Россия - Запад

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Россия - Запад » ИСТОРИЯ И КУЛЬТУРА РОССИИ XVIII в. » Великая Екатерина.


Великая Екатерина.

Сообщений 1 страница 4 из 4

1

Великая Екатерина.

До конца своих дней говорившая с сильным немецким акцентом и не имевшая никаких законных прав на русский трон, Екатерина II оказалась одним из самых успешных реформаторов в истории нашей страны, считает руководитель Школы исторических наук НИУ «Высшая школа экономики», доктор исторических наук Александр Каменский

Почему 1775 год стал рубежом и для самой Екатерины, и для ее преобразований? И чем определяется этот рубеж?

– К этому времени завершились два очень крупных события: первое – Русско-турецкая война 1768–1774 годов, а второе – восстание Пугачева 1773–1775 годов. Действительно, начинается новый этап в реформаторской деятельности Екатерины II, связанный в первую очередь с тем, что с этого момента она фактически берет дело реформ в собственные руки. Именно в этом, на мой взгляд, и состоит качественное отличие тех преобразований, что Екатерина проводила после 1775 года, от предшествующих.

Ключевой в данный период стала, конечно, губернская реформа. В середине 60-х годов ХХ века академик Михаил Тихомиров весьма точно определил ее значение. По его словам, после нее в России больше не было крестьянских войн. Если не принимать во внимание характерный для советской историографии термин «крестьянские войны», то по существу Тихомиров был прав: в самом деле, в России никогда больше подобного масштаба крестьянских и казацких восстаний не происходило. И с этой точки зрения то, что делает Екатерина после 1775 года, представляет очень большой интерес.

ПЕРЕРАСПРЕДЕЛЕНИЕ ВЛАСТИ

Считаете ли вы, что губернская реформа была прямой реакцией власти на пугачевщину?

– Это не было прямой реакцией на восстание Пугачева. В том смысле, что нельзя сказать, что, дескать, если б не восстание, то и не было бы реформы. Это не так. Реформа готовилась заранее. И ее содержание полностью соответствовало той политической программе Екатерины, которая была сформирована еще в самые первые годы ее царствования. Однако, безусловно, тот урок, тот опыт, который дал казацкий мятеж, императрицей были учтены.
В русской истории мы найдем немало событий, на которые власть реагировала политикой закручивания гаек. Это и восстание декабристов, за которым наступил период, получивший в советской историографии такое определение, как «николаевская реакция», это и убийство Александра II, после которого Александр III взял курс на «подмораживание»…

В советское время существовала точка зрения, что после 1775 года наступил «реакционный период» правления Екатерины.

– Да, такой подход существовал, но никаких доказательств, кроме приговоров Александру Радищеву и Николаю Новикову, этому не было. На самом деле Екатерина ответила на восстание Пугачева противоположным образом…
Дело в том, что восстание – еще Александр Пушкин, собравший столько материалов о русском бунте, писал об этом, и сейчас с этим в целом согласны все историки – показало слабость местной власти. Что делает Екатерина, чтобы ее укрепить? Она проводит в жизнь преобразования чисто административного, казалось бы, характера: изменяется административно-территориальное деление страны, увеличивается количество губерний, а значит, на местах становится численно больше органов власти и, соответственно, органов контроля за населением.

Но если посмотреть внимательно, то станет ясно, что это лишь одна сторона реформы. А другая ее сторона сводится к перераспределению власти между центром и периферией: центр начинает передавать часть своих властных полномочий на места. При этом появляется целый ряд новых административных учреждений, в которых должности замещаются представителями местного населения на выборной основе. То есть, другими словами, создаются органы самоуправления.

В принципе для России это не являлось такой уж новацией, потому что русская власть и в XVI, и в XVII веке испытывала недостаток в кадрах и ей приходилось запускать механизмы самоуправления на выборной основе. Местное население делегировало из своих рядов каких-то людей, которые должны были выполнять те или иные функции. Между прочим, эти делегированные люди относились к своей деятельности не как к некой почетной обязанности, а как к тяжкой повинности. И мы имеем тому огромное количество свидетельств: они писали челобитные с просьбой освободить их от должностей, поскольку, занимая их, вынуждены были забросить промыслы, которые их кормили.

Новация же реформы 1775 года – в расширении полномочий этих выборных людей, Екатерина дала им реальную власть – власть, связанную с возможностью решать местные проблемы. И есть основания полагать, что именно в этом и было зерно преобразований. Императрица, по всей вероятности, считала, что у населения, получившего реальную возможность решать многое самому, не будет повода к социальным волнениям, протесту и прочим беспорядкам. И такой подход, как мы видим, сработал.

КОНСОЛИДАЦИЯ ЭЛИТ

Екатерина очень решительно взялась за дело…

– Победив Пугачева, она укрепилась на троне, ее положение стало более прочным. Это естественно: восстание сопровождалось массовыми казнями дворян. Наслушавшись рассказов об ужасах «русского бунта», дворянство не могло не понять, что царская власть – это его единственная защитница в такой ситуации. В этом смысле подавление восстания привело к неизбежной консолидации элиты вокруг трона. Вот почему можно говорить о большей решимости императрицы в проведении преобразований. Не будем забывать и о внешнеполитических достижениях, которые на тот момент были весьма значительны.

Так что к 1775 году Екатерина уверенно чувствует себя на троне и готова реализовывать то, что хочет, то, что считает необходимым.

Впрочем, мы прекрасно знаем, что она всегда, до последних лет жизни, была очень осторожна в своих действиях и откровенно говорила о том, что, приступая к тем или иным преобразованиям, старательно готовит общественное мнение и только тогда, когда убеждена, что общество уже готово, решается на такие шаги.

При этом Екатерина II, в отличие от Петра I, склонна была играть вдолгую и не ждала сиюминутных результатов.

– Она не спешила, не форсировала события и все последующие годы после 1775-го очень внимательно следила за тем, как преобразования реализуются. Екатерина понимала, что это длительный процесс, что нужно время на то, чтобы созданные ею учреждения заработали в полную силу. Процесс перераспределения полномочий между центром и регионами шел постепенно: в центре ликвидировались соответствующие ведомства и полномочия передавались на места.

В самом начале интервью вы сказали, что после 1775 года императрица берет процессы реформ в свои руки. Что это означает? Ведь наивно думать, что до того она передоверяла это кому-то другому. Все равно держала все под контролем…

– Екатерина не то чтобы передоверяла, но она полагала, очевидно, что нужно дать возможность обществу самому действовать, проявлять инициативу. И поэтому, придя к власти, императрица создала целый ряд комиссий, которые должны были вырабатывать законопроекты. Но потом, с течением времени, она увидела, что получается не то… В 1767 году была созвана знаменитая Уложенная комиссия. Тем самым Екатерина как бы говорила обществу: пожалуйста, у вас есть возможность самим выработать правила. Она написала «Наказ» для Уложенной комиссии, в котором обозначены лишь рамочные принципы нового законодательства. А теперь давайте сами, словно сигнализировала государыня. Однако ничего из этого, по сути, не вышло: русское общество оказалось не готово к такому доверию со стороны власти. Оно не справилось с задачей, не оправдало надежд императрицы…

В итоге Екатерина пришла к мнению, что дальше нужно действовать самой, опираясь уже на более узкий круг сподвижников-исполнителей, а не на «широкие общественные круги».

Речь идет об опоре на бюрократию?

– Мне кажется, такая формулировка больше подходит для периода правления Николая I. Вот он действительно опирался на бюрократию. А для Екатерины это нечто иное. Она прежде всего находила верных людей. Она сумела собрать вокруг себя людей невероятно способных, талантливых, ярких, в самом деле выдающихся. Это плеяда блестящих полководцев, государственных деятелей, деятелей культуры. Екатерина давала возможность расцветать их дарованиям и никогда не ревновала к чужим талантам. У нее не было такой ситуации, как у ее внука Александра Павловича, который жаловался, что реформы «некем взять». У Екатерины всегда было «кем взять». Она отмечала в своих «Записках», что с самого начала считала Россию страной, где очень много талантливых людей, и всегда находила их, когда они ей были нужны. И это, безусловно, так.

ИЗМЕНЕНИЕ СОЗНАНИЯ

На ваш взгляд, самое главное преобразование Екатерины после 1775 года – это губернская реформа, «Учреждения для управления губерний»?

– Это, конечно, как я уже говорил, самая важная ее реформа. Но тут надо иметь в виду, что сам термин «губернская реформа», который прочно вошел в историографию, значительно уже реального содержания преобразований.
Ведь реформа не сводилась лишь к введению иного административно-территориального деления и созданию новых учреждений. Она включала в себя, что было чрезвычайно важно, еще и судебную реформу. В результате в России впервые судебная власть стала отдельной ветвью власти, независимой от административной. И исследования последнего времени показывают, как постепенно менялось правовое сознание под влиянием этой реформы, мы видим, что люди начали чаще обращаться в суды.

Естественно, были и злоупотребления, и судебная волокита. Но не следует забывать: в ноябре 1775 года, когда появился указ императрицы, процесс создания новой судебной системы был только запущен. В России еще не существовало профессиональных юристов, судей. Разумеется, люди, которые занимаются судебной деятельностью, были, но они не имели профессионального образования. Это были практики. Нужно помнить, что лишь в конце 1760-х на юридическом факультете Московского университета преподавание стали вести на русском языке. Впервые! Там начали готовить какие-то кадры, но их все равно выпускалось очень мало, это единицы, а значит, нельзя ждать мгновенных перемен, это долгий-долгий процесс. С течением времени появлялись первые ростки.

