Россия - Запад

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Россия - Запад » #ВОЕННЫЕ АРХИВЫ » На войне, как на войне: за все ответят бабы...


На войне, как на войне: за все ответят бабы...

Сообщений 1 страница 3 из 3

1

Тему насилия над немками при освобождении Германии у нас при Советской власти  было не принято освящать. Надо однако понимать, что в Германию пришел не только солдат-освободитель, но и солдат-МСТИТЕЛЬ. Так, что немки пускай не скулят, все рассказывают внукам, что бы те помнили на генном уровне,  что отвечать за все придется их бабам.

Константинус.
-------------------------------------------------------------------------

Изнасилование Берлина: неизвестная история войны ("Русская служба BBC", Великобритания)
Люси Эш (Lucy Ash)

25/09/2015

В России выходит в продажу примечательная книга — дневник офицера Советской Армии Владимира Гельфанда, в которой без прикрас и купюр описаны кровавые будни Великой Отечественной войны.

Некоторые полагают, что критический подход к прошлому неэтичен или просто недопустим, учитывая героические жертвы и гибель 27 миллионов советских граждан.

Другие считают, что будущие поколения должны знать истинные ужасы войны и заслуживают того, чтобы увидеть неприукрашенную картину.

Корреспондент BBC Люси Эш (Lucy Ash) попыталась разобраться в некоторых малоизвестных страницах истории последней мировой войны.

Некоторые факты и обстоятельства, изложенные в ее статье, могут быть неподходящими для детей.

***

В Трептов-парке на окраине Берлина сгущаются сумерки. Я смотрю на возвышающийся надо мной на фоне закатного неба памятник воину-освободителю.

Стоящий на обломках свастики солдат высотой 12 метров в одной руке держит меч, а на другой его руке сидит маленькая немецкая девочка.

Здесь похоронены пять из 80 тысяч советских солдат, погибших в битве за Берлин в период с 16 апреля по 2 мая 1945 года.

Колоссальные пропорции этого монумента отражают масштабы жертв. На вершине постамента, куда ведет длинная лестница, виден вход в памятный зал, освещенный как религиозная святыня.

Мое внимание привлекла надпись, напоминающая, что советские люди спасли европейскую цивилизацию от фашизма.
Но для некоторых в Германии этот мемориал — повод для иных воспоминаний.

Советские солдаты изнасиловали бессчетное число женщин по пути к Берлину, но об этом редко говорили после войны — как в Восточной, так и в Западной Германии. И в России сегодня об этом мало кто говорит.

Дневник Владимира Гельфанда

Многие российские СМИ регулярно отвергают рассказы об изнасилованиях как миф, состряпанный на Западе, однако один из многочисленных источников, поведавших нам о том, что происходило, — это дневник советского офицера.
Владимир Гельфанд, Германия, 1945

Лейтенант Владимир Гельфанд, молодой еврей родом из Украины, с 1941 года и до конца войны вел свои записи с необыкновенной искренностью, несмотря на существовавший тогда запрет на ведение дневников в советской армии.
Его сын Виталий, который позволил мне почитать рукопись, нашел дневник, когда разбирал бумаги отца после его смерти. Дневник был доступен в сети, но теперь впервые публикуется в России в виде книги. Два сокращенных издания дневника выходили в Германии и Швеции.

Дневник повествует об отсутствии порядка и дисциплины в регулярных войсках: скудные рационы, вши, рутинный антисемитизм и бесконечное воровство. Как он рассказывает, солдаты воровали даже сапоги своих товарищей.
В феврале 1945 года воинская часть Гельфанда базировалась недалеко от реки Одер, готовясь к наступлению на Берлин. Он вспоминает, как его товарищи окружили и захватили в плен немецкий женский батальон.

«Позавчера на левом фланге действовал женский батальон. Его разбили наголову, а пленные кошки-немки объявили себя мстительницами за погибших на фронте мужей. Не знаю, что с ними сделали, но надо было бы казнить негодяек безжалостно», — писал Владимир Гельфанд.

Один из самых показательных рассказов Гельфанда относится к 25 апреля, когда он был уже в Берлине. Там Гельфанд впервые в жизни прокатился на велосипеде. Проезжая вдоль берега реки Шпрее, он увидел группу женщин, тащивших куда-то свои чемоданы и узлы.

«Я спросил немок, где они живут, на ломаном немецком, и поинтересовался, зачем они ушли из своего дома, и они с ужасом рассказали о том горе, которое причинили им передовики фронта в первую ночь прихода сюда Красной Армии», — пишет автор дневника.

«Они тыкали сюда, — объясняла красивая немка, задирая юбку, — всю ночь, и их было так много. Я была девушкой, — вздохнула она и заплакала. — Они мне испортили молодость. Среди них были старые, прыщавые, и все лезли на меня, все тыкали. Их было не меньше двадцати, да, да, — и залилась слезами».

«Они насиловали при мне мою дочь, — вставила бедная мать, — они могут еще прийти и снова насиловать мою девочку. — От этого снова все пришли в ужас, и горькое рыдание пронеслось из угла в угол подвала, куда привели меня хозяева. «Оставайся здесь, — вдруг бросилась ко мне девушка, — ты будешь со мной спать. Ты сможешь со мной делать все, что захочешь, но только ты один!» — пишет Гельфанд в своем дневнике.

«Пробил час мести!»

Немецкие солдаты к тому времени запятнали себя на советской территории чудовищными преступлениями, которые они совершали в течение почти четырех лет.

Владимир Гельфанд сталкивался со свидетельствами этих преступлений по мере того, как его часть продвигалась с боями к Германии.

«Когда каждый день убийства, каждый день ранения, когда они проходят через деревни, уничтоженные фашистами... У папы очень много описаний, где уничтожали деревни, вплоть до детей, уничтожали маленьких детей еврейской национальности... Даже годовалых, двухгодовалых... И это не в течение какого-то времени, это годы. Люди шли и это видели. И шли они с одной целью — мстить и убивать», — рассказывает сын Владимира Гельфанда Виталий.
Виталий Гельфанд обнаружил этот дневник уже после смерти отца.

