Россия - Запад

Объявление


Украшаем нашу ёлочку!

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.



Хемингуэй

Сообщений 1 страница 4 из 4

1

Хемингуэй и войны ("El Pais", Испания)
Марио Варгас Льоса (Mario Vargas Llosa)

21/10/2015

Я знал, что Хемингуэй писал стоя, на пюпитре, как Виктор Гюго, но не предполагал, что карандашом и в школьных тетрадках в линейку, а почерк у него был столь неровным, что даже при многократном увеличении на экране трудно разобрать его рукописи. Выставка, посвященная нью-йоркской библиотекой Моргана Хемингуэю и двум мировым войнам, рассказывает о большом периоде его жизни и творчества. Посетители также узнают, что этот решительный человек очень ответственно и тщательно писал свои произведения, почти как Флобер. Достаточно сказать, что начало своего лучшего романа «И восходит солнце» он переписал 17 раз. Подборка фотографий показывает, насколько насыщенной событиями была его жизнь. Вот мы видим его еще почти подростком, когда он в Первую мировую войну добровольцем отправился на итальянский фронт, где был водителем кареты скорой помощи, получил ранение, от которого чуть не погиб (из его тела извлекли более сотни осколков), а вот он превратился в человеческую развалину, утратил память и способность мыслить. На 62-м году жизни писатель, который в то время жил в штате Айдахо, покончил жизнь самоубийством, выстрелив себе в голову из охотничьего ружья.

Его жизнь была насыщенной, напряженной, всегда на грани смерти, причем не только в войнах, в которых он участвовал в качестве корреспондента или бойца, но также и в тех видах спорта, которыми занимался — боксом, охотой, морской рыбалкой — в рискованных путешествиях, супружеских перипетиях, наслаждениях вкусной едой и увлечении алкоголем. Рассказы, романы и репортажи Хемингуэя настолько переплетены с его собственным жизненным опытом, что его литературное творчество, не погрешив против истины, вполне можно назвать автобиографическим.

На выставке представлены знаменитые инструкции, которые давал своим сотрудникам главный редактор провинциальной газеты Kansas City Star, где Хемингуэй, будучи еще совсем подростком, начал свою журналистскую карьеру. По мнению литературоведов, те годы стали решающими для формирования его литературного стиля и приемов повествования, заключавшихся в удалении всего ненужного, точности, прозрачности, ясности, непредвзятости, всегда предпочитая простые и ясные выражения вычурным и запутанным. Возможно, все это и правда, но не вся, поскольку его главным приемом была все-же недосказанность, пропитывающая все произведения, погружающая их в атмосферу таинственности и ожидания. И этот прием разработал он сам, когда решил убрать из рассказа, который писал, самый важный факт: самоубийство главного героя в конце повествования. Никто из писателей его поколения — а это были такие гиганты как Фолкнер, Дос Пассос, Скотт Фицджеральд — не умели так мастерски, как Хемингуэй, использовать фигуру умолчания, заставляя читателя активно использовать свое воображение и участвовать в завершении рассказа, доведении его до логического конца.

В молодости я много читал Хемингуэя, это был один из первых авторов, которых я начал читать по-английски, когда еще только начинал изучать этот язык. Однако затем я стал утрачивать к нему интерес и в какой-то момент даже решил, что он не так хорош, каким мне казался в юности. Но однажды я собрался написать о нем статью, для чего перечитал «Старика и море». И тогда понял, что это непревзойденный шедевр, одно из литературных произведений, которые раскрывают лучшие человеческие качества, подобно «Моби Дику» и «Грозовому перевалу». Нельзя без волнения смотреть в библиотеке Моргана на фотографии кубинского рыбака, послужившего прототипом героя этого рассказа, и то, что пишет о нем Хемингуэй в письмах своим друзьям в ходе работы над произведением.

