Россия - Запад

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Россия - Запад » #НОВЕЙШАЯ ИСТОРИЯ И КУЛЬТУРА РОССИИ » НОВАЯ АРМИЯ РОССИИ.


НОВАЯ АРМИЯ РОССИИ.

Сообщений 1 страница 10 из 10

1

Алексей Заквасин / 01 декабря 2015, 17:45
Информационный спрут России


Национальный центр обороны РФ отмечает годовщину боевого дежурства

1 декабря 2014 года на боевое дежурство заступил Национальный центр управления обороной Российской Федерации (НЦУО), расположившийся в здании комплекса Минобороны на Фрунзенской набережной. Появившаяся год назад структура является преемником Центрального командного пункта Генерального штаба Вооруженных сил РФ. Указ о создании НЦУО подписал президент России Владимир Путин 10 декабря 2013 года.

Решение о формировании Центра обороны было принято в целях совершенствования системы управления войсками и экономическим сектором страны. Структура необходима для оперативной координации деятельности 52 федеральных органов исполнительной власти и трех госкорпораций в области обороны. При этом НЦУО не дублирует функции Генштаба, который преимущественно отвечает за стратегическое планирование.

«Это наш мозг»

Судя по имеющимся данным, Национальный центр обороны — это прежде всего информационно-аналитическая структура, которая может использоваться в интересах верховного главнокомандующего, Генштаба и других подразделений Минобороны. Ресурсы НЦУО могут использоваться в совершенно разных целях, начиная от организации торжественных мероприятий и заканчивая масштабными военными операциями.

Центр обороны представляет собой круглосуточный механизм, который в первую очередь занимается сбором и обработкой информации на территории РФ и по всему миру. В прошлом году министр обороны Сергей Шойгу заявил о Национальном центре следующее: «Это глубоко интегрированная система управления Вооруженными силами, своего рода современная ставка верховного главнокомандующего. Это наш мозг».

Об оперативном характере работы центра свидетельствуют слова начальника Генштаба Валерия Герасимова, которые немного приоткрывают завесу военной тайны. Военачальник немного рассказал о том, как устроена работа НЦУО. По словам Герасимова, дежурный генерал докладывает ему об обстановке 20–25 раз в сутки. Доклад готовят аналитики НЦУО, и в нем предлагается конкретный алгоритм действий в ответ на тот или иной вызов. Герасимов принимает решение и в случае необходимости связывается с министром обороны.

«Наличие такой структуры сводит к минимуму время принятия решений для адекватного реагирования на ситуацию, будь то отставание от графика в строительстве объектов или недружественные действия в отношении суверенитета российских территорий… Мы перераспределили центру те задачи, которые требуют непрерывного цикла выполнения, и установили регламент информационного обмена и взаимодействия», — сказал Герасимов.

Национальный центр обороны работает непрерывно благодаря системе оперативных дежурных смен на всех уровнях управления: от тактического до стратегического. Сотрудники НЦУО несут боевое дежурство в специально оборудованных помещениях, которые оснащены, как утверждают в Генштабе, самыми современными средствами связи и автоматизации.

«Важно, что структура оперативных дежурных смен и содержание деятельности центра не меняются при переводе с мирного на военное время. Меняются объем информации, интенсивность ее обработки и подготовки необходимых материалов для доклада. То есть наработанные и отлаженные взаимосвязи и алгоритмы продолжают действовать в любых условиях обстановки», — добавил Герасимов.

Как сообщают СМИ, дежурные смены дислоцированы в разных частях России: от Калининграда до Камчатки. В их функции входит сбор данных о военно-политической обстановке и отправка их в Москву. В Центр обороны стекается информация о текущей ситуации и контроле за выполнением приказов руководства.

Чудо-ЭВМ

Структура НЦУО доподлинно не известна. Генштаб раскрыл данные о наличии Центра управления стратегическими ядерными силами, Центра боевого управления и Центра управления повседневной деятельностью, остальные подразделения находятся под грифом «Секретно».

Техническая работа Центра обороны осуществляется с помощью суперкомпьютера, представляющего собой несколько унифицированных центров информации в разных регионах РФ. ЭВМ занимается обработкой информации из СМИ и соцсетей и способна переводить данные с шести языков. Суперкомпьютер используется также для моделирования конфликтов и операций.

В Минобороны сообщают, что чудо-ЭВМ по своим характеристикам значительно опережает аналог, находящийся в Пентагоне. Отечественный суперкомпьютер имеет систему хранения данных объемом 236 петабайт, производительность машины составляет 16 петафлопс, а скорость обработки информации — 50 библиотек имени Ленина в секунду. Для сравнения: объем жесткого диска американской ЭВМ 12 петабайт, а ее производительность достигает 5 петафлопс.

Результаты налицо

В 2013 году, когда стало известно о готовящемся открытии Центра обороны, в среде военных экспертов развернулась бурная дискуссия о необходимости создания подобного органа. Эксперты указывали, что в структуре Вооруженных сил уже есть Генштаб с Центральным командным пунктом и Ситуационным центром Минобороны.

Военный аналитик Дмитрий Литовкин назвал полезной практику обсуждения новых инициатив в сфере военного строительства: «Если бы не было критиков и скептиков, то Национальный центр не добился бы таких результатов. Министерство обороны последнее время прислушивается к общественному мнению и оценкам его деятельности».

«Сегодня можно говорить, что результаты деятельности НЦУО налицо и необходимость его создания сомнений не вызывает. Просто когда это все начиналось, было трудно представить масштаб перемен и техническую сторону организации Центра обороны», — уверен Литовкин.

По его словам, главное достоинство НЦУО в том, что под крышей здания на Фрунзенской набережной были собраны специалисты высочайшего класса различной специализации. «Рядом с Шойгу сидят все руководители разных родов и видов войск, которые могут давать свои предложения по ситуации», — отметил аналитик.

«Благодаря НЦУО количество ступеней выполнения приказа значительно сократилось, это значит, что выросла оперативность управления. В одно место стекается вся информация, полученная из СМИ, с кораблей и самолетов, несущих дежурство далеко за пределами РФ. Такая система позволяет принимать решения моментально», — подчеркнул Литовкин.

Появление Национального центра обороны было, безусловно, правильным решением Владимира Путина. Минобороны удалось решить вопрос создания отечественного суперкомпьютера и автоматизировать систему управления войсками. Процесс создания Центра обороны был запущен в относительно спокойное время. Нынешняя военно-политическая ситуация сполна доказала необходимость подобной структуры.

http://rusplt.ru/sdelano-russkimi/infor … 20014.html

0

2

Анатолий Соколов / 11 ноября 2015, 15:00

«Президент-С», защитник самолетов

Российский бортовой комплекс обороны «Президент-С» надежно защищает самолет и вертолет от поражения ракетным и артиллерийским оружием

Безопасность полетов гражданских самолетов и вертолетов стала постоянной головной болью международного значения. Эффективное «лекарство» всему мировому сообществу в лице участников крупнейшего мирового аэрокосмического салона Dubai Airshow 2015 в Объединенных Арабских Эмиратах предложила Россия. К бортовому комплексу обороны (БКО) «Президент-С», представленному концерном «Радиоэлектронные технологии» (КРЭТ), приковано повышенное внимание: по сообщениям с авиасалона, сейчас ведутся переговоры о его поставках в Алжир и Египет.

Бортовые средства защиты от ПЗРК

Главная причина создания бортовых средств защиты летательных аппаратов — появление относительно недорогих переносных зенитных ракетных комплексов с тепловыми головками самонаведения на цель. Именно ПЗРК коренным образом изменили ситуацию в области безопасности действий пилотируемых самолетов и вертолетов на высотах до 3500 метров. Эти комплексы стали причиной гибели многих самолетов и вертолетов в арабо-израильских войнах, с их помощью было уничтожено более 200 летательных аппаратов США во Вьетнаме, сбивались советские вертолеты в Афганистане.

С течением времени проблема защиты летательных аппаратов от ПЗРК только обострялась. Например, именно из ПЗРК типа «Игла» в августе 2002 года был сбит тяжелый транспортно-десантный вертолет Ми-26 в районе Ханкалы, что привело к гибели 115 человек. Сегодня переносные ракетные комплексы наряду с автоматами Калашникова стали самым распространенным оружием, которое используется в различных горячих точках по всей планете.

Но более страшным и бесчеловечным является использование ПЗРК террористами для обстрела гражданских самолетов и вертолетов, особенно в момент их взлета и посадки. Специально для защиты от этих высокомобильных малых зенитных средств с тепловым самонаведением стали активно использовать искусственные цели-ловушки, которые летательный аппарат отстреливает при полетах на малых высотах. Однако современные ПЗРК стали «умнее», их система наведения мгновенно селектирует (фильтрует) такие обманки и направляет ракету в сторону реальной цели.

Поэтому сегодня, в условиях серьезного роста террористической опасности, работы по созданию более эффективных средств защиты от ПЗРК для гражданской авиации ведутся специалистами США, Великобритании, Израиля и других стран. Россия входит в число мировых лидеров этой в сфере.

«Президент-С»: особенности

БКО «Президент-С» создан кооперацией предприятий и организаций российского оборонно-промышленного комплекса во главе с ОАО «НИИ "Экран"» из Самары. По информации на сайте концерна «Радиоэлектронные технологии», «Президент-С» предназначен для активной индивидуальной «защиты самолетов и вертолетов от поражения авиационными ракетными, зенитными ракетными и зенитными артиллерийскими комплексами путем обнаружения факта угроз и противодействия атакующим средствам».

Впервые БКО «Президент-С» был показан широкой публике в июне 2010 года в Париже на международной выставке вооружений и военной техники Eurosatory-2010, где сразу вызвал ажиотажный интерес. В последующем основные элементы комплекса демонстрировались на авиационно-космических салонах «МАКС-2011», «Фарнборо-2012», «Париж Аэрошоу-2013» и других выставках.

На самом деле комплекс представляет собой совокупность различных станций и устройств, которые обеспечивают обнаружение угрозы и предупреждение о ней экипажа летательного аппарата, в том числе и о ракетной атаке, применение одноразовых ложных целей, а также постановку активных радио- и оптико-электронных помех. Вся аппаратура БКО «Президент-С» может размещаться как внутри, так и снаружи фюзеляжа самолета (вертолета).

Защиту от поражения управляемыми ракетами класса «воздух-воздух» и «поверхность-воздух» с инфракрасными головками самонаведения обеспечивает лазерная станция оптико-электронного подавления на базе многоспектрального твердотельного или газового лазера. Станция массой 100–150 кг способна обнаруживать и селектировать цели, сопровождать и вкруговую последовательно подавлять не менее двух одновременно атакующих ракет на дальности 500–5000 м в секторе 90 градусов по вертикали.

Другой основной элемент защиты самолета (вертолета) — это станция активных радиопомех. Она противостоит ракетам с радиолокационными системами наведения на цель путем постановки радиоэлектронных помех на этапах обнаружения, сопровождения, наведения и атаки летательного аппарата. В рабочем секторе 120 и 60 градусов по горизонту и вертикали станция массой 51,5 кг может подавлять не менее четырех радиоэлектронных средств противника с использованием всех основных видов помех. Для защиты самолетов дальней, военно-транспортной и фронтовой авиации также может использоваться активная буксируемая радиолокационная ловушка.

Эффективность российской разработки подтвердили практические и неоднократные обстрелы ПЗРК «Игла», который по эффективности превосходит американский «Стингер», мишеней вертолетов и других летательных аппаратов. Так, неоднократно «в упор» с дальности 1000 м была обстреляна мишень вертолета Ми-8. Несмотря на максимальное инфракрасное излучение со стороны мишени, все ракеты на подлете к ней уходили в сторону. Причиной этого стало лазерное облучение, создававшее в системе управления ракеты фантомную цель, которую ее электронный «мозг» принимал за реальную.

