Россия - Запад

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Россия - Запад » ЗАПАД О СОВРЕМЕННОЙ РОССИИ » Взгляд из США.


Взгляд из США.

Сообщений 1 страница 11 из 11

1

Распоясавшийся Путин ("The Weekly Standard", США)
Российское продвижение к господству на Ближнем Востоке.
Джон Болтон (John Bolton)

05/10/2015

По всем объективным меркам, Россия уже приняла стратегическое решение бросить вызов Америке в отношении господства на Ближнем Востоке. Несмотря на упавшие мировые цены на нефть и экономические санкции, нацеленные обуздать авантюризм Путина на Украине, российский президент открыто стремится расширить военную мощь Москвы, ее политический вес и экономическое влияние в регионе, длительное время находившемся во власти Вашингтона. От Барака Обамы не поступило никакого эффективного ответа, и, похоже, таковой не предвидится. Недавняя встреча Обамы и Путина в Организации Объединенных Наций не изменила исходных реалий.

По меньшей мере, действия России на Ближнем Востоке сегодня ужасно напоминают характеристику, данную Советскому Союзу Скупом Джексоном (Scoop Jackson), назвавшим его «грабителем-оппортунистом, разгуливающим по коридорам отеля и дергающим за все ручки подряд в поисках двери, которая откроется». Кремль прощупывает слабости Америки, сует свой нос в дела региона способами, беспрецедентными с тех времен, как в 1970-е годы Анвар Садат изгнал советских военных советников, круто изменил глобальную ориентацию Египта и таким образом, в конечном счете, сделал возможными Кэмп-Дэвидские соглашения с Израилем.

Россия не преследует свои цели в одиночку. Она подкрепляет союзников и доверенных лиц, таких, как Сирия и Иран, которые регулярно помогают Москве или по аналогии предпринимают шаги по продвижению своих собственных интересов. Происходящая в настоящий момент и, возможно, ускоряющаяся деградация государственных структур в масштабах региона только придает Москве уверенности.

Недавнее расширение авиабазы в Латакии, в срочном порядке организованное Россией, является очевидной игрой мускулами в дополнение к давнишнему объекту российских ВМС в Тартусе. В ближайшей перспективе она служит опорой сирийскому режиму Башара Асада, который уже в значительной степени зависим от Ирана (непосредственно и через «Хезболлу») и испытывает огромное давление со стороны ИГИЛ, группировки «Аль-Нусра» и остальной сирийской «умеренной» оппозиции.

База "Хмеймим" в Сирии

Гораздо важнее, однако, то, что Латакия является ясным свидетельством новой широкомасштабной российской стратегии, бросающей вызов Америке. Как уже не раз случалось, Обама был застигнут врасплох: с тех самых пор, как в Сирии разразилась гражданская война, он все еще ждет, что Москва пойдет на сотрудничество с Вашингтоном, чтобы отстранить Асада от власти. Джон Керри заявил, что новые воздушные активы России предназначались только для «защиты войск», не считая должным объяснить, в чем смысл защиты вооруженных сил! В самом деле, всего несколько дней спустя, после данного самолетам США предупреждения оставить сирийское небо, силы, «защищающие войска», атаковали в Сирии цели, не имевшие отношение к ИГИЛ.

Задолго до Латакии Россия уже пыталась испытать Соединенные Штаты на прочность. Непосредственным результатом успешной февральской встречи Путина с президентом Абделем Фаттахом аль-Сиси в Каире стал существенный рост военных продаж в Египет, впервые с 1970-х годов, что явилось мощным сигналом региональной перестройки. И Москва, разумеется, не жалуется на организованное Сиси подавление «Братьев-мусульман».

Самой наглядной угрозой стала продажа Россией Ирану системы ПВО С-300 (не говоря уже о других современных видах оружия и ядерных реакторах, когда в результате венской ядерной сделки санкции будут сняты). Размещение С-300 покончит с какими-либо намерениями Израиля заранее обезвредить иранскую ядерную программу.

Обама, столкнувшись с напористостью России и целой чередой свершившихся фактов, похоже, еще не вышел из послевенского идеологического экстаза, неспособный или не желающий видеть последствия своей пассивности и безразличия. Выражение «беспокойства» по поводу новой российской базы в Латакии дополняет длинный список обамовских «беспокойств», которые годятся только для его риторики, ни для чего более.

Забегая вперед, ввиду более сильных позиций, с которых действуют Асад и Иран, появляется риск того, что региональные идеологические противники станут действовать согласованно, когда совпадут их интересы, как в пакте Молотова-Риббентропа 1939 года по разделу Польши. Самой серьезной угрозой интересам США, после ядерного Ирана, станет ось Россия-Иран-Сирия — стран, нашедших модус вивенди с «Исламским государством». «Перемирие» позволит ИГИЛ консолидировать свое новое государство из обломков Сирии и Ирака (предположительно с Курдистаном, де-факто независимым) и сосредоточиться на своих наиболее приоритетных целях: на вероотступниках Аравийского полуострова, еретических нефтедобывающих монархиях.

После объяснения Путиным исторического прецедента ИГИЛ и Иран могли бы поделить блага. Иран ужесточил бы свои позиции в Багдаде и сосредоточился на Бахрейне и Восточной провинции Саудовской Аравии, с большими шиитским населением, в то время как ИГИЛ направился бы в другие государства Совета сотрудничества стран Залива и священные города Хиджаза. Нежным западным ушам это может показаться слишком хладнокровными шагами, но региональная и религиозная логика здесь прямолинейна и незамысловата. Вызывающее осуждение предательство одной стороны другой может произойти уже позднее.

Если вызов, брошенный Россией Америке, останется неудовлетворенным, то обещает далеко идущие выгоды всему тройственному союзу и сопоставимый вред, наносимый нам и нашим друзьям. Рассмотрим Турцию: хотя страна при правительстве Реджепа Тайипа Эрдогана становится все более ненадежным партнером, тем не менее она остается восточным стержнем НАТО. Самоутверждение Москвы напрямую угрожает Анкаре. Укрепляя режим Асада, Россия действует в обход Турции. «Исламское Государство» обезопасит другие свои границы (по крайней мере, временно), а независимый Курдистан будет стимулировать проблемы в напряженных отношениях Турции со своими курдами. Набирающий силу ядерный Иран с династическими исламскими претензиями не нуждается в пояснениях. Все это, должно быть, обеспокоит даже Эрдогана.

Китай, еще один потенциальный партнер, уже принимал участие в совместных военно-морских учениях с Россией в восточном Средиземноморье и расширяет свой морской потенциал в соседнем Пакистане. Интересы и амбиции Китая, включая возможные крупные инвестиции в иранские запасы углеводородов, будут только расти.

Как показала недавняя поездка Биньямина Нетаньяху в Москву, друзья Америки не ждут, пока Вашингтон проснется. Растущее военное присутствие России в Сирии сдерживает возможности самообороны Израиля — а это бесконтрольная ситуация, которую Иерусалим не может допустить. Очевидно, что поставленные Россией задачи не ограничиваются одним бесцеремонным вмешательством в дела Ближнего Востока. Терроризм, продолжающаяся угроза радикального ислама и ускорение гонки ядерных вооружений также требуют ответов.

Израиль хочет, чтобы Россия в полной мере оценила эти опасности, к которым Обама, как кажется, равнодушен. Нетаньяху перестраховывается в отношении США — возможно, надолго — рассчитывая, что стратегия Москвы в конечном итоге основывается на российских национальных интересах, независимо от того, что думают по этому поводу пустые хвастуны Вашингтона. В Персидском заливе арабские монархии также предпочитают перестраховаться. У них принято иметь дело с фактами, а не с фантазиями.

Нормальной реакцией на беззастенчивое выступление Москвы на Ближнем Востоке должна стать американская стратегия противовеса, по крайней мере, если президент вдруг не перекинется на другой регион или не совершит прыжок назад, к «коренному преобразованию» Америки. Однако семь лет спустя после избрания Обамы едва ли можно надеяться, что ответ американского президента на российскую и другие угрозы будет отличаться от усвоенной им модели поведения — почти ничего не предпринимать, за исключением тех случаев, когда совсем «не прижмет». Соответственно, ситуация с присутствием Америки на Ближнем Востоке, ее жизненными интересами и альянсами будет продолжать ухудшаться до тех пор, пока в должность не вступит новый президент. Почва под нашими ногами, уже радикально сдвинувшаяся с 2009 года, будет продолжать движение в течение предстоящих 16 месяцев к все более и более неустойчивым позициям.

Поэтому в политическом плане простой поворот курса Обамы на 180 градусов, в лучшем случае, позволит нам взять упадок Америки под контроль. Это неприемлемо. Мы не должны сидеть сложа руки, какой бы регресс нам ни предстояло унаследовать через 16 месяцев, вместо этого мы должны вылезти из ямы, которую Обама продолжает копать.

Немедленные, решительные и мощные корректирующие действия должны начаться в день инаугурации 2017 года, прежде чем возможность будет окончательно потеряна. Новый президент не должен отклоняться от восстановления позиций Америки на Ближнем Востоке и во всем мире как из геостратегических соображений, так и ввиду наших продолжающихся насущных экономических проблем. Мы должны вернуться на должный уровень международной стабильности, чтобы обеспечить устойчивый экономический рост, а экономический рост необходим нам, чтобы сохранять сильное международное присутствие, особенно на Ближнем Востоке.

Стратегия Америки должна вернуть Россию с небес на землю, что означает, как это ни странно, в первую очередь реализацию эффективной политики в отношении Украины и других бывших советских республик, прежде чем Путин успеет одурачить Европу и заставить ее снять экономические санкции. На Украине Путин находится в более слабом положении, чем его когда-либо представлял себе Обама. НАТО при энергичном руководстве может укрепить сдерживание и оказать поддержку военным возможностям и политической воле Украины, тем самым повышая издержки и риски российского авантюризма у соседских границ. Москва должна заново усвоить для себя ключевой урок развала СССР, заключающийся в том, что экспедиционные усилия в отдаленных регионах могут оказаться опасным отвлекающим фактором. Противостояние России в Европе принесет значительные выгоды на Ближнем Востоке.

В самом регионе главный приоритет должен состоять в том, чтобы убедить Израиль, Турцию и арабов, что Вашингтон не потерял свои ориентиры, создавая иллюзию того, что Иран при муллах является ответственной, не представляющей угрозы державой. Подчеркивая дружественное соглашение России с Ираном, можно было бы четко продемонстрировать, почему Россия не является их лучшим другом.

Турецкие солдаты патрулируют границу с Сирией

Вашингтон должен дополнительно принять серьезные меры для уничтожения ИГИЛ, не оказывая содействия Ирану или Асаду, но заручившись поддержкой арабов и Турции, берущих на себя значительный военные и финансовые обязательства по этому вопросу. Предоставленные самим себе, региональные державы не обладают военной компетентностью и политической согласованностью, необходимыми для создания коалиции против ИГИЛ. Как бы ни хотелось некоторым сказать: «Это их проблемы, пусть справляются с ними сами», им (и нам) необходимо лидерство и военная мощь США. Даже Обама говорит, что его конечная цель — это уничтожение ИГИЛ. Нам просто насущно необходимо приступить к этому в 2017 году.

Убедить Египет, монархии Персидского залива и других не покупать российские системы вооружения или ядерные реакторы также станет приоритетом. Если за этим последует дальнейшее ужесточение мер против «Братьев-мусульман» в Египте и в других местах, значит, так тому и быть. Нам следует вспомнить предупреждение Джин Киркпатрик (Jeane Kirkpatrick) об опасностях замены «умеренных диктаторов, дружественных американским интересам, менее дружественными диктаторами экстремистских убеждений».

Ядерная программа Ирана должна быть ликвидирована. Упразднение венской сделки в один день — это самая легкая часть. Чтобы возродить растраченную Обамой международную поддержку, нам также понадобятся неимоверные дипломатические усилия, направленные на предоставление доказательств нарушений договоренностей Ираном, производимых уже сегодня. В конечном счете, военные действия окажутся неизбежными. Иные могут пока не согласиться, но они должны, по крайней мере, поверить (и продемонстрировать это) в то, что готовы нанести удары по Ирану, если это будет необходимо — чему Обама усердно сопротивлялся. Мы также должны уверенно заявить о намерении свергнуть муллу Тегерана в пользу политики США; на Ближнем Востоке не будет мира и стабильности до тех пор, пока этот режим не окажется на свалке истории.

Это трудная, но необходимая задача. Республиканцы должны провести выборы руководителя национальной безопасности в 2016 году и назначить кого-то, кто понимает насущные стратегические риски, с которыми предстоит иметь дело следующему президенту — во всем мире, но особенно на Ближнем Востоке.

Джон Р. Болтон — старший научный сотрудник Американского института предпринимательства, служил послом США в Организации Объединенных Наций в 2005-2006 годах.

Оригинал публикации: Putin Unleashed
Опубликовано: 05/10/2015 13:11

http://inosmi.ru/russia/20151005/230638517.html

0

2

The Nation

Нет, это не 1937 год: исправляем наши слова о России
В чем Маша Гессен (Masha Gessen) и другие журналисты неправы, когда они говорят о путинской России.

27.11.20152984
Мэттью Дель Санто (Matthew Dal Santo)

Месяц назад, на ежегодном заседании экспертов «Валдайского клуба» в городе Сочи, на российском побережье Черного моря, один серьезный западный журналист спросил Путина: не объясняются ли аннексия Россией Крыма и поддержка повстанцев на украинском Донбассе страхом, вызванным тем, что «демократия все ближе подходит к (российским границам)?

Ответ Путина затронул самую суть этой проблемы. «Какая же здесь демократия [то есть в России]?» — спросил он (В данном случае Путин, на самом деле, имел в виду события на Украине — прим. пер.)

Очевидный ответ на этот вопрос в большинстве стран западного мира состоит в том, что Путин хочет чего угодно, только не демократии. Хотя ситуация, на самом деле, является намного более сложной, западные журналисты представляют Россию как диктатуру или как полицейское государство — а то и еще хуже.

Так, например, Маша Гессен (автор широко цитируемой биографии Путина) в своей статье, опубликованной в газете New York Times, — ее мнение разделяют многие американские комментаторы, — подчеркивает: недавние события подтверждают, что Россия движется в сторону «тоталитарного» государства, находящегося в зависимости от войны. «Тоталитарное общество хочет быть мобилизованным, — пишет она. — Чем больше Россия возвращается к своим тоталитарным привычкам, тем большее удовлетворение она будет получать от постоянного состояния войны».

В том или ином виде Путин правит Россией в течение 15 лет. Россия провела свою первую с момента развала Советского Союза войну на чужой территории семь лет назад (в то время Путин был премьер-министром, а не президентом) — в 2008 году грузинская армия предприняла неожиданное нападение на российских «миротворцев» в отколовшейся грузинской провинции Южная Осетия.

Через почти шесть лет Россия аннексировала Крым — бескровно, — и произошло это в марте 2014 года. Хотя Россия это отрицает, она с мая прошлого года, по крайней мере, оказывает помощь вооруженному восстанию на востоке Украины в борьбе против поддерживаемого Соединенными Штатами Киева. В настоящее время Россия проводит операцию с нанесением ударов с воздуха, которая направлена против террористических сил в Сирии, и делается это по просьбе сирийского правительства.

Гессен объясняет все это тем, что Путин и возглавляемая им система не способны выжить без войны. «Стратегической целью его войн является сама война… Оба эти конфликта (на Украине и в Сирии) являются бесконечными войнами, потому что, по мнению г-на Путина, только в условиях войны Россия может чувствовать себя умиротворенно».

Что касается Гессен, то она русская и живет в настоящее время в Соединенных Штатах. Свою статью она могла бы озаглавить «Бесконечные войны Путина» и совершенно спокойно опубликовать ее в стране, которая постоянно ведет войны — в Ираке, Афганистане, Пакистане, Йемене и, конечно же, в Сирии. Продолжается все это уже больше десяти лет к великому огорчению многих внешнеполитических комментаторов в самих Соединенных Штатах, и конца этим войнам пока не видно. Подобные высказывания позволяют нам судить о ее чувстве пропорции или, возможно, о ее политической предвзятости.

Хотя Гессен подвергает резкой критике путинскую интерпретацию истории, ее собственная версия вызывает серьезные вопросы. («За свою роль в победе над Гитлером, — пренебрежительно заявила как-то Гессен, — Советский Союз был вознагражден тем, что он стал сверхдержавой». При этом она полагает, что возвышение СССР до статуса сверхдержавы явилось следствием надувательства Сталиным Рузвельта и Черчилля в Ялте, в не разгрома Красной Армией немецкого нацизма. В любом случае, не стало ли истинной «наградой» тогда выживание Европы и населяющих ее народов?).

Гессен с удивлением цитирует заявление Путина о том, что «мир, если говорить о состоянии мировой политики, никогда не был стабильным», однако, судя по всему, она не в курсе того, что российский президент привел в качестве примера научную политическую теорию (она называется реализмом, и ее сторонники, обычно, выступают против необязательных, идеологически подпитываемых войн с неограниченной длительностью), основанную на изучении реальной мировой истории и имеющую немало весьма известных сторонников в американских университетах.

