Россия - Запад

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Россия - Запад » Конец и вновь начало » Л.Н.Гумилев.Конец и вновь начало - IV. А в Европе


Л.Н.Гумилев.Конец и вновь начало - IV. А в Европе

Сообщений 1 страница 8 из 8

1

Л.Н.ГУМИЛЕВ


КОНЕЦ

и

вновь

НАЧАЛО


Л.Н.Гумилев. Конец и вновь начало.
//Л.Н.Гумилев. Конец и вновь начало./Сост. и общ ред. А.И.Куркчи.
М.: "Институт ДИ-ДИК", 1997.
С. 29-381.


IV. А в Европе

0

2

ФРАНКИ

Теперь посмотрим, как начинался этногенез в Западной Европе. Сначала, в V-VI вв., в Западной Европе был полный хаос - Римская империя, упавшая от собственной тяжести, стала добычей небольших кучек германцев и славян, которые в нее проникли. На запад пошли германцы, на восток - славяне, но дело не в этом. Какова была численность тех племен, которые захватывали территорию Римской империи? Вандалов, например, было всего 20 тысяч воинов - одна дивизия. Они захватили всю Северную Африку. Правда, там их довольно быстро уничтожили. Население было не за них, прижиться прибалтам на границе Сахары было трудно, и, попиратствовав около ста лет, они оказались завоеванными и уничтоженными византийцами.

Вестготов было в 4 раза больше - они захватили половину Франции, всю Испанию, за исключением северо-западного угла, где засели свевы. Готы выгнали вандалов. Вы представьте: 80 тысяч человек на пространство, которое простирается от современного Пуатье и Орлеана до Гибралтара, т.е. среди местного населения они были ничтожной прослойкой. Занимали они, правда, довольно высокие должности. Из их среды были короли и вельможи. А их жены, слуги из местного населения?! Дом с женой, детьми и слугами - это уже единая система. Вестготы, оказавшись поглощенными этими малыми системами, потеряли силу сопротивления и были очень быстро разбиты сначала франками на севере, а потом арабами на юге и в результате потеряли свою самостоятельность, за исключением неприступных гор Астурии.

В таком жалком состоянии находилась вся Европа, которая в VIII в. была объектом нападения всех соседей, которые того желали.

Германцы, захватившие Римскую империю и расселившиеся там, чувствовали себя крайне неуютно, хотя они были хозяевами положения. Большинство латиноязычного населения (они назывались вельски, или волохи) относилось к ним плохо, называя их хамами, дикарями, пьяницами. В свою очередь победившие германцы (франки, бургунды, готы) считали своих латиноязычных подданных трусами, подхалимами, интриганами и тоже терпеть их не могли. При таком положении, естественно, никакого единства в Западной Европе не было. Выигрывали те племена и народы, которые меньше всего успели пройти по пути прогресса, а прогрессом в это время было разложение общества, охватившее весь этот огромный полуостров. Так, франки, которые жили в низовьях Рейна на отшибе, еще сохраняли какую-то боеспособность и силу. Поэтому франкский вождь Хлодвиг захватил сначала местность между Марной и Луарой, где ныне помещается город Париж, потом выгнал готов за Пиренеи в Испанию, подчинил себе алеманнов на среднем Рейне и бургундов, которых он не покорил окончательно, но сделал их зависимыми.

Мужество трудно сохранить. Ведь разлагаться и предаваться излишествам очень приятно; это гораздо легче, чем соблюдать верность, доблесть, жертвовать жизнью ради своей родины. И поэтому франков постигла общая судьба. Они разлагались с такой энергией, что догнали в своем разложении все прочие германские племена. У потомков Хлодвига начались невероятные распри между собой, причем, как всегда бывает при распадении, разлагаются сначала мужчины. Но потом разложение охватывает и женщин. И такие преступления, какие совершали франкские фаворитки-соперницы Фредегонда, Брунгильда, ни с чем не сравнимы. Они убивали детей своих соперниц, они отравляли претенденток на ложе короля и вообще всячески истребляли друг друга. Фредегонду убили, Брунгильду захватили в плен, обвинив ее в смерти четырех королей, сорока восьми принцев и огромного количества людей, совершенно ни в чем не повинных. И поэтому ее три дня пытали, а потом привязали к дикой лошади и пустили по полю.