Он был мастером писать письма, некоторые из которых представлены на выставке в машинописной форме (чтобы их можно было понять), в частности признание в любви Мэри, своей последней жене. Они действительно берут за душу. Большое впечатление вызывает переписка со Скоттом Фицджеральдом, прочитавшим в рукописи «И восходит солнце» и предложившим удалить значительные куски текста, чему Хемингуэй яростно сопротивлялся.

Очень удачно выбрано название выставки, и не только потому что Хемингуэй был непосредственным участником двух самых кровавых войн XX века, а также других, не столь крупных, в частности, Гражданской войны в Испании, но и в силу того, что жизнь автора «Прощай, оружие» и «По ком звонит колокол» была постоянной борьбой с личными проблемами: ослабление умственных способностей, неврозы, импотенция и алкоголизм, которые подтачивали его организм.

В представленной на выставке газете The New Yorker можно прочитать страшную заметку Эдмунда Вильсона (Edmund Wilson), посвященную роману «Зеленые холмы Африки». Претендующая на рецензию, она выглядит скорее эпитафией («Единственное, что можно вынести, прочитав эту книгу, так это то, что в Африке полно животных, которых автор хотел бы убить из своего ружья»). Этого ему Хемингуэй никогда не простит, и прежде всего потому, что утрата творческих способностей, о которой говорил американский литературовед, действительно наблюдалась.

Организаторам выставки удалось подвигнуть посетителей на то, чтобы перечитать Хемингуэя (я сам только что с удовольствием перечитал замечательный небольшой рассказ «Конец чего-то»), а также развеять миф о нем как о воплощении удачливого искателя приключений, которые испытывает самого себя на прочность, прыгая с парашютом, выходя на ринг с профессиональным боксером сверхтяжелого веса, охотясь на львов или участвуя в корриде с молодыми быками. Он женился и уходил от жен («я не влюбляюсь, я женюсь», как пояснил он в одном из интервью), а в свободное от этой бурной жизни время писал стихи и рассказы.

По сути дела, это был изломанный человек со странными привычками. Например, он хранил билеты на все корриды, которые посетил, а также все проездные документы на самолеты, поезда и автобусы, в которых путешествовал по миру. Иногда он впадал в глубокую депрессию, из которой пытался выбраться с помощью спиртного. Но алкоголь лишь усугублял его психическое состояние, в котором все больше проявлялась склонность к самоубийству. Он был одним из величайших писателей своего времени, но его творчество было весьма неровным, поскольку наряду с такими великолепными произведениями как «Прощай, оружие» и «По ком звонит колокол» о написал достаточно странный и непонятный рассказ «По ту сторону реки», а также театральную пьесу «Пятая колонна», в которой восхвалял Сталина.

Библиотеку Моргана покидаешь слегка удрученным. Я бы предпочел увидеть на выставке именно того, мифологизированного Хемингуэя, искателя приключений, писавшего о том, что пережил в своей жизни, а не противоречивую личность, которая после мимолетной славы стала карикатурой на саму себя и в итоге свела счеты с жизнью, поскольку у нее больше не было сил играть свою роль и сочинять рассказы.

Оригинал публикации: Hemingway y las guerras
Опубликовано: 21/10/2015 05:15

http://inosmi.ru/world/20151021/230933500.html

0

2

Хем до сих пор у Запада поперек глотки)))

0

3

Хемингуэй: Письма любви к Городу огней
22.11.2015

Неувядающее очарование Парижа притягивает американцев больше века. Мы отправлялись туда за романтикой, за возможностью прикоснуться к истории, за творческой свободой. В Париже жили Ман Рэй, Генри Миллер, Аарон Копленд, Эдвард Хоппер и Уильям Фолкнер, не говоря о тысячах их подражателей, не добившихся бессмертия. Особенно популярен стал Париж после Первой мировой, когда в Великом городе работали Эрнест Хемингуэй, Гертруда Стайн, Зельда Фицджеральд и многие другие представители так называемого Потерянного поколения.

