Россия - Запад

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Россия - Запад » ИСТОРИЯ И КУЛЬТУРА РОССИИ XV-XVII вв. » Россия и Речь Посполитая: Вековые геополитические соперники...


Россия и Речь Посполитая: Вековые геополитические соперники...

Сообщений 1 страница 5 из 5

1

МАТЕРИАЛ "NATA-SHA"

12.06.2017, 13:14

ЖУТКАЯ ОБИДА НА ВЕКА — ЗА ЧТО ПОЛЬСКАЯ ЭЛИТА ТАК НЕНАВИДИТ РОССИЮ....

За что польская элита ненавидит любую Россию — белую, красную...и будет ненавидеть...

Дело не в том, что Россия была Советской, а Польша де после 1945 года вынужденно была социалистической, и стонала под пятой сильного восточного соседа. И не в том, что по результатам Венского конгресса большая часть её вошла в состав Российской Империи.

Ненависть польских элит к России уходит корнями еще раньше. Россия перешла дорогу Польше как Империя. Речь Посполитая «от моря до моря» приказала долго жить именно в результате неустанной борьбы с Россией. Россией, которая стала Империей.

А Польша навсегда перестала быть игроком, влияющим на ход мировой Истории.

Жуткая обида осталась на века.

***

Как это произошло - в материале А.Волынца

Когда Россия навсегда опередила Польшу

Четыре столетия назад, в начале XVII века самым сильным государством в Восточной Европе по праву считалась не Россия, а Польша, точнее польско-литовское государство Речь Посполитая. Это была огромная держава, чьи владения в период ее расцвета простирались «od morza do morza», от Балтийского до Черного моря, от Риги до современного украинского Запорожья, и от Германии на западе до захваченного поляками в Смутное время Смоленска на востоке.

Даже по количеству населения

Речь Посполитая долгое время превышала Московскую Русь. Соперничество России с польско-литовским государством за власть и влияние в Восточной Европе началось еще в XV веке и продолжалось почти до конца XVII столетия, вылившись в целую череду множества войн и конфликтов. В различные времена успех сопутствовал то одной, то другой стороне.

И лишь русско-польская война 1654-67 годов показала, что победа в многовековом соперничестве клонится на сторону России. Нашей стране тогда удалось отбить у поляков Смоленские земли и левобережную половину Украины, а также город Киев на правом берегу Днепра. По окончании упорных боев было заключено перемирие, длившееся долгих 19 лет.

Польское государство было ослаблено войной с Москвой и восставшими казаками. Но все эти годы поляки пытались дипломатическим путем вернуть себе Киев и не признавали завоеваний России, все ещё считая себя гегемонами в Восточной Европе. Однако к 80-м годам XVII века Польша столкнулась с наступлением могущественной Османской империей – турки тогда, владея Венгрией и Румынией, наступали по всем фронтам, стремясь завоевать Австрию и оставшуюся под поляками половину Украины на правом берегу Днепра.

В таких условиях Варшаве потребовался военный союз с Москвой против турецкой экспансии. Но наша страна готова была пойти на него только после официального признания Польшей результатов войны 1654-67 годов, включая признание Киева русским городом.

Польскому королю Яну Собескому пришлось пойти на заключение мира с Россией. В начале 1686 году в Москву из Варшавы прибыло большое посольство во главе с познаньским воеводой Кшиштофом Гжимултовским и литовским канцлером Огинским. С русской стороны переговоры о мире возглавляли князь Василий Васильевич Голицын, тогда глава Посольского приказа и фаворит царевны Софьи, а также его помощники – бояре Иван Бутурлин и Борис Шереметев, будущий генерал-фельдмаршал Петра I.

Долгие и сложные переговоры по условиям мира шли с 18 февраля по 6 мая 1686 года. Поляки первоначально отказывались признать за Россией владение Киевом и Смоленском, патетически восклицая, что «сердце их вынято» в случае потери этих городов. Однако русская позиция была твердой — свои завоевания Россия «не уступит без крови и положения голов» («az do krwi i golow polozenia nie ustapimy», — как доносили польские посланцы в Варшаву слова русских дипломатов).

