Россия - Запад

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Россия - Запад » СОВРЕМЕННАЯ ИСТОРИЯ И КУЛЬТУРА ЗАПАДА » ГЕРМАНИЯ: НА ПУТИ К ВОЗРОЖДЕНИЮ ФЮРЕРА...


ГЕРМАНИЯ: НА ПУТИ К ВОЗРОЖДЕНИЮ ФЮРЕРА...

Сообщений 1 страница 11 из 11

1

В этой теме, рассмотрим последствия западной глупости, расковырявшей осиное гнездо проблем с Ближним востоком. Уже сегодня ГЕРМАНИЯ поняла, наверное, что ей не переварить инородную миллионную массу молодых арабо-африканцев.
Толерантная германская власть показала свою беззубость, на горизонте у товарищей немчиков во весь рост, замаячил призрак прошлого - нацизм.
Показалась из окопа и зловещая фигура... ФЮРЕРА.

Константинус
--------------------------------------------------------------
Deutsche Welle, Германия

Конец «эры Меркель» — желаемое или действительное
Меркель — под огнем критики. Давление со стороны «братской» ХСС уже привычно. Но вызывает удивление то, что СМИ в один голос трубят о скором закате «эры Меркель».
21.01.2016
Кристоф Штрак

И снова она едет в Вильдбад-Кройт. Канцлер ФРГ Ангела Меркель (Angela Merkel) в среду, 20 января, вот уже второй раз за нынешний год отправляется в это баварское местечко, где традиционно проходят заседания верхушки партии ХСС. Две недели назад Меркель выступила там (впервые за время нахождения на посту главы правительства) перед земельной группой ХСС в бундестаге. В среду она примет участие (опять-таки впервые за тот срок, что является канцлером) в закрытом заседании фракции ХСС в баварском ландтаге. Похоже, есть о чем поговорить.

Германия бурлит. Эмоции бьют через край во многих немецких СМИ. За прошлый год в страну прибыли свыше миллиона беженцев, а вместе с ними — все больше и больше проблем, часть из которых вполне можно было предвидеть заранее. Но есть и такие, которые стали полной неожиданностью. Критические и резко выражаемые настроения в стране приобретают совершенно новый масштаб.

И в то же время чувствуется словно бы некая радость ожидания катастрофы, проигрываются сценарии «заката Европы». Ощущение, будто грядет конец света. При всем этом действует правило: лучше критиковать самому, чем оказаться под огнем критики. Меркель, которая, руководствуясь «гуманитарным императивом«, открыла (немецкие) границы для беженцев, — главный объект критических высказываний. При этом, несмотря на весь драматизм ситуации, масштаб такой критики вызывает удивление.

Все против канцлера

Пример первый. «ХСС снова давит на Меркель», — таков заголовок статьи в газете Neue Zürcher Zeitung, который подхватывают и многие немецкие СМИ. Однако это лишь полуправда. Более корректным было бы написать: «ХСС верна себе и продолжает оказывать давление на Меркель». Поскольку желание лидеров баварской «братской» партии во главе с Хорстом Зеехофером (Horst Seehofer) позлить никогда особо не любимую ими главу ХДС Меркель никуда не делось.

Отсюда следует и второй пример. «Эдмунд Штойбер (Edmund Stoiber) ставит ультиматум канцлеру», — пишет газета Sueddeutsche Zeitung. Но это тоже вызывает лишь ухмылку. Ведь, во-первых, в последние годы леволиберальная газета из Мюнхена нередко вспоминала об Эдмунде Штойбере (премьер-министр Баварии с 1993 по 2007 годы. — прим. ред.) лишь в ироничном ключе. А во-вторых, сердечная любовь ХСС к своему неудачливому кандидату на пост канцлера на выборах в 2002 года начинает понемногу утихать. Однако сегодня ему, похоже, снова все позволено. Потому как сейчас это позволено каждому. Все против канцлера Меркель.

Это вовсе не означает, что критика и вопросы по поводу курса Меркель в отношении беженцев недопустимы. Германию ожидает, в особенности на фоне драматических событий, произошедших в новогоднюю ночь в Кельне, мягко говоря, интересный политический год. Но еще до Нового года было ясно, что традиционное политическое противостояние партий вступает в фазу начала предвыборной кампании. Менее чем через два месяца пройдут выборы одновременно в трех федеральных землях. Этот день может стать (хотя последние опросы общественного мнения и не дают пока оснований так думать) окончательным «днем внутрипартийной расплаты» с главой ХДС, фрау Меркель.

То, что в преддверии этих выборов не только СДПГ, младший партнер по правительственной коалиции, пытается показать себя, нисколько не удивительно. Но чем же тогда можно объяснить все более мрачное настроение в парламентской фракции ХДС/ХСС, атмосферу нарастающего, аморфного недоверия? При желании можно сказать, что это отражение настроений в обществе. В то же время, оно свидетельствует о нервозности критиков Меркель. Именно из-за настроений в обществе.