Словом, Западная Европа в это время не представляла опасности врагу, и арабы с ничтожными силами, не имея конницы, сумели дойти от Гибралтара до Луары, с 711 по 732 г. практически не встречая сопротивления.

Еще опаснее для Европы были степные кочевники. В VI в„ когда создавался Великий тюркский каганат, небольшая кучка туранцев (племя Хион), живших между Аральским морем и рекой Яик (сейчас это река Урал), убежала от тюрок. Бежать можно было только на запад. Туранцы прошли сначала за Дон, наводя на всех страх, потому что они объявили себя великими завоевателями с востока, и все местные жители им поверили; потом, когда обман вскрылся, было уже поздно. Затем они убежали за Днепр, потом, боясь, что тюрки их и там застанут, перевалили Карпаты и захватили среднее течение Дуная - страну Паннонию.

Это был народ, известный в литературе как авары, а по-русски обры. Было их очень мало, отряд, перешедший туда первым, состоял примерно из 20 тысяч человек, а к нему присоединилось еще 10 тысяч, которые их догнали, т.е. если 30 тысяч мужчин, то это значит, что все население - около 120-150 тысяч человек, - население одного среднего города. И тем не менее своими набегами они опустошили Германию, почти всю Лотарингию, т.е. восточную часть Франции, ворвались в Италию и на Балканский полуостров, доходили до стен Константинополя.

Нас интересуют не эти завоеватели. Особых сил, как мы видим, у них не было, показательна та слабость сопротивления, которая была у тогдашних европейцев. С ними можно было расправляться как угодно. Но все это происходило примерно до 700 г., точнее - промежуток между 596 и 730 гг. И тут появились люди, которые начали оказывать сопротивление. Это были ранние Каролинги - Карл Мартел, его сын Пипин Короткий и сын Пипина Карл Великий. Они стали собирать людей, на которых они могли положиться, и этих людей они называли хорошо нам известным словом - "товарищ" ("товарищ" - по-латыни comitus, отсюда "комитет", на романские языки это слово переводится как "граф", по-французски так и будет comte). Эти "товарищи" составили дружину короля.

Но для того чтобы управлять страной, совершенно не способной ни к самозащите, ни к самоуправлению, страной, которая даже и налоги-то почти не могла платить, потому что крестьяне делали такую маленькую запашку, чтобы только прокормить себя и семью, а вообще-то они работать не хотели - все равно отнимут, бессмысленно. Чтобы крестьяне стали работать, надо было создать для них какие-то условия.

И тогда этим "товарищам", сиречь графам, выделялись места для поселения, которые они должны были своими средствами охранять, за что они получали невиданную в древности вещь - бенефициум, т.е. зарплату ("бенефициум" значит "благодеяние"). Если он обслуживал, скажем, какой-то район, то он имел право собирать налог с жителей и брать его себе, чтобы на эти деньги себя, семью и войско свое прокормить и защищать этих жителей; он был в этом заинтересован. Иногда ему давали мостовую пошлину, иногда доход с какого-нибудь города, который числился в королевской казне. Так появились феодалы.

И тут надо внести ясность, потому что, согласно социологической школе, феодализм возник значительно раньше, и это правильно. Феодализм и феодалы той или иной страны - это понятия, далеко не всегда совпадающие. Феодализм - это способ такого производства и таких взаимоотношений, при которых работающий крестьянин является хозяином средств производства, но платит ренту своему феодальному владельцу.. Такой феодализм начался в Риме, в римских владениях - в Галлии, Испании, в Британии - еще в III в., когда выяснилось, что невыгодно держать рабов в тюремных помещениях или в специальных эргастериях (фабриках), а выгоднее превратить их в колонов, т.е. поселить их на земле; пусть занимаются своей работой, но только платят.

Как формация феодализм возник уже тогда и с тех пор - с III, а уже с IV в. бесспорно, существовал (тут можно спорить о разнице в десятилетиях, но для нас это не имеет значения).

Но дело в том, что вначале тех феодалов, которые известны по литературе, - таких пышных, с плюмажами, с гербами, в латах, с большими мечами, с перчатками, которыми они били друг друга по лицу, а потом тыкали друг друга копьями, - вот таких феодалов тогда еще не было, хотя феодальные отношения были. А рыцари тоже ведут свою родословную от "товарищей" Карла Великого. Ну и они, естественно, использовали ту экономическую систему, которая существовала до них. Ибо что надо служащему человеку? Чтоб ему его службу оплачивали.