Вермахт, как предполагали идеологи нацизма, был хорошо организованной силой арийцев, которые не опустятся до полового контакта с «унтерменшами» («недочеловеками»).

Но этот запрет игнорировался, говорит историк Высшей школы экономики Олег Будницкий.

Немецкое командование было настолько озабочено распространением венерических болезней в войсках, что организовало на оккупированных территориях сеть армейских публичных домов.

Трудно найти прямые свидетельства того, как немецкие солдаты обращались с русскими женщинами. Многие жертвы просто не выжили.

Но в Германо-российском музее в Берлине его директор Йорг Морре показал мне фотографию из личного альбома немецкого солдата, сделанную в Крыму.

На фотографии — тело женщины, распластанное на земле.

«Выглядит так, как будто она была убита при изнасиловании или после него. Ее юбка задрана, а руки закрывают лицо», — говорит директор музея.

«Это шокирующее фото. У нас в музее были споры о том, нужно ли выставлять такие фотографии. Это война, это сексуальное насилие в Советском Союзе при немцах. Мы показываем войну. Не говорим о войне, а показываем ее», — говорит Йорг Морре.
Советские войска вступают в Германию

Когда Красная армия вошла в «логово фашистского зверя», как называла тогда советская пресса Берлин, плакаты поощряли ярость солдат: «Солдат, ты на немецкой земле. Пробил час мести!»

Политотдел 19-й Армии, наступавшей на Берлин вдоль побережья Балтийского моря, объявил, что настоящий советский солдат настолько полон ненависти, что мысль о половом контакте с немками будет ему отвратительна. Но и на этот раз солдаты доказали, что их идеологи ошибались.

Историк Энтони Бивор, проводя исследования для своей книги «Берлин: падение», вышедшей в свет в 2002 году, нашел в российском государственном архиве отчеты об эпидемии сексуального насилия на территории Германии. Эти отчеты в конце 1944 года посылались сотрудниками НКВД Лаврентию Берии.

«Они передавались Сталину, — говорит Бивор. — Можно увидеть по отметкам, читались они или нет. Они сообщают о массовых изнасилованиях в Восточной Пруссии и о том, как немецкие женщины пытались убивать себя и своих детей, чтобы избежать этой участи».

«Жители подземелья»

Другой дневник военного времени, который вела невеста немецкого солдата, рассказывает о том, как некоторые женщины приспосабливались к этой ужасающей ситуации в попытках выжить.

С 20 апреля 1945 года женщина, имя которой не называется, оставляла на бумаге безжалостные в своей честности наблюдения, проницательные и местами сдобренные юмором висельника.

Автор дневника описывает себя как «бледную блондинку, всегда одетую в одно и то же зимнее пальто». Она рисует яркие картины жизни своих соседей в бомбоубежище под их многоквартирным домом.

Среди ее соседок — «молодой человек в серых брюках и очках в толстой оправе, при ближайшем рассмотрении оказывающийся женщиной», а также три пожилые сестры, как она пишет, «все трое — портнихи, сбившиеся в один большой черный пудинг».

В ожидании приближавшихся частей Красной армии женщины шутили: «Лучше русский на мне, чем янки надо мной», имея в виду, что лучше уж быть изнасилованной, чем погибнуть при ковровой бомбардировке американской авиации.
Но когда солдаты вошли в их подвал и попытались вытащить оттуда женщин, те начали умолять автора дневника использовать ее знание русского языка, чтобы пожаловаться советскому командованию.

На превращенных в руины улицах ей удается найти советского офицера. Он пожимает плечами. Несмотря на сталинский декрет, запрещающий насилие в отношении гражданского населения, как он говорит, «это все равно происходит».
Тем не менее офицер спускается с ней в подвал и отчитывает солдат. Но один из них вне себя от гнева. «О чем ты говоришь? Посмотри, что немцы сделали с нашими женщинами! — кричит он. — Они взяли мою сестру и...» Офицер его успокаивает и выводит солдат на улицу.

Но когда автор дневника выходит в коридор, чтобы проверить, ушли они или нет, ее хватают поджидавшие солдаты и жестоко насилуют, едва не задушив. Объятые ужасом соседи, или «жители подземелья», как она их называет, прячутся в подвале, заперев за собой дверь.

«Наконец, открылись два железных засова. Все уставились на меня, — пишет она. — Мои чулки спущены, мои руки держат остатки пояса. Я начинаю кричать: «Вы свиньи! Меня тут изнасиловали дважды подряд, а вы оставляете меня лежать здесь как кусок грязи!»
Берлинер-штрассе в Берлине, 1945 год

В итоге автор дневника приходит к мысли, что ей нужно найти одного «волка», чтобы защититься от новых групповых изнасилований «зверьем мужского пола».

Она находит офицера из Ленинграда, с которым делит постель. Постепенно отношения между агрессором и жертвой становятся менее жестокими, более взаимными и неоднозначными. Немка и советский офицер даже обсуждают литературу и смысл жизни.

«Никоим образом нельзя утверждать, что майор меня насилует, — пишет она. — Почему я это делаю? За бекон, сахар, свечи, мясные консервы? В какой-то степени я уверена, что так и есть. Но к тому же мне нравится майор, и чем меньше он хочет получить от меня как мужчина, тем больше он мне нравится как человек».

Многие из ее соседок заключали подобные сделки с победителями поверженного Берлина.

Когда в 1959 году дневник был опубликован в Германии под названием «Женщина в Берлине», этот откровенный рассказ вызвал волну обвинений в том, что он опорочил честь немецких женщин. Не удивительно, что автор, предчувствуя это, потребовала не публиковать больше дневник до своей смерти.

Эйзенхауэр: расстреливать на месте

Изнасилования были проблемой не только Красной Армии.

