Россия - Запад

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Россия - Запад » #ИСТОРИЯ И КУЛЬТУРА РОССИИ СОВЕТСКОГО ВРЕМЕНИ » Большой Террор — способ консервации двухканального управления


Большой Террор — способ консервации двухканального управления

Сообщений 1 страница 12 из 12

1

Преступление против усовершенствования.
http://www.odnako.org/blogs/show_24915/

Большой Террор — способ консервации двухканального управления

Анатолий Вассерман
Журналист, политконсультант, эрудит. Родился в Одессе 1952.12.09.03.30. По образованию инженер-теплофизик. Более двух десятилетий работал программистом (15 лет -- системным программистом). Многократный победитель интеллектуальных игр. Самое узнаваемое лицо Рунета. Автор живого журнала awas1952.livejournal.com


Тема Большого Террора очень обширна. Её давным-давно исследует куча народа. Основная часть того, что я на эту тему знаю и думаю — естественно, не мои собственные идеи, а рассуждения различных исследователей. Почти всё, что я сейчас собираюсь рассказать — материалы из книг Юрия Николаевича Жукова «Иной Сталин» и Елены Анатольевны Прудниковой «Хрущёв. Творцы террора» (эти книги, как и многие другие творения этих авторов, доступны и на бумаге, и в Интернете). Кое-что вынесено из трудов Юрия Игнатьевича Мухина — очень увлекающегося, но способного докапываться до фактов, радикально меняющих всю картину. А управленческий стиль вождя подробно изучил Владимир Михайлович Чунихин (его статьи пока лежат только на сайте «Самиздат» и на бумаге не представлены). Но всё-таки довольно много об этом я продумал самостоятельно. По крайней мере, далее порядок изложения и группировка сведений — мои (да и некоторые выводы, надеюсь, тоже). Тем не менее настоятельно рекомендую прочесть указанные книги полностью, поскольку там есть и многие другие темы, которые я, естественно, в небольшой статье затронуть не смогу.

Политический присмотр

Общая для всех революций, сколько их в истории было, проблема — унаследованные специалисты. Сразу же после революции, естественно, все, кто что-нибудь знает и умеет — люди, воспитанные при прежнем режиме. Они впитали в себя систему приоритетов прежнего режима — именно даже не конкретные рецепты поведения, а систему приоритетов, то есть: что важнее, что учитывать в первую очередь. Соответственно, когда перед специалистом встаёт выбор между различными вариантами действий, он делает этот выбор на основе системы приоритетов, сформировавшейся при старом режиме — не по какой-то своей личной злой воле, а просто потому, что эта система у него, что называется, в подкорке сидит и на автопилоте работает. В тех случаях, когда он задумывается над мотивами выбора варианта, он вполне может сделать этот выбор и с учётом нового режима, на основе новой системы приоритетов. Но чаще всего он не задумывается над мотивами — у него, в конце концов, хватает и чисто профессиональных забот: прежде чем выбирать варианты, их надо ещё придумать и продумать.

Поскольку проблема общая и очень давняя, то так же давно и повсеместно известно её решение — система «командир плюс комиссар». Специалист принимает решения на основе своих знаний и своего жизненного опыта. Политический контролёр следит, чтобы эти решения не вступали в слишком уж явные (а неявные он, увы, скорее всего не заметит — для этого нужны специальные знания) противоречия с системой приоритетов нового режима, и указывает специалисту на выявленные противоречия, чтобы тот с учётом их принял иные решения — а заодно и внёс поправку в свой внутренний прицел.

Само слово «комиссар» возникло во время Великой Французской буржуазной революции — но, естественно, это решение существовало задолго до неё. Например, во время столь же великой и столь же буржуазной английской революции практически все члены парламента разъехались в армию, сформированную парламентом и воюющую против войск короля, именно для того, чтобы войска парламента действовали в соответствии с пожеланиями парламента. Правда, некоторые члены парламента — как, например, Оливёр Робёртович Кромвелл — сами оказались хорошими полководцами, но это уже, что называется, бесплатный бонус, изначально же цель пребывания парламентария в войсках была именно политическая: добиться, чтобы войска парламента действовали в интересах парламента и ни в каких других.

Ну, а кончается дело, естественно, тем, что рано или поздно (как правило, лет через десять–двадцать, то есть за время, нужное для смены поколений) формируется новое поколение специалистов, воспитанное уже при новом режиме и, соответственно, с детства впитавшее в себя систему приоритетов нового режима. Они, понятно, уже не нуждаются в надзоре комиссаров, и чрезвычайная система управления — двухканальная — сменяется системой управления мирного времени — одноканальной.

Повторяю, это совершенно общие проблема и решение, встречающиеся во все времена, у всех народов, переживающих смену общественного строя. Просто заметна эта система именно во время революций. Ведь, скажем, плавный переход от рабовладения к феодализму занял несколько веков — этого времени хватило, чтобы новое поколение сформировалось естественным путём, и на смену системы приоритетов никто не обратил внимания, никто её не заметил. А вот в революционных условиях, когда смена поколений происходит быстро, это очень заметно и очень остро переживается.

Отредактировано Константинус (Чт, 11 Апр 2013 20:36:26)

0

2

Наше отечество — не исключение

Наша страна тоже пережила революцию. Соответственно у нас тоже сформировалась система «командир плюс комиссар». Причём сформировалась она не только в вооружённых силах, но и в мирной жизни. Более того, как раз в советское время эта система была востребована в мирной жизни едва ли не больше, чем в военной, поскольку социализм предусматривает активную роль государства в хозяйственной жизни, и, соответственно, даже за специалистами в хозяйственной жизни требовался постоянный политический надзор.

И у нас, как и во всём мире, через поколение сформировались управленцы, не нуждающиеся в политическом надзоре. Первым обратил на это внимание, естественно, Иосиф Виссарионович Джугашвили, поскольку, несомненно, был одним из лучших в мире управленцев той эпохи и значительно лучше своих коллег чувствовал все подобные нюансы. Соответственно, он в середине тридцатых годов затеял целый комплекс мер по переходу от двухканальной системы «командир плюс комиссар» к одноканальной — когда специалисты ведут хозяйственную жизнь без постоянного политического надзора, а политики занимаются только общественно-политическим воспитанием и выработкой стратегических целей — то есть тем, чем и должны (по определению!) заниматься политики и чем они занимаются во всём мире.

Система законодательных изменений была обширной и разносторонней. Прежде всего изменился устав правящей партии. Кстати, правящая партия в тот момент была вообще единственной в стране — но сама она, когда это положение только сформировалось, изрядно тяготилась им. После знаменитого левоэсеровского мятежа 1918.07.06 Владимир Ильич Ульянов неоднократно и разнообразно сетовал на то, что Коммунистическая партия осталась вовсе без оппонента и поэтому рискует совершать ошибки, которые никто не заметит вовремя. Он, исходя из этого, делал вывод: нужно резко увеличить внутрипартийный контроль. Но, к сожалению, довольно скоро превратности политической борьбы во время гражданской войны привели к принятию официального решения о запрете фракций — то есть организованной внутренней оппозиции — внутри самой коммунистической партии. В результате, как он и предвидел, партия совершила довольно много ошибок, которые никто не идентифицировал вовремя как ошибки. Когда Джугашвили и ближайшие его соратники — тоже понявшие (с его слов или самостоятельно), в чём заключается изменение текущей обстановки — начали проводить организационную реформу, она была очень разносторонней, но прежде всего изменили устав правящей партии.

Менялись и законы государства. Появилась даже новая конституция. Причём эта конституция впервые в истории нашей страны ввела всеобщее равное тайное и прямое избирательное право.

Что это такое? До того, например, система избрания советов в нашей стране выглядела (если пренебречь некоторыми мелкими техническими подробностями) пирамидой. Собрания коллективов — в основном по месту работы — выдвигают депутатов местных советов сельского и поселкового уровня. На собраниях этих советов их депутаты из своей среды избирают депутатов районных советов. Те, в свою очередь, на своих собраниях, из своей среды избирают депутатов областных советов, и так далее. Голосование, как правило, идёт открыто. Численность советов разных уровней такова, что фактически голос одного рабочего равен примерно трём голосам крестьян. Но это ещё ничего, потому что в имперское время при выборах Государственной Думы голос одного рядового горожанина соответствовал примерно пяти крестьянским голосам, голос купца соответствовал трём–четырём голосам рядовых горожан, а голос дворянина примерно пяти купеческим — точные числа не помню (да они ещё и пересматривались несколько раз), но примерно так. Вот что такое непрямое и неравное избирательное право.

Так вот, по конституции, принятой 1936.12.05, советы всех уровней без исключения избирались прямым тайным и равным голосованием самих граждан. Причём раньше существовали так называемые «лишенцы», то есть некоторые категории граждан (в основном — те, кто при прежнем режиме имел возможность эксплуатировать чужой труд; но не только они), вовсе лишённые права избирать или быть избранными. А по новой конституции такое право имел любой гражданин, не лишённый его индивидуально — по решению суда.

Кстати, при обсуждении этого вопроса в партийных органах (по-моему, на одном из пленумов Центрального комитета) кто-то даже спросил: а что будет, если выберут в совет попа или бывшего помещика? На что Джугашвили немедленно ответил: если такое случится, это будет значить, что мы в этом районе плохо поработали, ибо не смогли доказать трудящимся людям, составляющим большинство избирателей, что мы защитим их интересы лучше, чем поп или бывший помещик. Вполне логичное рассуждение для вменяемого политика. Беда только в том, что к тому времени не все отечественные политики избавились от навыков бешенства Гражданской войны.

В конце концов Джугашвили с его командой удалось провести практически все намеченные изменения. Как отмечает Юрий Николаевич Жуков, последней каплей, вызвавшей крайне резкую реакцию большинства партийных аппаратчиков, стала подготовка избирательного закона, предусматривающего альтернативное голосование — то есть выдвижение нескольких кандидатов по каждому избирательному округу. Но это была именно последняя капля в большой чаше.

Доход надзирателя

Дело тут, конечно, не только в том, что, как говорится, знает кошка, чьё мясо съела, и многие партийные аппаратчики понимали, что в случае альтернативных выборов у них скорее всего шансов нет (кстати, напомню: когда Михаил Сергеевич Горбачёв организовал альтернативные выборы в советы, на них действительно очень многих партийных аппаратчиков, что называется, прокатили). Дело ещё и в том, что положение комиссара имеет немало выгод. Причём выгоды эти тем больше, чем лучше работает командир. Потому что тогда у комиссара почти не остаётся работы, зато он обретает громадный набор возможностей приписывать все успехи командира своему собственному чуткому и мудрому руководству. Кроме того, как известно, не ошибается только тот, кто ничего не делает — у любого, кто делает, можно найти ошибки, и, понимая эту угрозу, многие командиры откупались от комиссаров. Грубо говоря, приезжает секретарь райкома в подшефный колхоз, а когда едет обратно, в багажнике его машины куча разнообразной продукции этого колхоза. Приезжает он на завод — и уезжает со всякими ценными подарками (так, директор — 1938–42 — Кировского завода Исаак Моисеевич Зальцман известен, помимо прочего, тем, что многие партийные деятели самого разного уровня получали от него при визитах на завод подарки, отделанные драгоценными камнями; как он добывал деньги на эти камни, так и осталось неведомым — но, по-видимому, добывал их ценой каких-то потерь в работе завода). Понятно, расставаться с такой кормушкой очень не хочется. Даже если человек сам себе не отдаёт отчёта в мотивах своих решений, а считает, что руководствуется исключительно самыми благородными намерениями, он всё равно будет всякими средствами и способами бороться против всего, что отдаляет его от кормушки.

Подробности политической борьбы вокруг закона об альтернативных выборах пересказывать не буду — советую прочитать книгу Жукова на сей счёт. Но в целом стенограммы двух пленумов — февральско–мартовского и июньского в 1937-м году — Центрального комитета Всесоюзной коммунистической партии (большевиков) выглядят очень интересно. И очень похоже. Члены Политбюро подробно рассказывают, какие новые задачи встают перед партией в связи с принятием новой Конституции и как эти задачи лучше решать. А партийные секретари областного и республиканского уровня, составляющие в ЦК большинство, даже не реагируют на эти слова членов политбюро, а рассуждают: обстановка в стране чрезвычайно напряжённая — и извне давят, и внутри то и дело какие-нибудь диверсии и прочие пакости — и правильно Вы, Иосиф Виссарионович, нас предупреждали, что по мере построения социализма классовая борьба будет обостряться.

0

3

Классовый подход

Иосиф Виссарионович, судя по его репликам, потихонечку рвёт на себе волосы. Ведь он-то действительно говорил об обострении классовой борьбы — но говорил в конкретных обстоятельствах и по конкретному поводу. А именно — во время коллективизации, когда шла ликвидация кулачества как класса.

У нас сейчас принято объявлять, что суть этой ликвидации состояла истреблении всех крепких хозяев. Но «ликвидация как класса» — никоим образом не физическое истребление. Класс — место в системе общественных отношений. Ликвидировать как класс — изменить систему общественных отношений таким образом, чтобы этого места в ней вообще не осталось. Что такое кулак? Это вовсе не крепкий хозяин (тех звали середняками): кулак — это деревенский ростовщик. С деньгами на деревне плохо — в принципе плохо, так как в деревенской жизни деньги нужны намного меньше, чем в городской. Поэтому кулаки оперировали не деньгами, а натурой. Я тебе дам мешок зерна на посев — а ты мне за это вернёшь три мешка (это ещё по-божески, потому что урожай всё-таки чаще всего бывает больше, чем сам-три, то есть соотношение «одно посеешь — три получишь»; а бывало, что за посевное зерно требовали половину урожая, как бы велик он ни был). Я тебе дам коня, чтобы ты вспахал поле — только ты сначала моё поле вспашешь, а потом уже своим займёшься. Понятно, ростовщик нуждается в бедняках — тех, кто не может обойтись без его услуг. Но при коллективизации создаётся хозяйство, способное в складчину — совместными усилиями — обзавестись тем, что бедняки поодиночке вынуждены брать у ростовщика. То есть колхоз не нуждается в ростовщике. Вот это и есть ликвидация кулачества как класса — изменение устройства жизни таким образом, чтобы жизнь просто не нуждалась в ростовщиках.

Понятно, сами ростовщики с этим боролись. Боролись разными способами. Кулацкий террор — вовсе не фигура пропагандисткой речи, а вполне реальное и несколько лет бытовавшее явление. Скажем, в «Поднятой целине» Михаила Александровича Шолохова вообще картина коллективизации описана довольно адекватно, а масштабы кулацкого террора даже изрядно недооценены. Реально стреляли и поджигали гораздо больше, чем в этом романе.