Ранее по результатам испытаний генеральный конструктор КРЭТ Юрий Маевский констатировал, что в России создана «очень надежная технология защиты самолетов и вертолетов от поражения ракетами с любыми оптическими головками самонаведения». Известно, что подсистемой оптико-электронного подавления БКО «Президент-С» уже оснащен ряд военно-транспортных самолетов типа Ил-76, в том числе и самолет первого лица государства, боевые вертолеты типа Ми-28 и Ка-52, а также тяжелые транспортно-десантные вертолеты типа Ми-26.

Полностью автоматическая защита

На некоторые вопросы о  бортовом комплексе «Президент-С» «Русской планете» ответил представитель концерна «Радиоэлектронные технологии», попросивший не называть его имени. По его словам, станция защиты от ПЗРК под названием «Витебск» «сегодня является штатным средством и устанавливается практически на 100% боевых вертолетов». Он также отметил, что «реализуется программа оснащения этим высокоэффективным защитным средством всех самолетов Су-25, а также самолетов военно-транспортной авиации».

Представитель КРЭТа подчеркнул, что комплекс «Президент-С» является гражданским вариантом этой станции защиты и может быть «установлен на гражданских авиалайнерах, для чего он и создавался» и «уже стоит на летательных аппаратах ряда специфических перевозчиков».

По словам собеседника РП, в свете последних трагических событий в области международного авиасообщения комплекс «Президент-С» очень востребован в том числе и за рубежом. «Переговоры ведутся не только с Египтом и Алжиром, но и по другим направлениям», — подчеркнул он. При этом конкретная стоимость комплекса «Президент-С» определяется типом воздушного судна и требованиями заказчика по его защите.

Особое внимание представитель КРЭТа обратил на принципиальную разницу между российской и зарубежными разработками, в том числе и американскими: «В отличие от зарубежных полуавтоматических аналогов наше изделие работает полностью в автоматическом режиме». А это, по его словам, исключает человеческий фактор, заметно повышает быстродействие и конечную эффективность системы, «повышая общую результативность комплекса, который создавался из расчета достижения максимального эффекта в борьбе с современными средствами противовоздушной обороны».

К слову, защитой от ПЗРК возможности «Президента-С» не исчерпываются. «В зависимости от поставленных требований наши изделия могут обеспечить защиту пилотируемого летательного аппарата от обстрела любым средством — от рогатки до «Патриота» (американский зенитный ракетный комплекс. — РП)», — с гордостью резюмировал представитель концерна.

http://rusplt.ru/sdelano-russkimi/prezi … 19655.html

0

3

Материал представил "Денис Мокрушин"
21.12.2015  14:02 
О Национальном центре управления обороной государства

Интересная беседа с заместителем начальника Национального центра управления обороной Российской Федерации, генерал-майором А.Матюхиным:

*****
И. КОРОТЧЕНКО: Первый вопрос, разумеется, какова роль Национального центра управления обороной Российской Федерации в системе обеспечения обороны безопасности нашей страны? И изменился ли ваш функционал за год службы?

А. МАТЮХИН: Уважаемый Игорь Юрьевич, сегодня ровно год прошёл с того момента, когда президент, верховный главнокомандующий Владимир Владимирович Путин открыл Национальный центр управления обороной Российской Федерации словами: «Национальный центр достоин армии России». Можно подвести результаты нашей деятельности за этот год. Забегая вперёд, могу сказать, что они также высоко оценены военно-политическим руководством России на расширенном заседании коллегии Министерства обороны с участием Верховного Главнокомандующего, которое состоялось 11 декабря этого года. Национальный центр, созданный год назад, явился органом повседневного управления министерства обороны, который осуществляет оперативный анализ, краткосрочное прогнозирование развития обстановки. Оперативную координацию деятельности федеральных органов законодательной власти в области обороны. А в период непосредственной угрозы агрессии против Российской Федерации в военное время обеспечивает управление вооружёнными силами разноведомственными и коллекционными группировками войск.

Национальный центр как основной координирующий и интегрирующий орган управления, оснащённый современными средствами управления, — увязав органы военного управления различного уровня – от стратегического до тактического – с федеральными органами исполнительной власти, обеспечивает в режиме реального времени межведомственную координацию действий в повседневной деятельности и при решении задач в кризисных ситуациях. Он позволяет в кратчайшие сроки включить в совместную работу органы военного управления, органы исполнительной власти и местного самоуправления. Кроме того, в Национальном центре созданы все условия для одновременной работы Совета Безопасности, Генерального Штаба вооружённых сил Российской Федерации, руководителей Федеральных органов исполнительной власти и различных оборонных структур. По сути, Национальный центр управления обороной Российской Федерации представляет собой механизм круглосуточного управленческого воздействия на все сферы военной организации, охватывающей не только военную, но и государственную составляющую. Это коротко о роли Национального центра управления обороной Российской Федерации в системе обеспечения обороны и безопасности нашей страны. И за год боевого дежурства Национального центра она не изменилась.

И. КОРОТЧЕНКО: А как сегодня налаживается работа по совершенствованию системы межведомственного информационного взаимодействия при решении задач, направленных на повышение обороноспособности России? Как в этих вопросах задействован Национальный центр управления обороной?

А. МАТЮХИН: Вопрос задействования Национального центра не совсем верен, потому что непосредственно Национальным центром организуется работа, о которой Вы сейчас задали мне вопрос. Одной из важнейших задач, которую мы ставили при создании Центра – это информационное обеспечение высших должностных лиц государства при решении задач в области обороны. И учитывая, что этот процесс должен происходить межведомственно, одним из главных направлений деятельности в этом мы считали пересмотр и расширение состава участников межведомственного взаимодействия. При этом понимая, что источником этой необходимой информации являются информационные ресурсы федеральных органов власти. При этом нам, конечно же, потребовалось создать нормативно-правовую базу, которая стала регулировать нормативно-правовые отношения между Министерством обороны и Федеральными органами исполнительной власти при обмене информацией. Сегодня эта задача решена посредством подписания двухсторонних соглашений с 54 центрами, которые имеют прямые задачи в области обороны и организации посредством Указа президента Российской Федерации обмена этой информацией. Мы увеличили информационное пространство и повысили качество информации, получаемой от федеральных органов исполнительной власти. И стремимся делать это далее. Сегодня, несмотря на то, что двусторонние информационные соглашения мы заключили только с 54 центрами, информационным обменом связаны все 100% федеральных органов власти, которые у нас существуют. И информацию мы получаем от них всех. Так же, как и предоставляем свою по мере необходимости.

Безусловно, учитывая, что объём поступаемой информации, о котором два года назад не было и речи, стало явной необходимостью создание и совершенствование программно-аппаратного комплекса Национального центра, который позволил кардинально обновить и привести к современным требованиям техническую основу системы межведомственного информационного взаимодействия. Впервые создана в рамках программно-аппаратного комплекса Национального Центра, подсистема межведомственного информационного взаимодействия, которая позволила автоматизировать процессы сбора, классификации, хранения информации, поступающей от федеральных органов исполнительной власти. А также сократить время её обработки, а также обеспечить доступ к ней всех участников межведомственного информационного взаимодействия.

Таким образом, мы считаем, что проведённый в кратчайшие сроки комплекс организационно-технических мероприятий обеспечил функциональное формирование подсистемы межведомственного информационного взаимодействия, которое сегодня в полной мере является составной частью системы военного управления государством.

И. КОРОТЧЕНКО: Можете привести конкретные примеры, каким образом Национальный центр управления обороной взаимодействует с федеральными органами исполнительной власти?

А. МАТЮХИН: Да, конечно. Несмотря на большой объём, который мы выполнили, решая организационно-технические задачи, у нас уже за этот период наработана практика взаимодействия Минобороны с федеральными органами исполнительной власти. Наиболее значимая работа была, в первую очередь, с Минприроды и министерством чрезвычайных ситуаций, при ликвидации последствий чрезвычайных ситуаций природного характера, обусловленных паводками и природными пожарами. Также с учётом задач по освоению Арктики в рамках работ, проводимых по организации установки освещения в арктической зоне, организовано взаимодействие с Федеральной Службой Безопасности, министерством транспорта, и Минприроды. Поступающая в рамках информационного взаимодействия гидрометеорологическая и геофизическая информация от ФСБ, министерства внутренних дел, Минприроды, Минтранса, госкорпораций «Росатом» и Российской Академии Наук, конечно, позволила нам значительно повысить эффективность проводимых мероприятий боевой подготовки и повседневной деятельности войск. В рамках специальных учений, проводимых Министерством Обороны по ликвидации последствий в аварийных ситуациях на различного рода объектах – химически опасных, и так далее – совместно с государственной корпорацией «Росатом», Минпромторгом, Минприроды, Минздравом, министерством внутренних дел и МЧС, также совместно мы отрабатывали вопросы по взаимному информированию об основных параметрах складывающейся обстановки. И мы совместно принимали меры по реагированию на такие внештатные ситуации.

Также у нас была организована работа с информационными ресурсами Минпромторга, госкорпораций «Росатом», «Роскосмос», а также предприятиями оборонно-промышленного комплекса, что позволило нам в режиме реального времени осуществить действенный контроль за ходом выполнения государственной программы вооружений и гособоронзаказа.

Также хочется добавить, что по опыту совместной работы с федеральными органами исполнительной власти мы также наладили работу по созданию и применению, пока в опытном режиме, системы контроля за использованием межведомственных средств по управлению выполнением государственного оборонного заказа, где мы совместно с Минпромторгом, Росфинмониторингом и организациями банковского сектора разработали необходимую нормативно-правовую базу, и сейчас проводим эти мероприятия в целях исключения и снижения бюджетных расходов на гособоронзаказ и государственную программу вооружений.

Также работая в едином информационном пространстве, оперативная заинтересованность федеральных органов власти обеспечили успешное проведение ряда операций – например, защита морского судоходства от пиратов в районе Аденского залива. Мы совместно организовывали эвакуацию граждан Российской Федерации из Йеменской республики. Совместно мы проводили мероприятия по вывозу багажа российских туристов из арабской республики Египет, и многие другие.

Особенно в этой работе по межведомственному взаимодействию с федеральными органами исполнительной власти, мы отдаём должное организации борьбы с международным терроризмом. Здесь, прежде всего, речь идёт о работе с силовыми структурами, МИД, министерством транспорта. Она позволила нам в установленные сроки без срывов выполнять боевые задачи Российской авиационной группировки в Сирии.

Достигнутые результаты по взаимодействию с федеральными органами исполнительной власти стали следствием успешного проведения мероприятий совместного организационного характера и практических мероприятий, которые были в этом году. Это, прежде всего, стратегическое командно-штабное учение «Центр-2015», где совместно с федеральными органами исполнительной власти и органами исполнительной власти на местах мы отрабатывали вопросы. И это было впервые, когда в единой системе информационного обмена находились 54 федеральных органа исполнительной власти, а также органы исполнительной власти 27 субъектов федераций, которые были расположены в зоне центрального военного округа, и проводились стратегические учения.

Были заблаговременно сформированы подходы к решению задач межведомственного взаимодействия при подготовке к учениям. И, соответственно, они были отработаны на практике. А также мы привлекали для совместной работы федеральные органы власти в ходе проведения внезапных проверок вооружённых сил практически на всех направлениях в этом году при решении ряда других учебно-боевых задач. И сейчас можно с уверенностью сказать, что за очень короткое время мы стали единомышленниками в решении этих задач, потому что понимаем, что они едины для обеспечения обороноспособности нашей страны.

И. КОРОТЧЕНКО: Это информационное взаимодействие осуществляется по защищённым каналам? Есть ли вероятность того, что органы электронной разведки или технические средства разведки противники будут каким-то образом перехватывать, либо вносить искажения в тот информационный обмен, который осуществляется?

