Россия - Запад

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Россия - Запад » #ИСТОРИЯ И КУЛЬТУРА РОССИИ XIX в. » ЭПОХА НИКОЛАЯ I: ДЕКАБРИСТЫ - НАМЕРЕНИЯ, ДЕЙСТВИЯ, ИТОГИ.


ЭПОХА НИКОЛАЯ I: ДЕКАБРИСТЫ - НАМЕРЕНИЯ, ДЕЙСТВИЯ, ИТОГИ.

Сообщений 1 страница 11 из 11

1

СТРАНИЦА 1

лист 1..............................ОГЛАВЛЕНИЕ

лист 2.....реплика на статью лист 7

лист 3.....реплика

лист 4….. «Кольца из кандалов»,  Мария Соколова

лист 5….. «Декабристы как метафора»,   Исраэль Шамир

лист 6….. «Восстание декабристов в России», СПРАВКА РИА НОВОСТИ.

лист 7…. «Миф о декабристах, или Кое-что о русском бунте», д.и.н. О. Елисеева

лист 8….. «Декабрьская импровизация»,  ИСТОРИК декабрь 2015.

лист 9....."Декабристы: за и против", ИСТОРИК.РФ № 12, ДЕКАБРЬ 2015

лист 10...."Свободная Пресса", 15 декабря 2016, "За кулисами восстания декабристов"

лист 11...."Свободная Пресса", 16 декабря 2016, "Кто оказался главным декабристом России"

Отредактировано Konstantinys2 (Вс, 24 Дек 2017 10:19:30)

0

2

Konstantinys2 написал(а):

Вчерашний день 25 июля – день богатый на всякие исторические даты, среди которых – день казни декабристов Павла Пестеля, Кондратия Рылеева, Сергея Муравьева-Апостола, Михаила Бестужева-Рюмина и Петра Каховского на кронверке Петропавловской крепости.

Для справки:
декабристы казнены 13 июля 1826г.
25   - это год, в который произошло восстание, 1825, 14 декабря.

Ну... и вся статья такая же, как и начало.

Отредактировано FINE (Вт, 15 Сен 2015 01:11:10)

0

3

Для тех же, кто действительно  интересуется историей Декабрьского восстания и судьбой декабристов - есть  форум http://dekabrist.mybb.ru/

0

4

14:44 26/10/2015 Мария Соколова   
Кольца из кандалов.
Чем Екатерина Лаваль пожертвовала ради мужа-декабриста

SPB.AIF.RU вспоминает, как дочь французского эмигранта стала символом русской женщины.
161 год назад, 26 (14) октября 1854 года в Иркутске скончалась Екатерина Трубецкая, урожденная Лаваль, чья судьба вдохновила Николая Некрасова на создание поэмы «Русские женщины». SPB.AIF.RU вспоминает историю, как девушка из прекрасной семьи променяла графский титул на роль жены ссыльного преступника.

Внучка миллионера и «диктатор» декабристов

Особняк Лавалей на Английской набережной в 20-х годах XIX века был одним из центров культурной и общественной жизни Петербурга. Его хозяевами были сотрудник министерства иностранных дел Иван (Жан) Лаваль, мигрант, приехавший в Россию в начале Французской революции, и его супруга Александра, дочь известного миллионера Ивана Мясникого.

Их литературно-музыкальный салон был местом притяжения представителей политической элиты, известных деятелей культуры и просто членов богатых уважаемых семей. Здесь бывали Александр Пушкин, Иван Крылов, Михаил Лермонтов. Здесь можно было встретить императора Александра I и великого князя Николая Павловича, которому еще предстояло войти в историю как Николай I. Не сложно представить, что дочери Лавалей были завидными невестами. Им прочили блестящее замужество, светскую жизнь в богатстве и славе. Но судьба распорядилась иначе. Старшая из дочерей – Екатерина  - сделала свой выбор, предпочтя в будущем пожертвовать всем этим ради любви.

Судьбоносная встреча 19-летней девушки с князем Сергеем Петровичем Трубецким произошла в Париже в 1819 году. По воспоминаниям историков, Екатерина Ивановна не обладала броской красотой, но всем сразу запоминались ее большие выразительные глаза, приятный голос и правильная речь. Юная особа, которую в те годы называли «самой просвещенной девицей высшего света», смогла поразить героя Отечественной войны 1812 года своей начитанностью и добротой. В свою очередь, Трубецкого окружал некий ореол загадочности: у него были боевые ранения и множество наград за храбрость. Симпатия молодых людей получила одобрения родителей, и вскоре произошло венчание. В 1821 году Екатерина вернулась в Петербург уже в статусе г-жи Трубецкой.

Жизнь в Петербурге у семейной пары складывалась хорошо. Сергей Петрович быстро продвигался по службе. Но наслаждаться семейным счастьем молодоженам предстояло недолго. В декабре 1825 года произошло событие, о котором ранее никто даже не мог помышлять – после смерти Александра I на Сенатскую площадь с целью восстания вышли вооруженные войска. Заговорщики хотели помешать присяге Николаю I и планировали потребовать у членов Сената и Государственного совета обнародовать «Манифест к русскому народу». Во главе декабристов стоял Сергей Трубецкой. Вот только в день, на который было намечено историческое событие, он так и не появился на площади… Восстание осталось без руководителя. Время для переворота было упущено.

В ночь с 14 на 15 декабря Трубецкой был задержан и отвезён в Зимний дворец. По воспоминаниям очевидцев, к нему на допрос пришел лично Николай I. Подойдя к задержанному, он указал пальцем на его лоб и сказал: «Что было в этой голове, когда Вы, с Вашим именем, с Вашей фамилией, вошли в такое дело? Гвардии полковник! Князь Трубецкой! Как вам не стыдно быть вместе с такою дрянью! Ваша участь будет ужасная!».

Вскоре Екатерина Ивановна получила от супруга письмо, в котором он просил у нее прощения и каялся, что погубил ее:

« Друг мой несчастный, я тебя погубил, но не со злым намерением. Не ропщи на меня, ангел мой, ты одна еще привязываешь меня к жизни, но боюсь, что ты должна будешь влачить несчастную жизнь, и, может быть, легче бы тебе было, если б меня вовсе не было. <…>Прости меня».

Известие об аресте мужа поразило Екатерину Ивановну, хоть он и не скрывал он нее своих политических убеждений. Ее сердце было полно решимости быть с ним до конца. Когда он находился в Петропавловской крепости, она писала ему письма, в которых заверяла, что готова снести все, лишь бы быть с ним рядом.

«Меня будущее не страшит. Спокойно прощусь со всеми благами светскими. Одно меня может радовать: тебя видеть, делить твое горе и все минуты жизни своей тебе посвящать. Меня будущее иногда беспокоит на твой счет. Иногда страшусь, чтоб тяжкая твоя участь не показалась тебе свыше сил твоих...», - говорилось в них.

Вскоре над декабристами состоялся суд. Пятерых из восставших приговорили к смертной казни через повешение  - Павла Пестеля, Кондратия Рылеева, Сергея Муравьёва-Апостола, Михаила Бестужева-Рюмина и Петра  Каховского. Суд также признал Трубецкого государственным преступником I разряда и приговорил к смертной казни. Но сразу, же после оглашения приговор был смягчен -  казнь заменили на вечную каторгу в Сибири.

«Я очень несчастна, но поступила бы так же…»

Вскоре после оглашения приговора Екатерина Трубецкая добилась аудиенции у Николая I. Она не просила его о помиловании, а лишь хотела добиться разрешения сопровождать мужа в ссылку. Император пытался отговорить ее, но видя, что она непреклонна, дал согласие. «Ну, поезжайте, я вспомню о вас!», - сказал он ей.

Екатерина Ивановна стала первой женой декабристов, последовавшей за ним в Сибирь.

16 сентября 1826 года она прибыла в Иркутск, откуда через несколько дней партию ссыльных, в которой находился и ее муж, отправили в Нерчинские рудники.

Несмотря на то, что у нее было разрешение, подписанное царем, местные власти чинили ей всяческие препоны. Чиновники угрожали отправить ее по этапу вместе с каторжниками, если она не отступится и не вернется в Петербург. На это она заявляла, что готова разделить участь мужа и может пройти 700 верст вместе со ссыльными, если это потребуется. Она согласилась отречься от всего, что у нее было – дворянское звание, богатое наследство, лишь бы иметь возможность следовать за Трубецким. Перед таким напором чиновники отступили – в январе 1827 года она отправилась в центр каторжного Забайкалья.

Часть декабристов были сосланы на каторгу в Благодатские рудники. Там внучка миллионера вместе с княгиней Марией Волконской, последовавшей ее примеру и отправившейся вслед за мужем, сняли покосившийся домик.

Как писал в своих мемуарах один из из самых активных участников восстания декабристов Евгений Оболенский, «прибытие этих двух высоких женщин, русских по сердцу, высоких по характеру, благодетельно подействовало всех».

«С их прибытием и связь наша с родными и близкими сердцу получила то начало, которое потом уже не прекращалось, по их родственной почтительности доставлять родным те известия, которые могли их утешить при совершенной неизвестности о нашей участи. Но как исчислять все то, чем мы им обязаны в продолжение стольких лет, которые ими были посвящены попечению о своих мужьях, а вместе с ними и об нас?»

В феврале 1827 года в Благодатском руднике Екатерине Ивановне наконец позволили увидеть мужа. Их встречи были редкими, но именно они позволяли Трубецкому не падать духом. Как вспоминал декабрист Николай Бестужев: «И не стыдно ли нам было падать духом, когда слабые женщины возвышались до прекрасного идеала геройства и самоотвержения?» Кстати, именно он сделал женщинам «памятные» подарки– обручальные кольца, крестики и браслеты.  Выкованы они были из 6-килограммовых кандалов, которые 1 августа 1829 года император разрешил снять со всех декабристов.

Многодетная семья

В 1832 году срок каторги Трубецкого был сокращён до 15 лет, а в 1835 году — до 13. В 1839 году семья поселился в селе Оёк. К тому моменту у Сергея Петровича и Екатерина Ивановны уже родились пять детей.

Историки отмечают удивительный факт. До ссылки в Сибирь у пары долгие годы не было детей. Екатерина даже ездила в Баден-Баден лечиться от бесплодия, но безрезультатно. И именно в Сибири в тяжелых условиях у пары стали рождаться дети. Первая дочка  - Александра – появилась на свет в Чите в 1830 году, в 1834 году вторая девочка – Елизавета. Через год, в 1835 году, родился сын Никита, в а 1837 году – третья дочь Зинаида. В 1838 году родился сын Владимир, который, к сожалению, умер через год. Уже в селе Оёк у Трубецких родился сын Иван (1843 год) и дочь Софья (1844 год).

В 1839 году в Европе вышла в свет книга фрунцузского литератора и путешественника маркиза Кюстина «Николаевская Россия», в которой он привел письмо Трубецкой Николаю I. Оно заканчивалось словами: «Я очень несчастна, но если бы мне было суждено пережить все снова, я поступила бы точно так же…».

Екатерина Ивановна умерла 14 октября 1854 года. Ей было 53 года.

http://www.spb.aif.ru/society/people/ko … dekabrista

0

5

"Fandorin"
13.12.2015 16:19 

Декабристы как метафора.
Исраэль Шамир

Журналист Исраэль Шамир – о том, как меняется отношение к вчерашним героям
К круглой цифре – 190-ой годовщине выступления декабристов на Сенатской площади 14 декабря 1825 года -  вышла в свет прелюбопытная книженция, которую я нашел на Московской выставке Non-Fiction.

Это метатекст Сергея Эрлиха – его книга «Война мифов» (Издательство «Нестор-История» 2016) – о том, как относятся к декабристам в пост-советской России – на примере сотен публикаций, связанный блестящим, изящным, отточенным пером. Сугубо пост-модернистская книга – не история декабрьского мятежа, но ее отражения в наших умах; это позволяет автору увидеть, как в вогнутом зеркале, перемены русского общественного сознания в эти годы, поворот от восхищения к осуждению или непониманию декабристов.

Ведь мы говорим «декабристы», а подразумеваем наше отношение к власти, бунту, самопожертвованию.

Рассказ о декабристах был доведен до простоты евангельской притчи еще Герценом, а затем – Лениным и советской системой просвещения (мученики, мятежники, разбудили Герцена). Использовали его и диссиденты, бунтовавшие на московских кухнях против советской власти. Мы примеряли мученические венцы и повторяли за Александром Галичем: «От Синода к Сенату как четыре строки». Пушкинское «Пока сердца для чести живы» было паролем и отзывом.

Но прошли годы. В пост-советское время началась ревизия.

Православные монархисты, которых раньше то и не было, увидели в декабристах – незадачливого Войкова, несостоявшегося цареубийцу. Они грозно осуждают бунт против православного царя-батюшки. Их позиция мало отличается от официальной царской позиции, и по мнению Эрлиха, у нее нет шансов на успех.

Во-первых, потому что Николай I привел Россию к поражению в Крымской войне. Какой он, мол, Георгий Победоносец, если его Змей одолел?

А, во-вторых, потому что Герцен был талантлив, а среди православных монархистов нет авторов, способных написать так, чтобы переубедить людей, считает Эрлих.

Они не ограничиваются мнениями и оценками, но еще и безбожно передергивают факты, пишет Эрлих, и приводит многочисленные примеры: якобы все декабристы были масонами и получали инструкции из Госдепа, сорри, британской разведки. Это, конечно, не так. Другие осуждают повстанцев, но не так яростно, подчеркивают, что они были героями войны 1812 года. Третьи вспоминают два состоявшихся цареубийства – Петра III Федоровича и Павла I, и находят в этом оправдание декабристам.

