Россия - Запад

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Россия - Запад » ИСТОРИЯ И КУЛЬТУРА РОССИИ XIX в. » ЭПОХА НИКОЛАЯ I: ДЕКАБРИСТЫ - НАМЕРЕНИЯ, ДЕЙСТВИЯ, ИТОГИ.


ЭПОХА НИКОЛАЯ I: ДЕКАБРИСТЫ - НАМЕРЕНИЯ, ДЕЙСТВИЯ, ИТОГИ.

Сообщений 1 страница 8 из 8

1

СТРАНИЦА 1

лист 1..............................ОГЛАВЛЕНИЕ

лист 2.....реплика на статью лист 7
лист 3.....реплика
лист 4….. «Кольца из кандалов»,  Мария Соколова
лист 5….. «Декабристы как метафора»,   Исраэль Шамир
лист 6….. «Восстание декабристов в России», СПРАВКА РИА НОВОСТИ.
лист 7…. «Миф о декабристах, или Кое-что о русском бунте», д.и.н. О. Елисеева
лист 8….. «Декабрьская импровизация»,  ИСТОРИК декабрь 2015.

Отредактировано Konstantinys2 (Вс, 3 Апр 2016 19:05:37)

0

2

Konstantinys2 написал(а):

Вчерашний день 25 июля – день богатый на всякие исторические даты, среди которых – день казни декабристов Павла Пестеля, Кондратия Рылеева, Сергея Муравьева-Апостола, Михаила Бестужева-Рюмина и Петра Каховского на кронверке Петропавловской крепости.

Для справки:
декабристы казнены 13 июля 1826г.
25   - это год, в который произошло восстание, 1825, 14 декабря.

Ну... и вся статья такая же, как и начало.

Отредактировано FINE (Вт, 15 Сен 2015 01:11:10)

0

3

Для тех же, кто действительно  интересуется историей Декабрьского восстания и судьбой декабристов - есть  форум http://dekabrist.mybb.ru/

0

4

14:44 26/10/2015 Мария Соколова   
Кольца из кандалов.
Чем Екатерина Лаваль пожертвовала ради мужа-декабриста

SPB.AIF.RU вспоминает, как дочь французского эмигранта стала символом русской женщины.
161 год назад, 26 (14) октября 1854 года в Иркутске скончалась Екатерина Трубецкая, урожденная Лаваль, чья судьба вдохновила Николая Некрасова на создание поэмы «Русские женщины». SPB.AIF.RU вспоминает историю, как девушка из прекрасной семьи променяла графский титул на роль жены ссыльного преступника.

Внучка миллионера и «диктатор» декабристов

Особняк Лавалей на Английской набережной в 20-х годах XIX века был одним из центров культурной и общественной жизни Петербурга. Его хозяевами были сотрудник министерства иностранных дел Иван (Жан) Лаваль, мигрант, приехавший в Россию в начале Французской революции, и его супруга Александра, дочь известного миллионера Ивана Мясникого.

Их литературно-музыкальный салон был местом притяжения представителей политической элиты, известных деятелей культуры и просто членов богатых уважаемых семей. Здесь бывали Александр Пушкин, Иван Крылов, Михаил Лермонтов. Здесь можно было встретить императора Александра I и великого князя Николая Павловича, которому еще предстояло войти в историю как Николай I. Не сложно представить, что дочери Лавалей были завидными невестами. Им прочили блестящее замужество, светскую жизнь в богатстве и славе. Но судьба распорядилась иначе. Старшая из дочерей – Екатерина  - сделала свой выбор, предпочтя в будущем пожертвовать всем этим ради любви.

Судьбоносная встреча 19-летней девушки с князем Сергеем Петровичем Трубецким произошла в Париже в 1819 году. По воспоминаниям историков, Екатерина Ивановна не обладала броской красотой, но всем сразу запоминались ее большие выразительные глаза, приятный голос и правильная речь. Юная особа, которую в те годы называли «самой просвещенной девицей высшего света», смогла поразить героя Отечественной войны 1812 года своей начитанностью и добротой. В свою очередь, Трубецкого окружал некий ореол загадочности: у него были боевые ранения и множество наград за храбрость. Симпатия молодых людей получила одобрения родителей, и вскоре произошло венчание. В 1821 году Екатерина вернулась в Петербург уже в статусе г-жи Трубецкой.

Жизнь в Петербурге у семейной пары складывалась хорошо. Сергей Петрович быстро продвигался по службе. Но наслаждаться семейным счастьем молодоженам предстояло недолго. В декабре 1825 года произошло событие, о котором ранее никто даже не мог помышлять – после смерти Александра I на Сенатскую площадь с целью восстания вышли вооруженные войска. Заговорщики хотели помешать присяге Николаю I и планировали потребовать у членов Сената и Государственного совета обнародовать «Манифест к русскому народу». Во главе декабристов стоял Сергей Трубецкой. Вот только в день, на который было намечено историческое событие, он так и не появился на площади… Восстание осталось без руководителя. Время для переворота было упущено.

В ночь с 14 на 15 декабря Трубецкой был задержан и отвезён в Зимний дворец. По воспоминаниям очевидцев, к нему на допрос пришел лично Николай I. Подойдя к задержанному, он указал пальцем на его лоб и сказал: «Что было в этой голове, когда Вы, с Вашим именем, с Вашей фамилией, вошли в такое дело? Гвардии полковник! Князь Трубецкой! Как вам не стыдно быть вместе с такою дрянью! Ваша участь будет ужасная!».

Вскоре Екатерина Ивановна получила от супруга письмо, в котором он просил у нее прощения и каялся, что погубил ее:

« Друг мой несчастный, я тебя погубил, но не со злым намерением. Не ропщи на меня, ангел мой, ты одна еще привязываешь меня к жизни, но боюсь, что ты должна будешь влачить несчастную жизнь, и, может быть, легче бы тебе было, если б меня вовсе не было. <…>Прости меня».

Известие об аресте мужа поразило Екатерину Ивановну, хоть он и не скрывал он нее своих политических убеждений. Ее сердце было полно решимости быть с ним до конца. Когда он находился в Петропавловской крепости, она писала ему письма, в которых заверяла, что готова снести все, лишь бы быть с ним рядом.

«Меня будущее не страшит. Спокойно прощусь со всеми благами светскими. Одно меня может радовать: тебя видеть, делить твое горе и все минуты жизни своей тебе посвящать. Меня будущее иногда беспокоит на твой счет. Иногда страшусь, чтоб тяжкая твоя участь не показалась тебе свыше сил твоих...», - говорилось в них.

