Россия - Запад

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Россия - Запад » ТЕХНИКА и ТЕХНОЛОГИИ » Ядерные технологии России


Ядерные технологии России

Сообщений 21 страница 25 из 25

21

ВОЕННО-ПРОМЫШЛЕННЫЙ КУРЬЕР

ПроВВЭРенные технологии для Ближнего Востока
Страны региона намерены построить как минимум 26 АЭС

Владимир Рыбаченков
Александр Павлов

Растущий в мире в последние три-четыре года интерес к атомной энергетике особенно заметен на Ближнем Востоке. Страны региона объявили о планах сооружения 90 ядерных энергетических реакторов на 26 площадках. Бахрейн, Египет, Иордания, ОАЭ и Йемен намерены ввести в эксплуатацию свои первые ядерные блоки в ближайшие годы.

    “ До 2030 года Россия может поставить реакторные технологии в Египет, Иорданию, Иран и Турцию и снабдить обогащенным ураном и ядерным топливом КСА и ОАЭ ”

Поскольку в регионе отсутствует развитая ядерная инфраструктура, включая регулирующие и надзорные органы, нет квалифицированного персонала, эти планы представляются слишком амбициозными и вряд ли есть реальные шансы реализовать их в намеченное время. Тем не менее три проекта уже доведены до завершающей стадии. Первый в регионе ядерный энергетический блок на АЭС «Бушер» подключен к электросетям Ирана в сентябре 2011 года. В 2014-м был подписан контракт с российским поставщиком на сооружение на той же площадке еще двух реакторов. В 2012–2014 годах заложены четыре реактора на АЭС «Барака» в ОАЭ. Ожидается, что первый будет введен в эксплуатацию уже в 2017-м.

По оптимистическому сценарию через три пятилетки в регионе может работать 33 ядерных энергетических реактора на девяти АЭС в Египте, Иордании, Иране, ОАЭ, Саудовской Аравии, Турции. По пессимистическому варианту действующих установок будет 11. Их смогут иметь только Иран, ОАЭ и Турция.

Значительное место в реализации этих планов принадлежит нашей стране. Росатом занимается сооружением восьми реакторов в Иране, Иордании и Турции. Это почти треть портфеля долгосрочных зарубежных контрактов госкорпорации. Ведутся консультации о строительстве еще восьми реакторов в Египте, Саудовской Аравии и Турции.

В сооружаемых Россией за рубежом АЭС, включая Ближневосточный регион, задействуются реакторы поколения III+, которые не только полностью отвечают постфукусимским требованиям безопасности, но и превышают их по ряду параметров. Отечественные проекты основаны на референтной технологии ВВЭР (водо-водяные энергетические реакторы).

Типичный представитель нового поколения – недавно запущенный в серийное производство ВВЭР1200 мощностью 1,5 гектоватта. Значительное повышение эксплуатационной безопасности в этом реакторе достигнуто за счет внедрения систем аварийного и планового расхолаживания, пассивного отвода тепла от парогенераторов и защитной оболочки, защиты от взрыва водорода, локализации расплава и т. п. Специальная «ловушка» позволяет обеспечить невыход кориума за гермооболочку даже при такой тяжелой аварии, как на АЭС «Фукусима», когда произошло расплавление активной зоны с последующим проплавлением корпуса реактора. Применение пассивных систем безопасности позволяет отводить тепло от активной зоны и защитной оболочки в случае полного обесточивания АЭС не менее чем 72 часа.

Если бы на месте фукусимского реактора стоял ВВЭР-1200, угрозы не было бы ни для человека, ни для окружающей среды. Более того, встроенная система диагностики позволила бы персоналу станции в случае возникновения чрезвычайной ситуации действовать на упреждение.

Очевидно, что в работе на Ближнем Востоке Росатом может столкнуться с политической нестабильностью и возрастающей активностью негосударственных акторов. Тем не менее при оптимистическом сценарии (девять АЭС до 2030 года в шести странах Ближнего Востока) Россия могла бы поставить свои технологии в четыре государства (Египет, Иордания, Иран и Турция) и снабдить обогащенным ураном и ядерным топливом еще две страны (Саудовская Аравия и ОАЭ). При негативном развитии событий на БВ к указанному сроку будут реализованы лишь три проекта АЭС. В этом случае Россия могла бы поставить соответствующие технологии Иран («Бушер») и Турцию («Аккую»), а обогащенный уран – на АЭС «Барака» в ОАЭ.

Росатом занимает 17 процентов мирового рынка фабрикации ядерного топлива. Госкорпорация располагает примерно 35 процентами мировых мощностей по обогащению урана, обладая к тому же самой передовой центрифужной технологией. После завершения в 2015 году восстановления потенциала производственного комплекса «Атоммаш» в Волгограде открылась возможность производить до семи комплектов реакторного оборудования в год на предприятиях Росатома и заводах смежных отраслей. По объему запасов природного урана Россия – на втором месте в мире, а по его добыче – на третьем.

Владимир Рыбаченков,
кандидат технических наук, советник МИДа РФ в отставке

Александр Павлов,
доцент МИФИ


Опубликовано в выпуске № 11 (675) за 22 марта 2017 года
Подробнее: http://www.vpk-news.ru/articles/35721

0

22

Carnegie Moscow Center, Россия

Почему во Вьетнаме не будет российской АЭС
Эта история не о том, как Россия что-то потеряла или не смогла успешно реализовать внешнеэкономический проект в Азии. Даже наоборот, российское предложение было качественным и уместным, но ставка не сыграла из-за неудачного стечения обстоятельств. Но заметной эту потерю делает отсутствие других российских проектов аналогичного уровня в Юго-Восточной Азии.