А. МАТЮХИН: Нет, это абсолютно исключено. Обмен информацией проходит в строго закрытом режиме. Для этого в ходе работы с каждым конкретным органом исполнительной власти, у нас установлены соответствующие каналы. Они позволяют проводить обмен информацией в режиме реального времени, необходимого объёма, в соответствии с допуском и разграничениями должностных лиц, которые допущены к этой информации.

И. КОРОТЧЕНКО: Ещё хотел бы Вас спросить, какие есть практические результаты этой работы в едином информационном пространстве на текущий момент времени?

А. МАТЮХИН: Используя результат нашего информационного взаимодействия, а также ресурс федеральных органов исполнительной власти, на сегодняшний момент мы получаем информацию в реальном режиме времени – такую, как местоположение морских и речных судов. Мы получаем информацию о передвижении воинских эшелонов железнодорожным транспортом. И понимаем, в каком месте и в какое время находится какой эшелон. При помощи этого ресурса мы мониторим состояние транспортной инфраструктуры, которая позволяет нам принимать решения по организации различного рода перевозок, в том числе и воздушных и морских. Это, конечно, позволяет нам выбирать оптимальные маршруты с учётом загруженности трасс, проводимых работ, и так далее.

У нас создана геоинформационная справочная система, которая позволяет всю поступающую информацию в режиме реального времени от федеральных органов исполнительной власти, сразу накладывать на геооснову. То есть сразу получать эту информацию в привязке к месту, и таким образом осуществлять её коллективную обработку. Для этой работы дежурной сменой Национального Центра проводится сбор, обобщение и сравнительный анализ данных, которые циркулируют в информационных центрах ФАИХ, после чего аналитики Национального центра определяют степень важности получаемой информации, её достоверность, а также наличие её аналогов в других информационных системах. Что позволяет принять правильное решение в кратчайшие сроки.

Надо сказать, что дежурная смена и оператор Национального центра, в первую очередь, должны быть аналитиками. И простой сбор информации – это не есть задача офицера дежурной смены Национального центра. Он её должен в кратчайшие сроки обработать, проверит, и сделать выводы. А также подготовить предложение руководству для принятия решения по этой информации. Это основные требования, которые мы предъявляем к сотруднику Национального Центра Управления Обороны.

Также мы получаем от федеральных органов исполнительной власти сведения, которые позволяют нам проводить оценку экономики, научно-технического и технологического потенциала страны, совершенствование системы организации государственной власти гражданского общества, определение вопросов, касающихся, в частности, социально-политической ситуации. Очень интересна нам информация по степени криминализации общественных отношений, особенно по регионам, где дислоцированы наши соединения и части. Также динамика по мониторингу вопросов, связанных с проявлениями отдельных элементов или случаев подготовки в плане борьбы с терроризмом. Информация, которую мы стараемся получить от федеральных органов исполнительной власти, которую мы используем в Национальном центре, конечно, отображает широкий спектр как внутренних, так и внешних угроз для безопасности страны. И своевременная и достаточно полная аналитика, которую мы проводим у себя в Национальном Центре, по нашему мнению, является самым мощным инструментом, который создаёт базу для принятия решений о проведении мероприятий, в том числе и военных. Это база, и аналитика, которая позволяет руководству министерства обороны принимать соответствующие решения. А мы должны как можно быстрее эту обработанную и проанализированную информацию предоставить руководству.

И. КОРОТЧЕНКО: Если говорить о планах на будущее, что ещё предстоит сделать в вопросах дальнейшего развития возможностей Национального центра управления обороной России, а также региональных центров? И, разумеется, всё через призму информационной среды.

А. МАТЮХИН: Может сложиться впечатление, что Национальный центр – это просто группа людей, которая сидит в здании на Фрунзенской набережной, и занимается мониторингом вопросов, необходимых для принятия руководством страны решений, касающихся обороноспособности. На самом деле, Национальный центр – это огромная сеть дежурных служб, центров управления – региональных и территориальных, пунктов управления соединениями воинских частей, которые находятся и работают в единой связке в режиме реального времени. Он получает информацию, начиная с нижнего уровня на уровне воинских частей и соединений, и по этой структуре и ветке поднимается непосредственно на стратегический уровень в Национальный центр управления обороной.

Дежурная смена Национального центра, которая в режиме реального времени осуществляет мониторинг всех вопросов, связанных с обеспечением обороноспособности и военной безопасности Российской Федерации, взаимосвязана на всех уровнях управления, начиная от тактического до стратегического. Оперативно-дежурные смены национального центра находятся и непосредственно в бригадах, и на стратегическом уровне в армиях, и на стратегическом уровне здесь, в Национальном центре. Вся информация, которая необходима для принятия решений, снизу по стволу ответственности поднимается вверх, обобщается, анализируется, и по ней принимаются решения. Поэтому в этой работе мы огромное внимание уделяем непосредственно работе с региональными и территориальными центрами управления и пунктами управлений и соединений воинских частей. При этом здесь необходимо отметить, что наиболее важными в этой работе являются вопросы прохождения информации. Здесь мы определяем как организационную составляющую этого процесса, так и техническую составляющую, поэтому основное направление дальнейшего развития Национального центра управления обороной – это совершенствование двух процессов прохождения информации – организационной и технической.

Также одним из направлений дальнейшего развития мы считаем совершенствование вопросов обеспечения управления войсками при выполнении задач стратегического сдерживания возможных угроз безопасности государства. Следующим направлением мы полагаем необходимость повышения уровня стратегического сдерживания возможных угроз безопасности государства.

Следующим направлением мы полагаем необходимость уровня межведомственного взаимодействия с федеральными органами исполнительной власти и субъектами Российской Федерации, иными государственными органами и организациями в ходе выполнения совместных задач по обороне государства.

При этом в части, касающейся автоматизации процессов деятельности дежурных смен, мы выделяем такие направления дальнейшего развития: разработка базы так называемых типовых кризисных ситуаций, которые возникают в режиме оперативного управления войсками, а также системы моделирования их возможного развития с использованием системы супер ЭВМ Национального центра управления обороной Российской Федерации. То есть все процессы возникновения, предпосылки возникновения мы стараемся описать, создать математические модели, которые в дальнейшем обеспечат нам сокращение времени для обработки и анализа и информации, и тем самым сократят время на принятие решений и мер для ликвидации возможных кризисных ситуаций на ранних стадиях их возникновения.

Также одним из направлений автоматизации процесса деятельности Национального центра мы считаем разработку автоматизированной системы обработки информации для поддержки принятия решений дежурного генерала. Дежурную смену Национального Центра Управления Обороной возглавляет старший оперативный дежурный – дежурный генерал. И особенно в начальный период при возникновении кризисной внештатной ситуации он является первым должностным лицом соответствующего уровня, которое должно в кратчайший срок, используя мониторинг обстановки в режиме реального времени, тут же принять решение, а при необходимости он наделён полномочиями отдачи соответствующих указаний органам военного управления и войскам для немедленного реагирования на изменение или отклонение параметров повседневной деятельности от нормальной. Ему предоставлено это право. Сами понимаете, какой объём информации он получает в суточном режиме. Для того чтобы автоматизировать его деятельность, мы работает в этом направлении путём создания моделей возможного реагирования на эту деятельность.

Кроме того мы разрабатываем информационно-аналитические системы оценки комплексных показателей состояния войск сил в режиме повседневного управления. Тоже хочу немного пояснить, потому что тот большой объём информации, который необходимо иметь в дежурной смене, и которая будет являться базовой для проведения аналитики, кроме своего объёма ещё требует постоянной актуализации. Мы постоянно стремимся к реальному масштабу времени. Вы понимаете, что это довольно сложный процесс. Тем более, имея такую разносторонность информации по всем параметрам. Это в большей степени касается повседневной деятельности войск, материально-технического обеспечения, вопросов подготовки, слаженности, комплектования и многие-многие другие. Содержание всей этой базы и её актуализации тоже не должна проходить без участия технической основы и технических средств хранения, прохождения и обработки этой информации. Развитие этого направления мы также считаем одним из ключевых в целом по совершенствованию Национального центра управления обороной и оптимизации оперативных дежурных групп.

И. КОРОТЧЕНКО: Вы упомянули о полномочиях дежурного генерала. Каковы пределы этих полномочий? Я так понимаю, что есть ситуации, решения по которым принимаются либо министром – начальником Генерального Штаба, либо Верховным Главнокомандующим. В любом случае функционал и полномочия дежурного генерала имеют пределы.

К примеру, идёт нарушение воздушного пространства Российской Федерации со стороны самолёта-нарушителя. Кто принимает решение со стороны дежурных сил средств ВКС? Либо фиксируются ещё какие-то достаточно острые ситуации, по которым требуется немедленная реакция. В каких пределах полномочия дежурного генерала? К примеру, устанавливается факт старта межконтинентальной баллистической ракеты. Координаты и траектория показывают, что падение возможно на территории Российской Федерации. Я привожу гипотетический набор различных моделей, которые требуют молниеносного ответного действия. Насколько дежурный генерал самостоятелен в тех или иных решениях?

А. МАТЮХИН: Хочу свой ответ разделить на две части. Первая часть – это нештатные ситуации – ситуации, связанные с применением противником средств ядерного нападения или средств воздушно-космического нападения, здесь с созданием Национального центра всё изменилось. Раньше у нас был Центральный командный пункт – ЦКП Генштаба, где дежурный генерал ЦКП Генштаба уже имел алгоритм действия по всем этим ситуациям, в том числе том, что касается применения ядерного оружия. Это самая главная задача дежурного генерала как ЦКП, так и дежурного генерала Национального центра. Алгоритм не поменялся. Есть соответствующие инструкции на действия дежурного генерала в этих ситуациях. Временные нормативы и полномочия дежурного генерала не поменялись.

И. КОРОТЧЕНКО: Но в любом случае важно сказать, что решения принимает Верховный Главнокомандующий.

А. МАТЮХИН: Решения обязательно принимает Верховный Главнокомандующий. Это единственное должностное лицо, которому предоставлено это право. А дежурный генерал при этом обеспечивает санкционирование принятия Верховным Главнокомандующим этого решения путём предоставления информации и соответствующих технических средств. Отвечая на первую часть Вашего вопроса, полномочия по обеспечению санкционированного применения ядерного оружия дежурным генералом мы разобрали. Вопрос реагирования на нарушения воздушного пространства и применения военно-космических сил. Здесь с созданием Национального Центра действия дежурного генерала тоже практически не изменились. Понимая крайне маленький промежуток времени, полномочия на применение средств поражения для воздушных судов, которые вторглись в пространство Российской Федерации силами ВКС, находятся у командиров соединений воинских частей, непосредственно в зоне ответственности которых произошло это нарушение, с последующим уведомлением по команде. Если командир соединения воинской части принимает решение и оценив обстановку на основе информации от средств разведки в его зоне ответственности, он вправе сам принять решение об уничтожении военного судна, о принуждении его к посадке. Всё это находится в его компетенции с последующим докладом. Эти два параметра с созданием Национального центра не изменились. Это подтверждается временем и опытом, что другого алгоритма этому – лучше и совершеннее – уже быть не может. Время сокращено до минимума и автоматизма. Не надо ни у кого запрашивать дополнительных санкций на применение, дополнительно докладывать. Здесь всё максимально ограниченно.

И. КОРОТЧЕНКО: То есть система работает фактически в автоматическом режиме.

А. МАТЮХИН: Да, система фактически работает в автоматическом режиме. Каждое должностное лицо дежурной смены знает свой алгоритм, и просто идёт передача соответствующих сигналов боевого управления.