Несколько раз русские представители останавливали переговоры, предлагая полякам возвращаться домой. В итоге наша дипломатия переиграла польскую — послы Речи Посполитой смогли выторговать себе лишь уступку нескольких пограничных сёл на правом берегу реки Сож, притока Днепра.

За признание Киева русским городом поляки согласились взять денежную компенсацию – изначально они хотели за «мать городов русских» 800 тысяч серебряных рублей. Но в результате долгого торга русские бояре снизили «цену» более чем в четыре раза, до 146 тысяч рублей, к тому же в рассрочку двумя платежами.

В итоге польский король и его дипломаты признали за Россией все Смоленские земли, левобережную Украину с городом Киевом и отказались в пользу нашей страны от контроля за землями Запорожского казачества. Подписанный договор тогда назвали «Вечным миром» — название оказалось символичным, ведь договор, действительно, завершил многовековое соперничество русских царей и польских королей.

Это оказался и последний договор России и Польши, выступавших как две равные по силе сверхдержавы того времени. Именно после заключения «Вечного мира» начался упадок польского государства, которое больше уже никогда не смогло соперничать на равных с нашей страной.

В Москве в те дни хорошо понимали историческое значение этого события. И 6 мая (26 апреля по старому стилю) 1686 года о заключение договора о «Вечном мире» было торжественно объявлено «московского чину всяким людям» глашатаями у стен Кремля. Тогда русский трон занимали сразу два монарха, Иоанн Алексеевич и его брат Петр Алексеевич, будущий император. От их имени особым указом, в честь заключения победного договора с Польшей, были розданы награды дипломатам и ветеранам боёв с поляками.

Не забыли и купцов с ремесленниками, которые в годы войны с Польшей многократно платили чрезвычайные сборы на содержание армии. Как гласил царский указ, торговым людям «за помочь, которую они во время войны в денежных заборах на ратных людей и в полковых подъемах учинили», предоставлялись налоговые льготы.

Заключенный 6 мая 1686 года договор стал настоящей геополитической победой, на века закрепившей за нашей страной значение главной силы в Восточной Европе.

***

И, как ни странно, самое мирное и плодотворное соседство России с Польшей было именно во времена Польской народной республики. Варшавского договора.

Источник: https://cont.ws/@2natal95/638195
http://rusplt.ru/wins/rossiya-polsha-do … 24462.html

+1

2

"Свободная пресса"

15 сентября 2017, 14:21

Польские торгаши: Продавая земли, продали и себя
Никакого раздела Речи Посполитой «вражьими силами» не было

Юрий Городненко


Очередные две памятные даты готовятся отмечать в эти дни в Европе.

На 20 сентября пришлось 275-летие со дня рождения Тадеуша Рейтана — единственного депутата Сейма Первой Речи Посполитой, который в 1772 году призвал своих коллег не голосовать за раздел собственного государства.

А 22 сентября будут отмечать 245-летие со дня ратификации русско-прусско-австрийской конвенции о разделе польско-литовских земель.

Сегодня польские СМИ активно обсуждают события второй половины XVIII века. И главный посыл подавляющего большинства комментариев: основные выгоды от ликвидации Первой Речи Посполитой получила Российская империя.

О том, что инициатором «первого раздела» Первой Речи Посполитой был прусский король Фридрих II в Варшаве, конечно же, предпочитают не вспоминать. Тем более, что мысль получить от России компенсацию за «исторический ущерб» настолько овладела сознанием польских политиков, что они «забыли» про важную «деталь»: Речь Посполитая XVI-XVIII веков не была польским государством. Она представляла собой конфедерацию из Польского королевства и Великого княжества Литовского. В свою очередь, Великое княжество представляло собой полуфедерацию из собственно Литвы и русских земель. Когда же начался раздел, к Российской империи отошли исключительно территории, которые принадлежали Великому княжеству Литовскому.

Абсурдность всей этой ситуации дополняется еще и тем, что фактически никакого раздела Речи Посполитой и не было. Варшава сама распродала свои территории.