К моменту принятия новой Конституции коллективизация давно завершилась. Кулаков — даже не людей, бывших кулаками, а тех обстоятельств, в которых человек мог быть кулаком — не осталось. Практически все, кто раньше были кулаками, уже нашли себе другие занятия — как правило, безопасные для окружающих. Соответственно в тот момент никаким обострением классовой борьбы на почве раскулачивания и пахнуть не могло. Но партийные секретари настаивали на этом самом обострении — ещё и потому, что многие из них, честно говоря, и сами не очень-то понимали, кто такой кулак. Известно, что даже при обсуждении этого вопроса в политбюро в начале коллективизации более-менее правильно рассуждал на эту тему только Калинин: он сам был хоть и рабочим, но в первом поколении — то есть выходцем из деревни. А все остальные тогдашние члены политбюро — городские жители изначально — разнобезобразно заблуждались на эту тему и только очень постепенно смогли выработать более-менее верные формулировки, как говорится, методом научного тыка. Так что очень может быть, что многие партийные деятели на этих самых пленумах 1937-го года тоже совершенно искренне заблуждались.

Но мотив классовой борьбы в их действиях несомненно присутствовал. Хотя это были совершенно иные классы и совершенно иная борьба.

Приведенное мною выше определение класса как места в общественном разделении труда — не ортодоксально марксистское. Сам Карл Хайнрихович выделял классы только по их отношению к собственности на средства производства. Но это всего лишь самое крупное разделение, достаточное разве что для уяснения основных движущих сил истории на целых эпохах. Повседневно же важны и существенно меньшие прослойки общества. Маркса может оправдать разве что сравнительно слабое разделение труда в его времена. Но даже несколькими десятилетиями позже разница между чернорабочими, мастеровыми, рабочей аристократией была далеко не очевидна значительной части социал-демократов (Иосиф Виссарионович Джугашвили чувствовал эту разницу, похоже, куда отчётливее Владимира Ильича Ульянова, ибо куда дольше занимался созданием кружков на промышленных предприятиях). А уж разница в общественных ролях деятелей одной цепочки — например: проектировщика; маркетолога, составляющего спецификацию технического задания на проект; начальника КБ, добивающегося от них обоих удешевления конструкции любой ценой вопреки всем прочим её качествам — не очевидна не только социологам западного толка (они выделяют классы только по уровню дохода, дабы забылась марксова теория), но даже большей части современных коммунистов.

Бюрократия — несомненно класс. Маркс, ориентированный прежде всего на отношения собственности, сказал, что она превращает в свою частную собственность само государство. Для каждого конкретного бюрократа это звучит как сильное преувеличение: что же это за собственность, если её можно отнять простым приказом об увольнении! Но для чиновничества в целом государственный аппарат — несомненное средство к существованию, причём обеспечивающее не только регулярный доход в виде жалованья (термин «заработная плата» тут не вполне пригоден, ибо отсутствует внятная связь между результатом работы и её оплатой), но и множество дополнительных удобств (вроде упомянутых выше выгод, извлекаемых комиссарами из надзора над командирами). Так что бюрократия имеет вполне классовые интересы. Эти-то интересы и стали предметом защиты на пленумах ЦК ВКП(б) в 1937-м году.

Пути принятия решений

Как бы то ни было, дело закончилось тем, что наличие чрезвычайного положения в стране оказалось признано официально. Июньский пленум провёл решение, впоследствии известное как Большой Террор. При всей бесспорности самого факта причастности большинства ЦК к формированию атмосферы чрезвычайщины (что очевидно уже из стенограмм пленумов) пока нет единого мнения: при каких обстоятельствах решение проведено.

Скажем, Юрий Николаевич Жуков полагает: последней соломинкой стало письмо Эйхе. Известно, что вечером перед последним днём пленума первый секретарь Западносибирского краевого комитета партии Роберт Индрикович Эйхе принёс членам политбюро какое-то письмо. Письмо не сохранилось. При Никите Сергеевиче Хрущёве архивы (в первую очередь — архивы партийные) серьёзно почищены. Но Жуков попытался по косвенным признакам реконструировать содержание этого письма. И у него вышло примерно следующее: «Только что мне сообщили, что краевое управление внутренних дел выявило большой заговор среди бывших кулаков, сосланных в Западносибирский край в порядке раскулачивания. Заговор очень обширный, и в любой момент может случиться кулацкий мятеж. Единственный способ предотвратить его — немедленно арестовать всех, кто, по косвенным данным, может быть причастен к этому заговору, а уже потом, сняв остроту обстановки, разбираться во всех подробностях, кто в чём виноват». Ну, и пришлось дать ему чрезвычайные полномочия. А заодно — и прочим партийным секретарям, ибо у них — по их же рассказам на пленуме — обстановка была столь же напряжённая.

Возникает естественный вопрос: почему, собственно, политбюро пошло на поводу у Эйхе? Да, потому, что к тому времени уже выявилась позиция большинства членов ЦК. Если бы политбюро не дало письму Эйхе ход, то на пленуме в последний день он бы вышел на трибуну и сообщил: есть такие важные сведения, а политбюро их игнорирует. Тогда пленум мог бы попросту переизбрать всё политбюро. Ведь каковы бы ни были полномочия членов политбюро в промежутке между пленумами — но на самом пленуме они вполне рядовые члены Центрального комитета, не имеющие никаких особых прав.

Кстати, через два десятилетия случилось нечто очень похожее. 1957.06.18 большинство членов политбюро (тогда оно называлось «президиум ЦК») решило отстранить Никиту Сергеевича Хрущёва от должности первого секретаря. Но кандидат в члены политбюро Екатерина Алексеевна Фурцева ухитрилась выйти из зала заседаний под тем предлогом, что ей срочно нужно в туалет (что поделаешь — женщина!), помчалась в свой кабинет и тут же принялась обзванивать членов ЦК, сообщая им об этом решении и приглашая их немедленно прибыть на внеочередной пленум ЦК. Министр обороны Георгий Константинович Жуков и председатель комитета государственной безопасности Иван Александрович Серов, повязанные с Хрущёвым кровью государственного переворота 1953.06.26 (когда был убит заместитель председателя совета министров и министр внутренних дел Лаврентий Павлович Берия), организовали немедленную доставку членов ЦК в Москву военными самолётами (первые несколько членов ЦК, лояльных Хрущёву, прибыли прямо на заседание президиума и добились отсрочки принятия постановления, которому ЦК в порядке партийной дисциплины скорее всего подчинился бы). В результате на следующий день совершенно неожиданно для большинства (7 человек против 2) президиума собрался пленум и отправил в отставку весь президиум, кроме Хрущёва и его сторонника Анастаса Ованесовича (Ивановича) Микояна.

Примерно так же могли развиваться события и в 1937-м. Вопреки всем нынешним — запущенным с нелёгкой руки всё того же Хрущёва — легендам о кровавом тиране Сталине, которому все безоговорочно подчинялись.

Но есть и другая версия. Стенограммы нескольких последних дней пленума не сохранились — но, опять-таки, архивы были изрядно подчищены. Может быть, большинство пленума само проголосовало за эти чрезвычайные полномочия. Благо могло себе позволить. В период между съездами пленум ЦК — высший орган партии. А решениям партии — согласно уставу — обязаны подчиняться все её члены. Включая и политбюро, и высших государственных служащих: они тоже практически все состояли в той же правящей партии.

0

4

Барьеры и обходы

Но когда началось фактически чрезвычайное положение, никто ещё не ожидал, что оно выльется именно в Большой Террор. Хотя бы потому, что политбюро, дав согласие на применение чрезвычайных мер, обставило его многими, так сказать, защитными сооружениями.

Прежде всего, чрезвычайные меры должны были предпринимать так называемые особые тройки — то есть решение принимали самые компетентные на тот момент люди в каждом регионе, а именно: первый секретарь регионального комитета партии, начальник регионального управления внутренних дел и прокурор региона. Тогдашняя система управления была выстроена так, что через этих троих проходила практически вся информация о положении дел в регионе — соответственно, именно они в наибольшей степени располагали сведениями, указывающими, какова может быть реальная степень опасности в регионе, и, значит, кто реально может быть хоть в чём-то виновным.

Кроме того, с самого начала были установлены лимиты на применение чрезвычайных мер. Из регионов сообщали в центр (в переводе на современный язык): по нашим оперативным данным, в регионе есть столько-то людей, подозреваемых в соучастии в преступлениях, подходящих под статью «измена родине» Уголовного кодекса (в уголовном кодексе Российской Советской Федеративной Социалистической Республики она имела номер 58, откуда множество рассказов с упоминанием именно этого номера); из них столько-то человек подозреваются в преступлениях по этой статье, допускающих применение смертной казни (такие подозреваемые на тогдашнем жаргоне назывались «первая категория», что вполне понятно, ибо смертной казнью караются только самые опасные преступления); просим разрешения их арестовать для дальнейшего ведения следствия. Центр оставил за собой право уменьшать эти лимиты — разрешать задержание меньшего количества граждан, чем просили из регионов. Тоже, в общем, вполне логично, ибо центр располагает сведениями о картине в целом по стране — соответственно, то, что кажется из региона чрезвычайными обстоятельствами, может оказаться на самом деле чем-то вполне тихим и спокойным, не требующим никакой чрезвычайщины. Вроде бы всё логично и может ограничить излишнее рвение. Но с мест начали отвечать на это требованиями дополнительных лимитов на аресты. Известны регионы, откуда таких дополнительных заявок присылалось по пять–шесть.

Кстати, известен один случай, когда Центр повысил лимит. Из Кировской области прислали запрос на тысячу человек по второй категории и на триста по первой, на что кррррровавый тиррррран ™Сталин ответил: разрешаю пятьсот по первой и восемьсот по второй. Почему я уверен, что этот случай единственный? Потому что встречал буквально сотню сканов этого запроса — и больше не встречал ни одного скана подобного содержания. Существуй несколько подобных примеров — каждый из них цитировали бы с превеликим удовольствием. У меня есть некоторый опыт подачи заявок в вышестоящие инстанции, поскольку я в советское время соучаствовал в разработке нескольких автоматизированных систем управления технологическими процессами (я руководил написанием их программной части), и оборудование, нужное для таких систем, в ту пору не продавалось свободно, а закупалось через систему централизованного снабжения. По этому опыту я знаю: если начальник удовлетворяет твою заявку с превышением хоть по одному пункту, это означает, что больше он ни одной твоей заявки на данную тему не удовлетворит ни при каких обстоятельствах. Такой опыт позволяет мне предположить: у Иосифа Виссарионовича не было оснований отказать в этой заявке впрямую, но он на бюрократическом языке дал понять, что в дальнейшем, если предъявят ещё хоть одну заявку, он изыщет какие-нибудь иные способы отказать — вплоть до служебного расследования в отношении тех, кто эту заявку подаст. Конечно, это страшновато звучит — по сути, подставить двести человек под угрозу смертной казни только ради такого бюрократического намёка. Но другого-то средства в его распоряжении действительно не было. Так уж были тогда устроены взаимоотношения уровней власти. Если понимать, как вообще выглядела реальная система управления и в те времена, и намного позже, а не рассуждать о единственном всесильном тиране, то такие вещи становятся понятны довольно скоро.

Вообще достаточно одного изучения заявок на лимиты, чтобы убедиться в неоднородности тогдашних событий и их мотивов.

Из нескольких регионов прислали заявки, исчисленные до одного человека, и в дальнейшем — даже несмотря на некоторые намёки непосредственно из центрального аппарата народного комиссариата внутренних дел — дополнительных заявок не представляли. Прислали заявку, что у них, скажем, 657 человек идут по второй категории и 214 — по первой, и всё! Ясно, что люди действительно порылись в делах, нашли всех, на кого есть серьёзные подозрения, но нет однозначных улик, решили эти дела закрыть, воспользовавшись разрешением сверху, закрыли их, и больше им ничего не надо.

А были регионы, где заявки округлялись до сотен и даже до тысяч. Особо отличался этим Никита Сергеевич Хрущёв. Причём у него в заявках числа даже толком не сходились. Скажем, вторую категорию присылает с округлением до сотен, а первую — с округлением до тысяч. Ясно, что единственный источник таких чисел — потолок служебного кабинета.

Вообще же в числе лидеров по количеству арестованных и казнённых в расчёте на душу населения — регионы, которыми руководили Эйхе, Хрущёв и Павел Петрович Постышев. Так вот — именно Эйхе и Постышев первые, кого Хрущёв объявил невинными жертвами кррррровавого тирррррана ™ Сталина.

Но дополнительные лимиты — это ещё не всё. Очень тяжёлую роль сыграло то, что в чрезвычайной обстановке всегда появляется очень много всяких желающих свести свои счёты чужими руками. Чем мутнее вода, тем крупнее рыба, которую можно там выловить. Такие вещи, как рассказы о доносах ради получения комнаты соседа в коммунальной квартире, к сожалению, не преувеличение — было и такое. В двадцатые годы следователи легко распознавали подобные трюки и, как правило, карали самого доносчика за ложный донос. Но в чрезвычайных обстоятельствах — когда открытым текстом с самого верха, из Центрального комитета правящей партии, сказано, что заговор есть и нужно его немедленно раскрывать любой ценой, любыми средствами — следователь, естественно, вынужден принимать во внимание даже откровенно нелепые доносы. Кроме того, партийцы стали сами сводить счёты друг с другом. Если первый секретарь регионального комитета партии знает, что второй секретарь метит на его место и давно ведёт ради этого интриги с центром, надо быть очень хорошим человеком, чтобы не воспользоваться случаем для объявления этого второго секретаря преступником.

Все дела должны быть внутренними

Ещё важное обстоятельство, о котором, похоже, не знал практически никто даже в самом политбюро — это так называемая евдокимовщина. Её сейчас подробно исследует Лев Рэмович Вершинин, так что в ожидании результата его трудов опишу только главное. Большая группа работников центрального аппарата народного комиссариата внутренних дел (и, вероятно, сотрудников на местах) во главе с Ефимом Георгиевичем Евдокимовым считала: раз через наш комиссариат проходят все ключевые сведения о жизни в стране, раз мы больше всех знаем об опасностях, угрожающих стране — значит, и наша роль в управлении страной должна быть первоочередной и решающей. Правда, Евдокимов ко времени Большого Террора уже не работал в наркомате внутренних дел — с 1934-го он возглавлял (в пересчёте на наши деньги) примерно наш нынешний Краснодарский и Ставропольский край. Кстати, Шолохов очень красочно описал Джугашвили, какие безобразия творились во время коллективизации и хлебозаготовок на Дону — в то время руководил этим краем как раз Евдокимов, и этого достаточно, чтобы понять, какую угрозу представляли его идеи для страны. И хотя в 1937-м Евдокимов уже не работал в наркомате, но работали очень многие, кто разделял его представления о хорошем управлении страной. Кстати, Евдокимов расстрелян 1940.02.02 — в ходе Большой Чистки, о которой я подробнее скажу ниже — и, понятно, реабилитирован в 1956-м.

