Россия - Запад

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Россия - Запад » ПОЛИТИКА » Стивен Коэн (Stephen F. Cohen) - Новая холодная война


Стивен Коэн (Stephen F. Cohen) - Новая холодная война

Сообщений 1 страница 12 из 12

1

Стивен Коэн (Stephen F. Cohen)

Новая холодная война и потребность в патриотической ереси

"The Nation", США - 13/08/2014

Приводимый ниже текст я приготовил для выступления на ежегодном российско-американском форуме, состоявшемся в Вашингтоне 16 июня. Это мероприятие проходило в здании Cената имени Харта, и в нем приняло участие большое количество людей, однако форум был организован в частном порядке, без какого-либо содействия властей. Чтобы уложиться во время, отведенное для выступления, мне пришлось сократить его. В этой статье я восстановил вычеркнутое и добавил ряд возникших экспромтом замечаний. Кроме того, в качестве иллюстрации своих доводов я ссылаюсь на некоторые последующие события. Но в целом я не стал существенно менять свое выступление. —  Стивен Коэн.

0

2

Наша сегодняшняя встреча проходит в самый худший и потенциально самый опасный момент российско-американской конфронтации за многие десятилетия. Наверное, такое было только во время Карибского кризиса в 1962 году. Гражданская война на Украине, вызванная незаконной сменой власти в Киеве в феврале месяце, уже перерастает в опосредованную войну между США и Россией. То, что казалось немыслимым, становится вообразимым. Речь идет о реальной войне между НАТО во главе с США и постсоветской Россией.

Безусловно, мы уже находимся в состоянии холодной войны, которая только углубится и обретет формальные черты в связи с ужесточением санкций. Эта война может оказаться более опасной, чем прежнее советско-американское противостояние, которое мир пережил с трудом. Тому есть несколько причин.


— Эпицентр новой холодной войны находится не в Берлине, а на границе России, на Украине, которая, по мнению Москвы, жизненно важна для ее национальной безопасности и даже для ее цивилизации. А это значит, что те просчеты, казусы и провокации, с которыми мир сталкивался десятки лет назад, будут в еще большей степени чреваты опасностью. (Зловещий пример тому — таинственное уничтожение малазийского авиалайнера в небе над восточной Украиной.)

— Еще больший риск заключается в том, что новая холодная война может подтолкнуть стороны к применению ядерного оружия, чего не было в период советско-американской конфронтации. Я имею в виду тот довод, который приводят некоторые московские военные стратеги: если России будут напрямую угрожать превосходящие неядерные силы НАТО, она может прибегнуть к своему крупному арсеналу оперативно-тактического ядерного оружия. (Окружение России базами США и НАТО, а также системой противоракетной обороны наземного и морского базирования только усиливает такую возможность.)

— Еще одна опасность заключается в том, что в новой холодной войне нет сдерживающих правил, которые появились за сорок лет предыдущей холодной войны, и особенно после Карибского кризиса. На самом деле, из-за исключительно сильных подозрений, недовольства, превратных представлений и дезинформации со стороны Вашингтона и Москвы добиться такой взаимной сдержанности будет еще труднее. То же самое касается сюрреалистической демонизации российского руководителя Владимира Путина. Такое обливание человека грязью не имеет реального прецедента в прошлом, по крайней мере, после смерти Сталина. (Генри Киссинджер сказал, что «демонизация Владимира Путина - это не политика; это оправдание отсутствия таковой». А я думаю, все даже хуже: это отказ от настоящего анализа и рационального процесса формирования политики.)

0

3

— И наконец, новая холодная война может оказаться более опасной, потому что, в отличие от предыдущей холодной войны, длившейся 40 лет, она не встречает действенной американской оппозиции — ни в администрации, ни в конгрессе, ни в ведущих средствах массовой информации, ни в университетах, ни в аналитических центрах, ни в обществе.

Здесь нам надо понять свое собственное бедственное положение. Нас, оппонентов американской политики, которая внесла столь удручающий вклад в нынешний кризис, очень немного. Мы неорганизованны, у нас нет влиятельных сторонников. Я достаточно стар и знаю, что наши позиции существенно отличались в 1970-х и 1980-х годах, когда мы боролись за разрядку международной напряженности. Мы были в меньшинстве, но - в существенном меньшинстве. У нас были союзники наверху, даже в конгрессе и Госдепартаменте. О наших взглядах писали ведущие газеты, говорили на радио и телевидении. Мы не только пользовались поддержкой снизу; у нас даже было собственное лобби в Вашингтоне — Американский комитет за согласие между Востоком и Западом, в правление которого входили главы корпораций, политики, известные ученые и государственные деятели такого калибра, как Джордж Кеннан.