Почти одновременно с созданием Польско-Литовской конфедерации в 1569 году прервалась и прежняя польская королевская династия Ягеллонов (1572 год). На этом фоне польские магнаты не нашли ничего лучшего как призвать на трон представителя иностранной державы — наследного французского герцога Генриха Валуа. Главным условием его избрания было согласие будущего короля Франции погасить неизвестно откуда взявшиеся огромные государственные долги новорожденной Польско-Литовской конфедерации.

Это событие и положило начало целой эпохе правления в Речи Посполитой представителей шведского, германского, трансильванского монархических домов. Каждый из них не только соглашался рассчитаться по долгам Польско-Литовской конфедерации, но и щедро оплачивал свое избрание польским магнатам. Мало того, некоторые из призванных на королевский трон (например, русский царь Иван Грозный) вообще не получили корону, несмотря на выплаченное вознаграждение.

Все это закономерно сформировало у немецких, шведских, австрийских и российских монархов представление о Речи Посполитой как о своей собственности. А польская элита, продавая свое государство налево и направо, фактически своими руками подготовила его ликвидацию.

Мало того, еще и приняла в этой ликвидации активное участие, торгуя своими землями.

В 1657 году польский король выпросил у курфюрста Бранденбурга военный контингент для войны со шведами. Вместо денег рассчитался Восточной Пруссией.

Точно также в 1660 году за поддержку в войне с русскими и в обмен на возврат ранее захваченных в Польше драгоценностей передал шведам часть Латвии и Эстонии вместе с Ригой.

Затем продали Москве Левобережье современной Украины (1667 год) за 200 тысяч рублей и Киев (1686 год) — за 146 тысяч рублей.

После этого только ленивый не пытался распродать очередной кусок «славной Республики». Депутаты Сейма, одобрившего Первый раздел Речи Посполитой, официально получили вознаграждение в 6 тысяч дукатов из казны России, Пруссии и Австрии. Станиславу Августу Понятовскому полностью погасили все его долги, в т. ч. и фиктивные.

Наконец, по окончании раздела Речи Посполитой, Россия, Пруссия и Австрия еще долго рассчитались по многомиллионным внешним займам уже не существующего государства.

Впрочем, во всей этой истории больше всего удивляет даже не это, а совсем другое. Странно выглядит то, что в перечень стран, «виновных» в разделе Речи Посполитой, не попала Великобритания. Хотя британское правительство не только отказало полякам в обещанной ранее поддержке, но еще и инициировало в 1789 году передачу Пруссии польских портовых городов Гданьска и Торуня. Делая это, в Лондоне прекрасно понимали, что без двух населенных пунктов, обеспечивавших выход Речи Посполитой к морю, экономика Польско-Литовской конфедерации исчезнет.

На протяжении двух предыдущих столетий предшественница современной Польши была превращена в зависимую от экспорта (причем одного товара — зерна) страну. И виновниками этой зависимости были британские кредиторы. Когда-то они убедили магнатов Речи Посполитой сосредоточиться на выращивании всего лишь двух-трех сельскохозяйственных культур и ради этого угробить собственную промышленность. А теперь лишили поляков единственного источника их доходов, обрекая на неизбежный отказ от собственной государственности.

Сегодня никто в Варшаве предпочитает не припоминать этого англосаксам. Видимо опасаются, что вызвав раздражение представителей туманного острова, можно получить повторение сценария 245-летней давности.

Но когда про одних бенефициаров распродажи Польско-Литовской конфедерации предпочитают не вспоминать, про других, если и упоминают, то вскользь или осторожно, а про третьих кричат на весь мир, остается понять: к кому Варшаве собираются предъявить претензии?

К давно уже не существующим Российской, Германской и Австрийской империям?

К монархическим домам Романовых, Гогенцоллернов и Габсбургов?

Или же, может быть, все-таки предъявят претензии к авторам невиданной в истории распродажи — к себе самим?

http://svpressa.ru/post/article/181414/

0

3

Konstantinys2 написал(а):

Или же, может быть, все-таки предъявят претензии к авторам невиданной в истории распродажи — к себе самим?

Ну это уж никак нет! :D

0

4


ФОНД СТРАТЕГИЧЕСКОЙ КУЛЬТУРЫ

Виктор БОБЁР.