Правда, почти за год до начала Большого Террора — 1936.09.26 — на пост комиссара внутренних дел вместо Еноха Гершоновича Иегуды (Генриха Григорьевича Ягоды) назначен Николай Иванович Ежов — до того секретарь Центрального комитета. Кстати, в этом отношении Ежов равнялся Джугашвили, ибо по настоянию самого же Джугашвили в 1934-м — на XVII съезде партии — пост генерального секретаря был упразднён, а вместо него было введено просто несколько секретарей со вполне равными правами. Понятно, на практике к Джугашвили прислушивались больше — но не потому, что у него были какие-то особые аппаратные права, а просто потому, что он гораздо чаще коллег предлагал правильные решения. Ежов отличался невероятной аккуратностью и исполнительностью. Потому именно его и назначили с задачей разобраться, кто и что именно накосячили при Ягоде, и навести порядок в делах. Ежов действительно всерьёз начал наводить порядок в делах. В частности, он ввёл систему формальных критериев для возбуждения дел по статье «измена Родине». По его распоряжению требовалось три доноса от не зависимых друг от друга людей (причём реально не зависимых: известны случаи, когда Ежов отказывал в возбуждении дела, потому что выяснялось наличие каких-то связей между доносчиками) либо два показания от ранее арестованных. Почему показаний требовалось меньше, чем доносов? Потому что всем известно: за групповуху дают больше. Поэтому любой подследственный старается, если есть к тому хоть малейшая возможность, сделать вид, что действовал в одиночку. Если человек признаётся, что действовал в группе, и указывает на подельника, то скорее всего указывает правильно — вот такая была логика рассуждений Ежова. В общем, разумная логика.

Но Ежов не имел ни малейшего представления о, так сказать, следственной технологии. Поэтому его, судя по всему, элементарно подставили. По косвенным данным похоже: ему подсунули несколько дел, содержащих все указанные им формальные признаки, но, по сути, совершенно липовых. А он, не имея опыта следственной работы, конечно же, не мог этого понять. Утвердил дела, а после этого ему сказали: с твоей подачи убиты такие-то ни в чём не повинные люди, ты теперь убийца, и тебе теперь одна дорога — с нами. Кто именно мог такое устроить? Трудно сказать однозначно. Скорее всего, это был Михаил Петрович Фриновский — первый заместитель народного комиссара внутренних дел, начальник пограничных войск и рьяный сторонник Евдокимова.

К сожалению, это всё лишь косвенные предположения — достоверных документов на сей счёт, естественно, нет. Известно только, что к концу 1937-го года у Ежова натуральным образом поехала крыша, и он удерживался от прямого попадания в Кащенко только лошадиными дозами спирта, кокаина и гомосексуализма, хотя ранее ничем из этого не увлекался. Естественно, в революционные годы он всё это пробовал (тогда многие так пробовали), но не увлёкся, а тут по полной программе пошёл. Кроме того, известно, что он начал собирать полномасштабное досье на Джугашвили и Скрябина. Вячеслав Михайлович Скрябин — Молотов — был в то время председателем совета народных комиссаров — то есть, в отличие от Джугашвили, прямым и непосредственным начальником Ежова — и мог отдать распоряжение о его отстранении от должности. По-видимому, Ежов рассудил, что может остаться в живых, только если некому будет с него спросить за всё, что он натворил. Кстати, у него были вполне реальные шансы на арест тех же Скрябина и Джугашвили, потому что тогда вовсе не гарантировалось, что именно премьер или первый секретарь выигрывают всегда и при всех обстоятельствах. Что могло произойти на пленуме — я уже говорил. Приведу ещё один пример из другой страны. В Чехословакии в 1951-м году столкнулись и погрызлись между собою тогдашние президент Клемент [отчество неизвестно ввиду рождения вне зарегистрированного брака] Готвальд и первый секретарь Рудольф Шимонович Зальцман (он перевёл свою фамилию на чешский — Сланский, то есть Соляной). По нашим современным представлениям, при таком раскладе первый секретарь должен был съесть президента даже без масла и соли. А фактически именно первый секретарь признан изменником и 1952.12.03 казнён (президент пережил его всего на три месяца: 1953.03.14 — через несколько дней после возвращения с похорон Джугашвили — умер от разрыва аорты). Так что расклады были возможны всякие.

0

5

Джугашвили — главный борец с беспределом

Все эти причины привели к тому, что Большой Террор действительно стал именно террором — наведением ужаса. Хотя боялись, конечно, не все. Основной ужас царил среди более-менее образованных горожан, занимающихся умственным трудом. Работники физического труда никаких угроз для себя от всего этого не усматривали, и их призывы вычистить поганой метлой всех изменников были, судя по всему, достаточно искренни.

Кроме того, Большой Террор изначально воспринимали как временную меру. В моей статье «Почему собака не лаяла» отмечено: особые тройки — основной инструмент ускоренного рассмотрения дел — не включили в закон «О судопроизводстве в СССР», хотя технически это было несложно. Следовательно, никто не намеревался сохранять возможность отхода от обычной судебной — долгой, но наиболее надёжной — процедуры рассмотрения дел с политической подоплёкой. Увы, длительный опыт показывает: нет ничего долговечнее временных решений. И Террор мог стать не только Большим, но и Долгим. По крайней мере многие соучастники его входили во вкус с каждым новым приговором, с каждой новой статьёй о заговорщиках.

Понятно, такое положение в стране нетерпимо. Джугашвили боролся с ним в меру тех возможностей, какие у него вообще были.

Во-первых, он старался сокращать — за единственным указанным мною исключением — эти самые лимиты.

Во-вторых, из поимённых списков лиц, привлекаемых к суду и следствию, он по возможности вычёркивал тех, кто был ему лично знаком и кого он, соответственно, не подозревал в преступлениях. Например, известно, что маршала Александра Ильича Егорова (у него Джугашвили был комиссаром на Юго-Западном фронте во время польской кампании 1920-го года) он вычёркивал из списков дважды. Какие именно материалы ему предоставили в третий раз и почему он всё-таки согласился разрешить арест Егорова — к сожалению, до сих пор неизвестно, поскольку при Хрущёве, как правило, уголовные дела реабилитированных уничтожались. Что, кстати, само по себе указывает на степень достоверности принятых при Хрущёве решений о реабилитации.

В третьих, во всех случаях, когда был выбор из нескольких вариантов, он добивался наигуманнейшего. Например, на февральско–мартовском 1937-го года пленуме обсуждались показания против виднейших деятелей партии — Николая Ивановича Бухарина (в революционные годы — виднейшего левого коммуниста, объявившего массовые смертные казни необходимым инструментом воспитания нового человека, а впоследствии главу правого крыла партии) и Алексея Ивановича Рыкова (первого — 1917.11.08–16 — народного комиссара внутренних дел, председателя — с апреля 1918-го по май 1921-го — Высшего совета народного хозяйства, преемника Ульянова на посту председателя — 1924.02.02–1930.12.19 — совета народных комиссаров, одного из вождей правого крыла партии). По результатам обсуждения возникло три предложения. Больше всего членов ЦК проголосовало за немедленный расстрел. На втором месте оказалась идея по суду приговорить к расстрелу. Меньше всего голосов собрал вариант, предложенный Джугашвили: отдать под следствие в обычном законном порядке. Поскольку во всех трёх случаях голосов было меньше половины пленума, Джугашвили удалось серией уговоров и интриг добиться принятия своего предложения при повторном голосовании. Правда, следствие собрало достаточно по тому времени доказательств, чтобы третий открытый Московский процесс — 1938.03.02–13 — приговорил Бухарина и Рыкова к высшей мере социальной защиты. Присутствовавшие на процессе иностранные наблюдатели — включая посла Соединённых Государств Америки в СССР, много лет бывшего юристом — признали процесс честным, а приговор обоснованным.

Кроме того, Джугашвили на январском 1938-го года пленуме ЦК ВКП(б) провёл, помимо всего прочего, решение «Об ошибках парторганизаций при исключении коммунистов из партии, о формально-бюрократическом отношении к апелляциям исключенных из ВКП(б) и о мерах по устранению этих недостатков». По нему партийная организация не имела права автоматически исключать человека, попавшего под следствие, даже если он уже арестован, а надлежало внимательно следить за ходом всего следствия. Партия должна была отвечать за каждого своего члена, а не избавляться от него. Но это, конечно, мало помогло. Например, тот же Постышев во вверенной ему Куйбышевской области организовал аресты трёх поколений партийцев — то есть состав районных комитетов партии с 1937.06.14, когда он возглавил областной комитет, до 1938.02.26, когда его наконец самого арестовали, изменился трижды.

Но Джугашвили имел ещё один серьёзный ресурс. Он в значительной степени распоряжался назначениями партийных кадров. И вот, воспользовавшись этим, он сразу после ареста армейского комиссара 1-го ранга Петра Александровича Смирнова, впервые в советской истории (в том же 1938-м) ставшего народным комиссаром военно-морского флота, предложил Фриновскому — как я уже говорил, первому заместителю народного комиссара внутренних дел и начальнику пограничных войск — занять 1938.09.08 этот пост (логично, поскольку понятно: военно-морской флот тоже защищает границы — морские границы), а на место Фриновского пригласил первого секретаря Центрального комитета Коммунистической партии Грузии Лаврентия Павловича Берия.

Мастер делового управления

Берия, надо сказать, был совершенно гениальный управленец и хозяйственник. В частности, именно под его руководством нищая голодная Грузия стала богатейшей республикой Союза, потому что именно Берия первым сообразил: незачем в Грузии выращивать хлеб, а надо выращивать то, что востребовано в других регионах Союза. За мандарины с одного дерева можно было получить в России в десятки раз больше хлеба, чем можно вырастить в самой Грузии на площади, занятой этим мандариновым деревом. Именно благодаря таким решениям Грузия и стала богатейшей республикой Союза. Но Берия заботился не только о сельском хозяйстве. Он, скажем, добился создания в Грузии авиазавода. Этот завод сравнительно невелик, но именно благодаря его малому размеру на нём очень часто выпускались всяческие экзотические и экспериментальные самолёты, что опять-таки приносит больший доход, чем крупносерийное производство. Насколько мне известно, авиазавод, созданный под руководством Берия, работает до сих пор — во время Пятидневной войны российская авиация оказалась вынуждена бомбить взлётно-посадочную полосу этого завода, чтобы предотвратить полёты оттуда грузинских боевых самолётов.

Отличился Берия и после войны. В частности, именно он возглавил так называемый Первый Специальный комитет, занимавшийся решением ядерной проблемы, и даже в декабре 1945-го года ушёл ради этого спецкомитета с поста народного комиссара внутренних дел. Более того, вскоре под руководство Берия передали Второй Специальный комитет, занимавшийся ракетостроением, и Третий, занимавшийся бортовой радиоэлектроникой. Понятно, тут дело не только в том, что он управлялся со своей работой лучше руководителей других спецкомитетов — сработало ещё и то, что это триединая задача, и решать её надо комплексно. Без ракет не на чём было доставлять ядерные бомбы, а без хорошей радиоэлектроники эти ракеты полетели бы куда угодно, только не туда, куда надо. Но тем не менее сказалось, конечно, и то, что Берия руководил лучше коллег: в частности, те, кто работал в системе этих спецкомитетов, впоследствии неизменно вспоминали его как прекрасного руководителя.

Кстати, небольшой эпизод из жизни спецкомитетов. Если ехать по Кутузовскому проспекту Москвы из центра, то сразу за Третьим Транспортным кольцом (и станцией метро «Кутузовская», лежащей на этом кольце) видна статуя Валентины Степановны Гризодубовой. Великая лётчица — первая женщина, удостоенная звания Героя Советского Союза вместе с Полиной Денисовной Осипенко и Мариной Михайловной Расковой за установление 1938.09.24–25 мирового рекорда беспосадочного полёта для женских экипажей (на самолёте АНТ-37 «Родина» — предназначенном для сверхдальних бомбардировочных полётов двухмоторном варианте самолёта АНТ-25 «Рекорд дальности», на котором действительно установили рекорды: 1934.09.10–12 12411 км по замкнутому маршруту — Михаил Михайлович Громов, Александр Иванович Филин, Иван Тимофеевич Спирин; 1936.07.20–22 9374 км над материком и 1937.06.18–20 8504 км между материками через Северный полюс — Валерий Павлович Чкалов, Георгий Филиппович Байдуков, Александр Васильевич Беляков; 1937.07.12–14 10148 км между материками через Северный полюс — Михаил Михайлович Громов, Андрей Борисович Юмашев, Сергей Алексеевич Данилин) — стоит перед зданием Института приборостроения, где в 1946–63-м и 1972–93-м руководила лётными испытаниями той самой бортовой радиоэлектроники, что входила в обязанности Третьего Специального комитета. В 1950-м лучший испытатель среди писателей и лучший писатель среди испытателей Марк Лазаревич Галлай оказался отстранён от лётно-испытательной работы как бывший на оккупированной территории (в июне 1943-го ТБ-7 под его командованием сбит на боевом задании; экипаж опустился на парашютах в легендарных Брянских лесах, 12 дней пробыл среди партизан и эвакуирован на Большую Землю), да вдобавок ещё и еврей (причины резкого ухудшения взаимоотношений СССР и созданного при активнейшей советской политической и военнотехнической помощи Израиля — предмет отдельного исследования). Гризодубова взяла его в свой институт — пилотировать летающую лабораторию, где испытывались разрабатываемые приборы. Сам Галлай отмечает: 9/10 работы испытателя — площадки, то есть пилотирование в строго установившемся режиме, с погрешностью в доли процента, не улавливаемые никакими приборами. Летающая лаборатория в основном гоняла площадки, так что испытательные навыки Галлай не утратил. Между тем пилот летающей лаборатории целого института — должность, чьё заполнение в компетенции руководителя отрасли. То есть Берия несомненно знал о приглашении на работу во вверенной ему системе человека с сомнительной анкетой — и утвердил назначение.

Но в 1938-м, очевидно, не важны были все его управленческие способности, а важно было прежде всего то, что Берия в молодости пару лет возглавлял закавказскую ЧК — то есть, в отличие от Ежова, имел собственный опыт следственной работы, и его невозможно было так подставить, как подставили Ежова.

0

6

Тормоз до упора

Берия пару месяцев проработал заместителем народного комиссара внутренних дел, разбираясь во внутренней структуре комиссариата и рычагах управления им. Одновременно Джугашвили предложил Ежову взять на себя по совместительству обязанности арестованного 1938.04.08 народного комиссара водного транспорта Николая Ивановича Пахомова: мол, других подходящих кандидатов пока нет, так что поработай на освобождённом под твоим руководством месте. На что Ежов радостно согласился, поскольку надеялся отвлечь внимание от своей деятельности во внутренних делах.

Затем Джугашвили сказал: ну, вот, дела в наркомате внутренних дел идут более-менее нормально, и уже видно, что товарищ Берия может с ними справиться, а вот в водном транспорте завал всё ещё не преодолён, и надо товарищу Ежову полностью сосредоточиться на этой работе. 1938.11.25 Берия вступил в должность наркома внутренних дел и тут же отдал серию распоряжений, означающих попросту прекращение Большого Террора. Одновременно прокурор СССР (тогда эта должность называлась не генеральный прокурор, а именно прокурор СССР) Андрей Януарьевич Вышинский отдал своё распоряжение: только что вступил в силу принятый 1938.08.15 новый закон о судопроизводстве в СССР, по этому закону единственным судебным органом признаётся суд — соответственно, сотрудники прокуратуры более не вправе участвовать в работе особых троек. И таким образом прекратилось вынесение обвинительных приговоров в так называемом особом порядке.