Боб Лилли, историк из университета Северного Кентукки, смог получить доступ к архивам военных судов США.
Его книга (Taken by Force) вызвала столько споров, что вначале ни одно американское издательство не решалось его опубликовать, и первое издание появилось во Франции.

По приблизительным подсчетам Лилли, около 14 тысяч изнасилований было совершено американскими солдатами в Англии, Франции и Германии с 1942 по 1945 годы.

«В Англии случаев изнасилований было совсем мало, но как только американские солдаты пересекли Ла Манш, их число резко возросло», — рассказывает Лилли.

По его словам, изнасилования стали проблемой не только имиджа, но и армейской дисциплины. «Эйзенхауэр сказал расстреливать солдат на месте преступления и сообщать о казнях в военных газетах, таких как Stars and Stripes. В Германии был пик этого явления», — рассказывает он.

— А были казнены солдаты за изнасилования?

— О да!

— Но не в Германии?

— Нет. Ни одного солдата не казнили за изнасилование или убийство немецких граждан, — признает Лилли.

Сегодня историки продолжают расследовать факты сексуальных преступлений, совершенных войсками союзников в Германии.
В течение многих лет тема сексуального насилия со стороны войск союзников — американских, британских, французских и советских солдат — на территории Германии официально замалчивалась. Мало кто об этом сообщал, и еще меньше желающих было все это слушать.

Молчание

О таких вещах в обществе вообще говорить непросто. Кроме того, в Восточной Германии считалось едва ли не богохульством критиковать советских героев, победивших фашизм.
Немецкие беженцы возвращаются домой

А в Западной Германии вина, которую испытывали немцы за преступления нацизма, затмевала тему страданий этого народа.

Но в 2008 году в Германии по дневнику жительницы Берлина вышел фильм «Безымянная — одна женщина в Берлине» с актрисой Ниной Хосс в главной роли.

Этот фильм стал откровением для немцев и побудил многих женщин рассказать о том, что с ними произошло. Среди этих женщин — Ингеборг Буллерт.

Сейчас 90-летняя Ингеборг живет в Гамбурге в квартире, полной фотографий кошек и книг о театре. В 1945 году ей было 20. Она мечтала стать актрисой и жила с матерью на довольно фешенебельной улице в берлинском районе Шарлоттенбург.
Когда началось советское наступление на город, она спряталась в подвале своего дома, как и автор дневника «Женщина в Берлине».

«Неожиданно на нашей улице появились танки, повсюду лежали тела русских и немецких солдат, — вспоминает она. — Я помню ужасающий протяжный звук падающих русских бомб. Мы называли их Stalinorgels („сталинские органы“)».
Как-то раз в перерыве между бомбежками Ингеборг вылезла из подвала и побежала наверх за веревкой, которую она приспособила под фитиль для лампы.

«Неожиданно я увидела двух русских, направивших на меня пистолеты, — говорит она. — Один из них заставил меня раздеться и изнасиловал меня. Потом они поменялись местами, и меня изнасиловал другой. Я думала, что умру, что они меня убьют».

Тогда Ингеборг не рассказала о том, что с ней случилось. Она молчала об этом несколько десятилетий, потому что говорить об этом было бы слишком тяжело. «Моя мать любила хвастать тем, что ее дочь не тронули», — вспоминает она.

Волна абортов

Но изнасилованиям подверглись многие женщины в Берлине. Ингеборг вспоминает, что сразу после войны женщинам от 15 до 55 лет было приказано сдать анализ на венерические болезни.

«Для того, чтобы получить продуктовые карточки, нужна была медицинская справка, и я помню, что у всех докторов, их выдававших, приемные были полны женщин», — вспоминает она.

Каков был реальный масштаб изнасилований? Чаще всего называются цифры в 100 тысяч женщин в Берлине и два миллиона по всей Германии. Эти цифры, горячо оспариваемые, были эстраполированы из скудных медицинских записей, сохранившихся до наших дней.

На бывшем военном заводе, где сейчас хранится государственный архив, его сотрудник Мартин Люхтерханд показывает мне пачку синих картонных папок.

В них содержатся данные об абортах с июня по октябрь 1945 года в Нойкелльне, одном из 24 районов Берлина. То, что они сохранились нетронутыми — маленькое чудо.

В Германии того времени аборты были запрещены согласно статье 218 уголовного кодекса. Но Люхтерханд говорит, что после войны был короткий промежуток времени, когда женщинам было разрешено прерывать беременность. Особая ситуация была связана с массовыми изнасилованиями в 1945 году.

С июня 1945 по 1946 год только в этом районе Берлина было одобрено 995 просьб об аборте. Папки содержат более тысячи страниц разного цвета и размера. Одна из девушек округлым детским почерком пишет, что была изнасилована дома, в гостиной на глазах своих родителей.

Хлеб вместо мести

Для некоторых солдат, стоило им подвыпить, женщины становились такими же трофеями, как часы или велосипеды. Но другие вели себя совсем иначе. В Москве я встретила 92-летнего ветерана Юрия Ляшенко, который помнит, как вместо того, чтобы мстить, солдаты раздавали немцам хлеб.
Полевые кухни Красной армии, у которых кормят жителей Берлина

«Кормить, конечно, мы всех не могли, так? А тем, что у нас было, мы делились с детьми. Маленькие дети такие запуганные, глаза такие страшные... жалко детей», — вспоминает он.

В пиджаке, увешанном орденами и медалями, Юрий Ляшенко приглашает меня в свою маленькую квартирку на верхнем этаже многоэтажного дома и угощает коньяком и вареными яйцами.

Он рассказывает мне, что хотел стать инженером, но был призван в армию и так же, как Владимир Гельфанд, прошел всю войну до Берлина.

Наливая в рюмки коньяк, он предлагает тост за мир. Тосты за мир часто звучат заученно, но тут чувствуется, что слова идут от сердца.

