Россия - Запад

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Россия - Запад » #ИСТОРИЯ И КУЛЬТУРА ЗАПАДА XX в. » «Польша-это гиена Европы»


«Польша-это гиена Европы»

Сообщений 1 страница 7 из 7

1

Материал "Самоед"
20.10.2015   11:20 
"Дитя Версаля…» часть 1-ая.

Черчилль: «Польша-это гиена Европы»

Чем должно заниматься государство, получившее свою самостоятельность ? Наверное, экономикой, образованием государственных всевозможных структур. Да мало ли забот у руководства в период становления ?! Но уж никак не думать о новых территориальных приобретениях . А вот Польша с самого момента своего рождения занималась именно этим-смотрело у кого из соседей оттяпать себе ещё кусочек .

6 ноября 1918 г в Кракове провозглашена Польская Республика.А уже 11 ноября польские легионеры выбили из Перемышля гарнизон, такой же новорожденной Западно-Украинской народной республики .

И также Польша поступила в период с конца 18-го по 21 гг. буквально со всеми соседями, которые у ней на тот момент были: Литва-Виленский край, попытка захватить Тешин у Чехословакии и Силезию у побеждённой Германии . Апофеозом амбициозных планов восстановления великой Ржечи Посполитой стала Советско-Польская война . Именно тогда у гордых шляхтичей возникла идея Польши «от можа до можа». Аппетиты были немереные, вплоть до Кубани . На редкость кровожадный и агрессивный получился младенец .

Польша была «дитём версальского порока» и выкармливалась родителями с определённой целью. Оно должно было стать ядром санитарного пояса от Советской России.Чтобы превратить Польшу в санитарный кордон против Советской России и противовес Германии (вместо бывшей Российской империи) Польше отдали жирные куски германских и российских земель, заведомо понимая, что рано или поздно, оклемавшись, эти страны востребуют свои исконные земли обратно. Таким образом, Антанта еще в 1919-1920 гг. создала конфигурацию начала следующей мировой войны, назначив Польшу ее первой мишенью.
А ещё и вооружила свежеиспечённую страну.

«Одна только Франция предоставила Польше долгосрочный кредит в более чем 1 млрд франков, поставила 1,5 тыс. орудий, 2,8 тыс. пулеметов, 327 тыс. винтовок, 350 самолетов, 800 грузовиков и 4,5 тыс. повозок; США – кредит в 159,6 млн долларов, свыше 200 бронемашин, 300 самолетов, 4 млн пар обуви; Великобритания – 58 тыс. винтовок и разное оборудование. Из Франции была переброшена сформированная там из польских добро-вольцев 70-тысячная армия. Всего польская армия насчитывала весной 1920 г. 738 тыс. человек.( это при населении Польши в то время -25 млн. чел. ) Французская военная миссия составила план кампании, включавший захват Кие-ва, Одессы и затем – всей Белоруссии.»

За шесть месяцев 1919 года США поставили полякам 260 тысяч тонн продовольствия на огромную по тем временам сумму 51 млн долл. И это только продовольствие! Военные поставки были еще более внушительными. Весной 1920 года Англия, Франция и США поставили Польше 1494 орудия, 2800 пулеметов, 385,5 тысячи винтовок, 42 тысячи револьверов, около 700 самолетов, 200 бронемашин, 800 грузовиков, 576 млн патронов, 10 млн снарядов, 4,5 тысячи повозок, 3 млн комплектов обмундирования, 4 млн пар обуви, средства связи и медикаменты.Весной 1919-го по инициативе командующего польской армии во Франции генерала Юзефа Галлера на базе французского 505-го танкового полка был сформирован 1-й танковый полк Войска Польского. Согласно приказу от 15 марта 1919 г. эта боевая единица состояла из 5 рот, а офицерские и командирские должности в ней заняли французские танкисты. В июне того же года полк прибыл в Польшу и расквартировался в Лодзи. В его состав вошло 120 суперсовременных на то время танков Рено ФТ-17 (Renault FT-17), из которых 75 было с пушечным и 45 с пулеметным вооружением. Командовал полком французский майор Жюль Маре. К моменту начала конфликта с Советской Россией, танковый потенциал польского государства был одним из наиболее значительных в Европе.

« …Одной из наиболее громких новостей в сегодняшней Польше, является информация о том, что Польша получила в дар от Афганистана старый танк «Рено ФТ-17», который долгое время находился возле здания Министерства обороны в Кабуле. После тщательного анализа боевой машины, американские историки отметили, что, скорее всего, этот танк был одним из тех, которые Франция направил в Польшу в 1919 г. Несколько этих машин попала в руки РККА под Бобруйском в августе 1919 г. В начале 1920-х молодое государство Советов имело хорошие отношения с Афганистаном. Скорее всего, французские танки стали подарком большевиков для афганского шаха.» ( к фото выше )

Эскадрилья имени Костюшко, действовавшая против армии Буденного, была сформирована из американских летчиков, а командовал ею полковник армии США Фаунтлерой.В серии своих агрессий новорожденное государство, разумеется не обошло своим внимание и Советскую Россию. Для чего собственно и вооружалось усиленно западными друзьями.

Советско-польская война.

Поляки её называют в своей истории Польско-большевистской войной. И в их историографии она звучит, как « Польша вела за свою независимость»

А вот, что писал Пилсудский:

«…Замкнутая в пределах границ времен шестнадцатого века, отрезанная от Чёрного и Балтийского морей, лишённая земельных и ископаемых богатств Юга и Юго-Востока, Россия могла бы легко перейти в состояние второсортной державы, неспособной серьёзно угрожать новообретенной независимости Польши. Польша же, как самое большое и сильное из новых государств, могла бы легко обеспечить себе сферу влияния, которая простиралась бы от Финляндии до Кавказских гор». Каковы аппетиты ?!

Целым рядом международных договоров, заключенных в 1919 г., была установлена основная западная граница Польши. Что касается восточной ее границы, то с весны 1919 г. союзная комиссия изучала этот вопрос, решение которого без России представляло непреодолимые трудности. И Верховный союзный совет, эманация Версальской мирной конференции, все откладывал свое решение. Осенью 1919 г. по настоянию Польши Верховный союзный совет определил, наконец, временную восточную границу, проведя ее примерно по рубежам бывшей русской Польши.

Союзные державы считали, что эта линия соответствует заявлению русского Временного правительства от 17 марта 1917 г. об этнографической основе размежевания, тогда как дальнейшее ее расширение на восток ставилось в зависимость от санкции и согласия будущего российского Учредительного Собрания.

Это решение вызвало в Польше взрыв негодования. В польской печати и в Сейме раздались в самой резкой форме требования о присоединении к Польше, в той или иной форме, Литвы, большей части Белоруссии, Волыни и Подолии. 8 августа 1919 года воодушевленные поляки захватили Минск. Но это были, так сказать, «пограничные инциденты». Дата «официального» старта советско-польской войны в историографии – 25 апреля 1920 года, когда началось наступление польских войск на Киев. Вторжение сопровождалось еврейскими погромами и массовыми расстрелами. Тысячи евреев погибли во время резни в городах Ровно и местечке Тетиево. Состоялись массовые расстрелы мирного населения в деревнях Ивановцы, Куча, Собачи, Яблуновка, Новая Гребля, Мельничи, Кирилловка. Украинские газеты того времени полны сообщений с мест, куда ступила обутая в американский ботинок нога польского солдата: «В Черкассы 4 мая доставлено 290 раненых из городов и местечек, занятых поляками, – говорилось в одном из сообщений, – женщины и дети. Есть дети в возрасте от года до двух лет… Раны нанесены холодным оружием».

Юзеф Бек: «В деревнях мы убивали всех поголовно и все сжигали при малейшем подозрении в неискренности. Я собственноручно работал прикладом». Граф Коссаковский: «Бывший начальник штаба генерала Листовского, когда при нем рассказывали, как мозжили головы и выламывали конечности, нехотя отвечал: «Пустяки! Я видел такой опыт: кому-то в распоротый живот зашили живого кота и бились об заклад, кто первый подохнет, человек или кот».

Однако пшеки получили по соплям и только «гениальность» Тухачевского спасла Польшу от полного разгрома.
Кроме этого поляки свято хранящие память о «расстрелах» в Катыни традиционно умалчивают-

«…По данным польских источников, в плен попало около 100 тысяч красноармейцев, из них погибли 16–18 тысяч. Согласно советским и российским источникам, эти показатели значительно занижены: из 157 тысяч красноармейцев, взятых поляками в плен, погибли в лагерях от болезней, голода и плохих условий содержания 60 тысяч…»…

Историю советско-польской войны надо рассматривать отдельно. Сейчас же материал будет о коротком и далеко не славном периоде жизни новоявленной «Ржечи Посполитой-2.».

Польша и Литва -битва двух демократий.

В октябре 1920 года польский генерал Желиговский захватил Вильнюс (тут же переименованный в Вильно) и прилегающую область – всего около трети территории Литовской Республики.
Захват Вильнюса и Виленской области Польшей был произведён в прямое нарушение заключенного ею в 1920 году договора с Литвой. Причём единственной страной, отказавшейся признать этот захват, оставался Советский Союз. 17 марта 1938 г. Польша предъявила Литве ультиматум: отменить статью конституции, провозглашающую Вильнюс столицей Литвы, и предоставить гарантии прав польского меньшинства в Литве. При несогласии на эти требования в течение 24 часов Польша грозилась оккупировать Литву.

Конфликт имел развитие - 11 марта 1938 года на польско-литовской границе было найдено тело убитого польского солдата. 13 марта польское правительство обвинило в убийстве солдата Литву, а в польской прессе развернулась кампания с призывом совершить поход на Каунас, который в 1919-1940 гг. был временной литовской столицей.Кстати нынешние демократы современных Польши и Литвы до сих пор ведут спор кто там и кого "оккупировал" строго говоря Вильно (Вильнюс) вообще не Литовский и не Польский исторически-а принадлежал Великому Княжеству Литовскому т.е тому образованию которое ныне называется "Белоруссия".

хронология конфликта указана тут -
Виленский конфликт между Польшей и Литвой 1919 - 1939 гг.

http://www.hrono.ru/sobyt/1920viln.html

Совсем иное отношение было к вольному городу Данцигу, созданному согласно 11-му разделу 3-й части Версальского договора 1919 г. На его территории находились собственно город Данциг и свыше 200 более мелких населенных пунктов бывшей Германской империи. В соответствии с решением Лиги Наций город не являлся частью ни Германии, ни Польши.

В сентябре 1930 г. польский министр иностранных дел Г. А. Залесский заявил президенту данцигского сената: «Данцигский вопрос может разрешить лишь польский армейский корпус».
В 1936 году Польша, наложив ограничения на транзит грузов, обострила проблему региона.
В июне 1932 г. сенат Данцига отказался продлить конвенцию, согласно которой польский флот мог пользоваться его портом как своим собственным. В ответ 15 июня на рейд Данцига вошел польский эсминец «Вихрь», который направил орудия на город и пригрозил открыть огонь в случае «оскорбления польского флага». Польша, несмотря на свой юный возраст задумала стать великой морской и к тому же колониальной державой ( !!! ) .