Кроме того, реформа 1775 года предусматривала создание системы органов социальной защиты населения.
Богадельни при монастырях существовали всегда. Но здесь крайне важно, что государство взяло это дело в свои руки. Появились приказы общественного призрения, и опять же очень постепенно возникала сеть учреждений, которые – где-то хорошо, где-то не слишком хорошо (тут тоже нужны соответствующие кадры) – начали работать.
Наконец, губернская реформа предполагала создание сети школ. Но как можно по всей России вдруг разом открыть школы, если нет учителей?! На это тоже понадобится время… Так что если в целом смотреть на реформу 1775 года, то это независимая судебная власть, системы школьного образования и социального обеспечения, новые органы самоуправления. Все это просуществует до 1917 года.

ОБРАЗЦЫ ПОВЕДЕНИЯ

А не преувеличиваем ли мы значение этих реформ? Мы же помним, как Николай Васильевич Гоголь все это высмеял в «Ревизоре»: там у него и «независимый» судья Ляпкин-Тяпкин, и система социального призрения в лице Артемия Филипповича Земляники, и школы выглядят достаточно убогими…

– Гоголь писал комедию. И кстати, самый благодарный ее зритель на премьере – император Николай Павлович. Он был на первом представлении, много хлопал и смеялся, а уезжая из театра, как известно, сказал: «Тут всем досталось, а более всего мне». И даже велел потом министрам ехать смотреть гоголевского «Ревизора». Значит, с одной стороны, император понимал, что это гротеск. А с другой – он понимал (и это было понятно всем), что многое, почти все зависит от людей. И где-то в городе NN ситуация действительно могла быть похожей на ту, что описывает Гоголь. Но в целом система работала.

Важно еще вот что иметь в виду. В результате преобразований количество губерний увеличилось в два раза. Следовательно, во столько же раз возросло число губернских городов. А в такой город с новым статусом приезжали губернатор с супругой, там образовывалась губернская канцелярия, то есть туда прибывали чиновники, грамотные люди, и там возникала та самая губернская жизнь, которая прекрасно описана в художественной литературе. Формировался очаг культуры, который задавал населению высокие образцы, модели поведения.

Да, губернатор может быть разным. Он может, конечно, оказаться абсолютным невежей и грубым солдафоном, но может быть и очень образованным человеком. Например, в свое время губернатором Олонецкой, а позже Тамбовской губернии был Гаврила Романович Державин.

– Какую общую оценку вы бы дали законодательству о сословиях – жалованным грамотам дворянству и городам, которые Екатерина обнародовала через 10 лет после старта губернской реформы, в 1785 году?

– Конструирование полноценных сословий – это центральный пункт политической программы Екатерины II. Она считала необходимым его выполнить, руководствуясь при этом идеями Монтескье и других просветителей. Эти жалованные грамоты были очень важны для социального развития, они определяли статус по крайней мере двух больших групп населения. Однако это здание осталось недостроенным: «Жалованная грамота государственным крестьянам» так и не была опубликована. А частновладельческим крестьянам, то есть абсолютному большинству подданных империи, в условиях крепостного права на такой документ и рассчитывать не приходилось.

«Недостроенность» этого здания была связана с тем, что к последней четверти XVIII века социально-экономическое развитие страны шло таким путем, при котором сословные рамки оказывались тесными. И поэтому существовало то, что прописано в законе, на бумаге, но реальная картина представлялась гораздо более сложной. Скажем, с одной стороны, дворяне имели привилегированный сословный статус, однако многие из них были бедны и зачастую по уровню своего благосостояния ничем не отличались – или несильно отличались – от собственных крестьян. С другой стороны, появилась прослойка городского населения, которая сколачивала капиталы, стала получать образование. Эти люди уже не укладывались в сословные рамки.

Если же мы посмотрим на соответствующее законодательство более позднего времени, то увидим, как государство все время пыталось искать новые пути решения этих вопросов, создавались социальные категории типа «именитые граждане», чтобы каким-то образом приспособить одно к другому. Но все же юридическое оформление прав хотя бы двух сословий, несомненно, было важной вехой русской истории.

КРЕСТЬЯНСКИЙ ВОПРОС

– Почему осталась неопубликованной «Жалованная грамота государственным крестьянам»?

– Екатерина, видимо, понимала, что издавать ее и при этом оставлять ни с чем крепостных крестьян бессмысленно. Более того, появление такой грамоты могло спровоцировать восстания крепостных крестьян. Будучи очень осторожной, она на это не решалась.

– А какова была в целом ее позиция по крестьянскому вопросу?

– Екатерина, как сторонница идей Просвещения, безусловно, была противницей крепостного права. Она просто по определению не могла быть сторонницей рабства, я бы сказал, что это противоречило ее жизненным принципам. Кроме того, судя по всему, понимала она и то, что крепостничество является тормозом для экономического развития.
Но одновременно с этим она разделяла характерные для ее эпохи предрассудки, связанные с отношением к крестьянам как в некоторой степени, если угодно, неразумным детям, этаким социально неполноценным людям. Поэтому перед ней стояла дилемма, которая в общем-то не разрешена до сих пор. Что надо сначала: просветить народ и только потом дать ему свободу или дать свободу, а потом просвещать? Существовало убеждение, что если завтра крестьян освободить, то они все разбегутся и некому будет обрабатывать землю. Хотя непонятно, почему они должны разбежаться и куда, собственно, они побегут.

Это ощущение очень хорошо сформулировала Екатерина Дашкова в своих мемуарах. Может быть, она даже выдумала этот эпизод – не имеет большого значения. Она пишет, что в разговоре с Дидро как-то сказала, что русский народ напоминает ей слепца, живущего на краю пропасти, но, будучи слеп, он этого не знает и вполне счастлив, а вот если он прозреет и все увидит, то станет глубоко несчастен. Это метафора, конечно, но такое представление о русском народе было широко распространено.

В чем причина того, что ни Екатерина, ни ее внуки Александр I и Николай I, которым, похоже, также не по душе было рабство, к этой теме так и не притронулись и лишь ее правнук отменил крепостное право в 1861 году?

– Екатерина вспоминала, что стоило только в Уложенной комиссии кому-то робко заикнуться хоть о чем-нибудь, касающемся положения крепостных крестьян, как сразу на него обрушивались даже самые просвещенные люди. И она отмечала, что сама при этом рискует «быть побитой камнями». Разумеется, Екатерина осознавала, что ее действия могут вызвать сильное недовольство со стороны дворянства и привести к перевороту, в результате которого она, возможно, лишится власти.

Если же говорить об Александре, то здесь, я думаю, все дело в том, что ему не хватило политической воли. Поначалу он пытался реализовать свои замыслы, опираясь на политическую элиту, абсолютно наивно полагая, что того, чего хочет он, хотят и все остальные, рассуждая примерно так: «Это же очевидно, что надо отменить крепостное право, что надо ввести какие-то гражданские свободы и так далее». Но потом видит: старики против. Молодежь, его молодые друзья, как Александр их назвал, ему говорят: «Погоди, погоди, не время…» А затем он вовсе меняет тактику и начинает опираться просто на исполнителей. Он берет Сперанского, он берет Аракчеева. И опять наталкивается на стену непонимания в обществе.

Парадокс: Александр – человек демократических убеждений и ему кажется, что он не должен действовать как тиран, а если он предпримет шаги вопреки мнению общества, сопротивляющегося реформам, то станет тираном. Уже в последние годы царствования он, на мой взгляд, видит будущих декабристов, понимает, что есть какая-то часть общества, которая готова его поддержать, но у него не хватает политической воли начать с ними диалог. Декабристы же выходят к Сенату в день вступления Николая на трон: какая уж тут отмена крепостного права?..

ПРЕЕМСТВЕННОСТЬ ПРЕОБРАЗОВАНИЙ

– Мы уже упоминали о Петре I. Екатерина чувствовала себя продолжателем его великих дел, и отсюда знаменитый «Медный всадник», на постаменте которого сделана надпись «Петру Первому Екатерина Вторая». В чем, с вашей точки зрения, заключалась преемственность и в чем было несовпадение этих двух реформаторов?

– Екатерина, вне всякого сомнения, считала себя наследницей дел Петра. Если угодно, их сближали русский патриотизм и одновременная ориентация на Запад.
В понимании императрицы, следовать заветам Петра значило продолжать линию на создание империи с сильной центральной властью, развитой экономикой, обеспечивающей материальный достаток подданных и удовлетворение военных потребностей государства, а также с активной внешней политикой, позволяющей играть доминирующую роль на международной арене. Главную заслугу Петра она видела в преодолении исторических обстоятельств, заставивших Россию сойти с естественного для нее, по мнению Екатерины, европейского пути развития, что привело страну к отсталости.

ЕКАТЕРИНА II ОТНОСИЛАСЬ К ПЕТРУ, ВО-ПЕРВЫХ, РЕВНИВО,
ПОТОМУ ЧТО ХОТЕЛА НЕ ТОЛЬКО СРАВНЯТЬСЯ СЛАВОЙ С НИМ, НО ДАЖЕ ПРЕВЗОЙТИ ЕГО, И, ВО-ВТОРЫХ, КРИТИЧЕСКИ

Императрица видела себя продолжателем его великих дел, но при этом относилась к Петру, во-первых, ревниво, потому что хотела не только сравняться славой с ним, но даже превзойти его, и, во-вторых, критически. Например, она не одобряла те насильственные методы, которые применял Петр. Правда, Екатерина думала, что это было в духе того времени. Но теперь, была уверена она, время другое и совершенно не нужно прибегать к такого рода методам.

– Насколько, на ваш взгляд, были успешны преобразования Екатерины и что считать критерием этого успеха?

– Итоги реформ можно оценивать, с одной стороны, по их практическим результатам и, с другой, с точки зрения тех целей, которые ставил перед собой сам реформатор.

И в том, и в другом случае следует признать, что Екатерина была одним из самых успешных преобразователей в истории России. Ей удалось реализовать почти всю свою политическую программу. То же можно сказать и о практических результатах ее реформ: повторюсь, система, созданная именно этой императрицей, во многом просуществовала до 1917 года.

