Россия - Запад

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Россия - Запад » ЗАПАД О СОВРЕМЕННОЙ РОССИИ » Оливер Стоун о своем новом документальном фильме «Интервью с Путиным»


Оливер Стоун о своем новом документальном фильме «Интервью с Путиным»

Сообщений 1 страница 4 из 4

1

The Nation, США

Оливер Стоун о своем новом документальном фильме «Интервью с Путиным»

В то время как разведывательное сообщество, Конгресс и пресса расследуют предполагаемые попытки вмешательства России в президентские выборы в Соединенных Штатах, Стоун представляет сторону Путина в этой истории.

16.06.2017
Эд Рэмпелл (Ed Rampell)



Беседа с обладателем трех наград Американской киноакадемии Оливером Стоуном — он является ветераном войны во Вьетнаме, награжден медалью «Пурпурное сердце» (Purple Heart), а также создателем некоторых из числа самых великих голливудских антивоенных фильмов — состоялась в его офисе, расположенном в городе Санта-Моника, в день празднования высадки союзных войск в Европе. Отличительной чертой кинематографических произведений Оливера Стоуна является создание им художественных альтернативных нарративов, что настроило против него не только правительственные силы, но и мейнстримовские средства массовой информации.


В 1986 году, когда президент Рональд Рейган проводил тайную операцию Иран-контрас, Стоун показал противоположную сторону этой истории в Центральной Америке в захватывающем фильме «Сальвадор». Позднее в том же году, а также в 1989 году с помощью своих фильмов, посвященных войне во Вьетнаме — премия «Оскар» за лучший фильм «Взвод» (Platoon) и номинация на лучший фильм ленты «Рожденный 4-го июля» (Born on the Fourth of July) — Стоун взялся за милитаризм с помощью своих ставших уже классическими произведений, повествующих о том, что война — это ад.

В то время как Рейган шумно рекламировал необузданный капитализм, Стоун в своем вышедшем в 1987 году на экраны фильме «Уолл-Стрит» (Wall Street) подверг сомнению моральный идеал, выраженный фразой «алчность — это хорошо». Возможно, наиболее запоминающейся работой Стоуна оказался вышедший в 1991 году его фильм «Джон Ф. Кеннеди. Выстрелы в Далласе». В нем был подвергнут резкой критике доклад комиссии Уоррена по делу об убийстве президента Джона Кеннеди, а также говорилось о причастности агентов американских спецслужб к этому убийству. А в своей вышедшей на экраны в 2012 году колоссальной 796-минутной «Нерассказанной истории Соединенных Штатов» (Untold History of the United States) Стоун представил среди прочего свой развернутый взгляд на холодную войну.

Теперь Стоун вернулся со своими документальным фильмом «Интервью с Путиным». В то время как разведывательное сообщество, Конгресс и пресса проводят расследования относительно возможного российского вмешательства в президентские выборы в Соединенных Штатах, а также по поводу возможного заговора во время избирательной кампании и президентства Трампа, Стоун, используя свой уникальный доступ к российскому президенту, осмеливается представить сторону Владимира Путина в этой истории.

В ходе затрагивающего глубокие темы интервью с корреспондентом журнала Nation Стоун говорит о том, что, с его точки зрения, является позицией Путина. Мы говорили об Эдварде Сноудене, неомаккартизме, Сирии, Дональде Трампе, Украине, мейнстримовских средствах массовой информации, Хиллари Клинтон, Джулиане Ассанже, Берни Сандерсе, о возвращении холодной войны, о Мегин Келли, о войне и мире, а также о Путине. Это интервью было отредактировано и сокращено для большей ясности.

Nation: Давайте поговорим о графике работы над документальным фильмом «Интервью с Путиным».

Оливер Стоун: Работа над документальным фильмом «Интервью с Путиным» началась в июне 2015 года. Мы в это время как раз закончили съемки фильма о Сноудене — мы направились в Москву для того, чтобы снять последнюю сцену с Эдом Сноуденом. Мы задержались еще на несколько дней и посетили Кремль, где мы встретились с г-ном Путиным для нашего первого интервью. Затем мы остались еще на два дня, и у нас было несколько интервью. Мы вернулись в Россию в начале следующего года, а затем в середине 2016 года — и каждый раз было несколько интервью — в Сочи… на даче — мы использовали любую возникавшую возможность. Его рабочий график был очень плотным; он работает допоздна. Часто он уходил в час ночи и говорил: «У меня еще одна встреча».

Путин придерживается строгой дисциплины, а ночью отсыпается. Каждый раз утром он выглядел свежим — он никогда не уставал, в отличие от меня. Он очень, очень дисциплинирован, возможно, это идет от дзюдо… Он всегда был в костюме с галстуком и выглядел очень хорошо ухоженным, независимо от времени суток. Ему ни разу не надо было посещать туалет… Он живет в таком стиле вот уже 16 лет. Я упомянул о том, как Рейган занимался делами — он ничего не перекладывает на других, он вникает в самую суть каждого вопроса. Это меня впечатлило… Путин — очень последовательный, консервативный лидер.

Четвертая поездка — мы надеялись, что уже все закончили… Она не была запланирована — это было уже после выборов в Соединенных Штатах, возник целый набор совершенно новых острых вопросов. Поэтому мы договорились о поездке в феврале 2017 года и сняли заключительную часть, уже после прихода Трампа к власти. В ней много времени уделено Трампу — но речь там идет не только о сегодняшнем дне, там присутствует и взгляд в прошлое, который охватывает период в 17 лет, там речь идет о пребывании Путина в должности президента, что очень важно для понимания нынешней ситуации.

Американцы склонны судить на основании текущего момента — заголовки, новости. Но так это не работает — политика, отношения между странами требуют определенной временной перспективы… К сожалению, у нас нет такой возможности, поскольку наш мир новостей требует немедленного ответа, как Буш вынужден был быстро отреагировать: «Я заглянул в его душу и понял, что это человек, которому я могу доверять»… Такого рода отношения выстраиваются только для камеры.

Он мог прервать эту работу в любой момент. Если бы интервью были скучными, а мои вопросы беспредметными, то, я думаю, мы бы закончили быстрее. Мне кажется, я поддерживал его интерес за счет «танцев», то есть, за счет того, что делает режиссер фильма с актерами, пытаясь поддерживать интерес и сделать так, чтобы они захотели снять этот эпизод. Это тот навык, который я приобрел с годами, работая с актерами. Я делал это и с главами государств — с Кастро, Нетаньяху, Арафатом…

Всего у нас получилось 19 часов отснятого материала. Мы сократили его до четырех часов — это неплохая пропорция в 20%…. Мы провели вместе 22 часа… Никаких российских денег в финансировании «Интервью с Путиным» не было…


— В чем значение вашего документального фильма, который выходит на экраны во время ухудшения американо-российских отношений на фоне всех этих обвинений в хакерских атаках во время выборов?

— Так это не планировалось. Это еще один кризис в длинной цепочке кризисов. Соединенные Штаты всегда господствуют в области средств массовой информации и представляют по всему миру свою сторону событий с помощью заголовков. Следует иметь в виду, что российская точка зрения при этом никогда не включается, и она никогда должным образом не представляется для американского народа. А когда это происходит, то создается впечатление, что она преподносится саркастически, насмешливо — это не очень хороший способ для того, чтобы заниматься делом. И поэтому мы совершенно определенно попытались отойти назад во времени и продвигаться к настоящему дню. И это совпадает с президентством Путина, начавшемся в 2000 году.

Он увидел, что Россия находится в состоянии хаоса — вспомните, американцы направляли экономические команды в Россию, они давали советы Ельцину. Ельцин был хорошим другом для г-на Клинтона — он был в значительной степени «нашим парнем». В 1996 году, когда рейтинги Ельцина были на катастрофическом уровне, он был переизбран президентом. Это все еще остается большим вопросом в России — выборы воспринимаются как подтасованные, и в подтверждение этой точки зрения существует немало свидетельств. Кроме того, он неожиданно получил кредит от МВФ, достаточно большой; это произошло в последнюю секунду и позволило поддержать экономику.