Нас же, с точки зрения этногенеза, интересует, откуда Каролинги набирали этих людей? Были ли это остаточные богатыри эпохи Великого переселения народов или будущие рыцари и бароны? Надо сказать, что, видимо, в эту переломную эпоху было и то и другое. Но тут они, так же как мухаджиры при Мухаммеде, объединились вокруг Карла Великого, и даже создался цикл поэм и баллад о рыцарях Круглого стола, или пэрах Франции. Рыцари Круглого стола группировались вокруг мифического короля Артура, а пэры Франции - вокруг Карла Великого. Король был первый между равными, он с ними вместе пировал, он с ними вместе ходил в походы, за предательство же наказывал не сам король, а Бог, помогающий на поединке правому одолеть неправого, т.е. они жили как единая, крепкая, хорошая банда, возглавлявшая страну.

Карл Великий получил свое название за огромное количество побед, которые он одержал. Но когда подсчитываешь все его победы, то приходишь к мысли, что ситуация более или менее постоянная: немцы побеждают немцев. И тогда побед очень много! Но когда они сталкиваются не с немцами, то сразу победы их кончаются. Карл Великий попробовал отобрать у арабов часть Испании, совершил поход через Пиренеи, но на обратном пути его арьергард был вырезан басками. После этого арабы заняли территорию снова.

Вторым походом он захватил Барселону и территорию, которая сейчас называется Каталонией, - арабы не сочли ее достойной завоевания. Арабы через некоторое время взяли Барселону, разграбили ее, а потом оставили снова. Это было уже много лет спустя после похода Карла.

Еще несколько побед одержал Карл Великий над аварами, но эти победы свелись к тому, что вся огромная империя Карла Великого воевала с одной маленькой Аварией и ей удалось разбить укрепленные аварские лагеря к западу от Дуная. К востоку франки уже не прошли. Тем не менее Карл Великий короновался императорской короной в 800 году.

То, что создал Карл Великий, сломалось, и сломалось очень быстро, ибо для того чтобы набрать нужное себе количество "товарищей", т.е. графов, и поставить во главе их воевод - герцогов, и снабдить их достаточным количеством рядовых, т.е. баронов (baro - значит "человек" по-саксонски), нужно было собрать все "пассионарные силы" тогдашней Европы, а она была маленькая и простиралась всего от Эльбы до Пиренеев и от Альп, примерно до Нормандии. Британия в нее не входила (там были кельты, они не считали себя причастными европейскому миру).

Графов набирали со всех германских племен, со всех уцелевших от Рима галло-римлян, приглашали посторонних, кого можно; если попадались какие-нибудь хорошие пленные, -то и их. Арабам, например, когда брали в плен, предлагали креститься и зачисляли в "товарищи". Почему? Потому что людей мало. Но из этого кавардака ничего не получилось, потому что этнос - это не просто социально организуемая единица (социально ее нельзя организовать) - она должна иметь и свои природные формы.

0

3

ИМПЕРИЯ КАРЛА ВЕЛИКОГО

http://uploads.ru/i/N/q/U/NqUGY.gif

0

4

ФРАНЦУЗЫ И НЕМЦЫ

Карл Великий умер в 814 г., а при его сыне Людовике Благочестивом начались распри, которые закончились к 841 г. полным развалом империи. По какому принципу она разделилась? По территориальному.

Западная часть, которая сейчас составляет большую часть территории Франции, была романоязычной. Там говорили на испорченной латыни, которую мы сейчас считаем французским языком. Восточная часть была германоязычной, там говорили на разных немецких наречиях, одно из которых мы сейчас изучаем в школе. Немцы понимали друг друга с пятого на десятое. Будущие французы понимали друг друга легче. Но самое главное, что те и другие составляли два крыла одной империи и терпеть не могли друг друга.