Вместо этого она, кажется, верит в то, что мировая история — за пределами России — представляла собой сказку о райской невинности до того момента, пока Путин с помощью Бориса Ельцина не пришел в Кремль в канун Нового 1999 года. «Другими словами, мир является аномалией, состоянием хрупкого равновесия», — изумленно восклицает она (Маша, не хотите ли получить список рекомендованной литературы по данному вопросу?)

Гессен — журналист по профессии, и ее работа тесно связана с осознанием силы слова. (Ее книга о российской панк-группе «Pussy Riot» называется «Слова разрушат цемент» (Words Will Break Cement). Но почему она сама так небрежно относится к их использованию?

После убийства Бориса Немцова на Красной площади в начале этого года она задала вопрос: не ожидает ли Россию в ближайшее время волна политических репрессий, повторение сталинского Красного террора? «1937 год еще не наступил?» — спрашивала она. Скромное «еще» говорит о многом, в первую очередь о решимости Гессен «притянуть» свою интерпретацию событий для того, чтобы оставить знак равенства между Путиным и Сталиным а также между Россией и тоталитарным государством.

Как известно, задав вопрос «Не является ли Путин плохим Сталиным?», Гессен приводит затем целый список причин, которые позволяют ей сделать следующий вывод: «Нет, г-н Путин не такой плохой, как Сталин». Но вновь, кажется, что он имеет в виду «пока еще» не такой плохой. «Хотя г-н Путин многое сделал для восстановления идеологического механизма тоталитарной системы, Россия не управляется средствами тотального террора, — отмечает она. — По крайней мере, до следующего… судебного дела, депортации или убийства». (Есть и другие вещи, о которых Гессен, судя по всему, не имеет понятия — или не удосуживается упомянуть: например, одобрение в августе президентским Советом по правам человека законопроекта об увековечивании памяти жертв политических репрессий; открытие в Москве в прошлом месяце большого государственного Музея ГУЛАГа и памятника жертвам ГУЛАГа; и объявление о строительстве в районе московского Садового кольца постоянной «Стены скорби» скульптора Георгия Франгуляна, посвященной памяти сталинским жертвам — все эти проекты были поддержаны Путиным или были осуществляются по его распоряжению).

Интересно отметить одно обстоятельство: Гессен не верит в то, что убийство Немцова было совершено по приказу Кремля. Скорее, она полагает, что его совершил какой-нибудь инициативный приспешник, пытавшийся угодить своему боссу и реализовать таким образом невысказанное им самим желание. Верно то, что Сталин лично также не отдавал все приказы об убийстве в эпоху Большого террора. Тем не менее, есть нечто небрежное и безответственное в подобной аналогии. Согласно консервативным оценкам, в 1937 году и в 1938 году в угоду сталинской паранойи, а также для усиления его контроля над Коммунистической партией и государством или, если говорить более точно, для их разрушения было расстреляно около 750 тысяч человек. В отличие от этого, в постсоветской России никто не был казнен с 1996 года.

Хотя смертная казнь теоретически продолжает существовать, введенный мораторий запрещает применять подобное наказание. Это было в очередной раз подтверждено решением Конституционного суда в 2009 году. Известно, что Путин поддерживает введенный мораторий (несмотря на тот факт, что, согласно опросам общественного мнения, большинство россиян выступают за возвращение высшей меры наказания). Длинный список нулей можно видеть в графе «Расстреляны по приговору» и «Количество людей, приговоренных в настоящее время к смертной казни» на посвященной России странице базы данных «Смертные приговоры в мире» (World Death Penalty), подготовленной Корнельским университетом.

(В принявшей Гессен стране, напротив, в период с 2001 года по 2014 государство убило 683 человека, а в 2015 году было приведено в исполнение 25 смертных приговоров — своей очереди ожидают еще 3 тысяч приговоренных к смерти, — но, поскольку суды все больше выносят подобных приговоров, этот показатель постоянно растет. На самом деле, Соединенные Штаты казнят ежегодно одного человека на каждые 9 миллионов своих граждан, и делается это с помощью «легальных» методов: среди них смертельные инъекции, казни на электрическом стуле, газовые камеры, повешение, расстрелы).

Следует учитывать и общее количество заключенных в российских тюрьмах.

В 1953 году, в год смерти Сталина, около 2,5 миллиона советских граждан «жили» (влачили жалкое существование) в тюремных лагерях ГУЛАГа. В 2000 году, когда Ельцин сложил с себя обязанности президента, сталинский ГУЛАГ уже не существовал, и в российский тюрьмах находилось около одного миллиона заключенных. Следует отметить тот факт, что, по данным сборника «Тюрьмы в мире» (World Prison Brief), подготовленного Институтом исследования уголовной политики Лондонского университета (University of London’s Institute for Criminal Policy Research), на сентябрь 2015 года это количество сократилось и составило менее 645 тысяч человек (в 2014 году около 1,5 миллионов американцев сидели в тюрьмах).

Если брать пропорцию к общему количеству населения, то в России никогда не было так мало заключенных, как при Путине. Те люди, которые хотят представить Россию как полицейское государство или как возрожденный тоталитаризм, должны объяснить, каким образом доля заключенных уменьшилась почти наполовину во время «диктатуры» Путина (с 729 до 446 человек на 100 тысяч жителей). В Соединенных Штатах этот показатель составляет 698 человек на 100 тысяч жителей.

Кроме того, сегодня россияне обладают всеми другими видами свободы, о которых советские граждане могли только мечтать — включая право иметь собственность, выезжать за границу и читать все, что хочется, — как в печатном виде, так и в интернете.

Однако не одна Гессен прибегает к подобной превратной риторике.

В качестве еще одного убедительного примера можно сослаться на статью, опубликованную в прошлом месяце в журнале Foreign Affairs. В ней Грегори Фейфер (Gregory Feifer) из кожи лезет вон для того, чтобы представить путинскую Россию как агрессивную, экспансионистскую, идеологически мотивированную державу, сравнимую со сталинским Советским Союзом в 1946 году, когда советские войска стояли на Эльбе напротив колотящегося сердца Западной Европы. (Сегодня натовские войска осуществляют ротацию своих сил в Эстонии, которая раньше была частью сталинского Советского Союза и которая находится в двух часах езды от города, который прежде был известен как Ленинград — при установлении виновных в попытке создании империи и развязывании «новой холодной войны», многое зависит от того, на какой стороне вы находитесь).

На самом деле, достойны упоминания попытки Фейфера исказить известную «длинную телеграмму» Джорджа Кеннана и представить ее в качестве подтверждения своего тезиса — поскольку Сирия, «где Москва предпринимает первое серьезное наступление за пределами бывших границ Советского Союза», доказывает, что путинская Россия «представляет собой растущую угрозу для глобальной безопасности» в той же мере — нас пытаются в этом убедить, — как опускание железного занавеса по всей Восточной Европе во второй половине 1940-х годов. Кроме того, все это используется как лекало для политического ответа Запада, включая санкции, направление вооружений на Украину и увеличение присутствия войск НАТО на российской границе.

И все это делается, несмотря на тот факт, что Кеннан в 1990-х годах публично выступил против расширения НАТО после окончания холодной войны и назвал его вызовом законным и совершенно понятным интересам России. И если бы политики последовали совету Кеннана, то ни одна страна, в которой Фейфер сегодня хочет видеть эскалацию военных игр НАТО, вообще не была бы членом Альянса. Баланс, пропорция, чувство перспективы — все это, кажется, выброшено на обочину в западном и особенно в американском освещении происходящих в России событий. Возможно, это помогает увеличивать тиражи газет. Россия не является демократией как в собственном смысле этого слова, так и в том смысле, как эта идея осуществляется в Северной Америке или в Европе. Однако умышленные кампании в западной прессе и попытки представить Россию в как можно более неприглядном свете с помощью небрежных исторических аналогий и ленивых карикатур являются опасными по многим причинам.

Одна из наиболее важных из них состоит в следующем: если бы Путин или любой другой российский лидер, на самом деле, захотел бы перевести часы назад и вернуться в 1937 год, если бы Россия превращалась в однопартийную диктатуру или тоталитарное государство, а ее лидер был бы столь же реальным автократом как исторический Сталин, и даже в том случае, если бы миллионы погибли бы от выстрела в затылок, а их тела были бы брошены в тысячи канав, или они бы работали до смерти в ГУЛАГе — у нас не было бы слов для того, чтобы все это описать.

Потому что те слова, которыми мы могли бы воспользоваться в этой весьма маловероятной ситуации, уже сегодня лишены смысла именно теми людьми — журналистами и другими комментаторами, — священной обязанностью которых является их защита.

Опубликовано 23/11/2015 09:27

http://inosmi.ru/politic/20151127/234602768.html

0

3

Foreign Affairs

Российская интервенция в Сирии: что необходимо сделать Вашингтону

28.11.2015
Том Коттон (Tom Cotton)

Теракты в Париже, организованные Исламским государством, заставили США переосмыслить свою стратегию в сирийском конфликте. И частью этого процесса переосмысления стало неблагоразумное решение президента США Барака Обамы отнестись к России как к легитимному партнеру на переговорах по вопросу о будущем Сирии.

На саммите «Большой двадцатки» в Турции Россия предложила себя в качестве ключевого партнера в борьбе против ИГИЛ, а также в процессе стабилизации ситуации в Сирии, и Обама снова выразил свое желание принять такое положение дел.

Это серьезная ошибка. Вместо того, чтобы быть конструктивным партнером, президент Владимир Путин ведет опосредованную войну против США в Сирии, несмотря на все заявления Обамы об обратном. А когда враг начинает войну против США, Америке не нужно решать, война это или нет: единственный выбор заключается в том, победит она или проиграет. В настоящий момент США проигрывают опосредованную войну в Сирии и более масштабную борьбу за господство в этом регионе с Россией. И они продолжат проигрывать, если не внесут существенные изменения в свою политику, чтобы противостоять России.

Опосредованная война и более масштабная борьба

Путин утверждает, что в Сирии он борется против ИГИЛ, но это всего лишь слова. Несмотря на то, что после терактов в Париже и крушения российского пассажирского самолета на Синайском полуострове Россия начала наносить удары по ИГИЛ, подавляющее большинство российских авиаударов пришлось на силы сирийской оппозиции, которую поддерживает коалиция во главе с США. Кроме того, Путин открыто заявил, что он хочет поддержать режим сирийского президента Башара аль-Асада, что напрямую противоречит позиции США. Россия также неоднократно вторгалась в воздушное пространство Турции, являющейся членом НАТО, в процессе наступления на сирийскую оппозицию.

Россия ведет настоящую войну против государств, поддерживаемых США, чтобы подорвать основы американской политики. Если это не опосредованная война, тогда что это?

Однако эта опосредованная война стала лишь очередным драматичным фронтом в более масштабном соперничестве между США и Россией. В 2013 году украинцы свергли президента Виктора Януковича, который поддерживал тесные связи с Путиным, и попытались переориентировать свою страну на Запад. Вскоре после этого Россия вторглась в Крым, который она до сих пор незаконно занимает, и разожгла гражданскую войну на Донбассе. Подобным же образом Россия незаконно оккупировала Абхазию и Южную Осетию в Грузии, которая является одной из самых прозападных стран в Восточной Европе. Более того, за последние несколько месяцев России удалось расширить площадь захваченных ей грузинских территорий.

Кроме того, Россия продолжает свою провокационную кампанию против союзников НАТО в Северной и Восточной Европе, угрожая их воздушным и морским границам и подвергая риску гражданскую авиацию. Между тем, страны Центральной и Восточной Европы, которые долгое время находились под властью советского режима, сообщают о стремительном распространении российской пропаганды в традиционных СМИ и социальных сетях.

Россия настолько осмелела, что даже перестала воздерживаться от прямых провокаций против США. В октябре российские корабли и подводные лодки были замечены в непосредственной близости от американских подводных коммуникационных кабелей, а российские бомбардировщики приблизились к авианосцу «Рональд Рейган» настолько, что ему пришлось поднять четыре истребителя на перехват. На прошлой неделе российские СМИ сообщили — возможно, это случилось по невнимательности, возможно, нет — что российские военные разрабатывают дистанционно управляемый подводный аппарат, способный перевозить ядерные грузы и незаметный для систем перехвата. Единственной практической целью разработки таких аппаратов является ядерная атака на американские портовые города.

Каким образом Путин одерживает верх

Возможно, в стратегическом плане у Путина на руках довольно слабые карты — Россия сейчас переживает период резкого демографического спада и вынуждена справляться с негативными последствиями чрезмерной зависимости от экспорта энергоресурсов — но он умело их разыгрывает и одерживает верх. Ему удается постепенно уходить от изоляции, которой международное сообщество подвергло его в результате событий на Украине, как показали переговоры в Вене и Генеральная Ассамблея ООН в сентябре. Путину удалось укрепить позиции режима Асада в Сирии и сделать Россию влиятельным участником событий на Ближнем Востоке впервые с 1973 года.

За последние несколько недель Москву посетили главы государств и министры таких стран, как Франция, Иран, Израиль, Иордания, Саудовская Аравия, Сирия и Турция. Кроме того, Путин продолжает консолидировать свои территориальные завоевания на Украине и в Грузии. Рейтинг популярности Путина в России остается на рекордно высоком уровне, поскольку его контроль над правительственными институтами и СМИ позволяет ему раздувать националистическую лихорадку. В то же время он постоянно причиняет неприятности западным лидерам, раскалывая Европу и трансатлантический союз. Возможно, с точки зрения Путина, самым главным его достижением является то унизительное положение, в котором оказались Обама и США. Как и в период холодной войны, это стало одной из важнейших задач российской политики, а вовсе не побочным продуктом или средством достижения каких-либо политических целей.

Очевидные слабые места

Агрессия Путина служит достижению множества его целей, и все они противоречат целям США. Прежде всего, Путин хочет восстановить Россию в статусе глобальной сверхдержавы. И это неудивительно, поскольку он однажды сказал, что «распад Советского Союза был крупнейшей геополитической катастрофой века». С этой целью тесно связано стремление разрушить международный порядок демократического капитализма во главе с США. Хотя у Путина нет никакой жизнеспособной идеологической альтернативы, он решительно намерен подорвать существующий миропорядок.

Путин также хочет сохранить свою власть в России, поэтому он стремится остановить глобальный процесс смен режима. Напуганный тем, что произошло в Грузии, Ливии, Сербии и на Украине, Путин хочет остановить этот процесс, пока он не затронул Москву. Он использует агрессию и начинает авантюрные кампании за рубежом, чтобы добиться славы и поддержки внутри России вместо того, чтобы проводить внутренние реформы, которые могли бы улучшить состояние российской экономики и качество жизни простых граждан.

Путин также оценил характер Обамы и обнаружил в нем лидера, который оказался необычайно сговорчивым по отношению к России. Когда Путин вторгся в Грузию в2008 году, Обама, который тогда еще был сенатором, призвал обе стороны — не только Россию — проявить сдержанность. Став президентом, Обама спустя несколько месяцев объявил о «перезагрузке» отношений с Россией. В сентябре 2009 года он отказался от развертывания систем ПРО в Польше и Чешской республике, не потребовав ничего взамен. Он заключил такой новый договор по СВН, который позволил России расширить свой ядерный потенциал и при этом обязал США сократить свой.

В ходе переговоров с президентом Дмитрием Медведевым Обама, микрофон которого по ошибке остался включенным, пообещал российскому коллеге «больше гибкости» в отношениях с Россией после президентских выборов 2012 года. В 2013 году Обама ухватился за брошенный Путиным спасательный круг в форме соглашения по передаче сирийского химического оружия, чтобы избежать необходимости выполнять свое обещание об интервенции в случае нарушения «красной линии».

Как одержать победу в опосредованной войне

Неудивительно, что Путин решил, что он может безнаказанно начать опосредованную войну против США в Сирии. Политика умиротворения Обамы вдохновила Путина на то, чтобы повысить ставки в соперничестве России с США. Но Путин не умеет говорить на языке дипломатии и примирения: он понимает только язык силы. Именно поэтому только новая стратегия повсеместной конфронтации может увеличить издержки Путина и заставить его отступить.

Ка всегда, первым пунктом идет безопасность. Вместе со своими партнерами США должны установить бесполетную зону и безопасное убежище на юге Сирии, недалеко от границ с Израилем и Иорданией — к этому призывали бывший глава ЦРУ Дэвид Петрэус (David Petraeus), бывший госсекретарь Хиллари Клинтон (Hillary Clinton) и бывший министр обороны Роберт Гейтс (Robert Gates). Вашингтон также должен увеличить поддержку сирийских оппозиционных сил.

