Россия - Запад

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Россия - Запад » rps » Одиночество Вечное


Одиночество Вечное

Сообщений 1 страница 20 из 30

1

...

0

2

К. Д. Бальмонт. "Уходит светлый май...".

Уходит светлый май. Мой небосклон темнеет.
Пять быстрых лет пройдёт, — мне минет тридцать лет.
Замолкнут соловьи, и холодом повеет,
И ясных вешних дней навек угаснет свет.

И в свой черёд придут дни, полные скитаний,
Дни, полные тоски, сомнений и борьбы,
Когда заноет грудь под тяжестью страданий.
Когда познаю гнёт властительной Судьбы.

И что мне жизнь сулит? К какой отраде манит?
Быть может, даст любовь и счастие? О, нет!
Она во всём солжёт, она во всём обманет,
И поведёт меня путём тернистым бед.

И тем путём идя, быть может, падать стану.
Утрачу всех друзей, моей душе родных,
И, — что всего страшней, — быть может, перестану
Я верить в честь свою и в правду слов своих.

Пусть так. Но я пойду вперёд без колебанья —
И в знойный день, и в ночь, и в холод, и в грозу:
Хочу я усладить хоть чьё-нибудь страданье.
Хочу я отереть хотя одну слезу!
1894

0

3

А. Т. Твардовский. "На дне моей жизни..."

Владимир Лакшин в книге "Голоса и лица" писал: "В его стихах последних лет все чаще стали являться мотивы неизбежного расставания, близкой старости, внутренней подготовки к ней и нежелания с нею смириться. Всего лирике с новой силой зазвучала вдруг тревожная, личная, какая-то звенящая нота. И это было не совсем привычно. Ведь обыкновенно он был так сдержан в отношении всего, что касалось его близких, отношений с родными и друзьями, немощей его тела, забот возраста. Это были темы, которых он в разговоре избегал. Для дружеских тайн он был — могила и сам приоткрывался очень редко. Да и в стихах личное возникало у него лишь тогда, когда он был уверен в его общезначимости".


На дне моей жизни, на самом донышке
Захочется мне посидеть на солнышке,
На теплом пёнушке.

И чтобы листва красовалась палая
В наклонных лучах недалекого вечера.
И пусть оно так, что морока немалая -
Твой век целиком, да об этом уж нечего.

Я думу свою без помехи подслушаю,
Черту подведу стариковскою палочкой:
Нет, все-таки нет, ничего, что по случаю
Я здесь побывал и отметился галочкой.
1967

0

4

К. Д. Бальмонт. "Безглагольность".

Из гимназии г.Шуи (1876-1884 гг.) Бальмонт был исключен за принадлежность к "революционному кружку". Закончил в 1886 г. Владимирскую гимназию и в этом же году поступил в Московский университет на юридический факультет. Но занятия юриспруденцией не увлекают будущего поэта, и он оставляет юридические науки в 1885 г. - первое выступление в печати: напечатаны три стихотворения в журнале "Живописное обозрение". Первые сборники ("Под северным небом" 1894 г.; "В безбрежности" 1895 г.) носят символико-романтическую окраску. Лирический герой Бальмонта характеризуется непостоянством, прихотливой изменчивостью настроения: с одной стороны - неприятие мира, томление по смерти, а с другой - возвышение любви, природы. Большое внимание автор уделяет звуковой стороне стиха, его музыкальности. С годами герой Бальмонта меняется - он становится светлым, радостным, жизнеутверждающим, устремленным к "свету", "огню", "солнцу". Любимым образом становится сильный, гордый и "вечно свободный" альбатрос. Следующие сборники "Будем как солнце" 1903 г., "Только любовь. Семицветник" 1903 г. закрепили славу Бальмонта как одного из лучших поэтов-символистов.
В истории русской литературы Бальмонт остался как представитель "старшего" символизма. Он во многом обогатил русское стихосложение, ввел новые интонации, звуковые эффекты. Любовь, непосредственное восприятие природы, умение ощущать "мгновение" жизни, мечта о Красоте, Солнце - все это позволяет сказать, что Бальмонт был поэтом-романтиком, художником неоромантического направления в искусстве конца XIX - начала XX веков.