Мы говорим о начале войны, когда ему чуть не ампутировали ногу, и о том, что он почувствовал, когда увидел красный флаг над Рейхстагом. Спустя некоторое время я решаюсь спросить его об изнасилованиях.

«Не знаю, у нашего подразделения такого не было... Конечно, очевидно, такие случаи были в зависимости от самого человека, от людей, — говорит ветеран войны. — Вот попадется один такой... Один поможет, а другой надругается... На лице у него не написано, не знаешь его».

Оглянуться в прошлое

Наверное, мы никогда не узнаем настоящих масштабов изнасилований. Материалы советских военных трибуналов и многие другие документы остаются закрытыми. Недавно Государственная дума одобрила закон «о посягательстве на историческую память», согласно которому любой, кто принижает вклад СССР в победу над фашизмом, может заработать денежный штраф и до пяти лет лишения свободы.

Молодой историк Гуманитарного университета в Москве Вера Дубина говорит, что ничего не знала об этих изнасилованиях до тех пор, пока не получила стипендию для учебы в Берлине. После учебы в Германии она написала работу на эту тему, но не смогла ее опубликовать.

«Российские СМИ отреагировали очень агрессивно, — говорит она. — Люди хотят знать только о нашей славной победе в Великой Отечественной войне, и сейчас становится все сложнее вести серьезные исследования».

История часто переписывается в угоду конъюнктуре. Именно поэтому свидетельства очевидцев столь важны. Свидетельства тех, кто осмелился говорить на эту тему сейчас, в преклонном возрасте, и рассказы тогда еще молодых людей, записавших в годы войны свои свидетельства о происходившем.

Виталий, сын автора армейского дневника Владимира Гельфанда, говорит о том, что многие советские солдаты проявили великий героизм в годы Второй мировой войны. Но это не вся история, считает он.

«Если люди не хотят знать правду, хотят заблуждаться и хотят говорить о том, как было все красиво и благородно — это глупо, это самообман, — напоминает он. — Весь мир это понимает, и Россия это понимает. И даже те, кто стоит за этими законами об искажении прошлого, они тоже понимают. Мы не можем двигаться в будущее, пока не разберемся с прошлым».

Оригинал публикации: Русская служба BBC
Опубликовано: 24/09/2015 16:58

Читать далее: http://inosmi.ru/history/20150925/23046 … z3mmOW2fxq
Follow us: @inosmi on Twitter | InoSMI on Facebook

0

2

Как создали чёрный миф об «изнасилованной Германии»
30.09.2015

Чёрный миф о сотнях тысячах и миллионах немок, изнасилованных в 1945 году советскими солдатами (да и представительниц других наций), в последнее время стал частью антирусской и антисоветской информационной кампании. Этот и другие мифы способствуют превращению немцев из агрессоров в жертв, уравниванию СССР и гитлеровской Германии и в конечном итоге к пересмотру итогов Второй мировой войны со всеми вытекающими историческими геополитическими последствиями.

24 сентября либеральная пресса снова напомнила об этом мифе. На сайте русской службы «Би-би-си» был опубликован большой материал: «Изнасилование Берлина: неизвестная история войны». В статье сообщается, что в России выходит в продажу книга — дневник офицера Советской Армии Владимира Гельфанда, в которой «без прикрас и купюр описаны кровавые будни Великой Отечественной войны».

Статья начинается с указания на советский памятник. Это памятник Воину-освободителю в берлинском Трептов-парке. Если для нас этот символ спасения европейской цивилизации от нацизма, то «для некоторых в Германии этот мемориал — повод для иных воспоминаний. Советские солдаты изнасиловали бессчетное число женщин по пути к Берлину, но об этом редко говорили после войны — как в Восточной, так и в Западной Германии. И в России сегодня об этом мало кто говорит».

Дневник Владимира Гельфанда повествует «об отсутствии порядка и дисциплины в регулярных войсках: скудные рационы, вши, рутинный антисемитизм и бесконечное воровство. Как он рассказывает, солдаты воровали даже сапоги своих товарищей». А также сообщает об изнасилованиях немок, причем не как единичных случаях, а системе.

Остаётся только удивляться, как Красная Армия, в которой не было «порядка и дисциплины», царил «рутинный антисемитизм и бесконечное воровство», где солдаты были преступниками, ворующими вещи у товарищей и скопом насилующими девушек, смогла победить «высшую расу» и дисциплинированный вермахт. Видимо, «трупами завалили», как нас долгое время убеждали либеральные историки.

Автор статьи Люси Эш призывает отринуть предрассудки и узнать подлинную историю Второй мировой войны со всеми ее неприглядными сторонами: «…будущие поколения должны знать истинные ужасы войны и заслуживают того, чтобы увидеть неприкрашенную картину». Однако вместо этого лишь повторяет чёрные мифы, которые уже не раз были опровергнуты. «Каков был реальный масштаб изнасилований? Чаще всего называются цифры в 100 тысяч женщин в Берлине и два миллиона по всей Германии. Эти цифры, горячо оспариваемые, были экстраполированы из скудных медицинских записей, сохранившихся до наших дней».

Миф о сотнях тысячах и миллионах изнасилованных в 1945 году советскими солдатами немок регулярно поднимается на протяжении последних 25 лет постоянно, хотя до перестройки не поднималась ни в СССР, ни самими немцами. В 1992 году в Германии вышла книга двух феминисток, Хельке Зандер и Барбары Йор, «Освободители и освобожденные», где появилась это шокирующее обывателя число: два миллиона.

В 2002 году вышла книга Энтони Бивора «Падение Берлина», в которой автор привел эту цифру, не уделив внимания ее критике. По словам Бивора, он нашел в российском государственном архиве отчеты «об эпидемии сексуального насилия на территории Германии». Эти отчеты в конце 1944 года посылались сотрудниками НКВД Лаврентию Берии. «Они передавались Сталину, — говорит Бивор. — Можно увидеть по отметкам, читались они или нет. Они сообщают о массовых изнасилованиях в Восточной Пруссии и о том, как немецкие женщины пытались убивать себя и своих детей, чтобы избежать этой участи».