Переяслав-1654. Чем он не был. Что затмил. И что знаменовал

19.01.2018

«21 января 1654 года Переяславская рада приняла решение о воссоединении Украины с Россией». Эта формулировка знакома нам с детства, но ошибочно в ней решительно всё.

Подразумеваемое решение было принято не казацкой радой. Не в Переяславе. И на год раньше. Таким образом, в этом году мы должны праздновать юбилей – 365 лет с начала Воссоединения. Однако не Украины с Россией.

Так чего же тогда?

Соединившись в 1569 году с Великим княжеством Литовским в Речь Посполитую, польская корона получила в подданство миллионы православных русских, помимо тех сотен тысяч русинов, чьи земли Королевство Польское захватило двумя веками раньше.

В новом государстве русская и литовская шляхта могла быть признана равной польской только при условии перехода в католичество. Исключение составляла пара-тройка православных фамилий, чьи заслуги перед троном считались выдающимися. А вот крестьянин русский становился совершенно бесправным.

«По теории польского шляхетства, шляхтич, кто бы он ни был, – богатый или бедный сосредоточивал в себе все права, все преимущества, все блага, – писал выдающийся историк Церкви и богослов, уроженец фактически стольного (при Стефане Батории) Гродно Михаил Коялович. – Всякий нешляхтич… должен быть орудием, средством для шляхтича, условием его благоденствия. Поэтому вместе с польскою теорией шляхетства перенесено в литовское княжество и польское рабство народа – польское состояние хлопа. Литовско-русская близость крестьянина к сословиям дворянским, литовско-русское самоуправление разрушалось, падали и повергали его в безусловно бесправное положение».

Так Люблинская уния образовала пропасть между мужиком и теми, кто стоял над ним.

Но нашлось среди русских Речи Посполитой немало тех, кто не смирился с этим положением. Нет, речь не шла о каких-то высоких идеалах вроде «национально-освободительной войны». Понятие национальность тогда ещё не родилось в нынешнем его представлении, а окатоличевшейся элите не от чего было освобождаться. Но фаза подъёма этногенеза породила пассионариев, которым куда милее была воинская слава, чем медленное загибание на панских полях. Вот и потянулись буйные головы на запорожскую Украину – окраину Польши на её границе с диким татарским полем.

Корону такое положение вещей вполне устраивало: во-первых, она избавлялась от элементов потенциального протеста внутри страны; во-вторых, казаки своими грабительскими набегами трепали противников Польши – Османскую империю и вассальное ей Крымское ханство. Однако, освоившись на «своей» территории, казацкая вольница затребовала прав на эту территорию, фиксированного воинского статуса и прочих привилегий, прилагающихся к этому – шляхетскому уже – статусу. Король был и не против, но воспротивилась шляхта в лице сейма.

Именно антисеймовыми были первые казацкие восстания конца XVI – начала XVII веков. Все они окончились неудачами, ибо сил Сечи не хватало одолеть противника.

Коренным образом положение изменилось, когда русских стали насильно загонять в церковную унию. Вот этому – упразднению православной веры – воспротивились даже самые безропотные крестьяне. И у Сечи появилась идейно мотивированная подпитка в виде десятков тысяч если не сабель, то вил и топоров.

Победы последовали одна за другой. Богдан дошёл до самой Варшавы и только из-за собственной нерешительности отказался её брать. В то же время это во многом сплотило шляхту. К тому же закончилась Тридцатилетняя война в Европе, отвлекавшая наиболее боеспособные силы поляков. Последовали поражения от лучшей тогда в Европе гусарской конницы и наёмных немецких артиллеристов. Дело шло к неминуемому краху с неизбежной волной последующих репрессий. Нужно было искать помощь (вернее, спасение) на стороне. И поскольку Хмельниччина была во многом войной религиозной, обратились к единоверным братьям. Инициатива исходила от Церкви.