Сегодня ничего этого нет. У нас нет выхода на администрацию Обамы, практически нет доступа к конгрессу, который стал двухпартийным оплотом политики холодной войны, и нас очень редко пускают в средства массовой информации основного направления. (Кто-то может вспомнить, как с углублением украинского кризиса он читал о наших взглядах на редакционных страницах и в разделах мнений в New York Times, Washington Post и Wall Street Journal, или что он видел, как их излагают MSNBC и Fox Cable News, мало чем отличающиеся друг от друга в своих несбалансированных программах?) У нас есть доступ к альтернативным медийным площадкам, но в Вашингтоне они не считаются авторитетными и даже существенно важными. Я не могу припомнить такого провала в американском демократическом дискурсе в период кризиса. (Американский специалист по России и опытный корпоративный руководитель Гилберт Доктороу (Gilbert Doctorow), который живет в Бельгии, пытается создать американо-европейскую версию комитета за согласие между Востоком и Западом.)

В оставшееся ограниченное время я буду в трех качествах говорить об этой зловещей ситуации, которая почти наверняка является роковым переломным моментом в мировых делах: как участник тех немногих дебатов, которые разрешены в СМИ господствующего направления, как историк, долгое время изучающий российско-американские отношения, и как информированный наблюдатель, верящий в то, что выход из этого ужасного кризиса пока еще существует.

0

4

***

По поводу моего эпизодического участия в очень ограниченной дискуссии на площадках ведущих СМИ я буду говорить в более личностном плане, чем обычно. С самого начала я усматривал для себя двоякую роль. Помня старую американскую пословицу «У каждой истории есть две стороны», я пытаюсь объяснить точку зрения Москвы на украинский кризис, которой практически не находит места в репортажах СМИ. (Не будь незаменимого ежедневного бюллетеня Дэвида Джонсона (David Johnson) Russia List, не владеющие русским языком читатели имели бы очень ограниченный доступ к альтернативным точкам зрения.) Например, что имел в виду Путин, когда он сказал, что западные политические руководители «пытаются загнать нас в какой-то угол», «много раз лгали нам», а на Украине «перешли черту»? Во-вторых, я еще в 1990-х годах начал говорить о том, что политика Вашингтона в отношении России (демократическая и республиканская) может привести к новой холодной войне и именно к такому кризису (см. мои статьи в Nation и мои книги Failed Crusade (Провалившийся крестовый поход) и Soviet Fates and Lost Alternatives (Советские судьбы и утраченные альтернативы)). Тем самым я хотел сделать так, чтобы мой многолетний анализ хоть как-то повлиял на сегодняшний кризис.

В результате меня постоянно подвергают нападкам, и не где-нибудь, а в якобы либеральных публикациях. Меня называют американским «апологетом Путина № 1», «полезным идиотом», «простофилей», «лучшим другом», а теперь еще и новым незрелым ругательством — «лизоблюд». Да, я ждал критики, как это было на протяжении почти 20 лет, когда я работал комментатором CBS News, но не такой оскорбительной и задевающей мою личность. (Что изменилось в нашей политической культуре? Возможно, это связано с интернетом.)

До сих пор я не отвечал на эти клеветнические нападки. Но сегодня отвечаю, поскольку считаю, что они направлены не только против меня, но и против многих из нас, находящихся в этом зале, против всех, кто критикует вашингтонскую политику в отношении России. (Иммунитетом здесь не пользуется даже Генри Киссинджер и невероятно успешный посол США в Москве Джек Мэтлок (Jack F. Matlock).) Перечитывая эти нападки, я пришел к следующим выводам:

— Ни один из этих клеветников не опроверг с фактами в руках ничего из того, что я написал или сказал. Они занимаются клеветническими обвинениями, рассчитанными на чувства и предубеждения, а не на разум, искажая факты и исходя из общей посылки о том, что любой американец, пытающийся понять точку зрения Москвы, является «путинским апологетом», а следовательно, непатриотичным человеком. Такая посылка лишь подстрекает к началу войны.