13.04.201784269
Антон Цветов

В конце прошлого года Национальное собрание Вьетнама проголосовало за остановку всех проектов строительства атомных электростанций (АЭС) в стране. Российская АЭС «Ниньтхуан-1» должна была стать новым локомотивом в сотрудничестве двух стран, первой АЭС «Росатома» в Юго-Восточной Азии и символом нового этапа развития вьетнамской энергетики. Но сложилось иначе. История с российской АЭС во Вьетнаме начиналась долго, а оборвалась очень быстро.


Энергетический голод

Вьетнамская ядерная программа началась еще в 1958 году, когда Южный Вьетнам стал одной из первых стран, заказавших американский реактор Triga Mark II по программе «Атом для мира». Исследовательский реактор заработал в городе Далат в 1963 году, но из-за начала второй индокитайской войны американцы его остановили, а потом и вовсе вывезли по соображениям безопасности.

У объединенного под властью коммунистов Вьетнама вскоре после разлада с Китаем и пограничной войны оказался лишь один стратегический союзник из числа членов ядерного клуба — СССР. Советские ученые и инженеры не стали усложнять себе работу и в 1980 году собрали в Далате новый исследовательский реактор на площадке американского, поставив советский реактор ИВВ-9 в здание американского Triga и оставив часть элементов конструкции. Новый объект использовали для подготовки вьетнамских физиков и инженеров, а также для производства медицинских изотопов.

Примерно в то же время — в начале 1980-х — вьетнамцы впервые задумались над перспективами атомной энергетики и провели на эту тему два исследования. Известно, что в третьем таком исследовании уже в 1995 году предлагалось начать вырабатывать электроэнергию на АЭС с 2015 года, когда потребности Вьетнама в электроэнергии достигнут 100 млрд кВт∙ч в год.

Тогда вьетнамские экономисты не могли предположить, что реальные потребности в электроэнергии будут в два раза выше. Рыночные реформы «обновления», начатые в 1986 году, и открытие страны для иностранного капитала быстро дали результат — Вьетнам вставал на хорошо знакомые азиатским странам рельсы экспортоориентированного роста. С 2000 по 2008 год темпы роста не опускались ниже 6,8%, а с ними и прирост энергопотребления, составлявший в 2000-е около 15% в год.

На этой волне роста добавление атома в структуру энергопотребления выглядело логичным шагом, к тому же способным показать и технологическую ориентированность вьетнамской экономики, дать сигнал зарубежным инвесторам, что рост будет долгим и устойчивым. В 2006 году вьетнамское правительство объявило, что в 2020 году должно быть запущено два реактора мощностью 2 ГВт на юге провинции Ниньтхуан, а затем еще два в соседней провинции и еще три к 2030 году. По оптимистичному сценарию в 2020 году во Вьетнаме могли бы действовать АЭС на восьми объектах в пяти провинциях страны. К 2050 году на атомную энергию приходилось бы 20-30% энергопотребления.

Дело было за малым — надо было выбрать партнера для первых двух реакторов. Интерес проявили американо-японская Westinghouse, французская EdF, корейская Kepco и китайская China Guangdong Nuclear Power Group (CGNPG). В 2007 году появились слухи, что вьетнамцы сделают выбор в пользу японской Kyushu Electric Power Company, которая поставит реакторы Westinghouse, собранные Mitsubishi. Стоимость проекта тогда оценивали в 4 миллиарда долларов.

Однако счастливым обладателем права построить первую АЭС во Вьетнаме стал российский «Росатом» и его «дочка» «Атомстройэкспорт». Вьетнамские чиновники ссылались на то, что именно Россия предлагает самые безопасные технологии, а также на высокий уровень политического доверия между странами. В том, что политика сыграла здесь важную роль, сомневаться не приходится. Для российско-вьетнамских отношений это было хорошее время — в ходу был нарратив о восстановлении позиций России в мире, и Вьетнам можно было удачно поставить на витрину такого «возвращения», вспомнив богатую историю союзных отношений, когда советские корабли бороздили просторы Тихого океана, отдыхая в знаменитой бухте Камрань. В 2009 году Вьетнам заключил сделку о покупке шести дизель-электрических подводных лодок проекта 06361, и строительство АЭС выглядело эффектным дополнением к такого рода стратегическому сотрудничеству, только в невоенной области.

В октябре 2010 года межправительственное соглашение подвело черту под договоренностями. Российские компании должны были с 2014 года начать строительство АЭС «Ниньтхуан-1» с двумя реакторами ВВЭР-1200 и подсоединить их к электросети в 2020 году. Сумма сделки оценивалась в $8 млрд, 85% из которых покрывалось бы российским кредитом. В том же 2010 году аналогичное соглашение было подписано с японским консорциумом на АЭС «Ниньтхуан-2» со сроками ввода в эксплуатацию в 2024-2025 годах.

Российский проект был крайне важен с имиджевой точки зрения. «Ниньтхуан-1» стала бы не только первой АЭС во Вьетнаме, но и первой рабочей станцией во всей Юго-Восточной Азии, а также первой АЭС «Росатома» в регионе. В экспортной стратегии компании вьетнамский проект занимал важное место — при строительстве Тяньваньской АЭС в Китае российского поставщика ограничили сооружением реактора и обвязки, а во Вьетнаме Россия получила полный пакет услуг по строительству и обслуживанию станции. Глава «Росатома» Сергей Кириенко тогда сказал, что намерен использовать «вьетнамскую атомную программу как платформу, как точку опоры для развития мирного использования атомной энергии, атомных технологий в Азиатско-Тихоокеанском регионе».


