Россия - Запад

Объявление


Украшаем нашу ёлочку!

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Россия - Запад » Космос » Космические технологии.


Космические технологии.

Сообщений 1 страница 15 из 15

1

BuzzFeed, США

Финальная битва между США и Россией — в космосе
Сенатор Ричард Шелби разгромил сенатора Джона Маккейна в споре вокруг того, стоит ли Пентагону покупать российские ракетные двигатели, чтобы шпионить за Россией
21.12.2015
Дэн Вергано (Dan Vergano)

Пока на экранах шел сиквел «Звездных войн», в Сенате США разворачивалась финальная битва за российские космические ракеты, в которой независимый сенатор от Республиканской партии Джон Маккейн (John McCain) выступил против истеблишмента системы национальной безопасности.

Маккейн проиграл эту битву в пятницу, 18 декабря, когда был принят проект бюджета в размере 1,1 триллиона долларов, который позволяет покупать неограниченное число российских ракетных двигателей РД-180. Это положило конец запрету на покупку Америкой российского тяжелого оборудования.

Этот проект обошел проект, который продвигал Маккейн и согласно которому США могли бы купить у России всего девять двигателей РД-180. Эти двигатели стоят на ракете «Атлас-5», которая давно используется при запуске спутников системы национальной безопасности, и их текущая стоимость является коммерческой тайной.

Как сказал Маккейн в среду, 16 декабря, в Сенате, покупка РД-180 «отправит сотни миллионов долларов Владимиру Путину, его приближенным и российскому военно-промышленному комплексу, несмотря на то, что Россия продолжает оккупировать Крым и дестабилизировать Украину». Он пообещал восстановить полный запрет уже в следующем году.

Между тем, сенатор от Республиканской партии Ричард Шелби (Richard Shelby) назвал попытку запретить покупку российских ракетных двигателей «безрассудной» — угрозой для национальной безопасности и конкурентоспособности США в космосе. Шелби, который входит в состав влиятельной комиссии Сената по расходам, фактически отбросил назад Комиссию Сената по делам вооруженных сил во главе с Маккейном, отменив запрет на покупку российских ракетных двигателей.

Ракетные двигатели сжигают топливо у основания ракет, заставляя их взлетать в космос. РД-180, которые собираются в Химках, весят около 5,5 тонны и имеют тягу в 400 тонн. Эти двигатели начали продаваться в 2001 году и стоили 10 миллионов долларов за двигатель, однако сейчас они могут стоить гораздо больше. Такие двигатели позволяют ракете «Атлас-5» поднимать на орбиту более 8,5 тонны — это почти в два раза больше, чем может поднять ракета Falcon 9 компании SpaceX.

Борьба между сенаторами — это откровенная борьба за финансирование: с одной стороны — Шелби, сторонник совместного предприятия United Launch Alliance, которое строит ракеты «Атлас-5», оснащенные российскими ракетными двигателями. С другой стороны — Маккейн, поддерживающий компанию Элона Маска (Elon Musk) SpaceX, которая получила бы все средства Министерства обороны в том случае, если бы «Атлас-5» выбыл из игры из-за запрета российских ракетных двигателей.

Однако эта борьба является отголоском эпохи холодной войны, когда покупка российских запчастей для ракет была простым способом помешать постсоветской ракетной индустрии продать свои баллистические ракеты Северной Корее. Неудавшиеся попытки президентов, Конгресса и американских военно-воздушных сил построить свою собственную версию РД-180 сделали Пентагон зависимым от ракетных двигателей путинской России.

«Мы должны отправлять полезный груз системы национальной безопасности в космос, и для этого нам нужны РД-180, — сказал Скотт Пейс (Scott Pace) из университета Джорджа Вашингтона. — Этот конфликт не имеет никакого отношения к рабочим местам и к внешней политике, он является отражением слабости американских промышленных предприятий по производству ракетных двигателей, ставшей результатом десятилетий пренебрежительного отношения».

В 2014 году комиссия во главе с генерал-майором ВВС США Говардом Митчеллом (Howard Mitchell) сообщила Конгрессу, что создание американской версии двигателя РД-180 (которое было обещано еще в 1990-х годах), будет стоить 1,5 миллиарда долларов и займет пять лет. Подождав 20 месяцев в соответствии с ее рекомендацией, Конгресс выделил 228 миллионов в только что принятом проекте бюджета на разработку новой ракеты, которая должна была заменить РД-180. Сейчас United Launch Alliance поддерживает две компании, занимающиеся разработкой новых двигателей.

Потеря космического шаттла Challenger в 1986 году, которая привела к тому, что полезные грузы стали отправляться на других ракетах, уже давно должна была заставить США создать новую ракету, как написал генерал-лейтенант ВВС США в отставке  Уэйн Элизер (Wayne Eleazer), бывший директор по программе испытаний ракет «Атлас» на базе ВВС Ванденберг.

«Мы занимаемся этим вопросом уже 46 лет, а в течение последнего десятилетия мы вообще как будто притворялись, что этого вопроса не существует, — написал Элизер. — Это как раз тот случай, когда виноваты все».

Согласно докладу Митчелла, пока США не создадут замену РД-180, им нужно будет покупать как можно больше российских двигателей и отправлять их на хранение на случай, если отношения с Россией еще больше испортятся. В своей статье Шелби предположил, что проект бюджета был составлен с учетом рекомендаций из доклада Митчелла, и на самом деле так оно и есть.

Такие покупки можно будет совершать в течение одного года, поскольку Маккейн пообещал не только ограничить использование РД-180 в следующем году, но и полностью его запретить. Заявление Маккейна о том, что покупка РД-180 приносит выгоду Путину и его деловым партнерам, в прошлом году попало в краткое предписание о запрете покупок РД-180, как сообщил в своем электронном письме эксперт в области права Майкл Листнер (Michael Listner) из компании Space Law and Policy Solutions в Ист-Рочестере. Министерство юстиций отвергло это обвинение в кумовстве, и судья снял запрет.

«Достаточно будет отметить, что это вылилось в открытую войну между United Launch Alliance и сенатором Маккейном», — добавил Листнер. Вопрос о том, поддержат ли те сенатские союзники Маккейна, которые выступили за ограничение покупок девятью двигателями, полный запрет, в следующем году станет политической драмой первого порядка».

«Хотя мне нравится пыл сенатора Маккейна, с которым он отстаивает свою позицию в этом вопросе, — добавил Листнер, — мне кажется, что для него все это уже превратилось в личную войну, перестав быть вопросом национальной безопасности».

Опубликовано 20/12/2015
http://inosmi.ru/politic/20151221/234862048.html

+1

2

Time, США

Почему так важна посадка первой ступени ракеты SpaceX
22.12.2015
Джеффри Клюгер (Jeffrey Kluger)

Самое малопонятное сокращение в сфере космических полетов — SSTO (одноступенчатый космический аппарат). Речь идет о космическом корабле многоразового использования, который целиком отправляется в космос и целиком возвращается. Так работают все самолеты. Но космический корабль? Редкость.

Ракеты сбрасывают отработанные ступени, потому что каждый отделившийся и упавший в океан кусок железа делает их легче, а следовательно, быстрее. Но чтобы добраться до космоса целиком, нужен двигатель колоссальной мощности, а также огромный объем топлива, чтобы обеспечить взлет, а затем посадку мощного аппарата. Однако двигатель колоссальной мощности и огромный объем топлива увеличивают вес, а это требует еще более мощных двигателей и еще больше топлива. Получается замкнутый круг.

Еще можно сделать так, чтобы ракета при подъеме отделяла ступени, но они при этом не тонули в океане. Вместо этого первая ступень приземляется в целости и сохранности, и ее можно использовать снова. А вторая и последующие ступени летят дальше в космос. Конечно, такая система тоже весьма затратна, и не все в ней возвращается на землю для повторного использования. Но первая ступень сохраняется в готовности к последующему использованию, а это существенно снижает затраты.

В 1990-х годах компания McDonnell Douglas попыталась построить нечто подобное, создав одноступенчатый носитель Delta Clipper, который должен был подняться и совершить посадку с одной ступенью. Но она потерпела неудачу. То же самое попытались сделать и с шатлом, правда там наружный бак был не многоразовый, да и челнок сам по себе был дорог, опасен и чрезмерно привередлив. На нем погибли два экипажа.

Таким образом, сегодняшняя новость от компании SpaceX, сообщившей, что она успешно запустила ракету, после чего ее первая ступень вернулась на землю, а полезная нагрузка была выведена на орбиту, является важным этапом в освоении космоса. Безусловно, не одноступенчатый космический аппарат целиком, но очень важная его половина.

Известный издатель и специалист по ракетной технике с большими амбициями Джефф Безос (Jeff Bezos) в ноябре внес свой вклад в историю, когда его ракетостроительная компания Blue Origin успешно вывела одноступенчатую ракету на высоту 100 километров, а потом вернула ее на землю, где ракета совершила вертикальную посадку. Но это суборбитальный полет, а полет в космос совсем другое дело. И хотя ракета Безоса вернулась в целости и сохранности, ему предстоит еще очень многое сделать, прежде чем Blue Origin подготовит реальный космический полет.

Космическая гонка частных компаний остается открытым состязанием, в котором верх может одержать Blue Origin, SpaceX или какой-то другой конкурент. Но на сегодня SpaceX одержала очень важную победу.

Опубликовано 21/12/2015 14:54
http://inosmi.ru/science/20151222/234885980.html

+1

3

Русская служба BBC, Великобритания

Что может угрожать астронавту в открытом космосе
23.12.2015
Джейсон Каффри (Jason Caffrey)

1. Опасность утонуть в космосе

Космический скафандр можно сравнить с маленьким индивидуальным космическим кораблем. И, как с любым кораблем, с ним может случиться авария.

Это в полной мере испытал на себе итальянский астронавт Лука Пармитано (Luca Parmitano), когда при выходе в космос в 2013 году его шлем неожиданно стал заполняться водой.

Как выяснилось позже, вода поступала из системы охлаждения. А поскольку в состоянии невесомости она не стекает вниз, вода скопилась в шлеме, попав астронавту в глаза, уши и нос.

Пармитано был вынужден срочно вернуться на МКС, чтобы не захлебнуться.

«Я направился в сторону шлюза, а вода продолжала прибывать — вспоминает итальянский астронавт. — Она полностью залила мне глаза и нос. Я не мог ничего разглядеть, ничего услышать. Я не мог дышать. Когда я попытался сообщить на землю, что у меня проблемы, и я не могу найти вход, они не могли меня расслышать, а я не мог услышать их. Я ощутил себя в полной изоляции. И тогда, вместо того, чтобы зацикливаться на проблеме и думать, что со следующим вдохом я могу захлебнуться, я принялся искать решение».

В итоге Пармитано ощупью добрался до шлюза, мимо «неприкасаемых зон» — участков внешней обшивки станции с острыми выступающими деталями, которые могут повредить скафандр, — и оказался в безопасности.

Итальянский астронавт — не единственный, у кого возникли проблемы со скафандром.

Во время выхода в космос в 2001 году канадский астронавт Крис Хэдфилд (Chris Hadfield) почувствовал раздражение в левом глазу, который тут же начал слезиться. Слезы в невесомости собрались в пузырь, который закрыл и правый глаз.

Крис практиически ослеп, находясь в открытом космосе, да еще и с дрелью в руках.

Опасаясь, что жжение могло быть вызвано утечкой ядовитого газа в скафандре, в центре управления полетами посоветовали Крису продуть систему, чтобы избавиться от загрязнения. И хотя инстинкт выживания подсказывал астронавту, что избавляться от воздуха в космосе не стоит, он последовал совету, и это решило проблему.

Слезы тем временем смыли раздражитель, Крис вновь прозрел, прекратил стравливать ценный кислород и вернулся на станцию.

Как выяснилось, раздражение было вызвано утечкой специальной смеси, служащей для предотвращения запотевания визора.

2. Опасность уплыть от станции

Хотя ни один астронавт пока еще не потерялся в космосе, Хэдфилд говорит, что именно этого он боялся больше всего — даже больше, чем погибнуть на старте или сгореть при входе в плотные слои атмосферы.

Все, кто выходит в открытый космос, постоянно привязаны к МКС плетеным стальным тросом длиной 26 метров.

Обычно астронавты работают в команде по двое. Пока они не вышли из шлюза, отделяющего помещение станции от открытого космоса, они связаны друг с другом.

Первый астронавт, покидающий станцию, сначала привязывает свой трос к корпусу МКС, а затем — трос напарника. После этого второй астронавт отстегивает свой трос от крепления в шлюзе и присоединяется к товарищу снаружи.

Таким образом, риск отцепиться от станции сводится к минимуму. Но что делать астронавту, если он все же неожиданно отправится в свободный полет?

«У нас есть реактивные ранцы, вы нажимаете на рукоятку, и из маленького углубления перед вами появляется джойстик, — объясняет Хэдфилд. — С помощью этого джойстика можно управлять ранцем и подлететь обратно к станции».

Однако в 1973 году у астронавтов Пита Конрада (Peter «Pete» Conrad) и Джо Кервина (Joseph Kerwin) таких ранцев не было. Они находились снаружи космической станции «Скайлэб» и пытались раскрыть заклинившую панель солнечной батареи, когда она неожиданно развернулась, вытолкнув их в космос.

К счастью, тросы не лопнули, а сами астронавты не потеряли самообладания, и, если верить их отчету, вернулись на станцию в веселом настроении.

3. Опасность закипания крови

Скафандр, в котором астронавты выходят в космос, находится под давлением, и любой прокол может привести к фатальным последствиям.