– Что стало залогом такого успеха?

– Я думаю, что здесь сошлось в одной точке несколько важных факторов, но если отвечать коротко, то причина успеха в том, что нужный человек оказался в нужное время в нужном месте.

Действительно, Екатерина хорошо чувствовала свою эпоху, Россию, в которой волею судьбы находилась, и то, что в ней можно и необходимо сделать. Несомненно, ее личность, то, как она выстраивала отношения с людьми, подбирала себе помощников, вела политику, имело очень большое значение. Ее устремления оказались созвучны потребностям страны и чаяниям русского общества того времени. Поэтому мы наблюдаем в лице Екатерины такой, я бы сказал, совершеннейший парадокс: женщина, не имеющая никаких законных прав на русский трон, говорящая с акцентом, немка, 34 года правит Россией и уходит в историю как матушка-императрица, как Екатерина Великая…

Беседовал Владимир Рудаков

------------------------------------------------------------------------------
Приложение.

ГУБЕРНСКАЯ РЕФОРМА

7 ноября 1775 года Екатериной II были приняты «Учреждения для управления губерний Российской империи». В этом документе были установлены основы местного управления и судебной системы, просуществовавшие до реформ Александра II, а также принципы территориального деления, сохранившиеся до революции 1917 года.
Реформа предполагала создание губерний с населением по 300–400 тыс. человек каждая, состоящих из уездов по 20–30 тыс. жителей. В результате с 1775 по 1785 год 25 губерний были преобразованы в 41. К 1796 году их общее число достигло 50 за счет возникновения новых губерний на присоединенных территориях. Количество уездов до конца царствования Екатерины увеличилось со 169 до 493. Реформа потребовала создания новых городов в качестве уездных центров, что повлекло за собой массовое присвоение городского статуса крупным сельским поселениям. Города стали особыми административными единицами, управляемыми специальными должностными лицами – городничими.
Важнейшей составляющей реформы было разделение властей, выразившееся в формировании системы сословных судов – для дворян, городского населения, экономических крестьян. Ряд должностей судей и судебных заседателей замещался путем выборов из числа представителей данного сословия в определенной местности.
Основание новых учреждений на местах вызвало рост бюрократического аппарата. Общее число чиновников в местных органах власти увеличилось к 1796 году более чем в два раза (с 12,5 тыс. до 27 тыс.).
--------------------------------------------------------------------------

СОЗДАНИЕ СИСТЕМЫ ОБРАЗОВАНИЯ

В соответствии с общими установками века Просвещения Екатерина II особое внимание уделяла развитию образования. Именно ей принадлежит заслуга создания первой системы образовательных учреждений в России. 5 августа 1786 года был издан «Устав народным училищам». Он определил учреждение четырехклассных (с шестилетним обучением) главных народных училищ в губернских городах и двухклассных (с двухлетним обучением) малых народных училищ в уездных городах.
Бесплатное образование в них могли получать представители всех свободных сословий, как мальчики, так и девочки.
Устав подробно расписывал программу обучения. Так, в малых народных училищах изучали чтение, письмо, арифметику, Закон Божий, а в главных народных училищах к этим предметам прибавлялись геометрия, физика, механика, история, география, рисование, иностранные языки и другие. Для народных училищ были разработаны и изданы однообразные учебники.
Реформа способствовала быстрому росту числа образовательных учреждений и количества учащихся. В 1786 году в России было 165 училищ, в которых преподавали 394 учителя и обучалось 10 230 мальчиков и 858 девочек. А в 1792 году насчитывалось уже 302 училища, в которых работали 718 учителей, обучавших 16 322 мальчика и 1178 девочек.
-------------------------------------------------------------------------

ЖАЛОВАННЫЕ ГРАМОТЫ ДВОРЯНСТВУ И ГОРОДАМ

21 апреля 1785 года, в день рождения Екатерины II, одновременно были обнародованы жалованные грамоты дворянству и городам. Они закрепляли и расширяли сословные права дворянства и городского населения.
Первый документ был логичным продолжением Манифеста о вольности дворянства 1762 года. В нем подтверждались такие права этого сословия, как право на сохранение дворянского статуса, имения и чести, которых можно было лишить только по суду, состоящему из дворян, а также право служить или не служить, право поступать на службу в иностранных государствах. Дворяне освобождались от телесных наказаний, уплаты личных налогов, воинского постоя. За дворянским сословием закреплялись исключительные права на приобретение деревень, открытие фабрик и заводов в имениях, неограниченную эксплуатацию природных богатств (в том числе лесов и подземных недр) на землях, лично принадлежавших дворянам.
Учреждались дворянские собрания в губерниях и уездах, которые избирали своих предводителей и могли обращаться за защитой интересов местной дворянской корпорации к губернатору и императору. На дворянские собрания возлагалась регистрация дворян в губерниях и уездах – ведение родословных книг.
«Жалованная грамота городам» определяла личные и коллективные права горожан, устанавливала систему городского самоуправления, регламентировала деятельность ремесленных цехов. Для городского населения по аналогии с дворянским сословием вводилась городовая обывательская книга. Все городские жители делились на шесть разрядов. Отнесение к разрядам зависело от финансового благосостояния и могло меняться. Исключение составляли лишь две категории: иностранцы и «именитые граждане», в число последних можно было попасть после занятия выборной должности или при наличии определенного образования.
Как и дворянам, городским жителям гарантировалось сохранение социального статуса, жизни, имущества, доброго имени, которых можно было лишить только по решению суда. Горожане имели право заводить любые ремесленные мастерские без специального разрешения.
Документ детально расписывал права и привилегии различных категорий городского населения. Так, купцы имели право откупаться от рекрутской повинности. Купцам первой гильдии дозволялось ездить в карете, запряженной парой лошадей, а купцам третьей гильдии вовсе не разрешалось ездить в экипажах, а запрягать они могли только одну лошадь и т. д.
Горожане избирали городскую думу, которая формировала шестигласную думу под председательством городского головы. Выборные органы должны были контролировать состояние городской инфраструктуры, домов и строений, способствовать развитию торговли, следить за общественным порядком.
В целом жалованные грамоты закрепляли и четко регламентировали сословное устройство общества в России, при котором каждая социальная группа имела свой набор прав и привилегий

http://xn--h1aagokeh.xn--p1ai/journal/%D0%B2%D0%B5%D0%BB%D0%B8%D0%BA%D0%B0%D1%8F-%D0%B5%D0%BA%D0%B0%D1%82%D0%B5%D1%80%D0%B8%D0%BD%D0%B0/

0

2

Бессмысленный и беспощадный

Масштабные преобразования в России начались вскоре после грандиозной победы над Османской империей и не менее впечатлившего современников Пугачевского бунта…

Начавшаяся в 1768 году война с турками была еще далека от завершения, когда 29 сентября 1773 года столица Российской империи громко и пышно отметила государственное событие. Наследник престола великий князь Павел Петрович обвенчался с Натальей Алексеевной, урожденной принцессой Гессен-Дармштадтской. В разгар торжеств в Санкт-Петербург пришли тревожные вести: яицкие казаки, бунтовавшие зимой-весной 1772 года и едва усмиренные, подняли новый мятеж.

Впервые было упомянуто имя их предводителя Пугачева. Беглый донской казак дерзко объявил себя императором Петром III и предпринял попытку штурма Яицкого городка. Уже 5 октября Пугачев осадил губернский город Оренбург. А еще через месяц было получено известие о разгроме мятежниками крупного правительственного отряда генерал-майора Василия Кара, шедшего на помощь Оренбургу.

«Это кончится виселицами…»

В конце ноября Совет при императрице Екатерине II обсудил положение дел в Оренбургской губернии. В Казань решено было направить генерал-аншефа Александра Бибикова, наделив его большими властными полномочиями.

Впрочем, в высших кругах Петербурга явно не понимали опасности. При обсуждении проекта высочайшего манифеста светлейший князь Григорий Орлов и президент Военной коллегии граф Захар Чернышев заявили, что сравнение Пугачева с Отрепьевым, на чем настаивала хорошо знавшая историю государыня, преждевременно и делает слишком много чести самозванцу.

Екатерина сразу увидела в этих событиях угрозу для государства. 29 ноября она поделилась своими опасениями с новгородским губернатором Яковом Сиверсом, с которым поддерживала большую и откровенную переписку. «Третьего дни я узнала, что Рейнсдорп [оренбургский губернатор. – В. Л.] вот уже целых два месяца осажден толпою разбойников, производящих страшные жестокости и опустошения, – сообщала Екатерина. – Два года назад у меня в сердце империи была чума, теперь у меня на границах Казанского царства политическая чума, с которою справиться нелегко. Любезный и достойный ваш собрат генерал Бибиков отправляется туда с войсками, прошедшими чрез вашу губернию, чтобы побороть этот ужас XVIII столетия, который не принесет России ни славы, ни чести, ни прибыли. Все же с Божиею помощию надеюсь, что мы возьмем верх, ибо на стороне этих каналий нет ни порядка, ни искусства. Это сброд голутьбы, имеющий во главе обманщика, столь же бесстыдного, как и невежественного. По всей вероятности, это кончится виселицами. Какая перспектива, господин губернатор, для меня, не любящей виселиц. Европа в своем мнении отодвинет нас ко временам царя Ивана Васильевича – вот та честь, которой мы должны ожидать для империи от этой жалкой вспышки».

Дальнейшие действия «сброда голутьбы во главе с невежественным обманщиком» не заставили себя ждать. 2 декабря в Совете было заслушано донесение о полной неудаче отряда полковника Петра Чернышева, разгромленного мятежниками. Уже 10 декабря Пугачев (по примеру Отрепьева) был предан анафеме. А 23 декабря 1773 года было решено манифестом оповестить все население страны о появлении самозванца.

