Россия - Запад

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Россия - Запад » ПОЛИТИКА » КИТАЙ-МИР: внешнеторговая, финансовая, военная экспансия...


КИТАЙ-МИР: внешнеторговая, финансовая, военная экспансия...

Сообщений 1 страница 9 из 9

1

Александр Запольскис
30.07.2015

О чем свистит финансовый клапан Красного дракона

В Китае обрушились фондовые индексы. На момент закрытия в прошлый понедельник ShanghaiComposite опустился на 8,5% до 3725,56 пунктов. Впрочем, падение его фондового рынка продолжается уже третью неделю подряд. Потеряно больше 2,3 трлн. долларов, по сравнению с которыми греческие «долги» выглядят мелкой сдачей. Эксперты говорят, что это худший показатель с 1992 года. Учитывая размер китайской экономики, произошедшее вызвало бурное обсуждение, вызвавших обвал причин и его возможных последствий для остального мира. Правда там все больше лишь повторяют общеизвестные цифры и, как правило, разводят руками на счет причин. Тем не менее, кое-какие выводы сделать все же можно.

Формально большинство, в том числе, китайских специалистов сходятся во мнении, что главной причиной обвала является наблюдавшийся в последние 2−3 года массовый приток на биржу, что называется, людей с улицы. Благодаря их деньгам оборот биржевых торгов в Китае резко вырос. К примеру, только за май 2015 сумма сделок по акциям на Шанхайской бирже составила 2,68 трлн. долл., что в 230 раз больше показателя биржи в Москве (11,7 млрд.) и всей России (65 млрд. долл.). Это даже больше американских NYSE (1,17 трлн.) и NASDAQ (800 млрд.) в совокупности.

На протяжении почти 15 лет ВВП Китая устойчиво рос темпами 8−9% в год, что подталкивало вверх курсы акций. Только в Шанхае, по сравнению с уровнем 2012 года общий объем роста составил почти 6 трлн. долл. А тут вдруг рынок выдал негативную статистику. Индекс цен производителей находится в минусе уже 39 месяцев подряд. Индекс потребительских цен упал с 6,5% в июне 2011 до 1,2% в мае 2015. В целом тревожные показатели не являлись тайной, но китайское правительство много делало для административной поддержки экономики и рынков. В частности, сообщалось о создании некоего объединенного страхового стабилизационного фонда для скупки акций крупнейших компаний. Именно с него падение и началось. Прошел слух, что собранных там 19,4 млрд. долл. либо уже нет, либо точно не хватит для поддержки рынка. У «игроков с улицы» возникла паника, и начался массовый сброс.

Все это действительно так. Однако панические шаги "непрофессиональных" биржевых игроков являются лишь крайним звеном длинной цепочки, которая началась с возведения в Китае многочисленных городов — миллионников, в которых никто не живет. Точнее, истоки лежат еще глубже, в конце 90-х, а китайские города-призраки являются лишь важной реперной точкой процесса.

В 2000 году ВВП Китая составлял 1,2 трлн. долларов. У США он равнялся 10,28 трлн., у Японии — 4,731 трлн. Примерно тогда Пекин задался целью догнать по экономической мощи передовые страны мира. К 2005 году ВВП США вырос до 13 трлн., а Китая — до 2,257 трлн. К 2008 году у США 14,72, а у Китая уже 4,522 трлн. Таким образом, став всемирной фабрикой, Пекин всего за 8 лет увеличил свою экономику в 3,7 раза, причем в первую очередь за счет реального сектора экономики, т. е. новых заводов и фабрик. Пока остальной мир восхищенно обсуждал невиданность китайского экономического чуда, случился 2008 год, наглядно показавший конечность и общую финансовую хрупкость международных рынков сбыта. Китайское руководство извлекло из урока вывод о необходимости кардинальной переориентации национальной экономики, прежде всего, на внутренний рынок.

Именно с 2008—2009 годов началось массовое государственное стимулирование роста внутреннего спроса в стране. Для этого требовалось сформировать в Китае значительную долю среднего класса, способную обеспечить достаточный объем потребления. В ход пошли два инструмента — работа и кредиты. О снижении темпов роста экономики не могло быть и речи. Задачу — догнать и перегнать Америку — никто не отменял. Поэтому государство в первую очередь повышало производительность труда в сельском хозяйстве. Это дало не только рост объемов продовольствия, но и обеспечило переток «рабочих рук» из деревни в город. По расчетам внутренняя иммиграция должна была достигнуть 20 млн. человек в год, что создать спрос на жилье в городе, тем самым обеспечив фронт работ для строительной промышленности. И не только для нее. Потребность строить в год по несколько (7−10) городов-миллионников с целью переселения ежегодно около 20 млн. человек из деревень начала влиять и на другие отрасли. Например, Китай уверенно вышел на первое место в мире по выпуску дорожной техники и оборудования. Реализация этой программы создала свыше 13 млн. новых рабочих мест.

О том, что масштабы инфраструктурных проектов набрали значительный объем, говорит хотя бы тот факт, что всего за три года (2011 — 2013) Китай израсходовал 6,6 миллиарда тонн цемента, что в полтора раза больше, чем его потратили США за весь ХХ век (4,5 млрд. т.). В одном лишь 2013 году: Китай — 2,3 гигатонны, США — чуть более 0,08 гигатонн, Россия — почти 0,07 гигатонн. Начавшийся в нулевых, как плановый проект упреждающего обеспечения переселенцев жильем (предполагалось, что доля городского населения Китая с 20% в 2000 году вырастет до 60% в 2020), к 2012 году он превратился в самостоятельный процесс обеспечения стабильности загрузки и дальнейшего роста промышленных и строительных предприятий.

На данный момент в Китае имеется более 100 городов-миллионников. Это очень много. К примеру, во всей Европе их всего 33, включая те 15, которые в России. В Индии их 54, в Бразилии — 15, В Индонезии — 13, в США вообще только 9. Но важно не это. Определяющими являются два фактора. Первый — примерно 30% этого жилого фонда стоят пустыми и не используются. В прошлом году китайские СМИ сообщили о том, что Государственная электросетевая компания КНР провела исследование в 660 городах. В результате обнаружилось, что на электрических счётчиках 65,4 млн. квартир за полгода нулевые показания. Это говорит о том, что в квартирах никто не живёт. Этих квартир достаточно для проживания 200 млн. человек! А промышленность продолжает строить новые.

Второй — на возведение этих городов-призраков затрачено примерно 10,7 трлн. долларов, т. е. без малого девять ВВП Китая 2000 года. Вопрос не в том, что финансируется работа, прежде всего, госбюджетом. Главное, что эти деньги уже влиты в китайскую экономику и находятся на руках у предприятий, фирм, банков, рабочих и служащих.

