Россия - Запад

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Россия - Запад » #ЗАПАД О РОССИИ XIX века » Марк Твен в России


Марк Твен в России

Сообщений 1 страница 5 из 5

1

Русско-америкинские отношения

Освоение Америки россиянами началось  в ХVII веке и активно продолжалось в ХVIII веке. «Русская Америка» включала Аляску, часть Северной Калифорнии, Алеутские острова.
Административным центром русских поселений был основанный в 1799 году город Новоархангельск (Ситка). В правление Павла I, в самом начале ХIХ века, была создана Русско-Американская компания, целью которой было в частности дальнейшее освоение поселенцами американских территорий, принадлежащих России.
В правление Александра I мореплавание иностранных судов в Тихом океане было ограничено 51 градусом северной широты. Иначе говоря, Берингово море обозначалось как внутреннее море России. В 1824 году была заключена русско-американская конвенция, определявшая границу, по которой могли селиться русские и американцы.

Правление Александра II отмечено по меньшей мере двумя дружественными акциями по отношению к Североамериканским Штатам. Во-первых, Россия оказала помощь правительству Авраама Линкольна в борьбе с рабовладельческим Югом, помешав англо-французской интервенции. Для этого император направил к берегам Америки свой флот. В июле 1863 года военная эскадра под командованием контр-адмирала С. С. Лесовского прибыла в Нью-Йорк. А в октябре того же года другая русская эскадра под командованием контр-адмирала А. А. Попова встала на рейде у Сан-Франциско. Русский флот таким образом противодействовал возможным атакам с моря судов Великобритании и Франции. Этот дружественный акт был с благодарностью воспринят северянами и в определенной мере способствовал победе Севера над Югом.

Не менее дружественным актом была продажа Россией Аляски. Этот план возник еще в 50-е годы девятнадцатого века в ответ на настойчивые обращения американского правительства. Но окончательное решение было принято лишь в марте 1867 года. Оно вызвало неоднозначную реакцию в России. Даже в правительственных кругах по-разному относились к этому договору. Активно поддерживал продажу великий князь Константин Николаевич, ведавший делами русского флота. Министр иностранных дел Горчаков считал, что не следует спешить с этим очень ответственным решением. Однако сделка состоялась, и договор о продаже Россией Аляски США был подписан и 3 мая его утвердил император. Церемония по передаче Аляски США состоялась в Новоархангельске 6 октября 1867 года. Споры о правомерности и необходимости этого шага продолжаются в научной литературе и по сегодняшний день. Однако большая часть исследователей склоняется к мысли, что продажа в 1867 году Россией Аляски за практически символическую сумму 7 млн 200 тыс. долларов была актом поддержки США в соперничестве с Великобританией.

Соперничество Великобритании и США в пограничных районах было весьма острым, а теперь с приобретением Аляски  Соединенные Штаты «зажали» Британскую Колумбию (западная часть Канады) с севера и юга.

0

2

МАРК ТВЕН В РОССИИ

15 декабря 1866 г. молодой американский журналист Сэмюэл Л. Клеменс на туристическом пароходе «Квакер Сити» отправился в кругосветное плавание в качестве специального корреспондента газеты «Дейли Альфа Калифорния». Туристы должны были посетить ряд стран: Францию, Италию, Грецию, Палестину, Россию. Всего за время путешествия в редакцию поступило около 60 корреспонденций с отчетом о плавании, а в 1869 г. они были опубликованы отдельной книгой — «Простаки за границей, или Путь новых паломников», вышедшей под псевдонимом Марк Твен.

В России эта книга впервые была издана в конце 80-х годов прошлого века с сокращением глав, касающихся посещения «паломниками» самой России, хотя американские туристы оставили определенный след в истории страны. Дело в том, что Александр II, бывший в то время со своей семьей в царской резиденции в Ливадии, согласился принять путешественников.

На пароходе был срочно организован комитет, для составления приветственного адреса Императору, куда, по-видимому, как человек пишущий, вошел Марк Твен, а если судить по его книге, то практически все приветствие было написано им, он же первым поставил свою подпись.