США необходимо предоставить Украине противотанковое оружие и другие современные виды оружия, о которых украинское правительство их просило. И это нужно сделать сейчас. США также должны предоставить Украине разведданные, которые ей необходимы для прогнозирования атак с территории России. Некоторые критики призывов к оказанию военной помощи Украине утверждают, что, даже получив эту помощь, украинская армия не сможет в одиночку сопротивляться массированному вторжению России. Возможно, это действительно так, хотя критики не учитывают тот факт, что Украина возвела мощные оборонительные рубежи вокруг Донбасса. Более того, главная задача заключается в том, чтобы предотвратить вторжение, а не одержать победу над Россией. Увеличив издержки дальнейшей агрессии России, Вашингтон может попытаться изменить планы России в вопросе эскалации конфликта на Украине.

Кроме того, союзники США по НАТО также нуждаются в дополнительной помощи. С момента аннексии Крыма Россией ее военные маневры, направленные на проверку решимости НАТО, приобрели регулярный характер. Россия проводит военные учения с участием до 100 тысяч военнослужащих, а российские корабли и самолеты появляются в опасной близости от береговых линий и столиц других государств. Чтобы продемонстрировать свою решимость и успокоить своих союзников, НАТО должен предоставить верховному главнокомандующему вооруженными силами НАТО в Европе полномочия для начала учений по противодействию силам противника с участием отрядов быстрого реагирования НАТО.

До недавнего времени верховный главнокомандующий мог мобилизовывать войска только с согласия всех 28 членов НАТО. Хотя, согласно новым правилам, он теперь может мобилизовывать силы НАТО, не дожидаясь окончательного решения всех членов, такая система все же является ненужным тормозом для проведения учений по противодействию силам противника. Если передать полномочия по мобилизации военных на учения верховному главнокомандующему, на свои провокационные маневры Путин будет получать регулярный и своевременный ответ. Таким образом НАТО отправит Путину четкий сигнал: альянс решительно намерен противостоять любой демонстрации силы со стороны России.

Помимо передачи полномочий НАТО также следует укрепить свои позиции на всей территории его членов. Отправка батальонов НАТО во все страны Балтии позволит минимизировать их изоляцию. Развертывание сил специального назначения в Эстонии поможет предотвратить любые попытки России дестабилизировать эту страну. Танковая бригада НАТО в Польше, размещенная там на постоянной основе, существенно увеличит огневую мощь сухопутных сил НАТО. Постоянная эскадрилья американских реактивных истребителей F-22 в Румынии расширит возможности сил НАТО в воздухе.

Там, где невозможно обеспечить постоянное присутствие американских военных, Вашингтону следует решить, в каких странах нужно разместить дополнительные зенитные ракетные батареи и радары системы AEGIS Ashore. США должны усовершенствовать все существующие и будущие батареи AEGIS Ashore, оснастив их средствами противовоздушной обороны, способными справляться с ракетами промежуточной дальности, и рассмотреть возможность развертывания новых ракетных комплексов Patriot. К ним также можно добавить другие виды сенсоров раннего обнаружения, систем противоракетной обороны и оборудование для перехвата сигналов. Все эти меры помогут успокоить членов НАТО и продемонстрировать, что Вашингтон готов их защищать.

Кроме того, США должны отреагировать на вопиющие нарушения Россией договора о ликвидации ракет средней дальности, который был основой стабильности в Европе в течение почти трех десятилетий. Новые российские ракеты, не соответствующие требованиям этого договора, угрожают практически всей Азии и Европе, особенно если их разместить в Калининграде. Возможно, союзникам США скоро придется принимать в расчет этот ядерный потенциал России, имея дело — и, вероятно, вынужденно идя на уступки в отношениях — с Кремлем.

Администрации Обамы необходимо прекратить закрывать глаза на нарушения России. Ей срочно нужно усовершенствовать свой военный потенциал. Министр обороны США Эш Картер (Ash Carter) предложил несколько вариантов, которые включали в себя средства активной обороны, средства противодействия противнику и средства нанесения ударов по крупным объектам. Эти средства требуют существенного увеличения финансирования в 2017 году. В более долгосрочной перспективе США должны начать дипломатическую кампанию, чтобы разъяснить, что именно Путин хочет отказаться от Договора о ликвидации их ракет средней дальности, как недавно заявил бывший министр обороны Гейтс. Если Путин не изменит свой курс с ближайшее время, США будут вынуждены расторгнуть этот договор. Вашингтон никогда не позволит нашей стране стать единственной страной, которая воздерживается от разработки нового оружия.

Вместе с этими мерами обеспечения безопасности США должны усилить поддержку Центральной и Восточной Европы в области разведки. Не стоит забывать, что Путин когда-то был агентом КГБ. Сегодня он использует огромную сеть информаторов и агентов, чтобы влиять и вести подрывную деятельность на территории бывших членов Варшавского договора. Россия тратит на разведку больше, чем составляют государственные бюджеты некоторых бывших членов Варшавского договора, в том числе Албании, Армении, Эстонии, Грузии и Латвии.

К счастью, США имеют в своем распоряжении мощные средства контрразведки, которые можно развернуть, чтобы ограничить влияние России. Вашингтону следует пригласить опытных сотрудников разведывательных служб этих стран в США для прохождения специальной подготовки с целью сделать эти службы более профессиональными и способными противостоять действиям России. Конгресс уже ясно дал понять, что он готов сотрудничать с Обамой в этом вопросе: вместе они должны как можно быстрее разработать тактику этой контрразведывательной инициативы.

США следует существенно увеличить экономическое давление на Путина. В список приближенных режима, против которых были введены санкции, необходимо включить новые имена представителей российской элиты, их супругов и детей. Более того, США должны ввести непосредственные и опосредованные санкции против российского энергетического сектора, особенно против нефтеперерабатывающего сектора, который во многом зависит от устойчивого потока запчастей из западных стран. Необходимо также серьезно рассмотреть возможность ввести санкции против других секторов промышленности и отправить четкий сигнал об этом Кремлю и иностранным инвесторам. Кроме того, санкциям нужно будет придать характер сдерживающего фактора, установив прямую связь между введением дополнительных мер и дестабилизирующими действиями России. К примеру, санкции можно расширить, включив в списки людей и компании, причастные к продаже систем противовоздушной обороны С-300 Ирану или подписанию новых сделок на поставки оружия Асаду.

Эта кампания экономического давления включает в себя помощь региональным союзникам США. Многие европейские страны сильно зависят от российской нефти и газа. Благодаря своему энергетическому ренессансу США сейчас могут подорвать основы влияния России, существенно увеличив объемы экспорта нефти и сжиженного газа, если Конгресс согласится на отмену запрета на экспорт нефти и ускорит выдачу разрешений на строительство объектов СПГ. Даже если полной отмены запрета на экспорт нефти не произойдет, Конгресс может снять запрет на двусторонний экспорт нефти ключевым европейским союзникам США.

Наконец, против России необходимо использовать длинную руку закона США. Среди российских чиновников процветает коррупция, которую необходимо раскрыть и наказать. Дело против коррумпированной глобальной футбольной организации ФИФА, которым в настоящий момент занимается Министерство юстиций США, является хорошим началом. Чемпионат мира по футболу 2018 года должен пройти в России, которая, несомненно, добилась этого при помощи подкупов и откатов. И следствию нужно как можно быстрее это доказать, чтобы у организаторов было достаточно времени для изменения места проведения чемпионата.

Это расследование должно стать началом попыток обнародовать коррупционные схемы Путина, которые действуют по всему миру. Недавно Всемирное антидопинговое агентство сообщило о систематических нарушениях среди российских спортсменов, которым в их обмане помогало российское правительство. Стоит предположить, что подобные нарушения и мошеннические схемы можно обнаружить во всех сферах, в которых у российского правительства есть интересы, от заявок на проведение Олимпийских игр и назначений в международных шахматных организациях до распределения государственных контрактов. США могут взять на себя роль лидера в этой инициативе, однако Вашингтону следует убедить своих западноевропейских союзников встать на его сторону и создать потенциал для борьбы с коррупцией в странах Восточной Европы, наиболее уязвимых перед лицом давления со стороны Путина и его соратников.

Кроме того, конгресс может принять законы в духе Акта Хелмса-Бертона и закона о правонарушениях в отношении иностранных граждан, чтобы открыть двери американских судов перед жертвами российской агрессии, воровства и военных преступлений. Перспектива дорогостоящих судебных процессов и ущерба репутации отпугнет частных инвесторов и нанесет ущерб торговле с Россией и незаконно оккупированными ей территориями, такими как Крым, обернув коррупцию против самой российской экономики. Множество исков против Кремля и его приспешников лишит легитимности и продемонстрирует жестокость тактики России в Сирии и на Кавказе, которая очень напоминает геноцид против суннитских мусульман. Лицо путинского автократического режима окажется крайне неприглядным в свете американского зала суда.

Наконец, в основе политики США в отношении России должна лежать наступательная дипломатия. Госдепартамент США должен разработать новое определение «страны, находящейся в опасности», которое позволило бы странам, находящимся под угрозой дестабилизации извне, попасть в американские программы оказания помощи, в том числе в программу поддержки в сфере разведки. К ним можно также отнести программы, направленные на оказание помощи странам в диверсификации их промышленной базы и поставщиков энергоресурсов с целью снижения их зависимости от России. В целом такое новое определение позволит ясно продемонстрировать решимость США и показать Путину, что любые попытки эскалации со стороны России приведут к более активному вмешательству Запада.

США необходимо также вдохнуть новую жизнь в общественную дипломатию и информационные стратегии. Они могут взять на себя руководящую роль в финансировании тех служб, которые способны сделать западные СМИ доступными для россиян. США не нужно изобретать контент. В отличие от России традиция горячих дебатов и многообразия взглядов уже существует в американских СМИ. США нужно просто сделать так, чтобы этот контент стал доступным для россиян и жителей Восточной Европы, чтобы он стал противовесом кремлевским СМИ и примером того, как должна выглядеть свободная пресса.

Несомненно, найдутся те, кто назовет такие меры чрезмерно провокационными. Между тем, провокации Путина остаются безнаказанными уже в течение семи лет. Путин сознательно бросает вызов США и международному порядку во главе с США, а теперь он к тому же начал опосредованную войну против Америки. Западу уже давно пора принять его вызов и сделать все необходимое для победы в этой войне. В противном случае Вашингтон вполне может оказаться в состоянии настоящей войны против ядерной державы.
Опубликовано 28/11/2015 11:42

http://inosmi.ru/politic/20151128/234619305.html

0

4

Радио Свобода, США

Император любит свою жену
Константин Сонин – о том, что так, как сейчас, может продолжаться еще долго
19.12.2015

Валентин Барышников

Цены на нефть и курс рубля падают, граждане России все больше осознают, что живут в экономическом кризисе и что он будет затяжным.

Президент Владимир Путин обещает скорое завершение кризиса и даже небольшой рост экономики в 2016 году, но, кажется, ему не очень верят.

Многие противники режима Путина увязывают сроки его пребывания у власти с состоянием российской экономики. Считается, что массовую поддержку Путину обеспечил резкий рост благосостояния в 2000-е годы, в пору высочайших цен на нефть. Теперь же, по этой логике, Путин может лишиться благосклонности людей по мере падения у них доходов.

Профессор Чикагского университета и Высшей школы экономики в Москве Константин Сонин, который занимается, в частности, политической экономикой, говорит, что нынче подобная связь экономики и политики неочевидна:

— Есть исследование, известная работа американского политолога Дэна Тризмана, которая показывает очень четкую связь между популярностью российских лидеров последние 25 лет и экономическим положением граждан. До последнего времени эта корреляция была практически один в один. В этой работе было показано, что если бы у Ельцина были бы такие цены на нефть, то у него были бы и рейтинги, аналогичные путинскому. А вот последние два года заставляют сомневаться в этой связи. Не исключено, что, начиная с 2014 года, у Путина уже есть какая-то другая поддержка. Хотя природа ее не особенно ясна и, я бы сказал, не очень понятно, долго ли эта поддержка будет его защищать.

— Как оценить общую картину падения экономики. Насколько упала, скажем, покупательная способность, доходы россиян? Можно ли сказать, — страна откатилась к такому-то году?

— Есть показатель, который называется — реальные доходы. Реальные доходы россиян за год упали примерно на 10%. Это не совсем то же самое, что инфляция, но это измерение покупательной способности. И если думать в годах, то это примерно нас отбросило к году 2005-2006-му. Но надо понимать, что после 2008–2009 годов экономика и вместе с ней покупательная способность, реальные доходы граждан росли невысокими темпами. Соответственно, соскочить на уровень 2005–2006 года было несложно.

В 2005–2006 годах у Путина все было в порядке с поддержкой, если пытаться связывать экономическое благосостояние и уровень политической поддержки лидера. Сейчас есть много негативных новостей для экономики России — это и падение цен на нефть, которое может быть усугублено отменой США эмбарго на экспорт нефти. Кроме того, растет доллар, тут добавим первое за несколько лет повышение процентных ставок в США. Когда приходит несколько подобных новостей, критики Путина начинают говорить — ну, вот, все кончилось. Потом приходят другие новости, и, соответственно, те, кто поддерживает Путина, начинают говорить — дно достигнуто, экономика пошла в обратную сторону. Мы можем за этим какой-то общий тренд уловить?

— Конечно, проблема российской экономики очень сильно связана с падением цен на нефть, потому что это наш основной экспорт, это основная статья бюджетных доходов и основной элемент, можно сказать, покупательной способности граждан. Но важно для российской экономки было падение, скажем, с уровня 100 до уровня 50 долларов за баррель. И говорить, что проблема российской экономики связана с падением от 50 до 40, — это смешно. Нужно различать масштаб того, что может на нас повлиять. И конечно, когда говорят, что цены на нефть так сильно повлияли на российскую экономику, то надо понимать, что цены на нефть одинаковые для всех, но вовсе не все страны-экспортеры переживают такие трудности. Норвегия не переживает, Великобритания не переживает. Это отчасти связано с некачественным управлением экономикой последние 10 лет.

Что касается того, как люди говорят — вот негативный сигнал, вот позитивный сигнал. Нет сомнений, что люди интерпретируют новости отчасти так, как это требуется для их общего ощущения. Они имеют какое-то общее ощущение, связанное с их зарплатой, настроением своих близких. Это общее ощущение привязывают к новостям, которые получают. Но в принципе, у нас такое есть, люди больше говорят про экономику и боятся говорить про политику. Например, понятно, что любой из миллионов людей, которые посмотрели Навального про генпрокурора Чайку, страшно возмущен. Потому что это вообще ни в какие ворота не лезет, как отвечать за законопорядок в стране может человек, связанный с организованной преступностью?! Но говорить про это, даже с соседями, им страшно и неудобно. Поэтому люди говорят про падение цен на нефть или про рост цен.

Путин на пресс-конференции говорил о том, что ждет в следующем году небольшой рост, а потом ждет чуть-чуть больший рост. Это реалистичный прогноз? И если это не реалистичный прогноз, то это власть себя успокаивает или пытается как-то общество успокоить?

— Я уже, может быть, лет 5 не смотрю, что говорит президент Путин. Мы выучили за 15 лет, что его слова ничего не значат. Его действия значат очень много. Но говорит он что угодно. Оно может быть связано с реальностью, может быть не связано с реальностью. Я даже не знаю, бывает ли так, что он кого-то специально обманывает. Мне кажется, что он просто не обращает внимания на то, что говорит.

Вы неоднократно говорили, что России нужны какие-то реформы. С вашей точки зрения, есть ли в России перспективы для проведения каких-либо реформ? Потому что они предполагают, как я понимаю, некоторую либерализацию, и тут есть нюансы. По мнению некоторых, либерализация — это путь выживания: режим либерализировался, чуть-чуть улучшилась экономика, стало полегче. Другие считают, что, наоборот, с определенного момента режим, либерализуясь, сам себя подрубает.

— Никаких реформ не ожидается. Мы говорим про это уже несколько лет. Можно посмотреть на три года назад — никаких реформ не было. Второе. Надо сказать, что те меры, которых ждут и требуют сейчас от правительства Путина, — не реформы, а какие-то конкретные шаги по улучшению ситуации для граждан. Они вовсе не требуют никакой либерализации. В том, чтобы уволить чиновника, связанного с организованной преступностью, или уволить человека, который стал мультимиллионером, находясь на госслужбе, нет абсолютно ничего либерального. Для этого никаких либеральных мер не требуется. Назначить сильного ответственного премьера, который поставит под контроль правительство, как это должно быть по Конституции и по закону, в этом нет ничего либерального. Скажем, в Столыпине не было ничего либерального, тем не менее, его назначение Николаем II было в аналогичной ситуации существенным прогрессом. Реформ — приватизации, изменения институциональной среды — не ожидается, не планируется и никто от Путина не ждет. Это уже будут проводить, когда будет следующий президент. А что Путин мог бы сделать, это какие-то конкретные меры в рамках существующей системы, просто для наведения минимального порядка. Например, отменить контрсанкции и назначить реального премьер-министра, уволить коррумпированных чиновников из кабинета министров. Эти меры не требуют никакой либерализации, не требуют никаких институциональных изменений. Они требуют просто политической воли, чтобы сделать россиянам лучше.

— Возражение против этого существует такое: если верны обвинения в адрес режима Путина, что он построен на коррупции, на том, что определенному классу позволено прибегать к коррупции, обогащаться и этим покупается его верность, то Путин не может рисковать этим, убирая какого-то коррумпированного чиновника. Он не может убирать каких-то чиновников, даже если они стали одиозными в глазах общества.