В вакууме человеческая плоть расширяется в два раза по сравнению с нормальными условиями. Это на собственном опыте выяснил пилот ВВС США Джозеф Киттингер (Joseph Kittinger), совершивший в 1960 году затяжной прыжок из стратосферы. Во время прыжка произошла разгерметизация его правой перчатки, и рука сильно раздулась. Это не помешало Киттингеру успешно завершить прыжок, а на земле рука вернулась в нормальное состояние. Впрочем, ему сильно повезло: если бы не выдержал его скафандр или шлем, он не пережил бы перепада давления.

Однако главная проблема при разгерметизации — потеря воздуха. В этом случае астронавт уже через 15 секунд потеряет сознание от кислородного голодания.

Именно это произошло с одним испытателем НАСА, который во время аварии при испытаниях в Хьюстоне в 1966 году оказался в условиях, близких к вакууму.

По его собственному описанию, он почувствовал, как слюна закипает у него на языке, после чего потерял сознание.

В космосе без защиты скафандра, обеспечивающего давление, жидкость в человеческом теле начнет вскипать по мере расширения содержащихся в ней газов. Так что если вы не успеете испытать недостаток кислорода, вас убьет что-то другое, и очень быстро.

Однако небольшие пробоины в скафандре еще не означают неминуемую гибель.

В 2007 году американский астронавт Рик Мастраччо (Richard Mastracchio) обнаружил небольшой разрез у большого пальца на внешнем слое его левой перчатки.

«Я вижу внутренний слой под вектраном, — сообщил в ЦУП Мастраччо. — Ума не приложу, откуда взялась эта дыра».

Этот случай почти точь в точь повторил инцидент, который произошел с другим американским астронавтом Робертом Кербимом (Robert «Beamer» Curbeam) за восемь месяцев до этого. Тогда Кербим обнаружил на одной из перчаток разрез длиной в два сантиметра, который он, скорее всего, получил, когда переносил прибывшее на шаттле оборудование на МКС.

Этот выход в космос завершился без проблем, но если бы разрез был глубже и нарушил герметизацию, могла бы возникнуть чрезвычайная ситуация.

Скафандр астронавта состоит из семи слоев, которые защищают его от микрометеоритов. Эти крошечные частицы весят не более грамма, но их скорость относительно МКС может достигать 36200 км/ч.

При этом никакой скафандр не сможет уберечь вас от более крупных объектов. В настоящее время НАСА отслеживает более 500 тысяч рукотворных обломков космического мусора, которые находятся на земной орбите, — от старых космических аппаратов до деталей, попавших на орбиту при запусках.

Из этих объектов около 20 тысяч — размером с крупный апельсин или больше.

4. Опасность переутомления

Когда американские астронавты Скотт Келли (Scott Kelly) и Челл Линдгрен (Kjell Lindgren) совершили свой первый выход в космос, они провели там более семи часов, смазывая роботизированный манипулятор, подключая кабели и устанавливая термозащиту на прибор по измерению интенсивности светового излучения.

Одна из причин необходимости столь долгого пребывания в открытом космосе заключается в том, что, несмотря на невесомость, 160-килограммовый костюм остается громоздким, и работать в нем нелегко.

«Если вы ткнете пальцем в человека, одетого в скафандр НАСА, у вас будет ощущение, что вы давите на волейбольный мяч: у этого материала точно такая же жесткость, — объясняет Хэдфилд. — При каждом движении вы вынуждены преодолевать такое же упругое сопротивление. Поэтому вы возвращаетесь с космической прогулки физически абсолютно измотанным, порой с кровавыми мозолями, и все из-за скафандра, работать в котором — сплошное мучение».

К тому же в условиях невесомости астронавты не могут просто стоять на месте и делать свое дело. Если они пытаются повернуть гаечный ключ, их тело пытается вращаться в противоположном направлении. Поэтому им приходится прилагать дополнительные усилия просто для того, чтобы удержаться на месте.

«Что бы вы ни делали в космосе, вам приходится затрачивать на это вдвое больше усилий, и это еще одна из причин, почему все делается медленно», — говорит Хэдфилд.

Когда люди устают, они чаще совершают ошибки. Если вы дома оступитесь с работающей дрелью в руках, то можете оказаться в больнице. Но когда вы находитесь на орбите на высоте 400 километров, вызвать скорую помощь не удастся.

5. Опасность неизвестности

С тех пор, как советский космонавт Алексей Леонов в 1965 году совершил первый выход в открытый космос, космические прогулки стали почти обыденным делом. Но тот, первый выход, хотя и длился всего 12 минут, чуть не закончился трагедией.

Инженеры не учли, что скафандр Леонова в условиях космического вакуума увеличится в объеме. Когда космонавт попытался вернуться в свой корабль, он не мог пролезть в люк. В итоге ему пришлось стравить воздух и частично снизить давление в скафандре, прежде чем он смог протиснуться внутрь.

Когда в том же году Эд Уайт (Edward «Ed» White) стал первым американцем, совершившим выход в открытый космос, он не мог знать о злоключениях Леонова: тогда подобного рода сведения были засекречены, и о них стало известно намного позже.

Однако у Уайта возникли собственные проблемы с входным люком. Когда он вернулся в корабль, он некоторое время не мог зафиксировать его в закрытом положении, а виной тому была дефектная пружина.

Если бы астронавт не смог закрыть люк, его космический корабль Джемини IV не вернулся бы на Землю.

Вдобавок командир корабля Джеймс МакДивитт (James McDivitt), находившийся внутри капсулы, получил инструкцию с Земли перерезать трос Уайта в случае, если у того закончится кислород или он потеряет сознание.

С 1965 года список неожиданностей, которые могут произойти во время выхода в космос, заметно сократился, но не исчерпался полностью.

«Астронавты стараются избавиться от переживаний заранее, — говорит Хэдфилд. — Мы годами стараемся в деталях предугадать, что может пойти не так, чтобы, когда настанет момент, вас не парализовал страх. Потому что кому нужен перепуганный астронавт?»

Оригинал публикации: Русская служба BBC
Опубликовано 22/12/2015 19:52

http://inosmi.ru/science/20151223/234903261.html

0

4

Air & Space, США

Строительство в космосе: новые тенденции

07.09.2015
Брюс Либерман (Bruce Lieberman)

В конце нынешнего года или в начале следующего НАСА собирается пристроить к Международной космической станции новый модуль, добавив тем самым к этой орбитальной лаборатории девятое помещение. Эта новая пристройка необычна, а смонтировать ее несложно: надо всего лишь подсоединить ее к стыковочному узлу, заполнить сжатым воздухом — и космическая обитаемая лаборатория готова!

Компания Bigelow Aerospace из Лас-Вегаса потратила пятнадцать лет на разработку модуля BEAM. Первоначально его планировали запустить в сентябре. Однако экспериментальный пуск был отложен после того, как ракета Falcon 9, созданная компанией SpaceX, взорвалась на старте. Она должна была долететь до МКС 28 июня. Словом, старт модуля BEAM отложили на неопределенное время. Планировалось, что после доставки этого модуля на орбиту, его необходимо будет интенсивно тестировать еще в течении двух лет. Модулю BEAM суждено сыграть значительную роль при осуществлении будущих пилотируемых программ, в частности при выполнении коммерческих полетов на низких околоземных орбитах. Дело в том, что модуль BEAM надувной.

Надувные модули, создаваемые компанией Bigelow, — это в некотором смысле возрождение программы НАСА, которую в свое время прикрыли. Напомним, что в 1990-х годах НАСА разрабатывало надувной жилой модуль TransHab с целью проверки его работы в космосе и последующего осуществления пилотируемого полета на Марс, а также для замены стандартных жилых модулей МКС, имеющих алюминиевую оболочку. TransHab прошел стадию наземных испытаний, но потом в 2000 году Конгресс США прекратил финансирование этой программы. Но миллиардер и горячий сторонник развития космических исследований Роберт Бигелоу (Bigelow) выкупил патенты на технологии, разработанные НАСА.

И вот, компания Bigelow Aerospace решила создать нечто похожее на TransHab. С этой целью она провела исследования и, в конечном счете, в 2006 и 2007 годах на околоземную орбиту были выведены соответственно два надувных экспериментальных модуля Genesis I и Genesis II каждый размером с фургон. И оба они остаются на орбите по сей день. Их аккумуляторы уже отработали свое несколько лет назад. Через некоторое время оба модуля должны сгореть в плотных слоях атмосферы. Но со своей задачей они справились. «Genesis I и Genesis II оправдали наш базовый подход к архитектуре, — говорит Майк Голд (Mike Gold), начальник одного из подразделений компании Bigelow. — С технической точки зрения на примере этих космических модулей мы видим, что во время старта ракеты никаких повреждений надувных конструкций не происходит; их можно спокойно выводить на орбиту; к тому же, в модуль можно вставить иллюминаторы».
Надувные космические модули Bigelow Aerospace

У надувных обитаемых модулей имеются преимущества перед обычными металлическими. Во-первых, их доставка на орбиту намного дешевле. Другим аргументом в пользу надувных конструкций является их стартовый вес — всего три тысячи фунтов; при этом, объем модуля BEAM равен 16 кубическим метрам, то есть его можно сравнить с 10-12-футовой комнатой. Его удельный вес (отношение массы к объему) составляет 88 кг на кубический метр. Для сравнения: тот же показатель для модуля «Дестини» (американской лаборатории на МКС) равен 137 кг на кубический метр, а для модуля «Транквилии» — 194 кг на кубический метр. Кроме того, надувные космические модули в сложенном состоянии очень компактны; так, габариты BEAM — всего пять на семь футов. По словам Голда, одно из главных преимуществ надувного модуля по сравнению с традиционным металлическим является его относительно умеренная цена — 18 миллионов долларов. «Я не помню, чтобы так относительно недорого стоила какая-либо другая конструкция или какой-нибудь другой проект,» — говорит Голд.

Уменьшение габаритов космического модуля и его стартового веса экономит деньги налогоплательщиков. «Эффективность космического пуска — вещь крайне важная, поскольку преодоление земного притяжения — это самый важный и дорогостоящий этап космических исследований», — добавляет бывший астронавт Джордж Замка (George Zamka), который до перехода в прошлом году в компанию Bigelow Aerospace работал в управлении коммерческих космических программ Федерального управления гражданской авиации США.

Как сообщил представитель НАСА в руководстве проектом BEAM Раджиб Дасгупта (Rajib Dasgupta), НАСА предполагает использовать надувные модули в космическом пространстве в пределах лунной орбиты (то есть орбиты, образованной движением Луны вокруг Земли). «Успешное применение модуля BEAM на МКС, безусловно, явится гигантским достижением, которое позволит в будущем создавать обитаемые исследовательские модули в открытом космосе», — утверждает Дасгупта.

Пара слов о надувных изделиях

Первоначально модуль BEAM планировали запустить к МКС на грузовом корабле SpaceX CRS-8 2 сентября нынешнего года, но старт отложили из-за взрыва корабля SpaceX. (Голд надеется, что модуль BEAM все-таки будет доставлен на МКС уже «в текущем календарном году».) После доставки на орбиту надувной модуль будет проходить технические испытания в течение последующих двух лет. Но самая главная трудность состоит в том, чтобы развеять сомнения в отношении слова «надувной».

«Человек подчас с подозрением относится ко всякого рода надувным конструкциям, ведь он опирается на свой житейский опыт. Людям кажется, что будут созданы какие-то дешевые надувные изделия невысокого качества, типа непрочных надувных игрушек или воздушных шариков, которые часто лопаются», — говорит технический директор Дэвид Кэдоган (David Cadogan) из компании ILC Dover из города Фредерика, штат Дэлавер (эта компания сотрудничала с НАСА и на протяжении десятилетий занималась разработкой скафандров, подушек безопасности для марсоходов и для пилотируемого транспортного космического корабля CSTS-100). Однако мы зачастую доверяем свою жизнь надувным конструкциям, таким, например, как автомобильные шины, подушки безопасности, надувные трапы для аварийной эвакуации из самолета, баллонные катетеры, используемые при ангиопластике артерий.
Модель орбитальной станции, построенная учеными НАСА в 1961 году

Конечно, надувных жилищ никто никогда в космосе не строил. За пятьдесят лет у НАСА и его подрядчиков накопился большой опыт по сборке на орбите и обслуживанию герметичных алюминиевых конструкций. Специалисты умеют рассчитывать распределение нагрузок и предотвращать образование трещин на корпусе. Им известно, насколько прочны металлические конструкции к ударам микрометеоритов и космического мусора. Инженеры знают как выявлять повреждения, отслеживать утечки и анализировать ущерб; они даже научились проводить небольшие ремонтные работы.

По словам Стива Стича (Steve Stich), одного из руководителей Космического центра им. Л. Джонсона при НАСА, настанет день и надувные обитаемые модули будут интегрированы на орбите с герметичными металлическими конструкциями. Правда, сначала НАСА необходимо понять, как надувные отсеки можно защитить от вредоносного космического воздействия — радиации, резких перепадов температуры, космического мусора. У модуля BEAM имеется специальное металлическое приспособление, позволяющее осуществлять стыковку с МКС. В момент стыковки нагрузка будет перераспределяться на модуль BEAM, особенно в районе стыковочного узла, расположенного между станцией и гибкой оболочкой модуля.

Пока что никто не знает, осуществима ли вообще безопасная стыковка надувного модуля с космическим аппаратом? Можно ли интегрировать шлюз с надувным космическим аппаратом? Стич полагает, что в момент стыковки металлические конструкции, скорее всего, незаменимы, от них вообще нельзя отказываться.

Правда, по его мнению, остается нерешенной следующая задача: как создать надувной модуль, уже до запуска в космос оснащенный системой жизнеобеспечения, жилыми отсеками и другими системами, чтобы космонавтам не приходилось монтировать его на орбите по частям. Обычные модули, прибывающие на космическую станцию, как правило, уже оснащены всем необходимым оборудованием.