Наш эксперимент в России не сработал — приватизация, передача всех государственных предприятий. Все это привело к масштабной коррупции, на которую мы сегодня жалуемся. Значительная часть этой коррупции родом из того периода. Потому что те люди, у которых хватило ума, получили все бесплатно. А те люди, которые действовали по правилам, так, как надо, люди, которые имели пенсионные планы, планы в области страхования, оказались реально в пролете (Смеется).

Скажем так — ВВП России обрушился приблизительно на 40%. Для них этот обвал был хуже, чем Вторая мировая война, которая нанесла огромный ущерб России. Как сказал Кеннеди, «треть Соединенных Штатов, от Чикаго до Нью-Йорка, была уничтожена». Экономика России опустилась до уровня экономики Голландии.

После прихода Путина к власти все на самом деле изменилось. Уровень доходов вырос. Еще существует проблема бедности и различия в доходах — все это уходит своими корнями в 1990-е годы. Ситуация с приватизацией были изменена — модифицирована. Путин верит в капиталистическую, рыночную экономику — больше в ее европейский, чем в американский вариант. Он запустил процесс реформ. Он наделал себе много врагов — как вы понимаете, из числа людей, которые получили выгоду от ситуации в 1990-е годы. Не все, но многие из них эмигрировали, взяли с собой деньги и уехали.

— «Олигархи»?

— Ну, да, их называли олигархами. Но многие из них остались и работали с правительством.

— Должна ли Россия быть партнером Америки в области национальной безопасности вместо того, чтобы рассматривать ее как врага государства номер один?

— Абсолютно. У Америки и России много общих интересов, включая борьбу против терроризма. В космосе они будут ключевыми союзниками. Нам не следует милитаризировать космическое пространство, и это одна из их претензий. Конечно, контроль в области климата… Есть надежда на то, что во всех этих областях может быть налажено сотрудничество — а также в области безопасности в мире…

— Вы являетесь принципиальным критиком мейнстримовских средств массовой информации. Что вы думаете о том, как они представляют Путина?

— Это позор для Запада. Сначала публиковались какие-то позитивные вещи, когда он привнес порядок в существовавший хаос. Но когда он стал, так сказать, сыном России и начал действовать в собственных интересах России, как государствам и полагается поступать, он, на мой взгляд, застал врасплох американских лидеров, элиту своей твердостью и последовательностью. Медийная война против него началась в феврале 2007 года (когда Путин в своем выступлении на Мюнхенской конференции по безопасности подверг критике американский унилатерализм за «почти несдерживаемое масштабное использование силы в международных отношениях»).


— В ваших художественных и в документальных фильмах, от «Джона Ф. Кеннеди. Выстрелы в Далласе» до «Нерассказанной истории», меня больше всего поражает то, что в кинематографическом смысле вы представляете нарратив, противоположный господствующим взглядам, вы предлагаете версию относительно событий и людей, которая противоречит официальной. Чем ваш взгляд на Путина отличается от того, что предлагает нам расхожая точка зрения, представленная в мейнстримовских средствах массовой информации?

— В нашем документальном фильме он углубляется в детали, что важно для понимания истории и истоков; он говорит о трех шоках, с которыми он столкнулся в результате инициированной американцами экспансии НАТО, начавшейся в 1999 году — было добавлено 13 государств. НАТО иначе воспринимается русскими, чем жителями стран Запада…

НАТО, по его словам, представляет собой почти национальное государство, которое ставит под свой контроль военные механизмы тех стран, которые являются членами альянса. Они становятся государствами НАТО. Планирование в рамках НАТО использования их территории для проведения операций, военных игр и, возможно, даже, в конечном счете, их самих в качестве военного заложника, находящегося на линии фронта. НАТО — это серьезные обязательства… НАТО представляется как антироссийский альянс…Это очень важно для Соединенных Штатов, но я не думаю, что в интересах Европы быть заложником на линии фронта в условиях напряженной ситуации.

Однако приближение НАТО к границам России — это уже на грани — это как если бы (Россия) разместила свои войска в Мексике и в Канаде, прямо на наших границах, и сказала бы, что мы вам не доверяем и можем напасть на вас в любой момент. Это колоссальная напряженность. Это называется «стратегией напряженности», и она имеет фундаментальное значение для западных интересов… Однако русские не оказывают на нас никакого давления, они не перемещают войска — это Соединенные Штаты перемещают свои войска. Какое у нас количество баз передового базирования — 800? Плюс войска специальных операций в 130 странах — мы чувствуем угрозу, мы чувствуем, что находимся в окружении…

Вот что говорит г-н Путин: «Кто привносит хаос в мир?» Если посмотреть на карту и спросить: «Где находятся войска, где расположены базы, куда направляется оружие?»

— Путин на самом деле говорит в этом фильме о том, что в последний период существования СССР его лидерам было обещано, что НАТО не будет расширяться и принимать в качестве своих членов страны Восточной Европы.

— Но это не было зафиксировано на бумаге, как он говорит, и обвиняет Горбачева…

Номер два (второй шок) он испытал в тот момент, когда Джордж Буш вышел из договора по ПРО с Россией (в 2001 году) — это был настоящий шок. Очень опасный для мира шаг — люди не обратили на это внимания, однако вся концепция ядерного паритета, создававшаяся в течение стольких лет, была нарушена. После этого Америка разместила элементы ПРО в Польше и в Румынии, прямо на границе с Россией.

Я не могу сказать, в какой мере это нарушило баланс. Русские были в шоке от этого — нельзя аннулировать такие важные договоры. Договор по ПРО был краеугольным камнем ядерного паритета и был подписан в 1972 году Никсоном и Брежневым. Это был очень важный договор, однако американский народ не осознает этого, потому что средства массовой информации не объяснили это миру. Это означает, что Россия теперь вынуждена затрачивать деньги и огромное количество усилий на перестройку некоторых своих ядерных систем. Потому что теперь сложно проследить — антиракеты очень быстро можно превратить в наступательное оружие.

Если, например, не сообщить об этом русским, то они не смогут понять, что у них на радаре, с чем они сталкиваются. Если вдруг противоракета начинает вести себя как наступательное оружие, то это становится реальной проблемой. Вы должны мгновенно перестроить свою оборонительную систему и попытаться ликвидировать эту угрозу. Америка разместила вдоль всей границы России подводные лодки, межконтинентальные ракеты, самолеты НАТО — с обеих сторон. Мы разрабатываем всевозможные новые виды вооружений, включая новые ядерные «супервзрыватели» (super-fuses) — они очень опасны.

Другими словами, Соединенные Штаты не намерены вводить какие-то ограничения в области ядерного оружия — они демонстрируют намерение добиться превосходства и обладать потенциалом первого удара по России. Это серьезный, очень серьезный вопрос. Более серьезный, чем вы думаете. Это подводит нас к самой грани. Существует также большое количество возможностей для совершения ошибок, как это показано в фильме «Доктор Стрейнджлав» (Стоун показывает Путину фрагмент этой ядерной сатиры Кубрика 1964 года в своем документальном фильме), в котором происходит сбой; кто-то реагирует слишком остро — это так много раз происходило, начиная с 1970-х годов, и мы были близки к этому, если разобраться в деталях. Во время правления администрации Рейгана было несколько инцидентов такого рода. Поэтому все в настоящее время обеспокоены. Поляки вовлечены — они ненавидят русских, страны Восточной Европы, в головах у них —мысли о мести. Это очень опасная ситуация, и может произойти случайность.