— Некоторые из этих авторов, а также стоящие за ними люди издавна являются сторонниками той двадцатилетней американской политики, которая привела к кризису на Украине. Пытаясь нас опорочить, эти люди стараются скрыть свою причастность к возникающей катастрофе и свое нежелание ее предотвратить. Отказ от переосмысления обрекает нас на самую худшую развязку.

— Не менее важно и то, что эти неомаккартисты пытаются подавить демократические дебаты, клеймя нас позором и стараясь сделать так, чтобы мы стали нежелательными людьми для ведущих СМИ, газетных рубрик и политических руководителей. И они в основном добиваются в этом успеха.

0

5

Давайте говорить откровенно. Это значит, что не порочащие нас слева и справа люди, а мы являемся настоящими американскими демократами и патриотами США, отстаивающими национальную безопасность страны. Мы не стремимся подвергать остракизму и затыкать рты новым рыцарям холодной войны, а пытаемся вовлечь их в публичные дебаты. И это не они, а мы понимаем, что сегодняшняя политика США может иметь катастрофические последствия для международной и американской безопасности. Риски и издержки новой продолжительной холодной войны будут причинять боль и страдания нашим детям и внукам. Так или иначе, эта безрассудная политика, проводники которой даже на самом высоком уровне неустанно демонизируют Путина, уже лишила Вашингтон важного партнера в лице Кремля, с которым можно было решать серьезнейшие вопросы американской безопасности — от Ирана, Сирии и Афганистана до противодействия распространению ядерного оружия и международного терроризма.

Но я должен добавить, что мы также виноваты в том, что дебаты либо вообще отсутствуют, либо носят однобокий характер. Как я уже говорил, мы неорганизованны. Мы очень редко публично выступаем в защиту друг друга, хотя я лично благодарен Джеймсу Кардену (James Carden), Гилберту Доктороу и Роберту Легвольду (Robert Legvold) за то, что они вступились за меня. И очень часто мы говорим недостаточно смело. (Например, мы не должны беспокоиться по поводу того, что наши аргументы порой совпадают с тем, о чем говорит Москва, поскольку это не что иное, как самоцензура.)

На самом деле, некоторые люди, втайне разделяющие нашу обеспокоенность — из конгресса, из СМИ, университетов, мозговых трестов — вообще никогда не высказываются. Каковы бы ни были причины — боязнь оказаться обесчещенным, беспокойство за карьеру, характер человека — эти люди молчат. Но в нашей демократии, где плата за инакомыслие относительно невелика, молчание не является уже признаком патриотизма. (Лично я, как американец, ощущаю это очень сильно; я с огромным негодованием наблюдаю за тем, как поддержанный США киевский режим без всякой на то нужды опустошает восток Украины, ведет его к гуманитарной катастрофе и, возможно, совершает военные преступления против собственных граждан в этих регионах.)

Но я должен также подчеркнуть, что нам следует освободить от этой нравственной ответственности молодежь, которой есть что терять. Некоторые молодые люди обращаются ко мне за советом, и я всегда говорю им: «В Америке даже незначительные наказания за инакомыслие в отношении России могут негативно отразиться на вашей карьере. На данном этапе жизни ваши главные обязательства — перед семьей, а следовательно, вам надо думать о карьере. Ваше время сражаться еще придет».

И наконец, в связи с нашей борьбой за более мудрую американскую политику я пришел еще к одному выводу. Многих из нас учили, что умеренность в мыслях и в словах - это всегда лучший принцип. Но во время таких роковых кризисов, как тот, с которым мы сталкиваемся сегодня, умеренность ради умеренности не может считаться добродетелью. Она превращается в конформизм, а конформизм становится соучастием.

0

6

Я вспоминаю, как мы обсуждали этот вопрос очень давно и в другом контексте — с диссидентами советской эпохи, когда я жил среди них в Москве в 1970-е и 1980-е годы. Некоторые наши сторонники, знакомые с этой историей (в том числе, бывший советский диссидент и рейгановский республиканец Эдуард Лозанский, который организовал сегодняшнее мероприятие), недавно назвали нас «американскими диссидентами». Такая аналогия несовершенна: у моих советских друзей было гораздо меньше возможностей для выражения своего несогласия, да и последствия им грозили намного более серьезные.