Есть в русской природе усталая нежность,
Безмолвная боль затаенной печали,
Безвыходность горя, безгласность, безбрежность,
Холодная высь, уходящие дали.

Приди на рассвете на склон косогора,—
Над зябкой рекою дымится прохлада,
Чернеет громада застывшего бора,
И сердцу так больно, и сердце не радо.

Недвижный камыш. Не трепещет осока.
Глубокая тишь. Безглагольность покоя.
Луга убегают далеко-далеко.
Во всем утомленье — глухое, немое.

Войди на закате, как в свежие волны,
В прохладную глушь деревенского сада,—
Деревья так сумрачно-странно-безмолвны,
И сердцу так грустно, и сердце не радо.

Как будто душа о желанном просила,
И сделали ей незаслуженно больно.
И сердце просила, но сердце заныло,
И плачет, и плачет, и плачет невольно.

Из цикла "Безрадостность", сборник "Только любовь. Семицветник" , 1903.

0

5

С. А. Есенин. "Ах, как много на свете кошек…".

Александра Александровна Есенина впоследствии вспоминала: «В один из сентябрьских дней Сергей предложил Соне и мне покататься на извозчике. День был тёплый, тихий.
Лишь только мы отъехалди от дома, как моё внимание привлекли кошки. Уж очень много их попадалось на глаза. Столько кошек мне как-то не приходилось встречать раньше, и я сказала об этом Сергею. Сначала он только улыбнулся и продолжал спокойно сидеть, погружённый в какие-то размышления, но потом вдруг громко рассмеялся. Моё открытие ему показалось забавным, и он точтас же превратил его в игру, предложив считать всех кошек, попадавшихся нам на пути…
Это занятие нас всех развеселило, а Сергей увлёкся им, пожалуй, больше, чем я. Завидев кошку, он вскакивал с сиденья и, указывая рукой на неё, восклицал: «Вон, вон ещё одна»…
Когда мы доехали до Театральной площади, Сергей предложил пойти пообедать. И вот я в первый раз в ресторане. Швейцары, ковры, зеркала, сверкающие люстры — всё это поразило и ошеломило меня. Я увидела себя в огромном зеркале и оторопела: показалась такой маленькой, неуклюжей, одетой по-деревенски и покрыта красивым, но деревенским платком. Но со мной Соня и Сергей. Они ведут себя просто и свободно. И уцепившись за них я щагаю к столику у колонны. Сидя за столом и видя моё смущение, Сергей всё время улыбался, и, чтобы окончательно смутить меня, он проговорил: «Смотри, какая ты красивая, как все на тебя смотрят…»
А на следующий день Сергей написал и посвятил мне стихи: «Ах, как много на свете кошек, нам с тобой их не счесть никогда…» «Я красивых таких не видел…»


Ах, как много на свете кошек,
Нам с тобой их не счесть никогда.
Сердцу снится душистый горошек,
И звенит голубая звезда.

Наяву ли, в бреду иль спросонок,
Только помню с далекого дня —
На лежанке мурлыкал котенок,
Безразлично смотря на меня.

Я еще тогда был ребенок,
Но под бабкину песню вскок
Он бросался, как юный тигренок,
На оброненный ею клубок.

Все прошло. Потерял я бабку,
А еще через несколько лет
Из кота того сделали шапку,
А ее износил наш дед.

13 сентября 1925

0

6

А. А. Блок. "Ночь, улица, фонарь, аптека..."