Номер три (третий шок), он в деталях говорит о поддержке Соединенными Штатами терроризма в Центральной Азии, а также в России. Путин об этом говорит, это очень важный вопрос. Они помогали нам после терактов 11 сентября (2001 года), они договорились с Бушем о том, чтобы помогать нам в Афганистане — право транзита, вооружения, разведывательные данные; они, на самом деле, нам помогали. В действительности, они спасли немало наших жизней в Афганистане. В тот момент они стали перехватывать сигналы от чеченских террористов, в Грузии… предпринимались попытки отделить их от Матушки России, население которой уже в 1991 году сократилось на 25 миллионов человек. Грузия стала независимой в тот период. То есть, возникали самые разные проблемы на границе. Украина стала проблемой в 2004 году… и сейчас на Украине терроризмом занимаются крайне правые головорезы.

Буш и Путин провели встречу — он рассказывает о ее результатах. Буш согласился с тем, что мы не должны поддерживать тех людей, который стремятся развалить Россию — в то же самое время он ничего не может сделать, потому что ЦРУ продолжает этим заниматься. И возникает вопрос — кто управляет страной, кто принимает решения. Буш принимает решения? Трамп принимает решения? Или, на самом деле, существует тайное государство, ЦРУ, разведывательные службы, которые делают, что хотят? Это тоже стало одним из вопросов.

Когда советское государство развалилось в 1991 году… отношения продолжились в обычном режиме, единственная сверхдержава… Г-н Буш направил на Ближний Восток 500 тысяч солдат. Это крайне важное решение — вспомните о том, что во Вьетнаме это происходило постепенно… И вдруг 500 тысяч солдат сигнализируют о новом присутствии в мире. Это г-жа Сверхдержава вешает свою вывеску и говорит: «О'кей, мы будем все решать…»

Однако эти три вещи поразили Путина в первые годы, и это было главным изменением в отношениях. Он говорит о «наших американских партнерах» в ходе всего документального фильма, и он ни о ком не говорит ничего плохого, ни об одном президенте. Он уважает Обаму, он уважает Буша — ему, в определенном смысле, явно нравится Буш. На мой взгляд, если брать систему американских ценностей, то Путина следует считать консервативным американцем с абсолютно традиционными ценностями. Он подходит под эту категорию. И если бы он был американским президентом, его бы очень любили наши средства массовой информации, потому что он — хороший, последовательный лидер.

— Вы считаете, что мейнстримовские средства массовой информации демонизируют Путина?

— Ну, ни об одном из упомянутых мной вопросов в период с 2000 года по 2007 ничего не сообщалось (Примечание редакции журнала Nation: На самом деле, они очень мало освещались в мейнстримовских средствах массовой информации). Я об этом ничего не читал. Я думал, что у нас хорошие отношения — но я ошибался. И я не следил за украинской «Оранжевой революцией» 2004 года — казалось, что Россия не имеет ничего против того, чтобы Украина двигалась в сторону Запада. Это не было вопросом. У них были торговые договоры, которые были выгодными, мощными и хорошими для обеих сторон. У них были соглашения в военной области о поставках вооружений. Но все они были разорваны в результате государственного переворота 2014 года. Возникали проблемы в ходе войны в Грузии, о чем мало говорилось. Вторая чеченская война — наконец, Чечня была успокоена (война прекратилась в 2009 году).

Отношения осложнились из-за Украины и Сирии, которая была первой в списке. Потому что в 2011 году Соединенные Штаты активно стали вмешиваться в Сирии, а она была союзником России с 1970-х годов, у них там находилась военная база. Сирия была одним из их наиболее важных союзников России на Ближнем Востоке. Соединенные Штаты, Саудовская Аравия, Иордания, Израиль, Англия, Франция — все они стали принимать участие в этой опосредованной войне в Сирии, а цель их состояла в том, чтобы дестабилизировать страну, избавиться от Асада и привести к власти представителей какой-то умеренной оппозиции, хотя никаких признаков ее существования в то время не было.

Ситуация в стране ухудшалась. Обама бомбил Сирию в течение четырех лет, а никаких результатов борьбы с «Исламским государством» (запрещенная в России организация — прим. ред.) не было достигнуто. Путин вмешался в 2015 году — и именно в этот момент дерьмо попало на вентилятор. Потому что, на самом деле, начались активные бомбардировки, тысячи боевых вылетов, сотни вылетов в день, тогда как Соединенные Штаты предпринимали один или два. Он, действительно, нанес ущерб «Исламскому государству», и это существенно изменило ситуацию. Если вы заметили, развитие всего сирийского кризиса изменило цвет после того, как туда пришли русские и начали делать то, что они и намеревались делать, то есть бороться с терроризмом.

Путин настаивает на том, что это является главной целью. Он подчеркивает, что Дамаск находится на расстоянии всего в 2500 километров от Москвы — это не так далеко. Мы должны понять тот страх, который испытывают русские по поводу возрождения терроризма, поскольку они испытали все это в Беслане (захват школы, 1-3 сентября 2004 года), в Москве (в московском центре на Дубровке, в четырех километрах от Кремля, 23 — 26 октября), в театральном зале «Дубровка» в 2002 году — многие россияне погибли в результате этих терактов.

Путин очень серьезно отнесся к Сирии — я не думаю, что американцы так же серьезно отнеслись к этому, поскольку у нас были другие цели. Мы не боролись с терроризмом. Мы боролись за наше геополитическое преимущество в Сирии, и это во многом связано с нефтью и с географией — контроль евразийского субконтинента, Турция.

Однако Сирия и Украина вместе разрушили все остававшиеся отношения. К этому добавилось еще огромное количество оскорблений со стороны западных средств массовой информации и правительств. Когда у нас есть такие люди, как Джон Маккейн, который говорит, что «Путин — головорез, убийца, диктатор» -


— и «большая угроза, чем «Исламское государство».

— И «большая угроза, чем «Исламское государство».

— Что вы об этом думаете?

— Я не считаю, что Россия представляет собой угрозу. Я считаю, что это, как мог бы сказать Ноам Хомский (Noam Chomsky), сфабрикованный кризис. Он помогает поддерживать американскую враждебность, поддерживать военно-промышленное государство, поддерживать бюджеты — это позволяет расходовать на оборону в 10 раз больше, чем это делают русские. И, конечно же, самую большую ошибку совершил Обама в 2009 году, когда он сказал о том, что мы собираемся полностью перестроить нашу ядерную инфраструктуру и потратить на это триллион долларов. Это очень опасная мысль, если подумать о возможности гонки вооружений, о том, как Россия будет отвечать, как Китай будет отвечать? Подумайте об этом — направить миллиарды долларов на подготовку к войне. К чему это приведет?

Это мог бы быть великий момент — как это было с окончанием периода Горбачева, и Буш мог бы сказать: «Давайте жить в мире». Рейган в какой-то момент хотел полностью разоружиться — помните, Горбачев сказал: «Давайте избавимся от всего оружия», и Рейгану понравилась эта идея.

— Это было на встрече в Рейкьявике в 1986 году?

— Это была прекрасная мысль, это был великий момент в истории… Если мир взорвется, то люди должны знать, что был такой момент…

(Обама) в 2009 году (планировал потратить 1 триллион долларов на обновления ядерной инфраструктуры), и это очень опасно. Это решение, а также угроза, исходящая от антиракет, ставят мир на грань… Основываясь на всей моей работе над этим документальным фильмом и на моем сюжетном инстинкте, я могу сказать, что русские — это крутые ребята,  и они не будут уступать. Их победа во Второй мировой войне была поразительной — нацисты причинили им большой ущерб, лучшая военная машина всех времен. Они понесли огромные потери, но они смогли восстановиться и оказать сопротивление — по сути, они перевернули весь ход войны в Сталинграде… И они боролись, они продолжили это делать в Восточной Европе, это было невероятно. Их военные и гражданские потери оказались колоссальными — по некоторым оценкам, 27 миллионов…

Россия выиграла Вторую мировую войну — но русские не получили за это никакой награды. Сразу после этого Черчилль и Трумэн начали холодную войну. Советские фильмы о Второй мировой войне были очень хорошие… Они помнят. Если вы сегодня будете снимать фильм о Второй мировой войне, если это не будет что-то вроде Тарантино, это никого особенно не затронет в нашей стране. А в России это может случиться, если это дойдет до их сердец, это их ДНК. Все в России, все имеют родственников, которых затронула война, которые были ранены или убиты. Погибло очень много людей. Вся страна боролась за выживание.