Эпидемия самозванчества

Пугачев был не первым Лжепетром. Слухи о спасшемся императоре возникли сразу же после похорон Петра III. Уже в конце 1762-го (напомним, смерть Петра пришлась на июль этого года) священник одного из уральских сел провозглашал на ектенье здравие благоверному государю Петру Федоровичу. На следствии он показал, что «по простоте своей» читал по форме, изданной еще 1 января 1762 года. Дело было оставлено без последствий.

В 1764 году в Курской губернии Петром III объявил себя некий купец-армянин Антон Асланбеков: самозванец и несколько поверивших в него крестьян-однодворцев были наказаны плетьми. В Нижегородской губернии беглый рекрут, раскольник Иван Михайлов (Евдокимов) назвался Петром II, а беглый сержант Николай Мамыкин выдавал себя за порученца императора Петра III. В том же 1764-м в Изюмской провинции был арестован беглый солдат Чернышев. Объявить себя Петром III горький пьяница и вор решился не в последнюю очередь по причине совпадения его имени и отчества с теми, что носил покойный император. Самозванец был сослан на каторгу в Нерчинск. Другой пьяница и бродяга, Гаврила Кремнев, кстати тоже беглый солдат, сумел осенью 1765 года прельстить однодворцев нескольких сел Воронежской губернии. Чтобы его схватить, губернатору пришлось посылать усиленный отряд. Причем были взяты под стражу 54 крестьянина из тех, кого Кремневу удалось ввести в опасное заблуждение.

Картина ужасов гражданской войны была набросана Александром Суворовым кратко и сильно:
«Сумасбродные толпы везде шатались; на дороге множество от них тирански умерщвленных»

Еще один самозванец – солдат Федот Богомолов – объявился в марте 1772 года. Он был схвачен и содержался под следствием в Царицыне. В сентябре его сторонники попытались освободить «императора», но были отогнаны. Наказанного кнутом Богомолова отправили на каторгу в Сибирь, но по пути туда он умер. Наконец, в Оренбурге в самый канун мятежа яицких казаков обнаружил себя новый «император Петр III». Капитан Николай Кретов, в отличие от беглых солдат, состоял на действительной службе. Но, как и они, был горьким пьяницей. Переведенный по его просьбе в Оренбургский гарнизон, Кретов, чтобы добыть денег, в июне 1773 года объявил себя царем Петром. Поверивший в него местный купец стал давать деньги «императору», которые тот пропивал. Его арестовали 30 сентября по доносу, когда успехи Пугачева уже давали о себе знать. Кретов даже успел заявить своим сообщникам, что яицкий Петр III – «это какой-нибудь плут и обманщик», «ему верить нельзя».

Как видим, все эти самозванцы отнюдь не были «выразителями социального протеста», как любили характеризовать их советские историки. Они действовали исходя из самых низменных побуждений. По большей части будучи дезертирами, они укрывались от властей, страшась положенного наказания. То есть находились в бегах. Беглым был и Емельян Пугачев.

Казак на роль Петра III

Донской казак станицы Зимовейской, он участвовал в Семилетней войне и войне с Турцией. Был в чине хорунжего на кровопролитном штурме Бендер – важной турецкой крепости, после долгой осады взятой 15 сентября 1770 года войсками под командованием генерал-аншефа графа Петра Панина. Посланный на Дон за лошадьми Пугачев не вернулся в полк. Сначала объявил себя больным, а потом бежал в Польшу и жил у старообрядцев в их знаменитом поселении Ветке, что на Гомельщине. Возвратившись в Россию, скитался, трижды арестовывался, но сумел бежать.

В конце ноября 1772 года скитания привели его на Яик (эта река спустя три года, уже после подавления мятежа, указом императрицы будет переименована в Урал). Своим спутникам и встречным Пугачев стал представляться «купцом из Царяграда» и обещать материально обеспечить бегство яицких казаков с их семьями в турецкие владения, за Кубань. Рассказывал о своих несметных богатствах, о том, как на границе «встретит их турецкой паша» и, «ежели-де понадобитца», «даст еще до пяти миллионов рублей». Слушавший эти сказки отставной казак Денис Пьянов, у которого Пугачев остановился в Яицком городке, возразил: «Статное ль это дело! Вить этаких больших денег не может быть, кроме государя». И последовал поразительный ответ: «Я-де вить не купец, а государь Петр Федорович!»

Сорвалось ли это с языка в приступе возбуждения от собственных вымыслов или было заранее обдуманной ложью, рассчитанной на доверчивость слушателя, трудно сказать. Пугачев ловко использовал сообщенные ему Пьяновым слухи о появившемся в Царицыне «государе Петре Федоровиче», который то ли «скрылся», то ли «ево засекли» до смерти, и заявил: «Я-та де и был в Царицыне, да Бог меня и добрыя люди сохранили, а вместо меня засекли караульнова салдата».

Дальше – больше, последовал рассказ о чудесном спасении во время переворота 1762 года, о многолетних странствиях по Египту, Турции, Польше, Малороссии, России. Пьянов поверил и по повелению «государя» поделился с надежными людьми потрясающей новостью. Главным оставалось намерение «Петра Федоровича» увести казаков в турецкие владения. То есть речь шла о прямой государственной измене, о нарушении присяги. И это в условиях продолжающейся войны с Турцией!

Яицкая казачья вольница

Среда, в которой объявился «чудом спасшийся император Петр Федорович», оказалась более чем благоприятной. Яицкая казачья вольница еще в царствование Елизаветы, укреплявшей центральную власть, лишилась многих давних привилегий. Атаман из выборного превратился тогда в наказного (назначаемого имперской властью). Правительство назначало и судей. Особое раздражение вызвала монополия государства на рыбную ловлю в Яике. Казаки разделились на непокорную войсковую сторону (2800 человек) и на лояльную властям старшинскую (500 человек).

Когда правительство Екатерины потребовало отрядить несколько сот казаков на службу в Кизляр, вспыхнул мятеж. 13 января 1772 года многие казаки послушной, старшинской стороны, в том числе войсковой атаман Петр Тамбовцев, а также приехавший в Яицкий городок генерал Михаил Траубенберг и офицеры его команды были убиты. Только через полгода правительственные войска разгромили мятежников. Войсковой казачий круг (важная привилегия казачьей вольницы) был упразднен. Началось следствие. Самым деятельным из восставших были вырваны ноздри. 85 человек были наказаны кнутом. На этом репрессии закончились, и многих участников мятежа выпустили на поруки. Некоторые тогда предпочли укрыться на дальних заимках. Среди них и оказались будущие сторонники и главные сподвижники Пугачева…

Слух о появлении «царя Петра Федоровича» стал передаваться из уст в уста. В конце августа 1773 года на Узенях собрались девять яицких казаков. Десятым был незнакомец. Он единственный сидел в шапке. Иван Зарубин (по прозвищу Чика), как показывал на следствии беглый казак Иван Пономарев, сказал: «Кланяйтеся! Вить это государь Петр Федорович». «А Толкачев под то слово молвил: «Признавайте его за царя». Потому мы, испугавшись сего и не знав, что делать, тотчас ему и поклонились ниско, – поведал Пономарев. – Но самозванец, не отвечая поклоном и не говоря ни слова, только что смотрел на нас пристально, и потом разошлись всякой по своим местам».

Вожаки, конечно, знали, кем был незнакомец. Есть показания Ильи Ульянова, двоюродного брата Чики, данные им на следствии: «Будучи же в Берде [то есть уже во время осады мятежниками Оренбурга. – В. Л.], слышал он, Ульянов, от Зарубина, от Шигаева и от протчих яицких казаков неоднократно между разговорами, бывши пьяные, что самозванец есть донской казак». Но жажда мести за прошлогоднее поражение была так велика, что решились избрать Пугачева своим предводителем…

Успехи мятежников, захвативших несколько крепостей и разбивших посланные против них войска, осадивших губернский город Оренбург, войсковую столицу Яицкий городок, Уфу, были столь же значительны, как и неожиданны для них самих. Решающую роль в этих победах сыграло то обстоятельство, что в правительственных войсках большую долю составляли казаки, которые при столкновении с пугачевцами зачастую переходили на их сторону и присягали «императору Петру Федоровичу».

Да и сам Пугачев уже вошел в роль. 1 февраля 1774 года он обвенчался с яицкой казачкой Устиньей Кузнецовой. Торжество состоялось в Яицком городке. Новая «императрица» все же решилась задать мужу законный вопрос: как это «его величество» женится при живой жене Екатерине? И получила ответ: «Какая она мне жена, коли с царства сверзила!»

«Всеобщее негодование»

Посланный на борьбу с мятежниками генерал Александр Бибиков, прибыв в Казань, призвал местное дворянство создать добровольческий корпус и выразил полную уверенность в благополучном преодолении бедствия. Между тем в своих письмах, оценивая положение, опытный администратор не скрывал тревоги. «Не Пугачев важен, да важно всеобщее негодование», – сделал он заключение в послании к одному из своих друзей и честно признался в страхе за солдат, которые могут переметнуться к самозванцу.

22 марта генерал-майор князь Петр Голицын разгромил Пугачева под Татищевой крепостью. На следующий день был пойман Хлопуша, беглый каторжник, один из деятельнейших главарей мятежа. 24 марта под Чесноковкой (близ Уфы) подполковник Иван Михельсон разгромил ватаги Чики. И этот сподвижник самозванца оказался в руках властей. 1 апреля Голицын снова бьет Пугачева под Сакмарским городком. Самозванец с небольшой группой сообщников бежит в Уральские горы. Но 9 апреля в Бугульме умирает Бибиков…

Принявший командование старший после него генерал князь Федор Щербатов не сумел толково распорядиться имевшимися силами. Преследуемому Михельсоном Пугачеву, забиравшему по пути артиллерию и людей небольших уральских крепостей и пополнившему свое войско заводскими крестьянами, удалось вырваться из гор, и 12 июля он ворвался в губернский город Казань.