Одно из самых известных стихотворений Александра Блока «Ночь, улица, фонарь, аптека» - было написано 10 октября 1912 года; вошло в цикл стихов «Страшный мир» (подцикл «Пляски смерти»).
Дмитрий Сергеевич Лихачёв писал: «После занятий кружка я обычно провожал Е. П. Иванова домой. Однажды я почему-то провожал его на Крестовский остров. Перед деревянным мостом на углу слева он показал мне аптеку и сказал, что Блок всегда конкретен в своей поэзии и в стихотворении «Ночь, улица, фонарь, аптека...» имел в виду именно эту аптеку. Блок любил здесь гулять, любил Петроградскую сторону вообще, даже после того, как поселился на Офицерской. Стихотворение входит в цикл «Пляски смерти». Мост на Крестовский остров был по ночам особенно пустынен, не охранялся городовыми. Может быть, поэтому он всегда притягивал к себе самоубийц. До революции первая помощь при несчастных случаях оказывалась обычно в аптеках. В аптеке на углу Большой Зелениной и набережной (ныне набережной Адмирала Лазарева, дом 44) часто оказывалась помощь покушавшимся на самоубийство. Это была мрачная, захолустная аптека. Знаком аптеки служили большие вазы с цветными жидкостями (красной, зеленой, синей и желтой), позади которых в темную пору суток зажигались керосиновые лампы, чтобы можно было легче найти аптеку (золотой крендель был знаком булочной, золотая голова быка — мясной, большие очки с синими стеклами — оптической мастерской и пр.). Берег, на котором стояла аптека, был в те времена низким (сейчас былой деревянный мост заменен на железобетонный, подъезд к нему поднят и окна бывшей аптеки наполовину ушли в землю; аптеки тут уже нет). Цветные огни аптеки и стоявший у въезда на мост керосиновый фонарь отражались в воде Малой Невки. «Аптека самоубийц» имела опрокинутое отражение в воде; низкий берег без гранитной набережной как бы разрезал двойное тело аптеки: реальное и опрокинутое в воде, «смертное».
В рамках культурного проекта «Wall poems», стихотворение было нанесено на одну из стен дома в городе Лейден.


http://s9.uploads.ru/TuLOG.jpg

Ночь, улица, фонарь, аптека,
Бессмысленный и тусклый свет.
Живи ещё хоть четверть века —
Всё будет так. Исхода нет.

Умрёшь — начнёшь опять сначала
И повторится всё, как встарь:
Ночь, ледяная рябь канала,
Аптека, улица, фонарь.

0

7

Фёдор Сологуб. "Цветы дня наглых, вино дня сильных..."

К каким только литературным направлениям не причисляли Фёдора Сологуба: его называли и символистом, и модернистом, и натуралистом, и декадентом. До революции этот поэт считался признанным мэтром и современники относились к нему с искренним преклонением. Ещё в 1910 году М. Волошин писал: «Если бы меня спросили, кто самый значительный из современных беллетристов, то я не колеблясь назвал бы Фёдора Сологуба. Для меня нет сомненья, что он больше всех других имеет шансы остаться в истории литературы». Это мнение, видимо, разделяли и читатели. В дореволюционную пору было предпринято издание трёх многотомных собраний сочинений Сологуба.
После революции же Сологуб не вписывался в канонизированную схему духовного развития общества. В школах его преподносили как «упадочного» поэта, критики именовали «подвальным Шопенгауэром», «поэтом зла и Дьявола», «идеологом безыдейной упадочной буржуазии», чьё творчество - «за гранью литературы и представляет интерес главным образом для психиатров». Создавший свой собственный, «сологубовский стиль», Сологуб не создал своей школы, но тем не менее целая эпоха в русской литературе связана с его именем. Итоги его творчества всё ещё окончательно не подведены, и сам он — такой одинокий, странный и непонятный для публики, до сих пор не оценен полной мерой.


Цветы дня наглых, вино дня сильных,
Рабы послушны тому, кто смел.
На свете много даров обильных
Тому, кто сердцем окаменел.

Что людям мило, что людям любо,
В чём вдохновенье и в чём полёт,
Все блага жизни тому, кто грубо
И беспощадно вперёд идёт.

О правде мира что б ни сказали,
Всё это — сказки, всё это — ложь.
Мечтатель бледный, умри в подвале,
Где стены плесень покрыла сплошь.

Подвальный воздух для чахлой груди,
И обещанье загробных крыл.
И вы хотите, о люди, люди,
Чтоб жизнь земную я полюбил.

9 июля 1914 года. Тойла

0

8

В.А. Жуковский. "Песня".

Написано в июле ноябре 1818 г. Напечатано впервые в журнале «Сын отечества» за 1821 год, под заглавием «Прежнее время».


