Россия - Запад

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Россия - Запад » #ЗАПАД О РОССИИ нач. XX века. » Франсуа Фюре - Пьер Паскаль


Франсуа Фюре - Пьер Паскаль

Сообщений 1 страница 12 из 12

1

Франсуа Фюре

Пьер Паскаль


Франсуа Фюре. Прошлое одной иллюзии.
(Перевод c французского В.И.Божович)
http://www. sunround com



Одним из первых иностранных свидетелей русской революции был молодой французский интеллектуал, Пьер Паскаль, который вёл ежедневный дневник с 1917 по 1927 переломный год, когда был изгнан Троцкий, а Сталин одержал решающую победу. Пьер Паскаль принадлежал к тому поколению молодых французов, которые закончили Эколь Нормаль как раз перед войной (набор 1910 года). Студент-филолог, он очень рано заинтересовался Россией, куда совершил первое путешествие в 1911 году. Верующий католик, он прочёл В.Соловьёва, который убедил его в необходимости "объединения" церквей; он влюбился в Киев и стал жадно изучать русскую религиозную жизнь (тут нельзя не вспомнить другого западного "интеллектуала", также влюблённого в Россию: Р.-М. Рильке. Вообще, вопрос об очарованности мыслителей Запада Россией и о том, в какой степени эта очарованность могла парализовать способность трезво взглянуть на русскую революцию - составляет отдельную, обширную и очень интересную тему ) В Санкт-Перербурге он работает над дипломом на тему "Жозеф де Местр и Россия", а в следующем году приезжает в Москву. Этот молодой католик, близкий к Псишари, своему соученику по Эколь Нормаль, мечтает вернуть мировое призвание католицизму, облечённому в форму соборности. В современном мире он больше всего ненавидит царство денег и его спутника - буржуазный индивидуализм, от гибельных последствий которого Россия спаслась благодаря крестьянству и православной церкви. Таким лживым вещам, как права человека или парламентский строй, он предпочитает католическую монархию или царское самодержавие. Пьер Паскаль являет собой странный феномен: французский славянофил. Он любит Россию, как Ламеннэ любил Польшу: как страну, сохранившую дух соборности, то есть христианства. Он уже задумал работу о "староверах", которую закончит много позже. Ему не надо было дожидаться 1917 года, чтобы обратить свои взоры на восток, как это сделали пацифисты или социалисты: он пришёл издалека и с другой стороны. Но именно поэтому его свидетельство имеет огромное значение: оно помогает понять, какое завораживающее воздействие оказала Октябрьская революция на обширную семью интеллектуалов-католиков, которые первоначально не были ни марксистами, ни левыми, ни даже демократами. Пьер Паскаль - первый в этом ряду, Луи Альтюссер будет последним.

0

2

Тяжело раненный на фронте в сентябре 1914, Паскаль сражался затем при Дарданеллах, прежде чем получить в 1916 году назначение в Россию благодаря своему знанию русского языка. Там его застанет революция и заставит задержаться надолго. Ежедневная хроника, которую он вёл на протяжении десяти лет, не имеет себе равных; она не только является ценнейшим документальным источником, но одновременно помогает понять увлечение автора революцией и его последующее разочарование.
     Он стал сторонником большевиков ещё до октября, в феврале 1917 года. Его большевизм был очень своеобразным - не марксистским, но русским и христианским; в России он видел избранницу истории, страну, христианскую в высшем смысле. Однако официальная роль Паскаля, как и других членов французской военной миссии, состояла в том, чтобы бороться против ленинского пораженчества и удерживать молодую республику в рядах союзников. Он даже должен был посвятить часть своей активности тому, чтобы вести в этом направлении разъяснительную работу среди русских солдат. Однако главное для него - не эти профессиональные обязанности, а вера во всеобщее братство; в 1918 году он откажется от возвращения на родину, чтобы стать свидетелем невероятных событий истории. В большевиках, между Февралём и Октябрём, его привлекало их желание закончить войну и тем вернуть истории утраченный смысл. "Русский народ обладает острым чувством трагизма этой войны, которую он не желает вести и считает нелепой, - как должно было бы считать и всё человечество, не способное из неё вылезти"…. Русский крестьянин сражается против войны от лица всего человечества, - такое толстовское представление толкает лейтенанта Паскаля к Ленину и его соратникам, во имя эсхатологии, заимствованной у Эдгара Кинэ; "Война всё больше ускользает из рук правительств. Мы идём к мировой социальной революции. Возникнет европейская конфедерация".