— То есть он не может отменить контрсанкции, потому что он не может уволить губернатора Ткачева, который наживается на этих санкциях из-за того, что его семья владеет «Агрохолдингом»? Он вообще ничего не может сделать? Я понимаю, когда рассуждают о президенте как человеке, ограниченном какими-то рамками, необходимостью поддерживать коалиции. Но в вашем рассуждении президент, получается, вообще ничего не может сделать. Как бы все, что он делает, обусловлено его обязательствами перед друзьями, соседями по даче и всем таким. Ну, тогда нам остается просто наблюдать и ждать, когда это развалится. Конечно, это развалится. Тогда ничего нельзя сделать. Впрочем, в моей аналогии Николай II так до самого конца и не отстранил семью от управления государством и не назначил сильное правительство.

— Я как раз хотел сказать, что у вашей аналогии тоже печальные результаты.

— Ну да. Представьте, что мы 100 лет назад с вами это обсуждаем. Я говорю, что не нужно народу никакой конституции, нужно просто не давать императрице влиять на назначение министров и решения кабинета. Нужно назначить не 80-летнего премьер-министра, а какую-нибудь сильную фигуру. А вы мне говорите, что император не может это сделать, потому что он очень любит свою жену. Ок. Тогда и будет так же, как тогда.

— Мне кажется, правильный ответ на этот вопрос — да, царь-император очень любит свою жену. Попробуем создать какую-то модель того, что сейчас происходит. Вы призываете судить Путина по его действиям, и, если судить по действиям, Путин ничего сделать не может. Ясно, что у него есть какая-то логика, он вполне в этой своей логике последователен всегда был. Значит, у него есть своя концепция того, как надо действовать в подобных условиях. Мы видим, что эта концепция подразумевает отсутствие уступок, в частности, продолжаются траты на оборону, сокращается социальная сфера. Борьбу с коррупцией мы уже обсудили, что с ней происходит. Можно составить какую-то удовлетворительную модель, как будет снижаться благосостояние народа? Когда оно, например, достигнет уровня, который потенциально, как мы знаем из истории, угрожает режиму?

— Мне кажется, что это не очень удачный подход. Потому что даже если уровень жизни населения будет снижаться, как он сейчас снижается на 10%, это маловероятный сценарий. Даже если это будет продолжаться, допустим, следующие 5–10 лет, то все равно результат этого снижения будет выше уровня 90-х. А если вы помните, то и в самом низу 90-х народ на власть реально не покушался. Я бы сказал так, что без каких-то сильных и безумных ходов в политической сфере я причин для краха режима не вижу. Впрочем, 2014 год сильно поднял планку для того, что мы считаем безумным шагом. Оказалось, что безумная деятельность на международной арене вовсе не вызывает никакого недовольства.

Означает ли это, что когда критики Путина говорят о том, что уже виден край, уже 37 долларов, 35 долларов, а там, глядишь, и 30 долларов за баррель нефти; когда говорят о дефиците бюджета, то на самом деле выдают желаемое за действительное? С точки зрения чисто экономической ничего Путину не грозит?

— Да, выдают желаемое за действительное. Путину с точки зрения экономики грозит многолетняя стагнация, грозит медленное и плавное снижение уровня жизни граждан. Но по экономическим причинам восстания и революции не будет. Это спокойно может продолжаться еще 10 лет, а может быть, даже и дольше.

— Вы в блоге писали, что в конце Советского Союза, в последние годы, это была экономическая катастрофа. Но при этом народ не воспринимал ее так, как вы же написали, раз трупы коней на улице не валяются. Однако тот режим удивительно легко и быстро исчез. И это был не путинский режим, это был пронизывающий все общество могучий коммунистический режим.

— Во-первых, быстро ли он исчез и легко ли — мне так не кажется. Конечно, он исчез куда быстрее и легче, чем 100 лет назад во время Первой русской революции, но в то же время я бы не назвал это легко. Это было тяжело, и последствия были очень тяжелыми. Возможно, что более решительная демократизация в каком-нибудь 1989 году, что-то типа «бархатной революции», как в Польше или Чехословакии, — это бы избавило нас и от почти 10-летнего спада, и от стрельбы на улицах в 1993 году, и от многих других неприятностей. Они долго цеплялись за власть, в том числе Горбачев. Он реально долго цеплялся за власть.

Но казалось, что этот режим гораздо более прочен, чем он оказался, об этом писал Алексей Юрчак, автор книги «Это было навсегда, пока не кончилось».

— Оказалось, что наше представление о будущем, представление граждан — это довольно странная субстанция, зависящая от многих факторов, но мало связанная с реальностью. Например, до сих пор огромное количество людей считает, что в 80-е была уверенность в завтрашнем дне. Хотя, казалось бы, весь опыт того, чем эти 80-е кончились, должен был бы их научить тому, что в 1985 году они были просто дураками, если думали, что есть уверенность в завтрашнем дне. Феномен, который исследует Юрчак, — как можно было перед таким крахом и развалом быть настолько уверенными, что никакого краха и развала не будет?!

— Сейчас ситуация не аналогична? Есть какое-то предчувствие, что так долго продолжаться не может.

— Мне кажется, что мы с вами нашли хорошую аналогию. Представьте, что вы сейчас в каком-нибудь 1907 или 1908 году. Тогда волнения, конечно, были гораздо более острыми. Но волнения, так или иначе, подавлены, проведены какие-то номинальные реформы, жизнь продолжается. Впереди было еще 10 лет деградации и агонии.

— И экономика этому не препятствует?

— Экономика — это страшно живой организм. Ведь что развалилось в 1990 году? В 1990 году не экономика развалилась. Она, конечно, была тогда менее адаптивной, чем нынешняя рыночная экономика. Но развалилась система государственного управления. Что за экономику беспокоиться? Люди будут жить хуже, будут работать больше, будет сложнее, жизнь будет короче, будут рожать меньше детей. Но люди и фирмы подстроятся. Разрушение идет с государственного управления.

Вы говорите, что последние два года, судя по всему, Путин существует вне рамок той модели корреляции между экономикой и популярностью вождей.

— Мы реально мало знаем про популярность Путина. С одной стороны, вроде опросы дают 86% поддержки. С другой стороны, судя по репрессивному аппарату, по количеству людей, задействованных в борьбе с оппозицией, никто в правительстве и сам Путин не верят в 86% поддержки, а уверены, что все опирается именно на насилие и пропаганду. Например, на проправительственные митинги людей без автобусов собрать невозможно. Если это и есть популярность… Мне кажется, когда людей спрашивают «поддерживаете ли вы Путина, довольны ли им?» — это что-то типа вопроса «моете ли вы руки после туалета?» Потому что гораздо меньше людей моют руки после туалета, чем отвечают на вопрос, что они моют руки после туалета. Социологи это все хорошо знают, но никакой серьезной социологии нет, и пишут 86%.

Есть факт, что Путин остается у власти. То есть его поддерживают люди. Причем интересно, что люди вполне осознают, что идет кризис, что он долгий и тяжелый. Если, с одной стороны, экономика падает, если, с другой стороны, его никто не поддерживает, то Путин бы и не оставался у власти. А он остается у власти — значит, за этим должна стоять какая-то конструкция.

— Это совершенно правильный аргумент. Для власти существенна очень поддержка, например, силового аппарата. Посмотрите, что было на Украине. Президент Янукович все-таки, в отличие от Путина, выиграл конкурентные выборы. При его популярности как минимум 45–50% — в этом нет сомнений, что его поддерживал огромный пласт населения. Но в тот момент, когда они начали убивать людей, от него отказалась элита и силовые органы. В этом смысле у Путина никаких абсолютно проблем и с элитой, и с силовыми органами пока нет.

Опубликовано 19/12/2015 12:39
http://inosmi.ru/politic/20151219/234857407.html

0

5

Handelsblatt, Германия

Генри Киссинджер: Новый уровень сложности

05.01.2016
Габор Штайнгарт (Gabor Steingart), Астрид Дёрнер (Astrid Dörner)


Вообще-то, Генри Киссинджер давно уже мог бы уйти на покой и предоставить возможность решать большие проблемы другим. Но и в 92 года его ежедневник переполнен запланированными мероприятиями. Так, например, в ноябре он встречался в Пекине с главой КНР Си Цзиньпином. Киссинджер пишет книги, выступает на конференциях, консультирует кандидатов в президенты — а также принял в своем нью-йоркском офисе нашего корреспондента в США Астрид Дёрнер и издателя Handelsblatt Габора Штайнгарта и дал им интервью.

Handelsblatt: Господин Киссинджер, после выхода в свет вашей книги «Мировой порядок» в мире лишь прибавилось беспорядка — он стал еще более архаичным, жестоким и хаотичным. Каковы движущие силы этого развития?

Генри Киссинджер: Эта книга, конечно, не была предсказанием непосредственного будущего. Я попробовал описать некое состояние и опасности, которые могли бы быть с ним связаны. Поэтому я не удивлен, что теперь в мире настал еще больший беспорядок. По моему мнению, речь идет о фундаментальных проблемах: впервые в истории на разных континентах одновременно происходят такие события. Люди знают, что в любой момент времени происходит в тех или иных регионах мира. Это ускоряет и усложняет все процессы. Во-вторых, в разных регионах мира происходят изменения, очень отличающиеся друг от друга. Но у них нет общих характеристик. Поэтому и нет общих принципов, в соответствии с которыми можно было бы решать эти проблемы.

— Конфронтация между Востоком и Западом, а также конфликт между Севером и Югом, однако, имели уже почти ясную и потому предсказуемую структуру. Какой регион вызывает у вас наибольшую тревогу?

— Ближний Восток! Там имели место сразу три или четыре революции, свершившиеся одновременно. Теперь там есть конфликты, направленные против существующих государств, конфликты между разными религиозными группами, между этническими группами, а также конфликты, выплескивающиеся за те или иные границы. А еще имеют место атаки на целую систему. И все это происходит в одном и том же регионе!

— Китай поднимается…

— Китай становится все могущественнее, что приведет к изменению существующего баланса сил на международной арене. Кстати, сами китайцы переживают время больших перемен.

Путинская Россия возвращается на мировую арену.

— Россия пытается вновь найти свою идентичность в непривычной обстановке. И с этим для Запада может быть связана еще одна проблема.

Что вы имеете в виду?

— Нынешняя Европа по сравнению со временами столетней давности изменилась до неузнаваемости. Она стремится к некой новой форме единства, но пока не может придать этому стремлению политическое выражение. Европе не удается выработать долгосрочную стратегию собственного развития. Теперь все эти элементы совпали по времени. Я вижу в этом новый уровень сложности.

— В вашей книге «Мировой порядок» вы говорите об угрозах, исходящих от хаоса и невиданной доселе взаимной зависимости разных государств. Не приходится ли говорить о том, что западные общества слишком перегружены или уже и вовсе надорвались?

— Как бы то ни было, до сих пор разным сторонам не удалось договориться об общем понимании нынешних кризисов и о совместном анализе угроз, не говоря уже об общем решении этих проблем. Таким образом, действительно можно говорить о некоем «надрыве». Однако он скорее имеет психологическую, нежели сущностную природу. Появление интернета — это становится все заметнее — фундаментально изменило современный мир. Люди не просто получают информацию, глядя на экран, а не на бумагу. Это делает получаемую информацию еще непосредственнее и эмоциональнее, однако, весь процесс менее связан с рефлексией.

— Не могли бы вы поточнее описать влияние интернета на внешнюю политику?

— В интернете можно снова и снова кликать на один и тот же ответ, так что теперь стало меньше стимулов разделять события в мире на различные категории и выводить различные концепции. Большое количество фактов зачастую мешает анализировать их. Кроме того, у политических лидеров теперь есть намного больше поводов реагировать на настроение общества в моменте. Все это ведет к тому, что люди обходятся с проблемами иначе, чем раньше — даже всего 20 лет назад. Я не говорю при этом, что нынешний мир стал хуже. Нет, он просто стал другим.

— Помогите нам привнести в нынешний сложный мир побольше порядка. Бывший британский премьер Тони Блэр сказал в интервью CNN, что видит связь между войной в Ираке и подъемом «Исламского государства». Вы тоже так считаете?

— Нападение на Всемирный торговый центр 11 сентября 2001 года стала началом атак воинствующего ислама на западную структуру. Запад расценил это как террористический акт, совершенный некой небольшой группой людей. Однако с тех пор характер противостояния между сторонами изменился. Основные черты ИГ отличаются от таковых Аль-Каеды. У ИГ есть территориальная база, с которой оно действует как обычное государство. С другой стороны, ИГ является религиозным движением, действующим децентрализованно — когда более важным фактором является идеология, а не государственность.

Что западному миру делать с ИГ? После парижских терактов борьба с терроризмом стала ключевым вопросом и для Европы.

— Думаю, мы не сможем найти дипломатического решения проблемы ИГ. ИГ нужно победить, потому что до тех пор, пока оно существует, оно будет распространять идею, согласно которой, все другие общества нелегитимны, и стремиться построить халифат на Ближнем Востоке. В таких случаях дипломатия может играть важную роль лишь в том смысле, что нужно объединить разные находящиеся под угрозой общества и создать структуру, которая помешает ИГ напасть на нее.

— Вы всегда были человеком мирных переговоров и дипломатии. Вы верите, что государства, остающиеся как бы в тени, как, например, Саудовская Аравия, Иран и другие, возможно, даже Израиль, могли бы помочь достигнуть некоего соглашения? Не напрямую с террористами, а с богатыми семействами или группировками, стоящими за ИГ. Ведь Кэмп-Дэвид, например, часто становился местом, где удавалось добиться результатов, на которые мало кто мог рассчитывать.

— Я всегда считал, что для содержательных переговоров необходимо, чтобы у сторон было некоторое количество общих целей и ценностей, но у ИГ я таковых не вижу. Возможно ли достижение некой договоренности между Западом и исламским миром (без участия ИГ)? Если предположить, что исламский мир примет легитимность структуры мира, в основе которой лежат государства, то я бы сказал, что да, и надо вести такие переговоры.

— Что бы вы в ходе этого процесса посоветовали сторонам?

— Эти потрясения на Ближнем Востоке не закончатся без некоего аналога Вестфальского мира, который означил конец Тридцатилетней войны между различными группами, имевшими различные мотивы, и привел к созданию системы государств, которая после этого на протяжении нескольких столетий составляла основу международных отношений. Даже сейчас она считается фундаментальной концепцией. Возможно ли что-то подобное? Да. Но это «что-то» не возникнет в результате прямых переговоров с ИГ.

Должны ли участвовать в решении сирийской проблемы тамошний диктатор Башар Асад и российский президент Владимир Путин?

— Асад — необязательно, но представители алавитов, которых сейчас представляет он — да. Условие, что Асад уйдет со сцены мирно, могло бы стать частью большой договоренности. Запад должен осознать, что этой большой договоренности не удастся достигнуть без согласия России. Мирное решение этой и других проблем без участия России невозможно.

— Ангела Меркель в связи с украинским кризисом прислушалась к вам. Она попробовала договориться с Путиным о деэскалации положения в восточных областях Украины самостоятельно. В результате удалось достигнуть первых и вторых Минских соглашений, которые значительно способствовали разрядке.

— Ангела Меркель сыграла в этом центральную и решающую роль.

— А руководство Белого дома?

— Оно скорее считало, что Путина надо проучить, прежде чем договариваться с ним.

— Вы сами всегда предпочитали дипломатические решения военным «разборкам». Именно вы открыли когда-то двери для нынешнего успешного партнерства с Китаем. Вы продвигали политику разрядки, приведшую к подписанию соглашения о создании СБСЕ, которое в итоге сделало возможным мирное сосуществование Восточной и Западной Европы. Действительно ли сейчас договориться с нынешними участниками ближневосточного процесса намного труднее, чем когда-то с советским или китайским руководством? Ведь Хрущев, Брежнев и Мао были очень непростыми ребятами.

— Они, конечно были непростыми, но тогда были особенные обстоятельства. Открытие Китая стало возможным, потому что в тот момент (а речь идет о 1969 годе) угроза Китаю со стороны Советского Союза была намного серьезнее, чем идеологическое противостояние с Западом. А еще она была больше, чем предубеждения по отношению к Соединенным Штатам. Конечно, в последней трети ХХ века, когда мы вели переговоры с Китаем, Москвой или Восточным Берлином, часто возникало большое напряжение одновременно в разных регионах. Но это напряжение возникало между государствами. Сегодня же конфликты возникают между этническими группами — на основе происхождения или религии. Сейчас линии конфликтов пролегают отчасти между государствами и негосударственными организациями. Эта имеющая большой конфликтный потенциал ситуация носит совсем другой характер.

— Бундесвер присоединился к США, Франции и Великобритании и предоставит для участия в сирийской операции 1200 солдат. По вашему мнению, это можно назвать реальной политикой?

— Надо сказать, что понятие «реальная политика» часто связывают со мной, но вы не найдете упоминания об этом ни в одной из моих книг.