«На мирных переговорах в Риге в 1921 году Польша потребовала от РСФСР часть кораблей Балтийского флота: 2 линкора типа "Гангут", 10 больших эсминцев, 5 подводных лодок, 10 тральщиков, 21 вспомогательный корабль, а также 2 недостроенных крейсера типа "Светлана". И все это для защиты 42 миль побережья, на котором к тому же не было ни одного приличного порта. Советской делегации удалось добиться снижения квоты, а затем и вовсе отклонить эти притязания.»

В конце 1920-х гг. правительство Польши собиралось закупить пять (!) американских линкоров постройки 1904–1909 гг. Эти суда имели мощную артиллерию и были в сравнительно хорошем техническом состоянии
Однако финансисты подсчитали, что только на содержание этих пяти линкоров уйдет более половины бюджета страны. Так что от американских гигантов отказались.

В 1931 г. на конференции по разоружению в Женеве представитель Польши объявил о желании создать флот общим водоизмещением 150 000 т.
Через некоторое время, когда экономика Польши встала на ноги, снова появились мечты о строительстве бригады линкоров. На конференции по разоружению в Женеве Польша объявила о желании создать флот общим водоизмещением 150000 т. Польский публицист Юлиан Гинсберт опубликовал проект судостроительной программы, в которую были включены два линкора, 2 тяжелых крейсера, 9 эсминцев, 9 миноносцев, 18 подводных лодок, 21 тральщик, 24 сторожевика и много вспомогательных кораблей.

А вот о колониальных потугах Польши «от можа до можа»
http://www.navycollection.narod.ru/libr … es/08.html

"Речь Посполитая от океана до океана". Польские колониальные амбиции в 1930-е годы

«28 февраля 1933 года Сенат Республики Польша принял резолюцию, в которой призвал правительство страны потребовать мандат в колониях. В 1936 году министр иностранных дел Польши Юзеф Бек на заседании Лиги Наций зачитал обращение, в котором потребовал расширить комиссию по делам мандатов (т.е. отобранных у Германии и Османской Империи территорий) для того, чтобы все заинтересованные нации получили свою долю в колониях. Были изданы «Колониальные тезисы» Польши.

В них Польша потребовала территории в Африке на том основании, что польские территории составляли 10% территории Германской Империи, следовательно, Польша имеет право на 10% бывших германских колоний. Лиге Наций были официально предъявлены претензии на Того и Камерун, также рассматривались варианты с передачей Польше части Португальской Восточной Африки (на том основании, что Португалии была передана часть Германской Восточной Африки – т.н. «Треугольник Кионга»). В начале 1937 года Юзеф Бек заявил перед сеймом, «для Польши большое значение имеют вопросы эмиграции населения и получения сырья и что её больше не может удовлетворять прежняя система решения так называемых колониальных вопросов». Но и это ещё не всё ! Оказывается интересы поляков простирались и на Антарктиду ! (« Антарктиду, Карл») . Вот так-гордые шляхтичи решили заиметь себе немножко пингвинов.в марте 1939 года посольства Польши в Лондоне и Вашингтоне получили поручения от МИД сделать запрос относительно того, на какие области континента распространяются формальные территориальные претензии этих держав, чтобы ( так уж и быть…) учесть и их интересы…

Но увы, планы экспансии в отношении Антарктиды так и остались во влажных мечтах гордых панов. Но время шло и в Европе, после прихода к власти Адольфа Алоизовича стало всё явственней пахнуть порохом. И Польша задумалась, а к кому бы лучше примкнуть в будущем дележе гешефтов. И, разумеется обратила свой взор на западную соседку-Германию.

«…Мы (Польша) могли бы найти место на стороне Рейха почти такое же,как Италия и, наверняка, лучшее, нежели Венгрия или Румыния. В итоге мы были бы в Москве, где Адольф Гитлер вместе с Рыдз-Смиглы принимали бы парад победоносных польско-германских войск"

26 января 1934 года был заключён польско-германский пакт о ненападении сроком на 10 лет. Польский посол в Берлине Юзеф Липский заявил по этому поводу французскому корреспонденту: «Отныне Польша не нуждается во Франции». «Мы восхищены нашими первыми соглашениями с Гитлером», – заявил глава польского государства Пилсудский французскому министру иностранных дел Луи Барту весной 1934 года. С 1934 по 1939 год стратегическое партнёрство с нацистами было стержнем внешней политики Польши.

http://voprosik.net/polsha-soyuznik-gitlera/

25 февраля 1934 года Польша заключила с Германией договор . Данный польско-германский пакт был направлен против СССР и предусматривал не только объединение военного, экономического и финансового потенциалов двух стран в случае внешней угрозы, но и обязательство польского правительства обеспечить свободное прохождение германских войск на восток и северо-восток по территории Польши

Фактической целью польско-германского пакта являлось создание условий для удара вермахта по советской Белоруссии и Украине.
Сам польско-германский пакт был опубликован в центральных газетах СССР 20 апреля 1935 года.
Согласно пакту Польша брала на себя обязательства проводить постоянную политику действенного сотрудничества с фашистской Германией (ст.1). Кроме того, польское руководство гарантировало Третьему рейху не принимать никаких решений без согласования с германским правительством, а также соблюдать при всех обстоятельствах интересы фашистского режима (ст.2).

А также обязательство правительства Польши обеспечить свободное прохождение германских войск по своей территории в случае, если эти войска будут призваны отразить провокацию с востока или северо-востока (ст.3). Германия в ответ гарантировала установление т.н. новой восточной границы Польши за счет части белорусских, украинских и литовских земель, которую Берлин обещал гарантировать "всеми средствами". Главным штабом Войска польского явно готовились и "провокации с востока", для чего предполагалось использовать созданные этим ведомством тайные организации этнических поляков в западных районах СССР.

После выхода Германии из Лиги Наций её интересы в этой международной организации представляла Польша. В феврале 1937 года в Польшу прибыл нацист №2 — Герман Геринг. В разговоре с Рыдз-Смиглы он заявил, что угрозу Польше и Германии представляет не только большевизм, но и Россия как таковая — независимо от того, существует ли в ней монархический, либеральный или любой другой строй. Полгода спустя, 31 августа 1937 года польский Генштаб повторил эту мысль в директиве № 2304/2/37, подчеркнув, что конечной целью польской политики является "уничтожение всякой России".

28 декабря 1938 года. В беседе советника посольства Германии в Польше Рудольфа фон Шелии с только что назначенным посланником Польши в Иране Я.Каршо-Седлевским, последний заявляет: «Политическая перспектива для европейского Востока ясна. Через несколько лет Германия будет воевать с Советским Союзом, а Польша поддержит, добровольно или вынужденно, в этой войне Германию. Для Польши лучше до конфликта совершенно определённо стать на сторону Германии, так как территориальные интересы Польши на западе и политические цели Польши на востоке, прежде всего на Украине, могут быть обеспечены лишь путем заранее достигнутого польско-германского соглашения. Он, Каршо-Седлевский, подчинит свою деятельность в качестве польского посланника в Тегеране осуществлению этой великой восточной концепции, так как необходимо в конце концов убедить и побудить также персов и афганцев играть активную роль в будущей войне против Советов.»

Продолжение о коротком, но таком бурном периоде межвоенной истории Польше будет в следующей части.
по материалам:  http://phorum.bratishka.ru/viewtopic.ph … mp;t=11546
источник : http://amarok-man.livejournal.com/21597.html

http://cont.ws/post/136582

0

2

МАТЕРИАЛ "Самоед"
20 октября 2015 г.

«Дитя Версаля…» часть 2-ая.

Черчилль: «Польша-это гиена Европы»

Польша озвучила свои интересы в переговорах с Германией:

«26 января 1939 года в беседе с министром иностранных дел Германии Иоахимом Риббентропом Бек заметил, что "Польша претендует на Советскую Украину и на выход к Чёрному морю". Немцы в ответ предложили решить проблему Данцигского коридора .

На что, получили от гордых шляхтичей уверенных в своей незаменимости жесткий ответ-"нет,нет и нет" .

Польша совместно с Германией с удовольствием поучаствовала в дележе поверженной Чехословакии . За что, и получила название: «Гиена Европы».

«2 октября польские войска начали занимать ультимативно потребованные чехословацкие территории, которые для Польши имели огромное экономическое значение: расширив свою территорию лишь на 0,2%, она увеличила мощность своей тяжёлой промышленности почти на 50%. После этого Варшава ультимативно потребовала от пражского правительства новых территориальных уступок, теперь уже в Словакии, и добилась своего. В соответствии с межправительственным соглашением от 1 декабря 1938 г. Польша получила небольшую территорию (226 кв. км) на севере Словакии (Яворину на Ораве)». И несомненно, что Польша бы с удовольствием поучаствовала бы в «освободительном походе на Восток», совместно с Гитлером . О чём и были уже договорённости.До самого последнего момента польское руководство не прекращало самых тесных контактов с германскими нацистами и строило далеко идущие планы «войны с Россией». 28 декабря 1938 года. В беседе советника посольства Германии в Польше Рудольфа фон Шелии с только что назначенным посланником Польши в Иране Я.Каршо-Седлевским, последний заявляет: «Политическая перспектива для европейского Востока ясна. Через несколько лет Германия будет воевать с Советским Союзом, а Польша поддержит, добровольно или вынужденно, в этой войне Германию. Для Польши лучше до конфликта совершенно определённо стать на сторону Германии, так как территориальные интересы Польши на западе и политические цели Польши на востоке, прежде всего на Украине, могут быть обеспечены лишь путем заранее достигнутого польско-германского соглашения.

А ведь в решении пресловутого «еврейского вопроса» Польша в конце тридцатых, практически не отставала от своей западной соседки . Антисемитизм поляков и руководства Ржечи Посполитой-2 был почти сродни немецкому нацизму. Не хватало до полной картины только концлагерей . Хотя, кто знает, как бы пошло дальше, повернись история по-другому . Вот, как планировали решить еврейский вопрос в Польше, а заодно поиметь немножечко колоний в южных странах . Было предложено «желающим» польским евреям переселиться на остров Мадагаскар . А под это дело там Франция должна выделить кусок острова в польское управление . Был выдвинут лозунг переселения на Мадагаскар. Такой пункт был включен в «Колониальные тезисы». С одобрения французского министра заморских территорий Мориса Моте, поляками была создана комиссия по изучению приспособленности острова для заселения его евреями из Польши. В комиссию вошли директор еврейского эмиграционного общества в Варшаве Леон Альтер, агроном из Тель-Авива Соломон Дик и майор Мечислав Лепецкий. В мае 1937 комиссия отбыла из Парижа на Мадагаскар, где поработала 10 недель, составив отчет относительно пригодности северной части острова к колонизации.Идея выселения польских евреев на Мадагаскар была поддержана и Гитлером, который встречаясь с польским послом в Берлине сказал, что он видит решение еврейской проблемы (в том числе путем эмиграции евреев из Польши, Венгрии и Румынии в заморские колонии). На данной встрече Гитлер также заявил, что в случае конфликта Польши и Чехословакии из-за Тешинской области рейх встанет на сторону Польши. Как писал посол в отчете о данных переговорах, он сказал, что благодарные поляки поставят Гитлеру самый большой памятник в центре Варшавы. Однако потом не сложилось и впоследствии поляки охотно размещали на своей оккупированной немцами территории гетто и концлагеря для уничтожения евреев. Бывало и сами сжигали своих соседей-евреев под присмотром немецкой полиции (за что пришлось извиняться уже в 21-м веке польским президентам. Зато сегодня в Польше менее 5 тысяч евреев. Может и менее тысячи). А было на конец тридцатых годов более 3 миллионов .