В работе Бивора приводятся такие данные: «По оценкам двух главных берлинских госпиталей, число жертв изнасилованных советскими солдатами колеблется от девяноста пяти до ста тридцати тысяч человек. Один доктор сделал вывод, что только в Берлине было изнасиловано примерно сто тысяч женщин. Причем около десяти тысяч из них погибло в основном в результате самоубийства. Число смертей по всей Восточной Германии, видимо, намного больше, если принимать во внимание миллион четыреста тысяч изнасилованных в Восточной Пруссии, Померании и Силезии. Представляется, что всего было изнасиловано порядка двух миллионов немецких женщин, многие из которых (если не большинство) перенесли это унижение по нескольку раз».

То есть мы видим мнение «одного доктора»; источники же были описаны фразами «видимо», «если» и «представляется». В 2004 году книга Энтони Бивора «Падение Берлина» была издана в России и стала «источником» для многочисленных антисоветчиков, которые подхватили и распространили миф о «советских солдатах-насильниках». Теперь появится ещё один схожий «труд» — дневник Гельфанда.

На деле такие факты, а они неизбежны на войне, ведь даже в мирное время насилие — это одно из самых распространенных преступлений, были исключительным явлением, и за преступления жестко наказывали. Приказ Сталина от 19 января 1945 гласил: «Офицеры и красноармейцы! Мы идем в страну противника. Каждой должен хранить самообладание, каждый должен быть храбрым... Оставшееся население на завоеванных областях, независимо от того немец ли, чех ли, поляк ли, не должно подвергаться насилию. Виновные будут наказаны по законам военного времени. На завоеванной территории не позволяются половые связи с женским полом. За насилие и изнасилования будут виновные расстреляны».

С мародерами и насильниками жестко боролись. Преступники попадали под военные трибуналы. За мародёрство, изнасилования и прочие преступления наказания были суровыми: 15 лет лагерей, штрафбат, расстрел. В докладе военного прокурора 1-го Белорусского фронта о противоправных действиях в отношении гражданского населения за период с 22 апреля по 5 мая 1945 года есть такие цифры: по семи армиям фронта на 908,5 тыс. человек зафиксировано 124 преступления, из которых 72 изнасилования. 72 случая на 908,5 тысячи. Где здесь сотни тысяч изнасилованных немок?

Жесткими мерами волну мести быстро загасили. При этом стоит помнить, что не все преступления совершали советские солдаты. Отмечалось, что особо мстили немцам за годы унижения поляки. Бывшие подневольные рабочие и узники концлагерей получили свободу; некоторые из них стали мстить. Австралийский военный корреспондент Осмар Уайт находился в Европе в рядах 3-й американской армии и отмечал: «…когда бывшие подневольные рабочие и узники концлагерей заполнили дороги и начали грабить один городок за другим, ситуация вышла из-под контроля... Некоторые из переживших лагеря собрались в банды для того, чтобы рассчитаться с немцами».

2 мая 1945 года военный прокурор 1-го Белорусского фронта Яченин докладывал: «Насилиями, а особенно грабежами и барахольством, широко занимаются репатриированные, следующие на пункты репатриации, а особенно итальянцы, голландцы и даже немцы. При этом все эти безобразия сваливают на наших военнослужащих…» Об этом же докладывал Сталину и Берия: «В Берлине находится большое количество освобожденных из лагерей военнопленных итальянцев, французов, поляков, американцев и англичан, которые забирают у местного населения личные вещи и имущество, грузят на повозки и направляются на запад. Принимаются меры к изъятию у них награбленного имущества».

Осмар Уайт также отмечал высокую дисциплину в советских войсках: «Никакого террора в Праге или другой части Богемии со стороны русских не наблюдалось. Русские — суровые реалисты по отношению к коллаборационистам и фашистам, но человеку с чистой совестью бояться нечего. В Красной армии господствует суровая дисциплина. Грабежей, изнасилований и издевательств здесь не больше, чем в любой другой зоне оккупации. Дикие истории о зверствах всплывают из-за преувеличений и искажений индивидуальных случаев под влиянием чешской нервозности, вызванной неумеренностью манер русских солдат и их любовью к водке. Одна женщина, которая рассказала мне большую часть сказок о жестокостях русских, от которых волосы встают дыбом, в конце концов была вынуждена признать, что единственным свидетельством, которое она видела собственными глазами, было то, как пьяные русские офицеры стреляли из пистолетов в воздух или по бутылкам…».

Многие ветераны и современники Второй мировой войны отмечали, что в Красной Армии господствовала суровая дисциплина. Не стоит забывать, что в сталинском СССР создавали общество служения и созидания. Воспитывали героев, созидателей и производителей, а не шпану и насильников. Советские войска вступили в Европу как освободители, а не завоеватели, соответственно себя вели советские солдаты и командиры.

Стоит напомнить, что как звери себя вели на советской земле гитлеровцы, представители европейской цивилизации. Гитлеровцы забивали людей как скот, насиловали, стирали с лица земли целые поселения. К примеру, каким был обычный солдат вермахта, было рассказано на Нюрнбергском процессе. Типичный ефрейтор 355-го охранного батальона Мюллер убил во время оккупации 96 советских граждан, в том числе стариков, женщин и грудных детей. Им также были изнасилованы тридцать две советские женщины, причем шесть из них убиты. Понятно, что когда стало ясно, что война проиграна, многих охватил ужас. Немцы боялись, что русские будут им мстить. Причём справедливая кара была заслужена.

Фактически первым, кто запустил миф о «красных насильниках» и «ордах с Востока», были идеологи Третьего рейха. Нынешние «исследователи» и либеральные публицисты лишь повторяют слухи и сплетни, которые придумали в гитлеровской Германии, чтобы запугать население, сохранить его покорность. Чтобы немцы сражались до самого последнего момента. Чтобы смерть в бою казалась им легкой участью по сравнению с пленом и оккупацией.