Сам этот порядок был установлен указом президиума центрального исполнительного комитета советов СССР 1934.12.01 — в день убийства Сергея Мироновича Кострикова — Кирова. По нему дела по обвинению в терроре (не просто в государственной измене, а именно в конкретной её форме — террор) рассматривались в течение суток без прений сторон, без привлечения прокурора и адвоката. Просто изучались материалы, представленные следствием, ну и максимум выслушивались одна–две коротких реплики от подсудимого. Вот этот особый порядок рассмотрения дел и прекратился — и с тех пор более не возобновлялся. На этом и кончился Большой Террор.

Правда, за Большим Террором последовали Большая Проверка и Большая Чистка.

Политическая уголовщина

Под руководством Лаврентия Павловича Берия прошёл пересмотр обвинительных приговоров, вынесенных в бытность Николая Ивановича Ежова народным комиссаром внутренних дел — с 1936.09.26 по 1938.11.25. В первую очередь пересмотрели смертные приговоры, не приведенные в исполнение. Всего под руководством Ежова вынесено чуть более 600 тысяч смертных приговоров, из них примерно 100 тысяч не приведены в исполнение. Вот с них-то и начали. А следом, естественно, пошли по несмертным приговорам. До начала Великой Отечественной войны успели пересмотреть примерно миллион (из 2.5 миллионов) обвинительных приговоров.

К сожалению, статистика этого пересмотра изрядно запутана (особенно с учётом того, что он, возможно, продолжился и в войну). Мне встречались несколько вариантов. В целом картина выглядит примерно так: из миллиона обвинительных приговоров по статье «измена родине», пересмотренных до войны, что-то между двумя и тремя сотнями тысяч признали вовсе необоснованными с полной реабилитацией обвинённых (и по возможности — восстановлением их на прежней или близкой к тому работе) и ещё что-то между двумя и тремя сотнями тысяч признали чисто уголовными, без политической подоплёки.

Откуда взялась вторая группа изменённых приговоров? Дело в том, что тогдашний уголовный кодекс написан в 1922-м году, частично переработан в 1926-м. В те времена у нас господствовало проистекающее из простейшего понимания марксизма убеждение, что люди совершают преступления под давлением внешних неблагоприятных обстоятельств — стоит изменить эти обстоятельства, как человек перестаёт быть преступником. Понятно, что несправедливо сурово карать человека за то, что в общем-то не зависит от его воли, а совершено под давлением обстоятельств. Поэтому очень многие наказания были с нашей нынешней точки зрения несуразно мягкими. Например, за изнасилование давали до пяти лет. А что делать следователю, если он видит, что перед ним жлоб с деревянной мордой и её за пять лет точно не отрихтовать? Он смотрит — изнасилована комсомолка — и пишет в обвинительном заключении: «совершено покушение на члена общественной организации», а это уже статья «измена родине», и по данному пункту статьи можно дать до 10 лет лишения свободы. Вот так и появлялись политические дела из явных уголовных. Берия строго воспретил подобную практику, и пока он был народным комиссаром внутренних дел, этот запрет соблюдали, но с его уходом с этого поста уже в 1946-м году практика политических довесков к уголовным преступлениям возобновилась, потому что кодекс-то остался прежним, с теми же несуразно мягкими наказаниями, и других выходов из положения, кроме довесков, фактически не было. Только когда 1961.01.01 вступил в силу новый Уголовный кодекс, написанный уже с учётом накопленного опыта, вот эти самые политические довески прекратились реально, ибо уже отпала нужда в них.

Кстати приведу парочку реальных приговоров с политическими довесками.

Все мы знаем, что при кррррровавом тиррррране ™ Сталине великий конструктор космической техники Сергей Павлович Королёв был осуждён — но не все знают, за что именно осуждён. Королёв в 1937–38-м годах разрабатывал управляемые ракеты — крылатые и зенитные. Мы знаем, что сейчас крылатые и зенитные ракеты — серьёзнейшая боевая сила. Естественно, даже странно выглядит, что человека, занимавшегося такой важнейшей по нашим понятиям разработкой, арестовали. Но, когда Королёв только-только начал свою работу, разработчики автопилотов сразу же сказали, что не в состоянии сделать систему управления, способную работать в условиях полёта ракеты — хотя бы потому, что там стартовые перегрузки на порядок выше перегрузок при любых эволюциях самолёта. Они оказались, к сожалению, правы. Даже немцы, опередившие нас по части приборостроения на пару поколений приборов, сумели создать летающую крылатую ракету — Физелер-103, более известную, как Фау-1 — только в 1943-м. Фау — первая буква немецкого слова Vergeltung — возмездие. Немцы провозгласили участие Англии в войне против немцев изменой её расовому происхождению — соответственно, оружие, способное долетать до Англии, назвали «Возмездие». А немецкие зенитные ракеты так до самого конца войны и не вышли из стадии эксперимента, хотя были жизненно необходимы Германии для противостояния массированным налётам английских и американских бомбардировщиков на немецкие города. Но вот не получилось — не смогли даже немцы создать нормально летающие зенитные ракеты. Соответственно, у Королёва в 1938-м это заведомо не получилось бы. Ему это сказали. Он это знал. Кроме того, немцы на Физелер-103 использовали воздушно-реактивный двигатель — он берёт окислитель из окружающего воздуха, а на борту хранится только горючее. Королёв же строил крылатую ракету с жидкостным реактивным двигателем: она должна была нести на борту и горючее, и окислитель. Понятно, что суммарный энергозапас получается на порядок меньше, чем в немецком варианте. Физелер-103 пролетала до трёхсот километров, а ракета Королёва, по проекту, рассчитывалась на дальность полёта 30 км. Военные сразу же заявили ему: ракета такой дальности нам в принципе не нужна; на такое расстояние проще послать обычный самолёт на бреющем полёте — он долетит незамеченным, попадёт в цель без промаха; а твоя ракета, во-первых, неизбежно попадёт не точно в цель, а, во-вторых, стоит практически столько же, сколько самолёт, но ракета одноразовая, а самолёт вернётся; не нужна нам ракета с такими характеристиками. Но Королёву было просто очень интересно. Он был человеком в высшей степени увлечённым, как все ракетостроители той эпохи (не зря сокращение ГИРД — группа исследования реактивного движения — сами участники расшифровали как «группа инженеров, работающих даром»), и очень хотел сделать хоть что-нибудь. В итоге он построил-таки 4 опытных экземпляра крылатой ракеты. Все они летали, куда бог пошлёт. Одну из них бог даже послал на блиндаж на ракетном полигоне, где находились в тот момент несколько генералов, приехавших посмотреть на такую оружейную экзотику. Естественно, Королёва арестовали по обвинениям в попытке покушения на представителей командного состава Рабоче-Крестьянской Красной Армии, нецелевом расходовании казённых средств и подрыве обороноспособности страны путём нецелевого расходования средств, поскольку Ракетный научно-исследовательский институт, где Королёв работал, финансировался из средств оборонной части государственного бюджета. Но на следствии сразу отпало обвинение в покушении: ведь если ракета летит куда попало, если невозможно создать для неё автопилот — значит, невозможно её сознательно нацелить на блиндаж с генералами. Поэтому, хотя Королёв был арестован по первой категории, преступления по которой карались смертной казнью, но это обвинение в ходе следствия отпало, и дали ему 10 лет по совокупности прочих деяний. Из чего, кстати, видно, как при кровавом режиме приписывали всем какие попало преступления и карали за то, что приписали. Это было при Ежове, а при Берия это обвинение пересмотрели и пришли к выводу, что нецелевое расходование средств было (когда ты делаешь нечто заведомо бесполезное, о чём тебе уже со всех сторон сказали, что это бесполезно, то это, несомненно, нецелевое использование средств), но вот подрыва обороноспособности не было, потому что Королёв действовал не по злому умыслу, а по искреннему заблуждению — и, соответственно, срок ему сократили с 10 лет до 8, положенных по закону именно за нецелевое использование казённых средств. Правда, эти годы он провёл в закрытых конструкторских бюро — так называемых шарашках — и его талант использовался по назначению. Но, как видно, обвинения были, к сожалению, вполне обоснованы. Полагаю, сейчас за такое отношение к казённым деньгам Королёв получил бы примерно столько же. Если, конечно, кто-то удосужился бы защитить казну.

Другой пример. Ещё один невинный сиделец. Великий авиаконструктор Андрей Николаевич Туполев. Тоже обвинённый по нынешним легендам чёрт знает в чём. Но, по счастью, знает это не только чёрт. Поскольку уголовное дело Туполева, как и уголовное дело Королёва, сохранилось, то и мы знаем, в чём его обвиняли. За несколько месяцев до ареста Туполев в очередной раз побывал в командировке в Соединённых Государствах Америки, где в очередной раз отбирал авиатехнику для закупки лицензий на её производство. Купил он там лицензии на три самолёта. Один из них был знаменитый Дуглас коммерческий третий — действительно баснословно удачная машина. Достаточно сказать, что ДиСи-3 имеет неограниченный сертификат пригодности к полётам — то есть при надлежащих регламентных работах по уходу за машиной DC-3 можно эксплуатировать неограниченно долго. И до сих пор в разных уголках мира летают эти самые самолёты. У нас он, кстати, известен как Ли-2, поскольку заводом №84, где впервые в СССР освоили его серийное производство, руководил Борис Павлович Лисунов, и по первому слогу его фамилии назвали самолёт. Но другие два самолёта, выбранные Туполевым, при детальном рассмотрении на коллегии народного комиссариата авиационной промышленности признаны не нужными стране. Не помню, по каким именно причинам — но, в конце концов, страна не бесконечно богатая, приходится выбирать: что производить, а от чего отказаться. Даже сейчас приходится, а уж тогда и подавно. И вот эти два самолёта из трёх признаны не подходящими для нашего производства. Естественно, возник вопрос: почему такой грамотный специалист, как Туполев, решил закупить их, почему он не сообразил сам и сразу, что такие самолёты нам не нужны? Это, конечно, не основание для ареста, но основание для подозрений. Далее. При закупке лицензий в Соединённых Государствах Америки и Британии мы всегда требовали пересчёта конструкций из дюймовой системы в метрическую. Почему требовали? Потому что это никоим образом не формальная задача. Скажем, в каком-то месте исходной конструкции лист толщиной четверть дюйма — это 6.35 мм, а наша промышленность не выпускает лист такой толщины. Выпускает либо 6 мм, либо 6.5 мм. Только конструктор, располагающий всеми исходными данными для прочностных расчётов, может однозначно сказать, можно ли в данном случае ограничиться 6 мм листом или нужен лист 6.5. Без исходных данных приходится весь расчёт на прочность проводить заново, с нуля. В частности, расчёты по переводу DC-3 с дюймовой меры в метрическую заняли у одного из ближайших сотрудников Туполева — конструктора Владимира Михайловича Мясищева — и его рабочей группы полгода. Естественно, это уже вызвало подозрение: а не получил ли Туполев какой-нибудь откат от фирмы за то, что снял эту работу с неё и переложил на плечи наших конструкторов. Последней каплей в чаше терпения стало то, что Туполев во время этой командировки заодно прикупил для себя служебный автомобиль и кондиционер в свой кабинет. В принципе, по его служебному положению ему эти редкие по тому времени вещи полагались. Но он не имел права принимать решение об их закупке самостоятельно. Он был обязан запросить разрешение либо в народном комиссариате авиационной промышленности, либо в торговом представительстве СССР в СГА. Он не сделал ни того, ни другого, а это уже превышение служебных полномочий и даже злоупотребление доверием. По совокупности всех этих обвинений его и посадили.

Конечно, когда смотришь, как ныне обращаются с теми, кто слишком легко распоряжается казёнными деньгами, тогдашнее решение может представиться слишком суровым. Но, на мой взгляд, такое наказание распылителей денег жизненно необходимо стране, чтобы она вообще существовала, чтобы её не растащили — как в песне НЭПовских времён — «по камушкам, по кирпичикам».

Вот такой был пересмотр приговоров. Надо думать, в той части приговоров, что не успели пересмотреть, соотношение было примерно таким же — то есть, грубо округляя, примерно четверть дел действительно вовсе необоснованных и ещё примерно четверть дел, притянутых к измене за уши, Но остальное-то было, к сожалению, обоснованным. Да и квалифицировать уголовщину как политику, конечно, тоже нехорошо — лучше эти категории не путать — но, с другой стороны, для страны, живущей в реально опасном окружении, многие чисто уголовные дела оказываются опаснее любой политики.

0

7

Первые среди худших

Попутно проводилась Большая Чистка: целенаправленно искали и карали тех, кто был виновен в Большом Терроре. Рассказывают, что один из вопросов, которые Берия задавал в беседе с любым сотрудником своего наркомата сразу после того, как вступил в должность, был: «Как по-Вашему, кто здесь ведёт себя не по-человечески?» И тех, кто вёл себя не по-человечески, действительно очень серьёзно наказывали. Насколько я помню, из наркомата внутренних дел тогда уволено (по всему спектру причин) несколько тысяч сотрудников. Причём на их место Берия старался набирать людей с высшим или хотя бы незаконченным высшим образованием, не связанным с какой бы то ни было правоохранительной работой: студентов-юристов в наркомат внутренних дел не выдёргивали, а выдёргивали в основном студентов инженерных специальностей.

Попутно наказали множество видных партийных деятелей. Правда, не всех. Хрущёв, например, уцелел оригинальным способом: прыжком в сторону. В конце 1937-го года он предложил проверить качество работы в партийной организации Украины. По принципу «сам придумал — сам внедряй» возглавил комиссию по проверке. Естественно, комиссия нашла в деятельности руководства Украины множество недостатков, и практически всё центральное руководство Украины уволили, многих довольно скоро арестовали, а члены комиссии сами заняли соответствующие места. Например, Хрущёв, до того бывший первым секретарём Московского областного и городского комитета партии (тогда это был единый комитет), стал первым секретарём Центрального комитета коммунистической партии Украины. В результате, когда началась Большая Чистка, за всё творившееся в Москве наказали не Хрущёва, а тех его подельников, кто остался в Москве. Кроме того, Хрущёв немедленно и очень удачно разыграл роль услужливого дурака. Серго Лаврентьевич Берия — сын Лаврентия Павловича — рассказывал, что Хрущёв вскоре после прибытия в Киев отправил в Москву телеграмму примерно следующего содержания: «Дорогой Иосиф Виссарионович! Невозможно работать! Пожалуйста, срочно разберитесь. Мы посылаем в Москву заявки на 12–14 тысяч человек, а оставляют лимит на 2–3 тысячи. Пожалуйста, скажите там, чтобы наши заявки удовлетворялись!» По словам Серго Лаврентьевича, Иосиф Виссарионович наложил на эту телеграмму резолюцию «Уймись, дурак!». Хрущёв унялся, резко сократил объём своих заявок на аресты и расстрелы — и в результате прослыл исполнительным дураком. А исполнительный дурак при хорошем надзоре — инструмент довольно полезный, которым без крайней надобности не жертвуют. Итак, он остался жив и цел. Хотя ещё в Москве погрузился в кровь до дырок в носу.