Вскоре над декабристами состоялся суд. Пятерых из восставших приговорили к смертной казни через повешение  - Павла Пестеля, Кондратия Рылеева, Сергея Муравьёва-Апостола, Михаила Бестужева-Рюмина и Петра  Каховского. Суд также признал Трубецкого государственным преступником I разряда и приговорил к смертной казни. Но сразу, же после оглашения приговор был смягчен -  казнь заменили на вечную каторгу в Сибири.

«Я очень несчастна, но поступила бы так же…»

Вскоре после оглашения приговора Екатерина Трубецкая добилась аудиенции у Николая I. Она не просила его о помиловании, а лишь хотела добиться разрешения сопровождать мужа в ссылку. Император пытался отговорить ее, но видя, что она непреклонна, дал согласие. «Ну, поезжайте, я вспомню о вас!», - сказал он ей.

Екатерина Ивановна стала первой женой декабристов, последовавшей за ним в Сибирь.

16 сентября 1826 года она прибыла в Иркутск, откуда через несколько дней партию ссыльных, в которой находился и ее муж, отправили в Нерчинские рудники.

Несмотря на то, что у нее было разрешение, подписанное царем, местные власти чинили ей всяческие препоны. Чиновники угрожали отправить ее по этапу вместе с каторжниками, если она не отступится и не вернется в Петербург. На это она заявляла, что готова разделить участь мужа и может пройти 700 верст вместе со ссыльными, если это потребуется. Она согласилась отречься от всего, что у нее было – дворянское звание, богатое наследство, лишь бы иметь возможность следовать за Трубецким. Перед таким напором чиновники отступили – в январе 1827 года она отправилась в центр каторжного Забайкалья.

Часть декабристов были сосланы на каторгу в Благодатские рудники. Там внучка миллионера вместе с княгиней Марией Волконской, последовавшей ее примеру и отправившейся вслед за мужем, сняли покосившийся домик.

Как писал в своих мемуарах один из из самых активных участников восстания декабристов Евгений Оболенский, «прибытие этих двух высоких женщин, русских по сердцу, высоких по характеру, благодетельно подействовало всех».

«С их прибытием и связь наша с родными и близкими сердцу получила то начало, которое потом уже не прекращалось, по их родственной почтительности доставлять родным те известия, которые могли их утешить при совершенной неизвестности о нашей участи. Но как исчислять все то, чем мы им обязаны в продолжение стольких лет, которые ими были посвящены попечению о своих мужьях, а вместе с ними и об нас?»

В феврале 1827 года в Благодатском руднике Екатерине Ивановне наконец позволили увидеть мужа. Их встречи были редкими, но именно они позволяли Трубецкому не падать духом. Как вспоминал декабрист Николай Бестужев: «И не стыдно ли нам было падать духом, когда слабые женщины возвышались до прекрасного идеала геройства и самоотвержения?» Кстати, именно он сделал женщинам «памятные» подарки– обручальные кольца, крестики и браслеты.  Выкованы они были из 6-килограммовых кандалов, которые 1 августа 1829 года император разрешил снять со всех декабристов.

Многодетная семья

В 1832 году срок каторги Трубецкого был сокращён до 15 лет, а в 1835 году — до 13. В 1839 году семья поселился в селе Оёк. К тому моменту у Сергея Петровича и Екатерина Ивановны уже родились пять детей.

Историки отмечают удивительный факт. До ссылки в Сибирь у пары долгие годы не было детей. Екатерина даже ездила в Баден-Баден лечиться от бесплодия, но безрезультатно. И именно в Сибири в тяжелых условиях у пары стали рождаться дети. Первая дочка  - Александра – появилась на свет в Чите в 1830 году, в 1834 году вторая девочка – Елизавета. Через год, в 1835 году, родился сын Никита, в а 1837 году – третья дочь Зинаида. В 1838 году родился сын Владимир, который, к сожалению, умер через год. Уже в селе Оёк у Трубецких родился сын Иван (1843 год) и дочь Софья (1844 год).

В 1839 году в Европе вышла в свет книга фрунцузского литератора и путешественника маркиза Кюстина «Николаевская Россия», в которой он привел письмо Трубецкой Николаю I. Оно заканчивалось словами: «Я очень несчастна, но если бы мне было суждено пережить все снова, я поступила бы точно так же…».

Екатерина Ивановна умерла 14 октября 1854 года. Ей было 53 года.

http://www.spb.aif.ru/society/people/ko … dekabrista

0

5

"Fandorin"
13.12.2015 16:19 

Декабристы как метафора.
Исраэль Шамир

Журналист Исраэль Шамир – о том, как меняется отношение к вчерашним героям
К круглой цифре – 190-ой годовщине выступления декабристов на Сенатской площади 14 декабря 1825 года -  вышла в свет прелюбопытная книженция, которую я нашел на Московской выставке Non-Fiction.

Это метатекст Сергея Эрлиха – его книга «Война мифов» (Издательство «Нестор-История» 2016) – о том, как относятся к декабристам в пост-советской России – на примере сотен публикаций, связанный блестящим, изящным, отточенным пером. Сугубо пост-модернистская книга – не история декабрьского мятежа, но ее отражения в наших умах; это позволяет автору увидеть, как в вогнутом зеркале, перемены русского общественного сознания в эти годы, поворот от восхищения к осуждению или непониманию декабристов.

Ведь мы говорим «декабристы», а подразумеваем наше отношение к власти, бунту, самопожертвованию.

Рассказ о декабристах был доведен до простоты евангельской притчи еще Герценом, а затем – Лениным и советской системой просвещения (мученики, мятежники, разбудили Герцена). Использовали его и диссиденты, бунтовавшие на московских кухнях против советской власти. Мы примеряли мученические венцы и повторяли за Александром Галичем: «От Синода к Сенату как четыре строки». Пушкинское «Пока сердца для чести живы» было паролем и отзывом.

Но прошли годы. В пост-советское время началась ревизия.

Православные монархисты, которых раньше то и не было, увидели в декабристах – незадачливого Войкова, несостоявшегося цареубийцу. Они грозно осуждают бунт против православного царя-батюшки. Их позиция мало отличается от официальной царской позиции, и по мнению Эрлиха, у нее нет шансов на успех.