14 августа торжественный прием состоялся. Император, как пишет Твен, милостиво встретил американских путешественников, поблагодарил за адрес и сказал, что ему приятно видеть и близко познакомиться с представителями великого народа, «особенно потому, что Россию и Соединенные Штаты связывают узы дружбы». Затем он «передал адрес одному из высших офицеров для отправки в архив, а может и в печку».

Этот документ с автографом Марка Твена*, побывавший в руках Императора Александра II, попал в РГА ВМФ (Ф. 6. Оп. 1. Д. 18. Л. 26 об) в фонд адмирала Богдана Александровича Глазенапа (ок. 1810—1892), бывшего главнокомандующим Николаевского порта и военного губернатора г. Николаева.

Его Императорскому Величеству Александру II
Императору Всероссийскому

Составляя небольшое общество частных лиц, граждан Соединенных Штатов, путешествующих для развлечения, без всякой торжественности, как подобает нашему неофициальному положению, мы не имеем иного повода представиться Вашему Императорскому Величеству, кроме желания заявить наше признательное почтение Государю Империи, которая в счастии и несчастии была неизменным другом страны, к которой мы исполнены любовью.

Мы не осмелились бы сделать подобного шага, если бы не были уверены, что выражаемые нами слова и вызывающие их чувства только слабый отголосок мыслей и чувств всех наших соотечественников, начиная от зеленых холмов Новой Англии до снежных вершин, окаймляющих далекий Тихий океан. Нас немного числом, но мы выражаем голос целой нации.
139

Одна из светлейших страниц, которую начертала всемирная история, была вписана рукой Вашего Императорского Величества, когда рука этого Государя расторгла узы двадцати миллионов людей. Американцы имеют особое право чествовать Государя, совершившего столь великое дело. Мы воспользовались преподанным нам уроком и в настоящее время представляем нацию, столь же свободную в действительности, какою она была прежде только по имени. Америка обязана многим России, она состоит должником России во многих отношениях, и в особенности за неизменную дружбу во время великих бедствий. С упованием молим Бога, чтобы эта дружба продолжалась и на будущие времена, что Америка благодарна сегодня и будет благодарна России и ее Государю за эту дружбу. Мы прекрасно знаем, что само допущение, будто мы когда-нибудь сможем лишиться этой дружбы вследствие какой-либо преднамеренной несправедливости или неверно взятого курса, было бы преступлением.

Почтительнейше поднесен от имени экскурсантов, находящихся на борту американской паровой яхты «Квакер Сити». Ялта. Август 26. 1867.

Сэм<юэл> Л. Клеменс

У<ильям> Гибсон

Тимоти Д. Крокер

Ив. П. Кими

С. Н. Сэнфорд

Комитет

Дэниел Д. Сири
          Президент

Р. Белл, секретарь

Публикация М. ТРЕТЬЯКОВОЙ

http://feb-web.ru/feb/rosarc/ra5/ra5-138-.htm

0

3

Марк Твен крымский вояж

Как «простаки» встречались с Российским Императором, или Первая иностранная делегация в Ялте. Собственно, когда история эта начиналась, никто из ее участников, в том числе и пассажир под №5 – некто Сэмюэл Клеменс, чьими словами все происходившее потом и было описано, изначально никак не предполагал этой встречи…

Подготовка к этому американскому круизу «избранных» началась загодя – еще зимой. Большое средиземноморское путешествие с посещением нескольких европейских стран, а также Палестины, должно было проходить на красавце колесном пароходе «Квакер Сити». Нужно ли говорить, что билеты на комфортабельное судно стоили крайне дорого, и вряд ли такое удовольствие мог себе позволить никому не известный тогда еще американский журналист, если бы не его природная смекалка. Этого журналиста звали Сэм Клеменс, и его неплохо знали, пожалуй, лишь в газете «Альта Калифорния» (в Сан-Франциско). Туда-то он и явился со смелым предложением отправить его в круиз и с обязательством написать за все 5 месяцев пути не менее 50-и очерков «обо всех и обо вся», происходящем как на пароходе, так и в местах «высадки янки-десанта». Главный редактор посчитал эту идею заманчивой и согласился полностью оплатить и будущую работу, и проезд Клеменса. Так находчивый журналист, а в будущем известный писатель Марк Твен, стал пассажиром под №5 парохода «Квакер Сити», вышедшего наконец из Нью-Йоркского порта 8 июня 1867 года.