Класс одолел одиночек

Сразу же скажу: если бы Хрущёва расстреляли, это скорее всего мало бы повлияло на события после смерти Джугашвили. Потому что, как видно из всего вышеизложенного, у тогдашней бюрократии был классовый интерес в сохранении двухканальной системы управления. То есть интересы самой партийной бюрократии — как единого целого — наилучшим образом удовлетворялись именно при этой самой двухканальной системе, когда партийные аппаратчики могли отдавать прямые распоряжения хозяйственным органам.

Вот этот самый классовый интерес они-таки смогли защитить. Хотя большинство организаторов и активистов Большого Террора казнили или хотя бы отстранили от должностей, но время было упущено. К концу 1938-го года уже всем было ясно, что война начнётся в ближайшее время. Ведь, не говоря уж ни о чём прочем, 1938.09.30 в Мюнхене — на совещании руководителей Германской империи, Итальянской империи, Британской империи и Французской республики (по факту, впрочем, тоже империи: хотя внутри Франции было республиканское устройство, но Франция располагала тогда второй после Британии сетью колоний и, соответственно, также реально была империей) — было решено отдать Германии значительную часть территории Чехословакии. При тогдашних политических обстоятельствах это означало, что война резко приблизилась. А накануне войны ломать систему управления страной совершенно невозможно. Потому что старая система перестанет работать, а когда заработает новая — неизвестно, и в принципе не может быть известно.

Поэтому Джугашвили и его команде пришлось сохранить существующий порядок управления. И на протяжении всей войны партийный аппарат работал, как существенная — и достаточно полезная в чрезвычайных обстоятельствах — часть государственного аппарата.

Только после завершения послевоенного восстановления хозяйства Джугашвили вернулся к этому вопросу и на XIX съезде партии — 1952.10.05–14 — продавил изменения и в уставе партии, и в персональном составе высших управляющих органов партии. Эти изменения, в сущности, означали первый шаг давно намеченного им перехода к одноканальному управлению. А на первом пленуме избранного съездом ЦК — сразу после съезда — он заявил о желании уйти с поста секретаря ЦК и остаться только председателем совета министров. В воспоминаниях одного из участников пленума — поэта Кирилла Михайловича Симонова (он подписывался Константин, потому что сильно картавил и «Кирилл» ему неудобно было произносить, но его сын зовётся именно Алексей Кириллович) — сохранилось очень красочное описание: сколь бурной и отрицательной была реакция на это предложение. Оно и понятно: без легендарного вождя ЦК сразу терял изрядную часть авторитета в стране, а главное — лишался возможности неформально вмешиваться в работу государственной системы управления, замыкающейся на предсовмине. Видя эту реакцию, Иосиф Виссарионович пошёл на попятную — остался секретарём ЦК.

А вскоре он умер — и сразу после его смерти практически все внесённые им изменения в жизнь партии оказались отменены. Смерть эта случилась столь вовремя, что многие подозревают её неестественность. Но это уже конспирология — вдаваться в неё при наличном наборе известных данных, пожалуй, бессмысленно. Только отмечу: сохранение двухканальной системы управления в конечном счёте и породило большую часть тех проблем, которые привели к серьёзному организационному кризису в СССР в 1980-е годы и к временному — надеюсь! — развалу нашей страны.

Вот такая история проблемы числа каналов управления.

0

8

Выделила Вашу тему отдельно.)))

0

9

Вопросы истории, 1993, № 5

ПОЛИТИЧЕСКИЙ АРХИВ XX ВЕКА

Материалы февральско-мартовского пленума ЦК ВКП(б) 1937 года

26 февраля 1937 года. Вечернее заседание

Андреев (председательствующий). Заседание открывается. По второму пункту порядка дня для доклада слово имеет т. Жданов.
Жданов.
Товарищи, нам предстоят очевидно или осенью или зимой этого года перевыборы в Верховный Совет СССР и в Советы депутатов трудящихся сверху донизу по новой избирательной системе. В связи с этим перед нашей партией стоит задача подготовки к выборам. Характер этой подготовки, ее объем, масштабы и связанная с ней перестройка партийной работы определяются глубиной тех преобразований, которые вытекают из новой Конституции для политической жизни нашей страны. Введение новой Конституции означает поворот в политической жизни страны. Существо этого поворота заключается в дальнейшей демократизации избирательной системы в смысле замены не вполне равных выборов в Советы — равными, многостепенных, — прямыми, открытых — закрытыми.
Введение новой Конституции отбрасывает всякие ограничения, существовавшие до сих пор для так называемых лишенцев. Если раньше, до введения новой Конституции, выборы в Советы были неравными, то теперь необходимость ограничения равенства выборов отпала и все граждане имеют право участвовать в выборах на равных основаниях. Если раньше выборы средних и высших органов власти были многостепенными, то теперь, согласно новой Конституции, выборы во все Советы будут производиться всеми гражданами непосредственно путем прямых выборов. Если раньше по старой Конституции голосование при выборах было открытым и по спискам, то теперь, согласно новой Конституции, голосование при выборах будет тайным и по отдельным кандидатурам, выдвигаемым по избирательным округам.
Наконец, Конституцией вводится всенародный опрос, так называемый референдум. Что означают эти изменения в избирательной системе? Они означают усиление контроля масс в отношении советских органов и усиление ответственности советских органов в отношении масс. Новая избирательная система упрочит связь народных избранников с массами избирателей. Она даст мощный толчок к улучшению работы советских органов, ликвидации бюрократических недостатков и извращений в работе наших советских организаций. А эти недостатки, как вы знаете, очень существенны.
Следствием введения всеобщего, прямого и равного избирательного
{3}
права при тайном голосовании будет дальнейшее усиление политической активности масс, вовлечение новых слоев трудящихся в работу по управлению государством. Тем самым диктатура пролетариата становится более гибкой и, стало быть, более мощной системой государственного руководства рабочего класса обществом, база пролетарской диктатуры расширяется, ее основа становится более прочной. Ленинизм учит: «Диктатура пролетариата имеет свои периоды, свои особые формы, разнообразные методы работы. В период гражданской войны особенно бьет в глаза насильственная сторона диктатуры... В период строительства социализма, наоборот, особенно бьет в глаза мирная, организаторская, культурная работа диктатуры, революционная законность и т. д. Но из этого опять-таки вовсе не следует, что насильственная сторона диктатуры отпала или может отпасть в период строительства. Органы подавления, армия и другие организации необходимы теперь, в момент строительства так же, как в период гражданской войны. Без наличия этих органов невозможна сколько-нибудь обеспеченная строительная работа диктатуры. Не следует забывать, что революция победила пока что всего лишь в одной стране. Не следует забывать, что пока есть капиталистическое окружение, будет и опасность интервенции со всеми вытекающими из этой опасности последствиями» [Сталин И. Соч. Т. 8, с. 31.].
Что необходимость наряду с мирными организаторскими, культурными сторонами нашей диктатуры в насильственных ее сторонах не отпала, а продолжает существовать, наглядно показывает только что обсужденный нами вопрос о деле Бухарина — Рыкова; диктатуре пролетариата и впредь придется беспощадной рукой преодолевать сопротивление остатков враждебных капиталистических классов и агентов фашистской буржуазии — троцкистов, зиновьевцев, правых и других врагов народа. Товарищ Сталин учил нас, что нам нужна крепкая диктатура для того, чтобы развеять остатки ранее господствующих классов. Проведение демократических выборов — это дело очень серьезное. Это очень серьезный экзамен для нашей партии в смысле проверки ее связи с массами, работоспособности и авторитета наших партийных организаций в массах. Проведение выборов потребует огромного напряжения всех сил нашей партии.
Чтобы встретить этот поворот в политической жизни нашей страны во всеоружии, наша партия должна встать во главе этого поворота и обеспечить свою руководящую роль в выборах верховных органов страны.
Что значит возглавить и обеспечить руководящую роль партии в выборах верховных органов? Какие задачи должна будет разрешить партия?
Прежде всего нужно иметь в виду, что наши работники будут иметь дело с известной новизной положения. Мы впервые проводим выборы по новой избирательной системе. У нас нет навыков к выборам по отдельным кандидатурам, по принципу тайного голосования и т. д. Это представляет известную трудность для наших партийных организаций.
Во-вторых, возглавить поворот в политической жизни нашей страны и руководить выборами это значит обеспечить полное соблюдение новой избирательной системы, установленной Конституцией, т. е. строго соблюдать принцип всеобщего, прямого, равного избирательного права при тайном голосовании. Это значит, что наши партийные организации должны блюсти, как зеницу ока, наш новый избирательный закон от всяких нарушений.
В-третьих, наши партийные организации должны быть готовы к избирательной борьбе. При выборах нам придется иметь дело с враждебной агитацией и враждебными кандидатурами. Что такая возможность является реальной, видно из того, что уже имеет место известное оживление антисоветских элементов, именно в связи с предстоящими выборами. Наши партийные организации должны во всеоружии встретить попытки враждебных элементов использовать легальные возможности, предоставленные новой Конституцией. Об этом свидетельствует, например, оживление деятельности религиозных организаций. Попы всех рангов и мастей развивают сейчас очень оживленную деятельность. Есть довольно значительное количество ходатайств из целого ряда краев и областей об открытии закрытых
{4}
церквей. Известно, что попы внесли сейчас в ЦИК СССР проект закона, который развивает в поповском духе известный пункт Конституции относительно свободы совести. Они хотят «конкретизировать» закон и предлагают нам свои услуги по этой конкретизации. (Любченко. Законодательная инициатива.) Да, законодательная инициатива. Уже сейчас начата попами подготовка к выборам и даже проводятся «пробные» выборы. Не так давно, например, в Северном крае попы организовали перевыборы правления колхоза, причем в результате этих перевыборов коммунист-председатель был тайным голосованием отведен и вместо него поставлен псаломщик. (Смех.)
Пока наши люди дремлют и раскачиваются, враги уже действуют и крепко готовятся к выборам. Известно, что религиозные организации сейчас принялись за насаждение драматических, театральных и всякого рода культурных кружков, в то время как культурно-просветительная работа партии и комсомола находится в очень неудовлетворительном состоянии, в особенности в деревне. И если сопоставить эти факты с тем обстоятельством, что наш «Союз воинствующих безбожников» находится в состоянии не то мирного договора и, во всяком случае, в состоянии не то примиренчества с господом богом, оцепенения (Смех.), то здесь реальная опасность налицо. (Ярославский. Здесь дело не только в Союзе.)
По-моему, дело и в Союзе, который именует себя при этом союзом не просто безбожников, но и «воинствующих безбожников», а в чем заключается воинственность, трудно разглядеть. (Косарев. Это они пугают.)
В-четвертых, тайное и персональное голосование в отличие от голосования открытого и по спискам будет означать повышение ответственности партии за каждую выдвигаемую кандидатуру. Для того, чтобы быть избранным, наши кандидаты должны быть хорошо известны избирателям того округа, где они будут выдвинуты, их деятельность должна быть хорошо знакома избирателям. Проверка тайным голосованием будет самой основательной проверкой наших работников, потому что тайное голосование представляет гораздо более широкие возможности отвода нежелательных и негодных с точки зрения масс кандидатур, чем это было до сих пор. Это надо отчетливо представлять.
В-пятых, надо преодолеть вредную психологию, имеющуюся у некоторых наших партийных и советских работников, которые полагают, что народное доверие можно получить даром и что можно спокойно спать, ожидая преподнесения депутатских мандатов на дом, под гром аплодисментов, в силу прежних заслуг. Получить доверие даром,— это не выйдет при тайном голосовании.
У нас имеется довольно значительный слой работников в партийных и советских организациях, которые считают, что их задача, собственно, окончена тогда, когда они выбраны в Совет. Об этом говорит большое количество ответработников, не посещающих пленумов Советов, депутатских групп и секций наших Советов, уклоняющихся от несения элементарных депутатских обязанностей. Такого рода пережитки в психологии наших работников необходимо сломать, надо воспитать у наших работников сознание своей ответственности перед избирателями, имея в виду, что каждый избранник будет досконально и всесторонне просмотрен и проверен самими массами.
Было бы грубой ошибкой откладывать борьбу с этими пережитками до момента выборов. Мы должны без промедления взяться за неуклонное улучшение работы наших советских организаций, связь их с массами, усиление ответственности наших советских работников перед массами.
В-шестых, надо уже теперь воспитывать у работников сознание того, что новая избирательная система означает гораздо более широкую гласность в деятельности советских организаций и что их деятельность будет проходить на виду у масс и что ответственность их перед массами будет более полной. Многие наши депутаты Советов из членов нашей партии привыкли отвечать только перед своей партийной организацией. Многие наши советские работники из людей, склонных к бюрократизму и имеющие
{5}
крупные недостатки в работе, готовы десять раз отчитаться в своей работе перед бюро партийного комитета, в узком, семейном кругу, чем выйти на пленум Совета, критиковать себя и выслушать критику масс. Я думаю, что это вам известно не хуже, чем мне. (Голос с места. Правильно. Косиор. А то еще на заводах так бывает.)
В-седьмых, с такой практикой безответственности надо покончить, возглавить поворот в политической жизни страны и обеспечить демократические перевыборы — это означает, что наши партийные организации не должны ожидать, когда массы толкнут их снизу в отношении критики и отвода наших кандидатур, а должны сами быть во главе критики и отводов негодных кандидатур, не дожидаясь их провала при тайном голосовании. При этом наши партийные организации должны научиться отличать дружескую критику от враждебной. У нас Нередко бывает так, что недовольство трудящихся отдельными недостатками и извращениями в деятельности наших советских органов расценивается и рассматривается как враждебная критика. Умение отличать дружескую критику, которая иногда бывает очень острой, от критики врага требует от наших партийных организаций высокого уровня партийно-политического воспитания и большой чуткости.
Во время новых выборов возможны попытки агитации против наших кандидатов со стороны враждебных элементов. Нашим работникам приходится вести немало трудных кампаний, заготовительной работы, строительства и т. д., а такого рода кампании не обходятся без известного нажима. Это входит в понятие диктатуры рабочего класса. Мы не отказываемся от этого нажима, и впредь было бы смешно от этого отказываться. Будет, очевидно, демагогия насчет раздувания всякого рода недостатков наших работников по этой линии. Партийные организации должны уметь взять под защиту этих людей. Речь идет о кадрах наших сельсоветчиков, райисполкомщиков и т. д. Этого нельзя упускать из виду.