Но такая аналогия преподносит определенный урок. Советские диссиденты выступали против глубоко укоренившейся ортодоксии догм и некритичного формирования политики. Именно поэтому советская власть и средства массовой информации осуждали их, называя еретиками. С 1990-х годов, начиная с администрации Клинтона, исключительно неразумные представления о постсоветской России и политкорректность американской политики слились в двухпартийную американскую ортодоксию с ее общепринятыми взглядами. Естественной реакцией на ортодоксию, как свидетельствует история, является ересь. Так давайте же будем патриотическими еретиками, не обращая внимания на последствия и надеясь на то, что к нам присоединятся многие, как часто бывает в истории.

0

7

***

Теперь я, как историк, обращусь к этой ортодоксии. Покойный сенатор Дэниел Патрик Мойнихан (Daniel Patrick Moynihan) как-то произнес ставшую знаменитой фразу: «Каждый имеет право на собственное мнение, но не на собственные факты». Господствующие взгляды новой холодной войны основаны почти исключительно на ошибочных и ложных мнениях. Сегодня особенно важно помнить о пяти таких заблуждениях:

— Заблуждение первое. После распада Советского Союза в 1991 году Вашингтон относился к посткоммунистической России великодушно, как к желанному другу и партнеру, прилагая значительные усилия к тому, чтобы помочь ей стать демократическим и благополучным членом западной системы международной безопасности. Не желая того, или будучи не в состоянии это сделать, Россия отвергла такой американский альтруизм, наиболее выразительно делая это при Путине.


Факт. Начиная с 1990-х годов, и опять же, с администрации Клинтона, каждый американский президент и конгресс обращались с постсоветской Россией как с побежденной страной, не обладающей полноценными правами у себя дома и за рубежом. Такое надменное отношение по принципу «победитель забирает все» нашло свое главное отражение в расширении НАТО, которое сопровождалось отсутствием взаимности в переговорном процессе, а теперь еще и созданием противоракетной обороны. НАТО вторгалась в традиционные сферы национальной безопасности России, а сама исключала ее из системы европейской безопасности. С самого начала конечной целью этого расширения была Украина и в меньшей степени Грузия. Как писал в 2004 году влиятельный обозреватель Washington Post, «Запад хочет завершить дело, начатое с падением Берлинской стены, и продолжить свой марш на восток. ... Главным призом является Украина».

— Заблуждение второе. Существует такая страна, как «Украина», и такая нация, как «украинский народ», который стремится уйти от многовекового российского влияния и присоединиться к Западу.

Факт. Как знает каждый информированный человек, Украина - это страна, разделенная этническими, языковыми, религиозными, культурными, экономическими и политическими различиями — особенно ее западные и восточные регионы. Но не только. Когда в 2013 году начался нынешний кризис, у Украины было одно государство, но она не была единым народом или сплоченной нацией. Некоторые из этих разногласий после 1991 года еще больше усугубила безнравственная элита, но в основном они формировались и развивались на протяжении столетий.

0

8

— Заблуждение третье. В ноябре 2013 года Европейский Союз при поддержке Вашингтона предложил украинскому президенту Виктору Януковичу благотворную ассоциацию с европейской демократией и процветанием. Янукович был готов подписать это соглашение, однако Путин запугал и подкупил его, заставив президента отвергнуть европейское предложение. Это вызвало протесты на киевском майдане и все, что последовало потом.

Факт. Предложение ЕС было опрометчивой провокацией, принуждающей демократически избранного президента глубоко расколотой страны сделать выбор между Россией и Западом. Такой же провокацией был и отказ ЕС от встречного предложения Путина с совместным российско-европейско-американским планом по спасению Украины от финансового краха. Само по себе предложение ЕС в экономическом плане было неосуществимо. В нем было мало финансовой помощи, но содержались требования к украинскому правительству принять жесткие меры экономии и самоограничений, а также резко сократить давние экономические отношения с Россией. Да и благотворным предложение ЕС можно назвать лишь с большими оговорками. В нем были протоколы, требующие от Украины приверженности европейской политике в области обороны и безопасности, что по сути дела означало приверженность НАТО без упоминания названия альянса. Короче говоря, не мнимая путинская «агрессия» породила сегодняшний кризис, а своеобразная «бархатная» агрессия Брюсселя и Вашингтона, цель которой заключалась в перетягивании всей Украины на Запад и в ее вовлечении в НАТО (это — мелким шрифтом).

— Заблуждение четвертое. Развернувшаяся сегодня гражданская война на Украине была вызвана агрессивной реакцией Путина на мирные протесты майдана против решения Януковича.