0

3

Наступает октябрь, большевики берут власть. "Они теоретики, - комментирует Паскаль, - но русский народ, который знает социализм и большевизм только по названиям, идёт за ними, ибо и он живёт в будущем. Он хочет, чтобы прекратились несправедливость и горе на земле. Неумело, печально, в страданиях, он, тем не менее, создаёт это будущее. Русская революция, какая бы реакция за ней ни последовала, вызовет такой же огромный резонанс, как революция 1789 года, и даже больший: это не случайность, это эпохальное событие, которым Боссюэ начал бы новую главу своей Всемирной истории". Таким образом, "теоретический" большевизм является знаком чего-то более глубинного. Он только поверхностно направлен против христианства, ибо сам ещё не знает своей природы. Русский народ принял его как знамя, но на самом деле стремится к установлению христианства на земле, и это имеет гораздо большее историческое значение, чем 1789 год. Из всех дорог, ведущих к ленинизму, Паскаль выбрал ту, на которую указывали слова писания: придёт день, и последние станут первыми. Октябрь для него не имеет отношения к законам истории, - это торжество униженных, день великого раздела, когда русским народом движет десница Божия. Социализм - это справедливое, но куцее учение, ибо он не знает - ещё не знает, - что на самом деле он есть орудие христианского духа в земных делах.

0

4

Итак, осенью 1918 года Пьер Паскаль делает решительный шаг: вопреки полученному приказу он остаётся в России. Вместе с несколькими французами, из которых самым известным является Жак Садуль, он образует коммунистическую ячейку, которая будет играть роль посредника во время переговоров между левой группировкой французского рабочего движения и большевиками о вступлении в III Интернационал. Наступают ужасные годы - гражданская война, иностранная интервенция, террор в городе и деревне, советская Россия отрезана от внешнего мира "санитарным кордоном" союзников. Подвергаясь нападкам французской прессы как дезертир, охваченный тревогой о том, что о нём думают близкие, Паскаль работает в наркомате иностранных дел над составлением информационных бюллетеней, одновременно собирая всевозможную документацию о старой и новой России. Второй том его российского дневника, с 1919 по 1921 год, озаглавлен "В коммунизме", подобно тому, поясняет автор, как говорят - "в религии". Этот период заканчивается в марте 1921, когда введение нэпа совпадает с началом разочарования у Паскаля: революция закончилась, оставив после себя шлейф неудач и воспоминаний.

0

5

Дневник этих лет беднее, чем предыдущий, повседневными заметками о московской жизни, может быть потому, что у автора было меньше времени для записей; в общем ясно, что он жил в тяжёлых материальных условиях, страдая от голода и холода. Прежние социальные связи были разрушены революцией, и теперь его окружение является почти исключительно политическим: это, с одной стороны, русские большевики, с которыми он мало встречается, а с другой - кучка французских большевиков, раздираемая внутренними распрями, как это обычно бывает с маленькими политическими группами в изгнании. Паскалю трудно отвести обвинение в католицизме, выдвигаемое против него Садулем. Он подвергается многочисленным проверкам, одна из которых - непосредственно перед Лениным и его подругой Инессой Арманд. Однако ни возводимые против него обвинения, ни безграничная диктатура партии неспособны подорвать его энтузиазм. Зачем ему Учредительное собрание - ведь во Франции он ненавидел буржуазный парламентаризм!...Нашего католического и пробольшевистского историка интересует не столько власть и способ её организации, создающие почву для всевозможных иллюзий и махинаций, сколько революция социальная, которая должна покончить с частной собственностью и богачами. Какое значение имеет политическая свобода, если люди обретут в равенстве новую мораль братства, проповеданную Христом и преданную миром чистогана?

0

6

Большевизм Паскаля ближе к Бюше, чем к Марксу. Достаточно перенести с Франции на Россию идею исторического избранничества, чтобы узнать в писаниях неофита ленинского учения знакомые интонации неоякобинского и неокатолического проповедника времён Июльской монархии. Сошлёмся на нижеследующий текст, в котором делается попытка описать революционную Россию в мрачном свете уравнительного Апокалипсиса: "Неповторимое и опьяняющее зрелище - разрушение определённого общества. Ныне исполняется речённое в четвёртом псалме вечерней воскресной службы и в Magnificat: властители будут низвергнуты с трона, а бедняки поднимутся из грязи. Домовладельцы вынуждены довольствоваться одной комнатой, а в тех, что они занимали прежде, поселено по семье. Нет больше богатых - только бедные и беднейшие. Знания не добавляют ни привилегий, ни уважения. Бывший рабочий, ставший директором, командует инженерами. Размер заработной платы почти не различается. Частная собственность ограничивается одеждой. Судья больше не обязан руководствоваться законом, если он противоречит его пролетарскому чутью. Брак - всего лишь один из видов гражданского состояния, а о разводе можно просто уведомить открыткой. Детей учат доносить на родителей. Чувство щедрости уничтожено тяжёлыми временами; в семьях считают каждый кусочек хлеба и каждый грамм сахара. Нежность считается пороком. Жалость убита вездесущей смертью. Дружба сохранилась лишь в форме товарищества".