Вы должны это понять — они готовы к войне, и они этого опасаются. Я почувствовал во время моих поездок… я почувствовал, что они очень удивлены тем, что Америка занимает такую жесткую позицию в отношении России. Им нравится Путин, поскольку он отстаивает интересы России. Он не слишком агрессивен, он никуда не вторгается, если не считать того, что говорят…


— А вы рассматриваете все то, что происходит сегодня — все эти обвинения о вмешательстве России в американские выборы — в контексте холодной войны?

— Абсолютно. Память о холодной войне не исчезла. Все представители более старших поколений, неоконсерваторы, все они помнят об этом, а также о том, что Россия является главным врагом. Это у них в крови, это их ДНК — ненавидеть русских… Я не считаю это необходимым, на мой взгляд, существует огромное количество недоверия, особенно со стороны элиты Республиканской партии. Они сделали это вопросом на выборах, когда запаниковал Трумэн (в 1948 году), они приняли Акт о лояльности (Loyalty Act) и создали ЦРУ. Поэтому многие из этих зол мы унаследовали от того времени.

Интересно вот что: если бы Рузвельт прожил на несколько месяцев дольше, то в таком случае, совершенно очевидно, мы унаследовали бы другой мир. Очень жаль, что он умер в апреле (1945 года) — если бы он дожил до июля или до августа… Рузвельт верил в великий альянс с участием Соединенных Штатов, Советского Союза, Англии и Китая… Черчилль сказал: «Как бы вы ни критиковали Сталина, он выполнял то, что обещал нам».

— Не сеем ли мы семена нового маккартизма с помощью всех этих обвинений в хакерских атаках?

— Это очень странно — но это происходит. Эти старые фигуры, которые не доверяют России и ненавидят все, что с ней связано. Мне это непонятно, потому что русский народ во многом похож на американский народ…


— Все 17 разведывательных ведомств США пришли к одинаковому выводу относительно хакерской атаки со стороны русских, и все, занимающие левую позицию, вынуждены сказать: «Они должны знать то, что они говорят». Но вы не верите в то, что все эти 17 разведывательных ведомств говорят правду?

— Я не верю, потому что они отошли от своей первоначальной позиции… Это были три ведомства — ЦРУ, АНБ и ФБР. Они состряпали эти разведывательные данные. Это мои слова, (а не Путина)… Это очень серьезные обвинения — относительно того, что Трамп был маньчжурским кандидатом. Я считаю разговоры о влиянии русских на выборы абсурдными, и это видно невооруженным глазом.

Израиль имеет намного большее влияние на американские выборы с помощью Американо-израильского комитета по общественным связям. Саудовская Аравия оказывает влияние с помощью денег… Шелдон Адельсон (Sheldon Adelson) и братья Кох (Koch brothers) имеют большее влияние на американские выборы… А премьер-министр Израиля приезжает в нашу страну и, выступая в Конгрессе, критикует политику президента в отношении Ирана — это довольно возмутительно.

Наша страна в большой степени находится под властью диктатора — этим диктатором являются деньги, военно-промышленный комплекс… За гранью абсурда — каждый год иметь такие расходы на военные нужды…


— Хотя ваши документальные фильмы не так хорошо известны, как ваши художественные картины, вы сняли довольно много документальных лент. Можете ли вы поставить «Интервью с Путиным» в контекст ваших предыдущих документальных фильмов о Фиделе, Арафате, «К югу от границы» и т.д.?

— Это были особые интервью, как и это. Идея относительно Путина возникла спонтанно, она выросла из истории со Сноуденом. Я встречаюсь с Путиным, и в результате мы делаем фильм. В тот момент мы не определяли никаких границ. Мы вынуждены были делать так, чтобы ему было интересно. На мой взгляд, большинство интервью вызывают у него скуку. Конечно, если вспомнить людей вроде Мегин Келли (Megyn Kelly), которые наскакивают на вас, и вы вынуждены защищаться, — такой вариант мне не совсем подходит…

В конце он мне сказал: «Спасибо за то, что вы были таким обстоятельным и задавали хорошие вопросы». Я бросал ему вызов, но делал это мягко — ничего не получится, если использовать острый подход в стиле Мегин Келли… Она была недостаточно хорошо информирована, она упомянула о 17 разведывательных агентствах, и она ничего не знала о тех цифровых следах, о которых говорил Путин.

— Путин ссылался на вас, когда в беседе с Мегин Келли он упомянул о существующей в Соединенных Штатах теории, согласно которой президент Кеннеди был убит американскими спецслужбами?

— Я не знаю. Он никогда со мной об этом не говорил… Это было совершенно неожиданно. Но он воспринял это как возможный вариант, не так ли? Я, конечно же, в это верю, и вы, вероятно, тоже… Только государственный аппарат мог это осуществить, а не любители.

— С точки зрения истории документальных фильмов, вы можете сравнить «Интервью с Путиным» с такими лентами, в которых рассматриваются и переоцениваются уже устоявшиеся нарративы, как в фильме Майкла Мура «Фаренгейт 9/11» (2004), как в фильме «Тонкая голубая линия» Эррола Морриса (1988), или в его же фильме «Туман войны» (2003), как в «Безумцах Титиката» Фредерика Уайзмена (1967), в «Поспешном осуждении» Эмиля де Антонио и Марка Лейна (1967)? В этих фильмах были представлены альтернативные точки зрения, и они помогли изменить общественное мнение. Можете ли вы поставить фильм «Интервью с Путиным» в этот контекст?

— Пока еще нельзя сказать. Будем надеяться на то, что он будет способствовать миру, гармонии и улучшению взаимопонимания. Да, я абсолютно сознательно выступаю за другой мир, за альтернативный. Я не понимаю, почему мы ведем войны…

Как вы это называете: Стоун/Путин? Некоторые говорят: Фрост/Никсон. Все это было в прошлом — а сейчас настоящее. Это шанс для сумасшедшего кинорежиссера выйти и спросить: «Что вы там на самом деле говорите? Мы можем это услышать?»


http://inosmi.ru/politic/20170616/239602465.html
Оригинал публикации: Oliver Stone Talks to ‘The Nation’ About His New Documentary ‘The Putin Interviews’
Опубликовано 12/06/2017 11:19

+2

2

ИноТВ

17 июня 2017

Мировые СМИ об «Интервью с Путиным»: Стоун играл с президентом в поддавки



Получив уникальную возможность взять интервью у президента России Владимира Путина, голливудский режиссёр Оливер Стоун поставил перед собой смелую задачу: показать человеческую сторону лидера. Западные СМИ многого ожидали от амбициозного проекта — но режиссёр их не оправдал: очарованный Путиным, Стоун утратил способность к критике и так и не смог заглянуть президенту в душу.

Самым важным аспектом создания документально фильма считают получение доступа к информации, допуска в «святая святых». В этом смысле, считает The Guardian, проект оскроносного американского режиссёра «Интервью с Путиным» стал настоящим «триумфом».