А посредине между Роной, Рейном и Альпами поселилось третье племя, совершенно ни на кого не похожее - бургунды. Бургунды были самыми культурными из всех германских племен. Они были очень высокие, рыжебородые, бород не стригли, волосы тоже носили довольно густые и выпить были не прочь, но притом были очень добродушны и способны к наукам, т.е. были они германцами, хлебнувшими древнеримской культуры. Кроме того, они были ариане (это одно из ответвлений раннехристианской церкви) и поэтому выделялись среди прочих. Их потом заставили принять католичество, но они сделали это с большой неохотой и выделялись как что-то особое.

Таким образом сформировались три не похожие друг на друга породы людей. Причем друг друга они отличали великолепно. Если человек приезжал откуда-нибудь из Китая или из Персии, то такому все европейцы казались на одно лицо, но как только он там поживет, он видит, что они различны. А поскольку они были различны, то они и хотели жить различно, а империя-то была одна: от Эльбы до реки Эбро в Испании и половина Италии (другой половиной завладели византийские греки). В столь разнообразной стране управление должно было быть единым. Но кому достанется власть, было неясно.

У Карла было три внука, и они схватились между собой. Сначала двое, Людовик Немецкий и Карл Лысый, напали на старшего брата Лотаря, который носил титул императора, и разбили его в битве при Фонтенуа. Случилось это в 841 г., и это год рождения Европы. Объясню, почему.

Лотарь бежал, но что было странно, и это отмечают даже хронисты: обычно после большой битвы победители убивали раненых побежденных, а тут они говорили: "Зачем мы воюем, мы же все-таки свои, принципы у нас разные, вы вот защищали Лотаря, который был за единство империи, чего мы не хотим, но все равно мы же не чужие". И носили раненым врагам воду. Война приобрела вдруг особенности, не свойственные войнам того времени.

И кончилось это тем, что через два года в городе Страсбурге Карл и Людовик зачитали клятву друг другу, причем Людовик читал на французском языке для воинов Карла, а Карл - на немецком языке для воинов Людовика. Клятва была в том, что они делят страну пополам, немцы отдельно, французы (впервые было произнесено это слово) будут тоже отдельно. До этого не было никаких французов и немцев. Были вельски, а на востоке были всякие немецкие племена, называвшиеся тевтонами. Немцы и французы, как уже было сказано, - это различные франки. Франки были и на той, и на другой стороне, ибо франки - это название того германского племени, которое возглавляло всю империю, а империя развалилась.

0

5

ВИКИНГИ

Практически одновременно с французами и немцами создались еще два народа: астурийцы - будущие испанцы - прародители нескольких испанских этносов, и викинги, которых именовали норманнами - северными людьми. Собственно говоря, викинги - это молодые люди, которые не хотели жить дома, а хотели заниматься всякого рода безобразием. И поэтому домашние (хевдинги), считая, что в этом есть большая угроза их собственному благополучию, неугодных братцев и детей выгоняли из дома и грозились, что они их убьют. И тогда эти самые ребята создавали банды, строили укрепленные поселки, которые назывались "вик" (отсюда, по одной из гипотез, слово викинги), а потом, чувствуя, что такой поселок, укрепленный частоколом или земляным валом, взять-то ничего не стоит их собственным родственникам, они садились в ладьи и спасали свои жизни бегством. Ездили они по всем северным морям. Действовали викинги чисто по-пиратски: подплывали они к какому-нибудь пустому берегу, высаживали десант, грабили всех, кого можно было, и уходили обратно. Ярость у них была невероятная. Но надо сказать, что эта ярость не связана с их национальным характером.

Скандинавы - народ тихий и особенной храбрости и боеспособности до IX в. не проявляли. Но им до такой степени хотелось одержать победу, что они применяли биостимуляторы. А так как водки у них в то время не было (еще не умели делать), то они брали мухоморы, сушили их, разрывали потом на части, глотали и запивали водой. Этот биостимулятор лишал человека страха, поэтому они без всякого страха шли в атаку с такой яростью, что одерживали победы.

У меня есть один оппонент. Он написал, что появился феодализм и поэтому они стали такими могучими, а при чем же здесь мухоморы? Дело в том, что, во-первых, у викингов феодализм не появился, а во-вторых, смена социального строя, скажем, рабовладельческого - феодальным, никак не делает людей более боеспособными. Если ты трус и дрянь, то ты им и останешься при любой формации. Дело было не в этом.