Сейчас я буду отвечать на вопрос по остальным нештатным ситуациям. Именно это и явилось одной из предпосылок необходимости создания Национального центра. Потому что в остальных других случаях возникновения внештатных, кризисных ситуаций, командирам и должностным лицам дежурных смен необходимо было проводить определённые уточняющие мероприятия. То есть при возникновении такой ситуации командир на месте должен был уточнить своё решение, проанализировать обстановку, собрать данные. При необходимости собрать и командиров, и подчинённых, соответствующие оперативные группы, которые должны кроме того, что прибыть на своё место, ещё и включиться в работу, то есть разобраться с обстановкой. Как показал опыт и практика, это требовало значительного промежутка времени. Чтобы этого избежать, и были созданы оперативно-дежурные смены Национального центра на каждом уровне – региональном, территориальном и тактическом. Эти оперативно-дежурные смены и были призваны исключить всю эту подготовительную работу. И на основе информации, которая в режиме реального времени есть в этих пунктах и центрах управления, позволяет должностному лицу и дежурному генералу в том числе, самостоятельно принять решение и отдать указания на проведение первоочередных мероприятий в минимально короткий срок. Конечно, с соответствующим докладом руководству потом и выполнением указаний по дальнейшим действиям. Более того, задача старшего оперативной дежурной смены и дежурного генерала на первых минутах возникновения внештатной ситуации не только доложить об этом высшему руководству – министерству обороны, но и тут же выдать предложение по тем первоочередным мерам, которые необходимо принять. Должностное лицо министерства обороны должно это решение или утвердить или скорректировать.

Год работы Национального центра показал, что временные показатели крайне реальны. Дежурному генералу отводится не более 5 минут, чтобы немедленно разобраться в ситуации и выдвинуть предложение для выполнения первоочередных мер. Параллельно есть полномочия дежурного генерала отдавать указания на выполнение этих мероприятий, которые не выходят за рамки его общих функциональных полномочий, о которых мы говорили выше. Не более чем через полчаса дежурный генерал должен предоставить обработанную информацию о данной ситуации, достаточную для того, чтобы в работу включились те должностные лица, которые к этому времени займут свои рабочие места. И не более чем через 1–2 часа уже должна быть полная информация с принятием всех решений или уточнений, которые будут дальше выполняться в полном объёме войсками. При этом при необходимости все сигналы на приведение войск в необходимое состояние будут идти параллельно. В том числе и по команде дежурного генерала путём доведения сигналов боевого управления в соответствии с тем решением, которое будет утверждено или скорректировано.

И. КОРОТЧЕНКО: Слушатели спрашивают: «Все в одном месте сидят, не дай бог по этому месту ударят». Надо, наверное, пояснить, что система Национального центра управления обороной государства – это разнесённая многосторонняя система, которая включает в себя и защищённые командные пункты и центры, воздушные системы управления на базе различных объектов. То есть это система, которую невозможно одним ударом накрыть. И очевидно, что эта концепция мгновенного глобального удара, которая разработана сегодня в Соединённых Штатах Америки, не будет способна даже в случае её реализации ослепить, обезглавить и лишить возможности военно-политического руководства России для быстрого принятия адекватных мер парирования.

А. МАТЮХИН: Да, Вы абсолютно правы. С созданием Национального центра мы нигде не нарушили систему разнесённых пунктов управления различного назначения, в том числе и государственного, где у нас также организовано дежурство оперативно-дежурных смен. Которые даже на незанятых пунктах управления оперативным составом в суточном режиме поддерживают работоспособность всех технических средств передачи информации, всех технических средств передачи сигналов боевого управления. Они всегда находятся в боевой готовности принять оперативный состав для того, чтобы они работали – как государственных органов власти, руководителей государства, так и органов управления министерства обороны вооружённых сил. У нас в Национальном Центре создана система закрытой видеоконференцсвязи. Это тоже одна из особенностей, которой раньше не было. Он позволяет руководителю и любому должностному лицу в любой промежуток времени включиться в работу. Где бы ни находился руководитель – в командировке, отпуске. Есть комплекты закрытой видеоконференцсвязи. Они бывают стационарными, мобильными, и позволяют должностному лицу в короткий промежуток – не более получаса – включиться в работу. То же самое мы сейчас распространяем в плане взаимодействия с федеральными органами власти для того, чтобы сократить время для принятия необходимых решений и доведения управленческого воздействия на те органы и структуры, которые эти задачи должны потом выполнять.

И. КОРОТЧЕНКО: В целом, подводя итоги нашей беседы, мы можем сказать, что с созданием Национального центра управления обороной Российской Федерации, все вопросы организационного и управленческого характера перешли на принципиально новый уровень, который позволяет гибко, эффективно и масштабно использовать имеющиеся возможности для обеспечения обороны нашей страны.

А. МАТЮХИН: Да, Игорь Юрьевич. Причём это управленческое воздействие для нас ключевое. И идея создания Национального центра заключалась как раз в непрерывном управленческом воздействии на все сферы, связанные с обеспечением обороноспособности нашей страны, начиная от ядерной составляющей, боевой составляющей и заканчивая составляющей, которая касается повседневной деятельности войск.

http://cont.ws/post/167475

0

4

Объект на вылет

Основная часть целей в Сирии поражается неуправляемым оружием, применяемым с высокой точностью
Константин Сивков

Новейшие российские разработки позволяют применять бомбы свободного падения с точностью, соответствующей лучшим образцам ВТО. В среднем для поражения одного объекта требуется чуть более одного самолетовылета – 1,16. Это очень хороший результат, если учесть тот факт, что высокоточное оружие применяется российской авиацией в Сирии весьма ограниченно. Основным средством поражения являются неуправляемые системы оружия – НУРС различного калибра и бомбы свободного падения.

Жертвы среди мирного населения почти отсутствуют (можно предположить, что они есть, поскольку боевики «Исламского государства» размещают свои объекты в городах и поселках вблизи жилых построек). Все это заставляет особо внимательно присмотреться к применяемым российской авиацией средствам поражения. Ведь действия американской авиации в аналогичных условиях в Югославии, Ираке, Афганистане, Ливии сопровождались значительными жертвами среди мирного населения. Особенно велики они были при применении американской авиацией бомб свободного падения. Да и расход оружия, технический ресурс, приходящийся на одну пораженную цель, оказывался существенно выше, чем ныне у российских летчиков в Сирии.

Это вызвано тем, что при традиционном применении авиабомб свободного падения рассеивание бывает весьма значительным – отклонение боеприпасов может колебаться от 150 до 400 метров в зависимости от высоты сброса и способа захода самолета на цель. Это означает, что вероятность прямого попадания одной бомбы в малоразмерную мишень (десять на десять метров) невелика и составляет максимум полпроцента. С учетом возможной зоны поражения бомбой среднего калибра (250 кг) наземных объектов, ограниченно защищенных в инженерном отношении, вероятность поражения возрастает до двух процентов.

Типовой ударный самолет, имея бомбовую нагрузку четыре тонны (16 бомб по 250 кг), способен поразить защищенный подземный объект с вероятностью до восьми процентов, а наземный, не обладающий защитой, – с вероятностью около 30 процентов. Соответственно для поражения точечного объекта с приемлемой вероятностью (0,6–0,8) необходим весьма приличный наряд тактической (фронтовой, штурмовой) авиации – от звена из четырех бортов до одной-двух эскадрилий общим составом 12–24 машины.

А для поражения хорошо защищенных подземных сооружений бомбами свободного падения потребуется планировать уже 70–80 и более самолетовылетов, что подтверждается практикой боевого применения авиации в военных конфликтах XX века, например вьетнамского. Кроме того, в этом случае неизбежны огромные потери среди мирного населения, проживающего вблизи военных объектов: в районе радиусом 150–400 метров от цели упадет и взорвется от 40–45 до 300 и более 250-килограммовых бомб, а остальные в силу закона рассеяния лягут еще дальше. Вряд ли кто из мирных граждан в этой зоне уцелеет.

Бомба – дура, прицел – молодец

“ Имея 12–16 бомб среднего и крупного калибра, оборудованный системой СВП-24 самолет Су-24М способен уничтожить до двух точечных объектов инфраструктуры исламистов за один вылет ”
Российские самолеты, применяя бомбы свободного падения среднего (250 кг) и крупного калибра (500 кг), решают задачу поражения точечных хорошо защищенных объектов (в том числе подземных) малыми силами – одним-двумя самолетами. И это в условиях, когда боевики «Исламского государства» уже длительное время находятся под ударами авиации США и НАТО и успели принять меры к минимизации своих потерь, одной из которых стало размещение объектов своей инфраструктуры по возможности в пределах жилой застройки, чтобы прикрыться мирным населением.

Между тем о каких-либо заметных потерях среди него от ударов российской авиации до настоящего времени не сообщалось. Военные эксперты объясняют это тем, что основная часть направленных в Сирию российских самолетов оснащена новейшей отечественной разработкой СВП-24. Идея, положенная в основу этой системы, состоит в том, чтобы обеспечить не точное самонаведение на цель боеприпаса, а правильный вывод в точку сброса неуправляемых средств поражения их носителя.

Этим наша система принципиально отличается от американской концепции превращения в высокоточное оружие обычных бомб – JDAM. США устанавливают на бомбы свободного падения комплекты, обеспечивающие их наведение на цель по данным GPS. То есть превратили обычные бомбы в управляемые. Понятно, что стоимость такой бомбы значительно возрастает (комплект стоит около 26 тысяч долларов), хотя и остается существенно меньше, чем полноценного высокоточного боеприпаса.

СВП-24 обеспечивает совмещение цели с местоположением носителя с поправкой на траекторию полета бомбы, рассчитываемой бортовым вычислительным комплексом с учетом гидрометеоусловий и ее баллистики. Таким образом обычный боеприпас приобретает результативность, соизмеримую с высокоточным оружием. Разработчики утверждают, что точность бомбометания даже с высоты пяти-шести километров может быть чрезвычайно высокой. Испытания в полигонных условиях дали среднеквадратическое отклонение 250–500-килограммовой бомбы от цели около четырех – семи метров.

Понятно, что в боевой обстановке накладываются дополнительные факторы, существенно снижающие точность бомбометания. Это прежде всего погрешности в определении координат цели, которые могут достигать нескольких метров. Нет полноты информации и о гидрометеорологической обстановке, состоянии воздушной среды в районе цели. Дополнительные несколько метров погрешности внесет определение места носителя по данным ГЛОНАСС в зоне боевых действий. Координаты несколько искажаются при резком маневрировании в районе цели.

С учетом всех названных факторов можно оценить точность боевого применения свободнопадающих бомб с использованием СВП-24 показателем в 20–25 метров. В этом случае вероятность попадания в малоразмерное защищенное подземное сооружение может составить 30–40 процентов, а вероятность поражения слабо защищенных наземных объектов средним калибром может достигать и 60 процентов.

Этого вполне достаточно, чтобы осуществлять высокоточное и надежное поражение назначенных целей ограниченным составом сил: даже для сильно защищенного малоразмерного объекта достаточно применить три-четыре бомбы, а слабо защищенный будет гарантированно уничтожен уже двумя боеприпасами. При этом зона разрушений вблизи поражаемого объекта не превысит нескольких десятков метров, что сопоставимо с расстоянием между отдельными зданиями в типовой городской застройке.

Таким образом, имея 12–16 бомб среднего и крупного калибра, оборудованный системой СВП-24 самолет Су-24М способен уничтожить до двух точечных объектов инфраструктуры исламистов за один вылет. Вероятно, именно по этой причине на каждый пораженный объект в среднем приходится чуть больше одного самолетовылета (нельзя забывать, что ударные самолеты сопровождаются самолетами обеспечения, в частности истребителями). При этом стоимость боеприпаса по сравнению с высокоточным оружием или бомбами, оснащенными комплектом JDAM, остается копеечной.