Как отмечает немецкий портал Klatsch Tratsch, «никогда прежде президент России не давал столь обстоятельных интервью западным журналистам». У Оливера Стоуна была беспрецедентная возможность узнать о Путине всё и показать российского лидера «вне клише». Голливудский режиссёр, поясняет британская The Guardian, получил «уникальный доступ к Владимиру Путину, его самолёту, даче, хоккейной арене — и чёрному гомофобному юмору».

Пропагандист на службе Кремля

В интервью британской the Financial Times режиссёр отметил, что старался избежать оценочных суждений и как можно достовернее передать видение своего героя — Владимира Путина. Но удалось ли это ему?

Newsweek считает, что уникальная возможность пообщаться с президентом сыграла со Стоуном злую шутку. Оливер Стоун был настолько «опьянён» этой впечатляющей возможностью, что его бдительность притупилась и он забыл, что «опытный и проницательный политик — и бывший агент КГБ, — возможно, не захочет быть до конца искренним с иностранцем».

В итоге, считает шведский SVT, интервьюер вёл себя «пассивно, не высказывал возражений» и даже сам стал «пропагандистом на службе Путина».

Американский the A.V. Club умение Стоуна брать интервью также не впечатлило. «Оливер Стоун всегда мнил себя историком-ревизионистом, смелым правдорубом, бросающим факты в лицо власть предержащих. Как и любой конспиролог, впрочем», — пишет сайт. В своём последнем фильме, однако, он зарекомендовал себя как «мастер выборочного изложения фактов». «Повзрослей уже, Оливер Стоун!» — посоветовал режиссёру the A.V. Club.

«То, как Стоун задаёт вопросы Путину или, что ещё хуже, просто ведёт с ним светские беседы», the Huffington Post находит «нелепым: <…> режиссёр не подготовился к обсуждению тем, которые решил затронуть в интервью и <…> интерпретирует (ответы Путина. — RT) с точки зрения американца (американского левого). <…> Порой Стоун походил на русскую карикатуру поверхностного американца — засыпал Путина банальными вопросами и требовал от президента понимания мира через кино».

(Не)искренний Путин

Оливер Стоун предоставил «вечному негодяю» Владимиру Путину, как его называет Die Welt, трибуну, чтобы тот мог развеять предрассудки, сложившиеся о нём в американском обществе. Издание особо отмечает, что зрители смогли услышать настоящий голос хозяина Кремля без дубляжа, что, по мнению газеты, весьма ценно.

В своём 4-часовом эпосе режиссёр стремился показать американским зрителям «другую сторону Путина — человеческую». Стоун надеялся, что его интервью станет «откровением», пишет Newsweek.

Результат, однако, получился неоднозначным. «На протяжении всего интервью российский лидер был спокоен, собран и уверен в себе, словно дракон, сидящий на куче золота. Он был в высшей степени беспечен, сознавая, что в этой беседе он над всем властен», — таким в фильме Оливера Стоуна президента увидел Rolling Stone.   

Huffington Post не открыл для себя ничего нового. «В отличие от своего нынешнего коллеги в Белом доме, — пишет издание, — у Путина куда больше опыта и самообладания, чтобы позволить поймать себя на искренности». Порой президент всё же явно говорил как президент, а не как частное лицо. «Американские СМИ просто одержимы демонизацией Путина, поэтому важно, чтобы люди увидели, что, по меньшей мере, некоторые его действия на мировой арене вызваны дипломатическими просчётами, в которых можно винить Соединённые Штаты».

В документальном фильме Стоуна российский лидер предстал «очень умным и хорошо осведомлённым», считает the Guardian, при этом режиссёра «едва ли можно обвинить в создании обманчивой видимости этих качеств. Вместе с тем, обращает внимание читателей газета, в фильме есть немало моментов, когда становится очевидно: «интервьюируемый явно что-то недоговаривает».

Тем не менее шведский SVT отмечает, что в беседе со Стоуном «Путин больше чем когда-либо прежде ослабил самоконтроль <…>, был откровенен и довольно спокоен».

Очарованный режиссёр

Перед Путиным Стоун предстал в образе «что-то бормочущего себе под нос преподавателя истории в мятом пиджаке с заплатками на локтях и с взъерошенными волосами», пишет американский Heatstreet.

У мира был шанс увидеть альтернативный взгляд на российско-американские отношения. «Конечной целью режиссёра было «глубже постичь личность невероятно интересного и могущественного Путина, <…> но проблема в том, что Стоун слишком хорош в своём деле» — создании художественных фильмов. В итоге его работа стала ничем иным как лестью российскому президенту.

Немецкая Süddeutsche Zeitung и вовсе отнесла фильм Стоуна к разряду «порнографических». «Вместо того чтобы надавить на Путина и перепроверить факты, Стоун впитывает слова», — возмущается газета. Впрочем, «власть пленяет не хуже секса, и это не ново»: вместо того, чтобы изучить феномен власти, режиссёр позволяет ему себя пленить. И вот Оливер Стоун, который «считает себя одним из самых скептически настроенных и неудобных режиссёров Голливуда, растаял».

Западные СМИ в один голос обвинили режиссёра в подхалимстве. Newsweek, который назвал интервью «мастер-классом по самоуничтожению», увидел, как в фильме лишь одно — как «психически больной режиссёр лижет Путину башмаки в 4 частях». Reuters считает, что Стоуну должно быть стыдно: «Свободный и успешный гражданин демократической страны с крепким гражданским обществом стал рупором российской пропаганды».

Некоторые издания были не столь категоричны. Так к примеру, Die Zeit поразил «божественный» облик Путина. В документальном фильме «Интервью с Путиным» американский режиссёр показал хозяина Кремля «таким симпатичным, вдумчивым, весёлым, милым и харизматичным, что ему можно было бы даже нападение на Польшу простить».

Французская Ouest-France пишет: «От Фиделя Кастро до Ричарда Никсона — Оливер Стоун любит личности нетипичные, яркие, жёсткие, злые, или, по крайней мере, те, у кого есть стиль и репутация. Таким образом, с самого начала было ясно: Владимиром Путиным режиссёр в некоторой степени очарован, и не скрывает этого».

Вот и надежды Rolling Stone знаменитый оскароносец не оправдал. Журнал ожидал напряжённой словесной дуэли, когда режиссёр и автократ сойдутся лицом к лицу, нечто в стиле Фроста против Никсона*. Но нет — по большей части Стоун «играл в поддавки»: задавал «влиятельнейшему и опаснейшему» политику лёгкие, удобные вопросы.

Сокровище для политологов

Американский Bloomberg отмечает, что за последние 17 лет ни одному интервьюеру не удалось побывать у Путина в гостях. Одним президент показывал свой спортзал, другим — хоккейную клюшку, третьи видели компьютер на его рабочем столе. Все они заглядывали в насмешливо прищуренные глаза, но российский лидер так ни разу и не потерял бдительность и не утратил самоконтроль.

Собеседники пытались уловить его настрой, записывали все его высказывания, но едва ли узнали нечто новое о нём. Главный урок, который нужно усвоить, чтобы понять Путина, стар как мир: о человеке судят не по словам, а по делам. Сколь увлекательным ни казалось бы привлёкшее всеобщее внимание интервью, внимательно изучать и анализировать нужно именно поступки президента.

Несмотря на некую очарованность властью, своей картиной Оливер Стоун всё же сослужил демократии прекрасную службу, считает the Guardian. Если проводить параллель с боксом, в первых двух эпизодах победа осталась за российским президентом; третий эпизод, как отметили бы рефери, закончился ничьей, а четвёртый — если не нокаутом, то победой Стоуна по количеству пропущенных Путиным ударов. Студенты отделения политологии найдут для себя в «Интервью с Путиным» столько же сокровищ, сколько хранится в часовне Путина.     

*Серия интервью Ричарда Никсона с британским журналистом Дэвидом Фростом, в последнем из которых Никсон признал свою вину в Уотергейтском скандале (прим. — RT).