Ему, моему оппоненту, и в голову не пришло то, что биостимулятор - это очень важный этнографический признак. Во время моей юности басмачи ходили в атаку на пулемет, накурившись анаши и натерев опиумом морды коней: и кони и басмачи шли на пулемет; из сотни доходили два человека и одерживали победу.

Так что биостимуляторами пользуются, и очень часто. Но весь вопрос в том, когда возникает нужда для того, чтобы это делать? Тогда и стимул возник. И он создал викингам репутацию исключительно бесстрашных, боеспособных и очень мужественных воинов, каковыми они на самом деле не являлись.

Кроме того, что они ходили по северным морям, они огибали Гибралтар, грабили берега Испании, появлялись в Средиземном море, громили берега Франции и Италии и столкнулись здесь с арабами. А арабы и их союзники берберы - народ действительно мужественный, смелый, им не нужны были никакие наркотики, и они этих викингов гоняли по Средиземному морю. Викинги стали наниматься в Византию на службу, потому что гораздо лучше служить начальнику и получать зарплату, чем действовать на свой страх и риск при наличии сильного противника.

Наемники носили название, наверняка вам известное: греки их называли "варангами", а по-русски это звучит "варяг". Это не название какого-нибудь этноса или какой-нибудь лингвистической группы, а название профессии. (То, что говорю я сейчас - это не я придумал, а академик В. Г. Васильевский, который в начале нашего века исключительно глубоко исследовал весь этот вопрос.)

Кроме Испании, Франции и Италии викинги достигли Британии, на короткое время захватили Ирландию, Гренландию, вышли в Северную Америку. А по последним сведениям, скандинавские руны обнаружены в Парагвае и Боливии, значит, викинги продвигались по всему берегу Америки. И почти нигде не оставили реальных своих следов: потомков, культуру. Только археологи находят отдельные вещи и остатки зданий. Закрепиться викингам очень мало где удалось. В северной Англии, южной Шотландии и на южном берегу Ла-Манша они получили опустошенную ими же страну для поселения, и до сих пор там живут их потомки. Это Нормандия. В Британии они обританились, хотя свой норвежский язык они сохраняли до XX в. и только благодаря радио и телевидению сейчас его забыли. А в Нормандии они офранцузились, и гораздо быстрее, потому что французы, сложившиеся вокруг города Парижа, были в отличие от британцев исключительно смелыми и отчаянными людьми - пассионариями.

0

6

ФЕОДАЛЬНАЯ РЕВОЛЮЦИЯ

Вскоре после смерти Карла Великого, уже при его сыне, наряду с этнической дивергенцией началась социальная - феодальная - революция. Она спасла Европу от двух мощных противников: скандинавских викингов и арабов. Арабы успели захватить почти всю Испанию и часть южной Франции. Викинги грабили все побережье, а обры с берегов Дуная - внутренние территории. Европейские крестьяне, не обученные военному делу, сопротивляться не могли. И тогда герцоги, графы и бароны, имен которых мы не знаем, начали вдруг очень интенсивно и мужественно сопротивляться нападениям и сарацинов, и викингов, и обров; они ненавидели греков, презирали итальянцев, которые проживали последние крохи, оставшиеся от Рима, и у которых такой храбрости не было; не уважали королевства Британии, где был тоже остаток Великого переселения народов - англы и саксы, которые уже потеряли способность к защите от тех же самых викингов и норманнов.

А вот в центре Европы эти будущие феодалы, при всех неприятностях своего характера, оказались воинами весьма дельными, потому что они продолжали кооптировать в свою среду людей толковых, смелых, верных, умеющих сопротивляться. Они все время обновляли свой состав. Кончилось это дело тем, что однажды викинги вошли в устье Сены, разграбили все, что могли, прошли до города Парижа и решили разграбить его. Париж в это время был городом не очень большим, но довольно заметным. Парижане, конечно, бросились в церкви молиться, чтобы святые спасли их от ярости норманнов, но у них оказался толковый граф - Эд. Он сказал: "Святые нам помогут, если мы сами себя не забудем, а ну-ка все - на стены!" Собрал людей и стал всех выгонять на стены защищаться, даже женщин и детей. Результат был совершенно потрясающим - норманны, взявшись всерьез штурмовать Париж, - не могли его взять! Явился Карл Простоватый - король, из династии Каролингов, потомок Карла Великого, с войском, постоял, постоял и ушел - побоялся связываться с норманнами. А Париж устоял.