Хроника слезных челобитий

К 1620 годам православный епископат в Малороссии был ликвидирован. Казалось, участь Церкви в Речи Посполитой была предрешена, но где-то зимой 1620-1621 гг. в Речи Посполитой проездом из Москвы пребывал Патриарх Иерусалимский Феофан. Имея полномочия от патриарха Константинопольского, он в глубоком подполье рукоположил в митрополита Киевского игумена Михайловского Златоверхого монастыря Иова Борецкого и ещё несколько человек во епископов, в том числе будущего митрополита Киевского Исайю Копинского. Сразу же последовали распоряжения польской власти об аресте восстановленного епископата, но его взяло под защиту запорожское войско во главе со сторонником исторического единства Руси гетманом Сагайдачным.

В тот же год митрополит Иов направил грамоты русскому царю и московскому митрополиту, где ставил их в известность о положении православных в Польше. Примечательно, что обращался владыка к Михаилу Федоровичу как «Богом избранному» государю, тогда как Речь Посполитая не признавала его законным правителем России. Именуя адресата самодержцем «всея Великия Росия», Иов подписался митрополитом «всея Малыя Росия». Доктор исторических наук, член-корреспондент РАН Б.Н. Флоря замечает в связи с этим: «Разумеется, Иов (Борецкий) был не первым, кто употреблял термины «Великая Росия» для обозначения Русского государства и «Малая Росия» для обозначения восточнославянских земель Речи Посполитой, но впервые эти термины были использованы в официальном документе, исходившем от главы Киевской митрополии. Употребление таких названий указывало на то, что в будущих отношениях с Москвой Иов (Борецкий) будет выступать в роли младшего партнера и он согласен на такую роль».

В эти годы Россия, только преодолевавшая последствия смуты и польской интервенции, избегала всяческих обострений с Речью Посполитой. Потому Москва не принимала мятежных подданных Варшавы, к тому же не скрывавшей недовольства приёмом в Москве в феврале 1620 года гетманского посольства. Пётр Сагайдачный тогда выразил готовность запорожцев служить Михаилу Фёдоровичу, как они прежде служили его предшественникам. Под «прежней службой», скорее, подразумевались разовые походы Дмитрия Вишневецкого (Байды) против крымских татар в 1550-е годы. В вежливых выражениях царь поблагодарил гетмана и Сечь, но пояснил, что в условиях мира с татарами их помощь не требуется.

Москва более полагалась на основательность Церкви, чем на переменчивый нрав казаков.

В этих условиях роль связного между Киевской митрополией и Белокаменной выполнил выдающийся русин, ближайший помощник патриарха Александрийского Кирилла протосинкелл Иосиф. Он долгое время жил на Афоне, поэтому его упоминают как святогорца. Летом 1620 г. Патриарх Кирилл, поддерживавший борьбу православных против Брестской унии, отправил Иосифа «для науки и утверженья веры» на «русские земли Речи Посполитой». В Киеве святогорец жил в Печерском монастыре «у митрополита Иева».

По сути, Киевская митрополия информировала российский престол о внутриполитической обстановке в Польше. В частности, об очередном обострении отношений между Сечью и властями. В одном из сообщений говорилось, что казаки задержали ксендзов, которые пытались распространять в Киеве «ляцкую веру», и гетман заявил королю, что если и дальше будет притесняться «православная вера, и имде с королем битца до смерти». В другом донесении упоминалась казацкая рада, принявшая решение собрать войско для сражения «с поляки за веру». В частности, рада постановила обратиться к царю, чтобы он «велел им ратных людей дать к себе на помочь». В свою очередь казаки «били челом государю», обязываясь «служить».

«В таких условиях установление связей с Киевской митрополией становилось необходимым и с точки зрения русских государственных интересов, и с точки зрения интересов Русской Церкви, – считает Б.Н. Флоря, – и соответствующее решение было принято».

В 1622 году в Москве приняли епископа Луцкого Исаакия (также из рукоположенных патриархом Иерусалимским). Владыка привёз следующее послание: «У нас та мысль крепка, мы все под Государевой рукой быть хотим». Под этими словами митрополита Киевского Иова подписались видные представители казацкой старшины и киевских мещан, преподаватели киевской братской школы.