Эрлих верит в «кремлевский заказ» на дезавуирование декабристов, но имена, которые он приводит, – Николай Стариков, Егор Холмогоров – недостаточно убедительны. Да и Путин добрым словом поминал декабристов.

Что же произошло? Почему мы редко вспоминаем декабристов? Эрлих сам нашел ответ, более внятный и более горький, чем мифический «кремлевский заказ». Современные пост-советские интеллигенты, креаклы и либералы не понимают, как можно от хорошей дворянской жизни с балами и раутами, ростбифом и рокфором, Наташей Ростовой и еще девкой Акулькой пойти на смерть и каторгу по имя каких-то общественных идеалов.

«Я не хочу жертвовать личным счастьем», - говорит герой книги Микушинского (сына Рыбакова). Красной нитью проходит этот ответ и в книгах других внуков Арбата, отмечает Эрлих. Нынешнее поколение российских привилегированных классов приняло американский лозунг: «право на личное счастье» - и отказалось от русской готовности погибнуть «за други своя».

Это открытие - личная драма автора. Так комментарий Кинбота к поэме Шейда в набоковском «Бледном огне» больше говорит о беглеце, чем об американском поэте.

Автор глубоко разочарован – не декабристами 1825 года, но своими друзьями «болотными декабристами» 2011 года, которых Эрлих упрекает в «безжертвенности», в желании «получить чистенькую жизнь по европейским стандартам не усердным трудом, а по щучьему велению».

Безжертвенность либеральных болотных оппозиционеров напрямую связана с отношением общества и интеллигенции к жертвенности настоящих декабристов, утверждает Эрлих. Из Болотной площади Сенатскую не сделаешь, увы!

Казалось бы, власть предержащие могли бы радоваться исчезновению мятежного духа в среде русских горожан. Но спад пассионарности (до животного эгоизма) не предвещает России добра в надвигающиеся тяжелые и опасные времена, когда самоотверженность и жертвенность еще могут понадобиться.

Остается надеяться, что Эрлих ошибается и что в других кругах, не хипстерско-креакловских, эти качества живы – даже если они не откликаются на побудку декабристов.

В книге Эрлиха много полемического, не всегда оправданного задора; спорные утверждения он протаскивает, как «очевидные»; его ангажированность бьет в глаза, и все же им освоен огромный материал, выводы сделаны нетривиальные, написано дерзко, хорошо, увлекательно.

Отличный подарок читателю на юбилей декабристов!
Исраэль Шамир

http://cont.ws/post/163150

0

6

СПРАВКА РИА НОВОСТИ.

Восстание декабристов в России

03:40  26.12.2015 (обновлено: 03:41 26.12.2015)

26 декабря исполняется 190 лет с восстания декабристов в России.

Восстание декабристов в России — крупнейшее политическое выступление представителей дворянского сословия, состоявшееся в Санкт-Петербурге, столице Российской империи, 26 декабря (14 декабря по старому стилю) 1825 года.

Главными целями восстания были свержение самодержавия, отмена крепостного строя, принятие конституции и введение представительного правления.

Декабристы — участники российского дворянского оппозиционного движения, члены различных тайных обществ 1810-1820-х годов, долго готовили свое восстание и планировали его на лето 1826 года, однако внезапная смерть в декабре 1825 года императора Александра I ускорила действия со стороны оппозиционеров.

Сразу же после его кончины, в силу того, что отречение законного наследника престола — цесаревича Константина, следующего по старшинству сына императора Павла I, держалось в секрете, российская армия и государственные структуры были приведены к присяге на верность Константину Павловичу. При этом сам Константин престола не принимал, но и формально не отказывался от него в качестве императора. В стране создалось положение междуцарствия.

После повторного отказа Константина от короны 24 декабря (12 декабря по старому стилю) 1825 года был подписан манифест о вступлении на престол третьего сына императора Павла I — Николая Павловича.

На 26 декабря (14 декабря по старому стилю) была назначена вторая присяга — "переприсяга" Николаю I.
Руководители восстания решили воспользоваться сложившейся на высочайшем государственном уровне сложной ситуацией.

Декабристы намеревались помешать войскам и Сенату принести присягу новому царю.

Планировалось занять Зимний дворец и Петропавловскую крепость, арестовав царскую семью. Для руководства восстанием был избран диктатор — князь Сергей Трубецкой.

После этого планировалось потребовать от Сената опубликовать всенародный манифест, в котором провозглашалось бы "уничтожение бывшего правления" и учреждение временного правительства. Его членами предполагалось сделать графа Михаила Сперанского и адмирала Николая Мордвинова (позднее они стали членами суда над декабристами). Депутаты должны были утвердить новый основной закон — конституцию. Если бы Сенат не согласился обнародовать народный манифест, было решено принудить его к этому силой.

Манифест содержал в себе несколько пунктов: учреждение временного правительства (до установления постоянного), отмену крепостного права, равенство всех сословий перед законом, демократические свободы (прессы, вероисповедания, труда), введение суда присяжных, введение обязательной военной службы для всех сословий, выборность чиновников, отмена подушной подати.

После этого, согласно планам декабристов, должно было быть созвано Учредительное собрание, которое решило бы вопрос о форме правления — конституционная монархия или республика.

26 декабря (14 декабря по старому стилю) 1825 года на заснеженную Сенатскую площадь стали собираться восставшие войска. К 11 часам утра 30 офицеров-декабристов вывели на Сенатскую площадь более трех тысяч человек — солдат Московского и Гренадерского полков и матросов Гвардейского морского экипажа.

Однако план действий, выработанный накануне, с первых минут был нарушен. За несколько дней до восстания Николай I был предупрежден о готовящемся перевороте. Сенаторы присягнули императору Николаю рано утром и уже разошлись, на место сбора пришли не все намеченные военные подразделения, выбранный диктатором Сергей Трубецкой вообще не появился на Сенатской площади.

Восставшие полки продолжили бездействовать, пока заговорщики не могли прийти к единому решению о назначении нового руководителя.

Тем временем Николай I стянул к площади верные ему войска. Петербургский военный генерал-губернатор, герой Отечественной войны 1812 года Михаил Милорадович предпринял попытку уговорить восставших сложить оружие, но был смертельно ранен выстрелом Петра Каховского.

В пятом часу дня Николай I отдал приказ открыть артиллерийский огонь. Было сделано семь выстрелов картечью — один поверх голов и шесть в упор. Солдаты обратились в бегство. Подпоручик Михаил Бестужев-Рюмин попытался, построив бегущих по льду Невы солдат в боевой порядок, организовать захват Петропавловской крепости, но его замысел не удался. К вечеру того же дня правительство полностью подавило восстание.

В результате мятежа погибли 1271 человек, среди которых, как следовало из сообщения Департамента полиции, — 1 генерал, 1 штаб-офицер, 17 обер-офицеров разных полков, 282 нижних чина лейб-гвардии, 39 человек во фраках и шинелях, 150 малолетних, 903 черни. Практически сразу подверглись аресту и были направлены в Петропавловскую крепость 62 матроса Морского экипажа, 277 солдат Гренадерского полка и 371 — Московского. Арестованных декабристов доставили в Зимний дворец, где следователем выступил сам император Николай I.

Всего к следствию и суду по делу декабристов было привлечено 579 человек. Следствие и судебные процедуры велись в глубокой тайне. Все декабристы по степени активности были разделены на разряды. Павел Пестель, Сергей Муравьев-Апостол, Михаил Бестужев-Рюмин, Кондратий Рылеев, Петр Каховский были поставлены "вне разрядов" и приговорены к четвертованию, замененному Николаем I повешением.

Ранним утром 25 июля 1826 года (13 июля старого стиля) на валу кронверка Петропавловской крепости приговор был приведен в исполнение. Многих участников восстания и членов тайных обществ, имевших отношение к его подготовке, отправили в ссылку и на каторгу в Сибирь. В результате разбирательства Верховный уголовный суд признал виновными по делу 26 декабря и приговорил к различным мерам наказания 121 человека.

Более ста солдат были прогнаны сквозь строй, некоторые были сосланы в Сибирь или на поселение. Свыше двух тысяч солдат переведены на Кавказ, где в то время велись военные действия. Заново сформированный Черниговский полк, а также другой сводный полк из активных участников восстания также были посланы на Кавказ.

В августе 1826 года на каторгу прибыла первая группа осужденных декабристов.

За декабристами последовали 11 женщин, их жены и невесты, которые приняли решение разделить с ними сибирское изгнание.

Большинство из них были из знатных родов — дочери русских князей, графов и баронов.

В отношении других родственников, в том числе и детей, Николай I санкционировал принятие постановления "О недозволении отправляться к ним (к декабристам) в Сибирь детям их благородного звания, родственникам и другим лицам".

В 1856 году, после смерти Николая I, в связи с коронацией нового императора Александра II был издан манифест об амнистии декабристов и разрешении им вернуться из Сибири.

Материал подготовлен на основе информации открытых источников

РИА Новости http://ria.ru/spravka/20151226/13481567 … z3vOdGCfBa

0

7

Миф о декабристах, или Кое-что о русском бунте

Вчерашний день 25 июля – день богатый на всякие исторические даты, среди которых – день казни декабристов Павла Пестеля, Кондратия Рылеева, Сергея Муравьева-Апостола, Михаила Бестужева-Рюмина и Петра Каховского на кронверке Петропавловской крепости.

Мы много пишем и комментируем о нынешних событиях происходящих рядом с нами, но упускаем из виду, что всё повторяется, только со скидкой на современные условия существования мира.

Ведь всё, что происходит сейчас у нас в России, уже было. Было, когда кучка, возомнившая себя вершителями мира и справедливости, призывала к свержению царской власти и фактическому уничтожению всего царского рода. Вот и сейчас призывают свергнуть и физически устранить Путина. А что дальше?

Может быть, стоит внимательно вглядеться в прошлое, без которого нет будущего, и внять урокам и успокоиться в своей либеральной пляске у тлеющего костра. Очень уж напоминает мятеж, особенно ситуация с журфаком.

«Мятеж не может кончиться удачей».

Были на Руси республики, тот же Великий Новгород. Французская революция, начертавшая призыв к единению людей на знаменах, утонула в морях крови и стоила стране до четверти населения. Впрочем, как и все революции до нее и после (отчего-то процент потерь один, да и выход один — через диктатуру, только сроки расставания с «мечтой» разные, вероятно, в силу национального темперамента).

Что же до крепостного права, то, во-первых, не все декабристы хотели его отменять (П. И. Пестель, например, очень сомневался). А во-вторых, ни один кабинет не сделал для прощания России с «вековечным злом» столько, сколько правительство Николая I, еще и сыну — Александру II — хватило «наработок» державного родителя. А сам Николай I? 20 миллионов человек — бывших государственных крестьян, ставших свободными задолго до реформы 1861 года. Немало. Но о них нам почему-то не рассказывали. Как, впрочем, и о многом, что касалось заговора декабристов.

Сухой остаток

В противном случае красивая картинка, с детства вставшая перед глазами: поручик Анненков под звуки «Кавалергарда век недолог…» мчится верхом по полю за мадемуазель Поли — грозила поблекнуть. Чего доброго мы узнали бы, что И. А. Анненков на Сенатской площади действовал против своих товарищей-декабристов. Что Полина Гебль поехала в Сибирь, оставив на руках у той самой бабушки — ни дать, ни взять Салтычихи — двух детей, рожденных вне брака. Что, что, что…

Слишком многое не встраивалось в привычные представления. Оставалось либо зажмурить глаза и принять миф безоглядно. Либо попытаться разузнать побольше, заранее понимая, что найденное может серьезно поколебать романтический стереотип. Откуда бралось это ощущение? Назовем его интуицией.

О декабристах так много написано: и восхищенного, и жалостливого, и критичного. Всех не опровергнешь. Все не подтвердишь. Есть проверенный метод: познавай дерево по плодам. А не по тем оберткам, в которых они продаются. Итак, что в сухом остатке? Без трогательных рассказов о сложных духовных исканиях, блестящем образовании и невозможности применить уникальные таланты в условиях самодержавия?

План Пестеля

Прежде всего — цареубийство. Причем, как позднее говорил террорист С. Г. Нечаев, глава общества «Народная расправа», «всей великой ектенией» (сегодня бы сказали «всем списочным составом») должна была погибнуть августейшая семья, включая выданных за границу великих княжон и их потомство. Чтобы уже никто не претендовал на престол.

Мысль об аморальности подобного шага, конечно, приходила в голову вождям заговора. И если сами они готовы были перешагнуть через душевные муки, то ни толпа, ни многочисленные рядовые участники, ни даже ряд высокопоставленных собратий, например, князь С. Г. Трубецкой, кровожадных стремлений не разделяли.

Поэтому совершить «акт возмездия» должна была т. н. «обреченная когорта» — отряд из нескольких человек, которые заранее знали, что жертвуют собой. Они брались убить представителей царского дома, а потом новое правительство республики казнило бы их, отмежевываясь от кровавой расправы. Так, А. И. Якубович обещал застрелить великого князя Николая Павловича, а В. К. Кюхельбекер — Михаила Павловича. Как позднее говорил брату последний: «Самое удивительное, что нас не убили».