Какое-то время их удавалось связывать ростом внутреннего потребления. К примеру, до 2012 года часть квартир в пустых городах китайцы все же покупали в расчете на последующую перепродажу. Но после того как рынок недвижимости перешел от роста к снижению, интерес инвесторов к жилью пропал. Высокими темпами в стране росла автомобилизация. Если в 2004 на 1000 человек приходилось всего 12 автомобилей, то в 2008 уже 27, а в 2010 — 43,8. В городах это создало проблему пробок, решать которую правительство начало введением разных запретов, что заметно притормозило покупки новых авто. Впрочем, автопарк легковых автомобилей все равно увеличился со 120 млн. штук в 2012 г. до 154 млн. штук в 2014 г.

Это подтолкнуло китайское дорожное строительство. Общая длинна дорог страны за 10 лет увеличилась почти в три раза, до 4,1 млн. км. При средней цене строительства 1 км. автострады в Китае в 2,9 млн. долл., получается, что денег на это ушло больше 6 трлн. долл. Причем ежегодно Китай возводит по 30 тыс. км новых дорог, что требует еще, как минимум, 87 млрд. долларов, хотя реальная потребность страны в них примерно в 3−4 раза ниже. Но, увы, масштабы промышленности требуют соответствующих объемов загрузки мощностей.

В результате, по оценкам китайских специалистов, на руках у среднего класса скопилось не менее 30−40 млрд. долл. «свободных денег». По мере того, как растущая китайская экономика упиралась в конечность емкости мировых и внутренних рынков, у китайцев оставалось все меньше областей для вложения свободного капитала. Потому «люди с улицы» год назади начали массово торговать на бирже. Новые игроки одномоментно принесли на биржу столько денег, что за 12 месяцев акции китайских предприятий подскочили в среднем на 150%.

Так что даже случившееся падение на самом деле является вовсе не кризисом, а лишь признаком окончания затяжного цикла бурного роста. На мировом рынке больше не осталось места, чтобы продолжать удвоение своего ВВП каждые 4 года. Вот если Китай не придумает эффективного решения этой проблемы, вот тогда действительно случится мировой кризис. Экономические планы многих стран основаны на том, что к 2020 Китай станет импортировать одной только нефти на 500 млрд. в год, что составит до 66% добычи стран ОПЕК. А еще он является ведущим потребителем газа, руды, черных и цветных металлов и прочего сырья. Суммарная стоимость китайского импорта в 2013 году достигла 1,92 трлн. долл. Но всего этого не будет, если его перегретая экономика не выдержит внутреннего давления и треснет. Вот тогда кризис греческих долгов действительно окажется лишь милой смешной шуткой о потерявшейся где-то копейке.

Складывается впечатление, что китайцы сильно активизировали свой проект Нового Шелкового пути совсем не из каких-то имперских амбиций, а строго в силу насущной экономической необходимости. Ставшую крупнейшей в мире китайскую промышленность требуется загрузить заказами соответствующего масштаба. Продолжать дальше множить города-призраки больше нельзя. Деньги требуют вложения туда, где они действительно будут работать, а не только создавать видимость экономического чуда. Причем делать это надо достаточно быстро, иначе набравшая скорость махина китайской экономики уже не успеет затормозить. Падение китайских биржевых индексов является более чем наглядным и громким свистком финансового предохранительного клапана.

Специально для ИА  REGNUM
http://cont.ws/post/105700

Отредактировано Konstantinys2 (Сб, 7 Май 2016 13:52:05)

0

2

Китай и Индия выкупили все золото с Лондонской биржи

На Лондонской бирже металлов (LME) практически не осталось реального физического золота, уверен председатель одного из крупнейших горнодобывающих и металлургических холдингов в России "Петропавловск" Питер Хамбро.

http://www.vestifinance.ru/infographics/5723

Как он заявил в ходе своего интервью на телеканале BloombergTV, Индия и Китай за последние годы практически подчистую выкупают реальное золото с Лондонской биржи.

"Индия и Китая выкупают золото в огромных количествах. Практически невозможно найти на рынке в Лондоне реальное физическое золото, чтобы отгрузить его в эти страны. Мы постоянно получаем запросы из России на поставку золота в Индию и Китай, поскольку реального металла ни у кого нет. Только пустые обещания. Лично я не на шутку обеспокоен тем, что на рынке - на этом рынке бумажек - будет поставлен крест, люди просто скажут: "Извините, но мы ликвидируемся" - и на этом все", - заявил Хамбро.

Как отмечает руководитель сингапурского офиса компании BullionStar.com Торгни Персон, эту информацию подтверждают в компании А-Mark - одном из крупнейших в мире оптовых дилеров драгоценных металлов.

В компании сообщили, что они были вынуждены остановить прием заявок на канадские серебряные монеты "Кленовый лист", а также на ряд других популярных золотых и серебряных монет.

"У нас по-прежнему есть в наличии большинство наименований нашего ассортимента, поскольку мы успели пополнить свои запасы. Однако в сложившейся ситуации нам вряд ли удастся быстро восполнить их, когда товар будет распродан", - заявили представители компании.

В A-Mark также отметили, что резкий рост дефицита как на оптовом, так на розничном рынках драгоценных металлов является серьезной угрозой для мировых финансовых рынков.

"В том случае если "бумажные" контракты на поставку золота не начнут стремительно дорожать, нас ждут большие неприятности. Если начнутся перебои в сегменте крупных партий, например 1-килограммовых золотых слитков или 1000 унций серебряных слитков, всем станет ясно, что король-то голый", - отмечается в сообщении компании.

Ранее издание Financial Times опубликовало материал, согласно которому в Лондоне резко возросли ставки на "заем физического золота". Эксперты объясняют такую ситуацию тем, что дилерам нужен металл для поставки на золотоперерабатывающие заводы в Швейцарии, прежде чем оно будет переплавлено и отправлено в такие страны, как Индия и Китай.

"Рост процентных ставок свидетельствует о наличии дефицита на физическом рынке золота с немедленной поставкой", - заявил аналитик Mitsubishi Джон Батлер.

Источник: http://www.vestifinance.ru/articles/62305
http://cont.ws/post/121801/

0

3

Международные корпорации закрывают заводы в Китае
Автор: Лянь Хуа. Великая Эпоха | 21.09.2015

На фоне замедления темпов роста второй по величине экономики в мире, а также нарастающих в стране экономических проблем, иностранные и даже местные предприятия выводят из Китая свои производства. Масштабный отток производственных заказов наблюдается практически во всех отраслях. /epochtimes.ru/

Гонконгское финансовое издание Finance Ifeng 19 сентября сообщило, что в 2015 году началась волна масштабного выхода из Китая иностранных компаний.