Но разоренная после смутного времени Россия не была готова к новой войне с превосходящей её по силе Польшей. Ответ Москвы был таков: «Сейчас Царю Михаилу начать этого дела нельзя, но Государь и Патриарх будут мыслить, как бы Православную веру и церкви Божии и всех вас от еретиков в избавлении видеть».

Не наступило время для положительного ответа и в 1631 году, когда с такой же просьбой обратился к царю и патриарху преемник свт. Иова на киевской кафедре митрополит Исайя Копинский.

В 1648-м и 1649 году – уже к Алексею Михайловичу – обращался и Богдан Хмельницкий. В ответ царь пообещал… Польше закрыть глаза на все имеющиеся между Москвой и Варшавой разногласия, если последняя перестанет нарушать подписанный ею же с Богданом Зборовским договор. Впрочем, непрекращающиеся послания гетмана, в которых «у царского величества запорожские черкасы милости просят со многим слезным челобитьем», в Посольском приказе стали рассматривать всё более внимательно.

Ускорил рассмотрение и откровенный шантаж со стороны Хмельницкого. В итоге его заигрываний с султаном последний в конце мая 1653-го прислал Богдану санджаки — символы приёма в подданство. Гетман постарался, чтобы в Москве поскорее узнали об этом. И 2 июля государь, наконец, направил гетману в ответ на его послания грамоту с согласием «принять Войско Запорожское под свою руку». Впрочем, уже в начале марта Тишайший начал подготовку к созыву Земского собора по «польскому вопросу».

В то же самое время немалая часть старшины не оставляла надежд на удовлетворение поляками своих «шляхетских» амбиций: последние послания полякам (как, впрочем, и туркам) слались на фоне всенародного ожидания воссоединения с единоверными братьями.

Буквально накануне Переяслава запорожцы предупреждали Богдана: «Не советуем вам заботится о приязни к полякам, а мысль вашу об отдаче всего малоророссийскаго народа, по обеим сторонам Днепра живущаго, под протекцию великодержавнейшаго и пресветлейшаго монарха российского принимаем за достойную внимания и даем вам наш войсковой совет, не оставлять этого дела, привести его к концу, к наилучшей пользе нашей малороссийской отчизны и всего запорожского войска... Мы достоверно знаем, что великодержавнейший и пресветлейший монарх, самодержец всероссйский, как православный царь, приймет охотно и ласково нас, яко чадолюбивый отец своих сынов, в том же святом православии непоколебимо стоящих, под свою крепкую протекцию, не требуя от нас никаких даней и платежей в свою монаршескую казну, исключая нашей войсковой службы, за что мы, по мере наших сил, всегда будем готовы идти против его монарших неприятелей».

Акт царской милости

Царь оправдал надежды малороссов. Его доводам, наконец, внял и Земский собор 1653 года, который «приговорил»: «Гетмана Богдана Хмельницкого и все Войско Запорожское з городами и з землями принять». Причём по поводу этого «приговора» участники собора из разных сословий были «допрашиваны ж по чином, порознь». Все они – «стольники, и стряпчие, и дворяне московские, и дьяки, и жильцы, и дворяне ж и дети боярские из городов, и головы стрелецкие, и гости, и гостиные и суконные сотни, и черных сотен и дворцовых слобод тяглые люди, и стрельцы о государской чести» – осознавали неминуемые кровопролитные и тяжелейшие последствия нарушения «Вечного мира с Польшей», ибо «стояти и против литовского короля война весть». Но ради «православные християнские веры и святых божиих церквей» всё же решили: «С литовским королем битися, не шадя голов своих, и ради помереть за их государскую честь. А торговые всяких чинов люди вспоможеньем и за их государскую честь головами ж своими ради помереть».

А что же Переяславская рада 1654 года? Историк Владимир Махнач считает, что она лишь ратифицировала это соглашение: «Наши малороссийские братья – такие же русские, как и мы с вами, юридически подтвердили, что эта территория навечно вошла в состав российской державы».

Соглашаясь с профессором Махначём в главном, зададимся вопросом: о каком «договоре» в своих лекциях по «украинскому вопросу» он говорит? И, следовательно, о какой «ратификации»? Нам известно лишь о присяге, которую принесла Российскому государю казацкая старшина и жители Переяслава, а затем ещё две сотни полковых и сотенных городов, где народ «с охотою тое учинил».