К счастью, 15 июля Михельсон настиг Пугачева и разгромил его ватаги. Самозванец бежал за Волгу. Но это бегство, по точному определению Александра Пушкина, собравшего, как известно, многие документальные материалы о Пугачевском восстании, напоминало нашествие. Поднялось многочисленное крестьянское население правобережья Волги. У «царя Петра Федоровича» снова была многотысячная армия с артиллерией. Поволжские города сдавались один за другим практически без сопротивления. «Императора» встречали колокольным звоном.

В этой ситуации Екатерина II «объявила свое намерение самой ехать для спасения Москвы», однако ее вовремя отговорили. Для защиты древней столицы перебрасывались три полка: казачий, драгунский и пехотный. Пехоту везли на подводах. Уныние царило в Петербурге. В Москве было введено осадное положение. Готовился к обороне Нижний Новгород. Но 23 июля 1774 года гора свалилась с плеч. Пришло долгожданное донесение от графа Петра Румянцева о заключенном в Кучук-Кайнарджи мире с Турцией. На подавление бунта с дунайского театра военных действий был направлен Александр Суворов…

«За ето-де воздастся вам!»

Близился закат пугачевской эпопеи. 24 августа Иван Михельсон настиг армию Пугачева у Солениковой ватаги и нанес скопищу мятежников последний решительный удар (убито 2 тыс., в плен взято 6 тыс. человек, были захвачены обоз и вся артиллерия).

На другой день Михельсон добил у Черного Яра остатки повстанцев. Их предводитель с сообщниками (чуть более 150 человек) бежал за Волгу. Суворов, оценив обстановку, учредил надежные кордоны, чтобы лишить самозванца возможности прорваться в густонаселенные места. Сам же с легкой конной командой устремился в бескрайнюю заволжскую степь ловить беглого «царя».

Картина ужасов гражданской войны была набросана Александром Суворовым кратко и сильно: «Сумасбродные толпы везде шатались; на дороге множество от них тирански умерщвленных». Вывод мастера военного дела также впечатляет: «Большая часть наших начальников отдыхала на красносплетенных реляциях; и ежели бы все были, как господа Михельсон и Гагрин, то разнеслось бы все давно, как метеор». Доблестные штаб-офицеры подполковник Иван Михельсон и премьер-майор Дмитрий Гагрин сумели в своих частях поддержать дисциплину и верность присяге. Значительно уступая мятежникам по численности войск, они всегда смело атаковали и добивались успеха.

Энергичное преследование Суворовым Пугачева ускорило развязку. 8 сентября 1774 года у реки Большой Узень самозванца арестовали его же сообщники.

Пугачев до конца играл взятую на себя роль. Понимая, что наступил конец его власти, он, «помертвев, робким и прерывающимся голосом говорил: «Што ето? Што вы вздумали? На ково вы руки подымаете?». Обезоружив, но не связав своего предводителя, все поехали на собранный казачий круг. Подавляющее большинство казаков одобрили арест и предложение доставить «государя» в Яицкий городок и сдать его властям: пусть разбираются, кто он на самом деле. Из всех только один высказался против ареста. По пути Пугачев несколько раз пытался отговорить своих бывших товарищей, кричал: «Как-де вы смели на императора своего руки поднять? За ето-де воздастся вам, естли не от меня, так есть у меня наследник Павел Петрович!» Казаки остались непреклонны.

«Злодей бодраго духа»

Пугачева, которого сообщники по дороге сдали встреченным казакам, верным присяге, привезли в Яицкий городок в ночь с 14 на 15 сентября. Суворов прискакал туда днем 16-го. К этому времени гвардии капитан-поручик Савва Маврин (член следственной комиссии) уже снял первый допрос. Емельян Иванович сразу признался, что по сговору с яицкими казаками принял на себя самозванство, говорил: «Виноват пред Богом и пред ея императорским величеством, и заслужил все те муки, кои на меня возложены будут, и снесу-де их за мое прегрешение терпеливо».

«Описать того невозможно,
– честно отметил Маврин, – сколь злодей бодраго духа. <…> Выговаривает притом смелыми словами, что он не столько виновен, как яицкие казаки, ибо они, хотя сперва и были несколько уверены, что он государь, но после, уповает, приметили ево невежество, а особливо – в неумении грамоте».

В Яицком городке находилось много казаков, пришедших с повинной. Они оставались на свободе. Их численность значительно превышала численность гарнизона. Слухи о привозе «императора» будоражили умы. И Маврин решил предъявить самозванца его недавним сторонникам. Признание Пугачева пред толпой казаков, что он сам донской казак, потрясло собравшихся. В толпе слышны были вопли возмущения, рыдания, вчерашние мятежники проклинали обманщика, из-за которого они впали в грех. Это свидание «царя» со своими подданными подействовало на умы яицких казаков сильнее, чем поражения на поле боя, разорение края, бедствие их семей.

Маврин пытался выяснить причины успехов Пугачева. В протоколе первого допроса сохранилось признание самозванца: «И сам удивляется, что был сперва очень щастлив, а особливо при начале, как он показался у Яицкаго городка, было только согласников у него сто человек, а не схватили. Почему и уповает, что сие попущение Божеское к нещастию России. Что ж до намерения ево итти в Москву и далее, – тут других видов не имел, как-то, естли пройдет в Петербург, там умереть славно, имея всегда в мыслях, что царем быть не мог, а когда не удастся того зделать, – то умереть на сражении: «Вить все-де я смерть заслужил, так похвальней быть со славою убиту!»»

2 октября Пугачев был доставлен Суворовым из Яицкой крепости в Симбирск к графу Петру Панину, который еще в июле был назначен главнокомандующим войсками, действовавшими против бунтовщиков.

Следствие завершилось в Москве. Комиссия пришла к важному заключению. «Естли б не попал» Пугачев на «живущих в расстройке бунтующих душ яицких казаков, то б никоим образом» не смог бы «по своим выдумкам» произвести такой мятеж, случись это в каком-либо другом месте Российской империи.

«Прости, народ православный!»

31 декабря судьи вынесли приговор. Шестеро главарей мятежа – сам Емельян Пугачев, Афанасий Перфильев, Иван Зарубин-Чика, Максим Шигаев, Тимофей Падуров и Василий Торнов – были приговорены к смертной казни. Несмотря на сопротивление многих членов суда, настаивавших на более жестком наказании в отношении и других бунтовщиков, генерал-прокурор князь Александр Вяземский точно выполнил данное ему секретное предписание императрицы – ограничить число приговоренных к смерти пятью-шестью лицами.

10 января 1775 года на Болотной площади в Москве при большом стечении народа состоялась казнь. За воинское оцепление пускали только дворян. Пугачев принял от священника последнее увещевание, при чтении сентенции часто крестился и кланялся и даже произнес срывающимся голосом: «Прости, народ православный; отпусти мне, в чем я согрешил пред тобою… прости, народ православный!»

Победа такого «народного царя», как Пугачев,
при поголовном истреблении дворянства означала бы крах государства с чудовищными жертвами среди народа. Россия была бы обречена на расчленение соседями

Палач отрубил самозванцу голову, что вызвало изумление свидетелей казни. Ведь в зачитанном приговоре было сказано – четвертовать. Советские историки в свое время даже выдвинули версию, что сам палач избавил «народного вождя» от мучений. И это после публикации документов, свидетельствующих, что палач выполнил устное приказание генерал-прокурора, а тот выполнил повеление императрицы!

Четверо сообщников Пугачева были казнены там же, на Болоте. Зарубина-Чику отправили в Уфу, осаду которой он вел, где приговор был приведен в исполнение 24 января. Еще во время мятежа казнены были попавшие в плен главари: Толкачев и Волков – 27 мая в Оренбурге, Хлопуша и Каргин – 18 июля там же, Белобородов – 5 сентября 1774 года в Москве. Были и другие казни. Самое большое их число (а именно 324) пришлось на самые горячие дни бунта. Из захваченных с оружием в руках пугачевцев (более 12 тыс. человек) по окончании мятежа было казнено только 48, сотни наказаны кнутом, плетьми, розгами, шпицрутенами, батогами. Десятки сосланы в Сибирь. Но подавляющее большинство (11 917 человек) было освобождено.

Перечень злодеяний

После захвата власти большевиками в 1917 году Пугачев наряду с другими мятежниками – Болотниковым и Разиным – вошел в своеобразный пантеон «борцов против самодержавия». В Советской России сотни книг, тысячи статей воспевали государственного преступника и его сообщников, проклинали дворянский террор.

А между тем известно, что глава секретных следственных комиссий Павел Потемкин доносил императрице Екатерине из Симбирска: «Не упустил я того, чтоб не изведать: была ль какая система в помыслах и намерениях самозванца, заключая быть оной по изъяснениям злодейских обещаний к народу и по намерению истребить всех дворян. Но усмотрел, что в том вовсе никакой связи не было. Все производимо было случайно и по злости».

Итак, обещание народу счастливой жизни и «истребление всех дворян». В работах советского периода о «Крестьянской войне под руководством Пугачева», даже самых серьезных и документально обоснованных, так и не нашлось места «Ведомости перечневой, сколько каких званий людей злодеями разными образами умерщвлено и сколько каким храмам Божиим касались оные своими неистовствами». Приведем эти данные здесь.