26 августа японская корпорация Panasonic объявила о закрытии своего завода по производству литиевых аккумуляторов в Пекине и о расторжении трудовых договоров с 1 300 китайскими рабочими. Это уже третий завод, который закрыла в Китае компания Panasonic за последние два года.

8 августа крупная тайваньская компания Foxconn, на заводах которой в Китае работает больше миллиона человек, заключила договор с правительством индийского штата Махараштра. Согласно договору, в ближайшие 5 лет Foxconn вложит $5 миллиардов в строительство в Индии электронных заводов. Компания планирует к 2020 году построить в Индии 12 заводов и создать миллион рабочих мест.

Южнокорейский концерн Samsung запланировал перенести 80% своих китайских производственных мощностей из КНР во Вьетнам, под этот проект уже инвестировано 10 миллиардов долларов.

Другой тайваньский электронный гигант — New kinpo Group — также уже начал процесс вывода своего производства из городов Сучжоу и Дунгуань за пределы Китая. Принадлежащая этой корпорации компания Cal-Comp Electronics в марте этого года полностью закрыла свои заводы в КНР и начала перевозить оборудование в Таиланд, Бразилию, Польшу и другие страны.

В начале года корпорация Microsoft объявила о закрытии своих заводов по производству мобильных телефонов принадлежащей ей компании Nokia в Пекине и Дунгуане. Оборудование из этих заводов уже частично перевезено в Ханой (Вьетнам).

Известный японский производитель часов Citizen также в начале года объявил о закрытии своей производственной площадки в городе Гуанчжоу.

Крупные японские и гонконгские компании текстильной промышленности, такие как Honeys, Uniqlo, Tokyo Style, Muji, Aoyama, Li & Fung и другие, значительно сократили заказы в Китае и также начали переносить производства в Индию и страны Юго-Восточной Азии.

Компания Yue Yuen Industrial, принадлежащая самому крупному в мире производителю спортивной обуви, тайваньской корпорации Pou Chen Group, а также другие крупные производители обуви, такие как Oasis Shoes, Huajian Group, Ci-chang Footwear, на заводах которых в Китае работали сотни тысяч человек, уже перенесли большинство своих производственных линий в страны Юго-Восточной Азии.

Президент Ассоциации тайваньских предпринимателей города Гуанчжоу У Чжэньчан сообщил, что работавшие в Дельте Жемчужной реки тайваньские производители обуви все в основном вывели свои производства из Китая.

Не только иностранные, но даже и крупные китайские компании также начали переносить производства за границу. Среди них Huawei, Xiaomi, Lenovo, Coolpad и другие, у которых уже есть свои заводы в Индии.

Генеральный директор китайской электронной корпорации TCL Ли Дуншэн в марте сообщил, что в этом году они создадут свои производственные мощности в Бразилии и Индии.

Издание Finance Ifeng выделяет 5 основных причин, по которым крупные производители активно покидают Китай:

1. Себестоимость рабочей силы высокая, Китай уже потерял своё самое крупное преимущество для инвесторов

2. Китайские рабочие прежнего поколения были послушными и терпеливыми, новое поколение рабочих уже совсем не такое

3. В стране непрерывно растёт количество забастовок рабочих

4. Большие геополитические риски и политическая нестабильность

5. Отмена налоговых льгот значительно уменьшила привлекательность для бизнеса в Китае.

Массовый уход из Китая крупных корпораций нанёс значительный удар по китайскому экспорту, на котором держится львиная доля экономики КНР.

Китайские СМИ сообщают, что из-за сокращения заказов и масштабного переноса из страны производств, в этом году около 10 миллионов мигрантов из сельской местности, скорей всего, раньше обычного поедут домой отмечать китайский Новый год.

http://www.epochtimes.ru/inostrannye-i- … -98999140/

0

4

Китай и Британия бросают вызов долларовой гегемонии США
Лондон рекомендует Международному валютному фонду присмотреться к «глобальному потенциалу» юаня...
Саркис Цатурян

МОСКВА, 21 Октября 2015, 19:32

Пока на Ближнем Востоке без устали грохочут пушки, за пределами региона формируются тактические и стратегические коалиции. США создают Транстихоокеанское партнерство, пытаясь на пару с Японией сдерживать растущее китайское влияние в регионе. А сама Поднебесная присматривается к Великобритании, с которой у американцев уже пятый год продолжается судебная тяжба из-за аварии на платформе Deepwater Horizon в Мексиканском заливе, где главным фигурантом выступает корпорация ВР. В начале октября британский энергогигант согласился удовлетворить иск правительства США (в том числе и претензии штатов Луизиана, Миссисипи, Алабама, Флорида и Техас) на $20 млрд. Причем платить англичане будут постепенно, но долго — целых 18 лет. Китай готов подсластить Британии пилюлю. По данным «Би-би-си», Лондон надеется заключить с Пекином торговые и инвестиционные контракты на сумму более 30 млрд фунтов. Не случайно министр иностранных дел Филип Хэммонд заявляет о том, что Британия вступает в более тесные отношения с Китаем «с открытыми глазами». В Пекине придерживаются аналогичного мнения, особенно после того, как летом 2015 года Bank of China присоединился к процессу ценообразования на Лондонской золотой бирже, став первой в истории азиатской структурой, вступившей на путь новой «алхимии» — «золотого фиксинга».