Сильвия Бич (Sylvia Beach) открыла в Париже свой книжный магазин Shakespeare & Company в 1919 году. Он до сих пор работает и, как пишет Bloomberg, на прошлой неделе в нем хорошо расходился «Праздник, который всегда с тобой» («A Moveable Feast») — парижские воспоминания Хемингуэя («Paris est une Fete» по-французски).

Кто лучше Хемингуэя мог рассказать о городе, который вдохновлял и воодушевлял его и множество его собратьев? Мы подготовили подборку материалов из недавно вышедшего под редакцией Рены Сэндерсон (Rena Sanderson), Сандры Спэньер (Sandra Spanier) и Роберта Трогдона (Robert W. Trogdon) третьего тома «Писем Эрнеста Хемингуэя». Эти послания позволяют почувствовать, с каким энтузиазмом он говорил о своем творчестве, о Европе и, особенно, о Париже. Итак, добро пожаловать в Город огней.

Эрнесту Уолшу, 7 апреля 1926 года

Париж, Шестой округ, Рю Нотр-Дам-де-Шан, 113.

Дорогой Эрнест!

Как ты там? Я ни черта от тебя не получал с тех пор, как писал тебе перед отъездом из Америки. Недавно мы виделись с Паулиной Пфайффер (вторая жена Хемингуэя, — прим. перев.), она говорит, что у тебя все в порядке. Я послал ей письмо на твой адрес, чтобы вернуть ей деньги, одолженные в Париже. Она мне купила ночные рубашки для Хэдли (первая жена Хемингуэя, — прим. перев.). Писем все это время почти не писал. Эзре [Паунду] ничего не писал с декабря. Он, наверное, считает меня полным дерьмом. Напишу ему завтра. «И восходит солнце» я, наконец, закончил. Scribners собирается опубликовать и его, и «Вешние воды». Я получил приличный аванс и увез его почти целым, так что даже с учетом расходов на поездку мы в следующем месяце можем на три месяца отправиться в Испанию. У меня нетвердый почерк с 9 часов из-за шестидневного велопробега с — полной бутылью — кьянти и парой бутылок Вольне. Может, у тебя руки от этого бы и не задрожали, а у меня дрожат. В остальном я чертовски здоров и очень крепок. Буду писать рассказы ближайшие три месяца. Кстати, в Нью-Йорке все читают This Quarter (литературный журнал, издававшийся Уолшем, — прим. перев.) — я его видел везде, где бывает литературная публика.

Все-таки вернуться в Париж — это охренительно. Пью много вина и ужасно рад, что закончил с книгой. Макэлмон тоже здесь, очень мил и вежлив и мы с ним отлично ладим.

Снимок Бамби (сын Хемингуэя, — прим. перев.) и его папы прилагается. Письмо вышло хреновое, но если ты мне ответишь, напишу получше. Я не люблю писать письма, но отвечать на них умею неплохо. Очень хочу снова взяться за рассказы. Романы слишком длинные, с ними много хлопот и пока я их пишу, не могу думать ни о чем другом.

До свидания, удачи и пиши мне!

Всегда твой,

Эрнест

Генри Гудману, 16 января 1928 года

Швейцария.

Уважаемый м-р Гудман,

Спасибо Вам большое за Ваше письмо.

Для Ваших студентов сообщаю, как писал «Непобежденного».

Идея мне пришла в голову в парижском автобусе, когда я проезжал мимо Bon Marche (большой универмаг на бульваре Распай). Я стоял на задней платформе и торопился домой, чтобы быстрее начать писать, пока ничего не забыл. Я писал во время обеда — и так пока совсем не устал. Потом каждый день я с утра уходил из дома в кафе и там продолжал писать. Работал над рассказом я несколько дней. Названий кафе не помню.