—…потому что его постоянно использовали против вас, в том числе и представители вашей партии — Республиканской?

— Его использовали против меня. Критикам было легко приводить аргумент вроде следующего: он немец, он не стоит на позиции американцев.

Но, может быть, это отчасти так и есть?

— Я думаю, что во внешней политике важно уметь держать в голове оба фактора — идеализм и реализм… Нельзя делать внешнюю политику без глубокого анализа проблемы, которой ты занимаешься, и целей, которые ты преследуешь. При этом надо быть реалистом. Но поскольку у сложных проблем не бывает однозначных решений, а соотношение обычно бывает 50:50 или 51:49, нужно быть уверенным в этических намерениях, к которым ты стремишься. Поэтому мне не нравится, когда кто-то говорит, что надо быть чистым реалистом или чистым идеалистом. Я не верю, что такое возможно. Даже Бисмарк, которого считали чистым реалистом, говорил: «Политик не может что-то сделать сам — он может лишь ждать, когда услышит походку Господа, наблюдая те или иные события. И тогда ему надо будет прыгнуть и дотянуться до кончика его пальто».

— Западные ценности, такие как свобода, равноправие для женщин и правовое государство, часто несовместимы с реальной политикой, которая, в первую очередь, стремится к установлению стабильности и порядка.

— Вероятно, никогда нельзя в полном объеме добиться и того, и другого одновременно. Это напряжение и поддерживает процесс «на плаву». Но к этим этическим целям обязательно надо стремиться.

Не стоит ли нам при «продвижении» западных ценностей воздержаться в пылу борьбы от разрушения существующих порядков, конец которых может бумерангом ударить по нам самим? В этой связи вспоминаются Ирак, Афганистан и Ливия.

— Значение этих существующих систем не надо переоценивать. Если проанализировать недостаток стабильности, последствия этого недостатка, а также оружие, которым сейчас располагают все стороны, то сам собой напрашивается вывод, что нам постоянно угрожает катастрофа, которая для прошлых поколений была просто немыслима. Я в этой связи, в первую очередь, думаю о возможном применении ядерного и кибероружия.

На Ближний Восток вот-вот будут отправлены войска. Это поможет решить проблему в Сирии или — напротив — лишь усугубит ее?

— Я считаю, что это правильное решение. Важно, что ведущую роль при этом играют французы. Намечается даже возможность для дальнейшего укрепления трансатлантических отношений. Однако в то же время надо знать, каким будет результат этого. Результат должен состоять в том, что ИГ утратит контроль над своими нынешними территориями. Тогда ИГ хотя и не исчезнет, но будет занимать меньшую территорию. Но когда этот результат будет достигнут, должно возникнуть территориальное объединение, которое не допустит повторного возникновения проблем, которые вообще привели к созданию нынешней ситуации.

— В результате установления беспорядка в мире Европа сейчас столкнулась с нашествием беженцев.

— В Европе мы наблюдаем очень редкое историческое явление: она не защищает свои внешние границы, а наоборот — открыла их. Такого не было уже несколько тысяч лет.

— Это правильно или неправильно?

— Это дилемма: когда мы видим страдания беженцев, мы понимаем, что это необходимо, с гуманитарной точки зрения. С другой стороны, мы должны осознавать дальнейшие последствия этих действий. Если состав общества стремительно изменится под внешним воздействием, это может повлечь за собой последствия исторического масштаба.

— Повсюду в Европе наблюдается всплеск популярности правопопулистских партий. Во Франции, например, Национальный фронт Марин Ле Пен впервые обогнал на местных выборах «традиционные» партии.

— Такое историческое событие как наплыв беженцев не могло не повлиять на общественные настроения.

— В начале декабря вы вместе с бывшим госсекретарем США Мадлен Олбрайт, несколькими бывшими главами ЦРУ и другими подписались под открытым письмом Конгрессу, который выступает за прием большего количества беженцев из Сирии и Ирака.

— Как и другие подписанты, я считаю, что Америка может действовать активнее. Решение о приеме беженцев должно учитывать аспект безопасности, но также и гуманитарный аспект. Мы традиционно являемся страной иммигрантов, и до сих пор это не вызвало какой-то особенной трансформации нашего общества.

— «Верхняя граница» является понятием, вызывающим в немецких политических кругах много споров. Как вы считаете, должны ли немцы обозначить некий лимит для себя и других?

— Я очень поддерживаю нынешние действия Ангелы Меркель. С учетом истории Германии и ее собственных гуманитарных убеждений, она не хочет стать лицом, которое прогоняет людей, бегущих от бед в ее страну. Но она также знает, что есть некая точка, в которой начнется трансформация социальной и политической структуры ее страны. Рано или поздно это обязательно произойдет, особенно если придется столкнуться с группами, которые не согласны с основными ценностями западного общества.

— Вы сейчас поддерживаете госпожу Меркель или критикуете ее?

— Я хорошо понимаю ее ситуацию. Она должна принять решение, что для нее важнее: сострадание с беженцами или влияние, которое беженцы окажут на ее собственный народ. Главный вопрос состоит в том, могут ли немцы принять единоличное решение о закрытии границ. Я очень уважаю решения «канцлерин».

— Глядя на ситуацию в Сирии, а также на Украине, мы видим, что США не играют ведущей роли в урегулировании. Что случилось с главной державой мира?

— Надо понимать, что лидерство Америки долгое время считалось чем-то самим собой разумеющимся — как в самой Америке, так и в других странах. Теперь же мы наблюдаем конец эпохи, в которую Соединенные Штаты приняли участие в пяти войнах и при этом не добились собственных целей: в Корее (пусть даже это была война второстепенной важности), во Вьетнаме, в Ираке, Афганистане и Ливии. Тем самым возник вопрос, вызывающий множество споров: а должна ли Америка участвовать в каких-либо войнах? Но надо честно признать, что и в Европе возможности того или иного правительства попросить собственное население смириться с некими неэкономическими жертвами, стали существенно меньше. Да и на экономические жертвы люди тоже идти не хотят. Так что, живя в мире, в котором господствует беспорядок, а демократические народы лишены свободы действий из-за собственных внутренних процессов, мы оказались в уникальной ситуации.

— В США, по сути, уже полным ходом идет президентская гонка. Вы ожидаете, что Америка после выборов вновь будет играть ведущую роль в мире?

— Да. Посмотрите: все кандидаты, в том числе Хиллари Клинтон, выступают за ужесточение американской внешней политики.

— Что произошло с вашей партией? Республиканцы в ходе предвыборной борьбы выдвинули несколько идей, которые в Германии воспринимаются как безумные: построить стену на границе с Мексикой, пересчитать всех мусульман на территории страны, запретить въезд в США всем людям, исповедующим ислам…

— То, что мы наблюдаем, является реакцией избирателей на происходящее во всем западном мире. У избирателей создается впечатление, что правительства не справляются с решением фундаментальных проблем. У американских избирателей это впечатление особенно сильно, потому что они привыкли к тому, что проблемы решаются. Поэтому кандидаты-республиканцы — как бы они ни отличались друг от друга — уверяют их, что сделают больше. Меня кто-то недавно спросил: «Что бы вы посоветовали кандидатам?» Я ответил: «Пусть они перестанут говорить, что они сделают в первый день своего пребывания в должности». Потому что их настоящая задача состоит в том, чтобы запустить исторический процесс, а это невозможно сделать за один день.

Вы встречались с Джебом Бушем (Jeb Bush), Беном Карсоном (Ben Carson) и другими кандидатами. С Дональдом Трампом тоже?

— Нет.

Есть ли у вас фаворит?

— Сейчас я предпочитаю не вмешиваться в предвыборные дебаты.

Если бы у вас было одно желание в отношении сегодняшнего мира, то какое?

— Я бы хотел, чтобы трансатлантическое сообщество смогло совместно найти ответ на вопрос о его значении в мире.

— Господин Киссинджер, большое спасибо за интервью.

Оригинал публикации: Henry Kissinger: «Eine neue Stufe der Komplexität»
Опубликовано 30/12/2015 13:10
http://inosmi.ru/politic/20160105/234973004.html

0

6

The National Interest, США

Киссинджер: видение российско-американских отношений
05.02.2016
Генри Киссинджер (Henry A. Kissinger)

С 2007 по 2009 год мы с Евгением Примаковым председательствовали в группе, куда входили высокопоставленные бывшие министры, официальные лица и военачальники из России и США, часть из которых присутствует сегодня здесь. Цель этой группы состояла в ослаблении антагонистических аспектов российско-американских отношений и в поиске возможностей для развития сотрудничества. В Америке ее назвали «группой второго трека». Это значит, что ее поддерживали обе партии, а Белый дом приветствовал ее деятельность исследовательского характера, не давая полномочий на ведение переговоров от своего имени. Встречи мы проводили по очереди то в одной, то в другой стране. В 2007 году нашу группу принял президент Путин, а в 2009-м президент Медведев. В 2008 году президент Джордж Буш собрал в Белом доме большую часть своей команды национальной безопасности для участия в диалоге с нашими гостями.

В годы холодной войны все участники занимали высокие и ответственные посты. В периоды напряженности эти люди отстаивали национальные интересы своих стран, как они их понимали. Но они также на личном опыте познавали опасности технологий, угрожающих цивилизованной жизни, которые развивались в таком направлении, что в кризисной ситуации могли нарушить всю организованную человеческую деятельность. Миру грозили потрясения и беспорядки, которые отчасти усиливались из-за разницы в культурном самосознании и из-за столкновения идеологий. Цель «второго трека» заключалась в преодолении кризисов и в поиске общих принципов для мирового порядка.

Евгений Примаков был незаменимым партнером в этой работе. Острый аналитический ум у него сочетался с обширным знанием глобальных тенденций. Эти способности сформировались у него за долгие годы работы рядом с центрами власти, а в итоге и внутри них. А его величайшая преданность родине облагораживала и обостряла наше мышление, помогая в поиске общих представлений и идей. Мы не всегда соглашались, но мы всегда уважали друг друга. Его не хватает всем нам и мне лично, потому что он был коллегой и другом.

Нет нужды говорить вам о том, что наши отношения сегодня гораздо хуже, чем десять лет назад. На самом деле, они, наверное, в худшем состоянии за все время после окончания холодной войны. Взаимное доверие по обе стороны ослабло. На смену сотрудничеству пришла конфронтация. Я знаю, что в последние месяцы своей жизни Евгений Примаков искал пути преодоления такого состояния дел. Мы воздадим должное его памяти, если продолжим его усилия, сделав их своими собственными.

В конце холодной войны взгляды русских и американцев на стратегическое партнерство формировались под влиянием недавнего опыта. Американцы рассчитывали, что период ослабления напряженности приведет к плодотворному сотрудничеству по мировым проблемам. Гордость русских за модернизацию своего общества ослабляло беспокойство по поводу изменения границ страны и понимание того, что впереди их ждет колоссальная работа по реконструкции и переоценке. Многие с обеих сторон понимали, что судьбы России и Соединенных Штатов по-прежнему тесно взаимосвязаны. Поддержание стратегической стабильности и предотвращение распространения оружия массового уничтожения стало настоятельной необходимостью, как и создание системы безопасности в Евразии, особенно вдоль длинной границы России. Открылись новые перспективы в торговле и инвестициях; на первое место вышло сотрудничество в сфере энергетики.

К сожалению, мощь глобальных потрясений предопределила построение государственной политики. Символичным оказалось решение Евгения Примакова на посту премьер-министра во время полета в Вашингтон развернуть свой самолет в небе над Атлантикой в знак протеста против начала военной операции НАТО в Югославии. Первоначальные надежды на то, что тесное сотрудничество на первом этапе кампании против «Аль-Каиды» и Талибана в Афганистане приведут к партнерству по более широкому кругу вопросов, ослабли в водовороте споров по вопросам ближневосточной политики, а потом и вовсе исчезли, когда Россия осуществила военные действия на Кавказе в 2008 году и на Украине в 2014-м. Последние усилия по поиску общих позиций в сирийском конфликте и по ослаблению напряженности на Украине не смогли изменить усиливающееся чувство отчужденности.

Каждая из стран всю вину за это возлагает на другую сторону, и у каждой из сторон существует тенденция демонизировать если не другую страну, то ее руководителей. А поскольку в диалоге преобладают вопросы национальной безопасности, вновь появляются элементы недоверия и подозрительности, характерные для жесткой борьбы времен холодной войны. В России эти чувства усиливаются воспоминаниями о первом постсоветском десятилетии, когда Россия переживала мощнейший социально-экономический и политический кризис, а Соединенные Штаты — самый долгий в своей истории период непрерывного экономического роста. Все это вызывало политические разногласия из-за Балкан, бывших советских территорий, Ближнего Востока, расширения НАТО, противоракетной обороны и поставок оружия. И эти разногласия наносили непоправимый вред перспективам сотрудничества.

Пожалуй, самым важным моментом были расхождения в исторических представлениях. США окончание холодной войны казалось подтверждением традиционной веры Америки в неизбежное торжество демократической революции. Американцы в мыслях видели расширение международной системы, живущей в соответствии с правовыми нормами. Но у России — более сложный исторический опыт. Для этой страны, по которой на протяжении веков прокатывались иностранные армии с запада и с востока, безопасность всегда будет иметь геополитическое и правовое измерение. Когда граница безопасности перемещается с Эльбы на полторы тысячи километров на восток в сторону Москвы, в российском представлении о мировом порядке неизбежно появляется стратегический компонент. Задача нашего времени слить два этих измерения — геополитическое и правовое — в единую связную концепцию.

Как это ни парадоксально, но мы снова столкнулись с философской в своей основе проблемой. Как Америке сотрудничать с Россией, если она не разделяет все ее ценности, но является незаменимым компонентом мирового порядка? Как России отстоять свои интересы безопасности, не вызвав при этом тревогу на своей периферии и не увеличив количество врагов? Может ли Россия обрести достойное и авторитетное место в мировых делах, не вызывая при этом дискомфорт у Соединенных Штатов? Могут ли Соединенные Штаты отстаивать и продвигать свои ценности, чтобы при этом не возникало представление о том, будто они их навязывают угрозами? Я не буду пытаться ответить на эти вопросы. Моя цель — способствовать усилиям по поиску этих ответов.

Многие комментаторы — как российские, так и американские — отвергают возможность сотрудничества и совместной работы США и России над созданием нового международного порядка. По их мнению, Соединенные Штаты и Россия вступили в новую холодную войну.

Сегодня опасность заключается не в том, что стороны могут вернуться к военной конфронтации, а в том, что в обеих странах сбывается самовнушенное предсказание. Долгосрочные интересы двух стран требуют, чтобы мир превратил нынешнюю турбулентность и переменчивость в новое равновесие, которое будет все более многополярным и глобализованным.

Характер этой турбулентности сам по себе беспрецедентен. До недавнего времени международные угрозы глобального масштаба отождествлялись с концентрацией власти в руках одного доминирующего государства. Сегодня угрозы все чаще возникают из-за распада государственной власти и возникновения все новых неуправляемых территорий. С таким распространением вакуума власти не может в одиночку справиться ни одно государство, каким бы сильным оно ни было. Для этого требуется устойчивое сотрудничество между Соединенными Штатами, Россией и другими ведущими державами. Следовательно, элементы соперничества при разрешении традиционных конфликтов в межгосударственной системе необходимо сдерживать, чтобы это соперничество оставалось в определенных рамках и создавало условия, препятствующие рецидивам.

Как мы знаем, нас разделяет множество проблем, и среди них Украина с Сирией — самые актуальные. Последние несколько лет наши страны эпизодически ведут дискуссии по этим вопросам без заметного прогресса. Это неудивительно, потому что данные дискуссии проходят вне согласованных стратегических рамок. Каждый отдельный вопрос является выражением более масштабной стратегической проблемы. Украину необходимо встроить в структуру европейской и международной безопасности таким образом, чтобы она стала мостом между Россией и Западом, а не сторожевой заставой той или иной стороны. Что касается Сирии, здесь понятно, что местные и региональные группировки самостоятельно не смогут найти решение проблемы. Согласованные российско-американские усилия, осуществляемые во взаимодействии с другими ведущими державами, могли бы создать образец мирного урегулирования для Ближнего Востока, а может, и для других регионов.

Любые попытки улучшить отношения должны сопровождаться диалогом о зарождающемся новом мировом порядке. Какие тенденции разрушают старый порядок и формируют новый? Какие вызовы эти изменения бросают российским и американским национальным интересам? Какую роль каждая из стран хочет играть в формировании этого нового порядка, и на какое положение в нем они могут рассчитывать? Как нам состыковать очень разные идеи о мировом порядке, которые появляются в России, США и других крупных странах на основе их исторического опыта? Цель должна заключаться в том, чтобы разработать стратегическую концепцию российско-американских отношений, в которой можно преодолеть пункты противоречий.

В 1960-е и 1970-е годы я воспринимал международные отношения по сути дела как противоборство между США и Советским Союзом. С развитием технологий появилась концепция стратегической стабильности, которую две страны смогли претворить в жизнь, хотя в других областях между ними сохранилось соперничество. Мир с тех пор пережил драматические изменения. В частности, в возникающем многополярном порядке Россию следует воспринимать как ключевой элемент нового глобального равновесия, а не как угрозу Соединенным Штатам.