А вот, что случилось в 1938 г. И эти события были предтечей «Хрустальной ночи»

1) Германия объявляет о том, что вид на жительство в этой стране для иностранцев аннулируется и его придётся получать всем иностранцам снова.

2) Польша объявляет о том, что с определённой даты не будет принимать из Германии евреев с польскими паспортами поскольку они, дескать, потеряли связь с Родиной.

3) В ответ на эти действия Польши Гитлер приказывает выслать всех польских евреев в Польшу до наступления этой самой определённой даты.

4) Польша евреев с польскими паспортами не принимает, не смотря на то что дата неприёма еще не наступила, и они застревают на границе в нечеловеческих условиях. ( То есть на нейтральной полосе, не имея возможности никуда выйти с неё . )

5) Один из молодых польских евреев, проживающий на этот момент в Франции, узнав, что его родители застряли на границе между Польшей и Германией без крова и пищи, берёт револьвер и убивает германского дипломата в Париже.

6) После убийства германского дипломата в Германии начинаются еврейские погромы, которые вошли в историю под названием «Хрустальная Ночь».

А дружба с нацистской Германии у Польши была душевная .А тучи всё сгущались . Адольф Алоизыч решил по своему решить «данцигскую» проблему. В которой Польша ни в какую ни шла на уступки. Не обеляю нацистсую Германию, но предложений от Германии было много и разных . Но шляхетская упёртость не позволяла уступать ни в чём .А предложения Советского Союза о коллективной безопасности повисали в пустоте . В такой обстановке и настало 1 сентября . Германия начала войну против Польши, а вместе с ней и как потом напишут-Вторую Мировую . А что же делало руководство Польши в момент грозовой опасности ? Было до конца со своим народом ? Совсем нет и даже наоборот . В первый же день войны президент Польши Игнаций Мосцицкий покинул Варшаву. 5 сентября из столицы сбежало правительство, а 7 сентября – и верховный главнокомандующий Рыдз-Смиглы. Между тем, Варшава была окружена немецкими войсками только 15 сентября, а пала, после героического сопротивления, лишь спустя ещё две недели. Но уже 10 сентября Рыдз-Смиглы бежал из Бреста по направлению к румынской границе, потеряв последние нити управления войсками. 17 сентября, когда бои шли ещё не только вокруг Варшавы, но и на Бзуре, под Модлином, Хелем и Львовом, польские руководители покинули свою страну. Советское руководство имело все основания заявить в тот день, что «польское правительство распалось и не подаёт признаков жизни».

Последний приказ Главкома последовал 10 сентября. После этого героический маршал на связь не выходил и обнаружился вскоре в Румынии. В ночь на 7 сентября он отправился из Варшавы в Брест, где в случае войны с СССР по плану «Всхуд» должна была находиться ставка. Ставка оказалась необорудованной, связи с войсками толком установить не удалось, и лихой Главком отправился дальше. 10 числа ставка была перенесена во Владимир-Волынский, 13 – в Млынов, а 15 сентября – поближе к румынской границе, в Коломыю, где уже находились правительство и президент.

Обратите внимание, когда покинуло Польшу польское правительство . И бросило страну на произвол судьбы . Мудрые паны прихватили с собой и весь золотой запас Польши. И после этого Советское руководство отдало приказ о переходе границы частям РККА . 17 сентября советские войска начали освободительный поход в Западные Белоруссию и Украину.…………………………………

Но это уже другая история, а несостоявшаяся Речь Посполитая-2 прекратила своё существование .

ПыСы: Несколько слов стоит сказать и о золоте, вывезенном из Польши. Это одна из самых темных страниц Второй мировой войны. Через Румынию, Турцию и Ливан польское золото было вывезено во Францию. После разгрома Франции часть его непонятным способом попала в Англию. Большую же часть золота погрузили на линкор «Ришелье», который 19 июня покинул Брест и 23 июня прибыл в Дакар (Французская Африка). В июле 1940 г. англичане дважды неудачно пытались потопить линкор, стоявший в порту Дакара.

В ноябре 1942 г. Дакар был захвачен американскими войсками. 30 января 1943 г. янки увели поврежденный огнем американского линкора «Ришелье» на ремонт в Нью-Йорк. Ну а польское золото оказалось в руках американцев и перекочевало из трюмов линкора в хранилища Форт-Нокса. Всё что попало в Форт-Нокс, то пропало…

написано по материалам : http://phorum.bratishka.ru/vie...

источник : http://amarok-man.livejournal....

https://cont.ws/@amarok-man/136588

0

3

Rzeczpospolita, Польша

КГБ был прав

28.02.2017
Марек Козубал (Marek Kozubal)


Политика Войтылы послужит возрождению Католической церкви в социалистических странах, сообщали руководители КГБ после избрания поляка Папой римским.

Из документов, которые рассекретила Служба безопасности Украины, следует, что Москва, которая следила за ситуацией в Польше, была уверена: «бурление за Бугом» может повлиять на ситуацию в УССР.

Польша получила пакет отчетов КГБ 1978-90-х годов, которые писались для руководства коммунистической партии Украины. Эти материалы позволяют познакомиться с деталями деятельности советских спецслужб, их методами и масштабом слежки. Анализом документов занялись ученые из Колледжа Европы в Натолине в рамках проекта «Три революции». Результат работы будет представлен на международной конференции.

Директор архива украинской Службы безопасности в Киеве Андрей Когут в разговоре с Rzeczpospolita напомнил, что КГБ обладало широкой сетью информаторов и отличными источниками информации. «В КГБ знали о планах демократической оппозиции на Украине», — говорит он, обращая одновременно внимание, что отчеты, которые готовились на основе полученных от агентов сведений, были наполнены коммунистическим новоязом и пропитаны идеологией.

«К сожалению, мы не знаем, насколько большая сеть агентов была у КГБ на Украине. В середине 1990-х папки тайных сотрудников уничтожили по приказу из Москвы», — добавляет директор архива. В конце 1980-х в украинском КГБ работало более 40 тысяч сотрудников.

Советские службы безопасности не только следили за ситуацией на Украине, но и вели активные действия, стараясь повлиять на украинскую оппозицию. «Напомню, что в те годы она поддерживала контакты с польскими оппозиционерами, а также с существовавшими в США и Западной Европе украинскими объединениями, в том числе с бандеровскими кругами. Их главной целью была борьба с коммунизмом. Разумеется, КГБ старался сделать все возможное, чтобы рассорить эти силы. Похожие, только усовершенствованные методы, использует сейчас Россия», — рассказывает Андрей Когут.

1 ноября 1978 года (спустя две недели после избрания Кароля Войтылы Папой Римским) глава украинского КГБ Федорчук сообщал в докладе, адресованном членам Центрального комитета Коммунистической партии Украины, что у Папы «есть собственная концепция, заключающаяся в переориентации на западный мир и активизации Католической церкви в социалистических странах». «Войтыла стал известен в реакционных западных кругах как „борец за права человека в Польше", который требует вернуть » традиционную религию в школы " и заявляет, что «Церковь — последний оплот свободы»«, — писал Федорчук. Он предсказывал, что избрание Войтылы Папой может привести к «значительной активизации на Украине католиков и униатов». Поэтому, как он указывает в докладе, «органы КГБ УССР разрабатывают мероприятия по активному противодействию подрывным устремлениям Ватикана, вскрытию и пресечению враждебных действий его эмиссаров и миссионеров, выявлению и перехвату каналов связи с католиками с униатами на территории республики и контроля над ними. Количество католических приходов — 98, ксендзов — 43, также, по оперативным данным, в республике насчитывается 1000 священников-униатов, монахов, монахинь и „униатов-покутников"».

«КГБ считал Католическую церковь врагом. Его сотрудники были уверены, что избрание Папой поляка окажет влияние на Церковь в Восточной Европе», — говорит сотрудник Польской академии наук и бывший заместитель министра иностранных дел Павел Коваль (Paweł Kowal).

14 декабря 1981 года, через день после введения в Польше военного положения, руководитель украинского КГБ Федорчук докладывал товарищу Щербицкому из ЦК Компартии Украины, что «трудящиеся Украины с удовлетворением восприняли сообщение советских средств массовой информации о введении в ПНР военного положения, а также изолировании вожаков „Солидарности" и участников нелегальных контрреволюционных организаций». Федорчук обращает, однако, внимание, что «отдельные находящиеся на Украине автотуристы и частнодельцы считают, что введение военного положения в Польше приведет к гражданской войне, так как там довольно сильна оппозиция».

Среди обнародованных службой безопасности Украины документов особый интерес вызывает доклад от 14 декабря 1981 года, посвященный слежке за радиоэфиром, которой занималась контрразведки КГБ. «Выявлена скрытая сеть радиосредств Госдепартамента США, предназначенная для работы в периоды осложнения обстановки в Польше. Корреспонденты этой сети находятся в Варшаве, Познани, Кракове, Вроцлаве и поддерживают кратковременные (до нескольких секунд) сеансы связи с радиоцентрами США, размещенными на территории ФРГ. Активизация работы этой сети отмечалась только в периоды назревания всеобщих забастовок», — докладывали сотрудники КГБ.

О масштабе акции советских спецслужб свидетельствует тот факт, что они прослушали 2 800 сеансов связи польских и иностранных радиолюбителей на коротких волнах. Выявлено 292 польских коротковолновиков, регулярно поддерживающих связь с иностранцами, в отношении которых имеются данные, указывающие на их потенциальную связь со спецслужбами противника, писали они.

«Я не слышал о том, что КГБ устраивал такие операции против социалистических стран. Слежкой за переговорами на коротких волнах занимался отдел, который входил в состав Второго отдела МВД, то есть контрразведка. Документ из архива украинской службы безопасности показывает, что КГБ занялся радиоэфиром в феврале 1981 года. Возможно, это было связано с готовившейся Быдгощской провокацией (избиение милицией группы активистов «Солидарности» на сессии воеводского совета в Быдгоще 19 марта 1981 года), учениями войск стран Варшавского договора, а также планами по ведению военного положения, — размышляет профессор Анджей Пачковский (Andrzej Paczkowski), занимающийся современной польской историей.

Документы, которые передали Польше, описывают также действия КГБ в 1990 году, когда украинский народ начал постепенно освобождаться от советского владычества. В это время в Польше уже начало работу правительство Тадеуша Моравецкого (Tadeusz Mazowiecki).

«Эти документы, в частности, показывают масштаб слежки, которую вел КГБ, — добавляет Павел Коваль. — Однако украинской молодежи удалось мобилизоваться и начать революцию. Исходные условия у украинцев были хуже, чем, например, у поляков, но им удалось создать движение для борьбы за независимость», — напоминает политолог.

Службы безопасности следили за активизацией «украинских экстремистских группировок», стремящихся захватить власть. «В подрывных целях они используют самиздатовскую литературу, националистическую символику, осуществляют попытки формирования „боевых дружин", ведут их специальную подготовку и обучение», — пишут сотрудники КГБ. Как скрупулезно подсчитали аналитики Комитета, в период с начала 1989 года до февраля 1990 эти круги «организовали и провели 1565 массовых мероприятий (в том числе 732 несанкционированных), в которых приняли участие свыше двух миллионов человек». «Участники митингов пикетируют здания партийных, советских, правоохранительных органов, удерживают в качестве заложников их руководителей и других работников, призывают к проведению политических забастовок, выходу Украины из состава СССР, созданию национальной профессиональной армии, реабилитации петлюровщины и ОУН-УПА (запрещенные в РФ организации, — прим. пер.), нагнетают антиармейские настроения», — описывают ситуацию они. Кроме того, КГБ обращает внимание на нарастающие религиозные конфликты. «Униаты захватили 200 зданий культовых помещений Православной церкви», — сообщают его сотрудники.