0

10

В-восьмых, вопрос относительно беспартийных. Было бы очень вредным и опасным, если бы при новых выборах были повторены ошибки, имевшие место в старой тактике выборов и которые заключались в невнимательном отношении к кандидатурам беспартийных, когда в целях обеспечения партийного влияния в Советах беспартийные кандидатуры не пользовались необходимым вниманием и поддержкой, которые вытекают из основ большевистского понимания руководства и связи с массами. Имейте в виду, что коммунистов в нашей стране 2 миллиона, а беспартийных «несколько» больше. Стало быть, мы должны, если хотим возглавить выборы, усилить наше влияние и связи с беспартийными и поддерживать, а не оттеснять беспартийные кандидатуры, пользующиеся доверием.
Таковы некоторые вопросы, касающиеся руководства и организации подготовки к выборам. Они стали на очередь не в порядке отдаленной перспективы, а в порядке боевой, совершенно неотложной и насущной задачи.
Вот что говорит ленинизм в. вопросе о соотношении подъема активности рабочего класса с активностью и проведением внутрипартийного демократизма, внутри нашей партии.
Что требуется от партии для того, чтобы она могла стать во главе новых, до конца демократических выборов? Каковы главные условия, обеспечивающие руководство партии поворотом в политической жизни страны?
Для этого требуется, чтобы партия сама проводила последовательную демократическую практику, чтобы она проводила до конца во внутрипартийной жизни основы демократического централизма, как этого требует устав нашей партии, чтобы партия сама имела необходимые условия, в силу которых все органы партии являлись бы выборными, чтобы критика и самокритика внутри партии развивалась в полной мере, чтобы ответственность партийных органов перед партийной массой была полной и чтобы сама партийная масса была полностью активизирована.
Ленинизм учит, что подъем активности рабочего класса, которого мы добиваемся в связи с проведением советского демократизма до конца — это
{6}
дело очень серьезное и большое. Для того, чтобы поднять активность рабочего класса, надо прежде всего активизировать саму партию. Нужно, чтобы сама партия твердо и решительно встала на путь внутрипартийной демократии, чтобы наши организации втягивали в обсуждение вопросов нашего строительства широкие массы партии, творящие судьбу нашей партии. Без этого нечего и говорить об активизации рабочего класса. Этому учит нас товарищ Сталин.
Можно ли сказать, что все наши партийные организации уже готовы выполнять эти условия и что они уже перестроились на демократический лад? К сожалению, этого с полной уверенностью сказать нельзя. Каковы факты, свидетельствующие о том, что этого нельзя сказать с полной уверенностью?
Об этом говорит имеющаяся в некоторых организациях практика нарушения устава партии и основ внутрипартийного демократизма. Каковы эти нарушения? Уставом партии, как известно, предписывается проведение выборов комитетов первичных организаций один раз в год, городских и районных комитетов — один раз в год, областных, краевых комитетов и центральных комитетов национальных компартий — один раз в полтора года. Так гласит устав. Если обратиться к практике, то факты говорят о том, что это требование устава нарушено у нас в целом ряде организаций. За последние 2–3 года выборы областных, краевых комитетов и ЦК нацкомпартий проводились лишь в тех организациях, которые образованы заново в связи с формированием новых областей (Калининская, Красноярская, Омская, Оренбургская и Ярославская организации). Большинство наших областных, краевых комитетов и ЦК нацкомпартий, горкомов и райкомов и первичных парткомитетов существуют с периода XVII съезда партии, то есть с периода, когда происходила общая кампания выборов парторганов. Исключения из этого положения составляют, как я уже говорил, новые края и области, а также отдельные районные и городские организации, главным образом, в связи с провалами в партийной работе. Я думаю, таково положение. (Шкирятов. Правильно.)
Значит, законы нашей партии опрокинуты, хотя мы клянемся и божимся уставом, зубрим его в кружках, требовали во время проверки и обмена партдокументов от членов партии знания устава. Выходит на поверку, что сами мы недопустимо либерально относимся к нашим собственным партийным законам.
Уставом нашей партии предписывается далее выборность всех руководящих органов партии сверху донизу. Это требует основной принцип организационного строения нашей партии— принцип демократического централизма. Параграф устава партии гласит, что. «Руководящим принципом организационного строения партии является демократический централизм, означающий: а) выборность всех руководящих органов партии сверху донизу, б) периодическую отчетность партийных органов перед своими партийными организациями, в) строгую партийную дисциплину и подчинение меньшинства большинству и г) безусловную обязательность решений высших органов для низших и для всех членов партии». Этот основной организационный принцип нашей партии в ряде организаций нарушен. Членам пленума, вероятно, уже известно, к каким вредным последствиям для нашего партийного дела привела практика нарушения устава партии в Киевской, Азово-Черноморской и других организациях, где забвение устава в смысле отхода от выборности привело к вопиющей запущенности партийной работы и способствовало проникновению враждебных элементов в руководящие партийные органы.
Таким серьезнейшим нарушением устава нашей партии в отношении выборности является ничем не оправдываемое распространение кооптации различных руководящих работников в члены пленумов, парткомов, райкомов, горкомов, обкомов, крайкомов и ЦК нацкомпартий.
Имеющиеся в распоряжении ЦК ВКП данные говорят, что вредная практика кооптации укоренилась и зашла далеко, что представляет собой нарушение законных прав членов партии принимать участие в выборах
{7}
своих руководящих органов. Ведь при кооптации члены партии лишаются возможности участвовать в выборах, возможности отвода негодных кандидатов, их мнение вообще не спрашивается, потому что кооптация проводится на пленуме. (Ярославский. А иногда и на бюро.) Я об этом скажу ниже. Так вот, если взять положение с кооптацией, надо сказать, что кооптация применяется очень широко. Это порок, которым страдает целый ряд организаций.
В обкомах, крайкомах и ЦК нацкомпартий кооптированных в члены пленумов 11,6%. Это средняя цифра. По отдельным организациям % кооптированных доходит до 22,8% (Киевская) и даже до 26,2% (Белоруссия), т. е. больше четвертой части пленума состоит из кооптированных. В составе райкомов и горкомов кооптированных: в Московской организации 17%, в Ленинградской— 17,2%, в Азово-Черноморской— 17,5%, Днепропетровской — 26,7%, в Белорусской — 28,9%, в Воронежской — 29,8%, в Армянской — 30%, т. е. почти одна треть кооптированных. В составе бюро райкомов и горкомов в среднем по областным организациям % кооптированных колеблется от 14 до 59%. В Западной области, Армении, Ивановской и Карельской организациях больше половины членов бюро райкомов и горкомов являются кооптированными. Тут уж не разберешь, что осталось от законного состава, ведущего свое начало от выборов.
Размах кооптации доходит до того, что, например, на пленуме Киевского обкома 19 октября 1934 года было кооптировано в пленум сразу 14 человек, и в том числе Ашрафьян, Дзенис, Сонченко, Тодор, разоблаченные в настоящее время как враги партии.
В Харькове, в горкоме партии из 158 членов горкома и 34 кандидатов, избранных на IV-й городской партийной конференции, осталось только 59. Нельзя назвать этот состав законным, т. к. осталась лишь одна треть избранных. За время последней партийной конференции в состав горкома кооптирован 61 человек, причем бюро горкома за исключением одного товарища состоит целиком из кооптированных. Вам известно, к какому состоянию дел в партийной организации привело такое положение в Харькове.
Если обратиться к отдельным районным комитетам партии, то, очевидно, вы сами располагаете достаточно обширным материалом на счет кооптации. Я думаю, что у нас имеется не один десяток райкомов, в которых большинство членов райкома является не выбранными, а кооптированными. Например, в Мало-Архангельском районе Курской области из 23 человек 18 кооптировано, в Мценском районе Курской области из 26 кооптировано 22, в Гомельском горкоме Белоруссии из 52 — 40 кооптировано, в Ораниенбаумском районе Ленинградской области из 22 кооптировано 15, в Устюженском районе той же области из 12 кооптировано 11 и т. д. В составе бюро отдельных горкомов и райкомов кооптация практикуется также широко. Ульяновский городской комитет имеет из 12 членов 11 кооптированных. Щучанский районный комитет Челябинской области — все кооптированы. Мордовский райком Куйбышевской области — все кооптированы. Семипалатинский райком Казахстанской области — все кооптированы. Асбестовский горком Свердловской области — все кооптированы и т. д.
Приемы кооптации дошли до того, что иногда кооптирует или исключает из состава пленума меньшинство, т. е. о законном кворуме здесь никакой речи быть не может. Это показывает, что понятие о кворуме в целом ряде мест стерлось, потерялось. Например, в Ленинском районе г. Харькова 4-го апреля 1936 г. собирается пленум райкома вместе с активом, на котором ставится вопрос об исключении из состава райкома целой пачки людей. Несмотря на то, что прошло немало времени после известного решения ЦК, что активы должны собираться отдельно от пленумов, собирают пленум райкома вместе с активом. Зачем это понадобилось? Затем, что в пленуме «не хватило» выборных членов. Из членов горкома присутствовало 10 или 11 человек, однако пленум вывел из своего состава 12 человек. 10 человек сожрали 12 человек. (Смех. Голос с места. И тучными не сделались.)
{8}
Товарищи, видимо, забыли, что даже в период нелегального существования партии, когда кооптация вызывалась необходимостью, она была обставлена целым рядом ограничительных условий.
Мало того, что кооптируют пленумы, есть организации, которые идут еще дальше. Например, пленум Тужинского райкома Кировского края вынес решение, согласно которому новому составу бюро поручалась кооптация в состав членов райкома. На основании этого решения пленума бюро райкома кооптировало 7 человек и утвердило кооптацию на пленуме только через 5 месяцев, причем присутствовало при утверждении этих 7 членов РК только 6 законно избранных членов пленума райкома. Практика нарушения выборности и подмены ее кооптацией захватила очень многие руководящие организации, а при их попустительстве по той же дорожке пошли и первичные партийные организации. У нас в Ленинграде, например, партком Канонерского завода избран был до XVII съезда, и за 3 года при составе парткома в 7 человек было кооптировано 22 человека, т. е. партком трижды сменил свой состав без нормальных выборов. Это у нас в Ленинграде. (Косиор. Это во многих местах есть.) На Кировском заводе осталось 3 из состава выбранных, остальные все кооптированы. В партком завода им. Жданова в разное время был кооптирован 31 человек.
В связи с тем, что нарушение сроков выборов и кооптация стали у нас распространенным явлением, в ряде организаций забыли, кого выбирали. Именно на основе этого могли получиться такие факты, о которых вы читали вчера в «Правде», когда в Одессе потеряли члена областного комитета партии т. Олейникова и вспомнили о нем через 2 года, когда он, обеспокоенный тем, что его никто не трогает и не вызывает, сам явился в ОК. В Ленинградской области в парторганизации з-да «Красный Керамик» в Боровичах 4 января 37 г. стоял вопрос о довыборах партийного комитета. Читаю по протоколу: «Секретарь парткома Родионов информирует о выполнении им поручения партсобрания в части «документального уточнения» состава парткома. Он сообщил, что по документам, имеющимся в парткоме, членами парткома являются Свидерский, Кузнецова, Данилов и Родионов. Числятся в списке парткома, но не подтверждаются документами Громова, Соколов, Калинин. Постановили: внести ясность в состав парткома и довыбрать в него работоспособных товарищей». Между прочим, на самом собрании два члена партии из партийного комитета, которых считали законно избранными, категорически от этого отрекались, их горячо убеждали. Секретарь парткомитета рассказывал потом о трудностях выполнения данного ему поручения «разыскать» членов парткома: «Уф, искал, искал членов парткома, едва их нашел». Так обстоит дело с грубым нарушением законов нашей партии о выборности партийных органов и с подменой выборности, несовместимой с духом и традициями нашей партии, практикой кооптации.
О практике самих выборов. Механика выборов у нас зачастую построена так, что члены партии лишены возможности свободно высказаться по кандидатурам, воспользоваться правом отвода и критики неприемлемых кандидатов. Организация выборов направлена не к тому, чтобы обеспечить действительную возможность проверки каждой кандидатуры партийной массой, а к тому, чтобы как можно скорее, попроще провести выборы и избавиться от докучливой критики партийных масс по отношению к той или другой кандидатуре. У нас дело, обычно, обстоит так: секретарь партийного комитета за несколько дней до конференции где-то в уголке своей записной книжки делает предварительную прикидку кандидатов. Затем созывается совещание секретарей, на котором формируется список. Затем обсуждение кандидатов переходит на «синий конверт», как у нас называют — сеньорен конвент, и на совещание делегаций. Обсуждение кандидатур исчерпывается, таким образом, на различных закрытых предварительных совещаниях, «семейным» порядком, без особых «хлопот». Совершенно ясно, что если совещания секретарей делегаций вопрос предрешили, то чрезвычайно трудно отвести какую-либо кандидатуру на общем собрании или конференции.