Более того, китайская пресса решительно поддерживает тему «интернационализации юаня и рынка золота», наполняя визит национального лидера в Британию антиамериканским и антидолларовым контекстом. China Daily публикует статью с недвусмысленным заголовком — «Увеличение запасов золота способствует интернационализации юаня», авторы которой восхваляют достоинства этого драгметалла, «выступающего в качестве профилактики от рисков и инфляции». Агентство «Синьхуа» работает в авангарде: «Китай — крупнейший в мире производитель и потребитель золота. КНР превзошла Россию, став пятым по величине обладателем золотых запасов в мире, уступая лишь Соединенным Штатам, Германии, Италии и Франции». Гонконгская South China Morning Post идет еще дальше, заявляя со ссылкой на доклад банка HSBC: «Юань готов войти в корзину валют Международного валютного фонда». Главный стратег HSBC Павел Маккал убежден в том, что «юань будет играть глобальную роль в долгосрочной перспективе». Английский бизнес доволен реформами Поднебесной в области либерализации юаня, делаются даже намеки на то, что Пекин может в скором времени запустить валютные торги, синхронизируясь по времени с европейскими рынками.
Американцы и японцы проявляет скепсис, оставляя себе пространство для маневра. Журнал Forbes с досадой пишет о том, что Великобритания может стать центром валютных операций с участием юаня. «Центр операций с китайской валютой будет располагаться не в Нью-Йорке, а в Гонконге и Лондоне. Причем брокером по ним выступит не американский Goldman Sachs, а британские банки — HSBC и Barclays», — отмечает обозреватель Forbes Кеннет Рапоза. По всей видимости, немцы довольны тем, что американцы остаются не у дел. Вот как комментирует визит китайского лидера в Британию радиостанция Deutsche Welle: «Deutsche Bank и HSBC прогнозируют, что уже в 2020 году юань станет конвертируемой валютой. В Лондоне это осознали давно. Великобритания стала одной из первых стран, в которых юань стал резервной валютой. В прошлом году такой резерв составил уже более 20 млрд юаней — на 37 процентов больше, чем в 2013 году (курсив мой — С.Ц.). Причем британцы не сбавляют оборотов и стремятся развить свое преимущество. Лондон и Пекин едины: не важно, какой чай они пьют — черный или зеленый, главное, чтобы процветали их экономические отношения».
А теперь перенесемся в Букингемский дворец. Председатель КНР Си Цзиньпин и королева Елизавета II обсуждают в Лондоне «глобальное партнерство» двух стран, которых история в XIX и XX веках разводила не раз. Китайского лидера приняли в британской столице с королевским размахом. Си Цзиньпин, будучи потомственным наследником коммунистической партийной номенклатуры, проделавшим тернистый путь к власти, органично смотрится в королевской карете, где его сопровождает британский монарх. Однако нас в этом сюжете интересует не красота дипломатического церемониала, которым будут долго восторгаться придворные журналисты, но политические последствия четырехдневного визита лидера Поднебесной. Главная интрига — ВP и китайская CNPC готовят стратегический альянс, предполагающий развитие совместных проектов в Западной Африке, Ираке и других странах Ближнего Востока, уточняет Financial Times. Нефтяная «кладовая» двух корпораций — иракское месторождение Румейла, которой эксперты отводят второе место в мире по запасам сырья. Речь идет о 20 млрд баррелей нефти, которые разрабатываются англичанами и китайцами с 2009 года. По состоянию на конец 2014 года, среднесуточная добыча на Румейле равнялась 1,34 млн баррелей в сутки — внушительный объем.

ВР проявляет интерес и к китайскому газоносному месторождению Yacheng, расположенному в бассейне Южно-Китайского моря. Исполнительный директор ВР Роберт Дадли утверждает, что в долгосрочной перспективе КНР имеет «огромный потенциал» в области добычи сланцевого газа. Игра стоит свеч: только в 2014 году англичане потратили на геологоразведку в КНР $112. «В долгосрочной перспективе ВР считает Китай самым перспективным потребителем сланцевого газа за пределами Северной Америки», — пишет Wall Street Journal. Эффект работы в Поднебесной дает о себе знать — годом ранее ВР заключила с China National Offshore Oil Corp 20-летнюю сделку на поставки (с 2019 года) сжиженного природного газа (СПГ). И это произошло на фоне сворачивания инвестиций в Китай со стороны Shell. В своих шагах Лондон исходит из аналитического обзора ВР, в котором Китаю к 2035 году отводится роль крупнейшего потребителя нефти и второго в мире импортера СПГ.
Так что Си Цзиньпину есть о чем поговорить с британской королевой и ее племянником, премьер-министром Дэвидом Кэмероном. Диалог Лондона и Пекина развивается быстрее, чем хотелось бы Вашингтону, который два года давил на китайские власти через протесты в Гонконге. Поднебесная сердится. В сентябре Си посетил Вашингтон, где его принимал президент Барак Обама, который всячески пытался наладить контакт. Дело закончилось тем, что председатель КНР отказал основателю Facebook в деликатной просьбе — Марк Цукерберг очень хотел, чтобы Си придумал китайское имя для его дочери, которая в скором времени появится на свет. Большая политика повинуется расовым барьерам, но это совершенно не тот случай.

Подробности: http://regnum.ru/news/polit/1995955.html Любое использование материалов допускается только при наличии гиперссылки на ИА REGNUM.

Отредактировано Konstantinys2 (Чт, 22 Окт 2015 10:04:06)

0

5

The Wall Street Journal, США

Китайская паника

Неясность курса приводит к возникновению страха перед более серьезным экономическим спадом
11.01.2016

Китайское руководство потеряло связь с реальностью? Учитывая резкие колебания на фондовых биржах, ослабление национальной валюты и смешанные сигналы в вопросе реформ, репутация Пекина как технократического правительства падает быстрее, чем юань. Это заставляет мировые рынки сильно нервничать, поскольку вероятность «жесткой посадки» китайской экономики растет.

Обвал на китайской бирже на этой неделе усугубился в связи с возникновением новых негативных факторов. Приостановка торгов редко бывает полезной, а в данном случае пороговые значения были установлены так низко, что в четверг рынок открылся всего на полчаса. Замороженный рынок не может достичь естественного дна, поэтому все больше инвесторов поддаются панике, которая распространяется на все глобальные рынки акций и сырья. Вечером в четверг китайский орган надзора за ценными бумагами сообщил, что он приостановит работу механизмов прерывания торгов уже в пятницу, что является хорошей новостью.

Фондовый рынок оказался заложником непрозрачной политики Пекина. Активная инвестиционная пропаганда, которую Коммунистическая партия вела в период роста курса акций, которые почти удвоились в цене с конца 2014 по начало 2015 года, сделала ее мишенью общественного гнева после июньского краха. Опасаясь, что их обвинят в убытках инвесторов, китайские чиновники заставили связанные с правительством институты купить и удерживать акции, чтобы укрепить рынок. Теперь же опасения, что эти акции могут быть проданы, еще больше усугубили обвал на этой неделе.

В августе Народный банк Китая внезапно объявил о новом методе ежедневной регистрации курса юаня и позволил национальной валюте упасть на 1,9% за один день. Тот плохо продуманный шаг вызвал возникновение страхов перед конкурентной девальвацией.

Чиновники центробанка заверили инвесторов, что Народный банк Китая будет держать курс юаня на стабильном уровне и что никакой масштабной девальвации не произойдет. Однако резкое падение юаня за последние несколько дней вновь вызвало эти опасения. С августа курс китайской валюты по отношению к доллару упал на 5,8%.

Предположения, что Пекин будет применять налогово-бюджетное и монетарное стимулирование, чтобы сохранить рост ВВП на уровне 7%, тоже оказались неверными. В прошлую пятницу, 1 января, журнал Коммунистической партии процитировал слова генерального секретаря Си Цзиньпина (Xi Jinping), который высказался против идеи стимулирования: «Китай не может надеяться на масштабное развитие и устойчивое стимулирование, чтобы достичь этих целей, в противном случае страна повторит свой прежний путь и придет к новым противоречиям и проблемам».