«Страдальческими смертьми замучено: дворян – 67, их жен – 90, обоего пола детей – 94. Перебито до смерти: дворян – 232, их жен – 103, младенцев – 49. Повешено: дворян – 335, их жен – 231, обоего пола детей – 99. Застрелено: дворян – 76, их жен – 16, обоего пола детей – 29. Потоплено: дворянских младенцев – 15. Заколото: дворян – 43, их жен – 13, обоего пола детей – 16. Изрублено: дворян – 43, их жен – 21. Итого, дворян, их жен и детей разными смертьми умерщвлено – 1572.

Повешено: священников – 102, да в ризах с крестами – 4, их жен – 47, дьяков – 25, причетников – 59. Итого, священников и церковнослужителей с их женами истреблено – 237.

Унтер-офицеров и прочих нижних чинов умерщвлено – 118, их жен – 14, разночинцев – 716, их жен – 105, обоего пола детей – 39, канцелярских служителей – 45. Итого, 1037».

И уж конечно, в советских учебниках истории не писали о том, что победа неграмотного «народного царя» при поголовном истреблении дворянства, имевшего не только власть, но и знания, культуру, опыт управления, означала бы крах государства с чудовищными жертвами среди народа. Россия была бы обречена на расчленение соседями.

Но этого не произошло. Летом 1775 года в Москве торжественно были отпразднованы мир с Турцией и внутреннее замирение.

Феномен всемирной истории

В разгар торжеств к графу Григорию Потемкину был доставлен под стражей донской казак Дементий Иванович Пугачев, родной брат Емельяна Ивановича. Ни в каких мятежах он замечен не был, служил исправно. Потемкин распорядился освободить брата государственного злодея, приказав ему впредь именоваться Дементием Ивановым и помалкивать о своем родстве с самозванцем. О предании всего мятежа забвению говорилось в особом манифесте от 17 марта 1775 года. Всем «беглым» и приходящим добровольно с повинной участникам бунта было обещано прощение.

Правительство пошло навстречу крестьянам, стремившимся облегчить свое положение и выбиться в люди. Тот же манифест от 17 марта 1775 года «отрешал от рода сборов»: «с бортей, ульев, соляных вольно-промышленных варниц, с красильного, воскобойного, кожевенного, мыловаренного и других промыслов, с торговых балаганов, полос, скамей, уметов и тому подобных». Манифест от 31 марта 1775 года объявлял о «вспоможении» жителям мест, разоренных бунтом. Указ от 22 ноября 1779 года отменял монополии и разрешал «всем и каждому» «свободно заводить станы всякого рода и на них производить всякого рода рукоделия без других на то дозволений». Указ 1784 года поощрял развитие промышленности. Городовое положение 1785 года разрешало «уездным обывателям», то есть главным образом крестьянам, торговлю своими изделиями в городах.

Россия в царствование Екатерины решила великие исторические задачи. Присоединила Крымское ханство. Стала Черноморской державой. Воссоединила Правобережную Украину. Воссоединила белорусские земли. Протянула руку помощи христианским народам Закавказья. Поразительный рост русской культуры, науки, искусств шел рука об руку с ростом производительных сил страны и численности народонаселения.

Британский флот ходил под парусами, сшитыми из русского холста. Русское железо высочайшего качества способствовало успеху промышленной революции в Англии. Крупнейшая держава Европы – Франция не могла добиться положительного баланса в торговле с Россией. Как написал в 1910 году будущий академик, а тогда всего лишь подающий надежды историк Евгений Тарле, «экстенсивная мощь русской империи в конце ХVIII столетия является одним из важнейших и грандиознейших феноменов всемирной истории».

Автор: Вячеслав Лопатин

http://xn--h1aagokeh.xn--p1ai/journal/%D0%B1%D0%B5%D1%81%D1%81%D0%BC%D1%8B%D1%81%D0%BB%D0%B5%D0%BD%D0%BD%D1%8B%D0%B9-%D0%B8-%D0%B1%D0%B5%D1%81%D0%BF%D0%BE%D1%89%D0%B0%D0%B4%D0%BD%D1%8B%D0%B9/

0

3

Habertürk, Турция

Договор, навязавший Россию на нашу голову, 29 мая появится на аукционе!

24.05.2016

Мурат Бардакчи (Murat Bardakçı)


На этой неделе в Стамбуле уйдет с молотка свидетельство одного из самых сокрушительных поражений в нашей истории. На торгах, которые 29 мая в Point Hotel проводит Стамбульский аукционный дом, выставляется оригинал десятистраничного дополнительного соглашения к Кючук-Кайнарджийскому миру по стартовой цене три тысячи турецких лир. По этому мирному договору, подписанному в 1774 году после нашего поражения в войне с Россией, в которую мы вступили в 1768 году, нам пришлось признать, что Крым полностью ускользает из наших рук. Дополнительное соглашение, о котором идет речь, было заключено позже и регулировало порядок прохождения российских кораблей через проливы.

8 октября 1768 года Турция была вынуждена объявить войну России, которая постоянно вмешивалась в дела Польши (в то время «Речи Посполитой»), подстрекала Грецию и Балканы на бунт против нас и беспрестанно нарушала границу. Хотя в продолжавшихся на протяжении шести лет боях наши войска добились определенных успехов, со временем фронты рухнули, мы терпели неудачу за неудачей, а после осады российской армией турецких войск в Шумле Османской империи пришлось признать поражение.

Мы потеряли и земли, и влияние

Мирный договор был подписан 21 июля 1774 года в селе Кючук-Кайнарджа на берегу Дуная на территории нынешней Болгарии и вошел в историю как свидетельство одного из первых и крупнейших наших поражений. Хотя, согласно первому пункту договора, Крым, который веками был нашей территорией, казалось бы, становился независимым, на самом деле его уступали России. Наряду с Крымом к России переходили многие другие земли, и Турция должна была платить колоссальные репарации. Другой очень важный пункт этого договора заключался в том, что Россия официально брала под свою защиту христианское население Османской империи.

Кючук-Кайнарджийский мир, заключенный в период, когда в России правила царица Екатерина II, а в Турции — Абдул-Хамид I, стал первым соглашением, который Османская империя была вынуждена подписать, признав свое поражение перед одним государством. Кроме того, с тех пор этот договор превратил Россию в один из крупнейших источников нашего беспокойства. Отныне Россия, которой мы ранее неоднократно наносили поражение (прежде всего в ходе Прутского похода во времена правления Балтаджи Мехмед-паши), выступала перед нами как сильное государство, а мы проигрывали практически каждую битву, в которую вступали с русскими, вплоть до трагедии в Сарыкамыше во время Первой мировой войны.

Предтеча вопроса о проливах

29 мая Стамбульский аукционный дом выставит на торги десятистраничный документ на турецком и французском языках, подписанный 4 ноября 1789 года и ставший дополнительным соглашением к тому самому Кючук-Кайнарджийскому миру, который засвидетельствовал один из крупнейших разгромов в нашей истории. В этом тексте определяются детали применения пункта договора, с которым Турция согласилась в 1774 году, когда дала российским торговым судам право проходить через проливы без получения специального разрешения и разрешила им свободу передвижения в Черном и Средиземном морях. Таким образом, соглашение, выставляемое на аукцион, представляет собой один из первых документов, заключенных по сохранявшемуся веками вопросу о проливах.

В Турции, совсем недавно познакомившейся с «эфемерой», а именно — коллекционированием документов, и аукционами, представляющими такие лоты, первопроходцем на этом пути является Угур Егин (Uğur Yeğin), владелец Стамбульского аукционного дома, который ранее, пусть и несколько рискованно, выставлял на открытые торги документы и личные вещи Энвер-паши, давая всем желающим возможность овладеть этими объектами. Так, благодаря ему многие важные документы не оказываются в дальнем углу или на мусорной свалке.

Оригинал публикации: Rusya’yı başımıza dert eden anlaşmanın belgeleri 29 Mayıs’ta açık arttırmada!
Опубликовано 23/05/2016 18:53
http://inosmi.ru/social/20160524/236629460.html

0

4

ИА REGNUM

Переворот: великая женщина во главе России
255 лет назад – 3 октября (22 сентября) 1762 года – в Успенском соборе Московского Кремля была коронована Екатерина II

Полина Яковлева, 3 октября 2017, 00:05

Бабий век

Слабый пол брал власть силой: княгиня Ольга; царевна Софья Алексеевна, перехватившая управление в пору благоволения стрельцов; Екатерина I, Елизавета I и Екатерина II, снискавшие расположение гвардии. Даже Анна Иоанновна разорвала ограничившие ее власть кондиции не без «моральной» поддержки «силовиков» и дворянства. Для всех этих женщин эпоха дворцовых переворотов стала их личным временем. А восемнадцатое столетие, за немногими годами, вообще оказалось «бабьим веком». Не столь, выходит, и коротким.

Вот что крест животворящий делает, или Аз есмь царь

Екатерина II Алексеевна Великая, урожденная София Августа Фредерика Ангальт-Цербстская, пришла к власти в ходе дворцового переворота 28 июня 1762 года (здесь и далее даты приведены по старому стилю), свергнув с престола мужа Петра III.

Начиная с этого момента фантазия и художественные фильмы живописуют жесткую, уверенную, властную государыню, которая сама ничего не боится, но внушает страх и трепет окружающим. Однако исторические источники помнят и совсем другую 33-летнюю императрицу.

«Король Фридрих II был прав, когда много лет спустя говорил ехавшему в Петербург французскому послу Сегюру, что Екатерина была не столько виновницей, сколько орудием переворота: слабая, молодая, одинокая в чужой земле, накануне развода и заточения она отдалась в руки людей, хотевших ее спасти, и после переворота не могла еще ничем управлять…» Так спустя более века писал Василий Ключевский в своем курсе русской истории.