Рейхсминистр народного просвещения и пропаганды Германии Йозеф Геббельс в марте 1945 г. записал: «…фактически в лице советских солдат мы имеем дело со степными подонками. Это подтверждают поступившие к нам из восточных областей сведения о зверствах. Они действительно вызывают ужас… В отдельных деревнях и городах бесчисленным изнасилованиям подверглись все женщины от десяти до семидесяти лет. Кажется, что это делается по приказу сверху, так как в поведении советской солдатни можно усмотреть явную систему».

Этот миф немедленно растиражировали. Сам Гитлер обратился к населению: «Солдаты на Восточном фронте! В последний раз смертельный враг в лице большевиков и евреев переходит в наступление. Он пытается разгромить Германию и уничтожить наш народ. Вы, солдаты на Восточном фронте, знаете большей частью уже сами, какая судьба уготована прежде всего немецким женщинам, девушкам и детям. В то время как старики и дети будут убиты, женщины и девушки будут низведены до казарменных проституток. Остальные попадут в Сибирь». На Западном фронте немецкая пропаганда для запугивания местного населения вместо русских использовала образ негра, насилующего белокурых немок.

Таким образом, главари Рейха пытались заставить людей сражаться до конца. При этом людей довели до паники, смертельного ужаса. Значительная часть населения Восточной Пруссии бежала в западные районы. В самом Берлине прошла серия самоубийств. Уходили из жизни целыми семьями.

Уже после войны этот миф поддержали англосаксонские издания. В самом разгаре была «холодная война» и США и Британия вели активную информационную войну с советской цивилизацией. Многие мифы, которые активно использовали в Третьем рейхе, взяли на вооружение англосаксы и их подпевалы в Западной Европе. В 1954 году в США вышла книга «Женщина в Берлине». Её автором считается журналистка Марта Хиллер. В Западной Германии дневник опубликовали в 1960 г. В 2003 году «Женщину в Берлине» переиздали во многих странах, и западные СМИ охотно подхватили тему «изнасилованной Германии». Через несколько лет по этой книге был снят фильм «Безымянная». После этого работа Э. Бивора «Падение Берлина» была принята либеральными изданиями «на ура». Почва уже была подготовлена.

При этом на Западе закрывают глаза на то, что американские, французские и британские войска несут ответственность за массовые преступления в Германии, в том числе и изнасилования. Например, немецкий историк М. Гебхардт считает, что только американцы изнасиловали не менее 190 тысяч немок, причем процесс этот продолжался до 1955 года. Особенно зверствовали солдаты из колониальных частей — арабы и негры. Но об этом на Западе стараются не вспоминать.

Также на Западе не хотят вспоминать, что на подконтрольной СССР немецкой территории было создано сильное немецкое социалистическое государство ГДР (6-я экономика в Европе в 1980 году). И «изнасилованная Германия» была самым верным и самодостаточным союзником СССР в Европе. Если все те преступления, о которых пишут последователи Геббельса и Гитлера, были бы на самом деле, то вряд ли в принципе были бы возможно добрососедские и союзнические отношения, длившие больше четырех десятилетий.

Таким образом, изнасилования немок советскими солдатами действительно были, есть документы и статистика по числу осуждённых. Но, эти преступления носили исключительный характер, не носили массового и систематического характера. Если соотнести общее число осуждённых за эти преступления ко всей численности советских войск на оккупированных территориях, то процент получится совсем незначительным. При этом преступления совершали не только советские войска, но и поляки, французы, американцы, британцы (включая представителей колониальных войск), освобожденные из лагерей военнопленные и т. д.

Чёрный миф о «советских солдатах-насильниках» был создан в Третьем рейхе, чтобы напугать население, заставить его вести борьбу до конца. Затем этот миф был восстановлен англосаксами, которые вели информационную войну против СССР. Эта война продолжается и в настоящее время, с целью превращения СССР в агрессора, советских солдат — в захватчиков и насильников, для уравнивания СССР и нацистской Германии. В конечном итоге наши «партнеры» стремятся к пересмотру Второй мировой и Великой Отечественной войн со всеми вытекающими историческими и геополитическими последствиями.

Автор Самсонов Александр

http://topwar.ru/83438-kak-sozdali-cher … manii.html

0

3

Die Welt, Германия

Самая красивая женщина Германии погибла в ГУЛАГе

11.02.2017
Ларс-Бродер Кайль (Lars-Broder Keil)



«Боже, она была прекрасна!»

Задавать известным людям вопросы о секретах поддержания внешнего вида и сохранения здоровья не является изобретением последнего времени. Еще в июне 1928 года журнал «Uhu» опубликовал результаты опроса «Секреты моей красоты». Свои секреты открыла и актриса Карола Неер (Carola Neher) — они, как она кокетливо заметила, совсем не являются секретами, вот их формула: яйца, жир, лед и гимнастика.

Она, по ее словам, использует для волос яйца, для лба жир, для глаз холодную воду, а для лица лед. И затем: «Для тела нужна гимнастика. Для ног нужно движение. Для живота нужны хлеб, фрукты, немного мяса. Для сердца нужна любовь. Никакого алкоголя, только иногда бокал шампанского. В неделю одна сигарета, ее нужно распределить на все это время». На фотографии можно увидеть стройную женщину 27 лет в полосатых шортиках, которые дают приятную возможность увидеть ее ножки.

Спустя десять лет в камере советской тайной службы и затем сталинском лагере для заключенных ей будет трудно соблюдать эти принципы ухода за телом, питания и движения. Одна из самых известных актрис Веймарской республики, жена поэта Клабунда (Klabund) и муза Бертольда Брехта (Bertolt Brecht) превратилась в женщину без имени. Ее публикой стали заключенные, которым она читала стихи или отрывки из пьес. Она читала их шепотом, потому что громкие разговоры были запрещены, и нарушение строго наказывалось. Например, запретом на прогулку или запретом чтения.