Оригинал публикации: KGB miało rację
Опубликовано 28/02/2017 15:27
http://inosmi.ru/politic/20170228/238795628.html

0

4

"РИТМ ЕВРАЗИИ"

В освобожденной Польше по Красной армии наносили удары с тыла

15.04.2016 | Виктор РОГОЖИН

Всё больше признаков того, что российские историки и архивисты изменяют непродуктивной традиции лишь отвечать на всякого рода вымыслы и откровенные бредни фальсификаторов истории и начинают предлагать собственную «дорожную карту» продвижения объективных взглядов на наиболее острые вопросы прошлого, смыкающегося с настоящим. «Ритм Евразии» уже писал о получивших большой общественный резонанс публикациях и документальных выставках Федерального архивного агентства РФ, Государственного архива РФ, Центрального архива Министерства обороны РФ, Государственного музея современной истории России, других учреждений.

Сегодня рассказ – о свежей подборке документов, размещенных на сайте Росархива, « Как польское вооруженное подполье "помогало" Красной армии разгромить нацистскую Германию». Она предваряет выпуск в свет многотомного сборника «СССР и польское военно-политическое подполье. Апрель 1943 – декабрь 1945 гг.», куда войдут уникальные документы, отражающие общую военно-политическую ситуацию на освобожденных Красной армии территориях Польши, Западной Украины, Западной Белоруссии и Литвы.

Понимая, насколько актуальны эти сюжеты для сегодняшнего дня, архивисты не просто ждут появления многотомника, а предваряют его отдельными тематическими публикациями. Предыдущая публикация касалась истории Варшавского восстания 1944 г. Настоящий блок документов посвящен попыткам польского вооруженного подполья после вступления советских войск на территорию Польши дестабилизировать тыл Красной армии.

На сайте правомерно порицается избирательный принцип, которым пользуются многие польские историки. Ими, например, предпринято масштабное исследование того, как в их стране подавлялось антисоветское и антикоммунистическое подполье. А вот те военные преступления, которые совершали его участники против советских военнослужащих, удостаиваются лишь редких упоминаний.

В современной Польше они не преступники, а герои. С 2011 г. там действует закон, в соответствии с которым ежегодно 1 марта отмечается как государственный День памяти «в честь "Проклятых солдат" – героев антикоммунистического подполья, которые, защищая независимость Польского государства, право на самоопределение и демократические принципы польского общества, с оружием в руках или иным способом противостояли советской агрессии и навязанному коммунистическому режиму» (цитата из текста закона).

Закон признал национальными героями, без изъятия, всех участников антикоммунистического подполья, определил любые их действия и поступки как героические. На самом же деле, стоило Красной армии, осуществлявшей освободительную миссию, приступить к изгнанию вермахта с польских земель, как по ее тылам антисоветским подпольем стали наноситься серьезные удары. Как считает авторитетный специалист в области советско-польских отношений д.и.н. А.Ф. Носкова, вооруженное подполье лондонского правительства Польши – официального члена антигитлеровской коалиции, фактически развернуло необъявленную войну против СССР – одного из лидеров этой коалиции и главной силы, выполнявшей общую для союзников задачу разгрома нацистской Германии.

Убийства военнослужащих, представителей советской власти и сторонников новой польской власти, многочисленные диверсии, разрушение транспортных артерий и линий связи – все это взяли на вооружение члены Армии Крайовой (АК), Народовых Сил Збройных (НСЗ) и других, более мелких националистических боевых организаций и групп.

Понимая, что для открытого противоборства с регулярными частями Красной армии у АК и других формирований нет ни сил, ни готовности, их боевики действовали по-воровски, из-за угла. Они нападали на советские военные комендатуры, на охрану военных коммуникаций, оружейных и продовольственных складов, на небольшие группы или отдельных советских военнослужащих. Захваченных в плен, нередко пытали и зверски уничтожали. Достаточно сказать, что уже к декабрю 1944 г. на территории Белорусского военного округа и Польши было убито 310 военнослужащих и 92 ранено. К маю 1945 г., по неполным данным, число бойцов и командиров Красной армии, убитых руками «аковцев», составило уже около 700 человек.

Как должно было действовать в сложившейся обстановке советское военное командование? Так, как действуют на войне: если враг не сдается, его уничтожают. За отказом отрядов АК и НСЗ разоружиться следовало их подавление военной силой. И что бы сегодня ни говорили ангажированные польские историки, к вооруженным подпольщикам так относились не потому, что они были «белые», а не «красные», а потому, что, воюя с советскими частями, они выступали союзниками гитлеровского воинства.

Этих «Проклятых солдат» сегодня называют национальными героями антикоммунистического сопротивления. Так называют людей, чьи руки обагрены кровью солдат армии-освободительницы, людей, предпочитавших «героически» воевать с тыловыми подразделениями Красной армии, а не с отборными частями вермахта.

Дабы выбить почву из-под ног западных историков, избравших селективный подход к оценке миссии Красной армии, с одной стороны, и польского вооруженного подполья - с другой, российские архивисты и вводят в научный оборот указанный комплекс документов, освещающих реальный размах военного противостояния польского подполья советскому присутствию в Польше.

В фондах Государственного архива Российской Федерации, Российского государственного архива социально-политической истории, Архива Президента РФ, Центрального архива МО РФ, Центрального архива ФСБ РФ и Архива внешней политики МИД РФ выявлены, рассекречены и впервые публикуются конкретные свидетельства тех трагических событий. Подавляющее число публикуемых документов имело гриф «совершенно секретно» и никогда не публиковались.

Донесение члена военного совета 1-го Белорусского фронта К.Ф. Телегина от 31 октября 1944 г. начальнику Главного политического управления Красной армии А.С. Щербакову о наличии подпольных вооруженных формирований Армии Крайовой в полосе предстоящих боевых действий войск фронта

Ранее публиковавшаяся переписка И.В. Сталина с Ф. Рузвельтом и У. Черчиллем и конкретный фрагмент из записи заседания Крымской конференции стран-союзников от 6 февраля 1945 г. о положении в тылу Красной армии дополнены в подборке сообщениями «с мест» – справками и сводками 1-го, 2-го и 3-го Белорусских и 1-го Украинского фронтов о фактах нападений на советских военнослужащих на территории Польши в 1944-1945 гг. Сообщения контрразведки «Смерш» фронтов дополняются выдержками из писем советских солдат и офицеров, собранными военной цензурой и иллюстрировавшими общую картину происходившего на польской территории.

В документах приведены данные о военных преступлениях, совершенных отрядами АК и НСЗ, названы имена их жертв, а также пока лишь приблизительные цифры убитых и раненых. Эти материалы невозможно ни опровергнуть, ни отвергнуть. Свидетельствуя о том, что участники польского вооруженного подполья нарушали правила ведения войны и совершали запрещенные международным правом военные преступления, эти документы ярко рисуют облик и самих подпольщиков, и их руководителей из польского эмигрантского правительства и главного штаба польских вооруженных сил в Лондоне. Как, собственно, и тех политических сил в современной Варшаве, которые выдают убийц и грабителей за национальных героев.

http://www.ritmeurasia.org/news--2016-0 … tyla-23003

+1

5

Forsal, Польша

Концепция Пилсудского не умерла

14.05.2017
Михал Шукала (Michał Szukała)


Интервью с историком Мариушем Волосом — сотрудником польской Академии наук, автором книг «О Пилсудском, Дмовском и майском перевороте. Подход советской дипломатии к Польше в период политического кризиса 1925-1926 годов» и «Франция — СССР. Политические отношения в 1924-1932 годах».


Forsal.pl: Каких взглядов на внешнюю политику придерживался Юзеф Пилсудский перед Первой мировой войной, когда Польша боролась за независимость?


Мариуш Волос (Mariusz Wołos):
Как ни удивительно, на эту тему можно сказать довольно много. Источники описывают его путешествие в Японию в 1904 году, эта операция получила кодовое название «Вечер». Проходила она, конечно, в контексте русско-японской войны. Пилсудский видел в Японии антироссийского союзника по польскому вопросу. Он стремился убедить японских влиятельных лиц, в первую очередь представителей военной разведки, в том, что к польским военнопленным, воюющим в рядах российской армии, следует применить особый подход. Он даже рассматривал возможность создания легиона, который бы воевал на стороне японцев. Эти планы расстроил в том числе Роман Дмовский (Roman Dmowski), который тоже приехал в Японию. В тот момент между двумя этими государственными деятелями была заметна сильная конкуренция, каждый из них придерживался собственной концепции решения польского вопроса на международной арене. Контакты Пилсудского с Японией позволили, однако, в дальнейшем завязать отношения с этой страной, прежде всего в области разведки.

Мы много знаем и о других сферах международной активности Пилсудского. В частности, есть много материалов о процессе формирования военизированных структур, которые стали зачатком будущей польской армии. Пилсудский активно продвигал этот вопрос и на польских землях, и в Западной Европе. Особенно сильно была задействована Вена. Дав согласие на создание «Стрелецких союзов», она рассчитывала получить от связанных с Пилсудским людей разведывательные данные о России.

В 1914 году еще до того, как разразилась война, Пилсудский объехал места, в которых действовали структуры «Стрелецкого союза», посетив, в частности, Бельгию, Францию и Швейцарию. В феврале 1914 года он выступил с речью в Географическом обществе в Париже и призвал поляков заниматься военной подготовкой перед грядущей войной. Все ждали конфликта между европейскими державами. Пилсудский говорил, что победа в этой войне будет двигаться с запада на восток, и это определяло его тактику во внешней политике.

Концепции Пилсудского опирались на антироссийские идеи. Он верил, что в царской империи вспыхнет война, которая ослабит это государство. Так что он искал союзников среди стран, конфликтовавших с Россией и дававших полякам перспективы на создание собственных вооруженных сил, которые были призван сыграть важную роль в продвижении польского вопроса на международной арене. Тема собственного военного потенциала была не слишком внушительным, но важным инструментом, который Пилсудский использовал в отношении и своих, и чужих. Его воззрения на внешнюю политику сводились в тот момент к этому, он не мог питать больших амбиций, поскольку на начальном этапе войны польским вопросом на международной арене интересовались мало. Ситуация изменилась лишь позднее, когда в 1916 году Центральные державы решили создать Королевство польское.


— Акт 5 ноября 1916 года стал воплощением немецкой идеи Срединной Европы. Осознавал ли Пилсудский, какие потенциальные риски и шансы связаны с претворением в жизнь этой концепции Берлина и Вены?

— Он прекрасно это осознавал. Книга Фридриха Наумана (Friedrich Naumann) под названием Mitteleuropa вышла в 1915 году. В кругах активистов польского национально-освободительного движения с ней были знакомы. Пилсудский знал, что немцы хотят создать на востоке от своих границ зону зависимых буферных государств. С Актом 5 ноября были связаны как надежды на то, что он откроет польскому вопросу путь к обсуждению на международном уровне, так и огромные опасения, ведь было ясно, что это шаг в сторону экономической и политической зависимости от Берлина. Между тем не вступить в игру, ставкой в которой была польская независимость, было невозможно.