Во-первых, потому что Николай I привел Россию к поражению в Крымской войне. Какой он, мол, Георгий Победоносец, если его Змей одолел?

А, во-вторых, потому что Герцен был талантлив, а среди православных монархистов нет авторов, способных написать так, чтобы переубедить людей, считает Эрлих.

Они не ограничиваются мнениями и оценками, но еще и безбожно передергивают факты, пишет Эрлих, и приводит многочисленные примеры: якобы все декабристы были масонами и получали инструкции из Госдепа, сорри, британской разведки. Это, конечно, не так. Другие осуждают повстанцев, но не так яростно, подчеркивают, что они были героями войны 1812 года. Третьи вспоминают два состоявшихся цареубийства – Петра III Федоровича и Павла I, и находят в этом оправдание декабристам.

Эрлих верит в «кремлевский заказ» на дезавуирование декабристов, но имена, которые он приводит, – Николай Стариков, Егор Холмогоров – недостаточно убедительны. Да и Путин добрым словом поминал декабристов.

Что же произошло? Почему мы редко вспоминаем декабристов? Эрлих сам нашел ответ, более внятный и более горький, чем мифический «кремлевский заказ». Современные пост-советские интеллигенты, креаклы и либералы не понимают, как можно от хорошей дворянской жизни с балами и раутами, ростбифом и рокфором, Наташей Ростовой и еще девкой Акулькой пойти на смерть и каторгу по имя каких-то общественных идеалов.

«Я не хочу жертвовать личным счастьем», - говорит герой книги Микушинского (сына Рыбакова). Красной нитью проходит этот ответ и в книгах других внуков Арбата, отмечает Эрлих. Нынешнее поколение российских привилегированных классов приняло американский лозунг: «право на личное счастье» - и отказалось от русской готовности погибнуть «за други своя».

Это открытие - личная драма автора. Так комментарий Кинбота к поэме Шейда в набоковском «Бледном огне» больше говорит о беглеце, чем об американском поэте.

Автор глубоко разочарован – не декабристами 1825 года, но своими друзьями «болотными декабристами» 2011 года, которых Эрлих упрекает в «безжертвенности», в желании «получить чистенькую жизнь по европейским стандартам не усердным трудом, а по щучьему велению».

Безжертвенность либеральных болотных оппозиционеров напрямую связана с отношением общества и интеллигенции к жертвенности настоящих декабристов, утверждает Эрлих. Из Болотной площади Сенатскую не сделаешь, увы!

Казалось бы, власть предержащие могли бы радоваться исчезновению мятежного духа в среде русских горожан. Но спад пассионарности (до животного эгоизма) не предвещает России добра в надвигающиеся тяжелые и опасные времена, когда самоотверженность и жертвенность еще могут понадобиться.

Остается надеяться, что Эрлих ошибается и что в других кругах, не хипстерско-креакловских, эти качества живы – даже если они не откликаются на побудку декабристов.

В книге Эрлиха много полемического, не всегда оправданного задора; спорные утверждения он протаскивает, как «очевидные»; его ангажированность бьет в глаза, и все же им освоен огромный материал, выводы сделаны нетривиальные, написано дерзко, хорошо, увлекательно.

Отличный подарок читателю на юбилей декабристов!
Исраэль Шамир

http://cont.ws/post/163150

0

6

СПРАВКА РИА НОВОСТИ.

Восстание декабристов в России

03:40  26.12.2015 (обновлено: 03:41 26.12.2015)

26 декабря исполняется 190 лет с восстания декабристов в России.

Восстание декабристов в России — крупнейшее политическое выступление представителей дворянского сословия, состоявшееся в Санкт-Петербурге, столице Российской империи, 26 декабря (14 декабря по старому стилю) 1825 года.

Главными целями восстания были свержение самодержавия, отмена крепостного строя, принятие конституции и введение представительного правления.

Декабристы — участники российского дворянского оппозиционного движения, члены различных тайных обществ 1810-1820-х годов, долго готовили свое восстание и планировали его на лето 1826 года, однако внезапная смерть в декабре 1825 года императора Александра I ускорила действия со стороны оппозиционеров.

Сразу же после его кончины, в силу того, что отречение законного наследника престола — цесаревича Константина, следующего по старшинству сына императора Павла I, держалось в секрете, российская армия и государственные структуры были приведены к присяге на верность Константину Павловичу. При этом сам Константин престола не принимал, но и формально не отказывался от него в качестве императора. В стране создалось положение междуцарствия.

После повторного отказа Константина от короны 24 декабря (12 декабря по старому стилю) 1825 года был подписан манифест о вступлении на престол третьего сына императора Павла I — Николая Павловича.

На 26 декабря (14 декабря по старому стилю) была назначена вторая присяга — "переприсяга" Николаю I.
Руководители восстания решили воспользоваться сложившейся на высочайшем государственном уровне сложной ситуацией.

Декабристы намеревались помешать войскам и Сенату принести присягу новому царю.

Планировалось занять Зимний дворец и Петропавловскую крепость, арестовав царскую семью. Для руководства восстанием был избран диктатор — князь Сергей Трубецкой.

После этого планировалось потребовать от Сената опубликовать всенародный манифест, в котором провозглашалось бы "уничтожение бывшего правления" и учреждение временного правительства. Его членами предполагалось сделать графа Михаила Сперанского и адмирала Николая Мордвинова (позднее они стали членами суда над декабристами). Депутаты должны были утвердить новый основной закон — конституцию. Если бы Сенат не согласился обнародовать народный манифест, было решено принудить его к этому силой.

Манифест содержал в себе несколько пунктов: учреждение временного правительства (до установления постоянного), отмену крепостного права, равенство всех сословий перед законом, демократические свободы (прессы, вероисповедания, труда), введение суда присяжных, введение обязательной военной службы для всех сословий, выборность чиновников, отмена подушной подати.

После этого, согласно планам декабристов, должно было быть созвано Учредительное собрание, которое решило бы вопрос о форме правления — конституционная монархия или республика.

26 декабря (14 декабря по старому стилю) 1825 года на заснеженную Сенатскую площадь стали собираться восставшие войска. К 11 часам утра 30 офицеров-декабристов вывели на Сенатскую площадь более трех тысяч человек — солдат Московского и Гренадерского полков и матросов Гвардейского морского экипажа.

Однако план действий, выработанный накануне, с первых минут был нарушен. За несколько дней до восстания Николай I был предупрежден о готовящемся перевороте. Сенаторы присягнули императору Николаю рано утром и уже разошлись, на место сбора пришли не все намеченные военные подразделения, выбранный диктатором Сергей Трубецкой вообще не появился на Сенатской площади.