Факт. В феврале 2014 года радикальные протестующие с майдана под мощным влиянием ультранационалистов и даже полуфашистских уличных группировок перешли к применению жестокой силы. Надеясь на мирное разрешение кризиса, европейские министры иностранных дел добились компромисса между парламентскими представителями майдана и Януковичем. Согласно достигнутой договоренности, он должен был остаться президентом коалиционного правительства национального примирения вплоть до новых выборов, намеченных на декабрь 2014 года. Но за несколько часов яростные боевики с улиц Киева сорвали эту договоренность. Европа и Вашингтон не стали защищать свое собственное дипломатическое соглашение. Янукович бежал в Россию. Находившиеся в меньшинстве парламентские партии, которые представляли майдан и преимущественно западную Украину (среди них было ультранационалистическое движение «Свобода», которое Европарламент прежде подвергал анафеме как несовместимое с европейскими ценностями), сформировали новое правительство. Они также отменили действующую конституцию. Вашингтон и Брюссель поддержали переворот и до сих пор продолжают поддерживать его последствия. Все, что произошло потом, от российской аннексии Крыма и распространения восстания на юго-востоке Украины, которое переросло в гражданскую войну, и до «антитеррористической операции» Киева, было спровоцировано этим февральским переворотом. А действия Путина - это в основном ответ на происходящие события.

— Заблуждение пятое. Единственный выход из кризиса — это прекращение Путиным своей «агрессии» и отзыв его агентов с юго-востока Украины.

Факт. Причины, лежащие в основе кризиса, - это внутренние украинские противоречия, но не действия Путина. Основной фактор, ведущий с мая месяца к эскалации кризиса, - это киевская «антитеррористическая» военная кампания, которую власти проводят против собственных граждан в городах Донбасса, на сегодня в основном в Луганске и Донецке. Нет сомнений, что Путин оказывает влияние на силы «самообороны» Донбасса и предоставляет им помощь. С учетом того давления, которое оказывается на него в Москве, он, скорее всего, будет делать это и дальше, возможно, усиливая свою поддержку. Но Путин не контролирует ополченцев. Если Киев прекратит свое наступление, Путин, наверное, сможет заставить повстанцев сесть за стол переговоров. Но заставить остановиться Киев может только администрация Обамы, а она этого не делает.

Короче говоря, двадцать лет американской политики привели к этой роковой конфронтации между Россией и США. Наверное, Путин тоже этому способствовал, но за 14 лет пребывания у власти он почти всегда ограничивался тем, что оборонялся и отвечал на удары. И это довольно часто ставят ему в вину московские ястребы.

0

9

***

В политике, как и в истории, всегда существуют альтернативы. Есть как минимум три выхода из украинского кризиса:

— Гражданская война расширяется и усиливается, в нее втягиваются российские, а возможно, и натовские вооруженные силы. Это самый худший исход, похожий на современную версию Карибского кризиса.

— Нынешнее фактическое разделение Украины закрепляется формально в виде двух украинских государств. Одно вступает в альянс с Западом, второе — с Россией. Это будет некая форма сосуществования между холодной войной и холодным миром. Это не самый лучший выход, но и не худший.

— Оптимальный исход - это сохранение единства Украины. Для этого потребуется провести добросовестные переговоры между представителями всех украинских регионов, включая лидеров восставшего юго-востока. Переговоры можно организовать при посредничестве Вашингтона, Москвы и Евросоюза, что уже давно предлагает и Путин, и его министр иностранных дел Сергей Лавров.


Между тем, человеческая трагедия на Украине продолжает усиливаться. По данным представителя ООН, к августу были убиты и получили ранения тысячи ни в чем не повинных мирных людей, и около миллиона человек стали беженцами. Это ненужная трагедия, так как разумные люди со всех сторон знают общие условия мирных переговоров.

— Украина должна стать федеративным или достаточно децентрализованным государством, чтобы ее очень разные регионы могли выбирать собственных руководителей, жить в соответствии с нормами и обычаями местной культуры, имели право голоса при решении вопросов налогообложения и бюджета, как это бывает в многочисленных федеративных государствах от Канады до Германии. Такого рода конституционные положения надо утвердить в ходе референдума или на конституционном собрании, во время или после которых должны состояться парламентские и президентские выборы. (Поспешные президентские выборы в мае были ошибкой, ведь по сути дела почти четверть страны не имела своих кандидатов, а следовательно, была лишена права голоса.)

— Украина не должна сближаться ни с одним военным блоком, включая НАТО (как и все прочие бывшие советские республики, которые сегодня переманивает к себе Североатлантический альянс).