Пилсудский вел эту игру искусно. Он стремился, чтобы немцы и австрийцы, которые заявили о желании создать польское государство, создали также зачатки его руководства. Появился Временный государственный совет, в состав которого вошел Пилсудский. Он хотел, чтобы этому органу подчинялись Легионы, которые преобразовали в Польский вспомогательный корпус. Этой цели ему добиться не удалось. В итоге верные ему легионеры отказались подчиняться Центральным державам, а Пилсудского и генерала Казимежа Соснковского (Kazimierz Sosnkowski) арестовали и отправили в Магдебург.


— Как происходило формирование федеративной концепции Пилсудского и насколько это была его авторская идея?

— Он не был ее автором, основы этой концепции наметились раньше. Идея федерализации народов, живущих на восток от польских земель, звучала со времен Январского восстания 1863-1864 годов. В окружении Пилсудского самой большой вклад в развитие ее теоретической базы внес Леон Василевский (Leon Wasilewski). Он прекрасно разбирался в восточной (украинской, литовской, белорусской, финской, южнославянской) тематике и написал на эту тему много трактатов и научно-популярных произведений. Этот человек вложил в формирование этой концепции самые большие умственные усилия. Пилсудский старался претворить ее в жизнь. Подходящий момент настал в 1918-1920 годах, когда Польша начала свое существование и вступила в борьбу за границы.


— Когда Пилсудский попрощался с этой концепцией? Это произошло лишь в момент подписания Рижского договора?

— Я смотрю на этот вопрос несколько иначе, чем большинство моих коллег, которые полагают, что крест на федеративной концепции поставили переговоры в Риге, а затем заключение договора с Россией и советской Украиной (осень 1920 и зима 1921 года). Я считаю таким моментом позднюю весну 1920. В период победного марша на Киев Пилсудский понял, что в существующих условиях воплотить его концепцию невозможно. Основных причин было две.

Во-первых, украинцы, жившие на территориях, куда входили польские подразделения и сопровождавшие их отряды украинского атамана Симона Петлюры, вовсе не считали поляков союзниками. В лучшем случае они относились к ним нейтрально, в худшем — считали оккупантами. Вторая причина — это отношение к этим землям польских элит. Те полагали, что украинцы не дозрели до того, чтобы управлять собственной судьбой. Управление освобожденными от большевиков территориями очень неохотно передавали в их руки. Стало ясно, что если федеративную концепцию (которая благодаря союзу с Петлюрой выглядела наиболее многообещающе на украинском направлении) не удастся реализовать на Украине, это тем более не получится в Белоруссии или Литве, поскольку там не было серьезных партнеров для претворения ее в жизнь.

Идея потерпела крах, а Пилсудский не стал оказывать давление на польских переговорщиков в Риге и добиваться ее продвижения. Следует напомнить, что в переговорах участвовал Леон Василевский, который пропагандировал и развивал федеративную концепцию. Но раз даже он не старался поднимать ее тему на переговорах в Риге, это что-то значит.

Окончательно концепция не умерла. Она жила в умах сторонников Пилсудского и трансформировалась в менее проработанную, но просуществовавшую до конца межвоенного периода и даже дольше, уже в иной форме, концепцию «прометеизма». Она сводилась к мысли, что Россию нужно распороть по национальным швам. Федеративная и «прометейская» концепция связаны между собой, многие сторонники первой занялись формированием второй. Пилсудский покровительствовал обеим этим идеям.

— Как Пилсудский относился к союзам, насколько он верил в их эффективность?

— Это очень сложный вопрос. Он мало верил в эффективность союзов, однако выступал их сторонником, поскольку в тот момент Польша нуждалась в союзниках. Напомню, что когда 19 февраля 1921 года мы подписывали военную конвенцию, французские вооруженные силы были самыми сильными в мире. Для польской стороны, которой пришлось переломить барьер недоверия в политических и военных кругах Франции, это был несомненный успех. Скептически относился к этому союзу, в частности, Фердинанд Фош (Ferdynand Foch). Он считал, что Польша — это крайне нестабильная страна, лишенная конституции, стабильных структур и четко установленных границ. С этой точки зрения она не могла стать заменой России в качестве восточного союзника Франции. Договор с Румынией воспринимался иначе, поскольку перед лицом реальной угрозы с востока такой оборонительный союз был нужен обоим партнерам.

Западные политики относились к Пилсудскому, скорее, критически. Опыт Французской военной миссии, действовавшей в Польше в 1919-1932 годах, показал, что контакты французских военных с Пилсудским и его окружением складывались не лучшим образом. Французы смотрели на поляков свысока, не доверяли им и старались поучать. Такой тон сквозит даже в воспоминаниях Шарля де Голля, который в 1920 году был одним из офицеров, работавших в Польше. Поляки, в свою очередь, хотели получать от французов не инструкции, а самое большее советы. После победной войны с большевиками они стали относиться к французским офицерам еще хуже, считая, что могут со всем справиться сами. Роль «младших родственников» в отношении с французами, которые заняли менторскую позицию, их не устраивала.

— Еще более скептично Пилсудский относился к Лиге Наций…

— Он не был сторонником коллективной безопасности, не верил в ее эффективность и с этой точки зрения оценивал Лигу Наций. Скептицизм Пилсудского с каждым годом усиливался. Большое влияние на его взгляды оказали Локарнские договоры 1925 года. Он считал, что они ослабили польско-французский союз и продемонстрировали, что западные политики стремятся обезопасить свои границы ценой таких стран, как Польша и Чехословакия. Он иронически советовал своим соратникам внимательно следить, когда крупные державы в этой организации сцепятся друг с другом из-за колоний. Так что маршал относился к Лиге наций негативно.


— Стал ли майский переворот 1926 года переломным для внешней политики Второй Польской Республики?

— Я бы не стал переоценивать его значение для внешней политики. После мая 1926 года на первый план вышла концепция равноудаленности, которую называли также политикой балансирования между Германией и СССР. Этот элемент появился в 1926-1932 годах, когда пост министра иностранных дел занимал Аугуст Залеский (August Zaleski), и стал особенно акцентироваться при Юзефе Беке (Józef Beck). Это важная идея, которую поддерживал Пилсудский. В некотором смысле по сравнению со стратегией, которой придерживался МИД в предшествовавший майскому перевороту период, это была новинка. Кроме того, больший упор был сделан на концепцию Междуморья — сплочение стран Восточно-Центральной Европы, которые опасались доминирования Германии и СССР, вокруг Польши. Такая тема звучала уже перед 1926, но в тот момент ее значение возросло.

После майского переворота усилилось недоверие к Франции. Александр Скшиньский (Aleksander Skrzyński) (пожалуй, самая яркая фигура на посту главы МИД в период до 1926 года) выступал сторонником сближения не только с Францией, но и с Великобританией, а также идеи многосторонних отношений. Перед подписанием Локарнских договоров это еще выглядело возможным. Потом концепции коллективной безопасности стали выглядеть в Польше нежизнеспособными, так что ставку сделали на двусторонние контакты. Обсуждался договор о ненападении с СССР и (вначале безрезультатно) велся поиск пути к такому же соглашению с Германией. Его удалось достичь после того, как к власти пришел Гитлер: 26 января 1934 года появилась Декларация о неприменении силы.


— В дискуссиях о польской внешней политике часто звучит тема превентивной войны с Германией. Эту идею Пилсудский предложил Франции.

— Дискуссии на эту тему продолжаются не один десяток лет. Сообщения о стремлении Варшавы нанести превентивный удар по Германии, которые распространялись в дипломатических кулуарах в Польше и на Западе, не были, как я полагаю, нацелены на то, чтобы прощупать намерения Франции. На Висле отлично знали цели и намерения Парижа, их символом стали линия Мажино и ослабление союза с Польшей, так что ей незачем было изучать взгляды французских политических элит и зависящих от нее военных.

Слухи о превентивной войне должны были дойти до другого адресата — Адольфа Гитлера. В тот момент новый немецкий лидер жестко высказался о том, что пора устранить несправедливость, с которой столкнулись немцы на востоке. Речь шла, в частности, о корректировке немецко-польской границы. Так что концепция превентивной войны была призвана показать Гитлеру, что если он не станет вести переговоры с Польшей, Варшава найдет иные рычаги влияния на напряженные отношения с Берлином. Этой цели варшавской дипломатии в какой-то мере удалось достичь. В начале мая 1933 года Гитлер принял посла Альфреда Высоцкого (Alfred Wysocki), а спустя несколько месяцев после выхода Германии из Лиги Наций Юзеф Липский (Józef Lipski) начал переговоры о тексте Декларации.

Конечно, Гитлер вступил в эти переговоры не только из-за того, что он боялся превентивной войны. Он сам хотел заключить соглашение, чтобы получить несколько лет передышки, а за это время укрепить свою власть и создать мощные вооруженные силы. В 1933 он еще не был так силен, как во второй половине 1930-х. Придти к договоренностям хотели обе стороны, хотя их мотивы отличались. Сам метод закулисного давления на Берлин при помощи запугивания превентивной операцией Варшавы и ее французского союзника — это характерная и яркая иллюстрация методов, какими пользовался Пилсудский на международной арене.

Недавно я нашел во французских документах доклад бюро атташе в Москве, составленный в ноябре 1933 года, в котором рассматривается значение так называемого польского коридора. В нем появляется идея превентивной войны («guerre préventive») Польши против Германии. Можно спорить, что это — просто риторическая конструкция или отзвук предложений, которые звучали в дипломатических кулуарах. Я лично считаю, что французские военные знали о польском проекте. В том же самом документе французы пишут о том, что превентивная война неизбежно приведет к новому вооруженному конфликту мирового масштаба. В этом отражается их отношение к польским союзникам. У нас нет точных данных, кто и по каким каналам передавал Франции предложения, связанные с превентивной операцией. Можно предполагать, что одним из таких людей был близкий соратник Пилсудского генерал Болеслав Венява-Длугошовский (Bolesław Wieniawa-Długoszowski), который весной 1933 был на Сене.


— Анонимный сотрудник британского министерства иностранных дел после подписания польско-немецкой Декларации сказал, что поляки — большие оптимисты, раз они верят, что соглашение продержится десять лет, то есть весь тот срок, на которое оно заключено.

— Это мнение разделял Пилсудский. Он давал соглашению не больше пяти лет и не ошибся в своих расчетах. О его оценках можно прочесть, в частности, в письмах Юзефа Бека. Международная общественность оценила Декларацию негативно. Из Москвы, Каунаса, Праги и Парижа поступали слухи, что к польско-немецкому соглашению прилагался тайный пакт с Гитлером, условия которого предполагали передачу Рейху Вольного города Данцига, а, возможно, и всего «польского коридора» взамен за доступ к Балтийскому морю в районе Клайпеды и путь к Черному морю через территорию советской Украины. Слухи служили тому, чтобы дискредитировать действия польских дипломатов.


— Заслужено ли Юзеф Бек считается продолжателем политического наследия Пилсудского?

— Он оставался очень последовательным продолжателем политики Пилсудского, и был таковым в глазах современников. Доказательством этому служит, в частности, сильная позиция, которую Бек занимал в правительстве после смерти маршала. Он не принадлежал ни к лагерю президента, ни к лагерю маршала Эдварда Рыдза-Смиглы (Edward Rydz-Śmigły). Его положение было настолько прочным, что хотя он несколько раз пытался подать в отставку, ее не приняли.