Народный банк Китая также посылает смешанные сигналы в вопросах монетарной политики. Хотя, по словам чиновников, у них есть множество инструментов для поддержания экономики, на практике центробанк лишь заместил ликвидность, теряемую в связи с утечкой капитала. Реальные процентные ставки остаются относительно высокими.

Однако монетарное стимулирование усложняется утечкой капитала. В декабре подъем процентной ставки Федеральной резервной системой США вызвал укрепление доллара, а агрессивное стимулирование Народного банка Китая ускорит отток капитала и увеличит давление на юань. Объемы валютных запасов Китая достигают 3,3 триллиона долларов, однако только в декабре на укрепление юаня он потратил 108 миллиардов долларов — это самая серьезная сумма, потраченная за месяц, с 2003 года. В теории инструменты контроля за движением капитала должны несколько ограничить отток средств, но китайские богачи вполне могут их обойти.

Между тем, замедление экономики обнаружило перегибы кредитного бума, начавшегося после 2008 года. В ответ на глобальную панику Пекин потратил 586 миллиардов на стимулирование — в основном на инфраструктуру. Он также поощрял кредиты на строительство и приобретение жилья, создавая пузырь в небольших городах. Такое кредитование повысило соотношение  задолженностей и ВВП до 240% — с 160% в 2007 году. В прошлом году банковский аналитик Шарлин Чу (Charlene Chu) прогнозировала, что доля проблемных кредитов достигнет 20% от общих активов в ходе этого цикла спада.

Все это приводит к отсутствию ясности в экономической политике Пекина. Некоторые чиновники хотят увеличить объемы стимулирования и активизировать политику в сфере промышленности, тогда как другие считают, что основой устойчивого роста являются структурные реформы и снижение степени участия правительства. В последние несколько месяцев г-н Си склоняется ко второй точке зрения, но, поскольку сейчас проблемы продолжают нарастать, у него будет все больше мотивов вернуться к кейнсианской политике стимулирования, которая лишь отсрочит час расплаты.

Хорошая новость заключается в том, что сейчас уже ведутся дебаты, которые в конечном итоге могут вылиться к политику, в большей степени ориентированную на рынок. Но пока китайское руководство не достигнет консенсуса в вопросе реформ и замедления экономики, неясность вокруг курса страны продолжит отпугивать инвесторов.

Оригинал публикации: The China Panic
Опубликовано 08/01/2016
http://inosmi.ru/country_china/20160111/235004787.html

0

6

Project Syndicate, США

Заблуждение Китая
19.02.2016
Роб Джонсон (Rob Johnson)

Китайское управление фиксированным обменным курсом, продолжает сотрясать мировые финансовые рынки. Сохраняющаяся неопределенность относительно девальвации юаня подпитывает опасения, что дефляционные силы пронесутся через развивающиеся рынки и нанесут сокрушительный удар развитым экономикам, где процентные ставки находятся на или около нуля (и, следовательно, не могут быть снижены, чтобы защититься от импортной дефляции). Финансовый тупик в Европе и Соединенных Штатах, усиливает это беспокойство.

Но текущий страх перед обменным курсом, в действительности, просто симптом того, что переход Китая от стратегии роста основанному на экспорте, к росту стимулированному внутренним потреблением, происходит гораздо менее плавно, чем ожидалось.

Для некоторых людей, мечты о чудесах капитализма с Китайскими особенностями, остаются неизменными. Они уверены что, после более чем трех десятилетий государственно-направленного роста, Китайские лидеры знают, что делать, чтобы предотвратить падение своей экономики.

Нереальность оптимистов соперничает со сторонниками экономической теории предложения, которые применили бы шоковую терапию к спаду государственного сектора Китая, и немедленно интегрировали бы недостаточно развитые рынки капитала страны, в сегодняшнюю турбулентную глобальную финансовую систему. Это чрезвычайно опасное предписание. Сила рынка, по изменению Китая, не будет приведена в действие в застойной экономике, где подобные меры, могли бы усугубить дефляционные процессы и вызвать катастрофу.

Устойчивое давление на понижение юаня, отражает растущее опасение, что у Китайских политиков нет согласованного решения дилемм, с которыми они сталкиваются. Например, плавающий юань, является опасным выбором. В конце концов, с китайской экономикой, претерпевшей массовое экономическое преобразование, оценить долгосрочный равновесный обменный курс, который закрепит спекуляции, практически невозможно, особенно учитывая постоянные сомнения о качестве данных, раскрытии информации и непрозрачных политических процессах.

Но, если текущий обменный курс привязанный к корзине валют, не в состоянии закрепить юань и предотвратить резкое снижение, дефляционные последствия для мировой экономики будут серьезными. Более того, они отразятся на китайском экспортном секторе, таким образом, ограничивая стимулирующее воздействие ослабленной валюты.

Ключ к стабилизации обменного курса, заключается в создании надежной политики в области развития. Только тогда давление на юань, и на валютные резервы Китая ослабеет, так как инвесторы как внутри страны, так и за рубежом, увидят четкий путь продвижения вперед.

Установление доверия к проводимой политике, потребует уменьшения запутанных микроэкономических стимулов государственного контроля и гарантий. Это, также, потребует активизации совокупного спроса, ориентированного на фискальную политику, чтобы поддержать новые отрасли экономики, которые будут лежать в основе новой модели роста.

Но, как обычно, с Китаем, такая стратегия, пронизана противоречиями. Например, необходимо уменьшение объема сектора государственных предприятий, таким образом, было бы очевидным, облегчение совокупного спроса, в то время, когда спрос уже слабый. Это как, сокращение финансовой поддержки (путем направленного правительственного банковского кредитования) фирмам зомби, высвободило бы финансовые возможности и позволило бы перенаправить ресурсы в новые сектора, которые способствуют предоставлению услуг и городской занятости; но это приведет к обострению — по крайней мере сначала — сегодняшнего дефицита спроса.

Резкое урезание государственного сектора и ожидание достичь резкого преобразования путем жесткой экономии, не может способствовать продвижению вперед. Экономические историки, в частности Майкл А. Бернштейн в своем исследовании Великой Депрессии в Соединенных Штатах, убедительно показали, что страны с переходной экономикой требуют сильного совокупного спроса, чтобы мобилизовать ресурсы в новые сектора. Если оба сектора экономики и старый, и новый находятся в кризисе, капиталообразование будет суматошным, инвестиции в модернизацию человеческого капитала будут снижаться, а структурные преобразования остановятся. Устойчивый совокупный спрос, всегда важен для успешной трансформации.