Минувших дней очарованье,
Зачем опять воскресло ты?
Кто разбудил воспоминанье
И замолчавшие мечты?
Шепнул душе привет бывалой;
Душе блеснул знакомый взор;
И зримо ей минуту стало
Незримое с давнишних пор.

О милый гость, святое Прежде,
Зачем в мою теснишься грудь?
Могу ль сказать: живи надежде?
Скажу ль тому, что было: будь?
Могу ль узреть во блеске новом
Мечты увядшей красоту?
Могу ль опять одеть покровом
Знакомой жизни наготу?

Зачем душа в тот край стремится,
Где были дни, каких уж нет?
Пустынный край не населится,
Не у́зрит он минувших лет;
Там есть один жилец безгласный,
Свидетель милой старины;
Там вместе с ним все дни прекрасны
В единый гроб положены.
1818

0

9

М. Ю. Лермонтов. "Сон".

Стихотворение имеет кольцевую композицию. Сон героя и сон героини — это как бы два зеркала, взаимно отражающие действительные судьбы каждого из них и возвращающие друг другу их отражения.
Относительно реальной основы и повода к написаню стихотворения существует несколько версий. Возможно, замысел стихотворения связан с В. А. Лопухиной, Е. А. Сушкова связывала стихотворение с одним из эпизодов своей биографии. Существует ещё ряд версий, однако ни одна из них не получила необходимого подтверждения.


В полдневный жар в долине Дагестана
С свинцом в груди лежал недвижим я;
Глубокая ещё дымилась рана,
По капле кровь точилася моя.

Лежал один я на песке долины;
Уступы скал теснилися кругом,
И солнце жгло их жёлтые вершины
И жгло меня — но спал я мёртвым сном.

И снился мне сияющий огнями
Вечерний пир в родимой стороне.
Меж юных жен, увенчанных цветами,
Шёл разговор весёлый обо мне.

Но в разговор весёлый не вступая,
Сидела там задумчиво одна,
И в грустный сон душа её младая
Бог знает чем была погружена;

И снилась ей долина Дагестана;
Знакомый труп лежал в долине той;
В его груди дымясь чернела рана,
И кровь лилась хладеющей струёй
1841

0

10

М. Ю. Лермонтов. "Тучи".


По свидетельству Соллогуба, Лермонтов слагал стихотворение стоя у окна и глядя на тучи, плывшие над Невою и Летним садом. «Друзья и приятели собрались в квартире Карамзиных проститься с юным другом своим, и тут, растроганный вниманием к себе и непритворною любовью, поэт, стоя в окне и глядя на тучи, которые ползли над Летним садом и Невою, написал стихотворение «Тучки небесные, вечные странники!..». Софья Карамзина и несколько человек гостей окружили поэта и просили прочесть только что набросанное стихотворение. Он оглянул всех грустным взглядом выразительных глаз своих и прочел его. Когда он кончил, глаза были влажные от слез…».


Тучки небесные, вечные странники!
Степью лазурною, цепью жемчужною
Мчитесь вы, будто как я же, изгнанники
С милого севера в сторону южную.

Кто же вас гонит: судьбы ли решение?
Зависть ли тайная? злоба ль открытая?
Или на вас тяготит преступление?
Или друзей клевета ядовитая?

Нет, вам наскучили нивы бесплодные...
Чужды вам страсти и чужды страдания;
Вечно холодные, вечно свободные,
Нет у вас родины, нет вам изгнания.
Апрель 1840

0

11

М. Ю. Лермонтов. "Я счастлив! — тайный яд течет в моей крови..."

Лирический монолог, проникнутый характерными для лирики 1830—32 годов пессимистичными настроениями, которые усилились под влиянием несчастной любви, смерти отца. Парадоксальное, горько-ироническое решение темы («счастье» смерти, забвения, могильного покоя) — вариация постоянного лермонтовского мотива невозможности счастья.
Автограф зачеркнут.