Справедливости ради отметим, что точность попадания бомбы JDAM будет выше – пять – семь метров. То есть вероятность попадания даже в защищенное подземное сооружение достигает 70–80 процентов. Но это несущественно сказывается на повышении эффективности действий авиации – для абсолютного большинства боевых задач в Сирии такая точность избыточна.

За дымом не спрятаться

Особо следует отметить, что результативность бомбометания с использованием системы СВП-24 мало зависит от погодных условий и дальности видимости в районе цели, поскольку она определяется системой ГЛОНАСС и работой бортовых систем самолета. То есть если координаты цели достоверны, защититься от удара постановкой дымовых завес или иными средствами маскировки, созданием пассивных помех уже невозможно.

Однако есть у этой системы и недостатки. Важнейший из них кроется в ее достоинстве – требовании с высокой точностью определить координаты цели и правильно ее классифицировать. Это влечет резкое увеличение времени реакции – с момента обнаружения цели до удара по ней может пройти от часа-двух (в зависимости от удаленности цели от аэродрома базирования) до суток и более. Что ограничивает возможности применения этого оружия только по стационарным объектам. Вероятно, именно по этой причине за редкими исключениями наша авиация в Сирии работает на уничтожение инфраструктуры «Исламского государства». Впрочем, американская авиация в Сирии и в Ираке также действует по большей части против аналогичных целей.

Полутонный перфоратор

В Сирии российская авиация применяет в основном стандартные фугасные авиабомбы свободного падения калибра 250 и 500 килограммов, а также специальные бетонобойные бомбы БЕТАБ-500, в том числе и активно-реактивные с повышенными возможностями преодоления преград – БЕТАБ-500ШП. Фугасные бомбы содержат большое количество взрывчатки – от 150 до 350 килограммов, что обеспечивает надежное поражение цели.

Однако фугасные бомбы крупного калибра имеют значительный радиус поражения, поэтому их в Сирии применяют против относительно больших по размеру конструктивно прочных объектов, расположенных удаленно от городской застройки. Бетонобойные бомбы, способные пробивать до трех-четырех метров бетонных перекрытий (в зависимости от качества бетона), применяются для поражения особо защищенных подземных сооружений. В основном это командные пункты стратегического и оперативного звена управления, а также крупные склады вооружения.

Глазастые ракеты

Помимо бомб свободного падения в Сирии эпизодически используется и высокоточное оружие. По данным заслуживающих доверия источников в Минобороны, за время боевых действий неоднократно применялись ракеты «воздух-поверхность» Х-29 и Х-25, причем как с лазерной, так и с телевизионной системами наведения. Основными носителями такого оружия в Сирии являются Су-34 и Су-25.

Ракеты семейства Х-29 при стартовой массе 660–680 килограммов имеют боевую часть весом 320 килограммов. Их дальность стрельбы – 10–15 километров в зависимости от прозрачности атмосферы. Захват цели головкой самонаведения производится из-под крыла самолета, поэтому после пуска носитель может свободно маневрировать (если при применении ракет с лазерной ГСН имеется внешний источник подсветки цели), реализуя принцип «выстрелил-забыл».

Наибольшая точность стрельбы ракетами с телевизионной ГСН достигается по визуально контрастным целям. Для применения лазерных ГСН необходима подсветка цели лазером, которая может осуществляться с самого носителя (в этом случае он будет в определенной мере скован в маневре и до момента поражения цели ракетой должен находиться в районе удара) или внешним источником, например беспилотником. Обеспечивается прямое попадание в типовую малоразмерную цель (два-три метра) с вероятностью до 80 и более процентов.

Мощная фугасно-бронебойная боевая часть при скорости полета ракеты в районе цели 350–400 метров в секунду практически гарантированно обеспечивает ее уничтожение, даже если она защищена полутора метрами бетонных перекрытий. При этом зона разрушений прилегающих к цели зданий не превышает 10–15 метров. В Сирии такие ракеты используют для уничтожения особо защищенных объектов, размещенных в районах плотной городской застройки для исключения жертв среди местного населения.

Малогабаритные ракеты Х-25, которые также находят применение в Сирии, имеют стартовую массу около 300 килограммов и боевую часть от 86 до 136 килограммов. Последние модификации этой ракеты могут оснащаться тандемной БЧ, пробивающей бетонные перекрытия до метра толщиной, обеспечивая полное разрушение объекта. Точность попадания – те же два-три метра отклонения, что и у Х-29.

Захват цели также осуществляется из-под крыла носителя, поэтому практическая дальность пуска в основном ограничивается дальностью действия ГСН, которая в условиях чистой атмосферы достигает 7–12 километров. Высокая точность стрельбы и относительно небольшая боевая часть позволяют применять Х-25 в районах плотной городской застройки для поражения объектов, расположенных в непосредственной близости от жилых зданий без нанесения им серьезных повреждений.

Кабы все были КАБы

Помимо перечисленных образцов, российские ВКС в Сирии используют в ограниченном масштабе корректируемые авиабомбы. Известно о нескольких фактах применения КАБ-500Л и КАБ-500Кр. Первая из них имеет лазерную систему наведения, вторая – телевизионную. У обеих мощные боевые части весом около 400 килограммов, содержащих чуть менее 280 килограммов взрывчатки.

Точность попадания в цель составляет четыре – девять метров – на уровне лучших мировых образцов. Сброс может осуществляться с высоты от 1500 метров и до практического потолка действий самолетов фронтовой и штурмовой авиации. Расстояние до объекта и высота сброса бомб ограничиваются допустимой скоростью полета носителя и дальностью захвата цели ГСН (до 9 км). Вероятность поражения даже хорошо защищенных объектов одним таким боеприпасом составляет 80–85 процентов и более.

Мощная боевая часть еще больше увеличивает вероятность уничтожения цели, однако и накладывает ограничения на применение такого оружия в жилых районах с плотной застройкой. Поэтому в Сирии полутонные КАБы используются эпизодически для поражения особо прочных объектов, расположенных на удалении от жилых зданий. В частности, по информации источников, заслуживающих доверия, именно такими бомбами разрушались фортификационные сооружения боевиков в интересах обеспечения наступления сирийской армии.

Для ударов по целям, расположенным в непосредственной близости от объектов гражданского назначения, наша авиация применяет новейшую разработку российского ОПК – КАБ-250. В Сирии бомбы этого типа используются с системой управления, обеспечивающей наведение на стационарную цель по данным ГЛОНАСС, подобно американским JDAM.

Однако наша разработка имеет особенности. Во-первых, она допускает сброс на сверхзвуковой скорости, что позволяет осуществить ее отделение от носителя на удалении от цели в несколько десятков километров и обеспечить высокую скорость бомбы в районе объекта удара. Во-вторых, совершенные аэродинамические формы позволили добиться более высокой точности попадания в цель, которая оценивается в два-три метра. В сочетании с относительно небольшой боевой частью это позволяет использовать КАБ-250 по целям, расположенным непосредственно у объектов, разрушение которых недопустимо по тем или иным соображениям. Для подобных хирургических ударов этот боеприпас и применяется сегодня в Сирии.

Высокоточные боеприпасы с системами телевизионного и лазерного наведения способны поражать мобильные и стационарные цели без проведения заблаговременной детальной разведки. Это позволяет эффективно использовать КАБы по оперативно выявляемым фортификационным сооружениям и узлам обороны боевиков.

Особо следует отметить, что применяемое российской фронтовой и штурмовой авиацией оружие позволяет нашим самолетам не входить в зону поражения ПЗРК боевиков. И это пока дает возможность избегать потерь нашей авиационной группировки в Сирии.

Константин Сивков,
член-корреспондент РАРАН, доктор военных наук

Опубликовано в выпуске № 41 (607) за 28 октября 2015 года
Подробнее: http://vpk-news.ru/articles/27716

0

5

Пой, ласточка пой,
пой и не умолкай.
Песней блаженство души создавай,
пой, не умолкай!

--------------------------------------------------
The Week, США

Армия России: не верьте пиар–шумихе
06.01.2016
Кайл Мизоками (Kyle Mizokami )

Медведь вернулся. По крайней мере, в этом убеждают нас заголовки газет.

За довольно короткий период времени армия России во главе с президентом Владимиром Путиным перешла в наступление на востоке Украины и в Крыму, а затем и в Сирии. Россия также стремится продемонстрировать свою мощь в Тихоокеанском и Арктическом регионах. Более того, в настоящий момент российская армия находится на этапе модернизации в ожидании новых танков, авианосцев и подводных лодок.

Но действительно ли Медведь вернулся? Сколько в этих разговорах о возрождении российской армии разговоров, и сколько в них правды?

Россия занимает четвертое место в мире по размеру военного бюджета: в 2015 году Москва потратила на свою армию 54 миллиарда долларов. После нескольких десятилетий недостаточного финансирования, которое объяснялось окончанием холодной войны и тяжелой экономической ситуацией, расходы России на оборону, наконец, начали расти.

Большая часть военного оборудования России была произведена в ту эпоху. Практически все танки и бронемашины Сухопутных войск России были выпущены в 1980-е годы. Единственный российский авианосец «Адмирал Кузнецов» был спущен на воду в 1990 году. Все три вида тяжелых бомбардировщиков, которые сейчас наносят удары в Сирии, были созданы еще в Советском Союзе и достались России по наследству.

В 2010 году российское правительство объявило о своих амбициозных планах к 2020 году заменить 70% военного оборудования эпохи холодной войны новым оружием. Эта программа должна была обойтись в 700 миллиардов долларов и включать в себя танки нового поколения, новейшие авианосцы и тяжелые бомбардировщики нового поколения.

Международные санкции, введенные против России в связи с аннексией Крыма, в совокупности с падением цен на нефть нанесли серьезный удар по российской экономике. В экономике России наступила рецессия, а ВВП страны сократился на 4% за последние 12 месяцев.

Проблемы в экономике повлияли на объемы военных расходов. В 2015 году военный бюджет России был увеличен на 33%. Однако уже до конца года часть средств пришлось отозвать, поэтому в целом увеличение военного бюджета в этом году составило 25%. Поскольку сейчас довольно сложно спрогнозировать окончание финансовых трудностей России, вероятнее всего, в 2016 году военный бюджет будет увеличен не более чем на 1%.

Нет необходимости говорить, что амбициозные планы России по реализации 700-миллиардной программы канули в Лету.

Между тем, реализация оборонных проектов России, которая старается не отставать от технологий 21 века, тоже заключает в себе определенные проблемы. Широко освещаемый в СМИ проект ПАК ФА, направленный на разработку аналога американского истребителя F-22 «Raptor», был приостановлен из-за технических проблем, и теперь россияне планируют закупить такое количество истребителей, которого хватит всего на одну эскадрилью. Это лишь десятая часть из того, что Россия изначально планировала купить.

Обещания России создать новые авианосцы и тяжелые бомбардировщики нового поколения так и остались общениями.

Санкции повлияют и на военное производство. В вопросах высоких технологий Россия зависит от международных поставщиков: когда российская верфь «Севмаш» ремонтировала авианосец по заказу Индии, большую часть оборудования она заимствовала у Запада и Японии — вероятно, даже без их ведома. Но такому заимствованию теперь пришел конец.

В условиях санкций военное производство России столкнется с острой проблемой отсутствия собственной индустрии высоких технологий. К примеру, современные истребители и танки «Армата» оснащены ЛСД-дисплеями, посредством которых экипаж получает большую часть информации. В России — в отличие от маленькой Южной Кореи — нет своего производства ЛСД.

Наконец, важно оценивать военный потенциал России в сравнении с военным потенциалом других стран. Российский военный бюджет составляет всего одну десятую часть военного бюджета США и четверть оборонного бюджета Китая. У России всего один действующий авианосец — «Адмирал Кузнецов» — в противовес 10 американским авианосцам.