«Убийц» я писал в Мадриде. Я начал их, проснувшись после обеда, и работал над ними до ужина. Очень устал и выпил за ужином бутылку вина. Читал La Voz, El Heraldo, Informaciones, El Debate, чтобы только не думать о рассказе. Потом пошел пройтись. Не встретил ни одного знакомого, вернулся и уснул. На следующее утро писал рассказ под названием «Сегодня пятница». Чем мы обедали, я забыл. Днем шел снег.

Прочие рассказы я в основном писал по утрам в постели. Если вашим ученикам эти рецепты не подойдут, пусть попробуют заменить парижский автобус на нью-йоркский, Bon Marche — на Saks, а кафе — на драгстор (аптека-закусочная, — прим.  ред.). Думаю, большой разницы не будет, хотя в драгсторе им могут не разрешить писать.

Искренне Ваш,

Эрнест Хэмингуэй

Марселине Хемингуэй-Сэнфорд, 8 июня 1928 года

Дорогая Статуэтка!

Я потерял твое чудесное письмо на рыбалке — оно размокло в кармане, когда я в четвертый раз заходил в воду, — поэтому так и не понял, как скоро ты едешь. На всякий случай написал родным, сейчас пишу тебе и пошлю тебе телеграмму на корабль.

Хэдли живет на бульваре Огюста Бланки, 98, в 13-м округе. Она может рассказать тебе о тысяче мест, где стоит есть, покупать одежду и т. д.

Если хочешь пошить себе костюм — иди в O’Rossen на Вандомскую площадь.

От рекомендаций ты еще устанешь — для некоторых смысл жизни в том, чтобы затаскивать людей в те милые местечки, которые они сами нашли. Поэтому не буду мучить тебя лишними советами. Впрочем, поешь на веранде Pavillon du Lac, ресторана в парке Монсури: закажи свежую форель или турнедо и спаржу. Запивай белым Пюи, а к говядине хорошо красное Сен-Эстеф. Теплым вечером там здорово.

Еще можно пообедать в 4 Sergents du La Rochelle, бульвар Бомарше, 4 (это на площади Бастилии). Из еды заказывай, что угодно, но пей Ришбур, лучшее бургундское в городе — На тот случай, если пойдешь с кем-то — оно у них в магнумах. Только ради Христа, никому об этом месте не рассказывай — магнумов там осталось всего пять. А в остальном у них все вина хорошие. Попробуй Марго (красное бордо). И не забудь сказать сомелье, что ты — моя сестра.

Зайди в Brasserie Lipp на бульваре Сен-Жермен (она напротив Cafe des Deux Magots), выпей пива, закажи картофельный салат и шукрут. Лучшее пиво в Париже.

Хочешь потратить денег — пообедай в Foyots, Tour D’Argent и т. д. Но в Laperouse вкуснее, а денег потратишь не меньше. За стрижкой или завивкой иди в Antoine’s на Рю Камбон — это единственная приличная парижская парикмахерская.

Если тебе нужны хорошие духи, купи Gardenia в Chanel7 — тоже на Рю Камбон.

Еще можешь зайти в «Ритц» выпить коктейль и полюбоваться университетскими значками. Как жаль, что нас не будет в городе — я бы хотел поводить тебя по настоящим местам! Миссис Муди знает много разных мест, но у нас с ней разные вкусы. Ну, в любом случае, удачи.

Летом моих друзей в Париже не бывает, поэтому свести вас с ними не могу. Все разъезжаются. Если тебе нужен хороший отдых — отправляйся в Сен-Жан-де-Люз на Бискайском заливе. Там можно поплавать и все такое.

Если захочешь попасть в Памплону — праздник там с 7 по 12 июля — обратись к дону Хуану Кинтане в Hotel Quintana, скажи ему, что ты моя сестра, и он добудет тебе билеты. Передай всем, что я их люблю.

Пока, ребенок, надеюсь, это письмо ты получишь.