Долго запрягали

Хотя к концу 2010 года мировой финансовый кризис уже грянул и вьетнамская экономика ощутила на себе его негативное воздействие (а вскоре пришел и кризис госсектора), проекту АЭС прочили большое будущее. Но уже меньше чем через полгода после подписания межправительственного соглашения, в марте 2011 года, произошла авария на японской АЭС «Фукусима» — сильнейший шок для атомной энергетики последних десятилетий. В самом «Росатоме» подсчитали, что только за первый год с небольшим было приостановлено 62 электростанции по всему миру и на 10% сократилось число проектов АЭС.

Общественное мнение, особенно в странах Азии, в первое время после инцидента с напряжением относилось к атомной энергетике. Вьетнам не был исключением, поэтому российская сторона много сделала, чтобы убедить партнеров в том, что российские технологии безопасны. Реакторы на «Ниньтхуан-1» должны были принадлежать к поколению III+, то есть обладать современными пассивными системами безопасности.

Несмотря на некоторую тишину вокруг проекта на протяжении последних лет, он оставался в центре внимания российско-вьетнамского сотрудничества — АЭС неизменно фигурировала в совместных заявлениях. В обнинском филиале МИФИ обучались будущие вьетнамские специалисты, они же тренировались в Волгодонске, где расположены Ростовская АЭС и завод Атоммаш, — всего около четырехсот человек. Вьетнамские власти готовили расселение людей, живших на территории, выделенной под АЭС.

В качестве пиар-сопровождения проекта «Росатом» создал в Ханое Информационный центр атомной энергетики, призванный «информировать и просвещать общественность» о ее преимуществах. Компания регулярно проводила публичные мероприятия, участвовала в выставках и даже высадила в городе Фанранг Аллею мирного атома. Все это было призвано настроить в пользу компании и атомного проекта общественное мнение, взбудораженное катастрофой в Японии. Тем более что у «Росатома» был неприятный опыт в Индии, где Народное движение против атомной энергии устраивало протесты против строительства АЭС «Куданкулам».

Первые тучи появились на горизонте в 2014 году, когда под АЭС должны были начать заливать первые кубометры бетона. В январе вьетнамское правительство заявило, что строительство откладывается на четыре года в связи с «продолжающимися переговорами по финансовым и техническим вопросам». Чуть ранее стало известно о том, что МАГАТЭ призывала к более тщательной подготовке проекта, а в 2015 году вьетнамское агентство по атомной энергетике уже называло 2019 год как дату начала строительства.

В ноябре 2015 года комитет по науке, технологиям и окружающей среде вьетнамского парламента (Национального собрания) перенес дату строительства на 2022 год, а ввод в эксплуатацию на 2028 год. Примерно в это же время в свет вышла статья члена ЦК правящей Компартии Вьетнама, заместителя главы Центрального комитета пропаганды Ву Нгок Хоанга, который подробно рассуждал о недостатках вьетнамской ядерной программы, вспоминал Чернобыль, перечислял экологические риски и указывал на высокую стоимость проекта.

Если этих знаков было недостаточно, то в начале 2016 года к ним добавился крайне неудачный инцидент. Тайваньское сталелитейное предприятие Formosa Ha Tinh Steel в Центральном Вьетнаме выбросило в море токсичные отходы, которые привели к массовой гибели рыб. Под удар попали более 200 тысяч человек минимум в четырех провинциях — семьи рыбаков и добытчиков соли, которым запретили использовать отравленные морские ресурсы. Правительство долго отказывалось называть виновных, в крупных городах прошли протесты, которые не утихают до сих пор, особенно активны католические деревни, которым не досталось компенсаций. Все это привело к небывалому интересу к экологической теме во вьетнамском информационном пространстве — любые новости приобрели большую значимость, особенно когда речь шла о предприятиях с иностранным участием.

Уже к началу осени 2016 года пошли слухи, что проекты АЭС, как российский, так и японский, могут заморозить или отменить. И вот 10 ноября глава вьетнамской энергетической госкорпорации заявил, что в обновленном энергетическом плане страны до 2030 года нет проектов атомной энергетики и бюджет на них не заложен. 22 ноября Национальное собрание Вьетнама проголосовало в поддержку предложения правительства остановить развитие проектов атомной энергетики в стране.

Основная причина отмены проектов АЭС — изменившаяся экономическая конъюнктура. В 2009 году рост потребностей Вьетнама в электроэнергии прогнозировался на уровне 17-20% в год, а в прошлом году на период 2016-2020 годов прогноз уже был на уровне 11%; на период 2021-2030 годов — 7-8%. К тому же стоимость проектов выросла почти в два раза — с 9 миллиардов долларов до 18 миллиардов, а по данным некоторых вьетнамских СМИ — до 27 миллиардов. Еще более показателен рост стоимости самой электроэнергии с АЭС с 4-4,5 цента за киловатт-час до более 8 центов за киловатт-час. Такое повышение издержек выглядело крайне неудачным на фоне падения цен на нефть и уголь, а также угрозы превышения установленного правительством потолка госдолга 65% ВВП.

Вьетнамские официальные лица сделали все возможное, чтобы показать, что в отмене проекта нет ничего личного и что сомнений в качестве российского (и японского) предложения у них нет. За неделю до голосования в Нацсобрании вице-премьер Чинь Динь Зунг по очереди и без лишнего шума встретился с российскими и японскими контрагентами, а сразу после официальной отмены «проектов АЭС в провинции Ниньтхуан» представитель правительства и глава канцелярии Май Тиен Зунг выступил с длинным успокоительным заявлением, где выражал уверенность в российских и японских технологиях и обещал не сбавлять общий темп сотрудничества.

Но одно дело — реальный уровень безопасности, а другое — массовое восприятие. Хотя именно во Вьетнаме у России самый высокий рейтинг поддержки по версии Pew Global Attitudes, неосторожность в вопросах защиты окружающей среды может дорого стоить правительству, так как это одна из тем, которые волнуют все слои вьетнамского общества, объединяя националистов, зеленых, католиков и городской средний класс.