Есть ли какие-либо положительные моменты? Это российская ядерная триада, которая по большей части является действующей и представляет собой мощное средство сдерживания. Тем не менее, ядерное оружие защищает страну от экзистенциальных угроз, таких как вторжение или ядерная атака, и оно совершенно бесполезно в условиях множества разновидностей современных конфликтов.

Армия России — это мощная сила, но ее уже нельзя назвать сверхсилой. И, вероятнее всего, она ей больше никогда не станет. Более того, теперь у нас есть доказательство, что в условиях современной экономики такие агрессивные государства, как Россия, можно сдерживать при помощи финансовых мер. Будем надеяться, что другие страны извлекут полезный урок из примера России.

Оригинал публикации: Russia's military: Don't believe the hype
Опубликовано 04/01/2016
http://inosmi.ru/country_russia/20160106/234987833.html

0

6

Борис Степнов 08.01.2016 00:04

Армия России: разбор американского вранья

Развитие армии — а также флота и ракетных войск — РФ вызывает естественную реакцию у Запада: «Это всё неправда!». Про достижения военной техники «Политическая Россия» писала не раз. И хотя тезис «Сильная армия как национальная идея России» — это несколько странно, но сильная армия однозначно является необходимым условием для суверенности России.

Понятно, что Запад хочет нивелировать рост военного потенциала РФ. Но как он это делает — зачастую просто смешно. Наглядным примером служит статья «The Week» (США) «Армия России: не верьте пиар–шумихе»:

«За довольно короткий период армия России во главе с президентом Владимиром Путиным перешла в наступление на востоке Украины и в Крыму, а затем и в Сирии. Россия также стремится продемонстрировать свою мощь в Тихоокеанском и Арктическом регионах. Более того, в настоящий момент российская армия находится на этапе модернизации в ожидании новых танков, авианосцев и подводных лодок.

Но действительно ли Медведь вернулся? Сколько в этих разговорах о возрождении российской армии разговоров, и сколько в них правды?»

Оценили про наступление на Украине и в Крыму? Но не будем придираться к мелочам, читаем далее:

«После нескольких десятилетий недостаточного финансирования, которое объяснялось окончанием холодной войны и тяжелой экономической ситуацией, расходы России на оборону, наконец, начали расти. Большая часть военного оборудования России была произведена в ту эпоху. Практически все танки и бронемашины Сухопутных войск России были выпущены в 1980-е годы. Единственный российский авианосец «Адмирал Кузнецов» был спущен на воду в 1990 году. Все три вида тяжелых бомбардировщиков, которые сейчас наносят удары в Сирии, были созданы еще в Советском Союзе и достались России по наследству».

Очень наглядно, на кого рассчитаны подобные статьи: на тех, кто не имеет ни малейшего понятия ни об истории, ни о тактико-технических характеристиках. Расписывать подробно — отдельная тема, и этим мы заниматься не будем, но как-то непонятно: например, российские стратегические бомбардировщики устарели, несмотря на модификации, а, скажем, B-52 «Stratofortress», которые мало того, что летают с 1952 года, но и перестали выпускаться в 1963 году, причем ВВС США планируют сохранить этот самолет на вооружении до 2040 года — это нормально и прогрессивно? Установите одинаковые стандарты для критики, а?

При этом, если подумать, разработка новых стратегических бомбардировщиках в современных условиях лишена смысла: аэродинамика не меняется, а электронное оборудование совершенствуется. Смешно, но периодическая почти что истерика Запада на тему неспешного патрулирования Ту-95МС границ НАТО наглядно иллюстрирует тезис «дешево и практично»: пока бомбардировщик неспешно фланирует мимо, демонстрируя запас прочности советского фюзеляжа, вылетающие на контроль истребители НАТО стремительно отрабатывают весьма ограниченное количество часов эксплуатации.

Какие ещё «обличения» имеются в статье? Ожидаемо — экономические:

«В 2015 году военный бюджет России был увеличен на 33%. Однако уже до конца года часть средств пришлось отозвать, поэтому в целом увеличение военного бюджета в этом году составило 25%. Поскольку сейчас довольно сложно спрогнозировать окончание финансовых трудностей России, вероятнее всего, в 2016 году военный бюджет будет увеличен не более чем на 1%. Нет необходимости говорить, что амбициозные планы России по реализации 700-миллиардной программы канули в Лету».

Вследствие доллароцентричности восприятия американские эксперты не в состоянии понять, что в России всё же имеет хождение рубль — несмотря на подорожание доллара, цены на российские продукты выросли отнюдь не пропорционально, не так ли? Так что претензия — «ни о чем», а реально производство современных вооружений, относительно дешевых по сравнению с «цивилизованными» странами, все растет.

Смешная цитата:

«В вопросах высоких технологий Россия зависит от международных поставщиков: когда российская верфь «Севмаш» ремонтировала авианосец по заказу Индии, большую часть оборудования она заимствовала у Запада и Японии — вероятно, даже без их ведома. Но такому заимствованию теперь пришел конец».

Это просто шикарно! Как могут производители после продажи контролировать использование оборудования? Если же такое прописано в контракте и раз уж «обманули» — то что помешает продолжить далее?

Не чураются западные критики и откровенного вранья:

«В условиях санкций военное производство России столкнется с острой проблемой отсутствия собственной индустрии высоких технологий. К примеру, современные истребители и танки «Армата» оснащены ЛСД-дисплеями, посредством которых экипаж получает большую часть информации. В России — в отличие от маленькой Южной Кореи — нет своего производства ЛСД».

Да что вы говорите! Вот производство 2004 года, 2005-го, ну и 2011-го. Это — с ходу, просто поиском. Врать нехорошо, знаете ли.

Не говоря уж о том, что экранчики можно и купить, а вот ТТХ той же «Арматы» «цивилизованный» мир повторить не в состоянии.

Далее идет предсказуемый переход на экономику:

«Российский военный бюджет составляет всего одну десятую часть военного бюджета США и четверть оборонного бюджета Китая. У России всего один действующий авианосец — «Адмирал Кузнецов» — в противовес 10 американским авианосцам».

Ну нельзя же так внаглую подменять эффективность затратами. Напомню статью «ВМФ США: история провалов и распилов», а также известный факт: Пентагон не может отчитаться за 8,5 триллиона (!!!) долларов. Очень эффективно, таки да.

При этом автор статьи признает:

«Есть ли какие-либо положительные моменты? Это российская ядерная триада, которая по большей части является действующей и представляет собой мощное средство сдерживания».

Но, тем не менее, делает нужный заказчику вывод:

«Армия России — это мощная сила, но ее уже нельзя назвать сверхсилой. И, вероятнее всего, она ей больше никогда не станет. Более того, теперь у нас есть доказательство, что в условиях современной экономики такие агрессивные государства, как Россия, можно сдерживать при помощи финансовых мер. Будем надеяться, что другие страны извлекут полезный урок из примера России».

Я тут, как говорят классики интернета, просто смеялся весь: как только начинается «сверх-», надо вызывать скорую психиатрическую помощь с мускулистыми санитарами. А просто сила тут проста: поскольку есть ядерные силы сдерживания (напоминаю, что «Сатане» на смену приходит наследник), то внешняя агрессия имеет «ответку» по полной. Нанесение вреда России при помощи финансовых мер — это другая тема, но отметим, что она поднимается именно от безысходности, невозможности прямого давления.

При этом, что показательно, бравурные заявления агитаторов расходятся с оценками профессионалов: Business Insider на основе исследований Global Firepower Index указывает, что Россия по своему военному потенциалу находится на втором месте в мире после США.

Обозреватель Forbes Марк Адоманис в статье «Могут ли русские победить американскую армию?» недоумевает:

«…сейчас каким-то странным образом экспертное сообщество единодушно и очень быстро перешло к прямо противоположному мнению. Согласно его заявлениям, российские вооруженные силы не просто скромно нарастили свою боевую мощь. Нет, в честном бою они якобы могут победить американскую армию. Вот выдержка из недавней статьи в Politico:

"В начале сентября он разослал презентацию в PowerPoint, в которой показывает, что если американская бронетанковая дивизия лицом к лицу столкнется с вероятным российским противником, она потерпит поражение. "Поражение — это неправильное слово, — сказал мне на прошлой неделе Макгрегор. — Правильнее сказать, что она будет уничтожена". В состоящей из 21 слайда презентации показаны четыре сценария боя — все в Прибалтике, и все против российского противника. Один действующий офицер из Объединенного комитета начальников штабов сказал, что «это наиболее вероятный сценарий ведения войны, с которым мы столкнемся за пределами Ближнего Востока"».

Очень наглядно: военные понимают реалии, а экономисты удивляются: как же так, денег же больше вкладывали? Такое ощущение, что речь идет не о реальной политике, а о компьютерной игре:

«В среднем за последние 15 лет американская армия тратила на каждого своего солдата примерно в десять раз больше, чем российская. Это огромная, просто гигантская разница, которая в последние 2-3 года сократилась совсем несущественно. Чтобы у российской армии появились боевые возможности, хотя бы отдаленно напоминающие американские, предположительно продажным и некомпетентным русским нужно разработать сложнейшую методику кардинального повышения боевой мощи в расчете на каждый потраченный доллар».

А почему бы и нет? Про количество потраченных долларов «в никуда» — см. ссылку выше.

При этом надо понимать различную военную политику России и США. Смотрим Military Times (США):

«…Соединенные Штаты тратят на национальную оборону почти в 10 раз больше средств, чем Россия. У США в строю 10 авианосцев, в то время как у России — всего один. Кроме того, у американских военных большие технические преимущества, и они намного превосходят Россию в возможностях по переброске сил и средств в ту или иную точку мира».

Да не вопрос! Вот только США исходят из концепции доставки американской демократии в любую точку мира, а Россия — из оборонительной парадигмы. Нам не нужны авианосцы — и, кстати, американские авианосцы будут испытывать значительные затруднения в перемещении по континентальной России, потопить же все авианосное соединение тактическим ядерным зарядом — да не вопрос. Не надо пугать ядерную державу ужастиками для островных племен.

При этом американские военные признают:

«Россия сохранила и даже модернизировала свою «триаду» в составе межконтинентальных баллистических ракет в ядерном снаряжении, крупного авиапарка бомбардировщиков большой дальности и флота атомных подводных лодок, которые становятся все более современными и передовыми.

Но хотя российские обычные силы не производят такого впечатления, как ядерные, есть некоторые области, в которых Россия превосходит остальных. Среди них - авиация, противовоздушная оборона, подводные лодки и радиоэлектронная борьба».

Западные эксперты, оценивая российские войска, проецируют западное видение применение войск — нападение. Россия же всегда ведёт военные действия от обороны, что требует совсем иного подхода, и если они зачастую заканчиваются в столице противника — то не мы же первые начинали, так ведь?

http://politrussia.com/vooruzhennye-sil … kakoy-343/

0

7

11.01.2016, 12:53
Текст: Антон Валагин

Как Россия сэкономила на высокоточной войне

Боевые вылеты Дальней авиации ВВС РФ по объектам террористов в Сирии
Военные эксперты США и НАТО поражены точностью, с которой российские самолеты поражают цели в Сирии, пишет австрийское издание Contra Magazin.

Особенно удручает союзников по коалиции тот факт, что удары в основном наносятся старыми самолетами и боеприпасами. Конечно, в Сирии летают Су-34 и применяются корректируемые авиабомбы, но это больше похоже на испытания в полевых условиях и рекламу для потенциальных покупателей российского оружия.

Основную же работу выполняют проверенные временем бомбардировщики Су-24 и штурмовики Су-25, используя при этом обычные фугасные и бетонобойные авиабомбы советского образца. И ложатся эти бомбы точно в цель - вот что повергает западных экспертов в ужас.