Таким же большим препятствием для экономического перехода Китая — проблема, название которой я практически не осмеливаюсь произнести — это широко распространенный культ гибридно рыночной экономики Китая. Проще говоря, сегодняшние спутанные рыночные стимулы, препятствуют преобразованию в пользу государственных предприятий.

В начале 2012 года, когда китайское руководство повернулось в сторону более сильной частной собственности, акции субиндекса в частном секторе превзошли субиндекс государственного сектора, как на Шанхайских, так и на Гонконгских биржах. Но с весны 2014 года, эта тенденция изменилась, и субиндекс государственного сектора превзошел субиндекс частного сектора. Так как китайская экономика замедляется и риск дефолта возрастает, значение госгарантий повышается, направляя капитал подальше от роста частного сектора.

Эта гибридная система, безусловно препятствует выделению кредитов от катализирующего развития, в то же время создавая и поддерживая корыстные интересы тех, кто противится реформам. Этот режим ожидания особенно вреден, потому что глубокое преобразование, безусловно, будет зависеть от финансирования здорового рынка суверенных облигаций, который не может нормально функционировать, пока неопределенность, связанная с условными обязательствами правительства — все эти имплицитные гарантии — не будет решена.

Китай в силе, стабилизировать свой обменный курс, путем надежных реформ, специальными политиками, которые перенаправят ресурсы, чтобы оживить внутренний спрос, и мобилизует ресурсы в сторону новых высоко-значимых секторов. Невозможно реализовать реформы, необходимые Китаю во время спада, или путем значительного снижения обменного курса, который ведет к мировой дефляции в тщетной попытке повернуть время вспять к эре экспортно-ориентированного роста, когда стагнирующий спрос Запада делает его нежизнеспособным.

Роб Джонсон президент Института нового экономического мышления, старший сотрудник и директор Мирового финансового проекта института Франклина и Элеоноры Рузвельт.

Оригинал публикации: The China Delusion
Опубликовано 19/02/2016 10:30
http://inosmi.ru/economic/20160219/235468722.html

0

7

Project Syndicate, США

Угрозы китайских неудач… и успехов
16.04.2016
Арвинд Субраманьян (Arvind Subramanian)

Мировые финансовые лидеры собираются в Вашингтоне на ежегодную весеннюю встречу Международного валютного фонда. Их надежды — и страхи — связаны с Китаем. Китай является той страной, которая способна подтолкнуть вперёд выдыхающийся процесс восстановления мировой экономики. Однако её собственный экономический рост опирается на фундамент, в котором наблюдается всё больше признаков перегрузки. Дилемма в том, что не только неудачи, но и успехи Китая создают риски для мировой экономики.

Негативный сценарий может стать уникальным во всей послевоенной истории. Экономика Китая настолько велика, что последствия данного сценария почувствуют во всём мире. Но в отличие от ситуации 2008 года, когда доллар США укреплялся, содействуя быстрому восстановлению экономики развивающихся стран, юань, скорее всего, начнёт девальвироваться в случае серьёзного спада экономики Китая, что вызовет повсеместную и глубокую дефляцию.

Другие валюты также могут начать девальвироваться, причём некоторые — преднамеренно. Тем самым, китайский негативный сценарий может оказаться похож на события 1930-х, с их конкурентной девальвацией и стремительно падающей реальной экономической активностью.

Но что если Китай преуспеет в начатом им переходе к экономической модели, основанной на потреблении? Когда в 2007 году профицит счёта текущих операций Китая достиг 10% ВВП, уровень сбережений в стране превышал 50% ВВП, а объёмы инвестиций были больше 40% ВВП. Эти цифры представлялись излишне высокими с точки зрения как динамичной эффективности, так и роста благосостояния. В результате, быстро возник консенсус: уровень сбережений и инвестиций надо сокращать, чтобы они стали более сбалансированными. Инвестиции предполагалось обуздать введением более жёсткой финансовой дисциплины для излишне самостоятельных госпредприятий. Одновременно предполагалось укрепить систему социальной поддержки, чтобы домохозяйствам не надо было сберегать так много средств для обеспечения расходов на детей и старость.

Прошло десять лет и что мы видим? Правительство создало систему социальной защиты, а профицит счёта текущих операций снизился, как и предполагалось. В прошлом году профицит не достиг и 3% ВВП, что намного ниже уровня 2007 года.

Однако данные результаты не подтверждают верность используемой экономической теории. Примерно половина сокращения профицита счёта текущих операций объясняется тем, что инвестиции на самом деле выросли относительно ВВП. Впрочем, наблюдается некоторое сокращение уровня национальных сбережений, возможно, на 3,5 процентных пункта ВВП по сравнению с 2007 годом (это по оценкам МВФ, так как данные официальной статистики заканчиваются на 2013-м). Однако это снижение выглядит скромно по сравнению с ростом на 15 процентных пунктов в период 2000-2007 годов.

Ещё важнее то, что это умеренное снижение уровня сбережений произошло, по всей видимости, за счёт корпоративного сектора. Сбережения домохозяйств остались примерно на том же уровне относительно ВВП, что и в 2007 году. Иными словами, то, что выросло в период экономического бума, ещё не снизилось обратно. Это настоящий паззл, и его решение важно не только для будущего Китая, но и для будущего всего мира.

В целом, есть два варианта. Не исключено, что теория в принципе верна, но требуется больше времени, чтобы увидеть её результаты. В этом случае (и если власти Китая продолжат укреплять систему социальной защиты) снижение уровня сбережений компенсирует ожидаемое снижение уровня инвестиций, что позволит сохранить профицит счёта текущих операций на низком уровне.

Но что произойдёт, если эта теория ошибочна (или несовершенна)? К примеру, влияние системы социальной защиты на уровень сбережений, возможно, переоценивается. Или это влияние будет компенсировано негативными последствиями старения населения. В ближайшие 15 лет численность китайцев старше 60 лет увеличится на две трети. Эти стареющие работники, возможно, сберегают сейчас всё, что только могут, для создания финансовой подушки перед приближающимся выходом на пенсию.

Если в каком-то варианте данный сценарий будут реализован, уровень сбережений домохозяйств, возможно, и продолжит снижение, но лишь постепенное. Между тем, правительство будет закрывать неприбыльные заводы, что может привести к росту корпоративных сбережений. В результате, совокупный уровень сбережений останется высоким, в то время как объёмы инвестиций резко упадут, что вновь вызовет рост профицита счёта текущих операций.