Последние 70 лет я так или иначе занимался российско-американскими отношениями. Я присутствовал и в центрах принятия решений, когда возрастал уровень тревоги, и на совместных празднованиях в честь дипломатических достижений. Нашим странам и народам мира нужны более прочные перспективы.

Я выступаю за диалог, который сольет воедино наше будущее, а не будет усугублять наши конфликты — и я считаю, что он возможен. Для этого необходимо взаимное уважение обеих сторон к жизненно важным ценностям и интересам друг друга. Нынешняя администрация за оставшееся ей время не сможет решить эти задачи. Но их решение нельзя откладывать в угоду американской внутренней политике. Эти задачи можно решить только в том случае, если Вашингтон и Москва, Белый дом и Кремль проявят готовность перешагнуть через свои обиды и недовольства, перестанут думать, что их обманывают и преследуют, и ответят на те масштабные вызовы, которые угрожают нашим странам в предстоящие годы.

Генри Киссинджер был советником по национальной безопасности и госсекретарем при президентах Никсоне и Форде. С этой речью он выступил в Фонде Горчакова в Москве на открытии Центра внешнеполитического сотрудничества имени Примакова.

Оригинал публикации: Kissinger’s Vision for U.S.-Russia Relations
Опубликовано 04/02/2016 15:07
http://inosmi.ru/politic/20160205/235302391.html

0

7

Christian Science Monitor, США

Враг России №1: загадочная кампания против Обамы
26.02.2016
Фрэд Уэйр (Fred Weir)

Кто-то забрасывает российские социальные сети постами и завешивает московские здания профессионально изготовленными плакатами, в которых президента Обаму обвиняют в убийствах и создании угрозы миру.

Эти заявления весьма популярны. Опрос общественного мнения, проведенный в июне прошлого года государственной организацией ВЦИОМ, показал, что 37% респондентов назвали США и Барака Обаму «главным врагом нашей культуры и ценностей».

По результатам еще одного соцопроса, проводившегося независимым «Левада-центром» в конце 2014 года, за предшествовавшие пять лет отношение общества к Обаме резко изменилось. Если в 2009 году к нему относилось положительно 21% респондентов, то во время последнего опроса — всего 2%.

По словам заместителя директора «Левада-Центра» Алексея Гражданкина, возросшее презрительное отношение к Обаме «в значительной мере является продуктом нынешней геополитической ситуации» и, возможно в личных разочарованиях в нем как в президенте. Опрос общественного мнения, проведенный в 2014 году, показал, что 67% респондентов считают, что российско-американские отношения при Обаме стали хуже, чем были при бывшем президенте Джордже Буше-младшем.

Некоторые «антиобамовские» настроения исходят явно из низов. Одним из распространенных примеров является мем «Обама — ч…», появившийся на футболках, автомобильных наклейках и — на явно отредактированном изображении, взорвавшем российский интернет — на взлетно-посадочной полосе на российской авиабазе в Сирии.

Но последняя волна публичного осуждения Обамы, похоже, является организованной и хорошо финансируемой кампанией. Она началась в начале этого месяца с показа 60-секундного ролика, в котором Обама изображен как «убийца № 1» во всем мире и который проецировали на стены зданий по всему городу. Такая же надпись появилась потом на здании посольства США — ее спроецировали на стену здания зелёным лазером.

Затем в сети появился двухминутный ролик, на котором якобы изображены группы студентов, стоящих перед зданиями крупных российских вузов, требующих предать Обаму Гаагскому трибуналу за военные преступления. Со времени размещения видео на YouTube 11 февраля оно получило более полумиллиона просмотров.

На самой последней стадии этой кампании в застекленных витринах на остановках общественного транспорта в Москве начали появляться плакаты, на которых изображен президент США, курящий сигарету, и надпись: «Курение убивает больше людей, чем Обама, хотя он убивает очень много людей».

Нагнетание напряженности

В какой-то мере ухудшение отношения россиян к США и американскому президенту отражает аналогичные настроения в США, где одобрение России и президента Владимира Путина упало почти до исторического минимума. Одной из причин этого могут быть конфликты на Украине и в Сирии, которые способствуют нагнетанию напряженности между США и Россией и возродили враждебность времен холодной войны.

Россияне в целом разделяют мнение Кремля о том, что НАТО окружила Россию кольцом вражеских военных баз, что поддержка Америкой украинской революции на Майдане была направлена на то, чтобы выбить исторического союзника из орбиты Москвы, и что Вашингтон, поддерживая силы боевиков в Сирии, тем самым поддерживает терроризм.

Но здесь явно присутствует и личная неприязнь, причем некоторые выступления имеют оттенок расизма. По словам некоторых аналитиков, в российских новостях часто упоминается склонность Обамы публично отпускать в адрес России язвительные замечания — например, он высмеял Россию, назвав ее «региональной державой», которая «ничего не производит» и экономика которой «лежит в руинах» — а среднестатистического россиянина это оскорбляет.

«Если у нас по телевизору людям постоянно говорят о том, какие плохие Америка и ее лидер, стоит ли удивляться, что россияне считают Обаму врагом №1?» — говорит социолог из московской Высшей школы экономики Юлий Нисневич.

Анонимная кампания

Хотя плакаты и видеоролики, выражающие неприязнь к Обаме, в основном соответствуют общему мнению Кремля и российского общества, брать на себя ответственность за это, похоже, не хочет никто.

Все представители руководства университетов (десятки студентов из которых — некоторые в одежде с символикой вузов — снялись в видеоролике, читая тексты с осуждением Обамы) настойчиво заявляют, что не имеют к этому никакого отношения и что их студенты в этом не участвовали.

«Мы — государственное бюджетное образовательное учреждение, и такие несанкционированные акции студентов запрещены, — говорит Александр Кожаринов, проректор престижного Финансового университета при правительстве Москвы, здание которого попало в кадр. — После появления этого видео собрались деканы всех факультетов и начали искать этих студентов. Мы искали неделю. Эти люди здесь не учатся».

Николай Стариков, руководитель «ультрапатриотического» движения «Антимайдан», который организовал демонстрацию перед посольством США, говорит, что не имеет понятия, кто изготавливает эти плакаты. Но он их одобряет.

«Лично я разочаровался в Обаме. Когда он получил Нобелевскую премию мира, это было что-то вроде аванса за хорошие поступки, говорит он. — Но мы видим, что США продолжают в своем духе, сеют хаос по всему миру. Доверие не оправдалось».

Многие наблюдатели утверждают, что проводить кампанию против Обамы с использованием известных зданий Москвы или видеозаписей студентов на территории крупных университетов было бы невозможно без молчаливого согласия Кремля. Однако другие считают, что хотя к происходящему, должно быть, причастны некоторые представители властей, на самом деле все это делается не столько, чтобы помочь Путину, сколько чтобы поставить его в неловкое положение.

«Тут задействованы знакомые механизмы, и неудивительно, что все это делается анонимно, — считает заместитель директора московского Института США и Канады Виктор Кременюк.

Не думаю, что это дело рук Кремля, — продолжает он. — Может быть, какие-то люди, близкие к Кремлю, пытаются сами заказывать музыку? Путин регулярно разговаривает с Обамой, так что мы должны задаться вопросом, по его ли желанию это делается».

Оригинал публикации: Russia's enemy No. 1? Mystery campaign smears Obama
Опубликовано 26/02/2016 11:48
http://inosmi.ru/politic/20160226/235541719.html

0

8

Salon, США

Вот как мы напугали Путина
Об этих американских авантюрах на Украине вам не расскажет New York Times. Провал самого безрассудного после окончания холодной войны плана Вашингтона по утверждению своей власти уже невозможно ничем прикрыть
26.02.2016
Патрик Смит (PATRICK L. SMITH)

Внезапно и из ниоткуда Украина снова начала появляться в новостях.

В восставших восточных регионах возобновились боевые действия. В Киеве идет политическая война. Во властных кругах возник паралич. Майдан оккупировало какое-то новое формирование под названием «Революционные правые силы». Это та самая площадь Независимости, где ровно два года тому назад продолжительные протесты переросли в насилие, в результате чего был свергнут избранный президент.

Внезапно и из ниоткуда.

Теперь вам понятно, что вы должны думать в момент, когда на Украине махровым цветом расцветает коррупция и ультраправые пережитки. Мы должны по-прежнему настаивать на том, что это то место, которое как-то весьма причудливо называют реальным миром?

С тех пор как не без американской помощи на Украине в феврале 2014 года произошел государственный переворот, эта страна безостановочно регрессирует, переходя от политического кризиса к вооруженному конфликту, а затем к кризису гуманитарному. Но ведь перед нами долгие месяцы был классический пример того, что я называю силой недомолвок.

Самая лихая попытка «смены режима» со времен изобретения этого эвфемизма клинтоновской командой в 1990-е годы привела к многотысячным жертвам, к массовым лишениям, к расколу страны и к экономической разрухе. Если ты соблюдаешь правила политической клики и принадлежащих корпорациям средств массовой информации, то тебе перед лицом таких событий лучше всего как можно дольше хранить молчание.

Короче говоря, дорогой читатель, теперь мы пожинаем плоды — все и сразу. Правительство Порошенко на грани краха, неонацистские экстремисты заставили его возобновить боевые действия на востоке, а в той блокаде, которую Киев ввел против восставших регионов, нет никаких послаблений. Эта блокада лишь немногим отличается от карательной стратегии голодомора.

Вывод таков: провал самого безрассудного после окончания холодной войны плана Вашингтона по утверждению своей власти уже невозможно ничем прикрыть. Даже самый безнравственный и продажный корреспондент должен выдавать какой-то материал, когда открыто начинается политический мятеж и война — и когда не американские СМИ по какой-то своей странной привычке сообщают об этом. Только по этой причине вы можете чуточку узнать (но только чуточку, не больше) о том, как разворачиваются события на Украине, на страницах New York Times и прочих изданий, которые благонадежно делают общее дело.

***

Мы в этой колонке болели за американский провал на Украине с самого первого прогноза, прозвучавшего весной 2014 года. Наконец стало понятно, какой блестящий это был прогноз.

Никогда не следует болеть за то, чтобы страна жила под властью неолиберального экономического режима, чтобы американские корпорации могли ее нещадно эксплуатировать, как предложила администрация Обамы, назначив в 2014 году на пост премьера Арсения Яценюка. Нельзя болеть за маниакальную кампанию Америки против России, в ходе которой страна численностью 46 миллионов человек превращается в сплошную линию фронта этой кампании. Нельзя болеть за то, что русскоязычную часть страны принуждают жить под властью правительства, вводящего запрет на русский язык в качестве национального. Единственное сожаление в связи с американским провалом, сожаление огромное и глубоко прочувствованное, вызывает то, что неудачи США почти всегда очень дорого обходятся народу, страдающему от слепоты и высокомерия политической клики.

Возможно, читатель помнит о том, как в июне прошлого года шли дебаты о военных ассигнованиях. Тогда два конгрессмена выступили за поправку, запрещающую оказывать военную помощь «открыто неонацистским и фашистским боевикам», ведущим войну против восточных регионов Украины. Члены палаты представителей Джон Коньерс (John Conyers) и Тед Йохо (Ted Yoho) одним ударом поразили две цели: они заставили общество признать тот факт, что «отвратительный неонацистский батальон „Азов“», как выразился Коньерс, активно действует; а во-вторых, они пристыдили республиканскую палату представителей (не менее отвратительную) и вынудили ее единогласно принять поправку в закон.

Обама подписал этот закон накануне Дня благодарения. Поправка Коньерса-Йохо была удалена из него, за исключением единственной фразы. Таким образом, закон, кроме всего прочего, санкционирует передачу в этом году помощи на 300 миллионов долларов «армии и силам национальной безопасности» Украины. В стране, где правят эвфемизмы, к «силам национальной безопасности» причислены батальон «Азов» и прочие фашистские военизированные формирования, от которых полностью и безвозвратно зависит Порошенко.

Месяцем позднее Обама подписал другой закон, включающий дополнительную помощь украинской армии и ее правым придаткам на 250 миллионов долларов. Это ваши деньги, налогоплательщики, и об этом стоит напомнить. Когда Обама подписал эти законы, Белый дом выразил удовлетворение тем, что из них удалена «идеологическая составляющая».

Ничего подобного вы в американских газетах не прочитаете. Да, теперь вы знаете, как выглядит в деле зачастую смертоносное сочетание слепоты и высокомерия. Да, теперь вы видите, почему американская политика на Украине должна закончиться неудачей, чтобы данный кризис нашел рациональное и гуманное разрешение.

В дополнение к вышеупомянутым средствам есть еще гарантии кредита на один миллиард долларов (что по сути дела тоже является помощью, но в иной форме), о которых в прошлом году с помпой объявил госсекретарь Джон Керри. А еще есть программа помощи Международного валютного фонда на 40 миллиардов долларов, очередной транш из которой в сумме 17,5 миллиарда должен быть перечислен в ближайшее время. Поскольку МВФ это управление американского минфина по внешним сношениям (а его директор-распорядитель Кристин Лагард, соответственно, исполняет должность чиновника министерства по связям с общественностью), то это очень крупное денежное обязательство со стороны администрации Обамы (и наше с вами тоже, так как это наши деньги).

Было бы вполне естественно спросить: а как обстоят дела у получателя этих средств? К кому именно идут наши с вами деньги?

До недавнего времени можно было услышать лишь радостные разговоры (или молчание, естественно) о том, как уверенно Украина шагает в неолиберальное и прогрессивное будущее. Вице-президент Байден, отвечающий в администрации за Украину, регулярно ездит туда, чтобы хвалить правительство Порошенко и премьера Яценюка за их реформаторское усердие. Ну, это вполне естественно, поскольку сын Байдена по локти засунул свои руки в украинские добывающие отрасли.

Но во время своей последней поездки в Киев, которая пришлась на декабрь, Байден заговорил иначе. Да, была очередная подачка в размере 190 миллионов долларов на осуществление правительством Порошенко «структурных реформ» обычной антидемократической направленности. (Кто-нибудь суммирует все эти выдаваемые чеки?) Но на сей раз Байден говорил резко, что было весьма заметно. Он даже грозил пальцем с парламентской трибуны.

«Мы понимаем, как трудно порой голосовать за реформы, но они чрезвычайно важны для того, чтобы вернуть Украину на правильный путь, — сказал Байден. — США будут с вами, пока вы продолжаете продвигаться вперед в борьбе с коррупцией и в строительстве будущего благоприятных возможностей для всей Украины».

Вернуть Украину на правильный путь? Пока вы продолжаете продвигаться вперед в борьбе с коррупцией?

Поскольку эвфемизмы это предмет американского экспорта, которым США занимаются во всем мире, без перевода здесь не обойтись. Перевожу: вы ставите нас в неловкое положение, потому что ничего не делаете. Мы дали вам возможность, чтобы принять законы, прежде чем украинский народ поймет, какой ужасной станет у него жизнь. Мы говорим и говорим, а вы все портите и портите. Поторопитесь. А пока вот вам еще пара сотен миллионов.

Несколько дней назад американский посол в Киеве Джеффри Пайетт (Geoffrey Pyatt) внес свои два цента (на сей раз, без чека). Читатели наверняка помнят, что это он провел всю предварительную закулисную работу для заместителя госсекретаря Виктории Нуланд, чтобы та смогла организовать назначение Яценюка на премьерский пост два года тому назад. Выступая на семинаре по вопросам обороны и безопасности, Пайетт высказал серьезные опасения. Он хочет видеть «содержательные шаги по реформированию торговли и инвестиционного климата». Безусловно, это именно то, к чему страстно стремятся все безработные украинцы.

«Украина заявляет, что хочет стать крупным оборонным экспортером, — объяснил далее Пайетт. — Я знаю, это возможно, с учетом тех выдающихся способностей, которые я увидел у украинской промышленности. Но это может произойти лишь в том случае, если Украина продолжит осуществлять критические реформы, будет бороться с коррупцией, начнет отвечать требованиям натовских стандартов. Для этого потребуются системные изменения в украинской оборонной промышленности, а также отход от мировоззрения, свойственного государственным предприятиям…»

Здесь Пайетт говорит о вполне конкретных обстоятельствах. Украина это помойная яма незаконной торговли оружием, а также неистощимый источник коррупции и нелегальных прибылей, к которому хотят прильнуть американские военные подрядчики. Один сведущий в этих вопросах европейский источник недавно так объяснил эти вещи в своей записке:

«Украина со времен распада Советского Союза это центр, оживленный рынок незаконной торговли оружием. На все уровнях этого очень и очень грязного бизнеса участвуют все: мафия, киевские военные, крайне правые группировки, некоторые олигархи…. И киевский режим никого из этого бизнеса не трогает…»

Безусловно, именно эти «выдающиеся возможности» в торговле смертоносным товаром имел в виду Пайетт, который видит, как ею занимаются киевские оружейные бароны.