Я счастлив! - тайный яд течет в моей крови,
Жестокая болезнь мне
смертью угрожает!..
Дай бог, чтоб так случилось!.. Ни любви,
Ни мук умерший уж не знает;
Шести досток жилец уединенный,
Не эная ничего, оставленный, забвенный,
Ни славы зов, ни голос твой
Не возмутит надежный мой покой!..
1832

0

12

Виктор Гин. "Не обижайте матерей...".

Не обижайте матерей,
На матерей не обижайтесь.
Перед разлукой у дверей
Нежнее с ними попрощайтесь.

И уходить за поворот
Вы не спешите, не спешите,
И ей, стоящей у ворот,
Как можно дольше помашите.

Вздыхают матери в тиши,
В тиши ночей, в тиши тревожной.
Для них мы вечно малыши,
И с этим спорить невозможно.

Так будьте чуточку добрей,
Опекой их не раздражайтесь,
Не обижайте матерей.
На матерей не обижайтесь.

Они страдают от разлук,
И нам в дороге беспредельной
Без материнских добрых рук –
Как малышам без колыбельной.

Пишите письма им скорей
И слов высоких не стесняйтесь,
Не обижайте матерей,
На матерей не обижайтесь.

Сборник "День поэзии", 1983.

0

13

С. А. Есенин. "Корова".

Дряхлая, выпали зубы,
Свиток годов на рогах.
Бил ее выгонщик грубый
На перегонных полях.

Сердце неласково к шуму,
Мыши скребут в уголке.
Думает грустную луму
О белоногом телке.

Не дали матери сына,
Первая радость не прок.
И на колу под осиной
Шкуру трепал ветерок.

Скоро на гречневом свее,
С той же сыновней судьбой,
Свяжут ей петлю на шее
И поведут на убой.

Жалобно, грустно и тоще
В землю вопьются рога...
Снится ей белая роща
И травяные луга.
1915

0

14

А. С. Пушкин. "Бесы".

Мчатся тучи, вьются тучи;
Невидимкою луна
Освещает снег летучий;
Мутно небо, ночь мутна.
Еду, еду в чистом поле;
Колокольчик дин-дин-дин...
Страшно, страшно поневоле
Средь неведомых равнин!
"Эй, пошел, ямщик!.." - "Нет мочи:
Коням, барин, тяжело;
Вьюга мне слипает очи;
Все дороги занесло;
Хоть убей, следа не видно;
Сбились мы. Что делать нам!
В поле бес нас водит, видно,
Да кружит по сторонам.

Посмотри: вон, вон играет,
Дует, плюет на меня;
Вон - теперь в овраг толкает
Одичалого коня;
Там верстою небывалой
Он торчал передо мной;
Там сверкнул он искрой малой
И пропал во тьме пустой".

Мчатся тучи, вьются тучи;
Невидимкою луна
Освещает снег летучий;
Мутно небо, ночь мутна.
Сил нам нет кружиться доле;
Колокольчик вдруг умолк;
Кони стали... "Что там в поле?" -
"Кто их знает? пень иль волк?"

Вьюга злится, вьюга плачет;
Кони чуткие храпят;
Вот уж он далече скачет;
Лишь глаза во мгле горят;
Кони снова понеслися;
Колокольчик дин-дин-дин...
Вижу: духи собралися
Средь белеющих равнин.

Бесконечны, безобразны,
В мутной месяца игре
Закружились бесы разны,
Будто листья в ноябре...
Сколько их! куда их гонят?
Что так жалобно поют?
Домового ли хоронят,
Ведьму ль замуж выдают?

Мчатся тучи, вьются тучи;
Невидимкою луна
Освещает снег летучий;
Мутно небо, ночь мутна.
Мчатся бесы рой за роем
В беспредельной вышине,
Визгом жалобным и воем
Надрывая сердце мне...
1830

0

15

С.А. Есенин. "До свиданья, друг мой, до свиданья…".