В самые первые месяцы во главе империи Екатерина, еще не провозглашенная Великой, опасалась слухов, недругов и особенно друзей, которые возвели ее на престол. За полгода правления предшественника, к тому времени убиенного её супруга, у Петра III так и не нашлось времени для коронационных торжеств. Терпеливая и мудрая молодая императрица отличалась решительностью и гораздо большей оперативностью: она захочет упрочить свое положение срочно и сакрально. Церемония коронации давала юридическое, но главное — моральное право уроженке прусского в то время Штеттина управлять тогда уже огромной территорией от Левобережной Украины до Аляски. Территории эти ей предстоит расширить. А вместе с тем — и свое влияние.

Коронация, не без признаков таковых, не являлась ни веселой пирушкой, ни скучным протокольным мероприятием. Процедура или таинство (кому как больше нравится) узаконивала пребывание на престоле. Правильно даже сказать — богоустановливала монаршую власть. Церемония вполне сложилась в XVI веке, и, как исследовал Борис Успенский, «российский монарх посредством миропомазания приобретал особую харизму и сакральный статус».

К XVIII веку коронация обрела менее религиозный характер. Мало того, отдельные элементы лишний раз подчеркивали статус и самостоятельность государя. Например, собственноручное возложение короны свидетельствовало, что носителем высшей воли и главным лицом в государстве является не церковный иерарх, а светский «хозяин земли русской». Особое значение имеет и причащение императора св.Тайн по царскому чину в алтаре Успенского собора. Попадая сюда, «в святая святых», куда позволено пройти только священнослужителям, он как бы обособляется от мирян, позиционируется как «помазанник Божий и верховный покровитель церкви».

О своем намерении короноваться Екатерина Алексеевна объявила не многим более недели после восшествия на престол, обнародовав 7 июля соответствующий манифест. Ввиду политической нестабильности ее положения церемония должна была состояться очень скоро по меркам таких торжеств — на подготовку оставалась всего 2,5 месяца.

«…Упоение отравлялось мыслью о своей непрочности на престоле, — писал Ключевский. — Нередко среди придворного общества на нее набегало раздумье, и при всем умении держать себя она не могла скрыть своего тревожного настроения. Не все, даже участники переворота, остались им довольны как недостаточно награжденные. Удача одних кружила головы другим, подстрекала к повторению, поддерживая ропот, а предлог для ропота был налицо. Екатерина совершила двойной захват: отняла власть у мужа и не передала ее сыну, естественному наследнику отца».

В своем манифесте от 7 июля Екатерина Алексеевна излагала оправдательные причины, побудившие вступить на престол, — ревность к благочестию, «любовь к нашему Российскому Отечеству, усердное всех наших верноподданных желание».

«…Что не иначе, как от руки Его приняли Царство, подражая православным прежде нас бывшим Российским Монархам, яко и Греческим благочестивым и самим древним Израильским Царям, которые обыкновенно Елеем Святым на Царство помазываемы были, положили Мы намерение без продолжения времени принять оное Священное Елея помазание, и возложить на себя Корону; что с помощию Божиею и намерены Мы совершить сего 1762 года, в Царствующем Нашем граде Москве, месяца сентября».

Коронование императора — дело рук самого императора

Для приготовления к коронации назначена была особая комиссия, во главе которой стоял князь Никита Трубецкой — тот самый, что возглавлял «оргкомитет» еще при Елизавете Петровне.

«В сентябре двор отправился в Москву, — отмечала в своих записках Екатерина Дашкова. — Я ехала в одной карете с Екатериной. По дороге каждый город и деревня весело встречали государыню».

Как писал в конце XIX века протоирей, магистр богословия Василий Жмакин в церковноисторическом очерке о коронациях, 2 сентября императрица въехала в село Петровское, отстоявшее от Москвы в двенадцати верстах. Утром 11 сентября сюда прибыло духовенство для принесения поздравлений с благополучным приездом из Санкт-Петербурга в Москву.

13 сентября 1762 года состоялся торжественный въезд в разряженную первопрестольную «всепресветлейшей, державнейшей великой государыни императрицы Екатерины Алексеевны».

Улицы древней столицы были украшены гирляндами, вывешенными коврами и гобеленами. По древней русской традиции безжизненный пыльный пейзаж занялся к приезду начальства густой зеленью ельника и множеством цветов.

Для торжественного въезда было устроено четверо триумфальных ворот с аллегорическими полотнами, символами и эмблемами. У последних — Никольских в Кремле — встретил Екатерину Алексеевну местный архиерей, митрополит московский Тимофей со своим духовенством: поднес императрице крест к целованию, окропил святой водой и произнес поздравительную речь.

Непосредственно перед церемонией монарх переселялся в Кремлевский дворец.

22 сентября около десяти часов утра под звуки труб и литавр торжественная процессия двинулась к Успенскому собору. Государыня в это время находилась во внутренних своих покоях дворца и приготавливалась к священным таинствам: миропомазанию и причащению. Оттуда она вышла в аудиенц-камеру, где находились императорские регалии. После обычного окропления царского пути святой водой началось шествие с Красного крыльца к Успенскому собору. Императрица чинно выступала под балдахином в платье с вышивными двуглавыми орлами.

Более двадцати архиереев, сорока архимандритов и прочих духовных лиц встретили Екатерину у дверей собора. Императрице поднесли крест и окропили святой водой. В предшествии всего духовенства она вошла внутрь, приложилась к иконам, а потом взошла на трон и села на приготовленный ей императорский престол. Духовные чиноначальствующие, хотя и имели позади себя скамьи, стояли.

После прочтения религиозных текстов, в том числе молитвы Символ веры (в знак того, что царь будет опираться в своем правлении на те нравственные начала, на которых зиждется Царство Божие), императрица поочередно «соизволяла повелеть взять со стоящего на троне с регалиями стола и возложить на себя императорскую мантию, которую архиепископ с прочими архиереями поднесли ей на подушках». Принимая в расчет, что во время коронации русские цари и императоры символически уподоблялись Иисусу Христу, становится понятнее аллегория с тем, что царский венец принимается за терновый, а мантия символизирует багряницу.

После императрице подали корону, которую Екатерина Алексеевна собственноручно на себя возложила. Подобным образом поступила ранее Елизавета Петровна. «Ее Императорское Величество, имея совершенное право (на престол), сама на себя корону наложить изволила», — такое пояснение поступка дочери Петра Великого приводилось в «описании» триумфальных ворот и толковании аллегорических изображений. Эту традицию повторила Екатерина Алексеевна, а позже ее сын — Павел I.

Императрица произнесла приветственную речь, не изменившуюся с 1730 года, после чего приняла императорский скипетр и державу, символизирующую господство над миром. Скипетр был включен в число коронационных регалий в XVI веке при венчании на царство Федора Иоанновича как символ того, что государь является защитником собственной страны.

После возложения короны, во время пения многолетия, на Красной площади раздавался залп пушечных орудий, а светские и духовные чины приносили поздравление троекратным поклоном.
Неизвестный художник. Екатерина II на ступенях Казанского собора, приветствуемая духовенством в день воцарения
Неизвестный художник. Екатерина II на ступенях Казанского собора, приветствуемая духовенством в день воцарения

Новгородский архиепископ Дмитрий от всего Российского Отечества обратился к Императорскому Величеству с поздравительной речью «Благочестивейшая, самодержавнейшая, Богом венчанная, всероссийская императрица Екатерина Алексеевна!..» После чего был совершен обряд миропомазания. Опираясь на работу Успенского, заключаем, что при помазании миром российских монарх, в отличие от византийских традиций, уподоблялся не царям Израиля, «а самому Христу». Через миропомазание ему призывались и особые благодатные дары.

«Императрица, спустившись с трона, шествовала к царским дверям (собора). Здесь она сняла с себя корону и отдала скипетр и державу особо назначенным сановникам. Архиепископ Дмитрий помазал императрицу св. миром, так же точно, как и при коронации Елизаветы…»

По совершении таинства из пушек палили второй раз. «Затем уже она архиерейскою рукой была введена внутрь алтаря и приняла Святых Тайн по царскому чину — то есть как причащаются священнослужители особо тела и особо Крови Христовой». «Простым смертным» такой порядок был непозволителен.

По окончании литургии последовали поздравления от подданных.

Когда императрица вышла из Успенского собора, её громогласно приветствовали народ и войско. Раздался третий большой звон и пальба из пушек. Крики продолжались полчаса, пока Екатерина II не дала знак продолжить шествие. В Архангельском и Благовещенском соборах она по древнему обычаю прошла к наиболее почитаемым иконам, «приложилась к мощам царевича Дмитрия и поклонилась гробам своих предков».

Но не все было спокойно в Российском государстве. Даже в этот день и в стенах собора придворная жизнь клокотала, а градус интриг не снижался. Ближайшие к Екатерине люди продолжали выяснять отношения. Вот как это описывает ее соратница Екатерина Дашкова:

«В это же самое время Орловы с их обычным пронырством искали случая унизить меня. Они устроили церемониал венчания. На основании немецкого этикета, введенного Петром I, военное сословие первенствовало на подобных выставках. Поэтому они назначили мне место в соборе не как другу императрицы, украшенному орденом Св. Екатерины, а как жене полковника, которая могла быть допущена в самых низших рядах».
Коронование императрицы Екатерины II. Гравюра
Коронование императрицы Екатерины II. Гравюра

Инаугурация ела и плясала

За коронацией в Успенском соборе последовала светская часть празднования. В аудиенц-зале дворца императрицей были объявлены милости лицам, высказавшим преданность при восшествии на престол, а также отличившимся храбростью во время бывшей незадолго прусской войны.

«Когда кончилось венчание, императрица возвратилась во дворец и села под царским балдахином. Началось длинное производство. Между первыми назначениями князь Дашков был пожалован в камергеры, что дало ему чин бригадира и не лишило полка; я была определена статс-дамой», — вспоминала Екатерина Дашкова.