Восставшие полки продолжили бездействовать, пока заговорщики не могли прийти к единому решению о назначении нового руководителя.

Тем временем Николай I стянул к площади верные ему войска. Петербургский военный генерал-губернатор, герой Отечественной войны 1812 года Михаил Милорадович предпринял попытку уговорить восставших сложить оружие, но был смертельно ранен выстрелом Петра Каховского.

В пятом часу дня Николай I отдал приказ открыть артиллерийский огонь. Было сделано семь выстрелов картечью — один поверх голов и шесть в упор. Солдаты обратились в бегство. Подпоручик Михаил Бестужев-Рюмин попытался, построив бегущих по льду Невы солдат в боевой порядок, организовать захват Петропавловской крепости, но его замысел не удался. К вечеру того же дня правительство полностью подавило восстание.

В результате мятежа погибли 1271 человек, среди которых, как следовало из сообщения Департамента полиции, — 1 генерал, 1 штаб-офицер, 17 обер-офицеров разных полков, 282 нижних чина лейб-гвардии, 39 человек во фраках и шинелях, 150 малолетних, 903 черни. Практически сразу подверглись аресту и были направлены в Петропавловскую крепость 62 матроса Морского экипажа, 277 солдат Гренадерского полка и 371 — Московского. Арестованных декабристов доставили в Зимний дворец, где следователем выступил сам император Николай I.

Всего к следствию и суду по делу декабристов было привлечено 579 человек. Следствие и судебные процедуры велись в глубокой тайне. Все декабристы по степени активности были разделены на разряды. Павел Пестель, Сергей Муравьев-Апостол, Михаил Бестужев-Рюмин, Кондратий Рылеев, Петр Каховский были поставлены "вне разрядов" и приговорены к четвертованию, замененному Николаем I повешением.

Ранним утром 25 июля 1826 года (13 июля старого стиля) на валу кронверка Петропавловской крепости приговор был приведен в исполнение. Многих участников восстания и членов тайных обществ, имевших отношение к его подготовке, отправили в ссылку и на каторгу в Сибирь. В результате разбирательства Верховный уголовный суд признал виновными по делу 26 декабря и приговорил к различным мерам наказания 121 человека.

Более ста солдат были прогнаны сквозь строй, некоторые были сосланы в Сибирь или на поселение. Свыше двух тысяч солдат переведены на Кавказ, где в то время велись военные действия. Заново сформированный Черниговский полк, а также другой сводный полк из активных участников восстания также были посланы на Кавказ.

В августе 1826 года на каторгу прибыла первая группа осужденных декабристов.

За декабристами последовали 11 женщин, их жены и невесты, которые приняли решение разделить с ними сибирское изгнание.

Большинство из них были из знатных родов — дочери русских князей, графов и баронов.

В отношении других родственников, в том числе и детей, Николай I санкционировал принятие постановления "О недозволении отправляться к ним (к декабристам) в Сибирь детям их благородного звания, родственникам и другим лицам".

В 1856 году, после смерти Николая I, в связи с коронацией нового императора Александра II был издан манифест об амнистии декабристов и разрешении им вернуться из Сибири.

Материал подготовлен на основе информации открытых источников

РИА Новости http://ria.ru/spravka/20151226/13481567 … z3vOdGCfBa

0

7

Миф о декабристах, или Кое-что о русском бунте

Вчерашний день 25 июля – день богатый на всякие исторические даты, среди которых – день казни декабристов Павла Пестеля, Кондратия Рылеева, Сергея Муравьева-Апостола, Михаила Бестужева-Рюмина и Петра Каховского на кронверке Петропавловской крепости.

Мы много пишем и комментируем о нынешних событиях происходящих рядом с нами, но упускаем из виду, что всё повторяется, только со скидкой на современные условия существования мира.

Ведь всё, что происходит сейчас у нас в России, уже было. Было, когда кучка, возомнившая себя вершителями мира и справедливости, призывала к свержению царской власти и фактическому уничтожению всего царского рода. Вот и сейчас призывают свергнуть и физически устранить Путина. А что дальше?

Может быть, стоит внимательно вглядеться в прошлое, без которого нет будущего, и внять урокам и успокоиться в своей либеральной пляске у тлеющего костра. Очень уж напоминает мятеж, особенно ситуация с журфаком.

«Мятеж не может кончиться удачей».

Были на Руси республики, тот же Великий Новгород. Французская революция, начертавшая призыв к единению людей на знаменах, утонула в морях крови и стоила стране до четверти населения. Впрочем, как и все революции до нее и после (отчего-то процент потерь один, да и выход один — через диктатуру, только сроки расставания с «мечтой» разные, вероятно, в силу национального темперамента).

Что же до крепостного права, то, во-первых, не все декабристы хотели его отменять (П. И. Пестель, например, очень сомневался). А во-вторых, ни один кабинет не сделал для прощания России с «вековечным злом» столько, сколько правительство Николая I, еще и сыну — Александру II — хватило «наработок» державного родителя. А сам Николай I? 20 миллионов человек — бывших государственных крестьян, ставших свободными задолго до реформы 1861 года. Немало. Но о них нам почему-то не рассказывали. Как, впрочем, и о многом, что касалось заговора декабристов.

Сухой остаток

В противном случае красивая картинка, с детства вставшая перед глазами: поручик Анненков под звуки «Кавалергарда век недолог…» мчится верхом по полю за мадемуазель Поли — грозила поблекнуть. Чего доброго мы узнали бы, что И. А. Анненков на Сенатской площади действовал против своих товарищей-декабристов. Что Полина Гебль поехала в Сибирь, оставив на руках у той самой бабушки — ни дать, ни взять Салтычихи — двух детей, рожденных вне брака. Что, что, что…

Слишком многое не встраивалось в привычные представления. Оставалось либо зажмурить глаза и принять миф безоглядно. Либо попытаться разузнать побольше, заранее понимая, что найденное может серьезно поколебать романтический стереотип. Откуда бралось это ощущение? Назовем его интуицией.

О декабристах так много написано: и восхищенного, и жалостливого, и критичного. Всех не опровергнешь. Все не подтвердишь. Есть проверенный метод: познавай дерево по плодам. А не по тем оберткам, в которых они продаются. Итак, что в сухом остатке? Без трогательных рассказов о сложных духовных исканиях, блестящем образовании и невозможности применить уникальные таланты в условиях самодержавия?