Первыми были Азорские острова. За ними следовали Франция, Италия, Греция, Турция, Российские Крым и Одесса, а потом Палестина, Египет и Бермудские острова. И между прочим, если бы не это путешествие, то, возможно, никто бы так и не узнал никогда о писателе Марке Твене, ведь именно остроумные путевые заметки, регулярно отправляемые из всех портов в Америку, сделали его таким известным. Их сразу оценила и полюбила публика, и даже перепечатали некоторые столичные газеты. А затем, через полтора года, из них сложилась хорошая книжка, ставшая первой у молодого писателя и названная им изначально как «Путь новых паломников» (а только затем – «Простаки за границей», читаемая многими с удовольствием до сих пор).

Нас в первую очередь, и это вполне естественно, заинтересовали бы репортажи С. Клеменса о Крыме… И любопытных американцев тогда тоже интересовал Крым, а именно – легендарный Севастополь в связи с только что закончившейся Восточной (Крымской) войной 1863-66гг. Все эти годы с газетных полос всего мира не сходили репортажи с мест боевых действий, большая часть которых разворачивалась именно здесь. Нужно ли говорить, что и прибывший в севастопольский порт американский пароход стал тогда для севастопольцев целым событием. Еще бы! В Америке в те поры из наших соотечественников мало кто бывал, и на американцев крайне любопытно было посмотреть. Специально посланный губернатором офицер Черноморского флота приветствовал гостей на борту «Квакер Сити», после чего радушно пригласил их чувствовать себя на крымском берегу как у себя дома. Гостям показали город, а вернее то, что от него осталось после долгой и крайне разрушительной для него осады… Он предстал перед гостями израненным, безмолвным, опустевшим, но и величественным в ореоле своего подвига, и трогательным одновременно в своей беззащитности. С большой душевной теплотой писал Марк Твен о Севастополе и, напротив – с иронией о своих «простаках-соотечественниках», ринувшихся в конце экскурсии за так любимыми им сувенирами (всегда и везде хоть что-нибудь на память!): «Квакер Сити» завалили грудами реликвий. Их тащили с Малахова кургана, с Редана, с Инкермана, из Балаклавы – отовсюду. Тащили пушечные ядра, сломанные шомполы, осколки шрапнели – железного лома хватило бы на целый шлюп». По плану после посещения Севастополя корабль должен был идти за углем в Одессу, а оттуда далее – в Константинополь. Но…

В одесском порту на «Квакер Сити» неожиданно явился консул США в Одессе и сообщил, что ему пришла депеша из Крыма о том, что лично император Александр II, находясь в данное время на Южном берегу, на отдыхе, желал бы видеть северо-американских путешественников у себя в гостях… Фактически это было приглашение от самого российского монарха! Естественно, что все страшно разволновались и бросились «поднимать паруса» с тем, чтобы попасть обратно в Крым – теперь уже в Ялту. Сэмюэл Клеменс при этом получил срочный наказ от всех пассажиров: не есть, не спать, а написать торжественное приветствие Александру II от имени всех участников экспедиции. Хотя изначально для составления адреса был создан даже специальный комитет из шести человек, но, видимо от волнения, никто так и не смог ничего предложить дельного, и пришлось Сэму самому «отдуваться». Это определенно было проверкой его таланта, и он эту проверку с честью выдержал.