Оригинал новости ИноТВ:
https://russian.rt.com/inotv/2017-06-17 … Intervyu-s

0

3

Печат, Сербия

В Кремле, к сожалению, все же не Сатана
«Интервью с Путиным» — киноочерк, который потряс мировую общественность

20.06.2017
Владислав Панов



Недавно еще один продукт продюсерско-режиссерской машины Оливера Стоуна, удостоенного «Оскаров» и многих других наград — и при этом одного из наиболее спорных авторов в США — привлек внимание мировой общественности. Речь об интервью, которое Стоун взял у российского президента Владимира Путина, который уже много лет является в глазах американских политиков, СМИ и общественности «варваром номер один». Еще до того, как стало известно о трансляции и даже начале съемок, на саму идею фильма отреагировали неоднозначно: одни от всей души поддерживали, другие страстно и истерически протестовали. «Интервью с Путиным» (именно так официально называется эксклюзивная запись бесед российского лидера со Стоуном) вышел в прокат в виде 4-серийного фильма совместного производства Стоуна и телеканала Showtime.

С этим кабельным американским каналом Стоун уже сотрудничал во время работы над столь же неоднозначным 10-серийным документальным фильмом, в котором в типичной для себя бескомпромиссной и провокационной манере высказался об американской истории со времен Второй мировой войны вплоть до наших дней. Фильм назывался «Нерассказанная история США». Любой, кто хотя бы поверхностно знаком с напористым стилем работы Стоуна с историческими данными, с его непреодолимым желанием пролить свет на истину и с его крайне запутанными выводами, без труда может составить представление о том, насколько эта лента возмутила значительную часть общественности, а еще больше — создателей и сторонников официальной истории. Поэтому неудивительно, что этот документальный сериал, над которым режиссер работал целых пять лет, вскоре был отодвинут на третий план и, главное, остался недоступен широкой телеаудитории. Тот же стиль и еще более провокационные темы, которые, несомненно, вызывают сильное неприятие у большей части американцев, легли в основу замысла нового фильма. Сегодня этот замысел воплощен в виде 4-серийного интервью «обо всем и обо всех прямо и без запретных тем», которое Стоун взял у Путина.

Обоюдный хитрый расчет собеседников

Фильм «Интервью с Путиным» снимался на протяжении полутора лет. Стоун провел четыре отдельных «сеанса бесед» с российским лидером на российской земле: в родном городе Путина, в самолете, в кабинетах и во всех тех местах, где бывает Путин. Стоун снял более 20 часов интервью, которые затем скомпоновал в четырех сериях. Вероятно, Стоун получил от Путина согласие на все эти интервью, в первую очередь, благодаря своим прошлым работам. В них американский режиссер уже не раз доказал, что является непримиримым критиком и новой истории своей страны, и корпоративного мира, который в целом представляет собой продукт США, и тех многочисленных лидеров, которые неправильно управляли его страной. Также режиссер занимает непримиримую позицию по другим преимущественно щекотливым вопросам, которые он поднимал в своих художественных и документальных фильмах.

С другой стороны, «Интервью с Путиным» — это результат обоюдного весьма хитрого расчета двух знаменитых собеседников. Путин решил «открыть душу» любезному американцу, зная, что тот представит его миру весьма подходящим «неоднозначным образом». Стоун, в свою очередь, был уверен, что как бы ни приняли его документальный фильм, учитывая эксклюзивность темы и собеседника он не останется внакладе. Это было понятно из тех многочисленных интервью, которые Стоун давал американским СМИ еще перед началом съемок мини-сериала «Интервью с Путиным». Режиссера атаковали из всех видов оружия, забрасывали самыми опасными «боеприпасами», а пару раз во время ток-шоу на проамериканских телеканалах ему даже расставили ловушку и привлекли заранее подготовленную публику, которую научили ругать Стоуна и провоцировать его.

Наиболее жалко выглядела подобная уловка на «знаменитом» ток-шоу Стивена Колбера, с которого берут пример его ничтожные сербские клоны — ведущие таких же «знаменитых» франшизных ток-шоу. Однако Стоун вышел победителем — спокойно и с явным удовольствием от того, что опять оказался в центре полемики, которую сам же инициировал. И он остался уверенным в том, что выбрал лучшего и на сегодняшний момент самого значимого в мировой истории политического собеседника. До Путина Стоун три раза снимал интервью с Кастро, а также выпустил очень интересный документальный фильм (с позиции близкого друга) об Уго Чавесе. Кроме того, как режиссер или продюсер Стоун имел дело почти со всеми ключевыми фигурами американской и мировой политики, культуры и общества. Кстати, к Путину Стоун обращался еще во время работы над фильмом о Сноудене, который нашел себе надежное убежище именно в России под защитой ее президента. Учитывая все это, ясно, почему Путин согласился на многочасовые откровенные беседы со Стоуном на любые темы. Конечно, эта искренность спорна, весьма относительна и — это хорошо читается между строк — в отдельные моменты политически корректно обыграна в свойственной Путину манере. И, тем не менее, эти беседы намного ближе к правде, чем любое агрессивное выступление в духе антипутинской истерии, которая всегда доминирует в высших эшелонах американской власти.

В фильме поднимается эта тема противостояния российского лидера и хорошо организованного «движения сопротивления», набравшего силу не только в США, но и по всему миру благодаря стараниям Штатов, и действующего против России и ее лидера. В определенных кругах Путина любят иронично и крайне презрительно называть новым русским царем, а также убийцей и диктатором. В «Интервью с Путиным» тоже можно услышать, что он русский царь. Однако Путин ни разу не поддался искушению и не ответил в том же стиле на упорные попытки навешать на него ярлыки. Перед камерой Стоуна Путину удалось остаться совершенно спокойным, мудрым и уверенным в себе государственником, который все время сталкивается с важными мировыми проблемами и решает их самыми цивилизованными методами. Кроме того, в неформальной обстановке, следуя этой линии, Путин рассказал о себе, своей ежедневной жизни, семье, интересах, привычках и склонностях. Стоун намеренно снимал все это, ловя каждое слово своего импозантного собеседника.

Таким образом, режиссер хотя бы попытался сохранить нейтральную позицию документалиста и остаться на безопасном расстоянии от масштабной темы. Стоун задавал важные и серьезные вопросы, на которые Путин в основном отвечал как рассудительный и хорошо подготовленный политик. Эта их «игра» воскресила в памяти времена после Уотергейтского скандала и известную беседу знаменитого в свое время ведущего ток-шоу Дэвида Фроста с Ричардом Никсоном. (Десять лет назад об этом, кстати, сняли художественный фильм, номинированный на пять «Оскаров».)

В случае Стоуна, не изменившего свойственной ему документальной манере, схожее стремление добраться до правды заставляет забыть о том, что в фильме обсуждаются актуальные мировые проблемы. Кажется, будто присутствуешь на уроках истории, которая не прекращает свой ход и в итоге ложится в основу исторических документов, чтобы таким образом сохраниться на долгие времена. Возможно, именно поэтому Путин согласился стать искренним собеседником Стоуна и выступить уверенным в себе «демистификатором» собственного образа и своего дела, которые на Западе постоянно преподносятся в совершенно другом свете. Ведь только человек с Запада может скорректировать представления о Путине — хотя бы в «киноформе». Кстати, таково было и главное намерение Стоуна, когда он выбирал Путина в качестве своей следующей документальной темы.

Об этом режиссер сам заявлял в промо-интервью перед выходом сериала. Стоун считает, что Путин — человек, который весьма тверд в своих словах и намерениях; который сконцентрирован на решении уже существующих проблем, а не на создании новых; который хочет сотрудничать во имя благополучия мира со всеми, кто искренне заинтересован в этом. Но именно такой подход и не нравится упомянутым американским истеричным элитам, наученным презирать Путина и все русское. А он готов сотрудничать, в том числе, с Америкой, и зритель отчетливо понимает это уже в первой серии, часть которой посвящена биографии российского президента. Все остальное время отводится обсуждению серьезных политических проблем и дилемм.