Во властных кругах знали, что Пилсудский назначил Бека продолжателем своей внешней политики. Бек придерживался концепции равноудаленности настолько долго, насколько это было в его силах. В начале 1939 года ей пришел конец. Беку было сложно отказаться от этой политики. Пришлось отказываться от всех немецких предложений — совместного марша на восток и пересмотра польских границ. Однако соглашаться на условия, которые предлагал все более агрессивный Гитлер, означало свести Польшу к роли, как тогда говорили, «младшего партнера», а в перспективе рисковать утратой независимости. Бек прекрасно осознавал этот риск.

— Каким был итог международной политики лагеря сторонников Пилсудского?

— Я считаю, что политика, которую они проводили, была единственно возможной. Конечно, ко многим вещам можно было подойти несколько иначе, например, чуть меньше доверять словам западных государств, которые обещали военную помощь. Ошибки были и в отношениях с Чехословакией. Однако не стоит забывать, что в тот период захват Заользья воспринимался совершенно иначе. Основные направления политики Бека в конце межвоенного десятилетия не оспаривала даже Национально-демократическая партия.

Итог оказался трагическим, но это связано с трагическим положением Второй Польской Республики, которая оказалась между двумя агрессивными и тоталитарными государствами с захватническими намерениями и большим военным потенциалом. Ответственность за то, что разразилась Вторая мировая война, несут Гитлер и Сталин, а не Бек. Это следует постоянно и четко подчеркивать.

И еще одно замечание. Читая недавно письма Владислава Побуга-Малиновского (Władysław Pobóg-Malinowski) к Вацлаву Енджеевичу (Wacław Jędrzejewicz) периода их эмиграции я обнаружил очень любопытную информацию. Еще при жизни Пилсудского Побуг обратил внимание Бека, что в архивах польского дипломатического ведомства практически нет документов, связанных с внешнеполитической деятельностью маршала. После этого Бек поручил сотрудникам МИД найти материалы на эту тему. Побуг сообщает, что удалось собрать около 1000 страниц разного рода свидетельств. К сожалению, в 1939 году они погибли в ходе польской кампании вермахта.

Это были невероятно ценные для историков сведения, которых мы, судя по всему, никогда не сможем восстановить полностью. Приведенная история показывает, однако, какое огромное влияние оказывал Пилсудский на внешнюю политику. Он выступал ее творцом, но отдавал все свои распоряжения руководителям МИД в устной форме. Это влияние было огромно, однако, изучать его в опоре на источники крайне сложно.

http://inosmi.ru/history/20170514/239344550.html
Оригинал публикации: Wołos: Koncepcja federacyjna Józefa Piłsudskiego nigdy nie umarła do końca
Опубликовано 12/05/2017

0

6

Gazeta Wyborcza, Польша

Польско-советская война: обязан ли Ленин чем-то Пилсудскому?

Интервью с профессором Ягеллонского университета, сотрудником Польской академии наук Анджеем Новаком — специалистом по истории польско-российских отношений, автором более 20 книг об истории Европы, в частности, монографии «Польша и три России: восточная политика Ю.Пилсудского до апреля 1920 года».

13.05.2015
Адам Лешчиньский (Adam Leszczyński)


Gazeta Wyborcza: Помог ли Юзеф Пилсудский Ленину победить белых и спасти тем самым большевистскую Россию? В 1919 году он остановил наступление польских войск на востоке, чем в тот момент облегчил положение Красной армии.

Анджей Новак (Andrzej Nowak):
В активном плане он большевикам, конечно, не помог: оперативного сотрудничества между польской и Красной армией против Белой не было. Но можно сказать, что в решающий момент, то есть между августом и октябрем 1919 года, он не помог белым, когда наступление с юга войск генерала Антона Деникина находилось на пике успеха и, как казалось Деникину, помощь поляков могла склонить победу на его сторону. В тот момент Пилсудский сознательно остановил действия на фронте, которые активно разворачивались с февраля 1919. Бои продолжались, например, в августе 1919 был занят Минск, но в последующие недели польская армия уже не вела никаких серьезных оперативных действий.

— Почему он так поступил?

— Первая причина носила чисто военный характер. Деникин, который изначально не признавал Польшу, выдвигал Пилсудскому претензии по поводу приостановки военных действий уже в ноябре 1919. Он писал это в тот момент, когда начал отступать, и потом повторил эти обвинения в своих воспоминаниях. Российские (и не только российские) публицисты отвергали военные аргументы, указывающие на ограниченные возможности Польши. Нужно напомнить, что в августе 1919 польская армия находилась в стадии формирования всего 10 месяцев, она, правда, насчитывала 600 тысяч человек, но подавляющее большинство солдат были новобранцами. Вопрос, не было ли слишком рискованно бросать эту массу необученных солдат на такую серьезную операцию, как марш на Москву (ведь раз поляки были уже в Минске, речь шла об этом). Военные эксперты наверняка ответят по-разному, однако, это не праздный вопрос.

В тот же самый момент, в августе 1919, в рядах Красной армии было около 3 миллионов 540 тысяч человек (хотя, конечно, не все были готовы воевать на фронте), то есть она в шесть раз превосходила польскую. Войска Белой армии насчитывали около 600 тысяч человек.

— Поляки вместе с белыми в любом случае были слабее?

— Кроме того белые были разделены на три основных группы. В Сибири действовал адмирал Александр Колчак, который, впрочем, в этот момент уже проигрывал. На севере, неподалеку от Петрограда, находился генерал Николай Юденич: его силы были самыми слабыми, зато они были в выгодном положении — вблизи от столицы. На юге России в наступлении шел самый сильный из них — Деникин. Диспропорция сил показывает, что с чисто военной точки зрения польская атака на Москву вовсе не обязательно перевесила бы чашу весов.

Но у Пилсудского были еще политические мотивы, по которым он не хотел помогать Деникину, в этом смысле его можно обвинить в близорукости и цинизме. Он не однократно говорил прямо: «Давите друг друга, сражайтесь, меня это не интересует, пока не затрагивает интересы Польши». Так он заявил в беседе с Михалом Коссаковским (Michał Kossakowski), который был формальным представителем Польского Красного Креста в переговорах по обмену военнопленными с представителями советской России. Пилсудский так изложил свой политический замысел: продолжать эти переговоры, пока белые и большевики находятся в клинче, чтобы ослабить Россию. Не белую и не красную: любую.

— Россия в любом виде — это польский враг, и нужно сделать так, чтобы она стала как можно слабее?

— В первую очередь речь шла о том, чтобы Россия была слабым государством. Если говорить об оптимальном с точки зрения Пилсудского сценарии, я полагаю, что он заключался в том, чтобы гражданская война в России продолжалась как можно дольше. Фактическое окончание войны или, по крайней мере ее решающей фазы в 1919 году, было для него, несомненно, неприятным сюрпризом. Он хотел, чтобы конфронтация двух Россий продолжалась в 1920, чтобы как можно дольше оставалось неясным, кто победит, так как тогда победитель окажется слабым и обескровленным. Это звучит цинично, но так смотрел Пилсудский на конфликт. Он считал Россию врагом номер один, который несет Польше смертельную опасность. Чем она была бы слабее, тем было бы лучше для Польши.

— Как белые генералы относились к польской независимости?

— Они вели себя благородно и неумно. Они не хотели лгать, говоря, «поляки, мы дадим вам столько, сколько захотите», а потом не сдержать слова. Переговоры с белыми велись в Варшаве и в Таганроге, но в политическом плане далеко они не продвинулись. Россияне говорили ясно, что Польша может остаться максимум в этнографических границах, то есть до Буга. Примерно, как Царство Польское.

— Более-менее так, как потом провел границы Сталин?

— Приблизительно. Кроме того белые говорили прямо, что Восточная Галиция с Львовом должна быть передана России, хотя до Первой мировой войны она ей не принадлежала. А этого в Польше никто, за исключением коммунистов принять не мог, не было такой политической силы, которая бы согласилась отдать всю Восточную Галицию. Вильнюс, по мнению белых, тоже должен был отойти России. Все это с точки зрения таких людей, как Пилсудский, для которых Вильнюс имел не только стратегическое, но и сентиментальное значение, делало союз невозможным.

— Почему белые выдвигали такие абсурдные требования? Они наверняка знали, что для поляков это неприемлемо. Они настолько были ослеплены верой в свой успех?

— Я думаю, были две главные причины. Во-первых, они верили в свою силу, проистекающую из традиции имперской России, которая за ними стояла. Они считали, что эта сила все еще многое значит на международной арене, особенно в Париже. Делегация белых, которую не признали на Парижской мирной конференции, завершившей Первую мировой войну, все-таки пыталась неофициальным образом представлять интересы России. Французская дипломатия поддерживала перспективу возвращения белых к власти, потому что такая Россия была нужна Франции в качестве противовеса Германии.

Во-вторых, они рассчитывали, что когда им удастся победить в гражданской войне, они продиктуют свои условия с позиции силы. Они были военными, а не политиками и, я говорю это с определенной симпатией, не хотели обманывать, поскольку считали, что офицерская честь требует решать дела честно.

Об этом сожалел Василий Маклаков, единственный помимо Бориса Савинкова сторонник сотрудничества с Польшей в политической делегации белых в Париже. Этот выдающийся политик Конституционно-демократической партии убеждал, что по геополитическим причинам шансы белых на победу зависят от сотрудничества с Польшей, поэтому нужно сначала ей уступить, а потом будет видно... Но он столкнулся с непониманием коллег, которые стояли на принципе «единой и неделимой» имперской России. Белые приняли этот принцип и не хотели от него отступать, считая, что отдать хоть сантиметр российской империи, значит пойти наперекор чести, традиции и порядочности.

— У Ленина такой проблемы не было?

— Абсолютно, что он показал в Бресте, подписав 3 мая 1918 года мир с Германией. Он был готов отдавать (конечно, временно) сотни тысяч квадратных километров. Впрочем, большевики пару раз повторяли эту тактику. Они торговали территорией в обмен на ценное время, которое они могли использовать для укрепления своей власти.

— Мог ли Пилсудский понимать, что своей тактикой он поддерживает тоталитарный режим, который окажется гораздо опаснее, чем царская Россия, которую он очень хорошо знал?

— Пилсудский был неплохо знаком с представителями большевистской России, он встречался с ними во время разных встреч социалистических деятелей в Западной Европе (начиная с первых заграничных поездок на рубеже XIX и XX века), а также после бегства из психиатрической клиники в Петербурге в 1901 году. Он был знаком с Лениным и многими другими, хотя в политическом плане ему с ними было не по пути. Я краковянин, так что приглашаю всех в кафе Новорольского на рыночной площади, где в 1912-1914 годах бывали и Пилсудский, и Ленин. Они, правда, не ходили туда вместе, но могли появляться там одновременно. Был короткий период, пара недель, когда за одним столиком сидел Ленин со Сталиным, а за другим — Пилсудский. Хотя он предпочитал другое кафе — уже не существующую «Эспланаду» на Кармелицкой улице. Так что он знал взгляды большевиков, не доверял им. Но я соглашусь с тезисом критиков Пилсудского из лагеря белой России, которые говорили, что он считал большевиков меньшим злом.