По словам бывшего главного инженера проекта НАСА Джорджа Стьюдора (George Studor), надувные модули пытаются завоевать такое же доверие в глазах НАСА, как и обычные металлические, которые создавались на протяжении пятидесяти прошедших лет.

«Этой технологии потребуется много времени, прежде чем она завоюет доверие, — говорит Стьюдор. — Даже если надувная космическая станция Bigelow действительно окажется классной штукой, это совсем не означает, что у нее вообще отсутствуют свои недостатки… Таких конструкций пока маловато создано. Материалы окончательно не протестированы. Этот космический проект, по сравнению со всеми остальными, более рискованный. Но у проекта Bigelow большой потенциал, поэтому-то НАСА над ним и работает так упорно в течение многих лет, пытаясь довести его до ума».

Идея — ровесник НАСА

Впервые в НАСА начали изучать возможности надувных конструкций где-то в 1960-м году, когда разработчики из исследовательского центра в Лэнгли, штат Вирджиния, планировали создать космическую станцию в форме бублика. Был еще один проект («Эхо») по созданию гигантских надувных конструкций с майларовым покрытием, которые планировалось вывести на околоземную орбиту в 1960 и 1964 годах; предполагалось, что с них будут посылаться радиосигналы. В 1965 году НАСА разработало еще одну концепцию надувных лунных модулей, а в 1967 году стало рассматривать идею космической станции Moby Dick с искусственным микроклиматом, по-видимому, благодаря ее большим размерам.

TransHab появилась тридцать лет назад в качестве одного из проектов Космического центра им. Л. Джонсона. Этот проект возглавлял Уильям Шнайдер (William Schneider), специалист по защите шатлов от микрометеоритов. Когда в 2000 году проект аннулировали, Шнайдер уже уволился, но продолжал консультировать Bigelow Aerospace.

На TransHab с самого начала все смотрели с недоверием. Представитель НАСА Крисс Кеннеди (Kriss Kennedy), космический архитектор, стоявший у истоков создания надувных конструкций и выдумавший название «надувная конструкция», в статье из Air & Space («Запустить, закачать воздух, заселить» (Launch. Inflate. Insert Crew), май 1999), вспоминал, что во время публичных слушаний по проекту он запустил воздушный шарик и заявил, что это именно шарик, а надувные конструкции никаким шариком не являются. Программа TransHab просуществовала недолго, но за это время инженеры НАСА разработали надувные модули, у которых оболочка представляла собой шестнадцать слоев из пеноматериала толщиной один фут, при этом ткань подвергалась испытаниям на прочность, чтобы выдерживать попадание микрометеоритов и космического мусора.

Модуль TransHab представляет собой три воздушные оболочки, покрытые чередующимися слоями из керамической ткани, полиуретановой пены и кевлара. Керамический материал (Nextel) заключен между слоями пены толщиной в три дюйма — такая конструкция обеспечивает защиту от ударов микрометеоритов. Кевларовое покрытие образует собой оболочку, напоминающую ковер, и обеспечивает герметичность модуля. А трехдюймовая оболочка жилого отсека будет заполнена водой, чтобы защитить экипаж от радиации.

Но конструкция модуля BEAM еще более современная. По словам Дасгупты, BEAM также состоит из нескольких оболочек, обеспечивающих пассивную безопасность, защиту от микрометеоритов и космического мусора, изоляцию и теплозащиту (более точное описание слоев является коммерческой тайной). В общем, по словам Голда, защитные слои модуля BEAM, по прочности напоминающие кевлар, отвечают всем требованиям безопасности. «Мы провели ряд испытаний оболочки МКС [защищающей станцию от микрометеоритов и космического мусора]. Наша система ничуть не уступает, а может и превосходит защиту на МКС,» — говорит Голд. Он сделал паузу, прежде чем привести яркий пример: «Если в человека стреляют, то какая разница, какой на нем одет бронежилет, — алюминиевый или кевраловый».

Испытание космосом

Как только грузовой корабль Dragon SpaceX подойдет к МКС, роботизированная рука станции присоединит модуль BEAM к кормовой части модуля Node 3. Люк станции будет закрыт, а баллоны со сжатым воздухом повысят давление внутри надувного модуля. По мере повышения давления конструкция будет раскладываться — «надуваться». Созданная из алюминиевого сплава, эта структура предназначена для обеспечения прочности, если вдруг в нее попадет микрометеорит или частица космического мусора, говорит Дасгупта.

Главное требование для модуля BEAM — доказать, что его вообще можно запустить, пристыковать к МКС, надуть и поддерживать в нем высокое давление на протяжении длительного времени. Еще одна задача заключается в том, чтобы понять, насколько основательно надувная конструкция, помещенная на низкой околоземной орбите, способна защитить экипаж от радиации. Модуль BEAM оснащен датчиками радиации; получаемая ими информация будет сопоставляться с соответствующей информацией, замеренной на алюминиевом корпусе МКС. При солнечных вспышках радиация будет увеличиваться.

По словам Голда, у модуля BEAM защита превосходит металлическую: когда металлические конструкции поглощают радиацию, то экранирующий материал способен сам, в свою очередь, создавать «вторичное излучение». Когда частицы высокой энергии сталкиваются с атомами металлического защитного покрытия космического корабля, то в результате столкновений появляется каскад частиц, которые затем проникают внутрь космического корабля. Вторичная радиация может оказаться гораздо опаснее, чем просто космическая радиация. «Неметаллическая структура модуля BEAM значительно понижает уровень вторичной радиации, возникающей в металлических оболочках,» — поясняет Голд.

После того, как космический корабль перейдет на более высокую орбиту, уровень космической радиации возрастет, и в этом случае уже ни металлическое жесткое, ни гибкое тканевое покрытие не смогут полностью спасти экипаж от радиации. И это главная опасность, поджидающая астронавтов во время путешествия на Луну, на Марс и далее. «Единственное, что можно было бы сделать, — это использовать очень плотный материал для поглощения радиации. Ведь человека будут бомбардировать субатомные частицы», — поясняет Замка.
Помимо защиты экипажа, говорит Кэдоган из ILC, еще одной сложной инженерной задачей является поддержание структурной целостности модуля BEAM — особенно, избежать так называемое разрушение при ползучести. Это явление возникает, когда в результате загрузки модуля его предельная прочность превышается, что приводит к деформации материала, его растяжению и последующему разрыву.

Однако данную инженерную проблему можно решить, если создать конструкцию, предельная прочность которой при нагрузке (для большинства материалов) не будет превышать 25%. По словам Кэдогана, при внешних нагрузках одни материалы прочнее других. Правда, все они до некоторой степени непрочны. Однако проблема может быть решена с помощью новых инженерных наработок. Хотите наглядный пример? Возьмем обычное оконное стекло. Еще двести лет стекло, которое тогда изготавливали, могло со временем прогибаться под действием силы тяжести. Но у современных материалов этот дефект уже отсутствует.

По словам Кэдогана, при создании модуля BEAM возникают не только инженерные проблемы. Например, компания ILC приваривает друг к другу полимерные материалы, образуя камеру, в которой предотвращается утечка кислорода. Эти герметичные покрытия создаются под строгим контролем и под воздействием высокой температуры и давления. «Затем их сшивают, в результате чего поверх камеры получается защитная и герметичная оболочка, выдерживающая большие нагрузки. Сшивание также проводится под наблюдением — тут и отслеживание прочности нити, и толщины иглы и т.д. Нужно правильно отрегулировать механизмы, привлечь высококвалифицированных специалистов. Перед полетом необходимо все проверить и перепроверить», — поясняет Кэдоган. И, наконец, по окончании двухлетнего тестирования нас ждет последнее испытание — роботизированная рука должна штатно отсоединить эту габаритную надувную конструкцию весом три тысячи фунтов от МКС — ничего подобного еще никто никогда не делал. После этого модуль BEAM должен войти в плотные слои атмосферы и через год сгореть.

Увеличение объема

У надувных конструкций имеется еще одно очевидное преимущество: их сравнительно больший объем. Модуль BEAM относительно невелик, но объем рабочего модуля B330, разрабатываемого в настоящий момент компанией Bigelow, составляет 330 кубометров; для сравнения, у МКС этот показатель — 916 кубических метров, то есть в три раза больше, чем у модуля B330.

Если взять пространство одинакового объема в космосе и на поверхности Земли, то в космосе оно, так сказать, «более доступно» для астронавта, поскольку в космосе астронавт, благодаря невесомости, может перемещаться в любом направлении — не только по горизонтали (от стены до стены), но и по вертикали (от пола до потолка). МКС является массивным объектом: если взять ее всю вместе с солнечными батареями, то по размеру она сопоставима с футбольным полем. Но размеры обманчивы, поскольку объем внутреннего пространства все-таки невелик: «Это пространство небольшое и тесное в любом модуле, будь то на “Транквилити”, “Сиренити” или “Юнити” — везде чувствуешь себя будто стиснутым в какой-нибудь трубе», — говорит Замка.

Однако надувные модули предоставляют экипажу больше свободного пространства. «Я думаю, что они заметят разницу, когда будут жить в этом просторном модуле во время длительных космических полетов», — говорит Замка.

Как утверждает Дасгупта, планируется, что члены экипажа МКС должны будут посещать модуль BEAM предположительно один раз в три месяца. Их работа будет заключаться в том, чтобы собирать информацию с датчиков, осматривать оболочку модуля, осуществлять замену дозиметров — словом, проверять общее состояние модуля. Вентиляция на модуле BEAM пассивная, поскольку воздух поступает туда принудительно из помещений станции по специальному воздуховоду. Образование конденсата будет предотвращено благодаря циркуляции воздуха внутри BEAM. Пока что в модуле отсутствуют иллюминаторы, но в будущем они, вероятно, появятся.

«Жесткого лимита по времени для пребывания экипажа в модуле нет, однако поскольку экипаж проводит исследования на МКС круглый год, мы хотели бы ограничить время пребывания в модуле несколькими часами», — говорит Дасгупта.
Модель космического комплекса от компании Bigelow Aerospace, представленная на выставке в Лас-Вегасе

НАСА не планирует устанавливать какое-либо дополнительное оборудование внутри модуля BEAM, на нем не будет установлено никакого источника бортового электропитания. Членам экипажа придется использовать обычные портативные фонари.

Модуль придется, наверное, астронавтам очень по нраву — не только потому что он просторный, но и потому что в нем по сравнению с другими модулями не так шумно. Как сказал Голд, «мы хотим превратить BEAM в оазис».

Если с модулем BEAM все сложится удачно, то компания Bigelow Aerospace планирует использовать модули B330 в качестве автономных орбитальных станций, которые могут использоваться частным сектором. Так, например, по словам Голда, фирмы, работающие в области фармацевтики и материаловедения, могут использовать модуль B330 в качестве лабораторий и вести на нем разработку новых продуктов. (При этом он не сказал о цене B330.) Эти модули вмещают до шести человек. Специалисты компании Bigelow надеются, что B330 станут использоваться на постоянной основе во время космических полетов в глубоком космосе. В просторных надувных модулях, в отличие от отсеков космического корабля «Орион», который сейчас разрабатывает НАСА, астронавты не будут чувствовать себя стиснутыми и сжатыми со всех сторон.

«Понятно, что внутреннего объема для осуществления длительных полетов [на “Орионе”] совсем не достаточно», — говорит Голд. Однако, по его словам, если подсоединить надувной модуль к двигательной установке и/ или кабине, то получится довольно надежная система, не хуже проекта LEO по изучению Луны, Марса и космического пространства.

В этом смысле, приостановленная в свое время программа НАСА TransHab действительно может быть возрождена. Как утверждает Замка, модуль B330 прекрасно дополнит космический корабль «Орион»

Оригинал публикации: The Future of Construction in Space
Опубликовано 03/09/2015 17:37

http://inosmi.ru/world/20150907/230063818.html

0

5

Материал  "Владислав Сибирский"
24.12.2015 11-02

Космический развод: почему Россия покидает МКС

Москва не намерена продолжать участие в проекте Международной космической станции (МКС). В нынешнем виде, уверен вице-премьер Дмитрий Рогозин, это проект является «прошедшим этапом» для России. Федеральному космическому агентству (Роскосмос) уже поручено к концу декабря подготовить обоснования по развертыванию собственной орбитальной станции и внести их на рассмотрение в правительство. А само развертывание чисто российской станции должно начаться не позднее 2017 года.

«Вопрос перспектив пилотируемой космонавтики - это уже не вопрос отрасли, а политических решений, - сообщил по этому поводу вице-премьер правительства Дмитрий Рогозин, отвечающий за оборонку. - Федеральному космическому агентству поручено подготовить обоснования по развертыванию собственной орбитальной станции и внести их на рассмотрение в правительство. Существующий на сегодняшний день технический задел достаточен для ее создания».

Впервые о возможности выхода России из проекта МКС заявил в 2012 году на аэрокосмическом салоне The Farnborough International Exhibition тогдашний руководитель «Роскосмоса» Владимир Поповкин. С его слов следовало, что Россия не только технически готова к постройке собственной орбитальной станции, но и уже ведет разработку нескольких новых модулей для МКС. Причем делается это с расчетом, что их можно будет использовать как базовые блоки для будущего поколения пилотируемых станций.

На этом собственно и строится сегодняшняя суть предложений «Роскосмоса» и научных организаций отрасли. Как видится специалистам, в период с 2017 по 2019 гг. Россия может развернуть в космосе полностью российскую станцию с наклонением орбиты 64,8 градуса. В первоначальной конфигурации она будет формироваться на базе многоцелевого лабораторного и узлового модулей, космического аппарата «ОКА-Т», а также кораблей «Союз-МС» и «Прогресс-МС».