План Пестеля

Прежде всего — цареубийство. Причем, как позднее говорил террорист С. Г. Нечаев, глава общества «Народная расправа», «всей великой ектенией» (сегодня бы сказали «всем списочным составом») должна была погибнуть августейшая семья, включая выданных за границу великих княжон и их потомство. Чтобы уже никто не претендовал на престол.

Мысль об аморальности подобного шага, конечно, приходила в голову вождям заговора. И если сами они готовы были перешагнуть через душевные муки, то ни толпа, ни многочисленные рядовые участники, ни даже ряд высокопоставленных собратий, например, князь С. Г. Трубецкой, кровожадных стремлений не разделяли.

Поэтому совершить «акт возмездия» должна была т. н. «обреченная когорта» — отряд из нескольких человек, которые заранее знали, что жертвуют собой. Они брались убить представителей царского дома, а потом новое правительство республики казнило бы их, отмежевываясь от кровавой расправы. Так, А. И. Якубович обещал застрелить великого князя Николая Павловича, а В. К. Кюхельбекер — Михаила Павловича. Как позднее говорил брату последний: «Самое удивительное, что нас не убили».

Логика хорошо знакома: что такое гибель одной семьи по сравнению со счастьем миллионов? Но истребление царствующего дома словно развязывает руки для кровавых бесчинств в остальной стране. Карательные органы, создание которых предусматривал Пестель, должны были насчитывать 50 тыс. человек. Позднее в Корпусе жандармов служило 4 тыс., включая нижние чины — суть внутренние войска. Зачем же Пестелю понадобилось так много? Для того чтобы «уговаривать» несогласных на республику соотечественников. Так что за монаршим родом последовали бы не великие, но многочисленные семейства. Только ли дворянские? Опыт начала XX в. показывает, что далеко нет.

Как сдавали своих

Историки сейчас изучают внутренние распри в кругу заговорщиков и знают, что на Московском съезде 1821 г. впервые в русской истории поднимался вопрос о разбойничьих экспроприациях — деньгах для революции. Что слежка друг за другом и вскрытие писем не были чужды героям 14 декабря. Их поведение после ареста в крепости настолько шокирует начинающих исследователей, что пришлось придумать два взаимоисключающих мифа. Дворянин-де отвечает по первому спросу, поэтому арестованные ничего не скрывали, называли товарищей, рассказывали все, что знали.

Другой вариант: декабристы хотели произвести впечатление крупной организации, чтобы правительство испугалось и пошло на уступки. Так, князь С. Г. Волконский на первом же допросе перечислил имена 22 членов общества, часть из которых оказалась вовсе непричастна. То есть оговорил людей.

Писались покаянные письма императору, предлагались услуги по раскрытию «всех сокровенных сторон заговора». В надежде спасти себя признавались почти наперегонки. Едва ли не больше всех показал К. Ф. Рылеев. Хотя никаких методов физического воздействия к арестованным не применялось. Подобные факты очень бы хотелось найти ранней советской историографии. Но увы…

И пытки были запрещены законом. И государь со следователями — не из того теста. Конечно, люди не безгрешные, но есть черта, за которую власть в то время не заходила.

В Петропавловской крепости очутились перепуганные мальчишки, которых схватили за руку после «праздника непослушания», и которые теперь повторяли: больше не будем.

200 ведер водки

Последнее в череде обвинительных пунктов — восстание Черниговского полка на Украине. Через несколько дней после событий на Сенатской площади поднял мятеж Черниговский полк под предводительством братьев Муравьевых. Военные заговорщики считали, что, не привлекая народ, усилиями одной армии, они смогут захватить власть без кровавых эксцессов Французской революции. Но именно армия первой и отказалась подчиняться. Революционные офицеры считали, что ведут полк на Петербург, помогать товарищам, однако оказались в положении заложников. Полк шел куда хотел. Он предался грабежу. Вскоре мятеж был подавлен. Когда у безвестного шинкаря спросили, как солдаты могли выпить 200 ведер водки, тот ответил: они не пили, а обливались. Русский бунт…

Почему же мы так охотно покупаемся на рассказы о нем?

"Мученики" новой веры

Пока тысячи зрительниц, затаив дыхание, следили за молодым Игорем Костолевским в белых лосинах, я чувствовала себя «плохишом». Потому что мне нравился Василий Ливанов в роли императора. Случилось как-то объяснять одному ученому мужу — талантливому специалисту европейского уровня — почему многие в моем поколении симпатизируют Николаю I. Чувствовала, что надо отшутиться: «Если у государя голос Крокодила Гены, то это ваш государь».

Меня не поняли. Сказалась возрастная разница. Для наших соотечественников, чья юность пришлась на 60-е годы XX века, для тех, к кому в 70-х — 80-х обращался Н. Я. Эйдельман, имея в виду не только и не столько реалии двухсотлетней давности, сколько «эпоху застоя» — декабристы остались «лучом света в темном царстве». Они пожертвовали собой не ради политических целей, а для того, чтобы развеять мрак над Россией… Дальше начинался миф — область не научных, а «религиозных» убеждений нашей интеллигенции.

На излете советского времени декабристам поклонялись истово. Ибо уже чувствовали: те, далекие революционеры (т. е., вроде, правильные люди) могли спасти нас от более близкого, кромешного ужаса начала XX века — гражданской войны, голода, крови, репрессий…

Однако началась сия, говоря словами В. В. Розанова, «буффонада» задолго до советской власти с ее неуклонным стремлением насаждать своих героев. В. И. Ленин требовал в рамках монументальной пропаганды увековечить жертвы старого режима. Так появился обелиск в Александровском саду под стенами Кремля с именами «социальных мыслителей» утопического направления Томмазо Кампанеллы и Джерарда Уинстенли. (Спроси сейчас студентов, кто такие, получишь в ответ невразумительное мычание). Был поставлен и гипсовый бюст А. Н. Радищеву в проломе ограды Зимнего дворца. Через полгода он был сброшен порывом ветра во время очередного наводнения. Символично?

Не будем делать вид, что советская пропаганда работала на пустом месте и что почва под ее посевы не была обильно унавожена заранее. Евгений Евтушенко с его «Лучшими из русского дворянства» явно пенял Льву Толстому:

«Мужиком никто не притворялся,

и, целуя бледный луч клинка,

лучшие из русского дворянства,

шли на эшафот за мужика».