Историки и международная правозащитная организация «Мемориал» с центром в Москве впервые подробно рассказывают об этой судьбе в сборнике «Карола Неер — прославленная на сцене, погибшая в Гулаге» (Carola Neher — gefeiert auf der Bühne, gestorben im Gulag). Статьи сборника знакомят нас с жизнью Неер, театром эмигрантов и художников в Советском Союзе и со сталинскими чистками в этих кругах.

Дочь преподавателя музыки и владелицы ресторана, Карола Неер рано начала актерскую карьеру. Уже в начале двадцатых годов она получала первые небольшие роли в Баден-Бадене, Мюнхене и Бреслау (ныне Вроцлав — прим. пер.). Очень скоро были замечены и ее талант, и ее голос — его критики называли «индейским». По их замечаниям, Неер была «дитя природы с полудиким поющим органом». Уже тяжело больной туберкулезом Клабунд восторгается ее стилем: «Она — агрессивная и будоражащая актриса стиля модерн». Модерн проявляется и в ее внешности. У нее стрижка под мальчика, одежда гермафродита, есть водительские права, и она старается представлять себя в образе «femme fatale».

В 1926 году Карола Неер отправляется в Берлин, где быстро становится известной актрисой. В том же году появляются еще две фигуры, которые позже определили ее судьбу: Гитлер становится лидером НСДАП, Сталин превращает своего конкурента Троцкого в оппозиционера, с которым следует бороться.

Но пока что жизнь Неер протекает без помех, даже когда смерть Клабунда в 1928 году на короткое время выбивает ее из колеи. Она может выбирать для себя роли. Ее Полли в «Трехгрошевой опере» до сих пор остается непревзойденной. Политика почти совсем не интересовала актрису. Но она соприкасалась с ней благодаря своим романам. Дирижер Германн Шерхен (Hermann Scherchen), питавший симпатию к Советскому Союзу, обращает ее внимание на марксистскую литературу. На одном из курсов марксистской рабочей школы она влюбляется в учителя русского языка и коммуниста Анатоля Беккера (Anatol Becker), за которого вскоре выходит замуж. Но ее политические взгляды в основном остаются обычными грезами, как у большинства художников ее времени.

После 1933 года политика, тем не менее, становится частью ее жизни. Ее брат после концертного турне в России отправлен в концентрационный лагерь Дахау. Сама она покидает Германию, и в конце 1934 года ее лишают германского гражданства, после того как она вместе с 27 другими художниками, журналистами и политиками, в частности, Генрихом Манном, Лионом Фейхтвангером, Анной Зегерс и Густавом фон Вангенхеймом подписала протест против аншлюса гитлеровской Германией земли Саар.

Однако спасительное, как предполагалось, бегство в Советский Союз становится поездкой в катастрофу. Ничто не предвещало такого поворота в жизни Неер. Вечером 5 марта 1933 года в одной московской квартире собрались немецкие эмигранты, чтобы вместе послушать радио и обсудить результаты выборов в рейхстаг. Это были коммунисты, много лет состоявшие в рядах КПГ, и функционеры единственного военного аппарата партии. Они критически высказывались о роли собственного руководства и, в первую очередь, руководителя партии Эрнста Тельмана (Ernst Thälmann), занявшего этот пост в конце Веймарской республики.

Подозрение в «создании фракции»

Такие частные собрания, если о них узнавали, быстро попадали под подозрение как «действия по созданию фракции» и приводили к вынесению строгих выговоров или даже исключению из партии. И вот появились сведения об этом «собрании избирателей», потому что некоторые из его участников сообщили свои критические высказывания руководству КПГ в эмиграции и непосредственно тайной советской службе.

Там предположили, что этот «вечер выборов» проводился для создания троцкистского заговора. В центре его находился Эрих Волленберг (Erich Wollenberg), заслуженный коммунист и военный специалист, который уже в середине двадцатых годов проходил подготовку в Красной Армии Советского Союза. Он был исключен из КПГ в 1933 году. После того как его попытка восстановиться в партии провалилась, а его предложение направить его в Германию для участия в нелегальном движении сопротивления было отклонено, он в 1934 году отправился в Прагу.

Карола Неер попала в водоворот предполагаемого заговора, хотя приехала в Советский Союз спустя три месяца после этих дебатов о выборах. Злой рок распорядился таким образом, что год спустя она во время гастролей в Праге случайно встретилась с Волленбергом, это произошло у их общей знакомой Ценцль Мюзам (Zenzl Mühsam), жены поэта Эриха Мюзама.

Неер взяла с собой письма Волленберга к знакомым в Советском Союзе. Дружеская услуга, абсолютно безобидная. И подтвердилось то, что она однажды сказала в 1927 году: «Мы, артисты, только на сцене в своей стихии, а в жизни мы все время спотыкаемся».

«Мать маленького советского гражданина»

Поначалу ее жизнь в Советском Союзе проходит нормально. У Каролы Неер родился сын, что пропаганда отметила с некоторым запозданием. 2 февраля 1936 года газета Arbeiter Illustrierten Zeitung поместила фотографию матери с годовалым сыном. «Карола Неер, известная немецкая актриса, стала матерью маленького гражданина Советского Союза» — такой была подпись под фотографией. Здесь же газета процитировала Неер: «Я давно хотела иметь ребенка, но у меня не хватало мужества для этого. Лишь в СССР я смогла воплотить это желание в жизнь».

Как профессионал она хотела работать на сцене артистов в эмиграции. Ее целью было получить постоянный ангажемент в Немецком театре/Левая колонна, которым руководил Густав фон Вангенхейм. Параллельно Карола Неер выступала с чтением стихов на литературных вечерах и участвовала в небольших радиопрограммах. Она создавала интересные письменные зарисовки с портретами своих театральных коллег, таких, как Эрнст Буш (Ernst Busch), Эрвин Пискатор (Erwin Piscator) или Макс Рейнхардт (Max Reinhardt). Все это было случайной работой очень занятой актрисы, работа, которая скорее разочаровывала, чем приносила радость.