***

Понятно, к чему нас ведут? План состоит в том, чтобы «неолиберализовать» Украину и сделать ее оборонную промышленность совместимой с натовскими стандартами — ведь она настолько коррумпирована, что помогать ей не будет никто, кроме Пентагона. Но этот план не выполняется.

Отсутствие «структурных реформ» (я полюбил эту фразу со своих корреспондентских лет за ту антиобщественную свирепость, которая за ней скрывается) это одна проблема. Но в последнее время кризисную форму принимает коррупция. После февральских событий 2014 года нет никаких признаков улучшений; напротив, сегодня коррупция серьезнее и масштабнее, чем при всех прочих правительствах, включая то, что было свергнуто два года назад. Так говорят мои европейские источники.

«Коррупция сегодня сильнее, чем когда бы то ни было со времен распада Советского Союза, — пишет один источник, имеющий немало информированных контактов в Киеве. — Недавно даже МВФ (он же — управление американского минфина по внешним сношениям, которым заправляет замминистра Дэвид Липтон (David Lipton)) сделало Киеву строгое предупреждение. Экономика в состоянии свободного падения… Самые компетентные министры ушли в отставку, поскольку не могут сделать ничего существенного. Берлин и Париж, как рассказал мне знакомый из французского МИДа, «completement exacerbés» (возмущены, разгневаны) действиями киевского режима. Демонстрации протеста против правительства идут практически ежедневно. Конечно, иностранные средства массовой информации о них не сообщают.

Этот источник имел в виду уход в отставку министра экономического развития Айвараса Абромавичуса (Aivaras Abromavicius), который сделал следующее прощальное заявление: «Ни у меня, ни у моей команды нет ни малейшего желания служить прикрытием для тайной коррупции или становиться марионетками в руках тех, кто во многом подобно старому правительству пытается осуществлять контроль над потоками государственных средств».

Литовец по национальности Абромавичус, прежде работавший директором фонда, были среди тех технократов, которые были назначены на должности в кабинет Порошенко для реализации неолиберального проекта. К их назначению в той или иной мере был причастен МВФ, а следовательно, американцы. После ухода Абромавичуса Лагард выступила с получившим широкую огласку предостережением: наводите порядок, или лежащий у меня на столе чек на 17,5 миллиарда долларов не будет подписан.

Здесь следует изучить этот вопрос еще и с другой стороны. Кроме проблем с коррупцией и с рыночными реформами, есть соглашение о прекращении огня, подписанное в прошлом году и получившее название «Минск II» по названию города, где оно было заключено. Данное соглашение предусматривает внесение поправок в конституцию, которые дают восточным регионам существенную автономию, право на проведение собственных выборов, а также включает децентрализацию административной власти, в результате которой на Украине должно возникнуть что-то вроде федеративного устройства.

Конечно, это вполне разумный путь для урегулирования украинского кризиса, с учетом истории, культуры и языковой ситуации этой страны. Но почему Киев бездействует на обоих фронтах?

Вопрос с коррупцией прост. Ничего нельзя сделать, потому что сегодня во власти те же самые люди, которые руководили до свержения Януковича.

Надо отметить, что проблемы Вашингтона с Януковичем никогда не были связаны с коррупцией. У него было следующее мнение по поводу Украины. Как уроженец востока, он считал, что надо искать компромисс между давними и тесными связями Украины с Россией, и креном страны в сторону Европы. Понадобилось множество людских смертей и огромные разрушения, чтобы сделать то, чего хотел Янукович, но на сей раз в рамках «Минска II».

А вот сейчас у Вашингтона есть проблемы с Украиной, связанные с коррупцией, и причины такого изменения очень внятно изложили Джо Байден и Джеффри Пайетт: западные корпорации не могут выкладывать на стол свои деньги, пока украинские чиновники, генералы и бизнесмены продолжают их воровать в огромных размерах.

Что касается «Минска II», то мы можем также отметить, что ни один из визитеров на Украину в последнее время не осуждает правительство Порошенко за его бездействие в выполнении собственных обязательств. Все дело в том, что им на это наплевать.

Но в понедельник появились два исключения. Немецкий и французский министры иностранных дел Франк-Вальтер Штайнмайер и Жан-Марк Эро только что закончили переговоры в Киеве проездом в Россию, чтобы обговорить вопросы продвижения «Минска II» после нескольких месяцев застоя.

С самого начала, как сказал мой знакомый из французского МИДа, они были «completement exacerbés».

Возмущены и разгневаны они были по вполне понятным причинам, так как в последнее время стало ясно, что правительство Порошенко не в состоянии продвинуться вперед в выполнении этого соглашения. По сути дела, он стал заложником правых боевиков, о которых давно уже говорили, что они существуют только в воображении у Путина.

«Азов» и прочие боевые формирования, партия «Свобода» и ее отпрыск «Правый сектор» очень четко изложили свои позиции после того, как Германия, Франция и Кристин Лагард в прошлом году вынудили Порошенко подписать «Минск II»: сделаешь хотя бы шаг на пути реализации этого соглашения, и мы тебя свергнем. На данный момент этот некомпетентный производитель конфет загнан в угол настолько плотно, что не может даже вздохнуть.

С одной стороны, «разгневанные и возмущенные» европейцы хотят, чтобы «Минск II» был реализован. Предполагалось, что это будет сделано к концу года. Они хотят снижения напряженности на своих границах с Россией, и они недовольны вашингтонским режимом санкций. Но уже сейчас как божий день ясно, что Пентагон Эша Картера и НАТО генерала Бридлава готовы бежать на восток сколь угодно долго — лишь бы Украина давала им для этого повод. Эта пара готова залюбить Украину до смерти — и может сделать это буквально. Все зависит от того, как будет развиваться ситуация.

Как пишет в The Nation известный специалист по России Стивен Коэн (Stephen Cohen), сейчас, когда министр обороны Картер объявил о четырехкратном увеличении расходов Пентагона на силы США и НАТО в Европе, «западная военная мощь как никогда близко придвинулась к России».

Европейцам не нравится играть в эту игру, которую Коэн назвал русской рулеткой. Хотя у «европейцев нет собственной внешней политики», как проницательно заметил на прошлой неделе Владимир Путин, они, по крайней мере, признают, что по логике вещей Россия это в большей степени не враг, а партнер, какими бы нюансами и тонкостями ни отличалось такое партнерство.

Это с одной стороны. А с другой Порошенко в Киеве ведет борьбу за собственное политическое выживание. На прошлой неделе он призвал отправить в отставку абсолютно непопулярного знаменосца неолиберализма Яценюка, у которого рейтинги ниже пяти процентов. Но оказалось, что этого слишком мало и слишком поздно.

В выходные дни и в начале недели группы ультраправых, называющие себя «Революционными правыми силами», собрались на Майдане, чтобы отметить вторую годовщину революции. Разгромив три российских банка при полном попустительстве полиции, они по сути призвали к новому перевороту, выдвинув длинный перечень требований. А еще им нужна голова Порошенко. Они хотят массовых отставок генералов, чиновников, политиков. Они требуют, чтобы правительство полностью отвергло «Минск II» и ввело военное положение в восточных регионах и в Крыму.

А теперь скажите мне: вы удивлены тем, что война на востоке Украины внезапно возобновилась? Является ли для вас неожиданностью то, что нигде в американских новостях нам не говорят четко о том, кто порекомендовал вновь начать боевые действия? Информация в New York Times за понедельник настолько уклончивая, что мы просто вынуждены сделать вывод: они опубликовали эти сообщения только из-за того, что сила недомолвок уже не справляется.

На Украине есть подвижки. Это мы можем сказать. В этом году, но попозже американцы и МВФ могут потихоньку признаться в том, что они выбрали не тех марионеток, и сделают шаг назад, в случае чего их провал будет самоочевиден. Однако это сомнительно. Они недостаточно умны, и им недостает прямоты и принципиальности.

Берлин, Париж и Москва могут продолжить общее дело, навязывая Киеву второе минское соглашение. Такое вполне возможно. В этом случае американский провал также будет очевиден, хотя и в меньшей степени. Вашингтон будет заявлять о своем успехе, если останется верен себе.

Либо же произойдет эскалация войны на востоке Украины, которая перешагнет украинские границы и станет чрезвычайно опасной. В данный момент такое вполне возможно. Наверное, именно такому варианту отдают предпочтение Вашингтон и Киев, но это станет для них провалом иного, более жестокого рода.

Никаких идеологических составляющих, как любит говорить Белый дом при Обаме.

Патрик Смит работает в Salon обозревателем по вопросам внешней политики. Он долгое время работал зарубежным корреспондентом, в основном в газете International Herald Tribune и в The New Yorker. Он также является эссеистом, критиком и редактором. Его последние книги «Времени больше нет. Американцы после американского века» и Somebody Else’s Century: East and West in a Post-Western World (Не наш век: Восток и Запад в новом мире).

Оригинал публикации: This is how we spooked Putin: What the New York Times won’t tell you about the American adventure in Ukraine
Опубликовано 24/02/2016 14:53
http://inosmi.ru/politic/20160226/235537641.html

0

9

ИноСМИ, Россия

СМИ США: у Владимира Путина есть чему поучиться
Обзор публикаций о России, 22–28 марта
29.03.2016

«Американо-российское потепление? Керри приезжает в Москву на переговоры по Сирии» — так озаглавил статью из Мосвы Фред Вир (Fred Weir), корреспондент The Christian Science Monitor (24.03). Он указал, что визит госсекретаря США в Москву для обсуждения вариантов решения конфликтов в Сирии и на Украине с президентом России Владимиром Путиным и министром иностранных дел Сергеем Лавровым «существенно повышает российские надежды на то, что охлаждение отношений последних двух лет может быть ослаблено в пользу более прагматичных связей и сотрудничества».

Алан Каллисон (Alan Cullison) из The Wall Street Journal (24.03) отметил, что «после четырехчасовых переговоров в Кремле, по всей видимости, сохраняются разногласия по поводу очень важной составляющей мирного процесса — будущего сирийского президента Башара Асада. … Однако, поскольку условия прекращения огня в Сирии в основном соблюдаются, Москва и Вашингтон заявили, что они пока постараются отложить в сторону разногласия, чтобы восстановить порядок в стране».

Московский корреспондент The New York Times (26.03) Нил Макфаркухар (Neil MacFarquhar), подводя итоги переговоров, отметил: «Сирия заняла большую часть повестки дня на переговорах в Москве. Но Лавров и Керри обсудили целый ряд международных вопросов, также как и вопросы российско-американских отношений. Наиболее значительный из них — необходимость реализовать в полной мере положения минского соглашения о прекращении боевых действий на Украине, которое оказалось в тупике из-за вопроса об автономии для поддерживаемых Россией сепаратистских регионов».

Кеннет Рапоза (Kenneth Rapoza) в журнале Forbes (28.03) обратил внимание на заявление Лаврова о том, что он и Керри «решили организовать регулярное обсуждение наших отношений для того, чтобы найти взаимоприемлемые решения по ряду вопросов». По мнению автора, это стало «хорошей новостью для тех, кто находится в лагере более реалистической внешней политики США, никогда не стремившейся к холодной войне. Глобальные инвесторы и корпорации тоже горят желанием начать работать на более нормальном фундаменте отношений».

Одновременно многие ведущие издания с различной степенью критики, а иногда и хамства, оценивали личность и действия президента России Владимира Путина. На тему «С каким Путиным придется иметь дело следующему президенту США?» рассуждал Илья Лозовский (Ilya Lozovsky) в журнале Newsweek (23.03).
С точки зрения автора, «Альтернативная реальность Путина — это не тот мир, который населяют остальные. Это мир, в котором жестокое покорение Чечни не отличалось от усилий Запада по борьбе с терроризмом; в которой МН-117 был сбит украинцами, а не русскими сепаратистами; и в котором „крымская весна“ была стихийным общественным движением. Проблема заключается в том, что чем жестче Путин опирается на свою роль мифотворца — а он обязан это делать перед лицом обвала цен на нефть и кусающихся западных санкций, — тем дальше от реальности уходят он и Россия».

При этом Лозовский признает, что «мы не должны питать иллюзий: на данный момент его народ стоит за ним. Хотя это удручает, но и указывает путь к более плодотворному долгосрочному сотрудничеству. Во время отражения геополитических силовых игр Путина Западу не мешало бы попробовать уничтожить его самую большую силу — эпистемологический пузырь мифологии, в который он окутал русский народ. Рост деловых связей, облегчение путешествий (возможно ослабление визового режима?), акцентирование внимания к культурному обмену и поддержка независимых русскоязычных СМИ — все это может помочь. Но изоляция будет всегда работать в пользу Путина».

По мнению другого автора этого же журнала (Newsweek, 23.03), Бена Ниммо (Ben Nimmo), «Паранойя — главный двигатель внешнеполитических авантюр Путина». Логика автора весьма любопытна: «Представьте, например, демократическую революцию в Белоруссии. Вероятная реакция Запада, скорее всего, будет в том, чтобы хвалить повстанцев, призывать к спокойствию, предлагать ограниченную поддержку в обмен на радикальные реформы и, расслабившись, следить за процессом. При этом Россия, вероятно, увидит в такой революции переворот, организованный США и нацеленный на размещение американской военной техники на границе с Россией. Западные заявления в пользу революции будут восприняты как подтверждение этому».

«Мало что Запад может сделать, чтобы излечить российское руководство от его коллективного заблуждения, — пишет автор. — Максимум, что он может сделать, это ограничить ущерб самому себе. Это значит — не попасть в ловушку собственного поведения, которое агрессор Россия уже считает агрессивным».

А Лорен Гудрич (Lauren Goodrich), аналитик из компании Stratfor, рисуя картину российского патриотизма (Forbes, 23.03), указала, что «Кремль сначала воспитал в народе националистические чувства для того, чтобы восстановить российское государство от распада и хаоса. Но сейчас администрация Путина использует его, чтобы прикрыть возникшие в России трещины и сохранить свою власть». При этом аналитик (причем по должности — старший!) как-то очень легко нарушила логику, признав в следующем абзаце: «Единственная возможность сплотить народ, несмотря на всё оказываемое давление, — использовать характерный русский национализм, который уходит корнями в глубокое прошлое». Так Путин воспитал этот национализм или он из глубокого прошлого?!

Скорее всего, всё это пишется как раз с целью создания параллельной реальности в умах американской аудитории, но у неё ведь тоже могут «поехать мозги», когда ведущая деловая газета страны, The Wall Street Journal (22.03), публикует статью под заголовком «Есть чему поучиться у Владимира». И там, несмотря на некоторые критические оценки российского лидера, автор признает: «г-ну Путину потребовалось всего шесть месяцев, чтобы продемонстрировать миру, что скромное применение военной силы может решающим образом изменить баланс сил, и что не каждая интервенция на Ближнем Востоке заканчивается трясиной».

Ещё более любопытны комментарии о реальностях американской политической и журналистской кухни Сэмюэля Грина (Samuel Greene) в самой читаемой газете США The Washington Post (23.03). «Когда та часть Вашингтона, которой не платят за размышления о России, осознала, что эта страна по-прежнему важна в нашем мире, появилось нечто вроде кустарного промысла, в котором участвуют ученые мужи, обозреватели и „властители дум“, претендующие на исключительно глубокое проникновение в мысли Путина. Это очень прибыльный промысел, который, как и любое шарлатанство, основан на том, что в нем есть немного правды и немного лжи».

Две сотрудницы Атлантического совета (Atlantic Council), Мелинда Хэринг (Melinda Haring) и Алина Полякова (Alina Polyakova), в статье «Нищета и страх за свою жизнь в Крыму под властью Путина» (Newsweek, 25.03) рассказали американцам об «ужасах» жизни на полуострове. «После перехода на российский рубль крымчане оказались под влиянием его внушительного обесценивания. Хоть пенсии крымчан при российской оккупации и оказались номинально выше, но рубль потерял более половины своей покупательной способности. Ситуация для меньшинств полуострова еще хуже. Российские власти вынудили крымских татар стать гражданами Российской Федерации и ограничили их право на свободу слова, языка, образования и проживания, —  также как и права на справедливое судебное разбирательство. Новые власти закрыли СМИ на татарском языке, а татарские лидеры подвергаются преследованиям, задержаниям и угрозам их жизни».

Однако Дуг Бэндоу (Doug Bandow) в журнале Forbes (24.03) увидел ситуацию в Крыму совсем иначе. «Два года назад Россия аннексировала Крым. С тех пор западные союзники неустанно критиковали Россию за этот шаг и ввели против нее экономические санкции, но безрезультатно. Несмотря на то, что российская экономика серьезно пострадала, Владимиру Путину удалось сохранить очень высокий рейтинг поддержки. Более того, Крым только что отпраздновал вторую годовщину присоединения к России, и в настоящее время уже ведется строительство моста, который должен связать этот полуостров с югом России. Никто уже не верит, что Крым, который принадлежал России до 1950-х годов, вернется в состав Украины».

По мнению автора, «Двух лет безрезультатной экономической войны с Россией вполне достаточно. Сейчас некоторые европейские страны все больше убеждаются в том, что пришло время заключить соглашение с Москвой и двигаться дальше. Брюсселю и Вашингтону тоже стоит прийти к этому выводу».