Мужик по своей темноте и серости этого, конечно, не оценил, и когда над разжалованными декабристами во время казни раздались возгласы по-французски, солдаты, стоявшие в оцеплении, очень одобрили решение государя вешать бар. Казнено было пятеро. Эйдельман привел якобы слова А. Х. Бенкендорфа, который, наблюдая за казнью, склонил голову к гриве лошади и прошептал: «Ни в одной другой стране…» На самом деле фраза принадлежала М. С. Воронцову: «Ни в одной другой стране дело пятью виселицами бы не ограничилось». Видите, как легко предать цитате иной смысл, если оборвать ее в нужном месте?

Герцена разбудили

Те из ученых, кому довелось конспектировать Ленина, помнят его характеристику: «узок круг этих революционеров, страшно далеки они от народа. Но они разбудили Герцена…». Именно А. И. Герцену — талантливому журналисту, работавшему в Англии, мы и обязаны декабристским мифом. Позднее картина только усложнялась, но не менялась по существу.

Типография «Колокола» и «Полярной звезды» располагалась в Лондоне. Англия после Наполеоновских войн — самый крупный игрок-тяжеловес на европейской арене. Самый опасный противник Российской империи. Поэтому поддержка оппозиционному журналисту всегда обеспечивалась. В Лондоне скрывался, например, Николай Тургенев — один из тогдашних «декабристских» невозвращенцев. Мастер высокого посвящения. Человек, которого Александр I побоялся арестовать дома, просто написав ему: «Брат мой, покиньте Россию». А вот Николай I требовал выдачи.

В школе всем задавали «Былое и думы». Я дальше сцены клятвы маленьких Герцена и Огарева на Воробьевых горах читать не захотела. Заставили. Поучительно. И прозрачно. С чего вдруг два мальчика преисполнились ненависти к молодому императору, только что приехавшему в Москву на коронацию? Само сакральное действо их бесит и раздражает. Государь представляется чудовищем, от которого надо защищать Свободу. Кто она такая, пока тоже неясно, но злости и досады море. Перед нами рассказ о детской одержимости. О плоде, который сгнил и почернел еще в завязи. Но цветок распустился. И этот уродливый цветок оказался очень притягателен для людей с отбитым духовным обонянием.

Герцен избрал для альманаха «Полярная звезда» знаменитый экслибрис — профили пяти казненных декабристов. Именно он в своих публикациях сумел неприметно для читателей соединить два ключевых архетипа — христианский и языческий. Личная жертва ради нового, нарождающегося мира. Пять мучеников за правду добровольно восходят на эшафот. И пять героев — со всеми атрибутами античного атлетизма, прекрасные душой и телом — борцов за республику, братьев Гракхов, новых Кассиев и Брутов, брошенных на растерзание хищным зверям самодержавия… Есть и палач — новый Цезарь. И исполнители, рангом пониже. И те, кто трепещут, не отваживаются поддержать, но сочувствуют. Это мы с вами.

Грустные выводы

Почему души наших соотечественников так легко поддаются на соблазн уже два века подряд? Прежде всего, потому, что жизнь в России отнюдь не усеяна розами. Недаром во время следствия по разные стороны стола оказывались люди схожих взглядов на мир, просто одни считали военный мятеж допустимым средством исправления реальности, а другие видели в нем только путь к рекам крови и остановились, не переступив страшной черты.

Но, кроме того, дурную услугу нам оказывает природная сердобольность, понимаемая едва ли не как нравственный, религиозный долг. Страдание всегда воспринималось в народе как отметина свыше, проявление особой любви Божьей. Страдальцы избраны. Они терпят за Правду. Вспомним Марину Цветаеву: «Декабристы и версальцы — вашего полка». То есть кого бьют, те и правы. Но страдание бывает и в очищение, и в искупление. История декабристов — тому пример.

Сейчас исследования декабризма на новом витке. Появилась возможность говорить и о связи с масонством, и об иностранных обществах военных заговорщиков. Можно исследовать «свет и тени» движения. Можно много рассказать о жизни на поселениях в Сибири и о подвиге жен. Можно, можно, можно…

Но мне вспоминается недавний случай. Лектор между делом назвал имя А. И. Чернышева. Зал, состоявший из интеллигентных «бальзаковских дам», не прореагировал. «Ну, Чернышев, палач декабристов», — напомнили с трибуны. А-а, —закивали собравшиеся. Для меня Чернышев — крупный военный деятель, разведчик, укравший у Наполеона план наступления на Россию, позднее военный министр. Поэтому я засмеялась… и поняла, что смеюсь одна.

Вся надежда на любопытство более молодых людей. Говорят, они книг не читают. А может, и не стоит до безконечности читать Герцена да пересматривать старый фильм?

Выдержки  из статьи доктора исторических наук Ольги Елисеевой

http://cont.ws/post/104418

0

8

журнал ИСТОРИК декабрь 2015.

Декабрьская импровизация

Восстание дворянских революционеров против самодержавного режима готовилось задолго до декабря 1825 года. И в течение девяти лет, пока обсуждались программы и тактики действий, никто и предположить не мог, что выверенная технология мятежа будет вмиг опровергнута и наспех переиначена живым ходом истории.

Трудно сказать, как и когда произошло бы восстание (или, по другой версии, мятеж) декабристов, если бы его начало резко не подстегнула внезапная смерть императора Александра I. Александр Павлович умер в Таганроге 19 ноября 1825 года, а Петербурга это известие достигло только через восемь дней – как раз в тот момент, когда в столице шел молебен о здравии императора.

СТИХИЙНЫЙ СЦЕНАРИЙ

Сакраментальное «Король умер. Да здравствует король!» было произнесено, после чего возникла сумятица и в рядах радикалов, совершенно не готовых к выступлению, и в правительственных сферах, где к тому времени еще не определились с фигурой наследника престола.

Одно за другим последовали события, неожиданные для всех подданных Российской империи.

Великий князь Константин Павлович, которому присягнули все правительственные учреждения и гвардия, править империей не собирался. В то же время, будучи фактическим наместником Царства Польского и пребывая в Варшаве, он не спешил прислать официальное отречение от престола в пользу брата Николая. Судорожная переписка между ними заняла около трех недель, и именно этот период междуцарствия дал дворянским революционерам возможность подготовить выступление в столице. Оно назначалось на 14 декабря – день переприсяги войск и государственных учреждений новому императору Николаю I. К этому моменту радикалы успели разработать план восстания и написать «Манифест к русскому народу» – краткий конспект своей социально-политической программы, который они намеревались предъявить на подпись сенаторам.