К экономическим рискам и экологическому активизму можно добавить еще одно подозрение. Активная антикоррупционная кампания, которой руководит генсек КПВ Нгуен Фу Чонг и использует в том числе как инструмент «очищения» партии от так называемых групп интересов, не способствует реализации крупных проектов. Как и в соседнем Китае, подобные кампании порождают некоторое бюрократическое оцепенение, когда браться за большие планы бывает опасно для политической карьеры.

Что теперь?

Внешнее спокойствие вокруг отмены проекта АЭС, конечно, плохо скрывает российскую обиду от потерянных сил и средств. В России прошли подготовку по ядерным специальностям сотни вьетнамских студентов, 150 инженеров практиковались на Ростовской АЭС. Безусловно, они останутся востребованными специалистами и смогут работать на других энергетических объектах страны, в области ядерной медицины и других сферах применения мирного атома (тот самый первый реактор в Далате все еще работает), однако ощущение упущенной выгоды останется.

Что бы ни говорили, а потеря вьетнамского атомного проекта нанесла урон российско-вьетнамским отношениям. Торгово-экономическая составляющая всегда была их слабым местом и резко контрастировала с пышной политической риторикой и практически обязательными ежегодными встречами глав государств. Только в этом году должно состояться минимум две такие встречи — визит президента Вьетнама Чан Дай Куанга в Москву в июне и поездка Владимира Путина на саммит АТЭС во Вьетнам. Отчасти именно с учетом планов на поставки оборудования и услуг для АЭС стороны год от года заявляют о намерении выйти на объем товарооборота 10 миллиардов долларов к 2020 году, хотя в 2016 году он составил 3,8 миллиарда, упав на 1,5% по сравнению с предыдущим годом.

Проект «Росатома» мог бы стать новым флагманом двустороннего сотрудничества — новая, высокотехнологичная отрасль, да еще и прорывная для Вьетнама и всей Юго-Восточной Азии. «Ниньтхуан-1» могла заменить в качестве самого значимого проекта работающее с 1980-х годов СП «Вьетсовпетро», добывающее нефть на вьетнамском шельфе. Теперь сторонам придется искать новые крупные проекты, хотя такого же масштаба и качества добиться будет сложно, не говоря уже о таких возможностях по доступу к технологиям.

Все это не очень хорошие новости для самого «Росатома» и его региональной стратегии. В 2014 году в Сингапуре было зарегистрировано представительство компании, и еще летом 2016 года компания позитивно оценивала перспективы Юго-Восточной Азии как рынка для атомных товаров и услуг. Директор департамента международного бизнеса компании Николай Дроздов тогда говорил, что следующими на очереди за АЭС могут стать Индонезия и Малайзия, хотя уже тогда представитель «Росатома» подчеркнул роль общественного мнения в успехе таких проектов.

Кроме Вьетнама, у России есть соглашения о сотрудничестве в области мирного атома еще с шестью странами региона: Малайзией, Индонезией, Таиландом, Камбоджей, Лаосом и Мьянмой. Однако ни в одной из них речь пока не идет о строительстве АЭС. По всей видимости, сейчас ставка делается именно на Индонезию, где «Росатом» разработал экспериментальный реактор мощностью 10 МВт, но где тоже пока нет ясности в плане общественного восприятия. Правительству предстоит убедить население, что можно безопасно строить АЭС на архипелаге, где землетрясения, тайфуны, лесные пожары и даже теракты отнюдь не редкость.

Иными словами, для российской стратегии экспорта АЭС Вьетнам был важным звеном. Несмотря на имидж «Росатома» как успешного высокотехнологичного игрока глобального уровня и астрономическую стоимость портфеля (более 100 миллиардов долларов), собственно АЭС строятся сегодня только в трех странах — Индии, Китае и Белоруссии (хотя масштабные подготовительные работы идут также в Бангладеш и Финляндии). В более широком смысле реальное строительство АЭС в Юго-Восточной Азии могло бы стать серьезным вкладом в российскую стратегию присутствия в регионе, которое сегодня, в сущности, сводится к проектам в области нефти и газа и экспорта вооружений. А объемы торгового и инвестиционного сотрудничества не занимают более 2% от общего объема и для России, и для стран АСЕАН.

История с отменой российского проекта АЭС во Вьетнаме не о том, как Россия что-то потеряла или не смогла успешно реализовать внешнеэкономический проект в Азии. Даже наоборот, российское предложение было качественным, технологичным и уместным, но ставка не сыграла из-за неудачного стечения обстоятельств. Заметной эту потерю делает скорее отсутствие других российских проектов аналогичного уровня в Юго-Восточной Азии.

Для российского присутствия в Азии в долгосрочном смысле важно создать критическую массу деловых связей на уровне среднего бизнеса, однако именно у крупных государственных корпораций обычно бывает возможность при политической поддержке проложить дорогу на сложные и неосвоенные азиатские рынки. К сожалению, во Вьетнаме «Росатому» не удалось стать таким первопроходцем.

http://inosmi.ru/politic/20170413/239127825.html
Оригинал публикации: Почему во Вьетнаме не будет российской АЭС
Опубликовано 11/04/2017 12:46

0

23

Dagsavisen, Норвегия

Установление власти с помощью атомной энергии


01.06.2017
Вильде Бликс Хюсебю (Vilde Blix Huseby)



Россия является единственной великой державой, которая подписывает так много договоров о строительстве атомных электростанций с другими странами. «Она обеспечивает себе географический контроль, который может стать средством использования власти в случае кризиса», — говорит специалист по атомной энергетике.