Логика хорошо знакома: что такое гибель одной семьи по сравнению со счастьем миллионов? Но истребление царствующего дома словно развязывает руки для кровавых бесчинств в остальной стране. Карательные органы, создание которых предусматривал Пестель, должны были насчитывать 50 тыс. человек. Позднее в Корпусе жандармов служило 4 тыс., включая нижние чины — суть внутренние войска. Зачем же Пестелю понадобилось так много? Для того чтобы «уговаривать» несогласных на республику соотечественников. Так что за монаршим родом последовали бы не великие, но многочисленные семейства. Только ли дворянские? Опыт начала XX в. показывает, что далеко нет.

Как сдавали своих

Историки сейчас изучают внутренние распри в кругу заговорщиков и знают, что на Московском съезде 1821 г. впервые в русской истории поднимался вопрос о разбойничьих экспроприациях — деньгах для революции. Что слежка друг за другом и вскрытие писем не были чужды героям 14 декабря. Их поведение после ареста в крепости настолько шокирует начинающих исследователей, что пришлось придумать два взаимоисключающих мифа. Дворянин-де отвечает по первому спросу, поэтому арестованные ничего не скрывали, называли товарищей, рассказывали все, что знали.

Другой вариант: декабристы хотели произвести впечатление крупной организации, чтобы правительство испугалось и пошло на уступки. Так, князь С. Г. Волконский на первом же допросе перечислил имена 22 членов общества, часть из которых оказалась вовсе непричастна. То есть оговорил людей.

Писались покаянные письма императору, предлагались услуги по раскрытию «всех сокровенных сторон заговора». В надежде спасти себя признавались почти наперегонки. Едва ли не больше всех показал К. Ф. Рылеев. Хотя никаких методов физического воздействия к арестованным не применялось. Подобные факты очень бы хотелось найти ранней советской историографии. Но увы…

И пытки были запрещены законом. И государь со следователями — не из того теста. Конечно, люди не безгрешные, но есть черта, за которую власть в то время не заходила.

В Петропавловской крепости очутились перепуганные мальчишки, которых схватили за руку после «праздника непослушания», и которые теперь повторяли: больше не будем.

200 ведер водки

Последнее в череде обвинительных пунктов — восстание Черниговского полка на Украине. Через несколько дней после событий на Сенатской площади поднял мятеж Черниговский полк под предводительством братьев Муравьевых. Военные заговорщики считали, что, не привлекая народ, усилиями одной армии, они смогут захватить власть без кровавых эксцессов Французской революции. Но именно армия первой и отказалась подчиняться. Революционные офицеры считали, что ведут полк на Петербург, помогать товарищам, однако оказались в положении заложников. Полк шел куда хотел. Он предался грабежу. Вскоре мятеж был подавлен. Когда у безвестного шинкаря спросили, как солдаты могли выпить 200 ведер водки, тот ответил: они не пили, а обливались. Русский бунт…

Почему же мы так охотно покупаемся на рассказы о нем?

"Мученики" новой веры

Пока тысячи зрительниц, затаив дыхание, следили за молодым Игорем Костолевским в белых лосинах, я чувствовала себя «плохишом». Потому что мне нравился Василий Ливанов в роли императора. Случилось как-то объяснять одному ученому мужу — талантливому специалисту европейского уровня — почему многие в моем поколении симпатизируют Николаю I. Чувствовала, что надо отшутиться: «Если у государя голос Крокодила Гены, то это ваш государь».

Меня не поняли. Сказалась возрастная разница. Для наших соотечественников, чья юность пришлась на 60-е годы XX века, для тех, к кому в 70-х — 80-х обращался Н. Я. Эйдельман, имея в виду не только и не столько реалии двухсотлетней давности, сколько «эпоху застоя» — декабристы остались «лучом света в темном царстве». Они пожертвовали собой не ради политических целей, а для того, чтобы развеять мрак над Россией… Дальше начинался миф — область не научных, а «религиозных» убеждений нашей интеллигенции.

На излете советского времени декабристам поклонялись истово. Ибо уже чувствовали: те, далекие революционеры (т. е., вроде, правильные люди) могли спасти нас от более близкого, кромешного ужаса начала XX века — гражданской войны, голода, крови, репрессий…

Однако началась сия, говоря словами В. В. Розанова, «буффонада» задолго до советской власти с ее неуклонным стремлением насаждать своих героев. В. И. Ленин требовал в рамках монументальной пропаганды увековечить жертвы старого режима. Так появился обелиск в Александровском саду под стенами Кремля с именами «социальных мыслителей» утопического направления Томмазо Кампанеллы и Джерарда Уинстенли. (Спроси сейчас студентов, кто такие, получишь в ответ невразумительное мычание). Был поставлен и гипсовый бюст А. Н. Радищеву в проломе ограды Зимнего дворца. Через полгода он был сброшен порывом ветра во время очередного наводнения. Символично?

Не будем делать вид, что советская пропаганда работала на пустом месте и что почва под ее посевы не была обильно унавожена заранее. Евгений Евтушенко с его «Лучшими из русского дворянства» явно пенял Льву Толстому:

«Мужиком никто не притворялся,

и, целуя бледный луч клинка,

лучшие из русского дворянства,

шли на эшафот за мужика».

Мужик по своей темноте и серости этого, конечно, не оценил, и когда над разжалованными декабристами во время казни раздались возгласы по-французски, солдаты, стоявшие в оцеплении, очень одобрили решение государя вешать бар. Казнено было пятеро. Эйдельман привел якобы слова А. Х. Бенкендорфа, который, наблюдая за казнью, склонил голову к гриве лошади и прошептал: «Ни в одной другой стране…» На самом деле фраза принадлежала М. С. Воронцову: «Ни в одной другой стране дело пятью виселицами бы не ограничилось». Видите, как легко предать цитате иной смысл, если оборвать ее в нужном месте?

Герцена разбудили

Те из ученых, кому довелось конспектировать Ленина, помнят его характеристику: «узок круг этих революционеров, страшно далеки они от народа. Но они разбудили Герцена…». Именно А. И. Герцену — талантливому журналисту, работавшему в Англии, мы и обязаны декабристским мифом. Позднее картина только усложнялась, но не менялась по существу.

Типография «Колокола» и «Полярной звезды» располагалась в Лондоне. Англия после Наполеоновских войн — самый крупный игрок-тяжеловес на европейской арене. Самый опасный противник Российской империи. Поэтому поддержка оппозиционному журналисту всегда обеспечивалась. В Лондоне скрывался, например, Николай Тургенев — один из тогдашних «декабристских» невозвращенцев. Мастер высокого посвящения. Человек, которого Александр I побоялся арестовать дома, просто написав ему: «Брат мой, покиньте Россию». А вот Николай I требовал выдачи.

В школе всем задавали «Былое и думы». Я дальше сцены клятвы маленьких Герцена и Огарева на Воробьевых горах читать не захотела. Заставили. Поучительно. И прозрачно. С чего вдруг два мальчика преисполнились ненависти к молодому императору, только что приехавшему в Москву на коронацию? Само сакральное действо их бесит и раздражает. Государь представляется чудовищем, от которого надо защищать Свободу. Кто она такая, пока тоже неясно, но злости и досады море. Перед нами рассказ о детской одержимости. О плоде, который сгнил и почернел еще в завязи. Но цветок распустился. И этот уродливый цветок оказался очень притягателен для людей с отбитым духовным обонянием.

Герцен избрал для альманаха «Полярная звезда» знаменитый экслибрис — профили пяти казненных декабристов. Именно он в своих публикациях сумел неприметно для читателей соединить два ключевых архетипа — христианский и языческий. Личная жертва ради нового, нарождающегося мира. Пять мучеников за правду добровольно восходят на эшафот. И пять героев — со всеми атрибутами античного атлетизма, прекрасные душой и телом — борцов за республику, братьев Гракхов, новых Кассиев и Брутов, брошенных на растерзание хищным зверям самодержавия… Есть и палач — новый Цезарь. И исполнители, рангом пониже. И те, кто трепещут, не отваживаются поддержать, но сочувствуют. Это мы с вами.

Грустные выводы

Почему души наших соотечественников так легко поддаются на соблазн уже два века подряд? Прежде всего, потому, что жизнь в России отнюдь не усеяна розами. Недаром во время следствия по разные стороны стола оказывались люди схожих взглядов на мир, просто одни считали военный мятеж допустимым средством исправления реальности, а другие видели в нем только путь к рекам крови и остановились, не переступив страшной черты.

Но, кроме того, дурную услугу нам оказывает природная сердобольность, понимаемая едва ли не как нравственный, религиозный долг. Страдание всегда воспринималось в народе как отметина свыше, проявление особой любви Божьей. Страдальцы избраны. Они терпят за Правду. Вспомним Марину Цветаеву: «Декабристы и версальцы — вашего полка». То есть кого бьют, те и правы. Но страдание бывает и в очищение, и в искупление. История декабристов — тому пример.

Сейчас исследования декабризма на новом витке. Появилась возможность говорить и о связи с масонством, и об иностранных обществах военных заговорщиков. Можно исследовать «свет и тени» движения. Можно много рассказать о жизни на поселениях в Сибири и о подвиге жен. Можно, можно, можно…

Но мне вспоминается недавний случай. Лектор между делом назвал имя А. И. Чернышева. Зал, состоявший из интеллигентных «бальзаковских дам», не прореагировал. «Ну, Чернышев, палач декабристов», — напомнили с трибуны. А-а, —закивали собравшиеся. Для меня Чернышев — крупный военный деятель, разведчик, укравший у Наполеона план наступления на Россию, позднее военный министр. Поэтому я засмеялась… и поняла, что смеюсь одна.

Вся надежда на любопытство более молодых людей. Говорят, они книг не читают. А может, и не стоит до безконечности читать Герцена да пересматривать старый фильм?

Выдержки  из статьи доктора исторических наук Ольги Елисеевой

http://cont.ws/post/104418

0

8

журнал ИСТОРИК декабрь 2015.

Декабрьская импровизация

Восстание дворянских революционеров против самодержавного режима готовилось задолго до декабря 1825 года. И в течение девяти лет, пока обсуждались программы и тактики действий, никто и предположить не мог, что выверенная технология мятежа будет вмиг опровергнута и наспех переиначена живым ходом истории.

Трудно сказать, как и когда произошло бы восстание (или, по другой версии, мятеж) декабристов, если бы его начало резко не подстегнула внезапная смерть императора Александра I. Александр Павлович умер в Таганроге 19 ноября 1825 года, а Петербурга это известие достигло только через восемь дней – как раз в тот момент, когда в столице шел молебен о здравии императора.

СТИХИЙНЫЙ СЦЕНАРИЙ

Сакраментальное «Король умер. Да здравствует король!» было произнесено, после чего возникла сумятица и в рядах радикалов, совершенно не готовых к выступлению, и в правительственных сферах, где к тому времени еще не определились с фигурой наследника престола.

Одно за другим последовали события, неожиданные для всех подданных Российской империи.

Великий князь Константин Павлович, которому присягнули все правительственные учреждения и гвардия, править империей не собирался. В то же время, будучи фактическим наместником Царства Польского и пребывая в Варшаве, он не спешил прислать официальное отречение от престола в пользу брата Николая. Судорожная переписка между ними заняла около трех недель, и именно этот период междуцарствия дал дворянским революционерам возможность подготовить выступление в столице. Оно назначалось на 14 декабря – день переприсяги войск и государственных учреждений новому императору Николаю I. К этому моменту радикалы успели разработать план восстания и написать «Манифест к русскому народу» – краткий конспект своей социально-политической программы, который они намеревались предъявить на подпись сенаторам.

Полковник Сергей Трубецкой и поэт Кондратий Рылеев представили ясный и хорошо продуманный план военной операции по захвату города. Вот что предусматривалось этим планом.

В Петербурге действуют три отряда. Первый, под командованием капитана Александра Якубовича, проникает в Зимний дворец, захватывает его и тем самым изолирует Николая Павловича и его семью от верных престолу сил. Второй, руководимый полковником Александром Булатовым, занимает Петропавловскую крепость – арсенал гвардии. Наконец, третий отряд, во главе с Сергеем Трубецким, выдвигается к Сенату и требует от сенаторов подписать «Манифест к русскому народу».

Однако восстание пошло по совершенно иному сценарию и превратилось в патетическую импровизацию. «Ах, как славно мы умрем!» – так обозначил ее тему поэт Александр Одоевский. Правда, идея подобного исхода вдохновила далеко не всех декабристов: в частности, Трубецкой отнюдь не разделял восторгов своего единомышленника.

ТАКТИКА ОТСТУПЛЕНИЯ

План Трубецкого и Рылеева затрещал по швам уже на рассвете того декабрьского дня. Сначала капитан Якубович и полковник Булатов отказались вести свои отряды на Зимний дворец и Петропавловскую крепость: опасаясь возможных жертв, они не желали прослыть в глазах сограждан палачами. Затем несколько полковников, на которых также рассчитывали декабристы, не решились поддержать восстание, а Петр Каховский категорически отказался взять на себя роль цареубийцы.

Избранный диктатором восстания Сергей Трубецкой (уже в ходе мятежа на этой позиции его заменит князь Евгений Оболенский) к Сенату вообще не явился. На следствии он показал, что от выхода на площадь его удержало то, что, находись он рядом с каре, должен был бы непременно участвовать в напрасном кровопролитии. Ведь и его приказ восставшим атаковать превосходившие силы противника, и попытка убедить солдат вернуться в казармы равным образом привели бы к трагедии. Неявка же его на площадь оставляла надежду на то, что все закончится мирно.