Полковник Сергей Трубецкой и поэт Кондратий Рылеев представили ясный и хорошо продуманный план военной операции по захвату города. Вот что предусматривалось этим планом.

В Петербурге действуют три отряда. Первый, под командованием капитана Александра Якубовича, проникает в Зимний дворец, захватывает его и тем самым изолирует Николая Павловича и его семью от верных престолу сил. Второй, руководимый полковником Александром Булатовым, занимает Петропавловскую крепость – арсенал гвардии. Наконец, третий отряд, во главе с Сергеем Трубецким, выдвигается к Сенату и требует от сенаторов подписать «Манифест к русскому народу».

Однако восстание пошло по совершенно иному сценарию и превратилось в патетическую импровизацию. «Ах, как славно мы умрем!» – так обозначил ее тему поэт Александр Одоевский. Правда, идея подобного исхода вдохновила далеко не всех декабристов: в частности, Трубецкой отнюдь не разделял восторгов своего единомышленника.

ТАКТИКА ОТСТУПЛЕНИЯ

План Трубецкого и Рылеева затрещал по швам уже на рассвете того декабрьского дня. Сначала капитан Якубович и полковник Булатов отказались вести свои отряды на Зимний дворец и Петропавловскую крепость: опасаясь возможных жертв, они не желали прослыть в глазах сограждан палачами. Затем несколько полковников, на которых также рассчитывали декабристы, не решились поддержать восстание, а Петр Каховский категорически отказался взять на себя роль цареубийцы.

Избранный диктатором восстания Сергей Трубецкой (уже в ходе мятежа на этой позиции его заменит князь Евгений Оболенский) к Сенату вообще не явился. На следствии он показал, что от выхода на площадь его удержало то, что, находись он рядом с каре, должен был бы непременно участвовать в напрасном кровопролитии. Ведь и его приказ восставшим атаковать превосходившие силы противника, и попытка убедить солдат вернуться в казармы равным образом привели бы к трагедии. Неявка же его на площадь оставляла надежду на то, что все закончится мирно.

Думается, диктатор лукавил. Дело, скорее всего, было в том, что, по его мнению, судьба выступления решалась теперь совсем не у Сената, а около Зимнего дворца, где какая-либо часть мятежных войск, спешащая к «своим», могла случайно арестовать царскую семью. Имея в руках таких заложников, можно было разговаривать с Николаем I с позиции силы. Поэтому полковник и провел весь день наблюдая за ближайшими подходами к дворцу.

А мы, спустя сто девяносто зим, понаблюдаем за трагическими событиями знаменитого декабрьского дня 1825 года.

ОПАСЕНИЯ И НАДЕЖДЫ

7.30. Николай, Александр, Михаил и Петр Бестужевы, Петр Каховский, Евгений Оболенский и Кондратий Рылеев после короткого совещания покидают квартиру последнего и отправляются в казармы, чтобы попытаться увлечь за собой роты, батальоны и полки столичного гарнизона.

10.30. Выслушав пламенную речь Александра Бестужева, 700 солдат гвардейского Московского полка двигаются к Сенатской площади.

К 11.00 кроме московцев Николаю I не присягают лейб-гвардии Финляндский и Гренадерский полки, а также морской Гвардейский экипаж. Московский полк выходит на площадь, а вот попытка поднять гвардейский Измайловский полк проваливается. Капитан Иван Богданович, командующий 2-й ротой этого полка, пробует увлечь за собой солдат, но терпит неудачу. (Забегая вперед, добавим, что в ночь с 14 на 15 декабря он покончит жизнь самоубийством.)

12.00. Время идет. Рылеев с Оболенским берут на себя руководство мятежом и выстраивают Московский полк в каре, поджидая другие восставшие части. Однако их прибытию предшествует появление у Сената генерал-губернатора Петербурга Михаила Милорадовича. Герой Отечественной войны 1812 года, военачальник, горячо любимый солдатами, он напоминает выстроившимся на площади войскам о славе русского оружия и о тяжести греха, связанного с нарушением присяги. Генерал показывает им шпагу с дарственной надписью великого князя Константина и клянется, что тот действительно отрекся от престола.

Складывается критическая для обеих сторон ситуация. Милорадович, двумя неделями ранее практически вынудивший Николая Павловича присягнуть Константину, теперь должен или прекратить мятеж, или навсегда потерять лицо. Декабристы опасаются, что слова известного генерала могут смутить солдат, поддержавших восстание.

Напряжение разряжается выстрелом Каховского: он смертельно ранит генерал-губернатора столицы. А штык Оболенского заставляет лошадь Милорадовича умчать раненого седока с площади. Вскоре к московцам присоединяется 1-я рота лейб-гвардии Гренадерского полка во главе с поручиком Александром Сутгофом, а затем и морской Гвардейский экипаж, ведомый капитан-лейтенантом Николаем Бестужевым и лейтенантом Антоном Арбузовым, – 1100 человек, полный состав. Силы мятежников растут.

13.00. Восставших окружают один пехотный и два кавалерийских полка с несколькими орудиями (правда, к орудиям еще не подвезли зарядов, но декабристы об этом не знают).

Надо сказать, что силы, верные Николаю Павловичу, вообще прибывают на площадь быстрее, чем их противники. В начале второго часа дня император рискует бросить на каре восставших конницу. Гвардейская кавалерия пытается взять противника в клещи, атакуя его со стороны Адмиралтейства и от Сената. Но атака ничего не дает: солдаты – как императорские, так и мятежные – всячески стараются не причинить друг другу вреда.