Далее последовал торжественный обед в Грановитой палате. Но вперед матери Отечества «кусок в горло не полез»:

«Лишь только императрица изволила за столом спросить кушать, пить и прикущала, тогда прежде духовныя, а за ними и светские персоны, отдав поклон, сели».

Вечером Кремль был иллюминирован, и народ со всей Москвы собрался посмотреть на «огненное зрелище». Сообщают и о «хождении в народ»: в полночь Екатерина инкогнито спустилась на Красную площадь, чтобы полюбоваться иллюминацией, а «народ узнал ее и приветствовал громким «ура», пока она не удалилась во внутренние покои». В этот раз для простых подданных праздник был устроен не только на Соборной, но и на Красной площади. Людей особо интересовали угощение и подарки: пирамиды душистого хлеба, жареные телята и бараны, горы всякой вкусной снеди, 120 бочек разменной монеты на сумму 600 тысяч рублей для раздачи. Три дня и три ночи не переставая били фонтаны вина.

Коронационные торжества продолжались неделю. «Москва представляла ряд беспрерывных праздников. Народ, казалось, веселился от души, и почти вся зима прошла среди пиров и праздников».

Апофеозом стало грандиозное уличное действо «торжествующая Минерва». Четыре тысячи человек принимали участие в этом маскараде, символизировавшем, что в России наступает время Минервы — век правосудия, расцвета наук, искусства и мудрости. Та же идея легла в основу медали в память восшествия Екатерины II на престол. Языком аллегорий и символов провозглашалось наступление эпохи просвещенного абсолютизма.

Вот только искусство организации праздника все равно потребовало человеческих жертв. Режиссер маскарада Федор Волков, разъезжая верхом во время проведения, простудился и 4 апреля 1763 года скончался.

А «маховик гуляний» все продолжал набирать обороты. После официальных торжеств череда балов, парадных обедов, маскарадов и фейерверков не прекратилась, продлившись более полугода, с октября 1762 до июня 1763 года.

Лучшие друзья императрицы — бриллианты

«Москва — третий Рим», но вот история с модой и украшениями вполне бы подошла к английской свадебной традиции. Так, в ювелирном ансамбле венчаемой на царство было «что-то новое, старое, голубое и взятое взаймы»: орден Андрея Первозванного (носился на голубой ленте), новая корона и драгоценности венценосной предшественницы.

Вот только с короной «неувязочка» вышла: экземпляр Елизаветы Петровны не сохранился. За весьма ограниченное время придворным мастерам предстояло решить главную ювелирную задачу: создать новую Большую императорскую корону, что называется, с нуля: от идеи до воплощения. Металл и камни с размонтированного венца предшественницы пустили на большую корону Екатерины II.

Ювелиры Иеремия Позье и Георг Фридрих Экарт, возможно, и недолюбливали друг друга, но «ничего личного, только бизнес»: сообща создали драгоценный символ, которым венчались на царство все российские монархи с 1762 по 1896 год.

В общей сложности на короне укреплены 75 жемчужин и 4936 бриллиантов. Вершину украшает великолепная темно-красная шпинель в 398,72 карата. Высокое и тяжелое ювелирное произведение с жемчужинами весило около 800 г, а вместе с металлом — 2 кг 83 г. Изначально на корону было отпущено 1 фунт золота и 20 фунтов серебра. Длина нижней окружности короны — 64 см, высота с крестом 27,5 см. Цена всех драгоценных камней, украшавших корону, составляла в то время два миллиона рублей.

Екатерина II осталась «очень ею довольна», сказав, что в «течение четырех или пяти часов во время церемонии как-нибудь продержит эту тяжесть», — цитирует Позье в своем исследовании Игорь Зимин. Впоследствии корону перед каждой коронацией ювелиры будут подгонять «по голове» монархов.

Державой царские регалии были дополнены при Борисе Годунове (1598), по другой версии — при короновании супруги Лжедмитрия I Марины Мнишек (1606).

Для церемонии 1762 года первоначально предполагалось использовать предмет из древнего «большого наряда» московских царей, с которым венчалась на царство Екатерина I. Но к ужасу организаторов выяснилось, что и с этой драгоценной вещью случилась оказия. Вскоре после коронации Елизаветы Петровны из державы по повелению императрицы выломали дорогие камни, а затем в дело употребили и золото. В результате древняя реликвия была уничтожена.

Это пренеприятнейшее известие сообщено 7 сентября, за 15 дней до коронации. На изготовление новой державы у ювелира оставалось только две недели. Затратив много сил, нервов и драгоценного металла, Георг Фридрих Экарт изготовил безупречную по композиционному воплощению вещь — гладко отполированный золотой шар, опоясанный бриллиантовыми поясками. Новая держава прослужила на восьми коронациях (1762, 1797, 1801, 1826, 1829 (коронация Николая I в Варшаве), 1856, 1883, 1896). Правда, в ее первоначальный облик впоследствии вносились изменения.

Новый Императорский скипетр, украшенный знаменитым алмазом «Орлов» весом 189,62 карата и стоивший свыше 400 000 рублей, был изготовлен для Екатерины II несколько позже.

Считается, что этот алмаз императрице поднес ее фаворит граф Григорий Орлов 24 ноября 1773 года. Его вставили в уже готовый скипетр. Правда, существует альтернативная точка зрения, что знаменитый камень императрица купила сама, заплатив из гос. казны, а романтическая версия придумана, чтобы скрыть такое распоряжение бюджетом.

Но как бы там ни было, с этого времени (1773) три основные коронационные регалии (корона, скипетр и держава) обрели друг друга. Жили долго, счастливо и выставляются по сей день.

Кроме Большой императорской короны и державы, на коронации Екатерины II использовали «Большой букет», изготовленный для Елизаветы Петровны. Драгоценная композиция служила украшением корсажа парадного коронационного платья. Еще один ювелирный раритет, ставший обязательным элементом коронационного наряда российских императриц, — пряжка-аграф, которой скалывался палантин Елизаветы. Пряжку изготовили в 1757—1760 годах и, начиная с Екатерины II, массивный аграф из золота и серебра с бриллиантами, выдерживающий значительный вес, использовали для скрепления концов тяжелой мантии, надеваемой при коронациях или торжественных выходах императриц. Этот предмет также сохранился и экспонируется в историческом зале Алмазного фонда Московского Кремля.

В память о коронации были выбиты особые медали, их раздавали участникам церемонии, и жетоны, которые бросали в толпу зрителей. В ответ ликующий люд, видимо, «и в воздух чепчики бросал».

Все новые коронационные регалии, особенно Большая императорская корона, были буквально усыпаны бриллиантами. Мода на них достигла своего апогея именно при дворе Екатерины II. Драгоценные пуговицы для одежды, табакерки с дорогими камнями… Страсть элиты к бриллиантам нашла отражение в исторических анекдотах и, буквально, в стёклах ударопрочных музейных витрин, через которые и нам сегодня можно посмотреть на осколки той эпохи.

Платье повышенной патриотичности

Странно, но это было, пожалуй, единственное коронационное платье, основным украшением которого стал герб Российской империи. Екатерина I заказала наряд в Париже. Платье императрицы Екатерины II патриотично пошили в России. Во всех смыслах тяжелый люкс в стиле рококо был выполнен из серебряной парчи. Как бы сейчас сказали, коронационный look состоял из корсажа и юбки, что в окружности превышала пять метров. Шлейф тянулся за императрицей во всю свою 3,5-метровую длину. Декольте и рукава украшало тонкое льняное «брабантское» кружево.

Всем дамам было дано указание явиться на коронацию в «ромброндах цветных» (парадных платьях с фижмами колоколообразной формы), а кавалерам орденов Святого Андрея Первозванного и Святого Александра Невского — в орденском одеянии. На их фоне наряд императрицы выглядел особенно впечатляющим, поистине создающим триумфальный образ императорской власти. Как всегда, ко двору на это знаменательное в истории России событие собрались представители самых ярчайших королевских фамилий Европы.


Шах и мать

О том, какой была Екатерина II Великая, известно многое. Не меньше мифов, легенд и полуправды оставила после себя эта удивительная женщина. Пожалуй, самая известная российская правительница. Да что там говорить — и сегодня, и не только в нашей стране, её личность вызывает острый интерес. Поговаривают, что портрет Екатерины II украшает рабочий кабинет канцлера Германии Ангелы Меркель.

Василий Ключевский как-то «оговорился», что в деятельности Екатерины II «были промахи, даже крупные ошибки, в ее жизни остаются яркие пятна. Но целое столетие легло между нами и ею. Трудно быть злопамятным на таком расстоянии (впрочем, абзацами это весьма ловко удалось прославленному историку), и именно при мысли о наступлении второго столетия со дня смерти Екатерины II в памяти ярче выступает то, за что ее следует помнить, чем-то, чего не хотелось бы вспоминать».

Следующая коронация состоится через 35 лет, в 1797 году. На престол взойдет сын Екатерины Павел I, у которого с матерью были натянутые отношения.

По завершении церемонии коронации в Успенском соборе он прочтет Закон о престолонаследии, изменивший порядок передачи российского трона. В отличие от петровского указа, который не предусматривал различий в правах для наследников мужского и женского пола, акт ввел так называемую «австрийскую» примогенитуру, при которой преимущество в наследовании имели потомки мужского пола. Так женскому правлению был фактически поставлен шах и мат.

После законотворчества Павла Петровича его мать, Екатерина II, осталась в истории Великой и последней самодержицей на российском престоле.


Подробности: https://regnum.ru/news/polit/2329031.html
Любое использование материалов допускается только при наличии гиперссылки на ИА REGNUM.

Отредактировано Konstantinys2 (Вт, 3 Окт 2017 08:06:27)

0


Вы здесь » Россия - Запад » ИСТОРИЯ И КУЛЬТУРА РОССИИ XVIII в. » Великая Екатерина.