Как рассказали телеканалу «Звезда» специалисты отрасли, «ОКА-Т» - автономный технологический модуль. Многоцелевая космическая лаборатория, работающая на орбите независимо от МКС. Ее созданием будет заниматься РКК «Энергия». Согласно техническому заданию, модуль будет состоять из герметичного отсека, научной лаборатории, шлюзовой камеры, стыковочного узла и негерметичного отсека для экспериментов в условиях открытого космоса. Закладываемая масса научного оборудования составит около 850 килограммов, как внутри аппарата, так и на его внешней поверхности. Время автономной работы от МКС должно составлять от 90 до 180 суток. После этого модуль будет стыковаться с основной станцией, экипаж которой займется обслуживанием научной аппаратуры, заправкой и другими операциями.

Первый полет «ОКА-Т» планируется на конец 2018 года. Так же в состав новой станции войдут Многоцелевой лабораторный (МЛМ) и энергетический модули. После 2020 года, станцию планируется «проабгрейдить» еще целым рядом дополнительных модулей и космическим аппаратам «ОКА-Т-2». В результате Россия должна будет получить полноценный аналог МКС.

Станция с такой высокоширотной орбитой, как объясняют в Роскосмосе, позволит обезопасить экипаж при пилотируемом пуске с космодрома «Восточный»: в случае нештатной ситуации, на этапе выведения, космонавты окажутся не в Тихом океане, а смогут приземлиться на сушу. Кроме того, для доставки грузов на станцию можно будет использовать и космодром «Плесецк», а главное, увеличить обзор территории России со станции до 90%, дав возможность контролировать Северный морской путь и арктический шельф.

В Роскосмосе утверждают, что создание новой станции не станет обременительным для бюджета. Большинство ее элементов создавалось в рамках развития российского сегмента МКС. Напомним, что в деле развертывания МКС Россия играет одну из ведущих с США ролей. Оно началось 20 ноября 1998 года. Тогда же был запущен ее первый модуль - функционально-грузовой блок «Заря». В декабре того же года корабль «Индевор» STS-88 вывел на орбиту соединительный модуль «Unity» и состыковал его с ФГБ «Заря». В июле 2000 года состав МКС пополнился третьим модулем. Им стал служебный модуль «Звезда». По своему назначению, все они стали основой российского сегмента МКС. Его собственно и планировалось развивать. На сегодняшний день Роскосмос тратит на ее содержание в шесть раз меньше, чем NASA (только в 2013 году на эти цели США выделили 3 млрд. долларов), хотя России принадлежит право на половину экипажа.

Однако обострение отношений России и Запада, введение торговых и политических санкций стали одним из поводов обособить дальнейшее развитие российской пилотируемой космонавтики. Как рассказали в Роскосмосе, в кооперации стран, эксплуатирующих МКС, по рекомендации российской стороны создана рабочая группа. Перед ней стоит цель определить дальнейшую судьбу МКС и установить сроки ее вывода из эксплуатации. Свою позицию по этому вопросу Роскосмос должен представить американской космической организации NASA до конца этого года. В частности, возможно создание малых станций для конкретных задач на околоземной орбите, международных станций в точках равновесия между Луной и Землей либо с обратной стороны Луны.

Что же касается России то она не планирует продлевать свое участие в этом проекте в 2020-2024 годах, как просят того США, а деньги для станции перенаправит на другие космические проекты.

В начале ноября руководитель Роскосмоса Олег Остапенко сообщил главе NASA Чарльзу Болдену, что окончательное решение о продлении или непродлении эксплуатации МКС до 2024 года будет принято Россией до конца года. В любом случае, как говорит Дмитрий Рогозин, мы полностью выполним взятые на себя международные обязательства в рамках проекта до 2020 года. В Роскосмое утверждают, что если будет «политическое одобрение» на создание собственной орбитальной станции, то продлевать свою работу на МКС Россия согласится только в коммерческих целях. Таких как сдача своего сегмента в аренду другим странам и отправка на орбиту космических туристов.

Телерадиокомпания "Звезда"
Корреспондент: Дмитрий Литовкин

http://cont.ws/post/169013

+1

6

The Wall Street Journal, США

Запрет на российские ракетные двигатели поставил США в затруднительное положение

25.12.2015
Майкл Сингх (Michael Singh), Питер Маркес (Peter Marquez)

Принятый на прошлой неделе Конгрессом сводный бюджетный законопроект содержит норму, которая фактически отменяет введенный год назад запрет на покупку у России ракетных двигателей РД-180. Это наглядно демонстрирует насколько опасно с финансовой и геополитической точек зрения откладывать решение насущных проблем национальной безопасности.

Данный вопрос вызывает серьезные споры среди сенаторов-республиканцев. Ричард Шелби (Richard Shelby), сенатор от Алабамы, в которой United Launch Alliance производит ракеты Atlas V, использующие двигатели РД-180, называет запрет «безответственной» мерой, «подрывающей нашу национальную безопасность». Сенатор Джон Маккейн (John McCain) между тем утверждает, что отмена запрета будет фактически означать «субсидирование российской интервенции на Украину и финансирование путинской воровской шайки».

Оба сенатора по-своему правы, что отражает ухудшение отношений между Америкой и Россией и увядание американской космической программы.

Хотя мы обогнали Советский Союз в космической гонке, первыми высадившись на Луне, теперь Соединенные Штаты больше не могут отправлять астронавтов в космос без помощи России. Мы также не можем запускать ракеты Atlas V, которые используются для вывода на орбиту тяжелых спутников, важных для национальной безопасности, без российских двигателей РД-180.

Эта зависимость стала побочным следствием оптимизма, сопровождавшего окончание холодной войны. В 1993 году вице-президент Эл Гор (Al Gore) и российский премьер-министр Виктор Черномырдин заключили договоренности о различных формах космического сотрудничества, одной из задач которых было дать советским ракетостроителям работу в мирной сфере. В конечном итоге именно это подтолкнуло Lockheed Martin выбрать для ракет Atlas V надежные и недорогие двигатели РД-180. Однако позднее американо-российские отношения ухудшились. В итоге, после аннексии Крыма и интервенции на Украину 2014 года, Конгресс запретил дальнейшее использование РД-180, производитель которых — НПО «Энергомаш» — принадлежит российскому государству и находится под руководством вице-премьера Дмитрия Рогозина, подпавшего под американские и европейские санкции из-за своей причастности к российским операциям на Украине.

Ситуация осложняется тем, что ракеты рассчитаны на использование конкретных двигателей, а идеальной замены Atlas V и РД-180 у США нет. Правительство признало эту проблему еще в 1995 году, когда министерство обороны приняло программу по совместному производству РД-180 в Америке к 1999 году. В итоге после долгих отсрочек правительство в 2007 году решило, что производство эти двигателей в нашей стране обойдется слишком дорого.

Многолетнее промедление завело Соединенные Штаты в тупик. Согласно докладу ВВС США от 2014 года, прекратив импортировать РД-180, Америка уже в 2016 году израсходует имеющийся запас двигателей и не сможет осуществлять планируемые запуски Atlas V.

United Launch Alliance также выпускает ракеты Delta IV, которые стоят намного дороже «Атласов», а у SpaceX есть ракета Falcon-9, которую министерство обороны в мае сертифицировало для участия в проектах из области национальной безопасности. Если заменить ими Atlas V, это может отчасти спасти положение, однако в таком случае придется отложить, как минимум, девять миссий в среднем на два года. Вдобавок, это будет дополнительно стоить не меньше 2,5 миллиарда долларов.

Отмену запрета на закупку РД-180 нельзя считать надежным решением. Ключевой для нашей национальной безопасности вопрос в этом случае по-прежнему будет зависеть от ненадежного партнера. Недаром г-н Рогозин в мае 2014 года предупреждал в своем «Твиттере», что Россия может гарантировать экспорт РД-180 в США только в том случае, если эти двигатели «не будут использоваться в интересах Пентагона».

Закупка РД-180 также не укрепит американскую национальную безопасность, если время, которое мы таким образом выиграем не будет использовано для создания замены российскому двигателю и избавления от зависимости. При этом нам следует не выбирать какой-то один двигатель производства конкретной фирмы, а развивать технологии двигателестроения, которые смогут использовать все американские космические компании. Только это сможет обезопасить наши перспективы в области космических пусков. Конкуренция на этом рынке станет страховкой для американского правительства на тот случай, если компания, на которую оно сделает ставку, разорится или столкнется с техническими проблемами.

Решение проблемы РД-180 дорого нам обойдется. Однако сейчас, когда мы вернулись к конкуренции между великими державами и когда другие страны все активнее ведут себя на околоземной орбите, самостоятельный доступ в космос становится для США не роскошью, а необходимой вещью.
-------------------------

Майкл Сингх управляющий директор Вашингтонского института ближневосточной политики. С 2005 года по 2008 год он занимался ближневосточной проблематикой в Совете национальной безопасности.

Питер Маркес с 2007 года по 2010 год работал в Совете национальной безопасности директором по проблемам космоса. Сейчас он возглавляет вашингтонскую консалтинговую компанию Ascending Node, специализирующуюся на космической отрасли и вопросах национальной безопасности.


Оригинал публикации: The U.S. Bind Over a Ban on Russian Rocket Engines
Опубликовано 24/12/2015 17:18
http://inosmi.ru/politic/20151225/234927812.html

0

7

24 декабря 2015, 00:00   |   Наука   |   Иван Чеберко   

Принятие космической программы отложено на следующий год

До конца этого года Роскосмос не успевает согласовать проект документа с министерствами

Федеральная космическая программа на 2016–2025 годы (ФКП-25) не будет принята до Нового года и, соответственно, не сможет начать исполняться с начала следующего года.

— Реальный срок принятия программы в окончательном варианте — март следующего года, возможно, апрель, — рассказал «Известиям» высокопоставленный источник в Роскосмосе. — Задержка вызвана тем, что в ноябре бюджет ФКП-25 был существенно сокращен (с 2,004 трлн рублей до 1,4 трлн рублей. — «Известия»), поэтому отдельные мероприятия из программы пришлось вычеркнуть, по каким-то пунктам сократилось финансирование. После этого откорректированный вариант документа мы должны были направить на согласования в министерства и ведомства. Эти согласования — достаточно трудоемкая процедура, она занимает месяцы. Сейчас, когда приходится резать по живому, разумеется, программой довольны не все, возникают разногласия. Поэтому процедуру согласования до Нового года завершить не удастся. Внести уже согласованный проект ФКП-25 в правительство вряд ли получится до конца февраля. Утверждения окончательного варианта программы не стоит ожидать раньше марта следующего года.

Исключением станет выезд для лечения при отсутствии возможности вылечиться в России
Как уточнил собеседник «Известий» в космическом агентстве, на сегодняшний день проект ФКП-25 без замечаний согласовали только три ведомства из 18, которым программа была разослана в первую очередь (в Минфин, Минэкономразвития и Минюст она поступает уже после согласования с этими 18 ведомствами).

Проект ФКП-25 направляется на согласование в министерства во второй раз в этом году. Первый вариант с бюджетом 2,004 трлн рублей был разослан в первой половине апреля. После пяти месяцев согласований, к середине сентября, отдельные подпрограммы оставались несогласованными, возражения сохранялись, например, со стороны Минприроды. В сентябре стало ясно, что бюджет ФКП-25 порежут сильно, и тогда процесс согласований естественным образом притих. И возродился с новой силой с середины декабря с уже обновленным вариантом программы.

Новые круги согласований означают, что в начале года финансирование программ, заложенных в ФКП-25, не начнется. Для ракетно-космической промышленности это создаст определенные трудности, но кардинально жизнь не осложнит.

Многие программы имеют переходящий характер — продолжаются из года в год, из одной ФКП в другую. Крупные предприятия отрасли финансируются не только из бюджета ФКП. Например ОАО «ИСС имени академика М.Ф. Решетнёва» получает средства по линии Минобороны (так как делает космические аппараты военного назначения), из бюджета ФЦП ГЛОНАСС (делая навигационные спутники) и из средств ФЦП «Развитие телерадиовещания в РФ» (как производитель спутников вещания). Аналогично и производители ракет кормятся не только из одной ФКП — носители им заказывают и по иным программам.

Примеры, когда масштабные программы принимались с задержками и начинали действовать не встык с предыдущими, уже были. Например, ФЦП ГЛОНАСС на 2012–2020 годы была утверждена только в марте 2012 года; тогда тоже затянулось согласование мероприятий ФЦП с Минфином и Минэкономразвития.

Предыдущая ФЦП ГЛОНАСС на 2002–2011 годы завершилась в декабре 2011 года, и между двумя программами получился зазор в два с небольшим месяца. Глава «ИСС имени Решетнёва» Николай Тестоедов тогда заявлял «Известиям», что «для обеспечения производства очередной партии космических аппаратов «Глонасс-М» нам приходится договариваться о привлечении кредитных ресурсов».

Но такая практика в российских реалиях ближе к норме, чем к форс-мажору: очень часто производители сначала выполняют проект, а уже потом, в конце года, выигрывают тендер на уже по сути выполненный проект и получают деньги за его исполнение. И подобная практика распространена не только в ракетно-космической промышленности.

— Круг согласований таких документов, как ФКП, — это более 20 инстанций, — говорит научный руководитель Института космической политики Иван Моисеев. — Порой эти инстанции проходить очень трудно — нужно доказывать, объяснять позиции людям, которые имеют свои представления о происходящем. На рассмотрение такого серьезного документа как ФКП ведомству дается месяц, а далее, если есть противоречия, назначаются межведомственные совещания. Если они не дают результата, вопрос передается на уровень вице-премьеров, которые могут прийти к соглашению, а могут и не прийти. Если и на этом уровне нет согласия, вопрос передается на рассмотрение премьер-министру. Процесс согласований тяжело ускорить, поэтому мне представляется, что конец I квартала — это довольно-таки реалистичный прогноз по дате принятия итогового варианта ФКП-25.