ПРОЕКТ «МАНИФЕСТА К РУССКОМУ НАРОДУ», СОСТАВЛЕННЫЙ ПЕРЕД ВОССТАНИЕМ 14 ДЕКАБРЯ

В манифесте Сената объявляется:

1. Уничтожение бывшего Правления.
2. Учреждение временного до установления постоянного, [которое будет осуществляться] выборными.
3. Свободное тиснение, и потому уничтожение цензуры.
4. Свободное отправление богослужения всем верам.
5. Уничтожение права собственности, распространяющейся на людей.
6. Равенство всех сословий пред законом, и потому уничтожение военных судов и всякого рода судных комиссий, из коих все дела судные поступают в ведомство ближайших судов гражданских.
7. Объявление права всякому гражданину заниматься чем он хочет, и потому дворянин, купец, мещанин, крестьянин – все равно имеют право вступать в воинскую и гражданскую службу и в духовное звание, торговать оптом и в розницу, платя установленные пошлины для торгов, приобретать всякого рода собственность, как-то: земли, дома в деревнях и городах, заключать всякого рода условия между собою, тягаться друг с другом перед судом.
8. Сложение подушных податей и недоимок по оным.
9. Уничтожение монополий, как-то: на соль, на продажу горячего вина и проч., и потому учреждение свободного винокурения и добывания соли, с уплатою за промышленность с количества добывания соли и водки.
10. Уничтожение рекрутства и военных поселений.
11. Убавление срока службы военной для нижних чинов, и определение оного последует по уравнении воинской повинности между всеми сословиями.
12. Отставка всех без изъятия нижних чинов, прослуживших 15 лет.
13. Учреждение волостных, уездных, губернских и областных правлений и порядка выборов членов сих правлений, кои должны заменить всех чиновников, доселе от гражданского правительства назначаемых.
14. Гласность судов.
15. Введение присяжных в суды уголовные и гражданские.

УПУЩЕННЫЙ ШАНС

14.00–14.30. Надежды диктатора восстания чуть было не воплощаются в жизнь. Поручику Николаю Панову удается вывести из казарм три роты Гренадерского полка. Их путь на Сенатскую площадь лежит через Зимний дворец, и гренадеры проникают во двор царской резиденции. Семья монарха оказывается под реальной угрозой. Но гвардейцы-саперы, оставленные императором защищать Зимний и его обитателей, не пускают гренадеров дальше царского двора, и мятежники вынуждены отступить.

Лейб-гренадеры подходят к Сенатской площади, пробиваясь через оцепление кавалергардов, которые, нужно отметить, не слишком-то сопротивляются, и присоединяются к восставшим.

14.30. Температура воздуха – минус восемь градусов. Каре стоит на ветру уже около четырех часов. Оно разрослось до 3000 человек, но держать строй становится все труднее. Солдаты, не получившие команды надеть шинели, оставили их в казармах и теперь мерзнут.

Чаши весов продолжают качаться… И кажется, любой ход ведет к ухудшению позиции той стороны, которая проявляет инициативу. В шахматах такое положение на доске называется «цугцванг». Полковник Николай Стюрлер предпринимает попытку уговорить своих гренадер вернуться в казармы и получает в ответ ранения: сначала легкое – от Оболенского, а затем смертельное – от Каховского.

К мятежникам по очереди выезжают с уговорами влиятельные лица. Это петербургский митрополит Серафим и его киевский коллега Евгений, великий князь Михаил Павлович (поэт Вильгельм Кюхельбекер стрелял в него, но пистолет дал осечку) и командующий гвардейским корпусом генерал Александр Воинов. Свою лепту в переговорный процесс вносит и капитан Александр Якубович, бывший 14 декабря на Сенатской площади, однако, как ни странно, проведший в этот день значительное время вблизи Николая I.

Император распоряжается передать восставшим: если они немедленно вернутся в казармы, инцидент будет исчерпан. Якубович же, подъехав к каре, сообщает мятежникам, что Николай Павлович их боится, что надо продолжать держаться – и победа не за горами. Вернувшись к монарху, капитан заявляет, что участники восстания отказываются от его великодушного предложения…

ЖДАТЬ И БЕЗДЕЙСТВОВАТЬ?

На город опускаются сумерки. В 15.30 командующий гвардейской артиллерией генерал Иван Сухозанет предлагает пустить в ход пушки, но император колеблется. Ему не хочется начинать царствование с кровавой расправы над подданными. К тому же он опасается реакции на эту расправу тех солдат, что окружают Сенатскую площадь.
Итак, 3000 человек в каре – у памятника Петру Великому, 12 000 верных Николаю войск – вокруг них. Странное «стояние на Сенатской» продолжается.

Восставшим остается только ждать и бездействовать, ибо в руководстве выступлением против самодержавного режима неразбериха, а мощь противника в разы превосходит их, мятежников, силы. У Николая же остается пусть и трудный, но выбор.

Продолжая пребывать в нерешительности, монарх зачем-то высылает на переговоры с восставшими Сухозанета. Этот генерал настолько нелюбим солдатами, что ожидать от его миссии чего-либо, кроме криков «Подлец!» и выстрелов по нему, было чрезвычайно наивно. Взбешенный Сухозанет требует от Николая перейти к решительным действиям против мятежников.

Декабрьский день короток, и в пятом часу дня, страшась темноты и непредсказуемого поведения толп народа, император наконец отдает приказ открыть огонь из трех орудий.

Солдаты-артиллеристы поначалу отказываются стрелять по своим, и к первому орудию приходится встать офицерам. Едва скомандовав: «Первое!», Николай скачет прочь, к Зимнему дворцу, не желая видеть дальнейшей бойни.
Всего несколько сотен шагов отделяет орудия от цели, и залпы картечи сразу ломают строй восставших.

По словам очевидцев, из трех орудий было сделано по две очереди, то есть всего шесть выстрелов. Солдаты побежали в окрестные дворы, на невский лед, вдогонку бросилась кавалерия.

Первое для России выступление оппозиции против самодержавного режима закончилось в Петербурге плачевно…
Согласно полицейским отчетам, в столице в этот день погибли: 1 генерал, 18 офицеров, 282 солдата, 39 человек «во фраках и шинелях», 9 женщин, 19 малолетних и 903 человека черни. Всего 1271 жертва.

Обычная история: от вооруженных столкновений, особенно в крупных городах, более всего страдают не их участники, а мирное население.

Леонид ЛЯШЕНКО, кандидат исторических наук

http://xn--h1aagokeh.xn--p1ai/journal/%D0%B4%D0%B5%D0%BA%D0%B0%D0%B1%D1%80%D1%8C%D1%81%D0%BA%D0%B0%D1%8F-%D0%B8%D0%BC%D0%BF%D1%80%D0%BE%D0%B2%D0%B8%D0%B7%D0%B0%D1%86%D0%B8%D1%8F/

0


Вы здесь » Россия - Запад » ИСТОРИЯ И КУЛЬТУРА РОССИИ XIX в. » ЭПОХА НИКОЛАЯ I: ДЕКАБРИСТЫ - НАМЕРЕНИЯ, ДЕЙСТВИЯ, ИТОГИ.