— Украиной надо управлять так, чтобы она могла развивать экономические отношения как с Россией, так и с Западом. Иначе она никогда не станет политически независимой и экономически процветающей.

— Если эти принципы будут приняты, их, а также территориальную целостность Украины должны гарантировать Россия и Запад. Сделать это можно в виде резолюции Совета Безопасности ООН.

Но такие переговоры не могут начаться, пока Киев не прекратит свое военное наступление на востоке Украины. Россия, Германия и Франция неоднократно призывали к прекращению огня, но «антитеррористическая операция» может завершиться только там, где она началась — в Киеве и Вашингтоне.

0

10

Увы, в Вашингтоне нет лидеров, способных сделать это. Президент Обама исчез как государственный деятель в украинском кризисе. Госсекретарь Джон Керри в своих выступлениях больше похож на военного министра, нежели на нашего главного дипломата. Сенат готовит новые законопроекты о войне. Ведущие средства массовой информации слепо полагаются на пропаганду Киева и аплодируют его политике. В отличие от разрушений в Газе, американское телевидение редко показывает то, как Киев уничтожает Луганск, Донецк и другие украинские города. А поэтому в обществе не возникает ни сомнений, ни вопросов.

Поэтому мы, патриотические настроенные еретики, остаемся в основном в одиночестве, часто подвергаясь клевете и оговорам. Я могу предложить одну очень оптимистическую перспективу, и предлагаю вспомнить, что позитивные изменения в истории часто возникали как ересь. Здесь можно процитировать слова Михаила Горбачева, который когда-то так сказал о своей борьбе за перемены внутри еще более косной и ортодоксальной советской номенклатуры: «Все новое в философии начинается как ересь, а в политике - как мнение меньшинства».

Стивен Коэн — заслуженный профессор Нью-Йоркского и Принстонского университетов, занимающийся российскими исследованиями и вопросами политики. Он также является пишущим редактором Nation.

Оригинал публикации: The New Cold War and the Necessity of Patriotic Heresy

0

11

Россия не враг ("The Boston Globe", США)
Стивен Кинзер (Stiphen Kinzer)

21/09/2015

Настоящие враги создают угрозу любой стране, а вот вымышленные могут оказаться еще опаснее. Они истощают ресурсы, провоцируют ненужные конфликты и отвлекают внимание от реальных проблем. Соединенные Штаты сконструировали такой вымысел, превратив Россию во врага.

Наша нынешняя кампания против России была вызвана тем, что кое-кто в Вашингтоне называет «агрессией» против соседней Украины. Нас также разозлило решение России помочь режиму Асада в Сирии. Но истинные причины антироссийских настроений кроются гораздо глубже.

Ведущие деятели американского военно-политического истэблишмента выросли в годы холодной войны. Большую часть своей жизни они считали, что антихрист живет в Москве. Сегодня они говорят так, будто холодная война не закончилась.

Какое-то время в 1990-е годы казалось, что Россия утратила контроль над собственной безопасностью. Россияне, ошеломленные и впавшие в паралич из-за распада Советского Союза, лишились сил и не могли сопротивляться, и им пришлось беспомощно наблюдать за тем, как их давний противник НАТО создает базы прямо у них на границах. Многие в Вашингтоне полагали, что Соединенные Штаты окончательно и бесповоротно сокрушили российскую мощь. В своем ликовании они вообразили, что навсегда стянули удавку на шее России.

Это было далеко от реальности. Слишком активно используя свои преимущества в годы после холодной войны, мы гарантировали националистическую реакцию. Президент Владимир Путин стал ее олицетворением. Он пользуется популярностью в России, так как российский народ верит, что Путин пытается вернуть стране утраченную власть и влияние. По той же самой причине его демонизируют в Вашингтоне.

Американцам по какой-то странной причине нравится видеть в России врага. Это успокаивает их, создавая впечатление, что мир практически не изменился. По этой же причине нам не надо вносить изменения в свою политику. Наше враждебное отношение к России по принципу «назад в будущее» позволило нам вытащить на свет запылившийся сценарий холодной войны. Мы возродили не только антироссийскую политику из той эпохи, но и сопровождавшую ее враждебную риторику.