Индия, Китай, Турция, Иран, Венгрия, Бангладеш, Белоруссия и Финляндия. Что общего у этих стран? Да, верно. Все они находятся в списке стран, с которыми Россия подписала договор о строительстве на их территории атомных электростанций.

Эти страны получают кредит для такого строительства, а Россия обеспечивает себе доход от производства электроэнергии. Но, кроме того: «Самым важным для России является то обстоятельство, что контроль над электростанциями в других странах может для нее стать стратегическим фактором политической власти», — говорит Нильс Бёмер (Nils Bøhmer), физик-атомщик и руководитель экологического правозащитного центра «Беллона».

Создание буфера против НАТО

Бёмер занимается ядерной проблематикой России с начала девяностых. Россия давно развивает ядерную энергетику, и в 1954 году она стала первой страной, которая начала использовать энергию атома для производства электричества. Однако строительство АЭС в других странах является, по словам Бёмера, относительно новым направлением в экономической деятельности России.

«Россия начинала с малого пять-шесть лет назад, и постепенно она расширяла свою деятельность», — говорит Бёмер.

Уже строятся электростанции в Китае, Индии, Турции и Белоруссии. Проекты в Иране, Бангладеше, Венгрии и Финляндии начинаются в этом или следующем году, говорится в докладе Беллоны о российской ядерной энергетике, который выходит в четверг 1 июня.

«За исключением Китая, строящего атомную электростанцию в Великобритании, Россия — единственная страна, обладающая экономическими мускулами для строительства атомных электростанций в других странах, а не только на своей территории», — говорит Бёмер.

Эта ситуация связана с тем, что экономика России начала расти, когда цены на нефть стали падать, считает он. После этого государственная компания Росатом, которой принадлежат все атомные электростанции России, продолжила свою экспансию в других странах.

Dagsavisen: Существуют ли страны, которые являются стратегически особенно важными для России?

Бёмер: Турция, Венгрия и Финляндия важны чисто географически. Они являются неким буфером против стран НАТО. Иран тоже важен с точки зрения большой политики. Именно Россия строила спорный реактор, речь о котором шла во время дискуссии о желании Ирана создать ядерное оружие. Здесь много большой политики. Это может превратиться в новый большой конфликт Запада с Россией.

Риск для Норвегии

Бёмер надеется, что доклад может дать более ясную картину того, чем занимается наш восточный сосед.

— Не было полной картины того, что Россия строит и что не строит, и как она решает вопрос с ядерной энергией. Эти сведения необходимы, чтобы понять, что делает Россия, и каким риском это является для Норвегии.

— Какой риск здесь может быть для Норвегии?

— Главный риск — это несчастные случаи. Есть расчеты, показывающие, что несчастный случай на одной из российских электростанций на Кольском полуострове уже через два часа может привести к негативным последствиям на норвежской территории.

Бёмер утверждает, что это особенно проблематично, поскольку на российских атомных электростанциях нет механизмов безопасности, существующих на других АЭС. Это создает опасность больших радиационных утечек. Кроме того, реакторы на этих атомных электростанциях — старые, что уже само по себе является фактором риска.

Радиоактивные отходы использованного топлива, согласно мнению Бёмера, тоже могут стать вызовом.

Российский министр: экологически безопасно

Министр экологии России обосновывает решение строить атомные электростанции в других странах тем, что это «зеленая зона», «важная для мира».

«Это способ развивать международное сотрудничество между странами и вносить вклад в экономическое развитие. Кроме того, это способствует развитию безопасности», — отвечает министр экологии Сергей Донской на вопрос о том, почему Россия строит атомные электростанции в других странах.

Строительство Белорусской АЭС

Донской находится в Осло, чтобы отметить 25-летие официального сотрудничества России и Норвегии по сохранению окружающей среды. Здесь он проводит встречи со своими коллегами, в частности, с министром окружающей среды Норвегии Видаром Хельгесеном (Vidar Helgesen).

Донской, впрочем, не считает, что решение о строительстве атомных электростанций в других странах принимает Россия.

«Такое решение принимают другие страны», — говорит Донской газете Dagsavisen.

Российский министр указывает, что государственная корпорация Росатом, которая занимается строительством атомных электростанций, участвует в тендерах во всем мире, как это делают обычные компании. Донской считает, что корпорация является лидером в этой области. Он говорит, что много разных стран пользуются ее услугами, чему он очень рад.

Dagsavisen: Есть ли тут стратегические политические интересы?

Донской: Хочу подчеркнуть, что энергетика развивается в различных направлениях, и одним из этих направлений является атомная энергетика. Россия объявила 2017 год годом окружающей среды и делает особый упор на атомную энергетику, потому что она способствует сохранению окружающей среды. Она — зеленая, экологически чистая область, если используются современные технологии, которые применяет Росатом. По нашему мнению, такие технологии минимально воздействуют на окружающую среду.

http://inosmi.ru/politic/20170601/239492561.html
Оригинал публикации: Bygger makt med atomkraft
Опубликовано 31/05/2017 12:17

0

24

Biznes Alert, Польша

Европа в объятиях российского атома

28.06.2017
Рома Боянович (Roma Bojanowicz)



Польша относится к числу стран, которые не используют атомную энергетику для удовлетворения своих энергетических потребностей, а в российско-польских отношениях внимание сосредоточено, в основном, на вопросах, связанных с газом и его транзитом, пишет сотрудница портала Biznes Alert Рома Боянович.

Однако давно известно, что Москва продумывает свои действия на долгосрочную перспективу и учитывает одновременно несколько сфер, связанных с энергетикой. Поэтому в Париже, Киеве или Минске присутствует «Росатом». Присмотревшись к действиям России внимательно, можно констатировать, что она старается поставить европейскую атомную энергетику в зависимость от одного источника поставки топлива для реакторов и технологий, которые требуются для их безопасной эксплуатации. Это напоминает ситуацию с газом.