0

11

На самих конференциях прения по кандидатурам, как правило, не открываются. Голосование производится списком, а не персонально, и таким образом выборная процедура превращается в простую формальность. На конференциях курс ставится на скорость, председателем сажают такого человека, который, засучив рукава, провертывает выборы списком минут за 20. Тут и демонстрация полного единодушия получается и для возражений по существу нет возможности. Вместо того, чтобы дать возможность людям на самой конференции принять участие в обсуждении, открыть доступ широкой критике и отводу выставляемых кандидатур, все дело сводится к организационной «технике», преследующей одну цель: отгородиться от критики партийных масс. Такая практика несовместима с духом и традициями нашей партии и с теми задачами, которые перед нами стоят. Она представляет собою завуалированное нарушение законных прав члена партии, нарушение партийной демократии.
О кооптации я хотел бы сделать еще одно замечание.. Я хочу сослаться на опыт Центрального Комитета нашей партии. Если бы местные работники лучше учились у Центрального Комитета, мы не допустили бы такого разгула кооптации, который был в ряде организаций. Ведь Центральный Комитет за время своего существования ни одного члена и кандидата в ЦК не кооптировал. Нет такой практики в Центральном Комитете.
Следующим серьезным недостатком в деле соблюдения основ внутрипартийного демократизма является широко распространенное назначенчество партийных руководителей, секретарей партийных комитетов. Вместо того, чтобы кандидатуру секретаря партийного комитета, рекомендуемую вышестоящим комитетом, до утверждения ее обсудить в партийной организации, куда рекомендуется секретарь, практикуется совсем другой способ. Предположим, обкому необходимо подобрать кандидата на пост секретаря какой-либо районной партийной организации. У нас это делается таким образом. Аппарат, он подбирает кандидата, бюро утверждает, часто без обсуждения, опросом, что также является совершенно недопустимым. Затем вопрос идет на утверждение Центрального Комитета. Такова ведь практика? (Голоса с мест. Именно такая.) Таким образом, человек имеет две санкции: санкцию обкома и санкцию Центрального Комитета. Он приезжает в партийную организацию с обеими этими санкциями, здесь уже трудно что-либо изменить. Необходимо эту практику изменить в таком направлении, что если партийный комитет имеет в виду произвести изменение в составе партийного руководства нижестоящей организации, то он, наметивши кандидатуру, обязан до представления ее на утверждение вышестоящей партийной инстанции поставить на обсуждение той организации, куда рекомендуется секретарь, и лишь после этого идти за санкцией к вышестоящей организации.
У нас немало секретарей партийных комитетов, которые не являются избранными в состав партийного комитета. Я бы мог назвать здесь несколько десятков человек, которые, будучи секретарями парткомов, не являются избранными в состав парткомов. Получили назначение, получили путевку, приезжают и сразу садятся за работу, а старый секретарь, как правило, не отчитывается. У нас сильно развиты «самоотчеты», но отчетность партийных комитетов перед партийными массами развита явно недостаточно.
Относительно самоотчетов. В такой форме, в какой у нас практикуются самоотчеты коммунистов, они являются бюрократической издевкой над членами партии. По большей части самоотчеты связаны с копаньем в личной жизни, в семейной жизни коммуниста, а отнюдь не с выявлением его авангардной роли и работы в массах. К чему сводятся самоотчеты? Об этом говорят некоторые факты. Партийная организация колхоза им. Дзержинского Матвеевского района Оренбургской области слушает самоотчет коммуниста Сидорова. «Газет не читает и не выписывает. С женой живет ничего, с детьми тоже. Учесть, что Сидоров недостаточно воспитывает свою семью». Это типичный самоотчет. (Сталин. Почему это называется самоотчет?) Потому что отчитывается коммунист в личной своей деятельности перед коммунистами...
{10}
Та же . организация по самоотчету члена партии Мазина, который избивает свою жену, записала: «Не допускать больше семейных глупостей. В кратчайший срок наладить семейные отношения». (Общий смех.) В совхозе им. Амосова Казахстанской области слушают самоотчет коммуниста Слирова. Принимается лапидарное постановление: «Слушали: самоотчет Слирова. Постановили: Слирова арестовать». (Общий смех. Голоса с мест. За что?) Тут другой вопрос возникает, имеет ли право партийная организация арестовывать своих членов? Отчитался человек на свою голову!
Во многих партийных организациях принижена роль пленумов как органов коллективного руководства. Пленумы собираются редко, больше для обсуждения парадных или общих вопросов, вопросы местной работы редко ставятся.. Выборные и другие вопросы, как я уже говорил, обсуждаются и решаются при отсутствии необходимого кворума.
В Вачском райкоме Горьковской области в течение 1936 года ни одного пленума не собирали. В Веселовском районе Днепропетровской области в течение десяти месяцев ни одного пленума не собирали. В Набережно-Челнинском районе в Татарии и в ряде других РК Татарии в 1936 году по 7–8 месяцев не собирали ни одного пленума. Где же тут коллективное руководство? Такие же недостатки по линии принижения роли наших выборных организаций имеются и в первичных партийных организациях.
В проекте резолюции имеется указание на то, что мы должны обеспечить такое положение, при котором в первичных парторганизациях было бы обеспечено строгое соблюдение порядка выборов парткомов на общезаводских собраниях, не допуская подмены последних конференциями, там же указывается на необходимость ликвидировать имеющую место в ряде первичных парторганизаций практику фактической отмены общих собраний и подмены общего собрания цеховыми собраниями и конференциями. Вместо того, чтобы собрать для выборов партийного комитета общезаводское партсобрание, созывают по норме 1 делегат от 3-х членов партии на заводскую конференцию, подменяют тем самым Общезаводское партийное собрание конференцией и производят выборы, т. е. по сути дела двух человек из трех лишают возможности участвовать в выборах. Допустимо ли это? Ясно, что ни в коем случае недопустимо.
Роль общих собраний принижена. В ряде организаций общепартийные собрания собираются редко, вопросами местной партийной жизни занимаются мало. Нарушения основ внутрипартийного демократизма сказываются и на подготовке партийных собраний, когда члены партии не знают заблаговременно, какие вопросы будут обсуждаться.
О подготовке резолюций партсобраний. Нередко на этих партсобраниях резолюция по тому или иному вопросу вносится загодя или кропается мастерами этого дела во время самого собрания без учета того, о чем говорится в прениях. У нас в моде формулировка: разработать проект решения «на основе обмена мнениями», а на деле как раз этот-то «обмен мнениями» и не учитывается. Это величайшее проявление неуважения к законным хозяйским правам членов партии.
Беспорядочно и недобросовестно, халатно относятся у нас люди к партийным документам и решениям. Всем нам нужно учиться у Центрального Комитета отношению к партийным документам. Если мы подняли сейчас роль членского билета и уважение к нему, то нельзя этого сказать об очень многих наших других партийных документах. Как они исполняются, хранятся, составляются? Небрежно. У ЦК нам нужно учиться исключительной точности, бережливости и аккуратности к каждому партийному документу. У нас в этом отношении на местах много организационной распущенности, халатности.
Вовсе немаловажен, например, вопрос, получили ли члены бюро партийного комитета материалы к обсуждению на заседании или нет. Это тоже есть часть вопроса о внутрипартийной демократии. (Косиор. И когда получили.) Получили ли их за день раньше или они раздаются на самом заседании? Это тоже вопрос об обеспечении внутрипартийной демократии.
{11}
Эти вопросы кажутся мелочными, но в конечном счете они вредят нам, поскольку мешают росту актива и затрудняют для него возможность активного и самодеятельного участия в жизни партии. В связи с этим развивается и командование и всякие другие дела.
Я хотел бы привести еще один из примеров нарушения принципов коллективного руководства. Речь идет о так называемых треугольниках. Под видом треугольника, состоящего из секретаря парткома, руководителя предприятия или учреждения и председателя местной профорганизации, у нас в ряде организаций существует в стороне от нормальных выборных органов (парткома и завкома) своеобразная официально и регулярно действующая, никакими партийными и советскими законами не предусмотренная организация. Она собирается, выносит решения и дает директивы к исполнению и т. д. С точки зрения коллективного руководства, с точки зрения правильных отношений между партийными, хозяйственными и профсоюзными организациями, треугольник представляет из себя совершенно недопустимую форму. Это есть семейственность. (Сталин. Это сговор.)
Это есть, как правильно говорит т. Сталин, сговор, для того, чтобы труднее было критиковать. И если уже эти трое сошлись, попробуй, пойди, покритикуй их! Профсоюзную и партийную организацию это обезличивает, разоружает в борьбе против недостатков хозяйственного руководства, а с другой стороны, разоружает самого хозяйственника, потому что треугольник представляет нечто вроде какого-то коллегиального органа управления, в то время как наше хозяйственное руководство совсем иным образом построено. Треугольники представляют из себя пародию, карикатуру, суррогат коллективного руководства. К чему это приводит? Вот у нас в Ленинграде на заводе им. Калинина исключили коммуниста из партии за критику неправильного руководства со стороны заводоуправления стахановским движением, за то, что он указывал на недостатки в руководстве. Его зачислили в бузотеры. Мы восстановили его в правах члена партии, наказали тех, кто в отношении его поступил самым беззаконным и грубым образом. Но сам по себе этот факт стал возможным благодаря существованию треугольника, который раньше договорился. Директор пришел туда и говорит: возмутительное дело, ругают дирекцию. Ему поддакнули секретарь и председатель завкома. Так получается зажим критики, и тогда уже рабочим на таком заводе трудно добиться правды. Мне кажется, пора поставить вопрос о ликвидации треугольников.
Несколько слов о партийных группах. В уставе нашей партии предусмотрено, как известно, существование партийных групп во внепартийных организациях. Фактически же положение таково, что во многих советских, профсоюзных, кооперативных и других организациях эти группы бездействуют или даже не оформлены. Но зато они, эти партийные группы, выплывают на поверхность во время съездов, конференций, и тогда их роль нередко сводится к навязыванию беспартийным предложений партгруппы. На этот недостаток работы наших партгрупп товарищ Сталин обратил внимание во время последнего, VIII Всесоюзного и XVII Всероссийского съезда Советов, когда он указывал, что если партийная группа выступает по всем вопросам от своего имени, то беспартийные, которые привыкли нашу партию уважать, нашей партии доверять, считают, что им уже делать нечего, надо голосовать. Это представляет из себя, в известной степени, отталкивание беспартийных, это ограничивает для беспартийных возможность активно участвовать в работе съездов. В связи с новыми выборами нам необходимо осуществлять и проводить с гораздо большей гибкостью формы руководства партии, чтобы не создавать у беспартийных представление, что их мнение не имеет существенного значения.
В чем заключается вред всех указанных выше фактов нарушения основ демократического централизма? Он заключается в том, что подобная практика тормозит рост активности и самодеятельности членов партии, принижает у членов партии чувство хозяина, мешает идейному и политическому росту членов партии. Лишает членов партии их законных прав, контроля над деятельностью парторганов и тем самым нарушает правильные вза-
{12}
имоотношения между руководителями и партийными массами, ослабляет партию перед лицом стоящих перед нею задач. Для всех ясно, какими громадными кадрами мы должны располагать для того, чтобы успешно решать задачи, диктуемые развитием социалистического строительства во всех областях, введением новой Конституции, в нашей дальнейшей борьбе за коммунизм, сколько нам нужно преданных и самоотверженных товарищей и в партии и за пределами ее, среди беспартийных!
Мы должны устранить из нашей партийной практики все то, что тормозит, что мешает росту актива, развитию его самодеятельности и повышению его роли в руководстве партийной жизнью, в обсуждении всех вопросов партийной политики, как это вытекает из основ внутрипартийной демократии. Тов. Сталин постоянно учит нас тому, что партийный актив имеет особое политическое значение в жизни нашей партии. Он является проводником в жизнь решений нашей партии, когда партийное решение вынесено, судьба его находится в руках актива. Партийный актив является выразителем общественного мнения партии. Именно потому, что наша партия сумела выковать и воспитать в духе Ленина — Сталина широкие слои актива, мы разрешили с успехом коронные задачи социалистического строительства, мы имеем такие гигантские, сказочные победы. Именно в этой связи было вынесено по инициативе т. Сталина известное решение ЦК о собраниях партийных активов для обсуждения решений ЦК ВКП(б). Именно поэтому мы должны устранить с нашего пути все, что мешает расширению кадров нашего актива, его идейно-политическому росту, его большевистской закалке, его организационному укреплению.
Задачи, которые мы должны разрешить и в области социалистического строительства и в связи с предстоящими новыми демократическими выборами, ставят на очередь важнейший вопрос об активизации каждого коммуниста. Вся наша двухмиллионная партийная масса должна быть полностью активизирована, каждый коммунист должен быть активным организатором, агитатором и пропагандистом за дело партии. Под этим углом должна быть перестроена наша организационная, агитационная и пропагандистская работа.
Одно замечание о пропагандистской работе. Основной недостаток в нашей пропагандистской работе, на который неоднократно указывал ЦК, заключается в том, что она ведется зачастую схоластически, оторванно от текущих и насущных боевых задач партии. Наша пропаганда должна быть поставлена так, чтобы задачей каждого пропагандистского кружка, каждой школы было такое воспитание членов партии, при котором пополнение знаний и совершенствование членов партии в науке марксизма-ленинизма являлось бы не самоцелью, а средством воспитания из членов партии активных пропагандистов за дело партии. Вот что нужно иметь в виду нашей пропагандистской работе, как один из ее важнейших принципов.
Без ликвидации крупных недостатков, которые мы имеем в нашей внутрипартийной практике, и в первую очередь по линии нарушения внутрипартийной демократии и выборности, не могут быть разрешены новые задачи партии, связанные с демократическими выборами, и партийные организации могут оказаться несостоятельными перед лицом этих задач. И если мы хотим произвести перевыборы... (Сталин. Какие перевыборы?) Выборы по новой избирательной системе, так, как этого требует партия, так, как этого требует Конституция, если мы хотим добиться уважения у наших советских и партийных работников к нашим законам и масс к советской Конституции,— то мы должны обеспечить перестройку партийной работы на основе безусловного и полного проведения начал внутрипартийной демократии, предусмотренных уставом нашей партии. Исходя из этого нам необходимо провести следующие мероприятия:
Во-первых, ликвидировать безусловно практику кооптации и восстановить в соответствии с уставом выборность руководящих органов партийных организаций.
Во-вторых, воспретить при выборах парторганов голосование списком и перейти от открытого голосования к тайному и персональному
{13}
голосованию. При этом должно быть обеспечено неограниченное право отвода членами партии выдвигаемых кандидатур и неограниченное право критики этих кандидатур.
Необходимо в связи с этим, ввиду серьезных нарушений выборности в наших партийных организациях, произвести выборы партийных органов, начиная от парткомитетов первичных организаций и кончая краевыми и областными комитетами и ЦК нацкомпартий, проведя их в ближайшие два месяца и закончив выборы до конца апреля. Необходимо впредь строго соблюдать сроки выборов парторганов в соответствии с уставом в первичных организациях один раз в год, в районных и городских организациях один раз в год, в краевых, областных и республиканских организациях один раз в полтора года. Что касается партийных собраний, то необходимо категорически осудить и воспретить практику подмены общих партийных собраний цеховыми собраниями или конференциями и не допускать двухстепенных выборов в партийных организациях, а ввести практику выборов низовых партийных органов непосредственно на общих собраниях. Вот те предложения, которые я имел здесь сформулировать.

0

12

Андреев. У меня пока нет записавшихся. Записываться надо.

Шкирятов. Надо подготовиться ораторам.

Андреев. Тов. Эйхе, давайте.

Эйхе. Я не могу, не готов, я буду завтра выступать.,

Сталин. Надо сделать пробный выход.

Ярославский. Я прошу записать меня.

Сталин. Вот, Ярославский.

Андреев. Слово имеет т. Ярославский. [В верхнем левом углу имеется пометка: «Стенограмма исправлена мною. Ем. Ярославский. 27.11.37 г.».]