Это произвело на всех большое впечатление. И хотя тогда не было ни телефона, ни радио, ни телеграфа, ни почты, но узнавали люди новости не хуже, чем мы: из уст в уста. И все пришли к выводу: "Вот такого бы нам короля". И отказавшись подчиняться законной династии, провозгласили Эда королем Франции. Но это было преждевременно; история повторилась через 90 лет (к 888 г.), когда Гуго Капет, тоже граф Парижский, таким образом был провозглашен за свою энергию, за свои личные качества королем Франции. А Каролингам отказали в повиновении. Последнего из них поймали в городе Лансе и посадили в тюрьму, где он и умер.

Что это такое? Это еще один вариант бунта пассионариев, опирающихся на людей гармоничных и субпассионарных, против устаревшей системы, системы, потерявшей пассионарность. И заметьте при этом следующее обстоятельство: потомки Людовика Благочестивого, и французские, и немецкие, были люди исключительно бездарные. Спрашивается, зачем же тогда французы и немцы поддерживали таких королей? Да они не королей поддерживали, они выдвигали их просто как знамя, как лозунг, как идеограмму, как символ, как знак, за который можно сражаться, защищая свою независимость. В конце концов им было безразлично, какие ритуальные слова произносить, когда они шли в бой, - "за Карла" или за "Людовика!", "за черта лысого... " Шли-то они ради себя, ради своих святынь и своих потомков.

Так что в IX в. стала выкристаллизовываться Западная Европа в том виде, как мы ее знаем. И для нее характерно то, что неизвестно нигде в мире - национальный принцип. Natio по-латыни - это буквально значит рождение. Рождение, язык и территория - вот что соединяется в этом термине. Но такое понимание было характерно только для западных европейцев и ни для кого больше, потому что человек, живший в Китае или в Монголии, или в Арабском халифате, руководствовался совершенно иными принципами определения "своих" и "чужих". Таким образом, "нацио" эквивалентно нашему термину "этнос" и отнюдь не эквивалентно нашему современному понятию "нация". Так что не следует путать: нации современного типа создались только при капитализме, а тогда они так назывались, но были по существу этносами.

0

7

ДВА ИНДИКАТОРА

Итак, мы рассмотрели по существу несколько вариантов начальной фазы этногенеза - фазы подъема, коснулись разных эпох и стран. Так спросим себя: а что же есть общего между Византией до Константина, мусульманами времен первых халифов, китайцами династии Тан, европейцами эпохи раннего феодализма? А ведь разница в стереотипах поведения между нами - колоссальная!

Что же у них общее? Общее в двух моментах, которые нам удалось подметить, - в отношении общества к человеку и отношении человеческого коллектива к природе.

Вот эти два индикатора для нас и будут важны.

Как мы вскрываем этнические отношения? Только исследуя модификации и изменения общественных отношений. В истории описаны общественные отношения, история - наша путеводная нить, нить Ариадны, которая помогает нам выйти из лабиринта. Поэтому нам надо знать историю не только для этого. Что же мы можем отметить для этой фазы становления этногенеза? Общество (все равно из кого состоящее; будь то арабы, монголы, древние евреи, византийцы, франки) говорит человеку одно: "Будь тем, кем ты должен быть!" В этой иерархической системе, если ты король - будь королем, если ты министр - будь министром, если ты рыцарь - будь рыцарем и не вылезай никуда; исполняй свои функции, если ты слуга - будь слугой, если ты крестьянин - будь крестьянином, плати налог. Никуда не вылезай, потому что в этой крепко слаженной иерархической системе, составляющей консорцию, каждому человеку выделяется, определенное место. Если они начнут бороться друг с другом за теплые места, а не преследовать одну общую цель, они погибнут. И если это случается, то они и гибнут, а в тех случаях, когда они выживают, действует этот же самый императив.