Читайте далее: http://izvestia.ru/news/600198#ixzz3xIXRkEee

Отредактировано Konstantinys2 (Пт, 15 Янв 2016 11:04:24)

0

8

11 января 2016, 00:00   |   Наука   |   Иван Чеберко   

Роскосмос сократит затраты на обслуживание МКС

Это происходит из-за урезания бюджета и курсовой стоимости валют

Составляя проект Федеральной космической программы на 2016–2025 годы (ФКП-25), Роскосмос был вынужден урезать расходы на эксплуатацию Международной космической станции (МКС) почти на 30 млрд рублей. В итоговом варианте ФКП-25, направленном Роскосмосом на согласование в министерства, эксплуатационные расходы на управление полетом МКС, материально-техническое и транспортное обеспечение российского сегмента станции, а также на обеспечение программы научных экспериментов предусмотрены в объеме 252,1 млрд рублей на 10 лет (это расходы бюджета, еще 12,6 млрд рублей планируется из внебюджетных источников). Прежний вариант ФКП-25, разосланный ведомствам в апреле 2015 года, предусматривал финансирование МКС в объеме 281,4 млрд рублей. После того как апрельский вариант ФКП-25 был рассмотрен, Минфин настоял на сокращении бюджетных расходов на космическую деятельность, в результате чего смета ФКП-25 уменьшилась на четверть — до 1,521 трлн рублей на 10 лет.

В основном сокращению подвергся раздел пилотируемых полетов: из ФКП вырезали перспективные проекты из «Лунной программы»: «Создание лунного взлетно-посадочного комплекса» (ОКР «ППТК-2»), «Создание лунной орбитальной станции» (ОКР «ЛОС 1 этапа»), «Создание лунной базы» (ОКР «ЛБ 1 этапа»), «Создание лунного скафандра» (ОКР «ЛБ-Лскаф»), «Создание системы робототехнического обеспечения на Луне» (ОКР «ЛБ-Робот»).

Работы по строительству уже начатых модулей для МКС будут продолжены: речь о многоцелевом лабораторном модуле (МЛМ, запуск в 2017 году), узловом модуле (УМ, запуск в 2018 году) и научно-энергетическом модуле (НЭМ, запуск в 2019 году). На строительство и выведение новых модулей зарезервировано 12,6 млрд рублей.

Еще к МКС относится статья «Формирование и научно-техническое сопровождение выполнения программы научно-прикладных исследований и экспериментов на российском сегменте МКС... Определение ресурса элементов конструкции и корпусов» (ОКР «МКС Наука») с бюджетом 4,2 млрд рублей. В этой работе, как говорится в тексте проекта ФКП-25, в том числе планируется профинансировать «Программу отработки на российском сегменте МКС технологий перспективных элементов пилотируемой космической инфраструктуры». Очевидно, речь идет о перспективной орбитальной станции, которую РФ, возможно, будет строить на условиях софинансирования с одной или несколькими странами БРИКС. Но примечательно, что работа по определению облика перспективной станции (ОКР так и озаглавлен) из проекта ФКП-25 исчезла.

Суммарно на МКС Роскосмос просит у государства 268,9 млрд рублей. При этом общая смета раздела «Пилотируемые полеты» в проекте ФКП-25 — 329,7 млрд рублей.

Внебюджетные инвестиции в МКС вполне вероятны: РКК «Энергия», например, заявляла, что планирует начать регулярные программы отправки на МКС космических туристов, каждый из которых платит за полет десятки миллионов долларов. Но в ближайшие 2 года возить туристов не получится — места на российских космических кораблях выкуплены NASA. Пока, не имея в виду серьезный внебюджетный поток, мы можем подсчитать, что в среднем на МКС Россия готова тратить 26,8 млрд рублей в год, включая строительство новых ее сегментов. По текущему курсу это приблизительно $360 млн.

Ранее бывший начальник управления пилотируемых программ Роскосмоса Алексей Краснов в интервью «Известиям» заявлял, что содержание МКС обходится в $6–6,5 млрд в год, из которых бюджет NASA покрывает половину, остальные расходы делят Европейское космическое агентство, Японское агентство по космосу и Роскосмос. Суммарный вклад Роскосмоса на тот момент, то есть на весну 2013 года, Краснов оценивал в $1 млрд в год.

— Когда резать приходится серьезно, пилотируемую космонавтику вниманием не обойдешь, поэтому нынешний секвестр вполне логичен, — говорит научный руководитель Института космической политики Иван Моисеев. — Но в то же время в этом разделе есть некоторый нижний предел — затраты на МКС. Россия обязана поддерживать и обслуживать станцию, поэтому тут много сэкономить не получится. В этой ситуации было бы логично отказаться от строительства нового пилотируемого корабля: ведь если на Луну мы пока не летим, то и корабль для лунных экспедиций нам вроде как пока не очень нужен. До МКС космонавты прекрасно добираются на «Союзах». Но вычеркивание такого крупного проекта (58,2 млрд рублей в проекте ФКП-25. — «Известия») плохо скажется на состоянии РКК «Энергия» — головной структуры Роскосмоса в пилотируемой космонавтике. Поэтому проект защищают всеми силами, и грандиозный пиар нового корабля, публичные выборы имени для него — это тоже своего рода защита проекта.

Читайте далее: http://izvestia.ru/news/600977#ixzz3xIVzsHnu

0

9

14 января 2016, 17:13   |   Наука   |   Мария Паламарчук   

Роскосмос отказался запускать новый «Союз» с космодрома Восточный

Запуск перенесен на Байконур и состоится 21 июня
Роскосмос не будет запускать в 2019 году пилотируемый космический корабль новой серии «Союз-МС» с космодрома Восточный, исключив его из «Федеральной космической программы на 2016–2025 годы» (ФКП), сообщает ТАСС.

Согласно документу, подготовленному для утверждения правительства, первый пуск нового «Союза» к Международной космической станции перенесен на космодром Байконур и состоится 21 июня. Благодаря усовершенствованным космическим разработкам связь с космонавтами в корабле будет обеспечена на всем этапе полета к станции. Кроме того, улучшена система управления движением и навигацией корабля.

Из проекта новой ФКП, помимо нового «Союза», также исключены запуски четырех космических аппаратов системы спутниковой конфиденциальной мобильной связи. Отменены создание и запуск двух автономных модулей, которые предназначались для создания российской орбитальной станции.

Космодром Восточный, площадь которого составляет 700 кв. м, строится с 2012 года в Амурской области. Ожидается, что он обеспечит полный доступ России в космическое пространство и станет первым национальным космодромом. Согласно планам РФ, он уменьшит зависимость отечественной космонавтики от казахстанского Байконура. Первый запуск с космодрома был запланирован на 25 декабря 2015 года, но был перенесен на 2016 год.

Читайте далее: http://izvestia.ru/news/601658#ixzz3xIV869bc

0

10

14 января 2016, 00:00   |   Наука   |   Иван Чеберко   

Роскосмос создаст ракетный двигатель на метане


Финансирование проекта предусмотрено новой Федеральной космической программой на 2016–2025 годы

Роскосмос планирует начать разработку ракетного двигателя на природном газе в ближайшее время. Финансирование соответствующей разработки заложено в проекте Федеральной космической программы на 2016–2025 годы (ФКП), направленном на согласование в министерства (копия есть в «Известиях»). Работы по созданию двигателя на метане предусмотрены опытно-конструкторской работой «ДУ СВ» («Двигательные установки средств выведения»). В рамках «ДУ СВ» планируется разработка базовых элементов маршевых двигательных установок на кислородно-углеводородном топливе. На ОКР «ДУ СВ» Роскосмос просит выделить 25,223 млрд рублей (с началом финансирования в этом году — в объеме 470,8 млн рублей), однако не все средства предназначены на создание метанового двигателя. В «ДУ СВ» включены работы по созданию опытных образцов жидкостных ракетных двигателей нового поколения, оснащенных системой диагностики и аварийной защиты, и базовых элементов двигателей на основе композитных материалов, а именно сопел, сопловых насадок радиационного охлаждения и донных экранов.

— Мы планируем сделать демонстратор двигателя на метане даже с учетом того, что носителя с таким двигателем пока строить не планируется, — говорит один из составителей проекта ФКП. — Тем самым думаем обеспечить задел, чтобы не отстать в плане технологий от зарубежных конкурентов. Пока речь идет о создании двигателя средней тяги для второй ступени перспективной ракеты. Изначально задумывалось, что метановыми двигателями будет комплектоваться ракета «Феникс» (ее разработка также запланирована проектом ФКП), но позднее с учетом ситуации с бюджетом решили принципиально новую ракету не делать, а вернуться к идее воссоздания российского «Зенита» с модернизированным двигателем РД-171.

Возможность использования метана в качестве ракетного топлива изучалась еще в СССР. В России тема метановых двигателей прорабатывалась химкинским НПО «Энергомаш», воронежским Конструкторским бюро химавтоматики и самарским ЦСКБ «Прогресс». В 2012 году в НПО «Энергомаш» прошел научно-технический совет по созданию ракетного двигателя, работающего на природном газе, где было предложено начать разработку однокамерного двигателя тягой в 200 т на топливе «жидкий кислород – сжиженный метан».

В 2014 году ЦСКБ «Прогресс» представило свое видение ракеты будущего — перспективного носителя сверхтяжелого класса, все двигатели которого работают на сжиженном природном газе (СПГ). При этом самарцы обосновывали свой выбор метана в качестве топлива следующими аргументами: «Предлагаемое горючее является перспективным, активно осваивается другими отраслями промышленности, обладает более широкой сырьевой базой по сравнению с керосином и низкой стоимостью — это является важным моментом, учитывая срок создания и планируемый период эксплуатации комплекса, а также возможные (прогнозируемые) проблемы производства керосина через 30–50 лет».

В ЦСКБ уже ощущают проблемы производства ракетного керосина. Ракеты «Союз», которые делают в Самаре, сейчас летают на искусственно созданном топливе, потому что изначально для создания керосина для этих ракет использовались только определенные сорта нефти из конкретных скважин. В основном это нефть Анастасиевско-Троицкого месторождения в Краснодарском крае. Но нефтяные скважины истощаются, и ныне используемый керосин является смешением композиций, которые добываются из нескольких скважин. По оценкам экспертов, проблема дефицита здесь будет только усугубляться.

В ЦСКБ «Прогресс» посчитали, что использование двигателей на СПГ позволит «обеспечить относительно низкую стоимость пуска — в 1,5–2 раза ниже, чем на керосиновых двигателях, высокую экологичность, более высокие удельные характеристики, единый тип двигателя и топлива «СПГ + жидкий кислород», что значительно упростит наземную инфраструктуру».

Главный конструктор НПО «Энергомаш» Владимир Чванов ранее заявлял «Известиям», что с конструкционной точки зрения метан привлекателен при создании многоразовых носителей.

— Чтобы освободить полости двигателя, нужно только пройти цикл испарения — то есть двигатель легче освобождается от остатков продуктов, — пояснял Чванов. — За счет этого метановое топливо более приемлемо с точки зрения создания двигателя многоразового использования и летательного аппарата многоразового применения. В то же время удельный импульс у двигателя на СПГ высокий, но это преимущество нивелируется тем, что у метанового топлива меньшая плотность, поэтому в сумме получается незначительное энергетическое преимущество.

Метановый двигатель упоминают применительно к полетам на Марс: считается, что марсианскую ракету есть смысл комплектовать метановым двигателем, так как метан можно синтезировать из воды и двуокиси углерода из атмосферы Марса.

Читайте далее: http://izvestia.ru/news/601574#ixzz3xIcN1pwD

0

11

The Washington Post, США

Космос: пришло время мечтателей и энтузиастов
01.01.2016
Чарльз Краутхаммер (Charles Krauthammer)

Как бы разобщены мы ни были, и как бы ни расходились мы во мнениях, в одном мы можем согласиться: 2015 год был никудышным. Единственно, что порадовало — это Линкольн Чейфи (Lincoln Chafee) и пролет межпланетного автоматического аппарата (New Horizons) вблизи Плутона (явления никак между собой не связанные), а также один судьбоносный космический прорыв.

21 декабря принадлежащая Илону Маску (Elon Musk) компания SpaceX, запустившая на орбиту 11 спутников, осуществила посадку (вертикальную и без повреждений) первой ступени своего ракетоносителя высотой с 15-этажный дом на площадку на мысе Канаверал. Солидное оборудование стоимостью 60 миллионов долларов возвращено на землю (обычный ракетоноситель либо сгорает, либо падает где-то в океан).

Появилась многоразовая ракета. Можно считать, что она появилась еще месяц назад, когда частная аэрокосмическая компания Blue Origin, основанная Джеффри Безосом (Jeffrey Bezos) — руководителем интернет-компании Amazon.com и владельцем издательского дома The Washington Post — запустила и посадила на землю свой собственный ракетоноситель, пусть даже это был и суборбитальный полет. Но независимо от того, кому мы отдадим первенство — Маску или Безосу — вместе эти два события знаменуют начало новой эры космических полетов.

По прогнозу Маска, многоразовая ракета позволит сократить стоимость полета в космос в сотни раз. Конечно же, это зависит от того, не станет ли ремонт изнашиваемого оборудования, подвергающегося высоким нагрузкам при запуске, чрезмерно дорогостоящим. Если нет — и даже при условии, что Маск прав лишь на 10% — возможность повторного использования оборудования коренным образом меняет экономическую составляющую космических полетов.