«Отсутствуют и какие-либо признаки привычных для нас процессов, неизменно сопровождающих ныне подготовку международных договоров (упорные дискуссии по каждому пункту, согласование позиций сторон и пр.), – замечает политолог Алексей Попов. – Нет, все делалось не с бухты-барахты (и не спьяну, как писал Шевченко) – между первым посланием Хмельницкого царю Алексею Михайловичу и Переяславской радой прошло пять с половиной лет. Большой договор 1997 г. между Украиной и Россией, подписанный Кучмой и Ельциным, подготовили чуть быстрее. Однако промежуток времени, который потребовался отдалённым преемникам Богдана и Алексея Михайловича на раздел Черноморского флота, Хмельницкий потратил на то, чтобы добиться принятия Украины в подданство, – а это означало вступление России в войну с Польшей, которая не могла смириться с потерей территории».

Согласимся и с Алексеем Поповым, лишь спросим: о какой Украине речь? Войско Запорожское контролировало только части Киевского, Брацлавского и Черниговского воеводств (10–12% территории нынешнего государства Украина). Это даже не вся Малороссия (не говоря уже о Галиции, Буковине и Подкарпатской Руси). Чуть ли не от Кременчуга (а это сегодняшняя Полтавская область) и до Одессы на юг и восток лежало татарское Дикое поле, ставшее Новороссией уже при матушках Елизавете и Екатерине. А русская Слобожанщина уж полтора века как была отбита Москвой у Литвы.

Вероятно, речь идёт об Украине в понимании Л.Н. Гумилёва, то есть о «пограничной полосе земли, зажатой между Крымским ханством и Польшей». Польская Украина (окраина) имелась в виду и в акте Земского собора 1653 года. Ученик Льва Николаевича профессор Махнач продолжает мысль учителя: «Можно говорить о воссоединении Руси, можно в более позднем варианте также говорить о воссоединении России. Но нелепица есть “воссоединение Украины с Россией”, как будто были две равноправные стороны – Украина и Россия».

«Воссоединением Руси» назывались рассматриваемые нами события до Октябрьской революции. Однако корректно ли и это определение? Можно ли говорить о воссоединении России в XVII веке, если польскими оставались Белоруссия и Галиция, венгерской – Подкарпатская Русь, да и не все великорусские земли были ещё освобождены?

Думается, в 1654 г. случился не более чем переход Войска Запорожского из подданства польского короля в подданство русскому царю.

Однако это «не более» мы, безусловно, должны праздновать как начало действительного воссоединения Руси. А 365-летие Земского собора 1653 года должны отметить как юбилей принятия тяжелейшего, ответственнейшего, но судьбоносного решения о воссоединении.

https://www.fondsk.ru/news/2018/01/19/p … 45455.html

0

5

КОНТ

Ростислав Ищенко

9 июня 2018, 16:04

Юбилей многовекторности


Ровно 370 лет назад, 8 июня 1648 года Богдан Хмельницкий направил русскому государю Алексею Михайловичу письмо с просьбой о принятии запорожских казаков под покровительство

Хмельницкий ещё не был гетманом Украины (ни в пределах трёх, как после Зборова, ни в пределах одного, как после Белой Церкви, воеводств). Он представлял только запорожское казачество — Сечь, и выступал от его имени.

Поэтому речь не шла о принятии в подданство Украины (русских земель Речи Посполитой, власть над которыми Хмельницкого была позднее признана королём), а только о протекторате над Запорожской Сечью — полуавтономным образованием, созданным полубандитской пограничной вольницей на степных путях, связывающих Османскую империю и Крымское ханство с Россией и Польшей.

В Москве в восторг от такого предложения не пришли, поскольку прекрасно знали, что казачки готовы сегодня служить одному, завтра другому, вечно требуют денег и припасов, они вечно чем-то недовольны, то бунтуют, то в самочинные походы на соседей ходят, создавая серьёзные дипломатические проблемы, а то и инициируя значительные по формату пограничные конфликты, как, например, совсем недавно завершившаяся Хотинская война Османской империи и Речи Посполитой.