Опубликовано 29/03/2016 10:14
http://inosmi.ru/overview/20160329/235899373.html

0

10

ИноСМИ, Россия

СМИ США: не позволим Владимиру Путину уничтожить НАТО
Обзор публикаций о России, 29 марта — 4 апреля
05.04.2016

«Россия поможет расчистить Пальмиру от мин-ловушек, оставленных боевиками ИГ перед уходом» — сообщила International New York Times (31.03), рассказав о сотне российских специалистов по разминированию, направленных в помощь сирийской армии. При этом газета признала: «Новость об освобождении Пальмиры поставили США и других западных и арабских противников Асада в неловкое положение тем, что надо было приветствовать его, одновременно настаивая, что автократия сирийского президента и подавление им несогласных были основной причиной войны в Сирии. Франция, одна из наиболее откровенных недоброжелателей Асада, последней отреагировала на взятие Пальмиры».

А накануне The Washington Times (30.03) указала, что «Пентагон признает эффективность российских авиаударов в Сирии». Понятно, что подобное утверждение нельзя было оставить без «нужного» комментария, поэтому газета отметила: «Пентагон месяцами обвинял Москву в нечестности: она говорила, что атакует „Исламское государство“, а на самом деле подвергала бомбардировкам повстанцев, выступавших против президента Башара Асада».

И только потом устами пресс-секретаря Пентагона Питера Кука (Peter Cook) было заявлено: «Я думаю, стало очевидным, что они сосредоточили больше своего внимания на ИГИЛ. Мы считаем, что это хорошо». При этом Кук подчеркнул, что не следует ожидать российско-американского альянса. «Если россияне и дальше сосредоточат усилия на ИГ, то думаю, это будет правильно. Но на данный момент мы не видим возможности сотрудничать с Россией в этом деле».

А еще на день раньше The Washington Post (29.03) вполне нейтрально, без особого негатива, рассказала о том, «Как российский спецназ определяет ход сирийской войны». «О том, что российские войска принимают участие в наземных операциях в сирийской войне, известно и без этого, — указала газета. — …Однако то, что на фронте действуют российские подразделения — помимо небольшого количества артиллерийских и танковых подразделений — находилось под завесой секретности….Правда, после захвата Пальмиры это перестало быть тайной. Российские официальные лица заявили в понедельник, что Пальмира „была освобождена при участии спецподразделений и военных советников“».

Это, пожалуй, были все материалы «большой» прессы США с относительно позитивной информацией о России, если не считать пары коротких статей Марка Адоманиса в журнале Forbes: «Демографическая ситуация в современной России не имеет общих тенденций с эпохой Брежнева» (31.03) и «У России есть демографические проблемы, но ситуация там не хуже, чем в Италии» (29.03). В последней он признает, что «якобы исключительно ужасные демографические показатели России почти точно повторяют показатели Евросоюза: с 1975 года там фиксировались, в сущности, одинаковые коэффициенты рождаемости. Эти данные свидетельствуют о том, что в динамике демографических показателей России и Европы очень мало существенных отличий — если они вообще есть: и Россия, и Европа обречены на существенное долгосрочное сокращение численности населения».

«На Западе растут подозрения, что Россия провоцирует и эксплуатирует миграционный кризис в Европе для выбивания уступок, или, возможно, создания трещины в европейском единстве по поводу экономических санкций, введенных против Москвы за ее действия на Украине. Всего одно из 28 государств — членов Европейского Союза может развалить режим кредитных и иных ограничений против России», — писала International New York Times (4.04).

«Бойкот саммита по ядерной безопасности со стороны России отражает увеличивающийся раскол между Москвой и Вашингтоном — отметил журнал Foreign Policy (2.04). — Этот раскол блокировал попытки США ввести контроль над радиоактивными материалами, полностью свел на нет перспективу установления контроля над вооружением двух стран и даже повысил риск потенциальной ядерной конфронтации, о которой уже забыли со времен холодной войны».

Привлеченные журналом эксперты в один голос утверждали, что Москве доверять нельзя, а «ядерная безопасность России не соответствует тому, какой она должна быть».

«Несмотря на обнадеживающие признаки сотрудничества в Сирии, между НАТО и Россией существует риск усиления чрезвычайно опасной ядерной конфронтации из-за Украины и «постсоветского пространства». Наиболее вероятной горячей точкой для такой конфронтации с Россией является Прибалтика», — утверждали авторы журнала The National Interest (31.03).

Тему продолжил Джеймс Фоули, бывший заместитель руководителя аппарата генерального секретаря НАТО, в журнале Time (1.04) с призывом «Не дайте Путину разрушить НАТО». Бывший категорически убеждает публику в том, что «конечная цель Путина совпадает с многолетним устремлением Советского Союза и заключается в расколе НАТО и в выдавливании раз и навсегда Америки из Европы».

Более того, «Путин сеет хаос, выдавливая в Европу беженцев своими безответственными бомбардировками гражданского населения в Сирии. Действуя методами агрессии и запугивания, он стремится продемонстрировать слабость и беззубость НАТО, чтобы со временем создать новую систему безопасности в Европе, основу которой составит Россия».

Что касается внутриполитической ситуации в России, то и здесь — во всем виноват Путин. «В связи с приближающимися выборами Кремль вводит „этические стандарты“, чтобы заткнуть рот критикам», — пишет московский корреспондент The Christian Science Monitor, (30.03) Фред Вир (Fred Weir), приводя в пример депутата парламента Курской области Ольгу Ли, которая «стала проблемой для местных властей» за свою критику и теперь вряд ли сможет баллотироваться в Государственную думу.

Эндрю Крамер (Andrew Kramer) в корреспонденции из Москвы со ссылкой на российских правозащитников уверяет публику, что с тех пор, как начался конфликт в Чечне «спецслужбы России регулярно арестовывают, пытают и убивают родственников террористов», и это, по некоторым сведениям, «дало мрачный эффект», вынудив «руководство повстанцев прекратить борьбу» (The New York Times, 30.03).

Встреча президента Росии с Рамзаном Кадыровым в Кремле на прошлой неделе возмутила редакцию The Washington Post (1.04), которая окрестила её не более и не менее как «Сделку Путина с дьяволом». И уверила публику, что «Кадыров связан с рядом резонансных политических убийств, в том числе с убийством оппозиционного лидера Бориса Немцова, журналистки Анны Политковской и некоторых противников режима, проживавших в Вене и Дубае».

Доказательства?— зачем, если об этом неоднократно заявляли уважаемые редакцией представители российской оппозиции… И ни слова о том, что в Чечне люди живут спокойно — без войны — уже несколько лет.

Просто редакция сделала такое вот умозаключение: «Либо российский президент осознанно принимает и, возможно, даже руководит тираническими бесчинствами и политическими убийствами г-на Кадырова, который однажды назвал себя „пехотинцем президента России“. Либо российский лидер, в сущности, признает свою неспособность контролировать человека, который управляет одним из самых взрывоопасных регионов страны».

«Путин руководит сползанием России к нищете», — к такому выводу пришел Максим Трудолюбов, которого журнал Newsweek (1.04) теперь уже не представляет как сотрудника газеты «Ведомости», но исключительно как старшего научного сотрудника Института Кеннана (Вашингтон).

«Нищета вползает снова в Россию. … В 2015 году более 3 миллионов россиян скатились в бедность. Почти 20 миллионов человек или 13,4% населения России сейчас живет за чертой бедности». Автор явно расстроен тем, что «Россия трезвеет по отношению к экономической реальности, но не к политической. Это означает, что большинство населения РФ не связывает состояние экономики страны с политическими решениями Кремля».

Тем не менее, он надеется, что «люди вернутся в политику тогда, когда ситуация достигнет точки кипения»…

«Политическая база Путина тает», — уверял радиослушателей московский корреспондент National Public Radio (3.04) Кори Флинтофф (Corey Flintoff). На примере двух семей, взявших валютные ипотечные кредиты, и одной пенсионерки, живущей на пенсию, он попытался нарисовать картину безысходности в России. Но в конце все же признал, что упомянутая им пенсионерка «принадлежит к тому поколению, которому довелось пережить гораздо более страшные времена. Пока она не жалуется».

Главной новостью понедельника стал отчет Международного консорциума журналистов-расследователей (ICIJ) об офшорных активах нынешних и бывших мировых лидеров, опубликованный в воскресенье вечером. В документах говорится об офшорных компаниях премьер-министров Исландии и Пакистана, короля Саудовской Аравии, детей президента Азербайджана. Но самым ожидаемым в комментариях к отчету было то, что они сфокусировались в основном на президенте России Владимире Путине.

При этом Владимир Путин не фигурирует ни в одном документе. Но! — комментаторы умело и настойчиво писали о том, что «соратники президента РФ Владимира Путина перевели 2 миллиарда долларов через офшорные счета» (The Washington Post, 4.04).

«Документы, относящиеся к России, указывают на несколько должностных лиц, имеющих тесные связи с Путиным, в том числе двух его самых старых друзей: виолончелиста Сергея Ролдугина и главного акционера банка „Россия“ Юрия Ковальчука. Этот банк попал под санкции США как „касса“ чиновников в Кремле, — писала The New York Times (3.04). — В сообщениях отмечается, что друзья Путина и связанные с ним лица провели 2 миллиарда долларов через сложную, намеренно запутанную сеть офшорных компаний. Имя г-на Путина не фигурирует ни в одной из сделок или транзакций компаний, есть только банк „Россия“ и г-н Ролдугин».

Опубликовано 05/04/2016 09:35
http://inosmi.ru/overview/20160405/235991329.html

0

11

Rzeczpospolita, Польша

Политика кнута в отношении России продуктивна
Интервью с заместителем помощника госсекретаря США по делам Европы и Евразии Кэтлин Кавалек (Kathleen Kavalec).
02.05.2016
Енджей Белецкий (Jędrzej Bielecki)



Rzeczpospolita: Ответит ли Америка огнем, если российские самолеты снова будут совершать провокационные полеты в нескольких метрах от американских кораблей, как это было две недели назад на Балтике?

Кэтлин Кавалек: Это был очень опасный маневр, мы заявили свой протест по дипломатическим каналам и предупредили Россию, что не будем терпеть подобные действия. В других обстоятельствах россияне извлекали выводы: в Сирии они ведут себя очень осторожно, делают все возможное, чтобы избежать таких инцидентов. Я надеюсь, что в этом случае тоже так произойдет.

— А если нет?

— Я не могут комментировать гипотетические предположения.

— Турки осмелились сбить российский истребитель, который нарушил их воздушное пространство. Почему Америка не может отреагировать так же?

— Мы осознаем нашу ответственность, нельзя позволять эмоциям себя захлестнуть. Сейчас мы видим, к чему привели турецкие шаги. Я не думаю, что мы хотим позволить втянуть себя в подобный конфликт. Помимо ответа огнем существуют другие способы решения таких проблем.

— Не знаю, так ли это повредило туркам, россияне их теперь уважают…

— Оценивать это можно по-разному. Напряженность между Россией и Турцией, несомненно, усилилась, а это невыгодно ни одному из этих государства.

— В мае начнутся работы по строительству базы противоракетной обороны в Редзиково. Россия заявляет, что в ответ нацелит на Польшу из Калининградской области комплексы «Искандер», оснащенные ракетами с ядреными боеголовками. Что думает об этом Америка?

— Я снова не могут ответить на этот вопрос, так как он относится к сфере предположений. Мы с самого начала ясно объясняем, что система ПРО не нацелена против России, каждый, кто сохраняет объективизм, это видит. Россияне прекрасно это понимают, но, судя по всему, хотят использовать этот проект в пропаганде, адресованной собственному обществу.

— США развивают авиабазу «Морон» в Андалузии, но не хотят создавать такие же базы в Польше. Опасность, исходящая от Марокко больше, чем от России?

— Мы запустили Европейскую инициативу поддержки, чтобы усилить ротационное присутствие наших войск в Польше и других странах восточного фланга НАТО. Наши планы на будущее ясны: мы делаем то, что возможно в данный момент.

— Это, однако, усиливает впечатление, что президент Барак Обама действует с Кремлем слишком мягко, а его идея «перезагрузки» отношений с Россией была просто наивной.

— Я не думаю, что президент был наивен. Сотрудничество с Россией всегда было сложным. Мы хотели общаться с ней, как с партнером, поддерживать конструктивные идеи сотрудничества, избежать ненужной конфронтации. Президент совершенно оправданно пытался пойти этим путем, использовать пряник, а не кнут. Аннексия Крыма, появление российских сил на востоке Украины заставили нас изменить эту стратегию, вновь сменить пряник на кнут.

— Возможно, Украина не лишилась бы Крыма, если бы США дали президенту Януковичу гарантии, что он до окончания президентского срока останется на своем посту, на который он был выбран демократическим путем. Так говорит профессор Гарварда Марк Креймер (Mark Kramer).

— Мы пытались выработать соглашение, которое бы позволило Януковичу остаться у власти. Он сам решил сбежать со сцены, Америка его не прогоняла. Такова была тогда динамика украинской политики.

— Кнут, то есть санкции, дает эффект? Есть ли какие-то шансы на то, что Путин выполнит Минские соглашения?

— Мы видим шансы на прогресс. Обама сказал Путину, что один из его приоритетов — воплотить в жизнь Минские соглашения до окончания своего срока. Это бы открыло возможность для отмены санкций. Но перед этим украинцы должны получить контроль над собственной границей. Америка готова в любой момент поддержать переговоры в Нормандском формате (Россия, Украина, Германия, Франция). Все знают, что нужно сделать, сейчас речь идет только о том, в какой последовательности это произойдет, и о восстановлении доверия.

— Обама предостерег Путина, что его преемник может оказаться гораздо более жестким, так что договориться с Вашингтоном лучше сейчас?

— Все знают, что Обама уйдет, ведь у нас демократия. Путин должен просчитать сам, каким будет новый хозяин Белого дома: более жестким или более мягким. Обама просто заявил, что США занимают решительную позицию в отношении санкций. С россиянами гораздо важнее не то, что делается, а то, что говорится.

— Российская экономика находится в настолько плачевном состоянии, а настроения россиян настолько ухудшились, что Путин раздумывает над уступками?

— Путин, определенно, не ожидал, что по российской экономике нанесут удар столько факторов одновременно: низкие цены на нефть, последствия отсутствия реформ в стране, санкции, недоступность западных кредитов. Игнорировать все это российский президент не может.

— Возможно, почвой для компромисса станет обещание, что Украину никогда не примут в НАТО?

— Я так не думаю. НАТО придерживается политики открытых дверей.

— Значит, через 10 лет вы видите Украину в рядах альянса?

— Сомневаюсь, что сейчас есть смысл говорить о датах. Главное, придерживаться своих принципов.

— Новое правительство на Украине сформировано при поддержке голосов пророссийской оппозиции. Там будут продолжать реформы?

— Заместитель госсекретаря США Виктория Нуланд (Victoria Nuland) провела недавно несколько дней на Украине, она встретилась с представителями нового правительства и вернулась удовлетворенная обещаниями, которые там услышала. Новый премьер понимает, в какой ситуации оказалась Украина, каковы условия Международного валютного фонда. Так что мы, конечно, будем поддерживать реформы нового правительства.

— Москва продолжает оккупировать Крым и Донбасс, но несмотря на это, США согласились на возобновление работы Совета Россия-НАТО. Почему?

— Мы с самого начала говорили, что готовы возобновить работу Совета, если он займется ситуацией на Украине. Москва увидела, что не сможет разрушить солидарность альянса в этом вопросе, и в конце концов согласилась обсуждать украинскую тематику. Так что это не мы, а россияне сменили свою позицию. 

— Германия выступает против постоянных баз НАТО в Центральной Европе, поэтому их нет. Одновременно она поддерживает сохранение санкций против России, и они продолжают действовать. Американская политика в Европе оказалась в заложниках у Берлина?

— Германия — ключевая страна Европы, но Франция и Польша — тоже. ФРГ взяла на себя инициативу в украинском кризисе, поэтому она естественным образом стала нашим партнером. Но это не вредит нашим отношениям с другими европейскими странами.

— Дональд Трамп заявляет, что если он станет президентом, он заключит сделку с Путиным. Это не наивно? Джордж Буш заглянул в глаза Путина и решил, что это человек, с которым можно вести дела. Мы знаем, чем все это закончилось.

— Наивно ли это? Избиратели знают, каким опытом во внешней политике обладает каждый из кандидатов, и на основе этого они могут оценить их заявления.

— С Хиллари Клинтон по-другому?

— Она была государственным секретарем США, она хорошо понимает НАТО и россиян. Какова была ее политика в отношении России известно: решительной и опирающейся на твердые принципы.


Оригинал публикации: Polityka kija wobec Rosji przynosi skutek
Опубликовано 29/05/2016
http://inosmi.ru/politic/20160502/236382751.html

0


Вы здесь » Россия - Запад » ЗАПАД О СОВРЕМЕННОЙ РОССИИ » Взгляд из США.