Датируется по свидетельствам Е. А. Устиновой и В. И. Эрлиха.
Утром 24 декабря 1925 года Есенин из Москвы приехал в Ленинград и остановился в гостинице «Англетер» («Интернационал»), где уже проживали знакомые поэта — супруги Г. Ф. и Е. А. Устиновы. Сюда в гости к Есенину приходили Н. Клюев, В. Эрлих, И. Приблудный, В. Измайлов, Д. Ушаков и другие литераторы.
Е. Устинова вспоминала: «27-го я встретила Есенина на площадке без воротничка и без галстука, с мочалкой и с мылом в руках. Он подошел ко мне растерянно и говорит, что может взорваться ванна: там будто бы в топке много огня, а воды в колонке нет.
Я сказала, что когда все будет исправлено, его позовут.
Я зашла к нему. Тут он мне показал левую руку: на кисти было три неглубоких пореза.
Сергей Александрович стал жаловаться, что в этой «паршивой» гостинице даже чернил нет, и ему пришлось писать сегодня утром кровью.
Скоро пришел поэт Эрлих. Сергей Александрович подошел к столу, вырвал из блокнота написанное утром кровью стихотворение и сунул Эрлиху во внутренний карман пиджака.
Эрлих потянулся рукой за листком, но Есенин его остановил:
— Потом прочтешь, не надо!».
Сам В. И. Эрлих, описывая события утра 27 декабря, так рассказывал о передаче ему листка из блокнота: «Сергей нагибается к столу, вырывает из блокнота листок, показывает издали: стихи. Затем говорит, складывая листок вчетверо и кладя мне в карман пиджака: «Это тебе. Я еще тебе не писал ведь? Правда... И ты мне тоже не писал!» Устинова хочет прочитать. Я тоже. Тяну руку в карман.
— Нет, ты подожди! Останешься один — прочитаешь. Не к спеху ведь».
Стихотворение было прочитано В. И. Эрлихом только 28 декабря.


До свиданья, друг мой, до свиданья.
Милый мой, ты у меня в груди.
Предназначенное расставанье
Обещает встречу впереди.

До свиданья, друг мой, без руки, без слова,
Не грусти и не печаль бровей, —
В этой жизни умирать не ново,
Но и жить, конечно, не новей.
1925

0

16

"Эпитафия младенцу"

Младенец — сын Марии Николаевны и Сергея Григорьевича Волконских, Николай. Годовалый ребенок был оставлен матерью у родных мужа, когда она уезжала в Сибирь вслед за ним, сосланным на каторгу. Спустя год мальчик умер. Еще через год Пушкиным написана эпитафия, по просьбе деда ребенка, генерала Н. Н. Раевского. Эпитафия была выбита на гранитном саркофаге, установленном на могиле мальчика, в Александро-Невской лавре в Петербурге. Кроме стихов, на надгробии нет ничего.


В сиянье, в радостном покое,
У трона вечного творца,
С улыбкой он глядит в изгнание земное,
Благословляет мать и молит за отца.

0

17

Пленник четырёх стен... Глядя на волю... Недостижимое...

http://s9.uploads.ru/M5fo4.jpg

+1

18

К. Д. Бальмонт. "Я заснул на распутьи глухом…"

Я заснул на распутьи глухом.
В высоте, на небесные кручи,
Поднимались тяжёлые тучи.
Это было не ночью, а днём.

Я лежал на избитом пути,
На краю много знавшей дороги.
Здесь и люди и звери и боги
Проходили, чтоб что-то найти.

Я дремал как живой, но мертвец,
Как умерший, но чающий жизни.
И, отдавшись душой укоризне,
Задремал я как труп наконец.

И тогда мне явилась она.
Та, кого я и прежде, неясно,
Так любил, безнадёжно, безгласно,
Как любить нам велела — луна.

Надо мною бесплотная тень,
Наклоняя воздушное тело,
Ближе быть, дальше быть, не хотела.
И погас утомительный день.

Всё смешалось в сомкнувшейся мгле.
Я мечтал — да, как все — о святыне.
И как труп я покоюсь доныне
На избитой шагами земле.
1903

0

19

Хорошие стихи.)))

0

20

Maquis
Если есть, что порекомендовать, стихи или изображения, прозу может быть даже, какой фрагмент, всё присылай сюда. Только оно соответствовать общему тону темы...

0


Вы здесь » Россия - Запад » rps » Одиночество Вечное