Думается, диктатор лукавил. Дело, скорее всего, было в том, что, по его мнению, судьба выступления решалась теперь совсем не у Сената, а около Зимнего дворца, где какая-либо часть мятежных войск, спешащая к «своим», могла случайно арестовать царскую семью. Имея в руках таких заложников, можно было разговаривать с Николаем I с позиции силы. Поэтому полковник и провел весь день наблюдая за ближайшими подходами к дворцу.

А мы, спустя сто девяносто зим, понаблюдаем за трагическими событиями знаменитого декабрьского дня 1825 года.

ОПАСЕНИЯ И НАДЕЖДЫ

7.30. Николай, Александр, Михаил и Петр Бестужевы, Петр Каховский, Евгений Оболенский и Кондратий Рылеев после короткого совещания покидают квартиру последнего и отправляются в казармы, чтобы попытаться увлечь за собой роты, батальоны и полки столичного гарнизона.

10.30. Выслушав пламенную речь Александра Бестужева, 700 солдат гвардейского Московского полка двигаются к Сенатской площади.

К 11.00 кроме московцев Николаю I не присягают лейб-гвардии Финляндский и Гренадерский полки, а также морской Гвардейский экипаж. Московский полк выходит на площадь, а вот попытка поднять гвардейский Измайловский полк проваливается. Капитан Иван Богданович, командующий 2-й ротой этого полка, пробует увлечь за собой солдат, но терпит неудачу. (Забегая вперед, добавим, что в ночь с 14 на 15 декабря он покончит жизнь самоубийством.)

12.00. Время идет. Рылеев с Оболенским берут на себя руководство мятежом и выстраивают Московский полк в каре, поджидая другие восставшие части. Однако их прибытию предшествует появление у Сената генерал-губернатора Петербурга Михаила Милорадовича. Герой Отечественной войны 1812 года, военачальник, горячо любимый солдатами, он напоминает выстроившимся на площади войскам о славе русского оружия и о тяжести греха, связанного с нарушением присяги. Генерал показывает им шпагу с дарственной надписью великого князя Константина и клянется, что тот действительно отрекся от престола.

Складывается критическая для обеих сторон ситуация. Милорадович, двумя неделями ранее практически вынудивший Николая Павловича присягнуть Константину, теперь должен или прекратить мятеж, или навсегда потерять лицо. Декабристы опасаются, что слова известного генерала могут смутить солдат, поддержавших восстание.

Напряжение разряжается выстрелом Каховского: он смертельно ранит генерал-губернатора столицы. А штык Оболенского заставляет лошадь Милорадовича умчать раненого седока с площади. Вскоре к московцам присоединяется 1-я рота лейб-гвардии Гренадерского полка во главе с поручиком Александром Сутгофом, а затем и морской Гвардейский экипаж, ведомый капитан-лейтенантом Николаем Бестужевым и лейтенантом Антоном Арбузовым, – 1100 человек, полный состав. Силы мятежников растут.

13.00. Восставших окружают один пехотный и два кавалерийских полка с несколькими орудиями (правда, к орудиям еще не подвезли зарядов, но декабристы об этом не знают).

Надо сказать, что силы, верные Николаю Павловичу, вообще прибывают на площадь быстрее, чем их противники. В начале второго часа дня император рискует бросить на каре восставших конницу. Гвардейская кавалерия пытается взять противника в клещи, атакуя его со стороны Адмиралтейства и от Сената. Но атака ничего не дает: солдаты – как императорские, так и мятежные – всячески стараются не причинить друг другу вреда.

ПРОЕКТ «МАНИФЕСТА К РУССКОМУ НАРОДУ», СОСТАВЛЕННЫЙ ПЕРЕД ВОССТАНИЕМ 14 ДЕКАБРЯ

В манифесте Сената объявляется:

1. Уничтожение бывшего Правления.
2. Учреждение временного до установления постоянного, [которое будет осуществляться] выборными.
3. Свободное тиснение, и потому уничтожение цензуры.
4. Свободное отправление богослужения всем верам.
5. Уничтожение права собственности, распространяющейся на людей.
6. Равенство всех сословий пред законом, и потому уничтожение военных судов и всякого рода судных комиссий, из коих все дела судные поступают в ведомство ближайших судов гражданских.
7. Объявление права всякому гражданину заниматься чем он хочет, и потому дворянин, купец, мещанин, крестьянин – все равно имеют право вступать в воинскую и гражданскую службу и в духовное звание, торговать оптом и в розницу, платя установленные пошлины для торгов, приобретать всякого рода собственность, как-то: земли, дома в деревнях и городах, заключать всякого рода условия между собою, тягаться друг с другом перед судом.
8. Сложение подушных податей и недоимок по оным.
9. Уничтожение монополий, как-то: на соль, на продажу горячего вина и проч., и потому учреждение свободного винокурения и добывания соли, с уплатою за промышленность с количества добывания соли и водки.
10. Уничтожение рекрутства и военных поселений.
11. Убавление срока службы военной для нижних чинов, и определение оного последует по уравнении воинской повинности между всеми сословиями.
12. Отставка всех без изъятия нижних чинов, прослуживших 15 лет.
13. Учреждение волостных, уездных, губернских и областных правлений и порядка выборов членов сих правлений, кои должны заменить всех чиновников, доселе от гражданского правительства назначаемых.
14. Гласность судов.
15. Введение присяжных в суды уголовные и гражданские.

УПУЩЕННЫЙ ШАНС

14.00–14.30. Надежды диктатора восстания чуть было не воплощаются в жизнь. Поручику Николаю Панову удается вывести из казарм три роты Гренадерского полка. Их путь на Сенатскую площадь лежит через Зимний дворец, и гренадеры проникают во двор царской резиденции. Семья монарха оказывается под реальной угрозой. Но гвардейцы-саперы, оставленные императором защищать Зимний и его обитателей, не пускают гренадеров дальше царского двора, и мятежники вынуждены отступить.

Лейб-гренадеры подходят к Сенатской площади, пробиваясь через оцепление кавалергардов, которые, нужно отметить, не слишком-то сопротивляются, и присоединяются к восставшим.

14.30. Температура воздуха – минус восемь градусов. Каре стоит на ветру уже около четырех часов. Оно разрослось до 3000 человек, но держать строй становится все труднее. Солдаты, не получившие команды надеть шинели, оставили их в казармах и теперь мерзнут.

Чаши весов продолжают качаться… И кажется, любой ход ведет к ухудшению позиции той стороны, которая проявляет инициативу. В шахматах такое положение на доске называется «цугцванг». Полковник Николай Стюрлер предпринимает попытку уговорить своих гренадер вернуться в казармы и получает в ответ ранения: сначала легкое – от Оболенского, а затем смертельное – от Каховского.

К мятежникам по очереди выезжают с уговорами влиятельные лица. Это петербургский митрополит Серафим и его киевский коллега Евгений, великий князь Михаил Павлович (поэт Вильгельм Кюхельбекер стрелял в него, но пистолет дал осечку) и командующий гвардейским корпусом генерал Александр Воинов. Свою лепту в переговорный процесс вносит и капитан Александр Якубович, бывший 14 декабря на Сенатской площади, однако, как ни странно, проведший в этот день значительное время вблизи Николая I.

Император распоряжается передать восставшим: если они немедленно вернутся в казармы, инцидент будет исчерпан. Якубович же, подъехав к каре, сообщает мятежникам, что Николай Павлович их боится, что надо продолжать держаться – и победа не за горами. Вернувшись к монарху, капитан заявляет, что участники восстания отказываются от его великодушного предложения…

ЖДАТЬ И БЕЗДЕЙСТВОВАТЬ?

На город опускаются сумерки. В 15.30 командующий гвардейской артиллерией генерал Иван Сухозанет предлагает пустить в ход пушки, но император колеблется. Ему не хочется начинать царствование с кровавой расправы над подданными. К тому же он опасается реакции на эту расправу тех солдат, что окружают Сенатскую площадь.
Итак, 3000 человек в каре – у памятника Петру Великому, 12 000 верных Николаю войск – вокруг них. Странное «стояние на Сенатской» продолжается.

Восставшим остается только ждать и бездействовать, ибо в руководстве выступлением против самодержавного режима неразбериха, а мощь противника в разы превосходит их, мятежников, силы. У Николая же остается пусть и трудный, но выбор.

Продолжая пребывать в нерешительности, монарх зачем-то высылает на переговоры с восставшими Сухозанета. Этот генерал настолько нелюбим солдатами, что ожидать от его миссии чего-либо, кроме криков «Подлец!» и выстрелов по нему, было чрезвычайно наивно. Взбешенный Сухозанет требует от Николая перейти к решительным действиям против мятежников.

Декабрьский день короток, и в пятом часу дня, страшась темноты и непредсказуемого поведения толп народа, император наконец отдает приказ открыть огонь из трех орудий.

Солдаты-артиллеристы поначалу отказываются стрелять по своим, и к первому орудию приходится встать офицерам. Едва скомандовав: «Первое!», Николай скачет прочь, к Зимнему дворцу, не желая видеть дальнейшей бойни.
Всего несколько сотен шагов отделяет орудия от цели, и залпы картечи сразу ломают строй восставших.

По словам очевидцев, из трех орудий было сделано по две очереди, то есть всего шесть выстрелов. Солдаты побежали в окрестные дворы, на невский лед, вдогонку бросилась кавалерия.

Первое для России выступление оппозиции против самодержавного режима закончилось в Петербурге плачевно…
Согласно полицейским отчетам, в столице в этот день погибли: 1 генерал, 18 офицеров, 282 солдата, 39 человек «во фраках и шинелях», 9 женщин, 19 малолетних и 903 человека черни. Всего 1271 жертва.

Обычная история: от вооруженных столкновений, особенно в крупных городах, более всего страдают не их участники, а мирное население.

Леонид ЛЯШЕНКО, кандидат исторических наук

http://xn--h1aagokeh.xn--p1ai/journal/%D0%B4%D0%B5%D0%BA%D0%B0%D0%B1%D1%80%D1%8C%D1%81%D0%BA%D0%B0%D1%8F-%D0%B8%D0%BC%D0%BF%D1%80%D0%BE%D0%B2%D0%B8%D0%B7%D0%B0%D1%86%D0%B8%D1%8F/

0

9

ИСТОРИК.РФ № 12, ДЕКАБРЬ 2015

Декабристы: за и против

Все 190 лет, прошедшие с момента восстания на Сенатской площади, не утихают споры о целях и методах декабристов, а также их роли в истории России. Кто-то считает их рыцарями без страха и упрека, которые ради достижения высоких идеалов готовы были принести в жертву собственное благополучие и даже жизнь. Другие уверены, что декабристы – обычные мятежники, опасные политические утописты, циничные и хладнокровные заговорщики чуть ли не большевистского толка. «Историк» попросил высказать свою точку зрения о декабризме исследователей, занимающих противоположные позиции, – питерского историка Якова Гордина и воронежского историка Аркадия Минакова.

    «Декабристы пытались предотвратить 1917 год»

У декабристов был продуманный план фактически бескровного захвата власти, который сорвался только по стечению обстоятельств, полагает главный редактор журнала «Звезда», историк и писатель Яков Гордин.

По мнению Гордина, в случае победы они попытались бы установить в России конституционную монархию европейского образца. Однако им это не удалось – и в итоге самодержавное правление сохранялось еще почти целый век и рухнуло под ударами куда более грозных сил, чем декабристы.

    «Они были военными профессионалами»

– Стояние на Сенатской площади было, в общем-то, бессмысленным: передача власти произошла, сенаторы присягнули Николаю. Зачем же нужно было выводить солдат на верную гибель?

– Что тут скажешь? В этом вопросе сконцентрирован целый комплекс заблуждений и мифов, окружающих события 14 декабря. Еще в XIX веке появился термин «стоячее восстание». Но тогда такой взгляд объяснялся отсутствием доступа к материалу, а теперь налицо просто нежелание этот материал знать.

Если честно, меня это не радует. У меня только что вышла шестым расширенным изданием книга «Мятеж реформаторов» (в первом издании 1985 года она носила название «События и люди 14 декабря»), где все, как говорится, разложено по полкам.

Во-первых, на тот момент, когда члены тайного общества пытались вывести на площадь мятежные части, никакой передачи власти еще не произошло. Присягнул Сенат, а в гвардейских полках к присяге лишь приступали.

К тому же заговорщики и могли начать действовать исключительно в этот момент, когда солдатам было объявлено о переприсяге. Ведь их поднимали под лозунгом верности первой, законной присяге, лозунгом верности императору Константину I. То, что сенаторы присягнули, не играло особой роли. Решающим фактором была присяга гвардии.

Во-вторых, не было никакого бессмысленного стояния на Сенатской площади. Это, уверяю вас, очередное заблуждение. Чтобы понять, что же на самом деле происходило, нужно знать план восстания, разработанный Сергеем Трубецким. Это был окончательный план. А вообще-то их существовало несколько, и они менялись. Был план вывести на улицы большинство гвардейских полков, которые не присягнули бы Николаю, и тем самым оказать, так сказать (простите за рифму!), психологическое давление на Николая Павловича и его сторонников. Это был бескровный вариант, не требовавший насилия. В итоге Николай должен был отречься от власти: с гвардией, как показывал предыдущий столетний опыт, шутки плохи. А Сенат бы обнародовал манифест, предложенный тайным обществом.

Когда же стало ясно, что силы заговорщиков весьма ограничены и на большинство полков рассчитывать не приходится, то вернулись к гвардейской традиции XVIII века – силовому перевороту.