Что обеспечивает как демократизацию, так и коммерциализацию этой сферы. А это значит, что космические полеты теперь не будут зависеть от суровых ограничительных мер, вводимых властями — президентом, конгрессом, чиновниками НАСА. Теперь будущее космических проектов будет в гораздо большей степени определяться рынком — с его конкуренцией и множеством разнообразных независимых игроков, в том числе предпринимателей серьезно мотивированных, финансово грамотных и перспективно мыслящих.

Безусловно, этот грандиозный проект не совсем самостоятелен и все еще зависит от государственных структур. Не стоит забывать, что многоразовая ступень ракеты-носителя Falcon 9 приземлилась на платформу мыса Канаверал, которую раньше использовали ВВС США для запуска ракет-носителей «Атлас». Кроме того, основное финансирование этих проектов уже отчасти зависит от контрактов НАСА — таких как снабжение космической станции.

Впрочем, здесь мало что отличается от развития авиации сто лет назад. Вряд ли авиация развивалась за счет продажи билетов на авиашоу или денег, полученных в качестве призов за пересечение Английского канала (Ла-Манша) вплавь. На самом деле основой развития этой молодой отрасли были государственные контракты — на осуществление полезных услуг вроде доставки почты или бомб.

Первым и наиболее наглядным следствием этой новой эры космического предпринимательства станет возвращение Соединенным Штатам статуса космической державы. Да, я знаю, что мы осуществляем эффектные программы по исследованию космоса с помощью космических аппаратов. Но мы лишились возможности отправлять в космос человека после того, как НАСА сняло с эксплуатации космические корабли «Шаттл» — не предложив ничего взамен.

А это значит, что для того, чтобы отправить астронавта всего лишь на низкую околоземную орбиту, нам приходится пользоваться «попутками» — российскими «Союзами», созданными на основе технологий 1960-х годов. Да еще каждый раз платить за это по 82 миллиона долларов. Впрочем, сейчас две частные компании уже подписали контракты с НАСА по отправке астронавтов на космическую станцию уже в 2017 году.

Правда, настоящей наградой станет не возможность долетать до околоземной орбиты. Теперь уже все понимают, что идея космической станции была огромной ошибкой — совершенно бесполезной и обременительной затеей, предпринятой в поисках «представительства» или резиденции в космосе. Основное предназначение космической станции — изучение биологического воздействия на организм длительного пребывания в условиях невесомости. Но это можно было бы делать и на Skylab («Небесной лаборатории») — небольшой орбитальной станции, от которой сорок лет назад наши политики отказались.

В условиях растущей приватизации этой сферы подобные решения больше не будут приниматься только Вашингтоном. Когда президент Обама занял свой пост, было решено к 2020 году возобновить программу полетов на Луну. Год спустя он решил, что вместо этого нам следует осваивать астероид. Почему? А кто его знает.

Сегодня маршруты будущих полетов разрабатывают частные аэрокосмические компании, приобретающие все больший технический опыт и предлагающие альтернативные стратегические концепции. Маск одержим идеей освоения и заселения Марса, Безос видит в перспективе как миллионы людей будут жить и работать в космосе, а Ричард Брэнсон (Richard Branson) планирует развивать космический туризм посредством компании Virgin Galactic (он уже продал 700 билетов на космическое путешествие стоимостью 250 тысяч долларов каждый). А еще одной частной компании Moon Express забрасывать в космос неуклюжих дышащих воздухом людей вообще даже не интересно. Она твердо решила направлять на Луну экспедиции роботов-геологов. Мне лично больше всего нравится идея создания на Луне постоянной базы с экипажем астронавтов, которая, наверняка, уже существовала бы, если бы в начале 1970-х годов наши политики не отказались бы от освоения Луны.

Мы понятия не имеем, какой из этих планов будет, вероятнее всего, выбран, благополучно осуществляться и процветать. Но вся прелесть перехода космической сферы в частные руки состоит в том, что мы имеем возможность достичь сразу несколько целей. Вектор развития космонавтики теперь предполагает функционирование и рынка идей, и коммерческого рынка. И теперь космические проекты не будут напрямую зависеть от прихотей лишь косвенно заинтересованных политиков.

В космической сфере началась эра «тесл», эдисонов и братьев Райт. Теперь бразды правления будут все больше принадлежать им. А это значит, что теперь — наконец-то — мы опять начнем двигаться в каком-то направлении.

Оригинал публикации: Space: The visionaries take over
Опубликовано 01/01/2016 23:28
http://inosmi.ru/science/20160101/234976706.html

0

12

Радио Свобода, США

К Луне пешком от автобуса
Рассказ о том, как русские будут проверять, летали ли американцы на Луну
16.01.2016
Валентин Барышников


«Были люди на Луне или нет? Многим попадались дискуссии на эту тему, которые не утихают годами. Кто-то считает невозможными пилотируемые полеты на Луну, кто-то уверен в обратном. Но почти все доказательства полетов людей на Луну предоставлены американским космическим агентством NASA, и перепроверить эти данные участники споров не могут. Группа энтузиастов космонавтики решила изменить эту ситуацию. Сегодня развитие микроэлектроники и космической техники привело к тому, что создание космических аппаратов доступно не только государственным космическим агентствам, но и частным компаниям, институтам и просто объединениям энтузиастов. Мы можем создать космический аппарат, который отправится к Луне и произведет фотосъемку мест посадок американских пилотируемых Apollo, советских автоматических станций «Луна» и «Луноход». Это позволит поставить точку в долгом споре «летальщиков» с «нелетальщиками».

Фрагмент текста выше — описание проекта спутника для фотосъемки Луны, предложенного группой энтузиастов, работающих в частной российской космической компании Dauria Aerospace, базирующейся в Сколково.

Автор проекта Виталий Егоров, он же блогер Zelenyikot, отвечающий в «Даурии» за связи с общественностью, уверен, что американцы на Луне были. Такого же мнения придерживается и руководитель проекта Никита Парцевский.

Парцевский рассказывает, что с детства увлекался техникой, космосом, в подмосковном городе Химки, где он вырос, ходил в кружок самолетостроения: «Физика, математика, программирование, все, что связано с компьютерной техникой. И компьютеры с детства собирал».

Егоров тоже с детства увлекается космосом, но ничему техническому он не учился. В «Даурию» его пригласили как блогера, который пишет на связанные с космосом темы. Идея лунного спутника принадлежит ему:

— Я хочу доказать, что группа увлеченных специалистов способна реализовать сложный космический проект. Частными спутниками на орбите Земли никого не удивишь. Цель с Луной была выбрана, поскольку этот вопрос интересен широкому кругу людей, как и жизнь на Марсе, но до Марса чуть дальше, чем до Луны (смеется). Я постоянно сталкиваюсь в интернете с людьми, которые уверены, что американцы никуда не летали, и мой тезис: мы можем проверить. Техника развилась до такого уровня, что можно за разумные деньги, без мегамиллиардных бюджетов полететь и посмотреть. И меня ребята, инженеры из «Даурии» поддержали, сказали, что это технически возможно и они готовы этим заниматься. И руководство «Даурии» поддержало, с оговоркой, если мы будем этим в нерабочее время заниматься. Инженеры мне сказали, и после этого я решил перейти в активную фазу этого проекта, а так он у меня давно уже в голове теплился.

Парцевский формализует задачу: построить малый космический аппарат, чтобы получать высококачественные снимки поверхности Луны. И с помощью этих фотографий убедиться, были или не были там люди: «Я-то верю, что они высаживались. Цель — закрыть споры окончательно. Хотя все равно останутся те, кто не поверит и нам. Просто сейчас все фотографии, которые доказывают присутствие, иностранные, и поклонники теории заговора говорят о том, что это все подделки».

Егоров смеется, когда ему говоришь, что — учитывая проблемы в российско-американских отношениях — он бы мгновенно собрал деньги на проект отправки к Луне космического аппарата под лозунгом: «Проверим, что американцев на Луне не было»:

— Я об этом догадывался. Но, во-первых, это было бы пойти против себя, потому что я-то знаю, что они там были. Во-вторых, сотрудничество в космосе не прекращалось, и если бы я сказал так, я бы пошел против всей отечественной космонавтики. Российские ученые работают вместе с американскими, в том числе над изучением Луны, космонавты сотрудничают, учатся друг у друга. Никто из представителей отечественной космонавтики не сомневается в том, что туда американцы летали. И если бы я заявил такое, я бы бросил тень прежде всего на российских специалистов. Может быть, я бы привлек гораздо больше сторонников, но я тогда бы потерял доверие и поддержку в профессиональной среде. Я старался тактично сформулировать идею: мы полетим посмотреть места посадок. Мы постараемся снять не только места американских посадок, но и советских, и может быть, если к тому времени будут российские, то и российских. Мы надеемся, что наш аппаратик долго поработает у Луны и принесет пользу не только общественности и нашей группе энтузиастов, но и российской науке, — говорит Егоров.
Команда «Аполлона-11», Нил Армстронг — крайний слеваКоманда «Аполлона-11», Нил Армстронг — крайний слева

Парцевский окончил Московский авиационный институт: «Любой вуз — это не только знания, которые он дает, это еще и знания, как учиться. Если тебя научили учиться, ты дальше двигаешься сам. Не просто ждать, когда тебе скажут делать что-либо, а именно искать задачи на свою голову». После МАИ Парцевский пять с лишним лет работал в НПО имени Лавочкина, прежде чем ушел в «Даурию». Он подтверждает то, о чем говорят эксперты, — что в космической области образовался разрыв между поколениями специалистов:

— Да, разрыв огромный между поколениями. Доходит до абсурда, когда люди знающие, им по 70-80 лет, а молодежи по 20, и между ними пропасть, не могут друг с другом объясниться. Тут важно умение слушать и понимать более старшее поколение, иметь терпение. Не всегда они выражаются, прямо скажем, понятно. К сожалению, отрасль постепенно падает в некую стагнацию, проектов становится меньше, и они затягиваются на десятилетия. Хочется на своем веку увидеть свой аппарат вживую, успеть, и не один, а несколько, а лучше десяток. Поэтому, когда пришло предложение пойти поработать в частную маленькую компанию, первую российскую частную компанию, я согласился с удовольствием. Я уже участвовал в создании четырех космических аппаратов. Это очень интересно, и будущее за ними. Потому что, чем выше конкуренция на рынке, тем меньше застой. Когда, как сейчас, у каждой большой компании есть своя ниша, и они друг с другом не конкурируют, к сожалению, они слабо развиваются. В больших компаниях боятся что-либо новое делать. Они готовы использовать старое, проверенное. Ну и что, что оно весит как три или четыре наших аппарата, но зато оно отработано.

— В больших государственных компаниях вы строите большие аппараты. Сейчас маленькие. Разница наглядная. Не хочется построить что-то большое?

— Если выбирать между одним аппаратом в 10 лет и несколькими за два года, выбор очевиден! Это интересно, и любое развитие в конце концов приведет к тому, что удастся приложить руку к интересным задачам. Сейчас через «Зеленого кота» мы выходим на Луну, — говорит Парцевский.
Справка. В марте 2015 года «Известия» сообщили об уголовном деле в связи с контрактом между НПО им. Лавочкина и «Даурией». В апреле 2015 года один из основателей «Даурии» Михаил Кокорич в интервью «Слону» заявил, что эта информация не подтвердилась. В интервью под названием «После Крыма и „Боинга“ инвесторы сказали прямо: ребята, забудьте про деньги» Кокорич сообщал, что западные отделения «Даурии» закрыты. Кокорич давал интервью в США, куда переехал с семьей

О «Даурии» Егоров рассказывает, что ее основали в 2012 году три бизнесмена, выходцы из новосибирской физмат-школы, которые работали в разных отраслях, реализовались, а потом решили вместе вернуться к детскому увлечению космосом, но уже на профессиональной основе. Из-за охлаждения отношений между Россией и США пришлось сворачивать сотрудничество (у компании было отделение в США) и концентрироваться на работе в России. Компания, изначально ориентировавшаяся на западных клиентов, по словам Егорова, переориентировалась на Восток:

— В 2014 году стало ясно, что западные инвесторы не собираются вкладывать в стартапы с российским участием. А компания изначально создавалась для этого: стартап в России, который будет интересен иностранным инвесторам. И когда стало ясно, что эта стратегия нежизнеспособна, был тяжелый, неприятный момент, и очень оперативно приходилось перестраиваться. У нас директор по проектам сейчас в Корее, генеральный директор в Китай почти каждую неделю мотается. Южная Африка, Индия, Юго-Восточная Азия, Китай — это сейчас приоритетные направления для деятельности компании.

— Насколько «Даурия» зависит от российского государства?

— Роскосмос заказал в компании производство двух микроспутников, контракт по тем временам был примерно на 10 миллионов долларов, сейчас это примерно 5 миллионов. Спутники произведены и находятся на испытаниях, в середине 2016 года должны полететь в космос. У компании есть совместный проект с Фондом Сколково — разработка спутника. Мы понимаем, что у Роскосмоса своих мощностей хватает, и рассчитывать на госзаказы не приходится. Поэтому государство в качестве одного из клиентов рассматривается, но на это не делается ставка, и мы больше ориентируемся на работу в тех сегментах, в которых предприятия Роскосмоса еще не работают. Это как раз производство микроспутников.

— Было представление, что космическая отрасль — что-то, принадлежащее государству, колоссальные проекты. Сейчас ситуация меняется в сторону частного капитала?

— В России фактически всего две частные компании, которые имеют необходимые лицензии на производство микроспутников, — это «Даурия» и компания «Спутникс». В России только-только все зарождается. Но это является выражением технологической революции — изменение объемов и мощности электроники. Электронная революция дает возможность создавать космические аппараты быстрее, проще, дешевле, чем это было 10–20 лет назад. В целом это новшество, за которым даже Роскосмос не поспевает, потому что госпредприятия как раз все заточены на производство чего-то монументального, масштабного — огромные, многотонные спутники, космические аппараты, корабли… А отвлекаться на мелочь, когда на рабочем столе поместится целиком спутник, предприятиям Роскосмоса неинтересно. Большое предприятие требует масштабного финансирования, и копейки, которые платят за микроспутники, просто растворятся в средствах, которых требует большое предприятие.