Корпорация «Росатом» ассоциируется в первую очередь с обслуживанием атомных электростанций и производством электричества, но это лишь один из видов деятельности этого предприятия. Корпорация занимается также добычей урана, его обогащением и переработкой в топливо для реакторов; проектированием, строительством и надзором за эксплуатацией современных АЭС. «Росатом» — это утилизация отработавшего ядерного топлива и радиоактивных отходов; создание атомных реакторов для подводных лодок и самых мощных ледоколов, обслуживающих Северный морской путь; производство изотопов для ядерной медицины (в том числе йода-131 и технеция-99). «Росатом» также инвестирует в технологии будущего: сверхпрочные, необычайно эластичные, износостойкие и обладающие химической и коррозионной стойкостью композитные материалы. Мир, особенно развитый Запад, скоро не сможет без них обходиться.


Экспансия на запад Европы

«Росатом» открыл новую главу в своей истории: в октябре 2014 года он создал региональный центр в Западной Европе со штаб-квартирой в Париже, который стал частью европейской сети. Основная задача региональных центров «Росатома» состоит, с одной стороны, в заключении новых контрактов, а с другой — в максимальном сближении с клиентами, изучении их текущих потребностей и прогнозировании будущих. По словам заместителя генерального директора Кирилла Комарова, открытие нового центра стало «логичным шагом в развитии сотрудничества с французскими и европейскими партнерами, которое началось не один год назад. Российский уран и его изотопы пришли сначала во Францию, а потом появились на европейском и мировом рынке».

Одним из самых крупных совместных российско-французских проектов стало производство металлического урана, из которого будет сделано ядерное топливо для строящегося на юге Франции исследовательского реактора «Жюль Горовиц». Этот научный центр займется исследованием характеристик ядерного топлива, использующегося в работающих реакторах, испытанием топлива для новых реакторов и производством радиоизотопов для медицинских нужд.

19 июня, на проходившем в Москве Международном форуме «Атомэкспо-2017», госкорпорация «Росатом» и французская компания AREVA NP подписали меморандум о взаимопонимании, касающийся производства топлива, автоматизации процессов и изготовления оборудования для АЭС.

Белоруссия: атом вместо газа или другая форма зависимости

Одна из самых нашумевших инвестиций в нашем регионе, которой занимается дочерняя компания «Росатома» — это атомная электростанция в белорусском Островце, строительство которой стало частью программы по преодолению Белоруссией зависимости от российского газа. Ее запуск позволит сократить потребление газа на 5 миллиардов кубометров в год. Договор, подписанный в октябре 2011 года, включает в себя возведение двух блоков по проекту «АЭС- 2006» с реакторной установкой В-491.

Выбор места для строительства электростанции с довольно устаревшей конструкцией вызывал резкую критику со стороны Литвы. АЭС находится всего в 23 километрах от литовской границы и в 55 километрах от Вильнюса. В 2016 году произошло два инцидента, которые могут негативно сказаться на эксплуатации реакторов в будущем. В апреле под собственным весом обрушилась конструкция корпуса ядерного обслуживания. Как говорят эксперты, электростанция возводится в спешке: строителей постоянно подгоняет президент Александр Лукашенко. Потом при пробной установке с высоты 2-4 метра сорвался 330-тонный реактор. Разумеется, Минск назвал оба происшествия незначительными несчастными случаями. «Росатом», который занимается не только возведением электростанции, но и финансированием этой инвестиции, предложил бесплатно предоставить новый экземпляр реактора взамен поврежденного, а на место первого установить реактор, предназначавшийся для второго энергоблока.

Опасения ближайших соседей

Литва, в непосредственной близости от которой находится строящаяся электростанция, не первый год протестует против этой инвестиции. Она, в частности, обвиняет Белоруссию в том, что та скрывает информацию о ведущихся монтажно-строительных работах и избирательно подходит к вопросам безопасности объекта. В июне литовский парламент признал, что АЭС в Островце угрожает национальной безопасности Литвы, ее окружающей среде и здоровью граждан. Как заявил депутат Эугениюс Гентвилас (Eugenijus Gentvilas), этот шаг свидетельствует о готовности Вильнюса отказаться поддерживать отношения, которые кажутся ему невыгодными с геополитической точки зрения. Литовские парламентарии пытаются заручиться поддержкой Латвии и Эстонии, которые тоже обеспокоены строительством белорусской электростанции. Одновременно руководство Литвы и Польши заявило, что оно не планирует покупать излишки электроэнергии с АЭС в Островце, значит, путь на рынки ЕС для белорусского электричества будет закрыт.

Свобода и независимость любой ценой

Против экспансии «Росатома» выступает также Киев. Много лет подряд Украина зависела от поставок топливных стержней для построенных в советские годы реакторов, хотя страна располагает 2% мировых запасов урановой руды. Некоторое время назад там, правда, появилась идея создать собственное предприятие по обогащению урана, однако, в современной экономической ситуации это нереально. Кроме того, такую инициативу не поддержат США, которые выступают против развития ядерных технологий в новых странах.

В Энергетической стратегии Украины до 2035 года присутствуют пункты о полном отказе от антрацитового угля из Донбасса и российского газа, а также об интеграции с энергетическими сетями ЕС и поддержке атомной энергетики. В последней сфере Киев все больше склоняется к сотрудничеству с американо-японским концерном Westinghouse. Тестирование американского топлива началось на Южно-Украинской атомной электростанции. В феврале 2016 года, несмотря на то, что российская сторона старалась помешать этому процессу, первую партию нового топлива получила также Запорожская АЭС. Кроме того, компания Westinghouse начала строительство второго могильника в районе Чернобыля, чтобы после 2018 года переработанные «Росатомом» радиоактивные отходы могли вернуться на Украину.