Вот торжественный адрес, одобренный всей группой (хотя и в несколько сокращенном варианте):

    Ваше императорское Величество! Мы, горсточка частных граждан Америки, путешествующих единственно ради собственного удовольствия, скромно, как и приличествует людям, не занимающим никакого официального положения, и поэтому ничто не оправдывает нашего появления перед лицом Вашего Величества, кроме желания лично выразить признательность властителю государства, которое по свидетельству доброжелателей и недругов, всегда было верным другом нашего любимого Отечества. Мы не осмелились бы сделать подобного шага, если бы не были уверены, что выраженные нами слова и вызывающие их чувства только слабый отголосок от зеленых холмов Новой Англии до зеленых берегов Тихого океана. Нас немного числом, но наш голос – голос нации в целом. …Америка многим обязана России. Она является должником России во многих отношениях, и в особенности за неизменную дружбу в годы ее великих испытаний

(здесь как автор статьи осмелюсь напомнить то, что, к сожалению, многими сегодня забыто: отмене рабства в Америке во многом содействовала Россия. После того как в 1861г. Александр II официально отменил крепостное право у нас, в 1863г. он отправил военные корабли двух российских флотилий к берегам Северной Америки в знак солидарности Аврааму Линкольну, боровшемуся с рабовладельческим Югом и обратившемуся к России за поддержкой…).

    С упованием молим Бога, чтобы эта дружба продолжалась и на будущие времена. Ни на минуту не сомневаемся, что благодарность России и ее государю живет, и будет жить в сердцах американцев. Только безумный может предположить, что Америка когда-либо нарушит верность этой дружбе предумышленно несправедливым словом или поступком. Ялта, Россия, 25 августа 1867 года.

Этот текст и был зачитан консулом США императору Александру II, вышедшему со своей семьей из Ливадийского дворца, чтобы встретить американских путешественников.
Более всего Марка Твена, по его словам, поразили очень скромное одеяние и простое обхождение российского монарха: «На императоре была фуражка, сюртук, панталоны – все из какой-то гладкой материи, бумажной или полотняной, без всяких драгоценностей, без орденов и регалий, Трудно представить себе костюм, менее бросающийся в глаза». Поприветствовав и поздравив гостей с приездом, император лично повел всех по аллеям парка, показывая все достопримечательности и наиболее интересные растения. Даже демократичных американцев это просто ошеломило. Так, очарованные, они и ходили по прекрасному Ливадийскому парку, а своему августейшему гиду тут же присвоили особый титул – «Украшение рода человеческого». Вот так, ни много ни мало…

Конечно, и ялтинская публика была весьма взбудоражена и рада неожиданно прибывшей «иностранной делегации». Единственное, что было досадно для местных обывателей, что не смогли подготовить действительно радушный прием – ведь всех буквально застали врасплох. Но зато всем гостям была предоставлена абсолютная свобода действий и экипажи по городу и окрестностям. Американцы не преминули этим воспользоваться: побывали в великокняжеской Ореанде, поразившей их даже более, чем довольно скромный Ливадийский дворец, увлеченно ездили по другим усадьбам, дачам, деревушкам и даже по горам!.. Если судить по записям Марка Твена, Южный берег Крыма путешественникам очень понравился – многие нашли его даже похожим на свою Сьерра-Неваду. О самой же Ялте Клеменс написал весьма поэтично: «Деревушка Ялта гнездится внизу амфитеатра, который, отступая от моря, понемногу поднимается, и, кажется, что деревушка эта тихо соскользнула сюда откуда-то сверху. В низине раскинулись парки и сады знати, в густой зелени то там, то тут вдруг сверкнет, словно яркий цветок, какой-нибудь дворец. Очень красивое место».

Провожала радушная Ялта гостей салютом и фейерверком…

May 1st, 2005 by Yulia Samarina
http://www.perekop.info/mark-twain-crimean-voyage/

0

4

Марк Твен

ИЗДАТЕЛЮ

"СВОБОДНОЙ РОССИИ"

Сергей Михайлович Степняк-Кравчинский (1851-1895), русский писатель, революционер-народник, долгое время находился в эмиграции в Англии, где издавал журнал "Свободная Россия". Приехав в Америку для организации "Общества друзей русской свободы", он встретился с Твеном. Приводимое ниже письмо не было отправлено. Оно было опубликовано в 1917 г., а русский перевод - в 1961 г. в Собрании сочинений Марка Твена (ГИХЛ, М., том 12, стр. 609)

Онтеора, 1890 г.