Морской Гвардейский экипаж, в котором большинство офицеров поддерживали тайное общество, в составе 1200 матросов должен был, отказавшись присягать Николаю, идти на Зимний дворец и арестовать императорскую семью вместе с верхушкой гвардейского генералитета. Ротам Московского полка, которые удалось бы вывести, надлежало блокировать подступы к Сенату и закрепить его за восставшими. Лейб-гренадерский полк, на который тоже твердо рассчитывали, был стратегическим резервом.

Не буду сейчас вдаваться в подробности – это слишком сложная и обширная тема, но в результате борьбы внутри тайного общества этот план рухнул. То, что произошло в реальности, было импровизацией, призванной как-то спасти положение.

На Сенатской площади с 11 часов до обстрела картечью действительно стояли 600 московцев. Но они и должны были по плану Трубецкого там стоять. А гвардейские матросы, которых так и не повели на дворец, пробились к площади только около часу пополудни. Рота лейб-гренадер пришла тоже в это время.

Основная масса лейб-гренадер – колонна поручика Николая Панова, 900 штыков – прибыла к Сенату не ранее трех часов дня, приблизительно за час до картечи.

Подумаем, что получается. Никакого «стоячего восстания». Это был день собирания сил и уличных боев, так как всем остальным, кроме московцев, пришлось пробиваться к Сенатской площади сквозь верные Николаю войска.

Можно спросить: коли у восставших уже было порядка 3000 штыков, почему они ничего не предпринимали? А потому, что офицеры-декабристы, в отличие от позднейших историков, были военными профессионалами. И они понимали, что при той ситуации, в которой оказались мятежные части (не будем углубляться в военно-технические детали), действовать наступательно означало проиграть наверняка. Они были окружены 12-тысячным войском, состоявшим из пехоты и кавалерии. А главное, уже не было цели для атаки. И они выбрали единственно правильное решение – отбивать атаки кавалерии и ждать. Имелись сведения, что с наступлением темноты на их сторону могут перейти некоторые полки…
Николай тоже это понимал и форсировал события.

Вот как обстояло дело в действительности, если очерчивать ситуацию, конечно же, упрощенно. А для адекватной полной картины мне понадобилась не одна сотня страниц.

– Изначально декабристы планировали выступить во время проведения военных маневров, намеченных на лето 1826 года. Имел ли мятеж шансы на успех в случае более основательной подготовки?

– Речь, соответственно, идет о положении на Юге. Именно там и должны были состояться общеармейские сборы. И там и вправду планировался арест Александра I или его убийство и, следовательно, захват власти. Причем Южное общество располагало значительными силами: его лидеры считали, что контролируют до 70 тыс. штыков и сабель. Среди членов общества было несколько полковых командиров, состоял в нем и генерал Сергей Волконский, командовавший бригадой. Но не надо упускать из виду вот что: летом 1825 года Александр уже получил несколько подробных доносов на заговорщиков. Незадолго до смерти он приказал начать аресты. И если бы он не умер в ноябре 1825-го, до следующего лета Южное тайное общество, как, впрочем, и Северное, вряд ли просуществовало бы.

Кадр фильма "Звезда пленительного счастья"Алексей Баталов в роли декабриста Сергея Трубецкого (в центре) и Василий Ливанов в роли императора Николая I (слева) в фильме «Звезда пленительного счастья», фото: РИА НОВОСТИ
ДА, РАЗГОВОРЫ О ЦАРЕУБИЙСТВЕ И ДАЖЕ УНИЧТОЖЕНИИ АВГУСТЕЙШЕЙ СЕМЬИ БЫЛИ.
Но я уверен, что дальше разговоров дело бы не пошло

    «Не надо путать декабристов с нечаевцами и большевиками»

– А какие мотивы двигали декабристами? Честолюбие или искренняя вера в то, что они смогут повернуть историю в более правильное русло?

– Вот это дельный и важный вопрос. Давайте вспомним, что лидеры Северного общества в случае победы в Петербурге не претендовали на участие в новой власти. В одном из пунктов манифеста, который, как предполагалось, под их давлением обнародует Сенат, говорилось о создании временного правления (правительства), в которое никто (!) из заговорщиков входить не собирался. Временное правление должно было состоять из либеральных крупных государственных деятелей во главе с Михаилом Сперанским и адмиралом Николаем Мордвиновым.

И тот и другой являлись сторонниками политических и экономических реформ. Более того, временному правлению, согласно планам руководителей тайного общества, надлежало созвать представителей сословий – Собор – для определения формы государственного устройства. Скорее всего, она мыслилась как конституционная монархия. Таким образом, можно сказать, что это было самое бескорыстное восстание в истории.

Теперь о мотивах. Зачем они за 10 лет до этих событий (а зачатки тайных обществ появились еще в 1815-м) вместо того, чтобы спокойно и благополучно делать карьеру, пустились в это рискованное предприятие? Тут нет никакого секрета. Наиболее крупные деятели тайных обществ считали, что Россия идет гибельным путем, и были уверены, что страну ждет катастрофа. Дело было не только в крепостном праве, но и в экономической политике. Но главное, и об этом ясно говорил Трубецкой, они ожидали новой пугачевщины. И через пять лет после подавления восстания на Сенатской площади произошел кровавый мятеж в военных поселениях, который и в самом деле мог привести к государственной катастрофе. Взбунтовалось 30 тыс. военных поселян и солдат, они перебили своих офицеров, поубивали во многих случаях и их семьи – пугачевщина! – и не пошли на Петербург лишь потому, что не нашлось вождя. А столица была беззащитна: гвардия воевала в восставшей Польше…

Пусть несколько парадоксально, но можно говорить, что декабристы предвидели 1905 и 1917 годы и пытались их предотвратить. Дальнейшее развитие событий в России подтвердило их правоту. Необходимость многих преобразований: постепенного решения крестьянского вопроса, реформы армии, реформы судопроизводства и либерализации экономической системы (новые права купечества) – все это назрело и отнюдь не было утопией. Утопией было представление власти, что реформы можно откладывать бесконечно.
БЫЛ ПЛАН ВЫВЕСТИ НА УЛИЦЫ БОЛЬШИНСТВО ГВАРДЕЙСКИХ ПОЛКОВ, КОТОРЫЕ НЕ ПРИНЕСЛИ БЫ ПРИСЯГИ НИКОЛАЮ, И ТЕМ САМЫМ ОКАЗАТЬ НА НЕГО И ЕГО СТОРОННИКОВ ПСИХОЛОГИЧЕСКОЕ ДАВЛЕНИЕ. Это был бескровный вариант, не требовавший насилия

Собственно, великие реформы Александра II оказались не просто сильно запоздалой реализацией идей лидеров Северного общества – а катастрофически запоздалой. В этом-то и заключалась трагедия. Реформы в России катастрофически запаздывали, и это привело к взрыву.

– А ведь часто говорят, что декабристы боялись выиграть даже больше, чем проиграть. Согласны ли вы с такой оценкой?

– Да, такое можно порой услышать… Но мало ли какую чепуху мы слышим! Декабристы рассчитывали победить, хотя и осознавали всю рискованность своего замысла.

Безусловно, они делали ставку на победу. И могли победить. Их шансы в ночь с 13-го на 14-е были высоки, Трубецкой разработал четкий и реальный план восстания. О продуманности плана я уже говорил. Повторю, Сергей Трубецкой, Евгений Оболенский, братья Бестужевы были военными профессионалами и понимали ситуацию куда яснее, чем их сегодняшние критики.

– Ради победы они готовы были пойти на цареубийство…

– Не надо путать декабристов с якобинцами и народовольцами. Да, разговоры о цареубийстве и даже уничтожении августейшей семьи были. Особенно на Юге, в окружении Павла Пестеля. Но я уверен, что дальше разговоров дело бы не пошло. 14 декабря была возможность убить Николая. И заговорщики ставили этот вопрос. Но ведь не убили, хотя это обеспечило бы им победу. Сам Николай I с удивлением на следующий день говорил об этом своему кузену принцу Евгению Вюртембергскому. И принц Евгений отмечал, что смерть Николая была бы катастрофой для власти… Однако его не убили. Потому что другие были люди. Не нечаевцы, не большевики…

– Но диктатуру-то они точно планировали ввести?

– Ее предусматривала «Русская правда» Пестеля. За 10 лет диктатуры, по замыслу Пестеля, Россия должна была превратиться в процветающую федеративную республику. Диктатура требовалась для подавления сопротивления. Но это была чистая утопия, и идея эта находила слишком много противников и в самом Южном обществе. А в Петербурге, как мы знаем, ни о какой диктатуре вовсе речи не шло.

– Самого Пестеля даже многие его товарищи сравнивали с Наполеоном. В какой мере честолюбие было движущим мотивом этих людей?

– Конечно, среди декабристов были и честолюбцы. Наполеон вообще был кумиром русского офицерства, несмотря на то что с ним воевали. Но мы уже говорили о мотивах северян и их политическом бескорыстии. Это факт. Никуда от него не денешься.

– А не привела бы победа декабристов лишь к новому витку борьбы за власть – уже между самими участниками движения, с полноценной гражданской войной в качестве итога?

– Это уже чистое гадание. В России власть всегда сосредоточивалась в столице. Сложно представить, чтобы южане пошли походом через всю страну воевать с гвардией, поддержавшей северян. И я уже упоминал, что к власти в случае успеха на Сенатской площади были бы призваны люди, авторитетные для всех либералов. А то, что при всех расхождениях в Северном обществе дело не дошло бы до междоусобицы, можно гарантировать. Гвардейцы этого не поняли бы.

Хотя в нашей богоспасаемой стране ничего нельзя исключать. И какие-то попытки, допустим, со стороны Пестеля и его сторонников могли бы иметь место… Впрочем, на Юге, по мнению северян, Павла Пестеля должен был уравновешивать весьма авторитетный Сергей Муравьев-Апостол.

Другое дело, что, победив, заговорщики, скорее всего, столкнулись бы с тяжелым пассивным сопротивлением придворной и бюрократической элиты, а также части генералитета. Но ведь за ними стояли бы гвардия и армия: не надо забывать о заявленных декабристами планах по сокращению срока службы.

Это стало бы мощным стимулом для солдат поддержать новую власть.

Однако, повторю, тут сильный гадательный элемент. Слишком сложно просчитать возможную ситуацию. В частности, не исключена вероятность выхода из-под контроля солдатских масс – как, увы, произошло во время мятежа Черниговского полка. Офицеры-декабристы с какого-то момента слабо контролировали своих солдат. Разрушение иерархии в верхних слоях могло аукнуться в нижних.

И в связи с последним надо упомянуть еще об одной потенциальной опасности: как повели бы себя крепостные крестьяне? Не стал бы для них переворот в Петербурге поводом к волнениям?

– Но декабристское движение показало еще и то, что русская оппозиция для достижения своих, пусть даже благородных, целей предпочитает не сотрудничество с властью, не эволюцию, а революцию и насилие…

– Простите, но вопрос свидетельствует об устойчивости околодекабристской мифологии.

Если говорить о лидерах и членах Северного общества (впрочем, не только о них), то изначально большинство его участников отнюдь не являлись радикалами. Самое крупное тайное общество – «Союз благоденствия» – было ориентировано именно на сотрудничество с властью. Точнее, на мягкое давление на власть. Так, членов общества призывали строить военную и государственную карьеру, входить в правящую элиту, чтобы изнутри стараться реформировать страну.

Из этого ничего не вышло. В 1815 году у Александра, победителя Наполеона, обожаемого молодым офицерством, окруженного молодыми либеральными генералами, была возможность, опираясь на них и их сторонников, начать серьезные реформы. Прежде всего крестьянскую.

А что произошло? Когда полковник Генерального штаба Александр Муравьев, будущий член тайного общества, подал императору весьма умеренный проект крестьянской реформы, тот возмутился: «Дурак! Не в свое дело вмешался». Александр I, к сожалению, сделал ставку на Аракчеева. Увы, это не советская выдумка. Правда, победитель Наполеона постоянно приближался к идее реформ, но ни на что фундаментальное он так и не решился.

И будущие мятежники поняли, что альянс с властью вряд ли достижим. Власть буквально вытесняла их в радикализм. Когда после роспуска «Союза благоденствия» образовались Северное и Южное общества, пути назад уже не было. Власть получила тот результат, которого добивалась. Вместо реформаторов на сцену вышли, условно говоря, революционеры…

Беседовал Дмитрий Пирин

   «Это не цвет нации, это политические дилетанты»

Образ декабризма как демократической альтернативы развития России не соответствует историческим реалиям, считает один из ведущих исследователей русской общественной мысли XIX века, доктор исторических наук, профессор Воронежского государственного университета Аркадий Минаков.

В случае гипотетической победы декабристов власть оказалась бы в руках радикалов с тоталитарными устремлениями, уверен Аркадий Минаков. Учрежденное ими правительство занялось бы предотвращением стихийных действий народа, подавлением всякого сопротивления – и в итоге система неизбежно превратилась бы в диктаторскую.

    «У любого царского министра опыта было не в пример больше»

– Участники декабристского движения – это цвет нации, дворянская элита, герои войны против Наполеона. В русской культурной традиции они остались эдакими рыцарями без страха и упрека. Это справедливо?

– Не будем забывать, что традиция традиции рознь… О какой русской традиции идет сейчас речь? Консервативной, социалистической или либеральной? К примеру, для консерваторов декабристы явно не герои. Левым либералам и социалистам, напротив, свойственна апологетика декабризма.

– То есть вы не согласны с оценками Юрия Лотмана или Натана Эйдельмана?