— Как долго?

— По крайне мере до 1920. Тогда он понял, что на Западе, в первую очередь в Великобритании, есть политические силы, которым все равно, белой или красной будет Россия. Они были готовы договариваться с любой — ценой таких стран, как Польша.

— До этого он рассчитывал, что большевики останутся в изоляции и будут не так опасны?

— Он рассчитывал, что Запад оттолкнет их из-за того, что ему чужд их режим и идеология: раз красная Россия заявляет о войне со всем капиталистическим миром, значит, с ней будет сложнее договориться. Между тем оказалось, что британский премьер Ллойд Джордж склонен, скорее, договариваться с Лениным, чем с представителями белой России. Это нарушало всю логику Пилсудского.

Однако в 1919-20 годах Пилсудский еще не отдавал себе отчета, какие опасные последствия может иметь советский тоталитаризм. Но кто тогда знал, насколько человеконенавистническим окажется этот режим? Конечно, все видели одичание и насилие, которые очень меняли людей. Пилсудский говорил об этом, в частности, в очень интересной беседе с представителем белой России генералом Петром Махровым, которого он принимал в сентябре 1920 в Варшаве.

— Когда он понял опасность советского режима?

— Я думаю, у него был один учитель, который привил ему чувствительность к злу тоталитаризма. Это Борис Савинков, который до революции был одним из лидеров очень сильной партии эсеров, пользовавшейся самой большой поддержкой в российском обществе, особенно среди миллионов крестьян. Савинков был сторонником применения индивидуального террора против царизма и после февральской революции 1917 года в качестве нового представителя новых властей начал искать в Польше поддержку для своей идеи федеральной крестьянской России. Эти переговоры начались в январе 1920 и продолжались целый год. Пилсудский поддерживал постоянный контакт также с другом Савинкова Каролем Вендзягольским (Karol Wędziagolski). Глава государства долгое время надеялся, что между красной и белой Россией удастся создать пространство для России «третьей»: менее имперской, более демократической. Он и Савинков, который собирался представлять эту Россию, использовали такое понятие. В их разговорах много раз звучали аргументы о сути большевизма как абсолютного зла, которому нужно всеми силами противостоять.

— Можно ли сказать, что это была вариация старой польской интеллигентской мечты о демократической, справедливой и неопасной для соседей России?

— Да. Одновременно, будучи реалистом, Пилсудский отдавал себе отчет, что какая-то Россия на восток от Польши все равно будет. Она не исчезнет. Этого русским он не желал, ведь он не был таким кровавым их ненавистником, как некоторые его изображают. Он рассчитывал, что, у «третьей России» возможно, остается тень надежды на власть, и хотел этот шанс поддержать. Эсеры предлагали такой план демократизации и федерализации еще до войны и, напомню, получили самую большую поддержку на выборах в Учредительное собрание в ноябре 1917. Большевики уже тогда взяли власть в Петербурге и Москве, но выборы состоялись, и эсеры получили на них 40% голосов. Так что это не была ставка на слабое объединение.

— Но оно не было вооружено.

— И у него не было сплоченного руководства. Савинков был одним из многих (не самым важным в политическом плане) лидеров этой партии. Самым важным был Виктор Чернов, он был свидетелем знаменитого тезиса Пилсудского из парижской речи февраля 1914 года, когда тот сказал, как будет развиваться Первая мировая война: сначала Германия победит Россию, а потом западные государства победят Германию. Чернов приводит эти слова в своих воспоминаниях. Но сам он после 1917 года не выступал за сотрудничество с Россией. У эсеров, представлявших собой огромную силу, не было ни единого фронта, ни реальной идеи, как отобрать у большевиков власть. А большевики были, вспоминая метафору Ленина, сплоченными, как кулак. Эсеры напоминали, скорее, море крестьянских голов, над которыми возвышались головы благородных интеллигентов.

— Пилсудский прямо обещал большевикам не идти в наступление?

— В момент успехов наступления Деникина в июле 1919 года польский коммунист и член большевистской партии Юлиан Мархлевский (Julian Marchlewski) предпринял попытку контакта с варшавским руководством. Ему удалось добраться до Юзефа Бека (Józef Beck), заместителя министра внутренних дел, отца ставшего более известным главы внешнеполитического ведомства. Мархлевский передал ему предложение о переговорах, Пилсудский его одобрил. Первый раунд прошел в конце июля в Беловеже и завершился формулированием важных для обеих сторон политических условий. Большевики хотели прекращения боев, а польская сторона — прекращения коммунистической пропаганды и заявления по поводу Украины. Но бои продолжались, и Мархлевский вернулся в Москву. Что будет дальше, зависело от решения Пилсудского. В октябре, когда положение большевиков стало тяжелее, он решил возобновить переговоры.

Второй раунд переговоров начался в Микашевичах, на территории современной Белоруссии, Пилсудского представлял там Игнацы Бернер (Ignacy Boerner) — легионер, самый возрастной боец Первой кадровой компании (первый регулярный отряд польской армии после Январского восстания 1863 года, созданный Юзефом Пилсудским, — прим.пер.), которому в 1914 году было 39 лет.

Запись этих переговоров Бернер передал в Институт имени Пилсудского в Варшаве, но в 1939 году они были украдены и вывезены в Москву. Я держал их в руках там в архиве, ничего сенсационного в них нет. Эти переговоры не привели к созданию какого-то союза, были только уточнены условия, на которых он может быть создан. Ленин был готов пойти на большие уступки на белорусском направлении, но не хотел уступать на украинском. Когда Бернер вернулся в Варшаву, а Мархлевский — в Москву, стало ясно, что договора не будет: Ленин говорил, что отдать Украину он не может.

— Какую границу хотели видеть поляки?

— Это не были разговоры о границах! Речь шла о том, чтобы большевики оставили Украину в покое, а она сама приняла решение о своей судьбе. Напомню, это было начало сотрудничества Пилсудского с украинским лидером Симоном Петлюрой, которое было формализовано в апреле 1920 двусторонним договором. Но уже осенью 1919 Пилсудский думал о том, чтобы противопоставить «свою» Украину России. Даже такие переговоры позволили Ленину добиться своих целей, так как в октябре польская армия не вела никаких действий на антибольшевистском фронте.

— Как это помогло Ленину?

— Это нам как раз известно: большевики перебросили 40 тысяч штыков и сабель, как в терминологии того времени называли солдат, способных воевать, на фронт против Деникина. Мы, конечно, можем задаваться вопросом, было ли это решающим событием в решающий момент, но никогда не найдем ответа. Мне лично не кажется, что именно эти силы в конечном счете сыграли решающую роль, но это мое мнение. Между августом и октябрем 1919 фронт Красной армии, воевавший с Деникиным, получил дополнительно 326 тысяч солдат. Деникин был тогда для большевиков основным противником. Некоторые польские историки вернулись к этой теме в эпоху Польской Народной Республики, источники стали публиковаться в 50-е годы. Тогда появился вопрос: может быть, соглашение можно было заключить уже в 1919, и тогда не было бы войны?

Пилсудский не питал иллюзий, что это возможно. Он исходил из того, что раз красная Россия хочет получить Украину, и она всегда останется для Польши смертельной угрозой, а коммунистическая пропаганда на польской территории будет продолжаться, и поэтому нужно оградить себя от нее стеной победоносной войны. Так рассуждал Пилсудский, и так произошло в 1920.

— Иначе быть не могло?

— Этого мы проверить не можем. Я думаю, Пилсудский был прав, считая мир с большевиками в 1919 невозможным. Это проистекало из самой большевистской доктрины, гласившей, что революция не может победить только в одной стране. Большевики полагали, что революция не будет успешной, если она не дойдет до Германии, поскольку в России пролетариат и промышленность были слишком слабы. Они считали революцию в Германии залогом своего существования. Эти цели существовали не только на бумаге, они были жизненно важны для большевистского государства. А Польша преграждала этим целям путь.

http://inosmi.ru/world/20150513/228003262.html
Оригинал публикации: Wojna polsko-bolszewicka: czy Lenin zawdzięcza coś Piłsudskiemu?
Опубликовано 11/05/2015 02:20

0

7

Do Rzeczy, Польша

Польская колониальная империя

21.05.2017
Петр Зыхович (Piotr Zychowicz)



Камерун, Мадагаскар, Ангола, Аргентина, Либерия и даже Антарктида — это только некоторые места, в которых поляки хотели основать свои колонии. Могла ли Вторая Польская Республика завоевать заморские территории и стать мощной державой?

«Наша цель — движение к великодержавному развитию Польши, которой стали тесны рамки собственного государства. Она имеет право при помощи экспансии и труда миллионов человек на территории других стран или колоний превратиться по примеру других народов из европейской в мировую державу», — говорил генерал Густав Орлич-Дрешер (Gustaw Orlicz-Dreszer).

Он возглавлял организацию под названием «Морская и колониальная лига», которая занималась координацией действий, направленных на приобретение Польшей заморских территорий. Лига обладала в довоенной Польше огромным влиянием и внушительным числом членов в 300 региональных отделах. К 1939 году число членов достигло миллиона. Организация пышно отмечала День моря, устраивала парады и хепенинги, на которых ее члены переодевались в колонизаторов и «негров» (крася лицо гуталином). Они маршировали по улицам городов и городков с транспарантами «Требуем заморских колоний для Польши» или «Колонии — гарантия сильной позиции Польской Республики». Некоторые даже обзавелись мундирами, сшитыми по образцу униформы британских колониальных войск, и пробковыми шлемами, к которым прикрепляли значки с изображением орла. Лига планировала создать Польскую школу колониальных наук, чтобы вырастить в ней кадры для будущих колоний.

Сейчас мечты жителей государства, которое в скором времени на полвека само превратилось в колонию, о завоевании заморских территорий могут показаться смешными, но в свое время к ним относились со всей серьезностью.

Новая Польша

Все началось в первой половине XIX века. Первым стал Адам Мерославский (Adam Piotr Mierosławski) — брат знаменитого революционера Людвика. В 1841 году он «открыл» в Индийском океане небольшой островок — Новый Амстердам. Я поставил слово «открыл» в кавычки, поскольку остров был известен путешественникам уже давно. Несмотря на это Мерославский провозгласил его своей собственностью и собрался вывесить там бело-красный флаг. Однако он сменил планы и бросился в водоворот европейских революций. Спустя 10 лет он умер. Новый Амстердам принадлежит сейчас Франции, гражданином которой был поляк.

События ускорились в конце XIX века, когда зачитывавшуюся Киплингом Европу охватила колониальная горячка. Очарованные Востоком жители Старого Света затаив дыхание следили за соперничеством держав на далеких континентах. Эта мания не обошла стороной и Польшу.

В 1875 году Петр Верещиньский (Piotr Aleksander Wereszczyński) издал в Кракове брошюру с предложением создать на островах Тихого океана Новую Независимую Польшу. Он считал, что раз у поляков нет шансов на победу над тремя державами, ведущими захватническую политику, следует начать все заново в каком-то более спокойном уголке мира. Выбор пал на Новую Гвинею, Новую Ирландию и Новую Британию.

Единственную проблему представляло коренное население, папуасы, но с ними, как уверял Верещиньский, можно легко справиться. Тем более что он собирался перевезти в Тихий океан… весь польский народ. Стоимость операции ее автор оценивал в 227 тысяч или, при экономном варианте, в 180 тысяч рублей.