Благодарю вас за честь, которую вы мне оказали, пригласив написать что-нибудь для вас, но когда я обдумал последний абзац первой вашей страницы, а затем вчитался в третью, где вы сообщаете о целях некоторых русских партий, борющихся за свободу, я почувствовал, что не знаю, как взяться за это. Разрешите мне процитировать здесь вышеупомянутый абзац:

"Но сердца людей устроены так, что добровольная жертва во имя благородной идеи трогает их больше, нежели зрелище множества людей, покорно принимающих тяжелую участь, избежать которой они не в силах. Кроме того, иностранцы не могут понять с той же ясностью, как русские, насколько правительство ответственно за безысходную нищету народных масс; не могут они понять и того духовного гнета, на который обречена вся образованная Россия. Но зверства, совершаемые над беззащитными узниками, понятны каждому - они конкретны, реальны, им нет извинения, в них нельзя усомниться, и они вопиют к человечеству о тирании в России. А царское правительство, тупо уверенное в своей неуязвимости, вместо того чтобы извлечь урок из первых упреков, словно издевается над нынешним гуманным веком, только усиливая зверства. Не удовлетворяясь медленным умерщвлением своих узников и погребением цвета нашей молодежи в пустынях Сибири, правительство Александра III решило сломить их дух, сознательно обрекая их на режим неслыханно жестокий и унизительный".


Когда читаешь эти слова, вспоминая о разоблачениях Джорджа Кеннена * и задумываясь над их смыслом, понимаешь, что только в аду можно найти подобие правительству вашего царя, а на земле ему подобия нет, то с особым вниманием и надеждой обращаешься к вашему изложению целей тех партий, которые борются за свободу, - и испытываешь глубокое разочарование. Создается впечатленне, что ни одна из них не желает окончательно лишиться современного ада, - всех их вполне удовлетворит некоторое понижение температуры.

    * Американский журналист, посетивший в 1885-1886 гг. Россию и изложивший свои впечатления в книге "Сибирь и ссылка" (1891 г.).

Теперь я понимаю, почему все люди испытывают к гремучей змее столь глубокую и непоколебимую вражду: потому лишь, что гремучая змея не обладает даром речи. Монархия этим даром обладает, и до сих пор ей удается убеждать людей в том, что она чем-то отличается от гремучей змеи, что она чем-то полезна, и это "что-то" заслуживает сохранения и вообще, при надлежащей "модификации", оказывается хорошим, благородным, замечательным, и поэтому должно защищать ее от дубинки того, кто первым застигнет ее врасплох, когда она выползет из норы. Чрезвычайно странное заблуждение, никак не вяжущееся с широко распространенным предрассудком, что человек - существо разумное.

Когда дом охвачен пламенем, мы вполне разумно считаем, что обязанность того, кто первым явится на место пожара, - любой ценой его погасить, залив для этого дом водой, взорвав его динамитом или прибегнув к любому другому средству, которое помешало бы огню распространиться по всему городу. А ведь русский царь и есть охваченный пламенем дом посреди города с восемьюдесятью миллионами жителей. Но вместо того чтобы стереть его с лица земли вместе со всем его гнездом и системой, партии, борющиеся за свободу, стремятся только слегка его остудить, сохранив в прежнем виде.

Это кажется мне нелогичным, чтобы не сказать - идиотским. Предположим, что этот каменносердый, кровожадный маньяк всея Руси бесчинствовал бы в вашем доме, преследуя беспомощных женщин и детей - ваших родных детей, вашу жену, мать, сестер. Как бы вы поступили, если бы у вас в руках было ружье? А ведь он действительно бесчинствует в вашем отчем доме - России. И, сжимая в руках ружье, вы бездействуете, изыскивая способы "модифицировать" его.

Неужели эти партии освобождения полагают, что им удастся выполнить задачу, за разрешение которой на протяжении истории брались миллионы раз - и всегда тщетно? Что им удастся "модифицировать" деспотизм, избегнув при этом кровопролития? Судя по всему, они считают, что удастся. Мое привилегированное положение, позволяющее мне спокойно и безбоязненно писать эти кровожадные строки, было мне обеспечено реками крови, пролитой на многих полях сражений во многих странах, но среди всех моих прав и привилегий нет ни одного, даже самого жалкого, которое было бы добыто петициямп, просьбами, агитацией за реформы или какими-либо другими сходными методами. Если мы вспомним, что даже конституционные английские монархи соглашались расстаться с украденными у народа правами, только когда такое согласие вырывалось у них с помощью кровавого насилия, то логично ли надеяться, что в России удастся добиться чего-либо с помощью более мягких приемов?