Путин, как и обещал, не отклонил ни одну тему. На любой вопрос он дает ясный ответ. Заметно, что в текущих разногласиях с Америкой его не задевает то, как ударные «свободные СМИ» клевещут на него и безответственно и непрофессионально провоцируют, называя даже убийцей и лжецом. Нет, Путин просто не обращает на это внимание. Однако он не удерживается и без обиняков называет главный камень преткновения в отношениях с Соединенными Штатами. Речь о НАТО и его экспансивной политике.

Альянс окружает Россию и постоянно ставит ее на место главного и даже единственного врага. Путин не хочет быть лицемерным политиком, который боится правды, поэтому он четко, кратко и совершенно откровенно излагает в нескольких предложениях всю историю России после распада Советского Союза вплоть до наших дней. Точнее, он говорит о периоде своего правления, во время которого он возродил Россию во всех смыслах.

Конечно, Путин упоминает и роль контрпродуктивной американской внешней политики в процессе российского демократического развития. Запад презирает Путина как отвратительного диктатора, который в своей стране строит церкви вместо того, чтобы проводить гей-парады и падать на колени перед колониальными стервятниками американского глобалистского неолиберализма, чьих когтей до сих пор удалось избежать только России. Поэтому ее и сделали предметом ненависти, которая уже в первых откликах на мини-сериал излилась и на Стоуна. На него немилосердно навешали все обязательные ярлыки — конечно, по-демократически — и раскритиковали уже за то, что режиссер решил сделать темой своего фильма Путина.

Примечательно, что простые люди, которым как-то удалось спастись от демагогического промывания мозгов средствами массовой информации, смотрят ленту Стоуна с огромным интересом и чрезвычайно позитивно ее комментируют. Интервью с Владимиром Путиным весьма высоко оценили везде, где общественность посчитала фильм полезным. Так фильм приобрел важность и получил возможность занять в перспективе видное место в истории документалистики.

На самом деле не вызывает сомнений, что только будущее и все те политические вызовы, которые оно принесет и которые, несомненно, будут результатом повторной поляризации мира (как то было во времена холодной войны и американо-российских провокаций и конфронтаций), обеспечат фильму надлежащий исторический и политический ракурс.


Путин подает руку американцам

Вне зависимости от того, что вы думаете о российском лидере и об американских демократических борцах за свободу от России и от всех остальных, кто угрожает их идеалам и причудливому миру свободы, правды и равенства, «Интервью с Путиным» не стоит пропускать, а тем более воспринимать его упрощенно или презрительно.

В фильме есть практически все нужные ответы, которые проникают в самую суть нынешних, а значит, и будущих политических катаклизмов, ситуаций и проблем, которые со временем встанут перед нами. Возможно, Оливер Стоун не собирался создавать настолько исторически значимый фильм. Но также возможно, что Стоун хотел именно этого. Так или иначе, его лента проникла в ядро всех нынешних и многих будущих проблем. И если действительно человечество постигнет ядерная катастрофа, которую, как утверждают некоторые комментаторы этого фильма, способны спровоцировать только Путин и его оппонент в Белом доме, тогда, по-видимому, сериал Стоуна станет определенного рода наследием для будущих поколений или для какой-нибудь далекой цивилизации, которая будет извлекать нас из-под ядерного пепла.

Но Стоун хотел сделать небольшой шаг в противоположном от этой перспективы направлении и представить Путина в ином свете. Режиссер не хотел делать из него жуткого тирана, каким Путина преподносят американские СМИ своим перепуганным соотечественникам, чтобы они максимально ценили те свободы, которые Путин отнял у своих подданных.

Только такую трактовку и может принять значительная часть американского мира по обе стороны власти. И вдруг, задумайтесь, в Кремле правит нормальный человек! Это невозможно! И как жить дальше, если это правда? Еще хуже, что через камеру Стоуна Путин подает американцам руку. Печально, что в ответ поднимется лишь очередная волна медиа-линчевания. Она обрушится еще и на Стоуна, предателя демократии и самой свободной нации в истории человечества, который решил доказать, что в Кремле сидит отнюдь не Сатана, готовый в любой момент нажать на кнопку и уничтожить Америку…


http://inosmi.ru/social/20170620/239632981.html
Оригинал публикации: У Кремљу, нажалост, ипак није Сотона
Опубликовано 16/06/2017 14:36

0

4

The New York Review of Books, США

Банальность Путина

22.06.2017
Роберт Коттрелл (Robert Cottrell)



В новом четырехсерийном документальном фильме Оливера Стоуна (Oliver Stone) «Интервью с Путиным» есть как минимум один действительно искренний момент. Когда Путин показывает Стоуну снятые с воздуха кадры с бензовозами ИГ (запрещенной в России террористической организации — прим.ред.), везущими нефть из Сирии в Турцию, Стоун его спрашивает, почему бы Путину с президентом Турции Эрдоганом просто не встретиться друг с другом и не развеять взаимное недоверие. Путин, удивленный этим предложением, разражается смехом.

Однако большая часть их бесед показательна совсем в другом смысле. Когда во второй серии Путин говорит Стоуну, что президентская резиденция находится в 20 минутах езды от Кремля, он забывает добавить, что так быстро он добирается только благодаря тому, что полиция расчищает ему путь, перекрывая движение, и что президентский кортеж может нестись по городу со скоростью 80 миль в час. И то же самое относится почти ко всем словам Путина в этом фильме. В лучшем случае каждая его фраза требует абзаца примечаний, объясняющих, какие именно факты российский президент оставил за скобками. В худшем случае факты в принципе не принимаются во внимание. Вот хороший пример: «У нас сотни телевизионных компаний и радиокомпаний. Государство их вообще никак не контролирует». Или вот еще: «Мы никогда не вмешиваемся во внутриполитические процессы других стран».

Зачем Путину все это говорить? Разумеется, он не ждет, что ему поверят, хотя это тоже было бы неплохо. Он не обязан поддерживать никакую идеологию, как это приходилось делать советским руководителям, вынужденным врать обо всем подряд. Власть Путина абсолютна, и он может говорить все, что ему заблагорассудится. Никого в России не шокировала бы информация о том, что государство контролирует СМИ или о том, что Москва запугивает и дестабилизирует правительства других стран.

Для Путина ложь — это демонстрация силы. Только сильным ложь сходит с рук. И чем наглее эта ложь, тем лучше видно, что собеседник не может или не осмеливается возразить.

Легко понять, почему Стоун мирится с тем, что ему лгут. Ему нужно хорошее отношение Путина, чтобы снимать фильм. Труднее вопрос о том, почему Путин уделил Стоуну столько времени, учитывая, что у него вообще-то есть страна, которой нужно управлять.

Можно предположить, что Путину нравилось общество Стоуна — как минимум, на первых порах. Путин, похоже, питает слабость к брутальным стареющим здоровякам (вспомним Жерара Депардье (Gerard Depardieu) и Стивена Сигала (Steven Seagal)). Вероятно, дело в том, что они максимально непохожи на него самого — аккуратного, подтянутого, отутюженного. Возможно, также Путин искренне надеялся узнать в процессе разговоров что-нибудь новое. Ведь благоразумный автократ всегда должен быть открыт для новых идей, позволяющих увеличить его власть и богатство.

Однако Стоуну нечего ему предложить, и в течение трех из четырех интервью Путину остается только рисоваться. В последнем интервью, когда опасность потерять доступ перестала быть такой грозной, Стоун демонстративно наседает на Путина с вопросами о том, вмешивались ли российские хакеры в американские выборы 2016 года, и Путин подыгрывает ему, делая несколько сердитый вид. Однако всерьез это его явно не задевает — он получает столько же времени, чтобы вволю порассуждать, как США годами вмешивались в российские выборы, финансируя оппозиционные движения.