0

7

Паскаль уже начинает опасаться тени ЧК, ложащейся на повседневную жизнь, давления государства, воля которого является единственным законом этого беззаконного общества. Но он успокаивает себя мыслью, что чекисты - это народная полиция, что "пролетарское" государство - это почти и не государство и что им, по выражению Ленина, может управлять "любая кухарка". Доказательство этому он видит в замене слова "гражданин", проникнутого юридическим холодом и буржуазным индивидуализмом, словом "товарищ", выражающим непосредственное братство трудящихся и торжество реального равенства. Сам Паскаль 1919 - 1920 года внешностью напоминал Пеги: "Бритая голова, большие казачьи усы, добрые, всегда улыбающиеся глаза, одетый в крестьянскую блузу, он разгуливал по городу босиком" (Виктор Серж). Пример Паскаля красноречиво свидетельствует о том, как большевизм в эту эпоху обращал себе на пользу эмоции и традиции, с которыми он должен был бороться, чтобы утвердиться: равенство в бедности, утопический социализм, христианский дух общности. Французский интеллигент, Паскаль облекал их в слова, которым недавно выучился у Ленина. Получилась некая смесь слов и понятий, которая по-своему помогала крепить идеологическое господство партии. Интеллектуальное и политическое приключение французского лейтенанта - это один из первых примеров того, как большевизм подчинял себе умы, пришедшие из совершенно иных сфер и захваченных, в полном смысле этого слова, потоком истории.

0

8

Как ускользнул он из-под гипноза? Почему перестали действовать чары? Паскаль первым проторил дорогу выхода из коммунизма, по которой впоследствии пришлось пройти многим. В его случае мы наблюдаем типичную картину крушения веры: энтузиазм неофита в один прекрасный день уступает место трезвости критического взгляда. Те же факты, которые раньше ослепляли его своим сиянием, теперь теряют привлекательность. Правда, в его случае следует говорить о кризисе новой веры и о сохранении старой: перестав быть коммунистом, он более чем когда-либо остаётся католиком, и это даёт поддержку его экзальтированной душе, помогает пережить одиночество и изгнание. Жаль, что он перестал вести дневник в 1921 году, когда разбилась его коммунистическая вера: он замолк именно в тот момент, когда другие начинали говорить. Но то немногое, что он написал в первые месяцы 1921 года, позволяет угадать, какие события вызвали его душевный перелом: это осуждение "рабочей оппозиции" на Х съезде, запрещение фракций внутри партии, подавление Кронштадского мятежа. Русская революция потеряла для него свою чистоту, перестала быть осуществлением религиозных обетований. Её власть направлена не на защиту, а на господство. Третий том "Дневника", посвящённый 1922-1926 годам, озаглавлен сдержанно: "Моё состояние души".

0

9

Автор перестал быть коммунистом. Но он по-прежнему любит Россию и русский народ, к которым устремился задолго до своего обращения в большевизм. Ему случается размышлять о том, "какую замечательную революцию могли бы совершить верующие России, не поддайся они марксизму", извлекая таким образом славянофильскую мифологию из-под мифологии коммунистической. Большевистская революция умерла, оставив после себя бюрократическое государство нового капитализма, но Паскаль продолжает надеяться на русский народ. Поэтому он остаётся членом французской секции партии большевиков и продолжает работать на советское правительство и на Коминтерн. Ему приходится по-прежнему изъясняться на языке коммунистической идеологии, правда, ещё не успевшем стать окончательно "дубовым".

0

10

Разрыв Паскаля с советской Россией был одновременно и радикальным, и поневоле незавершённым. С одной стороны, он изучил политику большевизма и даже его историю. В одном из писем Альфреду Росмеру от 24 сентября 1925 года он выводит из знаменитого II съезда (1903) характерные черты большевистской партии, такие, как свирепые интриги, византийские споры и культ грубой силы. Он ясно видит лживость спекуляций на пролетарском государстве, политическое ничтожество Советов, завесу фальши, уже тогда окутавшую весь режим. Поэтому он не принимает участия в борьбе группировок, которая началась тут же, как только Ленина разбил паралич. Он уже настолько отошёл от коммунистической политики, что стал понимать, что Троцкого, бывшего руководителя Красной Армии и сторонника милитаризации профсоюзов, разделяют с Зиновьевым или Сталиным не идеи, а амбиции.