12 мая 1936 года Сталин начал свою Великую чистку, ее мужа Анатоля Беккера арестовывают якобы за троцкистскую деятельность. Спустя несколько недель за решетку попадает и Карола Неер.

Именно Густав фон Вангенхейм, от которого она надеялась получить профессиональную помощь, пишет донос в советскую тайную службу на нее и ее мужа и, втираясь в доверие, сообщает, что ему, при всей его бдительности, было тяжело «раскрыть уже отравленные троцкизмом элементы». Карола Неер была очень серьезным случаем, как это написано в протоколе допроса Вангенхейма. Якобы установлено, что она поддерживала связь с Волленбергом, его видели с нею в Праге в 1934 году. Якобы она вербовала для него людей. И гибельный вывод Вангенхейма: «Я считаю Каролу Неер авантюристкой…. Неер настроена антисоветски».

После короткого процесса, на котором Неер признает, что брала с собой письма Волленберга, ее приговаривают к десяти годам исправительных лагерей. Анатоль Беккер было расстрелян в 1937 году. Их сын был отправлен властями в детский дом.

Заключенные женщины восхищались Неер, которая, несмотря на мучения, сохраняла свою красоту. «Она все время старалась сохранить внешний вид, ухаживать за собой, регулярно заниматься гимнастикой. В отличие от нас остальных у нее все еще была гладкая красивая кожа, несмотря на страшные условия, из-за которых люди быстро старели», — рассказывает Хильда Дути (Hilda Duty). Заключенные женщины старались изо всех сил поддерживать ее самоуважение.

В 1941 Каролу Неер и остальных женщин переводят в другой лагерь Гулага — Соль-Илецк на юге Урала, где в одной камере находилось по 50-60 женщин. Гигиенические условия были катастрофическими. Из-за вшей женщины вынуждены были полностью состригать волосы, но Неер все время пыталась выделиться. «Боже, как она была красива», — вспоминает Маргарете Бубер-Нойманн (Margarete Buber-Neumann).

Однако свирепствующий тиф никому не дает пощады. Неер с высокой температурой помещают в камеру, где находятся самые тяжелые больные. Оттуда она не вернулась. Карола Неер умерла 26 июня 1942 года. Последнее, о чем она просила своих сокамерниц — позаботиться о ее сыне. Если они выйдут на свободу, они должны будут обратиться к двум ее знакомым: артисту Эрнсту Бушу и писателю Готтфриду Бенну, близкому другу Клабунда.

Она не назвала Бертольда Брехта. При этом она в 1939 году в письме к председателю Совета Народных Комиссаров Вячеславу Молотову жаловалась на то, что ей запрещали писать семье в Германию и Брехту, который находился в эмиграции в Дании. Она явно доверяла ему. Брехт знал о ее судьбе, в 1937 году он посвятил ей стихотворение. В остальном у Брехта, как писал Рейнхард Мюллер, царило «сконцентрированное молчание».

Когда Хильда Дути вернулась в Германию, Готтфрид Бенн уже умер. Но она разыскала в Берлине Эрнста Буша и попросила его помочь найти Георга. Дути рассчитывала, что Буш тотчас же бросится звонить. Но он, как она вспоминает, еле-еле выслушал ее. В конце концов, он, правда, высказал готовность переговорить с вдовой Брехта Хелене Вайгель (Helene Weigel). У нее, по его словам, было больше влияния. Сделал ли он это или нет, Хильда Дути не смогла узнать.

Густав фон Вангенхейм после 1945 года стал первым послевоенным художественным руководителем Германского театра в Восточном Берлине, известным режиссером и сценаристом, лауреатом Национальной премии ГДР. Он умер в 1975 году. Его сын не верил, что отец мог написать донос. По словам сына, он всего лишь подписал предложенный ему протокол, когда его вызвали в управление тайной службы.

Последнее известное письмо Каролы Неер было отправлено в марте 1941 года руководству детского дома. Поскольку она полтора года ничего не слышала о своем сыне, то хотела бы узнать: «Как развивается мой сын физически и умственно? Как у него со здоровьем? Сколько он весит, и какой у него рост?… Научился ли он уже читать и писать?» В конце она со страхом спрашивает: «Знает ли он что-нибудь о своей матери?»

Но никто не проинформировал его о любящих родителях. После войны Георг Беккер узнал лишь, что он — сын немки и врага народа, и то и другое было недостатком в суровом климате детских домов. Но у него появилось желание узнать больше. После окончания службы в советской армии он воспользовался своим положением для получения справок из старых детских домов, для чего он придумал общественный запрос от своей части. Ему сообщили имя его матери, он продолжил поиски и, в конце концов, получил подтверждение реабилитации Каролы Неер от 1959 года. В нем шла речь о прокуроре, который послал прошение отменить приговор и прекратить производство по делу на основании отсутствия состава преступления.

После всего этого Георг Беккер захотел уехать из Советского Союза. В 1974 году он подает заявление на выезд в Федеративную республику Германию. Власти не давали ему разрешения, и лишь после петиции советскому руководителю Леониду Брежневу, поддержанной канцлером Вилли Брандтом (Willy Brandt), начались подвижки. В 1975 году, когда в Восточном Берлине скончался Густав фон Вангенхайм, написавший донос на Каролу Неер, ее сын выехал в Западную Германию, чтобы начать новую жизнь. В это время ему было столько же лет, сколько было Кароле Неер в момент ее смерти.

http://inosmi.ru/social/20170211/238702360.html
Оригинал публикации: Deutschlands schönste Frau starb im Gulag
Опубликовано 03/02/2017 17:56

0


Вы здесь » Россия - Запад » #ВОЕННЫЕ АРХИВЫ » На войне, как на войне: за все ответят бабы...