До сих пор это была проблема польского короля, который, чтобы привести казачество в хотя бы частично цивилизованное состояние и крепость в Кодаке построил по проекту знаменитого французского инженера де Боплана, и двадцатитысячное «кварцяное» войско на кресах содержал, и шеститысячный казацкий реестр организовал, наняв наиболее боеспособных и адекватных на коронную службу.

В общем, королевская казна тратила на нейтрализацию негативных последствий от существования казачества средства, достаточные на ведение постоянной войны средней интенсивности. Но всё равно от внешних и внутренних проблем, связанных с казаками, король не избавился. Сам факт письма Хмельницкого более, чем убедительно свидетельствовал, что у Польши с казаками вновь проблема и казаки, в своём обычном стиле, стремятся её интернационализировать.

Логичным был вопрос: а надо ли Российскому государству избавлять поляков от проблемы, принимая её на себя? И первоначальный ответ на этот вопрос был однозначным — Москва письмо Хмельницкого проигнорировала.

Первая реакция на многократные обращения Хмельницкого последовала только в 1651 году. Однако поначалу Россия попыталась выступить посредником и примирить враждующие стороны на основе компромисса. Речи Посполитой была предложена весьма умеренная программа, частично (далеко не полностью) уравнивавшая в правах православную и католическую шляхту. Принципиальным был отказ от унии. О том, что данное требование не было чем-то экстраординарным, свидетельствует тот факт, что в конечном итоге, уже в наше время, унию осудил и римский престол. Она оказалась инструментом светской власти, наносящим ущерб не только православию, но и католицизму. Впрочем, и проблем светской власти уния не решила, а только усугубила имеющиеся.

Казаки готовы были примириться с Польшей при российском посредничестве. Как уже было сказано, предложения Москвы были весьма умеренны и фактически дублировали программу умершего 20 мая 1648 года короля Польши Владислава IV. Вступивший на престол его брат Ян II Казимир поначалу занял жёсткую позицию, но быстро склонился к компромиссу и торговался не о принципиальных вопросах, а о количественных (объём реестра, количественное представительство православных в сенате, территориальные пределы власти гетмана). Соглашение сорвала шляхта, отказавшись утверждать его пункты на сейме и потребовав войны.

Тогда, в 1653 году было принято окончательное решение о принятии в подданство украинских земель и о начале войны с Польшей, по результатам которой и должна была определиться новая западная граница России. 8 января 1654 года (через пять с половиной лет после первого обращения) в Переяславе казаки принесли присягу русскому государю.

Начавшаяся война показала, что в Москве правильно оценивали связанные с Украиной трудности. Изменить попытался уже Хмельницкий, завязавший сепаратные контакты со шведским королём и поддержавший его войсками как раз в тот момент, когда Швеция воевала с Россией, временно заключившей антишведский союз с Польшей. Последующие гетманы изменяли неоднократно, в результате чего из всей гетманщины удалось присоединить только Левобережье, а на правом берегу только Киев, и то поначалу временно. Окончательный «Вечный мир» был заключён после смерти не только Алексея Михайловича, но и его преемника на российском престоле Фёдора Алексеевича. За признание новой границы правительство царевны Софьи аннулировало мирные договоры с Турцией и Крымским ханством и вступило в антитурецкую лигу. За Киев Польше было заплачено 146 тысяч золотых рублей.

Хуже всех пришлось Польше. Отказ от компромисса с православной шляхтой и казачеством поставил Речь Посполитую на грань гибели во время шведского «потопа». А продолжительная гражданская война настолько подорвала силы государства, что уже через сто лет после Вечного мира Речь Посполитая исчезла с политической карты Европы....

https://cont.ws/@ishchenko/969315

Отредактировано Konstantinys2 (Сб, 9 Июн 2018 16:03:28)

0


Вы здесь » Россия - Запад » ИСТОРИЯ И КУЛЬТУРА РОССИИ XV-XVII вв. » Россия и Речь Посполитая: Вековые геополитические соперники...