Возможности российской авиации издание объясняет технологией SITREP, которую использует электроника бомбардировщиков и штурмовиков. Специализированная вычислительная подсистема (СВП-24) анализирует данные о позиции самолета и цели, атмосферное давление, скорость и направление ветра, десятки других параметров и выдает оптимальную точку сброса бомбы. Работает технология настолько хорошо, что с высоты в шесть километров боеприпасы отклоняются от целей на четыре метра. 6000 метров - рабочая высота российских ВВС в Сирии, недоступная для переносных зенитных комплексов, имеющихся на вооружении у боевиков ДАИШ.

"В то время как как НАТО - в особенности США, - вкладывают громадные средства в высокоточное оружие и системы тотального контроля, Россия применяет свои технические возможности для минимизации затрат", - считает Contra Magazin.

Дело в том, что высокоточное оружие появилось как раз с целью сократить военные расходы. Основные траты приходятся на боеприпасы - Германия во время Второй мировой войны расходовала на них 60 процентов военного бюджета, СССР - почти половину. Во время войны во Вьетнаме США израсходовали 7,7 миллиона бомб, потратив на них и самолетовылеты как минимум 110 миллиардов долларов, но результата не достигли.

По расчетам, высокоточное оружие за счет поражения цели первым выстрелом (пуском, сбросом) обеспечивает трехкратную экономию только по боеприпасам. Если прибывать сюда расходы на топливо, обслуживание, жалованье военным, выплаты в случае гибели или ранения и т.д., - то выгода выходит колоссальная.

Правда, с выходом на пик популярности высокоточное оружие стало стремительно дорожать. Крылатая ракета Tomahawk - расходный материал высокоточной войны, - во время операции "Буря в пустыне" стоила несколько сотен тысяч долларов. Сейчас - полтора миллиона. Один 155-миллиметровый управляемый снаряд Excalibur обходится американской армии в 50 тысяч долларов (и это при условии крупносерийного производства). Большинство объектов, уничтожаемых таким дорогим способом, стоят в разы меньше.

Россия же применила излюбленный ассиметричный метод - при помощи новейшей технологии сделала высокоточными старые бомбы, которых в наследство от Советского Союза осталось великое множество.

http://rg.ru/2016/01/11/econom-site.html

0

8

МАТЕРИАЛ "Владимир Гавриков"
30.01.2016  11:30 
Конец танковой эпохи: «Армата» – больше не танк, это больше, чем танк

Проект Т-14 «Армата» стал одной из главных военно-технических сенсаций 2015 года. Проект представлен как новый вариант основного боевого танка – ОБТ. Это замена Т-72Б и альтернатива Т-90 «Владимир». Однако при ближайшем рассмотрении «Армата» – это не совсем танк, а скорее универсальная оружейная платформа. Это новая эпоха бронетанковой техники.

Появление на Красной площади 9 мая 2015 года танка «Армата» произвело на иностранных военных представителей эффект разорвавшейся бомбы. В него просто не верили. Тут же поползли слухи о «картонном танке», тем более, что опыт дурить западных военных на собственных парадах у СССР был приличный.

Так в 1954 году в параде на Красной площади приняли участие пусковые установки баллистических ядерных ракет «объект 803», с мощной трубой, предполагавшей наличии в ней какой-то гигантской баллистической ракеты. На самом деле это была пусковая весьма скромной ракеты Р-11, одной из первых советских баллистических ракет, которые вскоре были сняты с вооружения. И никакой трубы на пусковой в штатной комплектации не предполагалось. Ракета располагалась открыто. В специальном желобе. Но, как говорится, главное дать пищу фантазии мужчин. Особенно военных. И это знает любая опытная женщина.

Вот то же самое происходит и с «Арматой». Танк внушителен и красив. Танки вообще красивая штука. Но главная сенсация осталась за кадром. Дело в том, что «Армата» не совсем танк. Точнее, не только танк. И уж точно не ОБТ. Эта эпоха завершена.

Рождение брони и гусениц

Цели и функционал танка за время существования этого вида вооружений претерпели серьезную эволюцию. Первые серийные неповоротливые и медленные английские монстры Mark-I,II,III и IV, похожие больше на броненосцы, нежели на сухопутные боевые машины, имели весьма узкое предназначение. А именно: помощь пехоте в преодолении нейтральной полосы, изрытой воронками и недоступной для броневиков и кавалерии, затем проделывание проходов в заграждениях из колючей проволоки и подавление первых трех рядов траншей. После в дело вступали гораздо более маневренные броневики и кавалерия.

Первое же применение «сухопутных броненосцев» (а англичане именно так их и называли, так как первые танки были сконструированы не армейскими инженерами, а флотскими – отсюда их необычный вид с бортовыми орудиями), показало, что идея эта неудачная. И следующим танком, вышедшим на мировую арену, стал французский Renault FT–17, прообраз танка будущего до сего дня. Он имел компоновку, ставшую классической: заднее расположение двигателя, вынесенную за габариты корпуса ходовую часть, орудийную башню кругового вращения, разнесенное расположение экипажа: корпус – башня.

С этого дня танк стал самостоятельным видом вооружений. Его скорость позволяла ему действовать автономно, самому прорывать линию обороны противника и, не дожидаясь подхода пехоты, развивать наступление. Но главное, танковые подразделения смогли осуществлять стремительные маневры. Именно они и стали главным инструментом немецкой тактики «блицкрига».

И всё же танки эти были разными. По весу, вооружению и функционалу. Одни, самые легкие, предназначались для разведки и сопровождения, вы не поверите, кавалерии. Это были танкетки и легкие танки. Другие, менее подвижные, но сильно бронированные, для сопровождения пехоты при атаке на оборонительные линии противника. Они так и назывались – пехотные танки. А третьи, почти такие же подвижные, как легкие, но имевшие гораздо более мощное вооружение и бронирование (хоть и не такое, как у пехотных), предназначались для действий в глубоком прорыве, фактически, в тылу у врага. Они назывались крейсерскими.

Советским крейсерским танком (хотя мы использовали другую классификацию) был танк серии БТ, что расшифровывается как «быстроходный танк». И именно на его основе харьковским конструктором Александром Морозовым была создана поистине революционная машина: легендарный танк Т-34, который и выиграл Вторую мировую войну.

В нем не было особых конструктивных новшеств. Но в нем была заложена гениальная простота и уникальное сочетание параметров. Он заменил собой все типы танков, став первым в мире ОБТ – основной боевой машиной. Именно на основе Т-34 и его более тяжелого собрата серии ИС были созданы все послевоенные советские танки, до Т-90 включительно.

Эту же модель – использования ОБТ как самого массового танка в войсках – со временем выбрали и за рубежом.

Однако с самого начала в этой модели был некий дефект, обнаружившийся уже на полях Второй мировой: танки всё чаще сражались с танками, и конструкторы невольно проектировали машины, далекие от первоначального функционала: не танки для борьбы с пехотой и противотанковой артиллерией противника, а танки для танковых дуэлей.

В современных ОБТ это свойство доведено до абсурда. Мощное противотанковое орудие способное попасть гиперзвуковым подкалиберным снарядом в форточку с расстояния в три километра. Вот только не нанеся никаких повреждений, кроме разбитой рамы и испуганных вражеских солдат в комнате, так и не понявших, что это мимо них пролетело.

Гипертрофированная лобовая броня толщиной в метры, оставляющая полностью беззащитным танк с кормы и верха башни.

В результате спрятавшийся в кустах солдат с копеечной пусковой установкой, а то и просто с гранатометом на крыше здания, пусть и с риском для жизни, одним двумя выстрелами уничтожает многотонную боевую машину стоимостью более пяти миллионов долларов с тремя-четырьмя членами экипажа. Что-то в этой арифметике не так.

Всё прекрасное когда-нибудь кончается

О конце эпохи бронированных монстров говорят уже давно. И это похоже на правду. Например, США отказались от разработки перспективного танка в металле, ограничившись эскизным проектированием на бумаге. Даже от модернизации своего основного танка Abrams M1, которым еще недавно хвастались на весь мир как лучшим танком, американцы отказались.

Произошло это по элементарной причине. Существующие танки исчерпали моторесурс своего прожорливого, требовательного и капризного двигателя LV-100. Его выпуск был прекращен. Ни один из существующих в мире танковых дизелей в корпус Abrams M1A2 попросту не влезал. Решение? В качестве модернизации на шасси старого доброго M60, в корпус которого в качестве усовершенствования влепили более мощный немецкий танковый дизель MTU, лепят башню Abrams. Соломон бы разрыдался от зависти.

И при этом общее количество ОБТ в армии и морской пехоте США сокращается. До такой степени, что США предпочли оставить свои Abrams M1A2 в Ираке после того, как вывели оттуда войска.

Немцы также отказались от новых модификаций своего «Леопарда-2», причем, если и модернизируют уже выпущенные машины, то используют для этого экспортные варианты танка из парков Швейцарии, Австрии и других операторов. И Германия, так же как и США, сокращает количество танков в Бундесвере.

А Британия запланировала такой секвестр своих бронесил, что это больше похоже на ликвидацию.

Замедлились танковые разработки практически во всех европейских странах, поскольку европейские армии всё больше сокращают закупку новых машин. Все новые разработки изначально проектируются как экспортные.

Это и понятно, так как ОБТ становится всё более популярным в третьих странах. Однако Турция, Индия, Пакистан и Корея производят или пытаются производить свои танки.

Одним словом, грядет танковая революция. А точнее она, похоже, состоялась. 9 мая 2015 года в Москве. На Красной площади.

Будущее брони

Итак, стало совершенно очевидно, что современной военной технологии нужны не танки для борьбы с танками (о пагубности этого подхода говорил еще танковый ас немецкий генерал Гейнц Гудериан), а танки для борьбы с пехотой. Танк должен перестать быть «снайперской винтовкой» большого калибра, а должен стать оружейной платформой, способной нести весь спектр вооружений в зависимости от поставленной задачи. Именно такой платформой и станет «Армата».

На этой универсальной базе модульным методом будет сконфигурировано целое семейство машин. Причем на некоторых из них модули и оборудование можно будет менять прямо в полевых условиях, перед боем.

Но начнем непосредственно с танка Т-14 «Армата». О том, какие в нем заложены новшества, и говорить не стоит. Прежде всего, это беспрецедентная на сегодняшний день живучесть и защита экипажа. Все три человека – командир, наводчик и механик-водитель – находятся в специальной сильнобронированной капсуле в носовой части машины. Они полностью отделены от пожароопасного двигателя, боекомплекта и запаса горючего.

Остальной корпус бронирован значительно слабее, и это оправданно. Современные кумулятивные и подкалиберные снаряды крайне неэффективно наносят повреждения внутренним конструкциям и агрегатам танка. В основном они губительны для экипажа.

Башня танка необитаемая, так что там тоже громить особо нечего, кроме того, основные приборы и оптика также защищены броней и малоуязвимы. Да и попадание в малогабаритную башню крайне всё же более сложное дело, нежели в корпус.

Подобное дифференциальное расположение брони, вкупе с использованием новой марки бронестали 44С-св-Ш с керамическими вставками, которая, по заявлению разработчика, при той же массе дает на 15% лучшую бронестойкость, позволила довести защиту экипажа до максимума возможного.

Кроме пассивного бронирования, «Армата» имеет динамическую броню «Малахит» и активную защиту. Причем динамическая броня имеет модульную конструкцию. Она может быть быстро снята для марша, а перед боем навешана именно на те сегменты танка, которые будут наиболее уязвимы именно в этой конкретной боевой задаче, а в нужных местах дополнительно усилена вторым слоем.