Это будет не самая приятная перспектива для мировой экономики. По мере замедления роста экономики Китая, то же самое будет происходить с глобальным экономическим ростом, но остающийся спрос будет перераспределён в пользу Китая, усугубляя уже и так серьёзный дефицит в других странах. Это будет история, весьма отличная от предыдущих эпизодов глобальных дисбалансов, когда большой профицит счёта текущих операций Китая, по крайней мере, в какой-то степени компенсировался быстрым ростом китайской экономики.

Иными словами, если жёсткая посадка экономики Китая способна спровоцировать глобальную дефляцию, то её предотвращение означает возврат к глобальным дисбалансам. Это очень тревожные варианты, над которыми стоит поразмыслить мировым лидерам, когда в хмуром настроении они начнут собираться в штаб-квартире МВФ в Вашингтоне.

Арвинд Субраманьян главный экономический советник в Министерстве финансов Индии.

Оригинал публикации: The Risks of China’s Failure – and Success
Опубликовано 14/04/2016 12:16
http://inosmi.ru/economic/20160416/236166077.html

0

8

Neue Zuercher Zeitung, Швейцария

Поворот России к Китаю: новая трезвость мысли
Кризис на Украине и санкции заставили Россию провозгласить поворот к Китаю. Однако поворот остается в стороне от очевидных возможностей для сотрудничества и продвигается с трудом. Пекину также необходимо все взвесить.

07.05.2016
Беньямин Трибе (Benjamin Triebe)

Многие месяцы переговоров стоили того. Два китайских банка, как было подтверждено несколько дней назад, предоставляют для российского проекта по добыче сжиженного природного газа «Ямал СПГ» кредиты на общую сумму порядка 12 миллиардов долларов. По информации агентства Reuters, это третий по величине проект займа в истории российского бизнеса. На одноименном полуострове севернее Полярного круга с 2017 года по проекту «Ямал ЛПГ» будет добываться сжиженный природный газ, что, наконец, позволит России завоевать бóльшую долю рынка в данном сегменте. Сейчас это лишь около 5%, хотя Россия занимает второе место в мире по добыче природного газа.

Восток как замена Запада

Данный обещанный совсем недавно Поднебесной кредит явится большей частью внешнего финансирования «Ямала СПГ». Тем самым стратегически важный проект окажется показательным примером поворота России к Китаю, который со времени начала третьего президентского срока Владимира Путина в 2012 году нерешительно набирал обороты, а после того как 2014 году разразился украинский кризис, был объявлен стратегической сменой курса. В то время как отношения с традиционными экономическими партнерами на Западе ухудшались, а финансовые санкции затрагивали российскую банковскую систему, Китай должен был стать новым могущественным инвестором, который в состоянии заполнить возникшую пустоту.

Но до этого дело не дошло. Россия не оказалась в фокусе внимания Пекина. Правда, прямые инвестиции Китая в экономику России в 2014 году по сравнению с 2013 годом почти удвоились — до 1,3 миллиардв долларов, однако большая их часть пришлась на первый квартал года, когда Крымский кризис только набирал обороты и санкции против Москвы еще не были столь широки. В общем и целом сумма инвестиций охватывала лишь определенный процент тех 120 миллиардов долларов, которые Китай в общей сложности инвестировал в мировую экономику. За первые три квартала прямые инвестиции Китая согласно данным российского Центробанка возросли до целых 290 миллионов долларов; объем двусторонней торговли в 2015 году снизился на 28% — до 64 миллиардов долларов.

Так или иначе: что-то все же произошло. Прежде всего, в России Китай больше интересуют связанные с сырьем проекты. После многолетних разговоров государственный газовый гигант «Газпром» в мае 2014 года подписал с Китаем договор на поставку газа стоимостью 400 миллиардов долларов. К сделке также относится разработка газовых месторождений на Дальнем Востоке и строительство газопроводов. Рентабельность для Газпрома спорна, однако после начала кризиса на Украине это было делом престижа. В 2013 году государственный нефтяной концерн «Роснефть» заключил договоры на объемные поставки нефти, в счет которых получил многомиллиардную предоплату. Россия, тем временем, является крупнейшим поставщиком нефти для Китая.

Газпром еще может воспользоваться рефинансированием в США, Роснефть, напротив — нет. Не может этого и «Новатэк», второй по величине в России, находящийся в частной собственности газовый концерн. «Новатэк» является инициатором ямальского проекта, однако обладает пакетом акций, лишь незначительно превышающим половину общего их объема. Еще 20% акций с 2011 года принадлежат французскому концерну Total. В начале 2014 года в проект с 20% акций вошел, было, китайский нефтяной концерн CNPC, однако после начала кризиса на Украине дальнейшее финансирование оказалось под вопросом. Осенью 2015 года стало ясно, что китайский фонд Шелкового пути приобретет порядка 10% акций, что сделало более вероятным выделение новых кредитов. Банки ExIm Bank и China Development Bank, предоставляющие упомянутые 12 миллиардов долларов, в качестве государственных банков развития тесно связаны с Пекином. В общем и целом ямальский проект будет стоить 27 миллиардов долларов, из которых до 19 миллиардов приходится на внешние источники.

Почему лишь сейчас?

Собственно говоря, удивительно, что самый крупный в мире экспортер энергоносителей и один из крупнейших потребителей энергии, имеющие к тому же общую границу, не обратились друг к другу раньше. Российская оружейная промышленность также получает выгоду: Пекин первым из зарубежных клиентов хочет закупить российскую систему ПВО C-400 заказал 24 истребителя Су-35. Кроме того, Китай хотел бы принять участие в финансировании строительства высокоскоростной железнодорожной магистрали между Москвой и городом на Волге Казанью и нацелен на заключение договора на производство поездов.

Сложнее сотрудничество продвигается там, где деловые партнеры вынуждены искать друг друга сами, а не по государственной указке. Вначале у западных фирм велико было опасение быть оттесненными на второй план дальневосточными конкурентами. С течением времени эти опасения стали более относительными. Очевидно, что китайские фирмы не готовы соглашаться на «дружеские цены» российских партнеров и ведут жесткий торг. В последнее время говорилось лишь об одном крупном проекте — строительстве центра обработки данных в Иркутской области, в котором задействован и китайский концерн Huawei.

В российских банковских кругах жалуются на то, что китайские кредитные институты при выдаче кредитов весьма сдержаны и не хотят рисковать, вступая в конфликт с санкциями Запада. Для этого им слишком важен беспрепятственный доступ в особенности к американской финансовой системе. Здесь же и проблемы практического характера, такие как правовые барьеры при финансовых транзакциях, и психологические преграды: с одной стороны, Москва хотела бы за счет китайских финансов оживить слаборазвитый российский Дальний Восток; с другой стороны, велики опасения потери контроля над скудно населенным регионом.