Микроспутники — обочина космической отрасли? Мы видим, что в Америке Илон Маск, SpaceX и другие реально замещают то, что в России является вотчиной только государства. То, что вы делаете, — путь в эту сторону?

— «Даурию» нельзя сравнивать со SpaceX. Во-первых, в США все предприятия частные. И гиганты «Боинг» и «Локхид» тоже частный космос. В США используется термин «нью спейс» — это космические компании новой волны, которые появились на рубеже 90-х и 2000-х или чуть позже. Есть частные предприятия, которые работали на госзаказах давно, и новые. SpaceX или Orbital Sciences, которую знают меньше, появились как осознанная государственная политика. Стартаперов нашли, вскармливали с ложечки, давали им крупные государственные субсидии на разработку ракет. Они нужны государству, чтобы составить конкуренцию частникам старой волны, у которых получались слишком дорогие ракеты.

— В России эта схема неинтересна?

— В России уже дешевые ракеты! Поэтому изначально в России и не было такой потребности — сделать ракеты еще дешевле. Они и так дешевле, чем во всем мире практически. И второй момент: Роскосмосу нет никакого интереса взращивать конкурентов, потому что у него свои достаточно большие мощности производственные, которые нужно загружать работой. А в современных условиях, когда урезают финансирование, у них забота — своих прокормить, а не растить новых. Конечно, в Роскосмосе понимают, что конкуренция важна, что частники нужны, но объективно никаких госсубсидий или каких-то денег выделять на это не планируется.

— Конкуренция способствует развитию технологий. Вот Маск ищет более дешевые способы запуска, и разгонный блок у него возвращается.

— Прежде всего, Маск добился снижения стоимости запуска не за счет многоразовости, а за счет оптимизации производства, за счет новых технологий, которые он позаимствовал в автомобильной промышленности в том числе, и это важное достижение. Вопрос многоразовости еще открыт. Он, конечно, вернул эту ступень, но есть еще масса вопросов: какой у нее ресурс по надежности, сколько она выдержит еще полетов, сколько будет стоить послеполетная обработка и подготовка к следующему запуску. То, что Роскосмос к этому не стремится, — это, отчасти, консервативный подход: в 80-е попробовали, не получилось, и не будем пробовать. У Роскосмоса что-то в планах есть, какие-то расчеты ведутся, но, во-первых, это технологически сложно и эффективность экономическая еще не доказана, а во-вторых, мы опять возвращаемся к теме загруженности предприятий Роскосмоса. Например, завод Хруничева делает 10 «Протонов» в год. Если разработают многоразовую ракету, которая будет работать одна за все эти 10 «Протонов», получается, люди будут делать одну ракету, а потом весь год бездельничать? Конечно, если Маск действительно разработает многоразовую ракету, она будет в 10 раз, как обещают, дешевле обычной, Роскосмосу придется идти на оптимизацию, чтобы продолжать конкурировать на международном рынке. Но, опять же, международный рынок не основная деятельность Роскосмоса. Его деятельность окупается процентов на десять, может быть, за счет международных контрактов, все остальное — госфинансирование. И Роскосмосу нет никакого интереса сокращать финансирование самого себя. Поэтому ни экономических, ни психологических оснований делать многоразовую ракету у Роскосмоса нет.

Звучит несколько странно, потому что стартапы развивают технологии, которые Роскосмосу могут пригодиться. Учитывая, что Роскосмос испытывает проблемы, даже проверенные ракеты падают.

— Ну, падение проверенных ракет — это больше организационная, чем технологическая проблема. Падают больше всего «Протоны». На заводе Хруничева самая низкая зарплата. Одно с другим очень несложно связать, и об этом говорили еще два года назад, в докладе Поповкина Рогозину, по-моему, все это было сказано. Здесь не вопрос технологий, нехватки инноваций. Конечно, Роскосмосу нужны инновации, но здесь есть и определенный консерватизм в подходах. В чем-то частники могли бы помочь, но эти частники не те, что будут создавать альтернативу Роскосмосу в производстве спутников или ракет, частники могут участвовать в работе по государственным контрактам в качестве субподрядчиков, а госпредприятия готовы давать небольшие заказы на какие-то отдельные компоненты в тех направлениях, в которых они увидят, что частники смогут сделать лучше, быстрее того, что могли сделать на самом предприятии, — говорит Егоров.

Парцевский, когда его спрашиваешь, как выглядят нынешние спутники (а то в голове с детства картинка шарика с четырьмя антеннами), осторожно поправляет, что, мол, вообще-то, надо говорить «космический аппарат»:

— Спутник — это все-таки именно тот маленький круглый шарик с антеннами, который запускали в советские годы. Космические аппараты разные, компоновка, то, как он выглядит, зависит от задачи. Есть маленькие, как лежат у меня на столе, есть огромные, которые не помещаются на этаже, и для работы с ними требуются здоровенные цеха. «Фобос-Грунт» (аппарат, предназначенный для отправки к спутнику Марса в 2011 году, не смог из-за неполадок покинуть околеземную орбиту и сгорел в атмосфере. — РС) был большой, я в нем даже участвовал, к сожалению, до моей задачи дело не дошло. К 2012 году многие проекты остановились, работы стало очень мало. И когда «Даурия» предложила испытать свои силы в маленьких аппаратах, это тоже был вызов, потому что их никогда не делали в России, этим мало кто занимался — сделать аппарат, который весит 10 килограммов, дать ему функционал большого, 300-500-килограммового аппарата.

— Инженеров беспокоит, что вы строите спутники, а потом они не долетают до орбиты?

— Не то слово! Когда запуск происходит… я даже не могу передать переживания, когда ждешь, чтобы все произошло успешно. Если смотреть статистику, то, в принципе, все нормально. Да, есть проблемы с инженерной культурой, когда не все процессы создания ракетоносителей тщательно соблюдаются, так скажем. Конечно, переживаешь за каждый пуск, не только за свои аппараты, за все, российские, иностранные. Когда строишь такие аппараты, понимаешь, какой это труд. Это тысячи человеко-часов.

— А сколько времени занимает построить спутник, даже маленький? Вы в одиночку его собираете и знаете каждый винтик, или несколько людей над этим работают?

— Конечно, не один. В нашей компании этим занимаются человек пять-десять в зависимости от техпроцесса. Некоторые техпроцессы требуют присутствия двух человек, испытания требуют целой смены. Мы проводили термовакуумные испытания аппарата, который мы делаем для Роскосмоса, это государственный контракт, и в течение недели дежурили в три смены, ежеминутно следя за жизненными показателями аппарата. По сроку изготовления — при готовой конструкторской документации его можно сделать за год. Плюс несколько месяцев на окончательную отработку, проверку всех систем.
Можно делать аппараты не за огромные деньги

— А испытания — это космический аппарат помещают в камеру, где условия приближены к космосу?

— Да. Есть несколько видов испытаний космических аппаратов, и одно из них — термовакуумные испытания, это имитация космического пространства, по сути.

— Вы и электронику, платы сами делаете?

— Все зависит от проекта. Есть проекты, в которых можно использовать готовые компоненты. Грубо говоря, в интернет-магазине заказываешь. Есть проекты, в которых нельзя обойтись готовыми компонентами, приходится делать что-то свое. И там доходит до уровня схемотехники, то есть подбор электронных и радиоизделий, отдельных микросхем, конденсаторов, резисторов, всего.

— Лунный проект, получается, это ваш каприз, шутка. А сколько это стоит? Сколько часов вы должны потратить на это? Настолько просто запустить аппарат к Луне?

— Это затратное дело, и первый этап — проверить, что наш концепт реализуем. Мы закладываем решения научных задач, это хорошее картографирование лунной поверхности, фотографии могут использоваться учеными. Коммерческих целей никогда не было. Это вызов, мы молодые, у нас есть энтузиазм, мы хотим его реализовать. Все хотят увековечить что-то связанное с собой, и то, что мы делаем, мы делаем для себя и для общества, мы хотим реализовать свои идеи и доказать, в том числе, и России, что можно делать такие аппараты не за огромные деньги, не за 10–12 лет, что надо ускоряться, надо принимать более, может быть, рисковые решения. Ведь почему произошел такой резкий скачок к частникам в Америке? Они использовали малые аппараты для обучения студентов, студенты получали опыт конструирования аппаратов нано-класса. И к выходу из учебных учреждений они уже имели опыт в космической отрасли. И эти ребята формируют свои компании, кто-то делает комплектующие, кто-то аппараты, продает сервисы. Государству интересно не тратить деньги на создание таких аппаратов, а когда они уже гарантировано на орбите работают, государство покупает готовый продукт. Государство не платит за риски — полетит, не полетит, — ракетоноситель уже вывел эти аппараты, они уже доказали, что производят продукт. Этот скачок произошел именно из-за того, что государство вложилось в обучение и создало поколение, которое готово делать что-то для космоса и не боится это делать. Для вас космические проекты — что-то невероятное, большое, тяжелое и сложное. Оно действительно сложное, но реализуемое, и не надо бояться делать это. Машины, те же «Мерседесы», они очень сложные, в них не меньше, а иногда в разы больше электроники, чем в наших аппаратах. И их почему-то делают многие компании, а космические аппараты в России делает только государство.

Среди тех, с кем вы учились, работаете, есть поколение, которое готово так же «баловаться» со спутниками?

— Мы дали клич на старте проекта, и многие писали «Зеленому коту». Он дал публикацию на «Гиктаймс»: если хотите помочь, вот адрес, пишите заявки. И такой огромный поток заявок был, что хочется даже извиниться — не всем удалось даже ответить. Сейчас, я знаю, при МГУ будет лаборатория, в которой хотят делать такие аппараты, при МАИ тоже делают малые аппараты. Государство наконец начинает поворачиваться лицом к этой задаче — формирование инженерного состава, который не боится это делать.

И Парцевский, и Егоров понимающе усмехаются, когда говоришь им о популярном американском ситкоме «Теория большого взрыва», где главные герои — толпа ботаников, которые все время то сигнал с Луны ловят, то со спутником что-то делают, в общем, молодые ребята, которые космосом балуются. В ответ на вопрос, есть ли у него ощущение, что в России будет нечто подобное, Егоров говорит, что надеется на это:

— Если говорить про «Теорию большого взрыва», там ребята работают в Калифорнийском технологическом институте, и при Калтехе есть подразделение JPL — Jet Propulsion Laboratory — подразделение НАСА, которое занимается всеми беспилотными проектами. Телескоп Хаббл, марсоход Curiosity, куча всяких других громких проектов. Поэтому, конечно, там герои «Теории большого взрыва» ближе к космосу, чем большинство молодых людей в России. В России есть физические лаборатории, которые работают с научными приборами на орбите Марса, до недавнего времени — на орбите Венеры. Например, в МФТИ есть лаборатория, сейчас они готовят спектрометры для запуска на Марс в 2018 году. Есть тоже объединение энтузиастов — проект «Маяк», они собрали немного денег, 400 тысяч, собрали маленький спутник, который хотят запустить на орбиту Земли, он должен раскрыть трехметровый отражатель и стать самой яркой звездой в небе. Они хотят вдохновить людей космосом, показать, что космос — не что-то элитарное и далекое, а что-то, где можно уже сейчас реализоваться. При многих институтах есть кружки студентов, которые делают свои спутники.

— То есть космос становится ближе в России?

— Я же говорю, это выражение технической революции, когда стало возможно из достаточно дешевых индустриальных компонентов делать космическую технику, это и в частном бизнесе нашло выражение, и в таких общественных проектах. Пока, конечно, нам до американцев далековато, у них там студенты по несколько штук в год запускают студенческих спутников. В России, конечно, до этого далековато, но по спутнику в год наши студенты собирать и запускать успевают. Я надеюсь, что это будет поактивнее и побольше, потому что решающим моментом все-таки является энтузиазм, — говорит Егоров.

В России тем временем отказались от большинства проектов громкой лунной программы, однако Егоров говорит, что это не помешает их собственному проекту:

— Вы ведете речь о пилотируемом проекте. Пилотируемый, во-первых, очень сложен, во-вторых, очень дорог, и в-третьих, не совсем понятно — зачем он, какова его цель. Первыми там уже не получится побывать. Показать, что мы можем, — конечно, цель благородная, но реально эти средства можно было бы потратить в народном хозяйстве более эффективно, наверное. Пилотируемая космонавтика — это больше ради престижа, исследование космоса по большей части идет беспилотными средствами, а люди больше демонстрационную роль выполняют: мы можем, наша экономика достаточно сильна, чтобы запускать людей в космос, наша промышленность достаточно сильна. У Роскосмоса было три, а сейчас уже говорят про пять лунных беспилотных проектов, некоторые из которых посадочные. Мы надеемся, что Роскосмос, если у нас получится достаточно маленький аппаратик, посадит нас и запустит к Луне вместе с одной из своих беспилотных миссий.

— Для человека, который за космосом не следит, эта тема ограничивается новостями время от времени о запусках больших ракет. На самом деле, как это выглядит? Как выводят на орбиту огромное количество разных спутников?

— По большей части, большие ракеты выводят много спутников или один большой и много маленьких. Либо альтернативный вариант — запуск нано-спутников, от 1 до 3 килограммов с МКС. То есть спутники везут в грузовом корабле до Международной космической станции, и оттуда с помощью роботизированных средств или вручную космонавты запускают эти спутники.

Подождите, что значит вручную?