Активная защита «Афганит» еще интереснее. Это и ракетные установки, способные сбивать не только реактивные снаряды, но и гиперзвуковые подкалиберные. А также специальные мортирки, позволяющие ставить завесы всех трех типов: для оптического, инфракрасного и электромагнитного диапазонов. Кроме того, она дополнена мощными светодиодными прожекторами, способными ослеплять как головки наведения ракет, так и наводчиков противника и их автоматизированные оптические прицелы.

А благодаря автоматизированному управлению вооружением, 12,7 миллиметровый пулемет «Корд» способен в автоматическом режиме самостоятельно захватывать и перехватывать противотанковые ракеты и даже снаряды противника.

Но главное – это управляющий комплекс, установленный на «Армате». В отличие от традиционных танков, Т-14 предназначен не для одиночного боя, а для работы с группой различных боевых машин в одном тактическом звене, где он может выполнять функции разведки, целеуказания и дистанционного управления через ЕСУ ТЗ.

И вот теперь я расскажу, что же такое танк Т-14 «Армата». Потому что это не танк, а машина управления семейством машин платформы «Армата». На универсальной платформе «Армата», имеющей модульный характер, без каких-либо значительных конструктивных изменений уже сегодня размещаются тяжелая боевая машина пехоты Т-15 и самоходное орудие «Коалиция-СВ».

«Армата» – это один из тех редких случаев, когда проектировалась не собственно машина, а тактико-оперативная модель применения. И у каждой машины тут своя роль. Причем у Т-14 вовсе не роль основного танка.

Благодаря ЕСУ ТЗ, картинка со всех приборов наблюдения всех машин трех звеньев: танкового, пехотного артиллерийского – доступна всем машинам звена и командованию. И распределение ролей тут весьма далеко от современной модели боя. Это война будущего.

БМПТ Т-15 ответственна за зенитную борьбу и борьбу с наземными целями. Для этого она имеет всё необходимое. Боевой необитаемый модуль «Бумеранг» оснащен 30-мм пушкой 2А42, двумя сдвоенными ПТРК «Корнет» с дополнительным боекомплектом из зенитных ракет 9М133ФМ-3, 7, 62-мм пулеметом.

152-мм самоходная пушка-гаубица «Коалиция-СВ», способная стрелять на дальности до 60 (!) км со скорострельностью до 10 и даже 15 выстрелов в минуту в режиме автоматического «шквального огня». Именно она должна подавлять пехоту и артиллерию и уничтожать крупные цели противника.

А что же делает танк Т-14? Благодаря АФАР-радару он выполняет роль машины управления и целеуказания для Т-15 и «Коалиция-СВ». Он действует на самой первой линии, великолепно защищен и способен уничтожить некоторые цели самостоятельно.

Пред нами не танк. Перед нами будущее. И, кажется, мы первыми вступаем в него.

Олег Денежко

http://riafan.ru/499199-konec-...
http://cont.ws/post/190821

0

9

ВОЕННО-ПРОМЫШЛЕННЫЙ КУРЬЕР

Эшелонированная брешь
Мысль всегда будет эффективнее самого высокоточного боеприпаса

Анатолий Иванько

Идея асимметричного ответа России на те или иные действия США, которые могут нарушить стратегическую стабильность, в последние годы стала едва ли не центральной даже в официальных заявлениях.

Асимметричность в военно-прикладном значении – обеспечение паритета малой кровью. Предыстория этой формулы связана прежде всего с тем, что было сделано в СССР в 80-е годы прошлого столетия в ответ на рейгановскую «Стратегическую оборонную инициативу», прозванную журналистами программой «звездных войн».

У истоков стояли ученые Юлий Харитон, Евгений Велихов, Андрей Кокошин, а также технические специалисты различных уровней и направлений. Отечественными теоретиками выдвигалась задача нейтрализовать стратегические компоненты противника не полным их уничтожением, а воздействием на уязвимые элементы. Главное – пробить брешь и нанести неприемлемый для агрессора ущерб.

Для решения данной задачи требовалось создание и внедрение программ технического и прикладного значения, включая разработку и производство не только стратегических ядерных вооружений, но и высокоточного оружия в обычном снаряжении, радиолокационных средств для системы предупреждения о ракетном нападении и ПРО, космических аппаратов различного назначения, в том числе обеспечивающих управление на всех уровнях – от тактического до стратегического.

Концепция асимметричного ответа, а тем более конкретные меры этого плана реализовывались, преодолевая большие препятствия, ибо в нашей стране сложилась традиция преимущественно рамочных ответных действий по принципу «острие против острия». Она во всей полноте проявила себя и тогда, когда в СССР дебатировался вопрос о том, как реагировать на рейгановские «звездные войны».

“ Асимметричные возможности имеются в боевых системах во всех операционных средах ”
Сущность асимметричного ответа сводилась прежде всего к тому, чтобы в самых тяжелых условиях, при развертывании США эшелонированной противоракетной обороны с использованием многообразных, в том числе «экзотических» средств (включая различные виды оружия направленной передачи энергии – ускорители нейтральных частиц, лазеры, «электромагнитные пушки» и др.) обеспечить советским ракетно-ядерным средствам возможность нанести в ответном ударе неприемлемый ущерб агрессору, тем самым убедив его отказаться от упреждающих действий. Для этого рассматривались сценарии массированного применения Советским Союзом ракетно-ядерного оружия первым с попыткой максимально действенных обезоруживающих и обезглавливающих залпов, выводящих из строя прежде всего стратегический потенциал Соединенных Штатов и их систему управления. Важную роль при этом играло моделирование с использованием ЭВМ.

Сегодня Россия, имея наработки прошлых лет, в том числе конца XX столетия, и обладая новыми технологиями века нынешнего, вплотную подошла к созданию систем асимметричного ответа, которые призваны обеспечить реальную неуязвимость наших МБР. Это, к примеру, тактика осуществления пусков, рассчитанная на истощение противоракетной обороны США и НАТО за счет ее ранней активации. Решению задачи служат комбинированные старты МБР и «ложных» ракет, использование средств поражения с широкой вариацией траекторий. Все это ведет к большому расходу энергетических ресурсов космических эшелонов ПРО противника, к разрядке их рентгеновских лазеров и электромагнитных пушек, к другим преждевременным потерям огневой мощи.

Асимметричные возможности имеются в боевых системах во всех операционных средах. Так, по результатам использования российских ВКС в Сирии мы видим уникальный ресурс повышения точности авиационных боеприпасов (к слову, совсем не новых) с помощью специализированной вычислительной подсистемы (СВП-24), которая анализирует данные о позиции самолета и цели, атмосферное давление, скорость и направление ветра, десятки других параметров и выдает оптимальную точку сброса бомбы. Причем результативность мало зависит от погодных условий и дальности видимости в районе цели, поскольку она определяется работой ГЛОНАСС и бортового оборудования самолета. И обычный боеприпас дает эффект, соизмеримый с применением высокоточного оружия. В среднем для поражения любого объекта нашим ВКС в Сирии требовалось чуть более одного самолетовылета – 1,16. Россия блестяще продемонстрировала асимметричный метод, сделав при помощи новейшей технологии высокоточными старые бомбы, которых в наследство от Советского Союза осталось великое множество.

Можно с уверенностью сказать, что сегодня мы способны противостоять любым вызовам военно-стратегического характера. К слову, они не являются чем-то новым. Схожие ситуации возникали и в 30-е, и в период с 1949 по 1968 год. И всегда страна находила достойные ответы, демонстрируя прорывы военно-технического, экономического, научного, дипломатического и даже демографического свойства, заставляя уже изготовившегося для войны противника отказаться от агрессивных устремлений.

Анатолий Иванько,
директор Центра анализа геополитики, войн и военной истории

Опубликовано в выпуске № 12 (627) за 30 марта 2016 года
Подробнее: http://vpk-news.ru/articles/29963

0

10

The National Interest, США

Огневая мощь российских ВДВ будет существенно усилена
16.05.2016
Дейв Маджумдар (Dave Majumdar)


Российские воздушно-десантные войска (ВДВ) во второй половине 2016 года должны сформировать шесть танковых рот в составе модифицированных танков Т-72Б3М (модернизированная версия Т-72Б3 для танкового биатлона). В следующие два года эти шесть рот будут доведены до размеров батальона.

«Российские воздушно-десантные войска во второй половине года начнут формировать танковые роты, оснащенные танками Т-72Б3, — заявил московскому информационному агентству ТАСС источник из российского Министерства обороны. — В следующие два года они будут увеличены до размеров батальона».

Не совсем понятно, для чего русские вводят тяжелые танки в состав своих элитных ВДВ, которые являются самостоятельным родом войск и не входят в структуру сухопутных сил. Но с появлением танков эти мобильные механизированные войска получат дополнительные наступательные возможности. Однако проблема заключается в том, что танки типа Т-72 нельзя десантировать с воздуха. Парадокс тяжелых механизированных формирований состоит в том, что обладая высокой тактической мобильностью, они не имеют стратегической мобильности. Это значит, что они не могут действовать на большом расстоянии от своих мест дислокации.

Российские воздушно-десантные войска в отличие от американских полностью механизированы и имеют на вооружении пригодные для воздушного десантирования боевые бронированные машины и самоходную артиллерию. Основу техники ВДВ составляют боевые машины десанта БМД и БТР. Специальные варианты этих машин выполняют особые задачи, в том числе, по противовоздушной обороне.

Новейшей машиной в этой серии является БМД-4М. Она обладает невероятной огневой мощью, поскольку на ней установлены 100-миллиметровая пушка с низким давлением пороховых газов, 30-миллиметровая пушка, 30-миллиметровый гранатомет АГС-30, пулемет калибра 7,62 миллиметра, пулемет РПК калибра 5,45 миллиметра и противотанковый ракетный комплекс «Конкурс». Машина оснащена легкой алюминиевой броней, защищающей от 30-миллиметровых боеприпасов. И весь этот арсенал смонтирован на базе машины, которая весит около 13,5 тонн.

Машины БМД плавающие, и их можно сбрасывать с самолета на парашютах. У БМД двигатель мощностью 500 лошадиных сил, и она может развивать скорость около 70 километров в час. Удельная мощность двигателя на единицу веса составляет 37 л. с. на тонну, что делает машину чрезвычайно маневренной, тем более, что у нее низкое давление на грунт. Кроме того, БМД способна вступить в бой, как только коснется земли после выброски с парашютом — ведь ее экипаж во время десантирования уже находится внутри. В США равноценного БМД эквивалента просто нет.

Но какое место в боевых порядках ВДВ займет Т-72Б3М — в этом нет ясности. Тяжелые танки нельзя применять вместе с десантом, который выбрасывают в зону ведения боевых действий. Тем не менее, история знает примеры, когда десантники использовали тяжелую бронированную технику.

В годы Второй мировой войны нацистские ВВС люфтваффе, в состав которых входили десантные дивизии, создали элитное танковое соединение «Герман Геринг». В его состав со временем вошли две танковые дивизии с такой же организационно-штатной структурой, как в сухопутных войсках и войсках СС.

Но пока непонятно, почему русские решили пойти таким путем. Не исключено, что это решение было принято, потому что ВДВ гораздо лучше подготовлены в профессиональном плане, чем другие рода войск. Но в таком случае возникает вопрос, почему их не оснащают танками T-90AM или T-14 «Армата».

Дейв Маджумдарредактор National Interest, освещающий военные вопросы.


Оригинал публикации: Russia's Airborne Forces Are Set For A Big Upgrade in Firepower
Опубликовано 12/05/2016 16:56
http://inosmi.ru/military/20160516/236523112.html

0


Вы здесь » Россия - Запад » #НОВЕЙШАЯ ИСТОРИЯ И КУЛЬТУРА РОССИИ » НОВАЯ АРМИЯ РОССИИ.