Разумеется, я знаю, что опрокинуть русский трон лучше всего было бы революцией. Но устроить там революцию невозможно, и, пожалуй, остается только сохранять трон вакантным с помощью динамита до того дня, когда ближайшие кандидаты предпочтут с благодарностью отклонить эту честь. Тогда организуйте республику.

И вообще говоря, у этого метода есть свои немалые преимущества: революция порой уничтожает ценные человеческие жизни, а динамит - нет. Подумайте вот о чем: заговорщики, покушающиеся на жизнь царя, принадлежат ко всем сословиям - от самых низших до самых высших. Подумайте, если столько людей решается на активную борьбу, грозящую им гибелью, то значит, тем, кто сочувствует им, хотя до поры до времени и держится в стороне, нет числа.

Разве можно из поколения в поколение разбивать сердца тысяч семей, обрекая каждый год все новые жертвы ужасам сибирской ссылки, и не заполнить всю Россию до самых дальних ее пределов горюющими отцами, матерями, братьями, сестрами, которые втайне ненавидят того, кто совершает это чудовищное преступление, и жаждут его смерти? Если бы ваша жена, или ваш сын, или ваш отец были бы сосланы в сибирские рудники за неосторожные слова, вырвавшиеся из глубины души, измученной невыносимой тиранией царя, а вам представился бы случай убить тирана и вы не воспользовались бы им, то не кажется ли, что вы ненавидели бы и стыдились бы себя до конца своей жизни? Если бы эта прелестная, образованная русская женщина, которая недавно была раздета донага на глазах грубой солдатни и засечена насмерть рукой царя, действовавшего через своего покорного исполнителя, была бы вашей женой, дочерью или сестрой, а сегодня царь прошел бы в двух шагах от вас, что бы вы почувствовали - и что бы вы сделали? Подумайте, что по всей необъятной России от границы и до границы эта грустная весть наполнила слезами миллионы глаз и что сквозь слезы эти миллионы глаз видели не эту бедняжку, а своих близких и любимых, о чьей судьбе им напомнила ее судьоа, воскресив снова черное горе прошлого - горе, которого нельзя ни забыть, ни простить.

Если я последователь Суинберна, - а я его последователь до мозга костей, - то, значит, я достаточно уважаю человеческую натуру, чтобы верить, что одни и те же чувства обуревают восемьдесят миллионов немых русских, - и только одна семья является исключением.

Марк Твен.

Перевод И. Гуровой и Р. Облонской

0

5

Mark Twain

To the Editor of Free Russia

Onteora, 1890.

        I thank you for the compliment of your invitation to say something, but when I ponder the bottom paragraph on your first page, and then study your statement on your third page, of the objects of the several Russian liberation-parties, I do not quite know how to proceed. Let me quote here the paragraph referred to:

"But men's hearts are so made that the sight of one voluntary victim for a noble idea stirs them more deeply than the sight of a crowd submitting to a dire fate they cannot escape. Besides, foreigners could not see so clearly as the Russians how much the Government was responsible for the grinding poverty of the masses; nor could they very well realize the moral wretchedness imposed by that Government upon the whole of educated Russia. But the atrocities committed upon the defenceless prisoners are there in all their baseness, concrete and palpable, admitting of no excuse, no doubt or hesitation, crying out to the heart of humanity against Russian tyranny. And the Tzar's Government, stupidly confident in its apparently unassailable position, instead of taking warning from the first rebukes, seems to mock this humanitarian age by the aggravation of brutalities. Not satisfied with slowly killing its prisoners, and with burying the flower of our young generation in the Siberian desserts, the Government of Alexander III. resolved to break their spirit by deliberately submitting them to a regime of unheard-of brutality and degradation."