Этим летом с самым радикальным заявлением на тему российской мощи выступил не завзятый воин холодной войны Джон Маккейн и не Хиллари Клинтон, а председатель Объединенного комитета начальников штабов генерал Джозеф Данфорд (Joseph Dunford). Выступая в июле в Сенате при утверждении в должности, Данфорд сказал, что Россия «может создать угрозу существованию США». Он заявил, что в целях самообороны мы должны направить помощь украинцам, которые хотят воевать с Россией.

Такого рода заявления кажутся странными и эксцентричными с нескольких точек зрения. Во-первых, Россия в своей основе слабая страна с неустойчивой экономикой. Она совершенно не в состоянии соперничать с Соединенными Штатами, а уж тем более угрожать им. Во-вторых, Россия находится в окружении американских военных баз, ежедневно слышит угрозы со стороны Запада, видит натовские пушки на своих границах. А поэтому у нее есть основания тревожиться за свою безопасность. В-третьих, отодвигая Россию прочь, мы подталкиваем ее к Китаю, и таким образом поощряем партнерство, которое способно создать теперь уже вполне реальную угрозу американской власти и влиянию.

Но самая важная причина, по которой превращение России во врага является глупостью, гораздо глубже, чем все вышеперечисленное.

Дальновидный князь Меттерних понял эту истину 200 лет назад. Он был министром иностранных дел Австрийской империи и организатором Венского конгресса, который был призван восстановить Европу после четвертьвековой войны. Франция была главным злодеем. Французские армии Наполеона опустошили значительную часть Европы. Антифранцузские настроения были широко распространены и очень сильны. Делегаты Венского конгресса требовали сурово наказать возмутителя спокойствия. Меттерних противостоял этому давлению. Он убедил остальных руководителей в том, что в интересах будущей стабильности мы должны вернуть негодяя в семью. Благодаря этому в Европе на долгие годы воцарился мир.

Эмоции диктуют нам, что Россия это возмутитель спокойствия, потому что она отказывается играть по нашим правилам, а следовательно, с ней надо бороться, и ее надо покарать. Но рассудок должен ответить эмоциям, что Россия это вполне легитимная держава, которая не захочет исполнять приказы Запада и не будет молча наблюдать, как Соединенные Штаты содействуют расширению антироссийских движений прямо у нее на границах.

В нынешнем противостоянии у Москвы есть как минимум одно преимущество. Ее лидеры не настолько глупы, чтобы считать Соединенные Штаты угрозой существованию России. Нам было бы полезно взять пример с такого реализма.

Стивен Кинзер — внештатный научный сотрудник Уотсоновского института международных исследований при Университете Брауна.

Оригинал публикации: Russia is not the enemy
Опубликовано: 20/09/2015 14:34

Читать далее: http://inosmi.ru/world/20150921/2303902 … z3mP0lOlPI
Follow us: @inosmi on Twitter | InoSMI on Facebook

0

12

The Financial Times

Как вести себя с униженным Путиным

30.11.2015
Филип Стивенс (Philip Stephens)
Куда подевался гроссмейстер Владимир Путин? Еще недавно я уставал считать статьи, в которых решительный и смелый российский президент противопоставлялся безнадежным слабакам, возглавляющим передовые демократические страны — да-да, именно с такими преувеличенными формулировками. Теперь мы видим, как уязвима Россия на самом деле.

Репутация г-на Путина заметно пострадала по любым меркам. Военный гамбит в Сирии, предпринятый Москвой, многие сочли решающим шагом — отважной шахматной комбинацией, на которую никогда бы не решился американский президент Барак Обама. Направив войска на Ближний Восток, российский лидер сделал себя ключевой фигурой для любых международных попыток остановить гражданскую войну и положил конец западным требованиям силой сместить Башара Асада. Изгнанный в тень из приличного дипломатического общества после вторжения на Украину российский режим снова вышел на передний план.

Теленовости с элегантными российскими самолетами и подлодками, обрушивающими огненный ливень на сирийских повстанцев, окончательно закрепили за президентом имидж героя патриотического возрождения. Ну-ка, кто там сказал, что Россия перестала быть сверхдержавой? Какая же у нас все-таки короткая память! Ведь с тех пор, как западная публика точно так же приняла озаряющие небеса взрывы ракет за доказательство права Америки перекраивать мир по своему вкусу, прошло совсем немного времени. Помните Багдад весной 2003 года?