Насколько важным элементом энергетической структуры Украины выступает ядерная энергетика, свидетельствуют данные за 2015 год. Тогда 15 блоков выработали 55-57% всей электроэнергии в стране.


Что может принести будущее?

«Росатом» — это не только уран, его добыча, обогащение и переработка отработавшего топлива. Это также новейшие технологии, которые призваны повысить безопасность строительства, эксплуатации и обслуживания оборудования, использующегося в атомной энергетике. Ведя сотрудничество с исследовательскими центрами, поставляя им (например, для исследовательского реактора «Жюль Горовиц») изотопы и другие материалы, российская корпорация получает доступ к сведениям, в каком направлении движутся европейские и мировые ученые, что опасно граничит с промышленным шпионажем. А это грозит оказать огромное влияние на развитие новых технологий или создание изобретений: россияне могут и попытаться добыть нужные им данные, и помешать тем или иным работам. Война разведок не заканчивается никогда, а нужная информация в нужное время ценится на вес золота.

Тендер на строительство АЭС в белорусском в Островце выиграл российский «Росатом»: он был единственным, кто обещал возвести оба энергоблока в предложенный срок. Раздутые амбиции Александра Лукашенко, ставка на не самые современные технологии, невероятная спешка, с которой ведется строительство, близость белорусско-литовской границы — все это вызывает тревогу в странах Балтии и Польше. В случае аварии радиоактивное облако с вероятностью 50% двинется на запад. Так произошло в апреле 1986 года. Если тогда о чернобыльском взрыве в Польше узнали ночью в те же сутки, то в случае любых проблем, связанных с заражением окружающей среды радиоактивными веществами из Островца, мы сможем полагаться лишь на собственное измерительное оборудование и бдительность ученых.

Украина, находящаяся в состоянии конфликта с Россией, использует сейчас 15 энергоблоков советского производства. Она активно берет на вооружение новые процедуры безопасности, регулярно проводит инспекцию реакторов и оценку их состояния. Украинцы опережают многие европейские страны в области внедрения методов, которые помогут избежать катастрофы по фукусимскому сценарию. С другой стороны, Запорожская АЭС находится неподалеку от зоны военных действий в Донбассе. Это соседство вызывает тревогу, поскольку существует риск захвата энергоблоков иностранными войсками или спецслужбами.

«Росатом», как и многие другие государственные корпорации, ориентирован на активный поиск новых рынков сбыта для своей продукции. Будучи мировым лидером в области обогащения урана и производства топливных стержней, он старается создать для других участников рынка такую ситуацию, при которой они будут зависеть от России (тема покупки топлива для украинских реакторов у компании Westinghouse).

Пару десятков лет назад советские атомные технологии могли казаться опасными и несовременными. Однако Россия, в отличие от других стран, не отказалась от атомной энергетики. Целые коллективы физиков, инженеров и других специалистов интенсивно занимались модернизацией старых проектов, так что теперь многие эксперты называют российские реакторы и связанную с ними инфраструктуру одними из самых безопасных в мире.

В Польше об атомной энергетике говорят мало. После чернобыльской аварии строительство АЭС стало для многих табуированной темой. Поэтому возведение электростанции в Островце и активность «Росатома» вызывает интерес лишь у специалистов. Но это большая ошибка. Запасы ископаемого топлива — угля, нефти и газа — рано или поздно подойдут к концу. Между тем наша цивилизация все сильнее зависит от электроэнергии, ядерная медицина позволяет диагностировать и лечить многие болезни, а благодаря покорению атома человек может начать завоевание космоса. Пока человечество не откроет новых источников энергии, XXI век останется эпохой атома. Свое место в этом следует найти и Польше.

http://inosmi.ru/economic/20170628/239687850.html
Оригинал публикации: Bojanowicz: Europa w objęciach rosyjskiego atomu
Опубликовано 26/06/2017 01:06

0

25

Financial Times, Великобритания

Росатом преодолевает невзгоды атомной энергетики
Российская компания атомной энергетики строит амбициозные планы глобальной экспансии — даже в сфере ветровой энергии.

30.06.2017
Генри Фой (Henry Foy)


Для большинства компаний проблемы у трех-четырех крупнейших конкурентов стали бы поводом для радости и торжества. Но у российской группы «Росатом» недавние неудачи соперников, таких как Westinghouse, Areva и Kepco, вызвали не торжество, а обеспокоенность.

Их невзгоды стали признаком серьезных угроз со стороны возобновляемых и прочих источников энергии, говорит заместитель генерального директора Росатома Кирилл Комаров. Но эта разросшаяся государственная корпорация вынашивает амбициозные планы роста.

«Это плохо не только для них, это плохо для всей отрасли, — говорит Комаров. — Сейчас главная конкуренция идет не между поставщиками оборудования для АЭС. Мы соперничаем с углем, с газом, с возобновляемыми источниками… стараясь найти и предложить разумные экономические решения».
© РИА Новости, Михаил Воскресенский
Заместитель генерального директора ГК «Росатом» Кирилл Комаров

Стоимость ядерных технологий нового поколения растет, а заказов становится все меньше, что вызвано отчасти усилением конкуренции со стороны возобновляемых и прочих альтернативных источников энергии. Все это усиливает нагрузку на отрасль.

Японская Toshiba вышла из международных проектов после списания активов на сумму 6,3 миллиарда долларов в своем подразделении Westinghouse. Французская Areva погрязла в долгах и осуществляет масштабный процесс реструктуризации, получив от государства средства на изменение структуры капитала. А новый президент Южной Кореи пообещал отказаться от атомной энергетики, что стало мощным ударом для государственной компании Kepco.