Разумеется, из этого безумного предприятия ничего не вышло. Гораздо серьезнее выглядела инициатива Стефана Шольц-Рогозиньского (Stefan Szolc-Rogoziński). В 1882 году, собрав в Варшаве средства на «национальную экспедицию», он отправился со своими товарищами в Африку. За сюртук, цилиндр и три стакана джина им удалось приобрести у местных жителей маленький остров, расположенный у камерунских берегов, а позже основать в Камеруне нечто вроде польской колонии. Однако долго это образование не просуществовало: земли вскоре отошли к немцам.

Хотя экспедиция Шольца-Рогозиньского закончилась провалом, она разожгла воображение широких масс поляков. Польская молодежь в начале XX века зачитывалась романом Сенкевича «В дебрях Африки», в котором можно найти, например, такой фрагмент: «Стась, устроившись на спине Кинга, следил за порядком, отдавал приказы и с гордостью обводил взглядом свою армию. "Если бы я захотел, — размышлял он, — я бы мог стать королем всех племен доко, подобно Бенёвскому на Мадагаскаре!" В голове промелькнула мысль, а, может, вернуться сюда однажды, завоевать большой кусок страны, окультурить негров, создать в этих краях новую Польшу или даже отправиться во главе черных обученных полков в старую».

Немецкое наследство

Поляки приступили к попыткам претворить эти планы в жизнь после обретения независимости. Впервые вопрос формально подняли после окончания Первой мировой войны на площадке Лиги Наций. Речь шла о получении Польшей мандата на немецкие колонии: Того и Камеруна. Поляки использовали такой аргумент: раз часть польских земель входила в состав Германской империи, значит, ей причитается как минимум 10% отобранных у нее экзотических территорий. Колониальные империи отклонили такое предложение, не желая получить нового конкурента в управлении «дикими народами». Немецкое наследие разделили между собой Франция, Великобритания, Япония, Бельгия и Португалия. Польша осталась ни с чем.

Поражение не остудило пыл польских колонизаторов, они продолжали обдумывать новые проекты. А их было на самом деле много. Поляки хотели отобрать у Португалии (военным путем!) Анголу и Мозамбик, а также разместить польских поселенцев во Французской Гвинее и Французской Экваториальной Африке. Обсуждалась также Родезия, где, по легенде, в конце XIX века свою власть над «негритянским государством» установили братья Казимеж и Станислав Стеблецкие (Kazimierz, Stanisław Steblecki).

Была даже предпринята попытка заявить свои претензии на Тринидад и Тобаго, а также Гамбию, которые в XVII веке были колониями Курляндии, то есть вассала Речи Посополитой двух народов. В марте 1939 года появилась идея создать польский сектор в Антарктиде…

Хотя польское руководство не поддерживало лозунгов Морской и колониальной лиги на официальном уровне, присутствие в ее структурах множества влиятельных людей давало понять, что власти одобряют деятельность организации (тем более что существовала она на щедрые государственные дотации).

Отобрать Мадагаскар у Франции

Польские колонисты планировали также забрать у Франции Мадагаскар. Разработка проекта дошла до такого этапа, что на остров отправилась комиссия во главе с адъютантом Юзефа Пилсудского Мечиславом Лепецким (Mieczysław Lepecki). Претензии основывались на том, что в XVIII веке на Мадагаскаре оказался участник Барской конфедерации Мориц Бенёвский (Móric Beňovský), которого местные жители провозгласили императором. Некоторые члены Национально-демократической партии в конце 1930-х считали, что на остров можно будет отправить «лишних» евреев.

Все это вызывало бурю возмущения во французской прессе. «Мадагаскар — польская колония? Никогда!» «Польские евреи на Мадагаскаре нам не нужны!» — кричали заголовки французских газет.

Любопытной и продвинувшейся дальше прочих оказалась инициатива по колонизации Либерии — государства, которое основали освобожденные американские рабы. В 1934 году Лига подписала с этой страной договор, по которому она стала польским протекторатом. К договору прилагался секретный протокол, согласно которому Польша могла завербовать в свою армию 100 тысяч жителей Либерии, если в Европе разразится война.

Один из высокопоставленных сотрудников МИД Виктор Дрыммер (Wiktor Drymmer) писал в своих воспоминаниях: «Прошло несколько месяцев, и меня посетил с официальным визитом темнокожий господин — генеральный консул Либерии. После завершения визита, уже уходя, он спросил меня, где он будет получать жалование, и каким оно будет. Я ответил, что этот вопрос следует адресовать его правительству. Как выяснилось в дальнейшей беседе, либерийцы решили, что платить ему должны поляки. Получить объяснения в Морской и колониальной лиге мне не удалось, авторов договоров уже не было на месте, они ушли в плавание. Найти документ не получилось, так что я решил, чтобы не компрометировать польское руководство, назначить консулу ежемесячное жалование в 600 злотых».

Чтобы наполнить договор конкретным содержанием в 1934 году в Либерию отправилось судно «Познань». На своем борту оно везло мешки с цементом, эмалированные ночники и другие товары, которые должны были найти покупателей на новой территории, а также нескольких ученых, собиравшихся осушать либерийские болота (!) и плантаторов, планировавших основать польские плантации и компании.

Колониальные державы отнеслись к этой экспедиции враждебно. Особенно волновались американцы. «Алчная Польша может поглотить Либерию», — писала газета Pittsburgh Courier. Выходящее в Гане издание African Morning Post саркастически добавляло: «Слуга австрийской и российской императриц и прусского Фридриха II захотел стать хозяином в африканской стране».

Американская пресса сообщала о пулеметах и грантах, которые поляки якобы провозили контрабандой в Либерию, чтобы устроить там государственный переворот и взять власть в свои руки. Масла в огонь подливали польские газеты: «Либерию уже можно назвать польской колонией», — констатировал в 1935 году Ilustrowany Kurier Codzienny.

Конечно, из этого ничего не вышло. Роковую роль сыграло то, что поляки не умели заниматься сельским хозяйством в тропическом климате. Польских пионеров донимали комары и малярия, фермы опустошала саранча. Незадолго до начала войны идея умерла собственной смертью.

Заросли и москиты

В Южной Америке дела шли ничуть не лучше, чем в Африке. В начале 1930-х годов Лига предприняла попытку колонизировать бразильский штат Парана, стремясь решить проблему перенаселенности польских деревень и связанного с этим переизбытка рабочих рук.

«Пришла пора отказаться от провинциальности в эмиграционной политике и выплыть на широкие воды национальной экспансии, — убеждал в 1929 году директор польского Эмиграционного ведомства Болеслав Наконечников (Bolesław Nakoniecznikoff). — Сейчас Польша шагает в группе ведущих народов. Позволим ли мы себя обогнать, зависит от наших совместных усилий».

Поляки выкупили в Паране более 200 гектаров земли и собирались разделить ее на отдельные участки для польских поселенцев. Однако бразильское правительство решило, что они постараются отколоть штат от Бразилии, и расстроило эти планы.

Лето в Аргентине

Провалом завершилась также попытка создать «колонию» в Аргентине. Польские крестьяне, решившиеся попытать счастья за океаном, не скрывали своего разочарования. «Джунгли были густыми, всюду были заросли, крапива, всевозможные насекомые, москиты, — писала в письме колонистка Казимера Котур (Kazimiera Kotur). — Одежду приходилось надевать в несколько слоев, но москиты все равно кусали. Дети работали вместе с родителями, пилили дерево. Мяса было мало, а первого урожая едва хватило, чтобы выжить. Кофе делали из жареных и смолотых вручную зерен сои, пили его без сахара. Старики иногда размышляли вслух о том, что они сбежали от одной войны, но их догнала другая».

Однако во Второй Польской Республике решили, что колонии обеспечат Польшу столь необходимым ей сырьем, которое позволит развивать промышленность. Царившие тогда настроения отражает изданная в 1939 году «Эстафета» — известная книга Мельхиора Ваньковича (Melchior Wańkowicz) на тему экономического развития Польши.

«Без собственных колоний мы не сможем полностью добиться наших целей, поскольку в самых важных делах будем зависеть от других, — писал он. — Мы понимаем, что задача тяжела, но это историческая необходимость, без которой немыслимо развитие страны. Мы понимаем, что никто не отдаст нам этих колоний даром, что наше общество небогато, а другие народы тоже не получили своих колоний просто так. Например, Англия в 1688-1815 годах провела в войнах за них 64 года, а в последние 100 лет она отправила за моря 20 миллионов человек. Но люди у нас как раз есть, это наше огромное богатство и наша огромная беда. Нельзя забывать, что мы разрастаемся, а другие стоят на месте. Все зависит от нас самих, от нашей психики. Если взглянуть на наш Центральный индустриальный район известным способом, через дыру, проделанную в грубом табурете, мы увидим его в другом свете. Это промышленность без сырья. Нужно плыть дальше».

Польская Африканская Республика

В заключение следует задаться вопросом, как выглядела бы наша политическая ситуация во время Второй мировой войны, если бы нам удалось получить в 1920-30-х годах какую-нибудь колонию? Ясно, что раз моря контролировали западные члены антигитлеровской коалиции, Германии бы не удалось захватить польские заморские территории, и они остались бы под контролем нашего правительства в изгнании.

Польская колония могла бы служить базой для воюющих на Западе поляков, как французские колонии стали базой для генерала де Голля. В польских колониях можно было бы заняться формированием польских вооруженных сил, состоящих как из стекающихся туда со всего мира польских добровольцев, так и из местного населения. В портах такой колонии могли бы стоять польские военные корабли.

Отпуская вожжи воображения, можно задуматься, что стало бы с польской колонией после Второй мировой войны? Когда Польша оказалась под советской оккупацией, на заморской территории могла бы продолжать свое существование другая свободная Польская Республика — со своим правительством, школами, свободной прессой.

Там могли бы поселиться бойцы армии Андерса (Władysław Anders) и другие поляки, которые не хотели возвращаться в Польскую Народную Республику и рассеялись по всему миру. Возможно, такое образование, назовем его Польской Африканской Республикой, смогло бы продержаться до того момента, когда Польша вернула себе независимость? 1989 год выглядел бы тогда совершенно иначе.

«То, что я скажу, прозвучит неполиткорректно, — писал в своей замечательной книге "Колонии Польской Республики" Марек Ковальский (Marek Arpad Kowalski), — но мне жаль, что у Польши не было колоний, что она отказалась от морских завоеваний и морской экспансии, позволяющей вздохнуть полной грудью. Мне жаль, что у нас не было заморских факторий в Африке, Америке или Азии, все равно, где. Возможно, если бы в нашей истории появился такой эпизод, наш менталитет сформировался бы несколько иначе.

Возможно, поляки стали бы более предприимчивыми и энергичными, а культ поражений переродился бы в культ разумной и расчетливой борьбы. У нас чтут память павших героев, забывая о тех, кому удалось выжить. Может ли быть героем конструктор, изобретатель? Возможно, такой эпизод научил бы нас относиться с уважением к экономике, трезвому просчету шансов. Наша история наверняка повернулась бы иначе, возможно, лучше».

http://inosmi.ru/history/20170521/239401181.html
Оригинал публикации: Polskie imperium kolonialne
Опубликовано 18/05/2017

0


Вы здесь » Россия - Запад » #ИСТОРИЯ И КУЛЬТУРА ЗАПАДА XX в. » «Польша-это гиена Европы»