Путин умеет говорить убедительно. Его доводы абсолютно логичны — если исходить из его идеи о том, что Россия всегда желает только добра. Не стоит забывать и о том, насколько детально он владеет материалом. Во всем, что касается России, Путин, возможно, —самый информированный человек в мире. Еще бы-ему ведь нужно знать факты, чтобы от них отклоняться.

В ответ на неуклюжие расспросы Стоуна Путин бодро рассказывает, как работает российский Центральный банк, объясняет, что такое Договор об ограничении систем противоракетной обороны, излагает краткую историю развития российского ядерного оружия, делится сравнительной статистикой по национальным оборонным расходам в мире и едва не переходит к разговору о том, как отапливается Кремль — но, к счастью, что-то его отвлекает.

Никаких неудобных вопросов не звучит. Стоуна не интересуют ни злоупотребления во время чеченских войн, ни обстоятельства гибели самолета Malaysian Airlines, пролетавшего в июле 2014 года над пророссийской восточной Украиной, ни четыре взрыва жилых домов в трех российских городах в 1999 году, серьезно способствовавшие приходу Путина на президентский пост. (Review в 2012 году писал об основаниях подозревать власти в причастности к этим терактам.) Вопрос о личном состоянии Путина поднимается в крайне вежливой форме, и президент с улыбкой опровергает все подозрения.

Полноценных разногласий между Путиным и Стоуном нет, и интервью зачастую выглядят несколько затянутыми (если эти четыре часа были нарезаны из записей длиной в 19 часов, что же осталось за кадром?), хотя никогда не бывают абсолютно неинтересными. В награду за сервильность Стоун получил то, что в Кремле называют «доступом к телу», на беспрецедентном для западного интервьюера уровне. Кто раньше знал, что у Путина есть личная часовня? Или три офиса в одном только Кремле?

В фильме с замечательным мастерством используются архивные съемки. Отрывок из телевизионного выступления, в котором Борис Ельцин в последний день 1999 года объявлял о своей отставке, буквально невыносимо видеть. Ельцин с трудом, произнося слова, заявляет россиянам, что он уходит. Он хрипит и сопит. Уже один вид этой трясущейся человеческой развалины вполне объясняет, почему российский народ с таким облегчением принял Владимира Путина. Новый президент хотя бы был способен самостоятельно передвигаться и связно говорить.

Сравнивать «Интервью с Путиным» с интервью Фроста с Никсоном 1977 года абсолютно неуместно. Если Фрост стремился добиться от Никсона признания вины в «Уотергейте», то Стоун, похоже, не хочет добиться от Путина ничего особенного. Мало того, большую часть времени Стоун выглядит плохо подготовленным и охотно позволяет Путину лидировать.

Впрочем, справедливости ради, вряд ли подготовка могла бы помочь обсуждать с Путиным его работу, потому что никто за пределами российской верхушки толком не представляет себе, как проходит день Владимира Путина и как именно функционирует механизм его власти. Как маленький человек с начищенными ботинками заставляет трепетать перед собой страну со 144-миллионным населением? Когда Путин приглашает Стоуна присутствовать при его — как он утверждает — ежедневном общении по видеосвязи с региональными чиновниками и представителями Министерства обороны, невозможно сказать, был ли этот обмен безликими фразами об отсутствии дорожных пробок в Уральском федеральном округе постановкой или именно так обычно и осуществляется управление Россией.

В своих интервью Стоуну Путину почти все время посылает Соединенным Штатам примирительные сигналы, что и сам Стоун позднее подчеркнул в беседе со Стивеном Солбертом (Stephen Colbert). Путин хвалит Барака Обаму, Джона Маккейна (John McCain) и других американских политиков. Он все время говорит о потенциальном «партнерстве». Его тон — намного теплее, чем можно было бы ожидать, если вспомнить, какими были отношения между Россией и Америкой в период, когда записывались интервью, то есть с июля 2015 года по февраль 2017 года. Это был самый разгар напряженности после бегства Эдварда Сноудена (Edward Snowden) в Москву и на фоне череды кризисов на Украине, один из которых был связан с российской аннексией Крыма. К тому же в этом время набирал силу скандал вокруг звучащих в адрес России обвинений в попытках повлиять на выборы с помощью кибератак.

Беседуя со Стоуном, Путин мог бы угрожать и обвинять, как он это умеет делать. Вместо этого мы в основном видим «симпатичного Путина» — адекватного и конструктивно настроенного, пусть и несколько обиженного тем, что за пределами России его никто не понимает. Основная идея его речей сводится примерно к следующему: «Я — разумный человек, вот моя позиция, согласитесь с ней, и мы сможем сотрудничать».

С точки зрения «симпатичного Путина», мировые проблемы связаны не со злой волей, а с ошибками. Он говорит, что Америка ошибалась, когда взялась за длительную оккупацию Афганистана и когда поддержала «арабскую весну». Европа ошибается, когда боится России, потому что она путает Россию с Советским Союзом. Даже Россия когда-то ошибалась — в прошлом, до Путина. И только Россия сейчас не ошибается.

Со временем значимость «Интервью с Путиным», вероятно, возрастет — это все-таки крайне редкий случай, когда один из изменивших мир лидеров так долго говорит с интервьюером. Однако непосредственно сейчас его эффект серьезно ослабляют события последнего года. В конце концов, большая часть фильма происходит в мире, где президент США — Барак Обама, его преемником, скорее всего, станет Хиллари Клинтон, а шум вокруг российского вмешательства в американские выборы только начинает подниматься. Президент Трамп появляется только в четвертой — последней — серии, причем в качестве неизвестной величины.

Разумеется, многое изменилось не только в Америке. Если бы Стоун приехал в Кремль на пошлой неделе, ему пришлось бы пробираться мимо крупнейших за последние годы антипутинских демонстраций под руководством борца с коррупцией Алексея Навального (в Review о них писала 14 июня Маша Гессен). Для Стоуна Путин — по-прежнему тот чудотворец, который привел Россию в порядок после ельцинской разрухи. Однако в течение большей части последнего десятилетия российскую экономику подтачивали снижение нефтяных цен и совокупное воздействие коррупции и кумовства. Успехи Навального явно показывают, что Путин достаточно надоел россиянам, чтобы возникла возможность бросить ему реальный политический вызов. Или, по крайней мере, что такая возможность могла бы возникнуть, если бы Путин не контролировал политический процесс и если бы наиболее упорные критики Путина не имели странной привычки внезапно умирать.

В фильме есть трогательный момент, когда Путин вспоминает, как в 1999 году он был назначен исполняющим обязанности премьер-министра. По его словам, тогда он думал об одном — о том, «куда спрятать детей». Дело в том, что Россия на тот момент напоминала и отчасти по-прежнему напоминает «клан Сопрано» в увеличенном масштабе. Противник, который мог убить тебя, но не тронул бы при этом твою семью, выглядел по тем временам образцом добропорядочности.

В 2001 году на концерте скрипача Вадима Репина в Московской консерватории я случайно оказался позади обеих дочерей Путина. Их выход — даже в окружении телохранителей — выглядел смело. В те дни еще возможно было возлагать хотя бы некоторые надежды на президента, который позволил своим дочерям отправиться в общественное место, чтобы послушать Бетховена.

http://inosmi.ru/politic/20170622/239648933.html
Оригинал публикации: The Banality of Putin
Опубликовано 19/06/2017 10:34

0


Вы здесь » Россия - Запад » ЗАПАД О СОВРЕМЕННОЙ РОССИИ » Оливер Стоун о своем новом документальном фильме «Интервью с Путиным»