When one reads that paragraph in the glare of George Kennan's revelations, and considers how much it means; considers that all earthly figures fail to typify the Czar's government, and that one must descend into hell to find its counterpart, one turns hopefully to your statement of the objects of the several liberation-parties - and is disappointed. Apparently none of them can bear to think of losing the present hell entirely, they merely want the temperature cooled down a little.

        I now perceive why all men are the deadly and uncompromising enemies of the rattlesnake: it is merely because the rattlesnake has not speech. Monarchy has speech, and by it has been able to persuade men that it differs somehow from the rattlesnake, has something valuable about it somewhere, something worth preserving, something even good and high and fine, when properly "modified," something entitling it to protection from the club of the first comer who catches it out of its hole. It seems a most strange delusion and not reconcilable with our superstition that man is a reasoning being. If a house is afire, we reason confidently that it is the first comer's plain duty to put the fire out in any way he can - drown it with water, blow it up with dynamite, use any and all means to stop the spread of the fire and save the rest of the city. What is the Czar of Russia but a house afire in the midst of a city of eighty millions of inhabitants? Yet instead of extinguishing him, together with his nest and system, the liberation-parties are all anxious to merely cool him down a little and keep him.

        It seems to me that this is illogical - idiotic, in fact. Suppose you had this granite-hearted, bloody-jawed maniac of Russia loose in your house, chasing the helpless women and little children - your own. What would you do with him, supposing you had a shotgun? Well, he is loose in your house - Russia. And with your shotgun in your hand, you stand trying to think up ways to modify" him.

        Do these liberation-parties think that they can succeed in a project which has been attempted a million times in the history of the world and has never in one single instance been successful - the "modification" of a despotism by other means than bloodshed? They seem to think they can. My privilege to write these sanguinary sentences in soft security was bought for me by rivers of blood poured upon many fields, in many lands, but I possess not one single little paltry right or privilege that come to me as a result of petition, persuasion, agitation for reform, or any kindred method of procedure. When we consider that not even the most responsible English monarch ever yielded back a stolen public right until it was wrenched from them by bloody violence, is it rational to suppose that gentler methods can win privileges in Russia?

        Of course I know that the properest way to demolish the Russian throne would be by revolution. But it is not possible to get up a revolution there; so the only thing left to do, apparently, is to keep the throne vacant by dynamite until a day when candidates shall decline with thanks. Then organize the Republic. And on the whole this method has some large advantages; for whereas a revolution destroys some lives which cannot well be spared, the dynamite way doesn't. Consider this: the conspirators against the Czar's life are caught in every rank of life, from the low to the high. And consider: if so many take an active part, where the peril is so dire, is this not evidence that the sympathizers who keep still and do not show their hands, are countless for multitudes? Can you break the hearts of thousands of families with the awful Siberian exodus every year for generations and not eventually cover all Russia from limit to limit with bereaved fathers and mothers and brothers and sisters who secretly hate the perpetrator of this prodigious crime and hunger and thirst for his life? Do you not believe that if your wife or your child or your father was exiled to the mines of Siberia for some trivial utterances wrung from a smarting spirit by the Czar's intolerable tyranny, and you got a chance to kill him and did not do it, that you would always be ashamed to be in your own society the rest of your life? Suppose that that refined and lovely Russian lady who was lately stripped bare before a brutal soldiery and whipped to death by the Czar's hand in the person of the Czar's creature had been your wife, or your daughter or your sister, and to-day the Czar should pass within reach of your hand, how would you feel - and what would you do? Consider, that all over vast Russia, from boundary to boundary, a myriad of eyes filled with tears when that piteous news came, and through those tears that myriad of eyes saw, not that poor lady, but lost darlings of their own whose fate her fate brought back with new access of grief out of a black and bitter past never to be forgotten or forgiven.

        If I am a Swinburnian - and clear to the marrow I am - I hold human nature in sufficient honor to believe there are eighty million mute Russians that are of the same stripe, and only one Russian family that isn't.

Mark Twain.

http://vivovoco.rsl.ru/VV/E_LESSON/TWAIN.HTM

0


Вы здесь » Россия - Запад » #ЗАПАД О РОССИИ XIX века » Марк Твен в России