С любовью — Эрни

Гаю Хикоку, 27 сентября 1928 года

Дьявольски тоскую по Парижу — по Buffalo и по Парк де Пренс, и по Рю де ла Гэте, и по чертову Люксембургскому саду с опавшими листьями, и по поездкам на велосипеде по Елисейским полям от площади Звезды до площади Согласия, и по выпивке: по «Чинзано» по пиво из Lipp, по Сент-Эстефу — его я мог выпить хоть 200 бутылок. Ну их, все эти книжные бургундские и Шато-Икемы — я скучаю по бордо за 6-11 франков. Но мне нужно переписать книгу и до отвала наесться Америкой, чтобы было о чем писать, когда я вернусь…

Опубликовано 21/11/2015

http://inosmi.ru/social/20151122/234517981.html

0

4

Перевод из Christian Science Monitor
Эрнест Хемингуэй: 10 цитат к дню рождения

22.07.2012

Эрнест Хемингуэй, американский журналист и писатель, родился в Оук Парк, штат Иллинойс, 21 июля 1899 года. Он начал свою карьеру в качестве репортера газеты «Kansas City Star» в возрасте 17 лет. Когда Соединенные Штаты вступили в I мировую войну, Хемингуэй оставил работу и ушел добровольцем в итальянскую армию шофером санитарной машины. Вскоре после прибытия на фронт он получил серьезное ранение и вернулся домой. Его роман «Прощай, оружие!» (1929 г.) был написан на основе личных впечатлений. После окончания войны Хемингуэй продолжил свою работу журналиста-международника. В 20-е годы он присоединился к группе американских эмигрантов, живших в Париже, которых потом и описал в своей книге «И восходит солнце» (1926 г.). В самом впечатляющем и значительном романе Хемингуэя «По ком звонит колокол» (1940 г.), основанном на личном журналистском опыте и переживаниях, описаны события, происходившие в Испании во время Гражданской войны. Позже, живя на Кубе, Хемингуэй написал повесть «Старик и море» (1952 г.) – рассказ о старом рыбаке, вступившем в схватку с гигантской рыбой–марлином. Это произведение по-прежнему в числе самых читаемых. В 1954 году Хемингуэй получил Нобелевскую премию по литературе. За свою жизнь он написал семь романов, шесть сборников рассказов и два публицистических произведения.     

1. Истинное благородство
«Нет ничего благородного в том, чтобы быть выше кого-то другого. Истинное благородство проявляется тогда, когда человек становится выше своего прежнего “я”».

2. Путешествие
«Хорошо, когда у путешествия есть конечная цель; но в конце самым важным оказывается само путешествие».

3. Беспокойство
«Беспокойся понемногу каждый день - и за жизнь потеряешь пару лет. Если что-то идет не так, исправь это, если можешь. Но приучи себя не беспокоиться. Беспокойство ничему не помогает».

4. Умение слушать
«Я люблю слушать. Слушая внимательно, я многое узнал. Многие люди никогда не слушают». 

5. Писательский труд
«Если писатель хорошо знает то, о чем он пишет, он может опустить многое из того, что знает. Величавость движения айсберга в том, что он только на одну восьмую возвышается над поверхностью воды».

6. Храбрость
«Храбрость - это благородство в трудной ситуации».

7. Юмор
«Человек должен уж очень настрадаться, чтобы написать по-настоящему смешную книгу».

8. Жизнь
«Жизнь каждого человека заканчивается одинаково. Одного человека от другого отличает лишь то, как он жил и как он умер».

9. Хорошие книги
«Все хорошие книги имеют одно общее свойство – то, о чем в них рассказывается, кажется достовернее, чем реальность».

10. Сегодня
«Сегодня – только один из дней, которые предстоит прожить. Но что произойдет в те другие будущие дни, может зависеть от того, что вы делаете сегодня».

Опубликовано 21/07/2012

http://inosmi.ru/usa/20120722/195323553.html

0