— Космонавт берет в руки спутник, включает его или выдергивает какую-нибудь чеку, и выкидывает его в космос. Так все и происходит. Сейчас по миру примерно 100 запусков ракет в год происходит, это большие ракеты, которые по несколько десятков тонн груза выводят в космос, и частью этого груза являются как раз спутники, не только большие, но и малые. То есть большая часть микроспутников выводится попутно, с большими аппаратами. Один спутник «Даурии» запускался попутно с ракетой Роскосмоса, с космическим аппаратом «Метеор». Это был большой аппарат, под него была большая ракета, был запас по массе, и с ним, по-моему, 6 или 7 еще космических аппаратов, в том числе и иностранных, полетело. А еще один вариант запуска, который есть в России, это конверсионные ракеты «Днепр» — баллистическая ракета, у которой свинчивают ядерную боеголовку, навинчивают микроспутники, и она вылетает из шахты в Оренбургской области и успешно выводит спутники, даже до нескольких десятков микроспутников, на орбиту.
Космос остается островком спокойствия

«Даурия» ищет любую ракету в любой части света, которая наиболее выгодна?

— Реально, конечно, «Даурии» проще договориться с российскими операторами, которые осуществляют запуски, и здесь даже у «Даурии» преимущество по сравнению с западными частниками, которые пользуются российскими ракетами, потому что тут все свои, все рядом, все друг друга знают. «Даурии» здесь проще договориться, чем какому-нибудь производителю спутников в США. Конечно, многое в частной космонавтике решают деньги, и если у тебя есть деньги, если у тебя нормально сделанный космический аппарат, его запустит практически любой, и из Китая можно запустить, и из Индии, и из Америки, и из России. Космос можно считать интернациональным делом, и он остается таким островком спокойствия, границы которому развиваться не мешают. Хотя, конечно, есть люди по обе стороны океана, которые пытаются вытащить и эту тему на политическую арену, но люди в космонавтике все-таки спокойнее к этому относятся и продолжают работать вместе, — говорит Егоров.

Лучше всего о том, как запустить аппарат к Луне, рассказывает Парцевский:

— Ракетоноситель несет на себе некий разгонный блок, который выводит аппараты с низкой околоземной орбиты на целевые орбиты. Есть варианты перелета в геостационарную точку через облет Луны. Мы рассматриваем несколько возможных вариантов пусков, из финальных точек которых мы будем выводить до Луны своими силами. Это тоже вызов — как это сделать.

То есть, с вашей точки зрения, космос в окрестностях Земли выглядит как место, где много автобусных маршрутов, и вы выбираете какой-то, чтобы от автобуса было поближе добраться до нужного места…

— Да, пешочком. Так и есть. Именно так.

Оригинал публикации: http://www.svoboda.org
Опубликовано 16/01/2016 10:03
http://inosmi.ru/science/20160116/235075787.html

0

13

На МКС впервые в истории распустился цветок
18 января 2016 года, 15:07

Вырастить циннии, растения семейства астровых, ученые решили для того, чтобы изучить особенности развития цветущих растений в условиях микрогравитации. Циннии очень прихотливы: они чувствительны к воздействию окружающей среды и условиям освещения. Период роста цинний — от 60 до 80 дней.

Сначала молодые растения страдали от избытка влаги, на их листьях появилась плесень. А после отладки вентилятора в системе, напротив, оказались в слишком засушливом микроклимате. Два образца спасти не удалось, и их отправили на Землю для дальнейшего изучения. Но два других растения выжили: на одном из них и распустился цветок.

По словам астронавта Скотта Келли, ухаживающего за растениями, временами он чувствовал себя как герой фильма «Марсианин», выращивающий картофель на планете. Кстати, после успешного эксперимента с цинниями астронавты планируют посадить на МКС томаты.

Первым растением, давшим урожай на космической станции, стал салат ромэн. Собрать урожай удалось лишь со второй попытки, первые образцы погибли.

Все растения астронавты выращивают в орбитальной лаборатории МКС с помощью системы Veggie, разработанной специально для космических условий. Ее доставили на станцию в мае 2014 года.
Ученые периодически исследуют влияние космических условий на самые разные земные объекты. Например, срок годности лекарств в невесомости увеличивается на довольно внушительный период — до восьми месяцев. А отправленное в космос виски получает неожиданные оттенки вкуса и аромата.

Татьяна Турбал

http://www.vokrugsveta.ru/news/243703/

0

14

Перенесла в подфорум КОСМОС

Космос

Болею этой темой.))))))))))))

0

15

МАТЕРИАЛ "Tay"
20.01.2016 14:40 
Россия отказывается от ряда космических программ

Целый ряд программ Роскосмоса попали под сокращение из-за экономического кризиса. Первый пилотируемый полет на Луну отодвинут на пять лет, о разработке возвращающейся первой ступени для ракет пока можно забыть, бороться с астероидами тоже оказалось слишком дорого. По мнению экспертов, каждое урезание статей само по себе не критично, но в целом объем сокращений достаточно велик.

Федеральная космическая программа на 2016–2025 годы претерпела весьма серьезные изменения из-за кризиса.

К примеру, первый пилотируемый полет российской сверхтяжелой ракеты-носителя с космодрома Восточный на Луну перенесен из-за этого на период с 2030 по 2035 годы (его же нужно еще и готовить – прим. ВЗГЛЯД).

Согласно более ранней версии ФКП, рассчитывавшейся из бюджета порядка 2 трлн рублей, создание «ракеты-носителя ключевых элементов и технологий сверхтяжелого класса» должно было обеспечить возможность осуществления пилотируемых полетов на Луну к 2030 году. В новом проекте ФКП при бюджете 1,4 трлн рублей задел для пилотируемого полета на спутник Земли будет создан лишь после 2035 года, отмечает «Интерфакс».

Впрочем, по мнению научного руководителя Московского космического клуба и Института космической политики Ивана Моисеева, это не самая большая проблема. «2030-й или 2035-й. Эти цифры от лукавого, – рассказал он газете ВЗГЛЯД. – Вот есть у нас программа до 2025 года, на нее и нужно ориентироваться. И в программе есть автоматическое исследование Луны. Что касается пилотируемого старта, можно бесконечно давать прогнозы, но это все равно что гадание на кофейной гуще, до этого еще очень далеко».

Второй важный элемент ФКП, на который не нашлось финансирования, – разработка комплекса с возвращаемой первой ступенью для российских ракет. По данным «Известий», финансирование данного проекта в рамках космической программы на 2016–2025 годы было признано нецелесообразным. В докризисном варианте документа на эти работы планировалось направить 12,5 млрд рублей.

Моисеев принятое решение поддержал. «Изначально это был сомнительный проект, – пояснил он. – «Ангара» будет летать не часто, а аэродромная посадка требует большой подготовки, сложных работ».

Также в рамках экономии Роскосмос решил построить под «Ангару» не два стартовых стола на Восточном, как планировалось ранее, а один, универсальный. Об этом рассказал в среду врио главы Роскосмоса Александр Иванов, передает РИА «Новости». «По предварительным подсчетам, нам удастся разместить на одном столе подготовку автоматических космических комплексов и обеспечить запуски пилотируемых транспортных кораблей. До конца 2016 года (конструкторские бюро) просчитают все возможности по использованию одного стартового стола», – пояснил он.

«Когда мы разрабатывали программу полтора–два года назад, ситуация была другая, возможность пошиковать у нас была. Мы пытались доказать себе и окружающим, что нам нужно два стартовых стола», – добавил он.

Кроме того, по его словам, необходимость создания второго стартового стола для пилотируемого полета на Луну становится менее актуальной в связи с переносом данного полета на более поздний срок.

Заместитель руководителя Центра эксплуатации объектов наземной космической инфраструктуры (ЦЭНКИ) Андрей Охлопков пояснил ТАСС, что стартовый комплекс сможет обслуживать все типы ракет «Ангара», включая «Ангара-А5В». Это решение было принято после сокращения ФЦП развития космодромов.

Комментируя отказ от строительства второго стартового стола, эксперт Иван Моисеев отметил, что на этом действительно можно было сэкономить. С двумя, конечно, лучше, но и один – не критично. «Один бы хотя бы построили, – сказал Моисеев. – А другой – в следующий раз».

Также Россия отказывается от разработки технологии для выявления угрожающих Земле астероидов. Слишком дорого и пока не так актуально. В проекте программы, подготовленном Роскосмосом в апреле прошлого года, на эти цели предполагалось выделить 1,75 млрд рублей.

До этого в Центральном научно-исследовательском институте машиностроения (ЦНИИмаш, головной научный институт Роскосмоса) сообщали, что международное научное сообщество попросило российских ученых разработать систему отклонения астероидов, которые могут угрожать Земле, с помощью ядерных взрывов в космосе.

«У НАСА есть старая программа, позволяющая исследовать астероиды, приближающиеся к Земле на близкое расстояние. Речь в основном идет о наблюдении. И пока этого достаточно. Можно, конечно, дополнительно выделять какие-то суммы для нашего астрономического сообщества, опять же для наблюдения за астероидами. Но делать это нужно в рамках общемировой работы в этом направлении», – прокомментировал последнее сокращение Иван Моисеев.

Наконец, расходы на модернизацию Центра управления полетами в подмосковном Королеве (ЦУП) в нынешней редакции ФКП сокращаются почти в два раза, передает ТАСС. Роскосмос готов выделить на эти цели 917 млн рублей на период с 2016 по 2025 годы, хотя предыдущим проектом предусматривалось 1,754 млрд рублей.

Как рассказал научный руководитель Института космической политики Иван Моисеев, финансовые урезания в российской космической отрасли «радикальны по объемам сокращаемых программ», однако вряд ли радикально скажутся на расстановке мест в рамках «глобальной космической гонки».

«Здесь места распределены примерно так: на первом месте – США, на втором – мы с Европейским союзом, и на третьем Китай. За ближайшие 10 лет вряд ли что-то изменится. Если говорить о Китае, который может быть нашим конкурентом, то на 2024 год – как раз под занавес нашей ФКП – они планируют запустить свою орбитальную станцию, но она будет существенно меньше даже нашего «Мира». При этом Китай очень здорово действует по прикладным программам: по количеству запусков и объемам работ он может нас и обогнать, если уже не обогнал», – отметил эксперт.

В то же время, по мнению академика Российской академии космонавтики имени Циолковского Александра Железнякова, речи о полном отказе от каких-то важных программ в новой ФКП не идет.

«Я не думаю, что работы будут прекращены полностью. Речь идет не о закрытии программ, а об их изменениях, корректировках. Чаще всего это касается сдвигов, переносов по срокам из-за уменьшения финансирования. В частности, на пять лет перенесен пилотируемый полет к Луне, также сдвинуты сроки по созданию комплекса с возвращающейся первой ступенью. Но какие-то работы и по этим направлениям все равно будут вестись, пусть и не в тех масштабах, как планировалось раньше», – отметил он в комментарии газете ВЗГЛЯД.

По мнению эксперта, опасность того, что нынешние резкие сокращения, в том числе на ранней стадии реализации перспективных программ, не позволят в будущем к ним вернуться, преувеличена. «Конечно, все, что сейчас происходит, – не от хорошей жизни. Но полностью работы замораживаться тоже не будут», – добавил он.

Комментируя возможную сдачу Россией позиций в «космической гонке» из-за последних сокращений, Александр Железняков сказал: «Да, многие страны сейчас испытывают трудности. Тем не менее там продолжают вестись работы и по освоению дальнего космоса, и по другим направлениям. Да, что-то замедляется, но они ведутся. Думаю, что такие серьезные космические сокращения сейчас только у нас, и мы в связи с этим, пожалуй, испытываем большие проблемы, чем наши основные конкуренты», – сказал он.

Добавим, что о других сокращениях в рамках ФКП на 2015–2025 годы уже сообщалось 14 января. Тогда стало известно, что Роскосмос исключил из программы запуск пилотируемого космического корабля новой серии «Союз-МС» с космодрома Восточный.

Финансирования лишились и запуски четырех космических аппаратов системы спутниковой конфиденциальной мобильной связи (ССКМС), заказчиком которой выступает Минобороны России. Были исключены запуски спутников связи «Экспресс-АМУ8» и «Экспресс-АТ». Российская орбитальная группировка к 2025 году составит 70 аппаратов вместо 95 и т. д.

Но есть и другие новости. Гендиректор госкорпорации «Роскосмос» Игорь Комаров сообщил в среду, что ведомство ведет переговоры о подготовке первого космонавта из Ирана. Также обсуждается вопрос по созданию в интересах этой страны космического аппарата дистанционного зондирования, передает РИА «Новости».

Комаров добавил, что правительство должно утвердить ФКП до 2025 года в марте, а новая ФЦП развития космодромов должна быть утверждена до 1 июля.

По словам врио руководителя Федерального космического агентства Александра Иванова, первый пуск с Восточного может состояться уже во второй половине апреля. «Конкретная дата пуска будет определена государственной комиссией по итогам комплексных испытаний на стартовом комплексе космодрома. Эти испытания должны начаться 26 марта», – отметил он.

Одновременно Роскосмос подтвердил факт утери запущенного с Плесецка военного спутника «Канопус-СТ» в декабре прошлого года. Расследование продолжается, но, по предварительным итогам, неисправность ракеты-носителя не является причиной катастрофы.

Напомним, 28 декабря президент России Владимир Путин подписал указ об упразднении Федерального космического агентства в связи с созданием госкорпорации «Роскосмос».

В конце ноября сообщалось, что структуры управления ведущих российских предприятий космической отрасли будут оптимизированы.

Оригинал: http://vz.ru/society/2016/1/20...
http://cont.ws/post/184149

0


Вы здесь » Россия - Запад » Космос » Космические технологии.