Ярославский.
Тов. Жданов очень правильно сказал, что антирелигиозная пропаганда находится в состоянии анабиоза, подчеркиваю: не только «Союза воинствующих безбожников», а вся антирелигиозная пропаганда, которой должен заниматься не один «Союз безбожников».
Я взял слово по этому вопросу и, может быть, рад тому, что т. Жданов поставил этот вопрос больше чем кто-либо, потому что в течение последних, по крайней мере, трех лет почти совершенно невозможно было поставить всерьез этот вопрос перед какой-либо руководящей партийной организацией. Вы все знаете, что большинство райкомов, большинство партийных организаций считают, что с антирелигиозной пропагандой покончено, хотя нет ни одного постановления Центрального Комитета, которое разрешало бы кому бы то ни было прекратить антирелигиозную пропаганду. На местах вы ее ликвидировали, как почти ликвидировали во многих организациях фактически осуществление устава нашей партии в отношении выборности организаций, что видно из доклада т. Жданова.
Такого рода отношение к вопросу об антирелигиозной пропаганде нельзя рассматривать иначе, как вредное оппортунистическое благодушие.
Не забудьте, что религиозные организации представляют собой организацию для подготовки антисоветских выборов по всей стране. Имеется около 39 тыс. зарегистрированных религиозных организаций, примерно около миллиона одного только актива. (Голос с места. Существуют и сейчас?) Да. Каждая религиозная организация по закону регистрируется. Для того, чтобы зарегистрировать организацию, надо представить список около 20 человек — «двадцатку» — церковный совет, а в некоторых церковных советах членов гораздо больше. Таким образом, мы имеем по меньшей мере миллионную организацию церковного актива, группирующую около себя всех верующих. (Межлаук. Вы преуменьшаете, наверное. Чубарь. Разве это «Союз безбожников»?)
Это, конечно организация, работающая против «Союза безбожников».
Причем я не преуменьшаю и не преувеличиваю, а пользуюсь официальными данными. Но вы не успокаивайтесь, что этих религиозных организаций имеется всего около 39 тысяч, ведь существует очень много сектантских организаций, не зарегистрированных, подпольных, тайных,— быть может, несколько тысяч по всей стране. Многие исполкомы и райкомы решили, что все дело заключается в том, чтобы закрыть побольше церквей. Тов. Сталин
{14}
в свое время, когда речь шла о головокружении от успехов коллективизации, правильно высмеял такое положение, когда люди начинали коллективизацию с закрытия церкви.
Вместо того, чтобы систематически вести серьезную антирелигиозную работу, многие думают, что все дело заключается в том, чтобы побольше закрыть церквей и лишить таким образом верующих возможности отправлять богослужения. Эти верующие устраивают подпольные богослужения, что гораздо опаснее для нас, потому что они собирают в этом религиозном подполье самых оголтелых людей, устраивают антисоветские организации. Возьмите, например, вопрос о сектантах. Если до революции в России были гонения по отношению к сектантам, мы им говорили, что их преследует царское правительство, опирающееся на господствующую церковь, но ведь господствующей церкви в СССР нет. И вот теперь сектанты говорят так: если при царизме нас преследовали, то теперь мы сравнялись с другими религиозными организациями, теперь мы находимся не в лучшем положении, чем они. Поэтому теперь обычно и церковники и сектанты действуют заодно, когда дело идет о советской власти, о коммунизме.
Административных мероприятий, мне кажется, проводится больше, чем нужно, как раз там, в тех организациях, где настоящей антирелигиозной работы не проводится.
Имеется опасность, которая заключается в том, что у нас преуменьшают число верующих и их вес. У нас нет точных данных переписи. Но о чем говорят отдельные выборочные обследования? Вот, например, две цифры последней переписи по Саратовской области: по Черкасскому району 78,9% верующих, по Баландинскому — 52,2%. А ведь есть районы еще похуже, т. е. с еще большим числом верующих. В Курской области и в ряде других областей Имеются села, колхозы, где подавляющее число верующих, вплоть до того, что, как т. Жданов говорил, председателем колхоза выбирают псаломщика. Большое число председателей колхозов является в то же время и церковными старостами; среди председателей церковных советов в Горьковском крае — 4% рабочих.
Конечно, нельзя изображать дело так, что все религиозные люди — наши враги,— такая точка зрения была бы в высшей степени опасной, и наша обязанность предостеречь, что во время выборов нельзя делить трудящихся на верующих и неверующих. Дело заключается в том, чтобы эту все еще значительную отсталую часть населения — верующих привлечь на нашу сторону, оторвать их от всяких церковников, вырвать из-под влияния религиозных организаций. Ясно, что это дело, конечно, не одного «Союза безбожников». «Союз безбожников» — я этого не собираюсь отрицать — работает плохо. На меня, председателя этого Союза, за последнее время часть товарищей смотрит как на какого-то чудака, еще занимающегося работой, которую все давным-давно забросили и не считают нужной, полезной работой. И нужно было выдержать это равнодушие, чтобы продолжать в этих условиях антирелигиозную работу.
Я должен вам сказать здесь, что наши антирелигиозные организации лишены почти всех тех средств, которыми они могли бы вести успешную пропаганду. Когда дело шло о сокращении вообще газет из-за того, что у нас нет бумаги, взяли, лишили, закрыли единственную антирелигиозную газету «Безбожник», лишили «Союз безбожников» этой единственной газеты, которая выпускалась раз в несколько дней. «Безверник» на Украине прикрыли, целый ряд национальных органов антирелигиозной пропаганды закрыли. Отдел культуры и пропаганды и отдел печати помогли ликвидировать антирелигиозную печать, я считаю, что это совершенно неправильно, что это не в интересах партии.
Дело заключается теперь в том, чтобы нам помочь, а то ведь антирелигиозные кадры сейчас уже кое-где совершенно разбежались. Необходимо, чтобы партийные организации этим делом занялись, чтобы наша общая печать тоже вспомнила, что на ее обязанности лежит выполнение одного из пунктов программы нашей партии, в котором говорится о необходимости вести антирелигиозную работу. Дело заключается в том, чтобы
{15}
профсоюзы не отделывались от этой работы. Это я говорю, т. Шверник, вам в особенности, что нельзя отделываться профсоюзам от этой работы. Дело заключается в том, чтобы комсомол с его организациями помнил, что на его плечах лежит забота о молодежи. Духовенство сейчас тащит молодежь к себе, вплоть до того, что попы организуют футбольные площадки около церковных оград, организуют хоры, которые ходят в избы-читальни и поют, муллы обрезывают пионеров, и пионеры лежат по две недели больные и не ходят в школу,— такие факты наблюдаются в Крыму, Татарии и на всем мусульманском Востоке.
Это все серьезнейшие вопросы, и хорошо, что пленум ЦК ВКП(б) остановился на них. Об этом конечно, не надо особенно шуметь, нельзя выпячивать этот вопрос, как какой-то главный вопрос, но пленум ЦК ВКП(б) должен сказать об этом настолько ясно, чтобы все на местах поняли, что антирелигиозную работу ЦК нашей партии не ликвидировал, никогда такой директивы никому не давал и ликвидацию ее считает ошибкой. Оргбюро ЦК ВКП(б) поставило этот вопрос в порядок дня ближайшего заседания, где заслушают отчет Центрального] Совета «Союза безбожников» и заслушают отчет отделов ЦК, которые должны руководить этой работой. Я уверен, что ЦК ВКП(б) примет отвергнутое решение по этому вопросу. Но хорошо, если пленум ЦК ВКП(б) скажет, что антирелигиозную работу надо улучшить, поднять, поддержать,— это будет решающей директивой, которая поможет в таком серьезном вопросе провести правильную политику. С одной стороны, надо предупредить возможность искривления линии партии в отношении верующих, недооценку их, пренебрежение ими, а с другой стороны, надо ликвидировать правооппортунистическую практику ряда организаций, прекративших у себя полностью антирелигиозную работу.
Андреев. Слово имеет т. Варейкис.
Варейкис.
Доклад т. Жданова на нашем пленуме с достаточной полнотой показал и вскрыл основные недостатки организационной и политической партийной работы. Поворот в политической жизни страны, происходящий в связи с принятием новой Конституции, требует, как об этом сказано в проекте резолюции, чтобы сама партия, в первую очередь, до конца проводила внутрипартийную демократию и строго соблюдала принципы демократического централизма. Я думаю, что самым основным вопросом во всей этой перестройке является переход к новым формам выборов партийных органов, к закрытым выборам при тайном голосовании. Этот новый организационный шаг, это предложение, которое вносится на обсуждение пленума ЦК, оно должно, мне кажется, помимо всего прочего создать и создаст наверняка новые предпосылки развития политической активности, дальнейшего развития внутрипартийной критики и возможности для более быстрого выдвижения и воспитания нового слоя партийного актива.
Каждый из нас, работающий на месте, в крае, области, наблюдает, как сравнительно туго, медленно складываются, выдвигаются, воспитываются новые кадры партийного актива. Мне кажется, что это есть искусственные трудности. Они объясняются не только тем, что недостаточное внимание обращалось политическому воспитанию партийного актива. Разве не известно, что из-за недостатка людей нам приходилось часто перебрасывать из одного места в другое один и тот же круг людей, работников. Часто происходит так: провалится работник в данном районе. Его берут, сажают на некоторое время в крайком или обком инструктором, зачисляя вроде в резерв, в запас. Он посидит там месяц-два и уже забывают его ошибки, и снова начинают выдвигать такого, не раз провалившегося работника. (Сталин. Вот насчет выборности,— актив мешает?)
Нет, выборности актив не мешает, а несоблюдение нами выборности затрудняет воспитание актива. Из этого у нас и происходило, что мы имели в своем распоряжении недостаточные кадры партийного актива и слабо шел рост, выдвижение новых работников. Закрытые выборы (тайное голосование кандидатов), безусловно, помогут выдвижению новых людей и созда-
{16}
ются этим возможности настоящей, действительной проверки авторитета, влияния работника, отношения партийных масс к работникам, руководителям. Это будет также замечательная проверка работы партийных комитетов, проверка подлинного политического отношения к ним партийных масс. Несомненно, все это поможет выдвинуть нам новые кадры выросших в борьбе за социализм людей. Это будет также одна из форм политического воспитания и воспитания большевистских организационных навыков в партийной работе как для руководителей, так и для широких масс партийного актива, для выдвижения, большевистского воспитания новых кадров партии Ленина — Сталина.
Несколько замечаний о нашей политической агитации вообще и агитации в связи с предстоящими выборами в Верховный Совет. С политической агитацией у нас дело обстоит недостаточно удовлетворительно. Еще хуже обстоит с кадрами партийных агитаторов и пропагандистов. Недавно на Дальнем Востоке я был в некоторых красноармейских частях, расположенных в Ново-Киевке, Славянке, Барбаше в Посьетском районе на Тихоокеанском побережье, на пограничных заставах среди пограничников. Даже в красноармейских частях и во флоте, где сравнительно регулярно налажено освещение политических событий, всюду ощущался огромный интерес, огромная потребность у красноармейцев и краснофлотцев услышать о международном положении, о том, что происходит в нашей стране, о жизни нашей партии, о том, как идет жизнь в крае.
Ничто не способно заменить боевой большевистской агитации, ничто не может сравняться силой воздействия на массы, как живая политическая речь, агитация. Я должен прямо сказать: мы за последние годы недостаточно занимались агитацией. Выступали на заводах политические работники и руководители только в связи с какими-либо кампаниями. Например, происходят сборы средств добровольных отчислений для рабочих Испании, в связи с этим иногда, и то весьма редко, выступали. (Сталин. И адреса вождю посылали.) Да, рапорта, адреса, приветствия, правильно, бывает это и притом с излишком. Много парадности и трескотни, но настоящей политической агитацией мы занимаемся очень мало, а между тем агитация необходима. На Русском острове во Владивостоке мы собрали моряков, и я им сделал сообщение о международном положении нашей страны. С каким огромным интересом они слушали сообщение. Вообще всюду, где только выступаешь, на заводах, в красноармейских частях, люди с огромным интересом выслушивают сообщения и доклады о внутреннем и международном положении.
Необходимо возобновить и, может быть, гораздо шире развить те традиции, которыми мы, большевики, в свое время очень широко пользовались во время гражданской войны, когда периодически ставили доклады на рабочих собраниях о текущем моменте и через известные промежутки ставили доклады о положении в стране, о внешнем положении нашего государства. Все это теперь необходимо возобновить, особенно в связи с предстоящими выборами в Верховный Совет и местные советские органы.
У трудящихся, рабочих, колхозников выросло, поднялось чувство хозяина своей социалистической страны. Это предъявляет ко всем руководителям требование, чтобы они чаще, аккуратно отчитывались перед массами и держали их постоянно в курсе всех событий общественной жизни социалистического государства. В эту область работы мы должны внести поправки. Я знаю по личному опыту, что за последние годы мы крайне недостаточно выступали среди беспартийных масс.
Если у нас будет продолжаться подобное отношение к политической агитации, если мы будем передоверять политическую агитацию второстепенным, притом мало опытным агитаторам, то мы много потеряем и не достигнем тех результатов, к которым стремимся в связи с предстоящими выборами. Партия должна поднять свою работу на наиболее высокий уровень. (Сталин. Тов. Варейкис, а все-таки без кооптации можно обойтись? Веселое оживление в зале). Разумеется, т. Сталин, можно. Мы недопустимо злоупотребляли кооптацией, нарушая устав.
{17}
Это происходило в большинстве организаций.  Возьмем для примера бюро Дальне-Восточного крайкома. Из 18 членов бюро половина кооптированных, в том числе и оба секретаря крайкома — первый и второй— кооптированы, (Голос с места. По уставу в бюро полагается 13 членов?) Для Дальнего Востока сделано исключение особым постановлением ЦК партии. (Сталин. Все-таки обойтись можно без кооптации? Веселое оживление в зале.)
Безусловно, можно. Практика кооптации является одним из крупнейших недостатков нашей организационной работы, она означает нарушение партийного устава, выборности и подрывает основы демократической организации нашей партии и правильных отношений ответственных, руководителей с массами. Кооптация помогает Проникать в комитеты людям, которые при выборах едва ли бы туда попали.
В связи с предстоящими выборами больше внимания мы должны уделять улучшению печати. Надо поднять газеты, роль нашей печати. В тезисах т. Сталина, которые мы будем особо обсуждать на пленуме, об этом достаточно ясно говорится. Нам необходимо как можно выше поднять нашу печать, сделать газеты боевыми, острыми. Ибо дело агитации, дело политической партийной пропаганды, дело организации, масс невозможно обеспечить по-настоящему,. если не поставить хорошо печать — этот важнейший рычаг массовой организации и партийного, политического воздействия на трудящихся, руководства коммунистической партии трудящимися.
Предложения, представленные нам на обсуждение на данном пленуме, должны быть приняты, ибо только предпринимая такой решительный поворот, мы добьемся устранения и изживания серьезных недочетов в партийной работе. Мы должны сделать для себя все необходимые выводы из доклада т. Жданова, со всей большевистской резкостью и последовательностью повернуть в нашей партийной практике и многопарадности. У нас хромает самокритика. Не хватает настоящей организационной коллективной работы в партийных комитетах, в бюро комитетов. Подменяют большевистскую работу выдумками, вроде этих самоотчетов, примеры которых приводил в своем докладе т. Жданов. Они широко практиковались не только в тех организациях, о которых т. Жданов упоминал, но и во многих других. (Гамарник. Во всей партии.) Так, например, в Хабаровске, пленум Далькрайкома ВКП(б) в ноябре прошлого года в своем, решений по итогам проверки партийных документов принял целый раздел «О самоотчетах коммунистов». В этом неправильном решении обязывают райкомы организовать самоотчеты коммунистов. Это есть, конечно, извращение большевистских организационных принципов партийной работы. Выводы. Мы должны решительно приняться за исправления всех организационных ошибок, допущенных в практике партийной работы.

0


Вы здесь » Россия - Запад » #ИСТОРИЯ И КУЛЬТУРА РОССИИ СОВЕТСКОГО ВРЕМЕНИ » Большой Террор — способ консервации двухканального управления