«Главная проблема всей атомной индустрии это дефицит доверия, — говорит Комаров. — Когда мы видим примеры того, как кто-то терпит неудачу с тем или иным проектом, это плохо для всех…. Поэтому мы не можем сказать, что рады бедам Areva и Westinghouse».

Росатом — это промышленный конгломерат, работающий в области атомной энергетики. Многие аналитики по-прежнему считают, что с учетом его амбиций, он выгадал от кризиса. Данная компания осуществляет 42 проекта по строительству атомных электростанций в 12 странах, в том числе, в членах ЕС Финляндии и Венгрии. За прошедшее десятилетие она ввела в строй 10 атомных энергоблоков, а на предстоящие 10 лет портфель заказов у нее составляет 133 миллиарда долларов, не считая внутренние контракты. Отчасти из-за этого Международное энергетическое агентство в своем прогнозе говорит о том, что общая мощность атомной энергетики в мире к 2060 году утроится.

Росатом часто сравнивают с правительственным министерством. В Москве компания обладает таким влиянием, с которым могут поспорить разве что нефтегазовые гиганты Роснефть и Газпром. Росатом подчеркивает, что он сторонится политики, однако его влияние в отрасли помогает Кремлю. Проект строительства четырех реакторов в Турции на общую сумму 22 миллиарда долларов был остановлен в декабре 2015 года, когда турецкие ВВС сбили российский боевой самолет. Но когда отношения в 2016 году снова улучшились, реализация проекта возобновилась. На прошлой неделе Росатом подписал предварительное соглашение о продаже 49% строящейся АЭС турецким инвесторам.

Росатом также строит электростанции в Белоруссии, Индии, Иране, Китае и Бангладеш, а еще работает на восьми объектах в России. Подписаны соглашения на строительство АЭС в Египте, Нигерии, Иордании и Армении.

Усиление влияния Росатома кое-где вызывает тревогу. Компания является акционером (34%), кредитором и поставщиком ядерного топлива для финской АЭС Ханхикиви, и в 2014 году это привело к отставке правительства Финляндии, когда Зеленая партия этой страны в знак протеста вышла из состава правящей коалиции.

У ЕС ушло три года на утверждение проекта строительства АЭС «Пакш-2» в Венгрии, который осуществляется и финансируется Росатомом. Брюссель опасается, что Россия усилит свое влияние на восточном фланге Евросоюза.

«Росатом определенно стремится проводить экспансионистскую политику… но некоторые страны и компании в ЕС обеспокоены тем, что эту корпорацию контролирует Кремль. Там абсолютно отсутствует прозрачность», — говорит доктор Пол Дорфман (Paul Dorfman) из Энергетического института (Energy Institute) при Лондонском университетском колледже.

«Компания выглядит многообещающе… но вполне может оказаться, что никакого масштабного ядерного ренессанса у нее не будет».

С учетом проблем у западных конкурентов и нового решения Сеула некоторые отраслевые аналитики говорят, что бросить вызов Росатому могут только государственные атомные компании Китая.

«Возможности есть, и их будет больше, если решение корейского правительства помешает международным амбициям Kepco, — говорит председатель отраслевой лоббистской организации New Nuclear Watch Europe Тим Йео (Tim Yeo). — Если такое произойдет, рынок широко распахнет свои двери для Росатома, а китайцы будут господствовать в глобальном масштабе».

Росатом уже использует имеющиеся преимущества. В прошлом году компания подписала первый контракт на поставку топлива для атомной электростанции, которую строит ее западный конкурент в Швеции. Комаров говорит, что аналогичная сделка возможна и в США.

Росатом нацелился со своими новыми проектами на страны Южной Америки и Африки, а недавно подписал «обширное соглашение о начале переговоров» с Саудовской Аравией.

Но главным изменением в стратегии Росатома стало его недавнее решение о вложении инвестиций в ветровую энергетику. Компания переоснастила часть своих производственных мощностей для производства ветряных турбин. Она заявляет о том, что опыт строительства атомных электростанций помогает ей заниматься изготовлением и установкой ветрогенераторов. В настоящее время разрабатывается проект строительства ветряной электростанции мощностью один гигаватт.

«Мы не вкладываем деньги в McDonald's, потому что ничего не знаем о бургерах, — говорит Комаров. — Но мы можем использовать свой промышленный потенциал и знания о рынке для вхождения в новый сегмент энергетики».

Россия недавно объявила, что будет субсидировать создание отечественного оборудования для энергетики возобновляемых источников.

«Все атомные компании начинают осознавать, насколько серьезна угроза конкуренции со стороны быстро дешевеющих возобновляемых источников, говорит Йео. — Решение Росатома заняться такими возобновляемыми источниками не запоздало, и компания может получить еще одно серьезное преимущество, поскольку те, кто инвестирует сейчас, снижают издержки».

Но Комаров — отнюдь не проповедник возобновляемых источников. Он рассказывает, что для выработки такого количества энергии, которое дает АЭС мощностью 1,2 тысяч мегаватт и площадью один квадратный километр, понадобится ветроэнергетический парк размером с Андорру и солнечная панель размером с Копенгаген. Он добавляет, что решение проблемы — в комбинировании.

«Если мы всерьез настроились на зеленое будущее для всего мира, тогда места хватит всем», — говорит Комаров.

http://inosmi.ru/economic/20170630/239702481.html
Оригинал публикации: Rosatom powers through nuclear industry woes
Опубликовано 28/06/2017

0


Вы здесь » Россия - Запад » ТЕХНИКА и ТЕХНОЛОГИИ » Ядерные технологии России