Проблемы равны для всех

Чтобы быть максимально привлекательной для Китая, Москве, очевидно, следует работать над развитием инвестиционного климата так, как этого требуют западные фирмы. Правда, при опросе экономических консультантов, проведенном консалтинговой компанией Ernst & Young среди 140 ведущих китайских фирм в мае 2015 года, больше половины опрошенных высказались в том плане, что Россия является привлекательным рынком. Однако больше половины тех, кто уже присутствует на российском рынке, наибольшими препятствиями назвали следующие факторы: правовая ненадежность, отсутствие инвестиционных гарантий, коррупция и геополитические проблемы России с Западом.

Оригинал публикации: Die neue Nüchternheit
Опубликовано 05/05/2016 12:49
http://inosmi.ru/politic/20160507/236437017.html

0

9

ВЗГЛЯД

Замедление Китая несет не только риски, но и возможности
 
18 мая 2016, 16:01

Текст: Ольга Самофалова

Очередная экономическая статистика по КНР сильно разочаровала специалистов. Это, в свою очередь, породило новые разговоры об угрозе, которую несет замедление китайской экономики для мирового рынка в целом. Если КНР продолжит замедление, Россия будет в числе пострадавших. Весь вопрос – в какой степени.

Замминистра финансов Максим Орешкин считает, что Россия меньше других пострадает в случае проблем с китайской экономикой. «Фактически Россия будет той страной, которая наименее пострадает от китайских вызовов. Последние пару лет мы проходили серьезные корректировки, которые нам, я думаю, помогут в случае возникновения новой волны глобальных проблем», – сказал он.

«Фактически Россия будет той страной, которая наименее пострадает от китайских вызовов»

Вместе с тем первый зампред Банка России Ксения Юдаева посчитала, что замедление китайской экономики на 1 п.п. транслируется в 0,5 п.п. замедления российской экономики при условии, что Россия не меняет экономический курс. По ее словам, в краткосрочной перспективе любая волатильность, связанная с экономикой Китая, будет иметь последствия для всего мира, включая Россию. «Мы в ЦБ должны постоянно мониторить ситуацию и принимать меры для сохранения финансовой стабильности», – добавила Юдаева, передает «Финмаркет».
После опубликования Китаем макроэкономических отчетов на выходных инвесторы с новой силой заговорили о риске замедления китайской экономики. Данные не оправдали ожиданий экспертов. В апреле промышленное производство прибавило 6% против 6,8% в марте. Розничные продажи показали рост на 10,1%, что ниже, чем в марте – 10,5% и годом ранее – 11%. Наиболее серьезное ухудшение наблюдается с продажами автомобилей. В апреле было продано всего на 5,1% больше, тогда как в марте рост был 12,2%.

Конечно, о замедлении роста китайской экономики говорят уже не первый год. Теперь инвесторы в регионе пытаются понять, приведут ли слабые статданные из КНР к введению новых мер стимулирования экономики со стороны китайских властей, в частности, ждать ли новых витков девальвации для стимулирования экспорта.

Китайская экономика является второй после американской, поэтому ее замедление создает угрозу для всего мирового рынка, в том числе для России. В первую очередь это больно ударит по США в силу интегрированности с китайской экономикой. С одной стороны, американцы давно покупают все китайское, с другой – китайским компаниям и государству нужны деньги, приток которых обеспечивается за счет США.

Экспорт китайской продукции замедляется как на фоне проблем в экономике, так и на фоне повышения ставок ФРС, что снижает потребление в США и удорожает кредиты. Уже в марте индекс деловой активности в промышленной сфере КНР опустился до 49 пунктов, что соответствует минимуму 2011 года, а рост китайского ВВП по итогам первого квартала составил всего 6,7%, что является худшим показателем за последние семь лет.

«Ослабление китайской экономики неизбежно повлечет за собой падение рынка недвижимости США, поскольку его треть принадлежит гражданам Китая. Вдобавок КНР при нехватке средств может начать распродавать американские госбонды, что неизбежно обрушит рынок», – говорит Даниил Кириков, управляющий партнер Kirikov Group.

Экспорт приносит КНР до 80% валютных доходов. И основными торговыми партнерами Китая являются США, Япония и страны Западной Европы, на которые приходится более половины внешнеторгового оборота. Поэтому снижение спроса в этих странах бьет по китайской экономике, а замедление КНР бумерангом задевает и их.

В части торговли и экономической интеграции Россия не так сильно зависит от Китая, как те же США и страны Юго-Восточной Азии. Вместе с тем рецессия в Китае все равно заденет Россию. Просто влияние проблем КНР на Россию будет опосредованным, через стрессовый сценарий на нефтяном рынке. «Рецессия в Китае может привести к тому, что нефтяные цены придут к уровням начала года», – считает замминистра финансов РФ. То есть до 30 долларов за баррель.

Ослабление позиций Китая, конечно, ударит по российской экономике и через еще большее снижение товарооборота. Однако Россия стоит лишь на 16-м месте в товарообороте с Китаем. Кроме того, он и сейчас показывает падение. Так, в 2015 году товарооборот между РФ и КНР упал почти на треть и составил 68 млрд долларов против сотен миллиардов долларов с главными торговыми партнерами.
Для России страшнее то, что замедление китайской экономики неизбежно создаст избыточное предложение нефти и может обвалить цены на нефть. «Если показатели развития Китая продолжат падать, это негативно скажется на всех ресурсодобывающих странах, поскольку Китай был и остается основным потребителем полезных ископаемых», – говорит Кириков.

«Не стоит преувеличивать влияние Китая на нас. Структура экономики и содержание взаимодействия таковы, что никоим образом не являются сверхзначимыми для того, чтобы из-за снижения в Китае в России начались бы какие-то потрясения или серьезные сдвиги. Можно говорить лишь об опосредованном влиянии через мировые рынки, цену на нефть», – говорит директор экспертно-аналитического центра РАНХиГС Николай Калмыков.

«Многие любят находить трагедию в тех или иных событиях, но сейчас я бы ставил вопрос по-другому. А именно: каким образом это может стать возможностью для наших предпринимателей, работающих на глобальном уровне. Китай, с одной стороны, замедляет темпы роста, с другой – начинает преобразования в экономике. И наши представители бизнеса могут найти новые точки взаимодействия, выгодные для себя, в этот важный для Китая момент», – заключает эксперт из РАНХиГС.

http://vz.ru/economy/2016/5/18/811193.html

0


Вы здесь » Россия - Запад » ПОЛИТИКА » КИТАЙ-МИР: внешнеторговая, финансовая, военная экспансия...