– Они как раз были приверженцами леволиберальной западнической традиции. Для меня цвет нации – это зрелый Пушкин, Жуковский, Шишков и Ростопчин, Багратион и Кутузов, поздний Сперанский, безусловно, государи Александр I и Николай I, то есть те люди, которые принесли России реальную пользу, а не политические дилетанты, организовавшие мятеж на столичной площади.

– Пушкина с его призывом «Во глубине сибирских руд храните гордое терпенье» вы относите к той же традиции?

– Если говорить о Пушкине, то он, конечно, не одобрял действий и методов декабристов, о чем прямо писал, в частности, Петру Вяземскому летом 1826 года: «Бунт и революция мне никогда не нравились». Совершенно недвусмысленны его оценки декабризма в записке «О народном воспитании»: «…и тайные общества, заговоры, замыслы более или менее кровавые и безумные». Именно Пушкину принадлежат классические слова о русском бунте: «Не приведи Бог видеть русский бунт, бессмысленный и беспощадный», а к такому варианту вполне мог привести мятеж на Сенатской площади.

– Вот вы называете декабристов дилетантами, а ведь по одному из их проектов временное правительство в России должен был возглавить упомянутый вами Михаил Сперанский. Значит, как минимум в кадровых вопросах они разбирались…

– Декабристы могли строить любые кабинетные прожекты, в том числе касающиеся кадровых изменений, а реальность оказалась совсем другой. Тот же Сперанский участвовал в Верховном уголовном суде и был своего рода пружиной, которая приводила в движение весь механизм «суждения злоумышленников, открывшихся 14 декабря 1825 года». Пятеро руководителей заговора были приговорены к казни четвертованием и 31 декабрист – к казни отсечением головы. И среди осужденных – те, кто был лично знаком Сперанскому и вхож к нему в дом.

– Да, но большинство преобразований, которые задумывались декабристами, были в итоге реализованы: Александр II отменил крепостное право, а Николай II вынужден был создать парламент. Может быть, если бы все это было сделано в середине 20-х годов XIX века, России удалось бы избежать всех ужасов века двадцатого?

– А что, страна была подготовлена к этим реформам? Созрело для них само общество и явились те, кто готов был их провести, люди, обладавшие соответствующими знаниями и государственным опытом?

– Да сами же декабристы! Кондратий Рылеев возглавлял канцелярию очень крупной Российско-американской компании, Павел Пестель был на прекрасном счету в армии…

– Управлять страной – это не то же самое, что вести дела компании, пусть даже крупной, и уж тем более не то что отдавать приказы в чине полковника. У любого царского министра опыта, знаний и умений было не в пример больше. И потом, давайте вспомним, что идейные последователи декабристов – либералы и умеренные социалисты – к февралю 1917 года обладали куда большим политическим опытом, и земским, и думским, и все равно через полгода отдали власть в руки экстремистов-большевиков.

– Взять того же Александра Муравьева, который основал «Союз спасения», а потом был губернатором Тобольской, Архангельской, Нижегородской губерний. Получается, что во главе тайного движения стояли люди государственного уровня…

– Ну что ж, годы иногда берут свое. И что это, собственно говоря, доказывает? И Лев Тихомиров начинал как идеолог террора в «Народной воле», а после стал автором одного из самых сильных в теоретическом отношении трактатов о монархической государственности и редактором «Московских ведомостей». И Федор Достоевский, величайший писатель, творчество которого пронизано христианскими мотивами, в молодости был фурьеристом. Каждый имеет право на эволюцию взглядов. Но согласитесь, переход слева направо, в лагерь государственников, – это отнюдь не всеобщее явление, характерное для декабризма или для так называемого «освободительного движения» в целом.

    «Выступление декабристов затормозило реформы»

– И все-таки, возвращаясь к реформам: разве не было бы лучше начать их, хотя бы крестьянскую, уже тогда? Не предугадали ли декабристы главный запрос эпохи?

– В первую очередь нужно сказать, что ослаблением крепостной зависимости занялась сама монархия: после того как крепостничество достигло своего пика при Екатерине II, император Павел I стал облегчать положение крестьян. Более того, в правление Александра I упразднение крепостной зависимости широко обсуждалось на высочайшем уровне, был даже принят указ о вольных хлебопашцах, по которому помещикам предоставлялась возможность освобождать крестьян за выкуп с выдачей земли, а также произошла отмена крепостного права в остзейских (прибалтийских) губерниях.

Выступление же декабристов не только не поспособствовало этой государственной работе, но, напротив, замедлило ее.

После событий на Сенатской площади работа над проектами по отмене крепостного права была предельно засекречена. В царствование Николая I комитетам по крестьянскому вопросу пришлось учитывать то обстоятельство, что утечка информации может вызвать радикализацию общества, появление организаций вроде декабристских, а это грозит сорвать все дело. Мне представляется, что как раз декабристы осложнили данный процесс и существенно затормозили его, поскольку русская государственная, самодержавная власть с этого момента вынуждена была действовать крайне осторожно.

РАДИКАЛЫ ВРОДЕ ПАВЛА ПЕСТЕЛЯ ОПРЕДЕЛЕННО БЫЛИ ГОТОВЫ К САМЫМ РЕШИТЕЛЬНЫМ ДЕЙСТВИЯМ. В случае победы это была бы диктатура революционной элиты

Ну и потом, у меня, например, не вызывают большого доверия люди, которые планировали отмену крепостного права, но сами, имея соответствующую возможность, не воспользовались указом о вольных хлебопашцах, позволявшим им освободить собственных крестьян с землей. Даже здесь, в том, что касается дела, а не теорий, они изменили своим же принципам. Не говоря уже, что, согласно большинству их проектов, освобождение от крепостничества предполагалось без земли, а это именно то, что сами крестьяне не без основания считали форменным грабежом.

– А известная жесткость правления Николая I в какой мере была связана с памятью о выступлении на Сенатской площади?

– Безусловно, николаевское царствование – более жесткий режим в сравнении с первой половиной периода правления Александра I. Но есть объективные законы политики, и если проанализировать консервативный поворот, который произошел еще в 1820-е годы при Александре, то мы увидим, что как раз тогда наметились абсолютно все тенденции, все те векторы и политические линии, которые реализовывались во времена царствования его брата.
ПАВЕЛ ПЕСТЕЛЬ БЫЛ, КОНЕЧНО, ЧЕЛОВЕКОМ СОВЕРШЕННО НАПОЛЕОНОВСКОЙ ЗАКВАСКИ, макиавеллистской, готовый следовать принципу «цель оправдывает средства». Его построения крайне далеки от сколько-нибудь демократических моделей

Кроме того, следует подчеркнуть, что жестокость самого Николая несколько преувеличена. Ведь, по сути дела, речь шла о вооруженном восстании в столице государства. И насколько же суров оказался император к мятежникам? В июле 1826 года казнено было пять человек, четвертование заменили повешением. Николай помиловал 31 человека из 36 приговоренных судом к смерти. Активистов восстания ждали каторга и пожизненное поселение в Сибири, значительная часть декабристов была вовсе освобождена: виновными признали около 300 человек, суду же был предан 121 заговорщик. Наказание понесли только сами участники мятежа: никому в голову не приходило преследовать их родственников, высокопоставленных в том числе. Если говорить о последних, то все они остались при своих должностях. Дети декабристов не были поражены в правах и в дальнейшем занимали видные посты. И так далее.

Насколько ужасна эта расправа? Вспомним в связи с этим о событиях, происходивших в Лондоне в 1803 году. Полковник Эдуард Маркус Деспард и его товарищи вели разговоры – только разговоры! – о желательности, скажем так, изменения строя старой доброй Англии. Никто не выходил на площадь с оружием, никто не увлекал за собой солдат. Приведу фрагмент речи судьи по этому делу: «Мне остается только тяжелая обязанность назначить каждому из вас ужасное наказание, которое закон предназначает за подобное преступление.

Каждый из вас будет взят из тюрьмы и оттуда на тачках доставлен на место казни, где вас повесят за шею, но не до смерти. Вас живыми вынут из петли, вам вырвут внутренности и сожгут их перед вашими глазами. Затем вам отрубят головы, а тела будут четвертованы. С обрубками поступлено будет по воле короля». В итоге семь человек были повешены и затем четвертованы.
То есть с военными заговорщиками расправлялись всегда жестоко, и пример Англии, государства, политический строй которого многим декабристам представлялся идеальным, весьма и весьма показателен.

Но, разумеется, декабристы заставили Николая I не доверять русскому дворянству. По крайней мере той его части, которая могла бы стать помощником в осуществлении преобразований и проводником реформаторских замыслов. С этого момента император опирался прежде всего на остзейскую немецкую аристократию. Немцы оказались для него предпочтительнее русского дворянства, которое теперь в его глазах выглядело неблагонадежным. А немецкие служаки показали себя отличными исполнителями личной воли монарха.
Словом, мне представляется очевидным, что декабристский эпизод существенно осложнил течение нормальной государственной жизни России.

    «Это был прообраз если не тоталитаризма, то деспотизма»

– Распространенная версия гласит, что декабристы боялись выиграть даже больше, чем проиграть, и выход на площадь был скорее актом самопожертвования, нежели реальным мятежом. Вы согласны с таким мнением?

– «Ах, как славно мы умрем!» На этих словах и строятся все подобные умозаключения, и, безусловно, будучи политическими дилетантами, некоторые декабристы были подвержены такого рода настроениям – страху победить. Но радикалы вроде Павла Пестеля или Кондратия Рылеева определенно были готовы к самым решительным действиям. И они знали, на что шли. Мятежи и заговоры осуществляют не колеблющиеся и склонные к гамлетизму фигуры, а личности решительные, волевые, настроенные на победу. Среди декабристов такие, вне всяких сомнений, были. И в случае успеха восстания они, конечно, играли бы первую роль.

– Если предположить, что декабристы тогда одержали победу, что ждало бы Россию?

– Отмечу, что закон революции состоит в том, что умеренных Родзянок и Гучковых сменяют радикальные Керенские, а затем неизбежно приходят Ленины. Так что на место, условно говоря, Никиты Муравьева неминуемо пришел бы Павел Пестель. А это был, бесспорно, человек совершенно наполеоновской закваски, макиавеллистской, готовый следовать принципу «цель оправдывает средства». Это был деятель идейный, глубоко убежденный в своей правоте.

Посмотрим, на каких организационных принципах он выстраивал Южное общество. Речь шла об иерархически упорядоченной организации с абсолютно четким распределением ролей: каждая новая ступень общества располагала большей информацией, большими возможностями и имела право вводить в заблуждение представителей низших разрядов.

Совершенно очевидно, что характер такого рода организации антидемократический и главную роль здесь играет верхушка, которой и предстояло возглавить революционное правительство. И я думаю, что в случае прихода к власти это правительство занялось бы предотвращением стихийных действий народа, подавлением всякого сопротивления – и в итоге система неизбежно превратилась бы в диктаторскую. Это была бы диктатура революционной элиты. Царская семья явно была бы казнена. И этим бы дело не ограничилось.

Каким Пестель видел будущее государства? Его «Русская правда» пронизана идеей мощного революционного центра, а всем, скажем так, институтам местного самоуправления отводилась роль исполнителей воли этого центра.

При этом Павел Пестель нисколько не доверял тому, что сейчас называется гражданским обществом. Вот, в частности, его «Записка о государственном правлении» 1818–1819 годов. В ней говорится об учреждении множества министерств, наделенных весьма широкими полномочиями, и в первую очередь – о министерстве полиции с огромным штатом «тайных вестников», или, как их прямо называет сам автор, шпионов. Они должны были раскинуть свою сеть по всей стране.

Интересно, что первоначально число шпионов-осведомителей Пестель ограничил 50 тысячами, а в последнем варианте «Записки» их армия была увеличена уже до 112 900 человек. Предельно четко прорисовываются методы, которые он собирался взять на вооружение. И ясно, что эти методы очень и очень далеки от демократических.

То же самое касается предложенных им способов решения национального вопроса: это крайне жесткие унитаристские проекты, срисованные с французской якобинской практики. Во имя революционной централизации и удобства для диктатуры – полная русификация с беспощадным подавлением всех сопротивляющихся. Пестель в целом выступает, по сути дела, за якобинскую модель – абсолютно полную унификацию, абсолютно полную унитаризацию всех государственных процессов. Его «Русская правда» рисует прообраз если не тоталитарного, то деспотического, диктаторского государства.

– Так в чем же все-таки проблема: в либерализме декабристов или в том, что никакими либералами они не были?

– Декабризм неоднороден: в нем было как радикальное, так и умеренное крыло. Умеренное – безусловно симпатичное и близкое к тому образу либерального движения, который создается в апологетическом дискурсе. Но в декабристском движении были и радикалы, и они были несравненно большими политическими реалистами. И вот их-то программу, их возможные действия, их политические технологии для меня олицетворяет фигура Пестеля. На первый взгляд, вся его риторика проникнута свободолюбием. Но дьявол кроется в деталях. Те его построения, которые я привел выше, конечно, крайне далеки от сколько-нибудь демократических моделей.

– Мы живем в эпоху, когда предпринимаются попытки развенчать наши национальные исторические «мифы». Многие видят в этом угрозу нашей идентичности. Но разве миф о декабризме, о жертвенных рыцарях без страха и упрека не относится к тому же ряду образующих русскую культуру?

– Это каждый решает для себя сам. Я полагаю, что люди, мыслящие государственнически, должны ориентироваться на другие образцы, на примеры подлинного служения России, а к декабризму вслед за Василием Ключевским относиться как к «исторической случайности, обросшей литературой». Тут уж надо выбирать.