Ну хорошо. А если, скажем, король не соответствует своему назначению? - Свергнуть его, нечего с ним цацкаться! А если министр оказывается глупым и некомпетентным? - Да отрубить ему голову! А если рыцарь или всадник оказывается трусоватым и недисциплинированным? - Отобрать лошадь, оружие и выгнать, чтобы близко и духом его не пахло! А если крестьянин не платит налог? - "Ну, это мы заставим, - говорили они, - это мы умеем". В общем, каждый должен был быть на своем месте. Из коллектива с таким общественным императивом получалась весьма слаженная этническая машина, которая либо ломалась, либо развивалась дальше и переходила в другую фазу - акматическую. Ее мы сейчас затрагивать не будем, поскольку ей будет посвящена отдельная глава.

А пока зададимся еще одним немаловажным вопросом: как отражается эпоха подъема на природе?

Как я уже сказал, арабы и их эпоха подъема никак не повлияли на пустыню, потому что арабские пассионарии довольно быстро из этой пустыни ушли и занялись своими военными делами. Европейцы в эпоху подъема были тоже заняты оформлением своих этносов в небольшие, но резистентные социальные группы, и поэтому им было в общем не до того, чтобы уничтожать животных и леса. Природа отдохнула. Редкое население, которое осталось после всех солдатских мятежей, гибели римских провинций и римского управления, после походов, варваров, которых тоже было очень немного, ограниченно влияло на природу, и в Европе выросли леса. У Дорста это очень хорошо описано - в книге "До того как умрет природа" [+1]. Так, 2/5 Франции заросли лесом за эти годы, расплодились, конечно, и дикие животные, и перелетные и местные птицы, куропатки, цапли, т.е. страна, обеспложенная цивилизацией, опять превратилась в земной рай. И тут оказалось возможным производить защиту этой страны и оказалось, что имеет смысл ее защищать, потому что жить-то в ней хорошо, а враги были всюду.

Что было в это время в Византии? В Византии был в общем тот же процесс - было не до природы, и, кроме того, в Сирии, в Малой Азии, вокруг Константинополя был такой устойчивый, тысячелетиями отработанный антропогенный ландшафт, что вносить в него какие-нибудь изменения казалось глупо. Любой прогресс мог пойти только во вред, а не на пользу. "Стоп!" - должен был бы мне сказать профессор В. В. Покшишевский, который занимался проблемой урбанизации. А как же построение города Константинополя? Ведь Рим-то причинил колоссальнейший вред всему Средиземноморью. Константинополь был вдвое меньше Рима, но тоже большой, от 900 тысяч до 1 миллиона жителей. В принципе, казалось бы, должно быть то же самое... Но вот парадокс. Никакого вреда природе этот город не причинил, хотя и был окружен длинной стеной. Стена потребовала массу камня и много работы. В этом городе были великолепнейшие здания, вроде собора Святой Софии (его малая копия была у нас в Ленинграде на углу ул. Жуковского и Греческого проспекта - Греческий собор). Там были прекрасные дворцы, бани, ипподром, и люди жили в небольших домах, окруженных садами. Константинополь был городом-садом, и когда я спорил с Покшишевским о том, что не урбанизация причиняет ущерб природе, а люди определенного склада, и привел ему в пример Константинополь, он, зная дело, сказал: "Так ведь это же был город-сад". А я говорю: "А кто вам в Москве мешает заниматься озеленением?" [+2]

Таким образом, в Византии создалась система, которая не нарушила биоценозов, оставшихся от древности, а только до полнила их построением великолепного города, жившего в общем за счет своих собственных ресурсов и привоза из далеких стран. Пассионарный толчок в Византии тоже унес огромное количество человеческих жизней и культурных памятников, но для природы оказался спасительным.

Итак, вспышка пассионарности - обязательное условие начала этногенеза, но характеристики этого процесса различны. Они зависят от уровня техники, которая либо развивается, либо нет, если нет металлов и глины, как на островах Полинезии. Очень большое значение имеет первичная расстановка сил. Она может и сохраниться, и измениться. Культура наиболее консервативна и устойчива, вследствие чего новые этносы наследуют знания и навыки старых, уходящих в небытие. Из-за этого часто создается иллюзия непрерывности прогресса, но надо помнить, что и он подвластен законам диалектики, или, как их называли в древности, превратности.

0

8

Примечания

[+1] Дорст Ж. До того как умрет природа. М., 1968. С. 39.

[+2] Там же.

0


Вы здесь » Россия - Запад » Конец и вновь начало » Л.Н.Гумилев.Конец и вновь начало - IV. А в Европе