0

11

Но, с другой стороны, куда идти? Оставшись в Москве, вместо того, чтобы вернуться во Францию, он сжёг корабли. Если он вернётся, ему придётся либо лгать, либо лить воду на мельницу тех самых буржуа и политиканов, которых он ненавидит и от которых бежал. Он обнаруживает тупик, в котором оказывается каждый, кто верил в коммунизм и перестал верить: вера уходит, а то, что к ней толкало, остаётся. Что делать с ненавистью к буржуа тому, кто разочаровался в коммунизме? Дело не в уязвлённом самолюбии, а в психологических инвестициях, которые современное сознание сделало в идею революции. Поэтому Паскаль, отвернувшись от большевистской революции, старается спасти от крушения то, что его к ней подтолкнуло: от провалившейся ленинской революции он обращается к будущей революции русского народа. Вместо того, чтобы создать новый мир, большевики восстанавливают власть денег, власть богачей, - эта констатация помогает Паскалю связать своё недавнее разочарование со старой ненавистью к буржуа. Он освобождает революцию от ответственности за случившееся, чтобы снова связать с ней свои надежды.

0

12

Ведь остался русский народ, бедный, религиозный, христианский, стремящийся к равенству, способный пробудиться вновь. Паскаль остаётся верен своей юношеской любви. Но он показывает и оборотную сторону медали. День за днём, дополняя свидетельства прессы слухами и разговорами, он описывает политику Коминтерна и те пертурбации, которые она вызывает в молодой Французской компартии. Он переписывается с Борисом Сувариным, исключённым из Интернационала в 1921 году. Он получает из Парижа "Ла Революсьон пролетарьен", основатели которой, Пьер Монат и Росмер, были годом раньше исключены из Французской компартии. Ему нравится их журнал, хотя он и занимает, на его взгляд, слишком "троцкистские" позиции. Он находит в нём дух свободолюбия, враждебность по отношению к партиям, близкую к анархизму синдикалистов-революционеров. Он предлагает присылать им прямые репортажи о положении в России. В развернувшейся в эти годы (1925-1927) внутрипартийной борьбе он не сочувствует ни одной из сторон и занимает в своих репортажах нейтральную позицию, то есть - враждебную всем. Советская политическая жизнь стала теперь в его глазах такой же достойной презрения, как и буржуазный парламентаризм. Он не принимает в ней никакого участия, ограничиваясь переводом Ленина на французский язык в Институте Маркса - Энгельса. Эта независимость ума придаёт его заметкам последних лет особую свежесть. Его проза разочарованного сохраняет достоинства языка верующего: она проста, разнообразна, насыщена конкретикой, богата деталями повседневной жизни. Единожды заметив расхождение между советским мифом и реальностью, он не перестаёт находить тому всё новые подтверждения, рисуя и саму жизнь, и методы коммунистической мистификации. Вот, например, как он описывает приезд некоего французского товарища в "обетованную землю" коммунизма 4 сентября 1927 года: "Никогда ещё ни один режим не был до такой степени лживым. Достигнутые в этом отношении результаты поистине блестящи. Один молодой француз посещает Институт, это интеллектуал-энтузиаст, который слышал о "героях" - Садуле, Гильбо, Паскале! - и смотрит на меня с восхищением. Он приехал изучать опыт социалистического строительства в Комакадемии. Он провёл здесь уже два месяца и проникнут железным убеждением, что строительство социализма идёт полным ходом: рабочие клубы, фабрики принадлежат государству. Он не видит ничего из того, что есть на самом деле. Какой-то коммунист из Промбанка сказал ему, что наш годовой прирост выше, чем в Соединённых Штатах, и ему этого довольно. Он уверен, что во Франции идут жестокие гонения на коммунистов, и сам в это верит. Он сравнивает положение там со свободой, которой пользуется здесь, и сам в это верит".
     Пьер Паскаль вернётся во Францию в 1933 году, где будет вновь заниматься общественной деятельностью до 1936 года и закончит причудливый зигзаг своей биографии классической карьерой профессора русской истории в Сорбонне. Живя в буржуазном обществе, он будет искать для себя убежище в своей любви к русской истории и русскому народу. Но почти не будет говорить о советской революции.

0


Вы здесь » Россия - Запад » #ЗАПАД О РОССИИ нач. XX века. » Франсуа Фюре - Пьер Паскаль