Г-ном Путиным все усердно восторгались, пока террористы, связанные с так называемым «Исламским государством» не взорвали вместе с самолетом почти 220 российских туристов, возвращавшихся с египетского курорта Шарм-эш-Шейх, и не заявили, что это был акт мести за вмешательство в Сирии. Потом — уже на этой неделе — турецкие самолеты сбили российский бомбардировщик, предположительно нарушивший турецко-сирийскую воздушную границу. Вдобавок к этому украинские диверсанты — то ли с одобрения Киева, то ли нет — взорвали линии электропередач, ведущие в Крым, обесточив оккупированный Россией полуостров.

Предполагаемый успех г-на Путина на Украине тем временем превратился в настоящую трясину. Он может утверждать, что не позволил этой стране подпасть под чары Запада, однако вероятность такого исхода с самого начала была сильно завышена. Между тем аннексия Крыма дорого обходится России, сепаратистские анклавы на востоке Украины — тоже. В свою очередь европейские правительства проявили неожиданную для себя самих решительность, введя всерьез ударившие по Москве экономические санкции.

Впрочем, даже без санкций со стороны США и Европы у российской экономики были бы серьезные проблемы. Когда рухнули нефтегазовые цены, стало очевидно, что с модернизацией экономики и диверсификацией доходов у г-на Путина ничего не вышло. Экономика сокращается, стандарты жизни падают. Бегство капитала из страны истощает ее валютные резервы, в то время как иностранные инвесторы не торопятся в нее приходить. Хотя некоторые сейчас говорят, что худшее уже позади, мало кто ждет в ближайшее время значительного экономического роста.

Все это не означает, что власти г-на Путина что-то угрожает. В России общество купилось на его агрессивный национализм, и популярность президента продолжает зашкаливать. Г-н Обама, Ангела Меркель и почти любой из современных лидеров охотно поменялись бы рейтингами с г-ном Путиным. Очередные неудачи также ни в коем случае не помешают ему продолжать мутить воду — как на Украине, так и в Сирии.

Судя по всему, и Москва, и Анкара сейчас хотят избежать эскалации после гибели российского бомбардировщика, однако исключать новую вспышку было бы ошибкой. Военные операции России и западных держав накладываются друг на друга, что означает постоянный риск случайного столкновения.

Итак, что на таком фоне должен делать Запад? Во-первых, он должен воспользоваться затруднительным положением, в которое попал г-н Путин, чтобы расширить сотрудничество с Москвой в вопросе об установлении перемирия в Сирии и выработке некоей модели политического урегулирования для этой страны. Во-вторых, Вашингтону, Берлину и Парижу стоило бы избегать туманных рассуждений о перезагрузках и сближениях. Как говаривала покойная Маргарет Тэтчер, «не время вилять». В-третьих, — и это вытекает из второго пункта, — Западу необходимо перейти в отношениях с Москвой на подход, который дипломаты называют «сугубо инструментальным».

Военные операции в Сирии, безусловно, необходимо координировать. Если г-н Путин готов полноценно сотрудничать в области борьбы против ИГИЛ, Запад должен это приветствовать. Разумеется, ситуацию не получится всерьез урегулировать, пока г-н Асад остается у власти, однако так называемая умеренная оппозиция, которую в Вашингтоне и других западных столицах почему-то считают будущей сирийской властью, остается в большой степени фиктивным явлением. Для политического перехода потребуется время. Необходимо будет создать надежную инициативу г-ну Асаду и заручиться согласием России и Ирана.

Непростительной ошибкой при этом было бы обменять Сирию на Украину. Г-н Путин будет добиваться западных уступок по Украине в ответ на сотрудничество по Сирии. Это — пагубная идея. Европейским лидерам, которые задумываются об отмене санкций, имеет смысл вспомнить, как у них получилось отделить вопрос об иранской ядерной сделке от украинской проблемы. Не стоит также забывать, что Россия ничуть не меньше, чем Запад, заинтересована в победе над исламским экстремизмом.

Сирийский кризис поставил всех в трудную ситуацию. США и Европа чуть ли не с самого начала неправильно восприняли этот конфликт, а г-н Путин — отменный тактик — показал себя скверным стратегом. Если стороны еще могут договориться, всем следует быть готовыми воспользоваться открывающими возможностями, однако не следует думать, что российский президент готов отказаться от своего реваншизма.

Оригинал публикацииОпубликовано 26/11/2015 16:03
http://inosmi.ru/politic/20151130/234635591.html

0


Вы здесь » Россия - Запад » ПОЛИТИКА » Стивен Коэн (Stephen F. Cohen) - Новая холодная война