Беседовал Дмитрий Пирин

--

0

10

"Свободная Пресса"
15 декабря 2016 08:53

За кулисами восстания декабристов
Кто на самом деле стоял во главе легендарного заговора

Валентина Терехина


О неизвестных фактах и тайных пружинах самого популярного, одновременно героического и романтического, не раз воспетого в стихах и прозе эпизода российской истории мы поговорили с историком и писателем Натальей Зазулиной.

«СП»: — Наталья Николаевна, признайтесь, вы тоже были влюблены в декабристов — как и все мы, советские школьники?

— Да, уже лет в десять я была буквально очарована декабристами — и занимаясь этой темой все последующие годы, никогда в ней не разочаровывалась… Наоборот, становилось еще интереснее. Но и иллюзий оставалось все меньше. Потому что все-таки история — это наука. Так к ней и надо относиться. Если в физике, химии, математике мы уберем одно из условий задачи, ответ у нас с вами не сойдется. Но почему-то в истории мы смело можем поставить телегу впереди лошади и с тем же успехом ехать по нашему бездорожью. Это у нас удивительным образом получается. И это неправильно.

Еще раз повторюсь: декабристы — интереснейший пласт, к которому нужно относиться именно как к истории, а не как к романтической полулегенде. Известна жесткая хронология тех событий: то, что происходило в Москве, в Варшаве, в Таганроге, во время путешествия императора Александра I по Крыму. Все прописано по дням — его адъютантами. Сохранились копии камер-фурьерского журнала, который велся всегда, если император со свитой выезжал. Уцелел ценнейший воронцовский архив. Благодаря им становится понятней, почему Александр I, победитель, так и не оправдал надежд в своем Отечестве. Почему «Дней Александровых прекрасное начало» спустя 25 лет превратилось в гирю на ногах его соратников, тех, кто целовал его ботфорты в Париже. Тех, кто всего через 12 лет после этой победы поднял на него руку…

Боялся разделить участь Павла.

«СП»: — Начнем с восстания 14 декабря 1825 года на Сенатской площади?

— Уверяю вас, само восстание в этой истории, его ход, подавление, казнь верхушки заговорщиков, легендарная жизнь декабристов в Сибири, все это важно, но, на мой взгляд, отнюдь не самое захватывающее, и это в школе проходили многие поколения.

«СП»: — А что же важнее?

— То, что было до восстания декабристов, как раскручивалась эта пружина.

Давайте начнем с хронологии. Для меня отправная точка во всей этой истории — бунт гвардейского Семеновского полка в 1822 году. После чего последовал рескрипт министра внутренних дел Кочубея о запрещении тайных обществ. Что такое они были в России? Тайные общества — часть дворянской культуры. Не все имели возможность быть членами какого-либо, скажем, английского клуба. И, например, где-то в глубинке, богатая семья Давыдовых, допустим, собираясь за обедом, либо на именинах, охоте и т. д., — о чем они там болтали между собой, узким кругом? Да о свободе, конечно. Это было, скажем так, модной особенностью быта…

Тем не менее, случился бунт в Семеновском полку, во время которого Александра I в России не было. Это важно. Потому что после победы над Наполеоном из 12 лет, которые еще были ему отведены царствовать, Александр пробыл в России по совокупности 4 года и 6 месяцев! Все остальное время он разъезжал по Европе. С конгресса на конгресс: из Троппау в Лайбах, из Лайбаха в Вену, из Вены ехал в Верону и так далее… На все это уходили годы — буквально. В то время как Россия после наполеоновского нашествия не только не восстанавливалась, а фактически вся ее западная часть была сожжена. Такое отношение Александра к своей стране для части его подданных выглядело оскорбительно…

Но вернемся к хронике событий. Узнав о беспорядках в своем любимом полку (Александр был когда-то шефом Семеновского полка) он назначает, так скажем, комиссию. Но всегда верный императору граф Алексей Андреевич Аракчеев от расследования неожиданно уклонился. А вот генерал граф Михаил Андреевич Милорадович постарался успокоить государя, доложив ему, мол, мальчишки, бузотеры — с кем не бывает! И вот с этого начинается очень интересное время…

1822 год. Отрекается от престола великий князь Константин Павлович (брат императора, считавшийся наследником престола) и тут же женится морганатическим браком на польке Жанетте Грудзинской. Все это оформляется документально. Часть бумаг остается в Сенате, а остальные документы митрополит Филарет увозит в Москву в Успенский собор.

Далее перенесемся в 20 ноября 1824 года. Умирает бывший командир гвардии, участник убийства Павла I, герой войны 1812 года граф Федор Уваров. Перед кончиной Уваров, впав в беспамятство, все время повторял о заговоре против царя… называл фамилии, и среди них — Аракчеев. Умирал Федор Петрович, кстати, в Зимнем дворце. Александр I участвует в его похоронах, и весь Петербург острит — мол, как же теперь Уварова на небесах встретит Павел I? Государю доносят об этих разговорах. А он, надо сказать, и так день ото дня становится подозрительнее, все проверяет, потому что очень боится, что повторит судьбу отца, Павла Петровича.

У него на то были причины.

Известно, что в мае 1924 года он приезжает в Грузино к Аракчееву, который командует военными поселениями. Приезжает с очень серьезным конкретным разговором. Аракчеев знает, что уже составлен заговор против Александра I, что замышляется цареубийство. Однако знать и донести — разные вещи. На вопросы государя он отвечает крайне осторожно. Но именно после поездки в Грузино Александр начинает осознавать, насколько все серьезно. Что несмотря на доклады о полной ликвидации семеновского бунта, этот нарыв не только не был залечен или забинтован, напротив, он оказался очень хорошо подогреваем.

А тут еще в конце августа вдруг к царю приходит Николай Карамзин, великий историк и создатель «Истории государства Российского», со странным разговором, мол: «Ваше Величество, сделайте так, чтобы окончание вашего царствования (казалось бы, какое окончание — ему 47 лет!) было достойно ваших «дней Александровых прекрасного начала».

Так что Александр безусловно знал, что против него замышляется нечто серьезное. И, кстати, одна из его жестких установок того периода в отношении семьи: никогда больше братьям не собираться вместе. В1822-м году в последний раз все три брата — Александр Павлович, Михаил Павлович и Николай Павлович вместе присутствовали в Вильно на параде гвардии, которым командовал Уваров. Больше он их вместе не собирал.

И готовясь уехать из Петербурга летом 1824 года, Александр срочно отправляет Михаила Павловича в Варшаву к Константину, а Николая Павловича — в Бобруйскую крепость (потому что это была одна из самых укрепленных военных крепостей) под жесточайшим приказом не возвращаться до особого распоряжения.

В ночь на 2 августа Александр Первый молится в Александро-Невской Лавре и затем уезжает в Таганрог. Предлог — необходимость лечения супруги Елизаветы Алексеевны. Но Таганрог явно не курорт!

«СП»: — Так зачем же ехать туда? Мог бы и реально отбыть с женой на воды…

— Я думаю, он просто спасал свою жизнь, надеясь, что в Таганроге, маленьком городе, будет заметен любой лишний человек. За ним едет его постоянная свита. А в сентябре в Таганрог приезжает и царица.

Участники заговора — а это был дворцовый, серьезный заговор — понимая, что произошла утечка информации, вынуждены активизироваться. Источник утечки установили быстро — Аракчеев. Вероятно, он и ранее был слабым звеном, но, чтобы вывести «железного графа из игры» и отбить хоту откровенничать, убивают его многолетнюю любовницу из крепостных Настасью Минкину. Аракчеев намек понял, и устранился от любых дел.

А тут еще непонятно по каким причинам, в начале октября 1824 года, без разрешения Александра Павловича, в столицу вернулся младший брат Николай Павлович. Вот его-то возращение в столицу для тех, кто были действительными рычагами заговора, оставшегося в истории как восстание декабристов, стало сигналом того, что надо реально начинать действовать…

Последний город императора

«СП»: — Ну, как известно, из Таганрога Александр Первый больше не вернулся…

— Да, и очевидно в Таганроге в эти сроки первый раз Александру Павловичу дали яд.

«СП»: — Яд?! Вы уверены, что Александра отравили?

— Об этом, скажем так, говорит очень много косвенных свидетельств. Приведу только один такой факт. Император продолжал потихоньку распутывать этот клубок, собирая сведения о заговоре. И вот легендарный генерал от секретной службы

Иван Осипович де Витт, его еще иногда называют Штирлицем 19 века, привозит к царю своего осведомителя Башняка — и тот с лихвой сдает Каменку, Давыдовых, Раевских, Орловых, Волконских, Пестеля — все, что он про это знал. После долгого разговора император оставляет де Витта и Башняка на обед, а на другой день он едет в Крым, где его должен встречать генерал-губернатор Михаил Семенович Воронцов. Де Витт и Башняк соответственно возвращаются к себе и оба заболевают: каждый в своем имении, с одними и теми же тяжелейшими симптомами. Оба выжили, но с трудом. Башняк вообще инвалидом остался на всю жизнь. А всего-то они с царем в Таганроге вместе пообедали! Сам же Александр Павлович, как известно, возвращается из Крыма, где он также якобы «сильно простудился». И симптомы опять все те же! С этого момента начинается его таинственная мучительная болезнь.

Возможно, яд ему добавили еще два-три раза… Он не должен был, естественно, умереть сразу. В начале 19 века с ядами уже научились обращаться — никто тут же замертво не падал…

И вот 19 ноября Александр Первый умирает в Таганроге. 26 ноября о его смерти узнали в Варшаве (она ближе), 27 ноября — в Петербурге, благодаря генерал-губернатору столицы генералу Милорадовичу — самому титулованному и самому влиятельному на тот момент генералу в российской армии. Милорадовичу не просто подчинена столица, внутренние войска — без его ведома и подписи никто не может въехать или выехать из Петербурга.

Я полностью согласна с Владимиром Брюхановым, математиком и писателем, автором книги «Заговор графа Милорадовича», что известие о кончине царя граф получил раньше где-то на сутки от какого-то из своих фельдъегерей. Но тем не менее он назначает на 27-е ноября торжественный молебен за здоровье государя — с участием всего двора, полков… Во время которого и приезжает царский фельдъегерь с известием о смерти Александра Первого. Мария Федоровна падает в обморок. И пока матушке-царице приносили нюхательную соль и вызывали врачей, Милорадович ведет Николая Павловича в дворцовую церковь и в ультимативной форме предлагает ему присягнуть великому князю Константину. При этом намекая, что в стране волнения, вас не любят… Николаю всего 28 лет, он не участвовал в войне. А перед ним генерал, который там рубил головы слету и так далее… Милорадович говорит — давайте сейчас присягнем, там разберемся. И Николай присягает. Но Милорадович тут же вызывает адъютанта Федора Глинку и они письменно оформляют присягу Константину…

(Продолжение следует).

http://svpressa.ru/post/article/162652/

0

11

"Свободная Пресса"
16 декабря 2016 21:54

Кто оказался главным декабристом России
О неизвестных фактах восстания на Сенатской площади. Продолжение

Валентина Терехина


Мы продолжаем разговор с историком и писателем Натальей Зазулиной о тайных пружинах и судьбоносных моментах самого популярного, не раз воспетого в стихах и прозе эпизода российской истории. Начало смотрите здесь.

«СП»: — Наталья Николаевна, я правильно поняла, что граф Михаил Андреевич Милорадович — блестящий офицер, герой войны 1812 года, осыпанный царскими милостями, этот храбрейший воин и удачливый царедворец, как писали о нем современники, как раз и стоял во главе многолетнего дворцового заговора против императора Александра? Как такое возможно?!

— Как-то у нас разгорелась дискуссия на эту же тему в одной из московских школ. Ребята читали мне свои доклады о декабрьском восстании, написанные все как под копирку из старых учебников. Наконец я, не выдержав, остановила уже второго или третьего, и говорю: вот представь, ты — граф Милорадович. Генерал-губернатор Санкт-Петербурга, из действующих офицеров армии — самый титулованный, ни у кого нет такого послужного списка и таких наград! Перед тобой как перед императорской фамилией шапки ломают. Одновременно ты и командующий внутренними войсками, под тобой полиция, без тебя в столицу никто не въедет, не выедет. И ты видишь, что все в стране делается не так, как мечтали и надеялись прошагавшие до Парижа победители Наполеона… «Да я бы сам попробовал!» — Говорит мне этот 16-летний парень. Да, именно так, конечно!

«СП»: — Какие-то есть тому свидетельства, хотя бы косвенные?

— Милорадович конечно сам от себя ничего не писал и не посылал — он далеко не дурак был. Но осталась переписка тех, кто был в этом всем задействован прямо или косвенно…

Почему так сложилось? Повторюсь, что отношение к России Александра I после победы над французами многие высшие чины восприняли как оскорбление. Он фактически отошел от государственных дел. Или вот такую цифру возьмем. Известно, что контингент российских войск, которые вошли в Париж, составлял 120 тысяч человек. Знаете, сколько осталось там добровольно? 45 тысяч нижних чинов!

«СП»: — Их не пытались вернуть?

— До этого Европа тоже воевала целых 25 лет, мужское население было изрядно выбито. И поэтому каждая вторая трактирщица или мельничиха с удовольствием брали в мужья (или в зятья) здоровых, рукастых парней.

Сохранилось несколько писем Александра I к уже бывшему графу Прованскому с просьбой вернуть подданных. Не можем найти! — Отвечали ему. Был по паспорту Иван — стал Жаном, Петр превратился в Пьера. И все брали фамилию жены…

И в то же время в России лежали сожженные города и деревни, да что деревни! Москву и ту толком не восстанавливали! Например, — известный факт: сгорел в 1812 году лафет под Царь-пушкой, и она валялась в Кремле, в канаве до 1826 года. И только после личного вмешательства Николая Павловича порядок навели…

В стране по нескольку лет не собирался Госсовет. В то время как военные поселения, которыми руководил граф Аракчеев, решив проблему демобилизации войск после войны и заграничных походов, быстро превратились в обузу, а надо было что-то с этим делать, либо заставить бывших вояк сельским хозяйством заниматься, либо отдать их в аренду в заводские крестьяне. И запросы на такую рабочую силу были. Но людей не отдавали. Почему? Не было высшего соизволения. Есть, кстати, большая переписка об этом у Аракчеева, с 1823-го по 1825-й год. Он сетует — я докладывал государю, ответа нет…

А ссуду в банке, к примеру на восстановление сгоревшего дома или имения дворяне могли получить только под залог. Если сохранилось еще какое-то имение, не затронутое войной — тебе дадут денег на восстановление разрушенного. А если вся недвижимость пострадала, что не редкостью было в наших западных губерниях, то строить заново часто было не на что. Словом проблем — море! И это при практически постоянном отсутствии императора в России, что очень раздражало верхушку.

«СП»: — Неужели устранение Александра I могло всерьез изменить ситуацию? Ведь у него, как мы все знаем, было еще три брата.

— Смотрите, что получается. Когда Александр I умирает бездетным, следующий в очереди на трон — его брат Константин. Но у него странный морганатический брак с польской аристократкой и детей тоже нет. И буквально нескольким доверенным людям было известно, что еще при жизни Александр разрешил Константину оставаться в Польше и жениться — при условии его отречения от престола. Что Константин с удовольствием и сделал. Текст отречения Константина и завещание самого Александра в котором он назначал своим преемником именно Николая, как раз и хранил митрополит Филарет в Успенском соборе. Знали об этом, повторюсь, всего человек пять, включая, безусловно и Милорадовича. Но в нужный момент все предпочли «забыть» о завещании Александра. Так что выходит, он и после смерти перехитрил сам себя…

Николаю Павловичу в 1825 году уже 28 лет и у него единственного есть сын-наследник, младшему Михаилу — 25. Кстати говоря, они оба, и Николай, и Михаил не воевали, в боевых походах не участвовали, что по тем временам — серьезный урон для репутации. И, возможно, поэтому они так строги, даже чересчур, и требовательны в службе. Что людей, прошедших через множество битв, раздражает еще больше. И в целом почему-то кажется, что отстранить их, или хотя бы навязать им свою волю, будет не трудно.

Хотели взять власть без кровопролития

«СП»: — Кто еще, кроме Милорадовича, входил в узкий круг истинных руководителей этого заговора? И была ли у них собственная программа? Что сами-то они собирались для страны сделать?

— Граф Аракчеев входил, естественно. Граф Иван Иванович Дибич, он и поехал в Таганрог, командующий Западной армией Карл Федорович Толь, сенатор Яков Иванович Лобанов-Ростовский, и генерал-адъютант Резервной армии в Варшаве Петр Андреевич Лопухин. Не мог не быть в курсе князь Петр Михайлович Волконский, хотя степень его участия не ясна. Откуда сведения? В последствии, что в традициях эпистолярного жанра 19 века это многократно обсуждалось: в переписке братьев Бенкендорф, Орловых, Киселевых, интересна дипломатическая почта на протяжении четырех-пяти последних лет. Ну, и в 1980 году ЛГУ издал в тридцати томах все следственное дело декабристов. Подробнейше! Уникальное чтиво!

Думаю, вряд ли кто-то из этих людей думал всерьез менять строй, рушить монархию — хотели перемен, начать новшества наконец вводить, устроить в стране глобальный ремонт-реконструкцию.

«СП»: — Откуда же тогда взялась целая сеть тайных обществ по России? И почему в итоге все это закончилось выстрелами картечи на Сенатской площади, виселицами и Сибирью?

— Отвечу сначала на первую часть вопроса. После бунта Семеновского полка в 1822 году граф Милорадович через своих многочисленных осведомителей уже точно знал кто, в каких домах и о чем болтает. Да ведь никто особо и не скрывался! Как там у Пушкина? «Витийством резким знамениты, сбирались члены сей семьи у беспокойного Никиты, у осторожного Ильи». Свободомыслие было модным досугом. Но и доносы писать — тоже досуг! А доносы тогда строчили даже дворовые, камердинер за обиду мог на своего барина написать, и такие случаи известны. Так что практически все всё обо всем знали.

И Милорадович поначалу просто велел приглядывать за особо интересными домами и собраниями — на всякий случай, допуская что в определенный момент эти горячие головы могут и пригодиться.

«СП»: — То есть была надежда получить власть и без кровопролития?

— Ну конечно, зачем начинать с крайних мер. Сначала нужно использовать все законные возможности, а они у заговорщиков были.

Тайна четырех отречений

— Как мы помним, Милорадович после известия о смерти императора Александра буквально нахрапом вынудил Николая Павловича присягнуть Константину. Благополучно «забыв» и о письменном отречении Константина и о завещании Александра.

«СП»: — А на что же он рассчитывал?

- Что Константин все-таки передумает и согласится. У нас все-таки не каждый день престолы предлагают. Ему предлагали царствовать! Играли на амбициях. Опять же, так как Николай Павлович уже отрекся в пользу Константина, то де-юре, по закону о престолонаследии, принятому еще Павлом, он автоматически терял право и в дальнейшем претендовать на престол. Тогда кто в этой ситуации становится следующим наследником? Сын Николая Павловича, 8-летний князь Александр Николаевич. Место регента при малолетнем Александре, либо место советника при матери-императрице Марии Федоровне, если бы опекунство доверили ей, думаю, вполне могло устроить честолюбивого Милорадовича.

И вот в Варшаву к Константину одного за другим шлют с посланиями фельдъегерей, туда как на работу ездит младший брат-великий князь Михаил. Но Константин действительно не хочет терять Варшаву и не хочет в Петербург, он присылает свое второе отречение. Но маховик уже запущен и крутится все быстрее. За Николаем Павловичем Константину присягает весь двор, гвардия, Военные поселения, 1-ая и 2-ая Западные армии, Москва — старая столица. 6 декабря 1825 года по распоряжению министра финансов уже начинают печатать деньги с профилем Константина! Но тут вечером 12-го декабря наконец приезжает еще один курьер из Варшавы с уже третьим отречением Константина Павловича. Третьим! И становится понятно, что это третье отречение уже не обойти, будет и новая присяга, и новый престолонаследник. Тогда-то Милорадович и велит Рылееву и Оболенскому — мол, господа, делать нечего, давайте быстренько готовить выступление!

Декабрист Иван Якушкин оставил очень интересную запись о том, что они были вынужденно поставлены перед необходимостью выступить. Возможно, что он так старался оправдаться перед Николаем Павловичем… Но совершенно очевидно, что никому из них не хочется идти ни на какую площадь! Но отвертеться не удалось. Милорадович впервые открыто посылает к Рылееву и Оболенскому своего адъютанта Федора Глинку и говорит — значит, так, завтра все на площадь… Назначается Трубецкой в диктаторы. Ребята поняли — делать нечего… Все это, кстати, есть в показаниях и Рылеева, и Глинки на следствии, том под номером 23.

Но в то же время будущие декабристы понимают и другое. Милорадович никак не оговорил с ними пути выхода из этой политической ситуации! А ну как не получится, как после Ропши, ползти на коленях к матушке-государыне: «прости, не уберегли, вилкой в горло, ну, сам, наверное»?! Вдруг придется за бунт отвечать? В общем страх был и большой страх. Но вышли.

…Правда перед этим сделали последнюю попытку избежать восстания. 12 декабря к Николаю Павловичу пришел Яков Ростовцев, принятый Евгением Оболенским в общество лишь 1 ноября. Ростовцев принес Николаю письмо с сообщением о готовящемся выступлении, и страшно заикаясь подтвердил изложенное. То есть Рылеев и Оболенский, фактически послали к Николаю парламентера с предупреждением, но он так и не спас их от необходимости выхода на площадь.

«СП»: — Получается декабристы боялись Милорадовича даже больше, чем самого царя! А зачем ему вообще нужна была эта площадь?

— Выступление было нужно как политическая демонстрация и подтверждение слов Милорадовича о недовольстве в армии.

Хотя еще до Сенатской площади уже были арестованы в южной управе и Павел Пестель, и Сергей Волконский. Николая Павловича регулярно пугают донесениями о растущем заговоре, который якобы уже был раскрыт Александром, и называют фамилии — и причастных, а то и вообще непричастных. То есть еще и восстание не произошло, в его разгром уже начался. И значит надо срочно выступать.

И вот наступает 13 декабря - воскресенье, с утра, как и положено, все идут в церковь. Должны читать по всей России манифест нового государя Николая Павловича. Батюшка с амвоном — это лучшее и главное СМИ того времени, все сообщит и растолкует как надо. Но! Николай Павлович зачем-то ждет возвращения брата Михаила, который опять помчался в Варшаву. И потому переносит чтение манифеста на 14 декабря. И Михаил, отбив от скорости весь зад, привозит ему… четвертое отречение Константина!

По сути Николай Павлович упустил воскресенье 13 декабря как день вступления на престол, а может просто был суеверен?! К слову, в ночь на 13 декабря караулом в Зимнем дворце командовал «заговорщик» Бестужев, а в ночь на 14 декабря другой «заговорщик» — князь Одоевский. Что мешало арестовать хоть всю царскую фамилию? Да просто никто не собирался ничего делать. Одно дело болтать годами и ругать тирана, а другое дело — мятеж!

«СП»: — Ну а как же, кстати, удалось обойти этот самый салический закон, о престолонаследии, согласно которому Николай Павлович уже не мог претендовать на российский престол?

— Николая неожиданно выручил 60-летний граф Юрий Помпеевич Литта, который вдруг «вспомнил», что когда Павел I вступал на престол в 1796 году, Николай и Михаил еще были слишком малы, и в отличие от старших, вассальную присягу отцу не приносили. А значит и никакая его воля ими нарушена не была…

За такую вот сообразительность граф Литта впоследствии получил в награду бриллиант размеров немеряных и орден Александра Невского, которого до этого он ни разу не удостаивался…

Зачем декабристы убили Милорадовича

«СП»: — Все это безумно интересно, конечно. Но тут наконец мы подходим к самому загадочному и трагическому моменту. Убийству Милорадовича на Сенатской площади. Зачем его-то было убивать — самого главного человека в этой истории?

— Вот как раз именно поэтому. Выйти-то он их заставил, но то, что затея обречена и ответа перед царем не избежать стало ясно практически сразу. Но если с живым Милорадовичем все это — многолетний, хорошо спланированный заговор, то без Милорадовича — всего лишь ошибка, путаница, буза разрозненного пацанья. «Мы же все за законного наследника Константина Павловича. Кто ж из нас знал про его четыре отречения? Да никто». Ну и так далее. Вот почему Милорадовича на площади убивали, Каховский выстрелил ему в спину из пистолета, и еще штыком в спину целился князь Оболенский. Чтоб уж наверняка. А уж дальше там каждый за себя отбрехиваться будет.

На площади все закончилось очень быстро, особенно когда задействовали артиллерию. Как слабое эхо в конце декабря еще попытались восстать южане — восстание Черниговского полка продлился всего 4−5 дней и было, естественно, подавлено. Суд как таковой неинтересен. А уже весной, оправившись от смерти мужа, Елизавета Алексеевна уже как вдовствующая императрица движется домой в Петербург. Ей навстречу, зная, что остается всего два перегона до Петербурга, выезжает свекровь императрица Мария Федоровна со словами: «Я наконец выясню, что там произошло». И в одном перегоне (в одном!) до их встречи в Белеве Елизавета Алексеевна умирает с теми же симптомами, что и Александр Павлович за полгода в Таганроге. Такой вот конец прекрасной эпохи.

«СП»: — А вот легенда или нет, что с Каховским перед казнью отказались прощаться его товарищи, потому что он, штатский, стрелял в офицера?

— Каховский сам бывший офицер. Нет, нет, с ним прощались. И первым ему на шею бросился Рылеев… Тем более, что это Рылеев сам подбивал Каховского на цареубийство. Но убили Милорадовича, что в сложившейся ситуации им было выгоднее.

«СП»: — Как мы знаем, следствие по декабристам длилось около полугода и наказание не было чрезмерно суровым. Почему же все-таки казнили этих пятерых — Пестеля, Рылеева, Муравьева-Апостола, Бестужева-Рюмина, Каховского?

— Николай I реально понимал, что перед ним очередной гвардейский дворцовый заговор. Он просто решил положить этому конец. Жертвой подобных заговоров в свое время стали его отец, его дед, внучатая прабабка и т. д. Но дело не только в этом. То, что с переворотами и заговорами надо заканчивать — это было его жесткое убеждение. Как говорится, гвардейское столетие затянулось. И с переворотами при Николае было действительно покончено.

http://svpressa.ru/post/article/162771/

0


Вы здесь » Россия - Запад » #ИСТОРИЯ И КУЛЬТУРА РОССИИ XIX в. » ЭПОХА НИКОЛАЯ I: ДЕКАБРИСТЫ - НАМЕРЕНИЯ, ДЕЙСТВИЯ, ИТОГИ.