А также из-за того, что на примете нет ни одного подходящего преемника. Хорст Зеехофер? Вольфганг Шойбле (Wolfgang Scäuble, министр финансов, ХДС. — прим. ред.)? Урсула фон дер Ляйен (Ursula von der Leyen, министр обороны, ХДС. — прим. ред.)? Томас де Мезьер (Thomas de Maziere, министр внутренних дел, ХДС. — прим. ред.)
? Александр Добриндт (Alexander Dobrindt, министр транспорта, ХСС. — прим. ред.)? Нет.

Оцениваться будет вся «эра Меркель»

В последние годы верхушка ХДС неоднократно пела дифирамбы в адрес главы партии Ангелы Меркель. Великая европейка, которая добивается того, что ЕС не сворачивает со своего курса, которая способствовала снятию напряженности в ходе кризиса на Украине, которая была избрана в 2014 году лондонской The Times, а в 2015 нью-йоркским Time «Человеком года», говорили они.

При этом многие закрывали глаза на то, что ситуации во внутренней политике становится сложнее, все очевиднее проявляются недостатки и упущения. Начиная от стоимости проекта по спасению греческой экономики и заканчивая бесконечно отодвигаемым принятием нового иммиграционного законодательства.

В этом году будет решаться не только то, останется ли Ангела Меркель на посту канцлера, но и будут подводиться итоги всего периода ее нахождения у власти. Повторный визит Меркель в Вильдбад-Кройт, что для главы ХДС вовсе не является хождением в Каноссу, ясно показывает серьезность ситуации. Однако пока еще ничего не решено. Даже если критики и СМИ ждут не дождутся этого.

Оригинал публикации: Конец «эры Меркель» — желаемое или действительное
Опубликовано 20/01/2016 22:07
http://inosmi.ru/politic/20160121/235120716.html

0

2


О судьбе Меркель: повесят или изнасилуют?

Андрей Тюняев, главный редактор газеты «Президент»
17 января 2016

В каждом государстве есть законы, направленные на самосохранение. Любую страну надо защищать от внешней оккупации. К сожалению, сегодня большинство мировых лидеров больны толерастией – опаснейшей из болезней, убивающей здоровое население и разрушающей целые страны.

Европа переживает настоящую пандемию толерастии. Чиновники соревнуются в том, кто быстрей и массовей предаст страну и народ. Одни везут в государство наркотики, другие – гомосексуалистов, третьи – зоофилов, четвёртые – мигрантов. Извращенцы всех мастей выползли, словно черви, из своих нор и принялись пожирать цивилизацию.

Европейцев история ничему не учит. Не помнят они, что Трою погубило предательство, впустили «коня». Он так жалобно просился в гости. А внутренности троянского коня оказались гнилыми. И эта гниль в ту же ночь вырезала всё население Трои и поставила крест на этой великой цивилизации.

Другой пример приводит библия. Когда евреи подошли к одному из цивилизованных городов, они тоже попросились в гости. И им тоже открыл двери предатель – местная проститутка. Евреи вошли в город и уничтожили всех.

Третий пример. Американский мегаполис, столица автомобилестроения Детройт тоже пустил постучавшихся в его двери негров. Теперь в Детройте живут негры и красуются таблички «белым вход воспрещён». Но города уже нет.

Всегда Родину предаёт проститутка. И такие проститутки всегда есть – в любом обществе не бывает без патологий. Прежде с такими больными здоровое общество боролось. Сегодня решило им помогать, и баланс оказался нарушен. Вышедшая из-под контроля ущербность чисто статистическими методами сделала вчерашнюю цивилизацию ущербной. Теперь, что ни депутат, то голубой, что не общественный деятель, то зоофил, что ни правозащитник, то толераст, что ни премьеро-призедент, то троянская проститутка.

Почему во всех государствах прежде существовало жестокое наказание за предательство государственных интересов? Потому что, во-первых, государственные мужи были здоровы, в них ещё не поселилась бацилла чумы толерантности. Во-вторых, ещё помнили прежний опыт, переданный метафорически той же библией.

Придя в Иерихон, Иисус Навин приказал истребить всех: мужчин и женщин, детей и стариков и даже «волов, овец и ослов». Он пощадил только впустившую евреев проститутку Раав. «А город и все, что в нем, сожгли огнем; только серебро и золото и сосуды медные и железные отдали в сокровищницу дома господня». (Библия. Книга Иисус Навин, глава 6, стих 23). «И поразил Иисус всю землю нагорную и полуденную, и низменные места, и землю, лежащую у гор, и всех царей их: никого не оставил, кто уцелел бы, и все дышащее предал заклятию, как повелел господь бог израилев» (Иисус Навин, глава 10. Стих 40).

Цитирую источник, который пропагандируется самими современными толерастами. А в нём – всё предельно конкретно. Европейцы, впустившие беженцев, вместо уроков истории сейчас проходят урок выживания. И вряд ли им история поставит за это хорошую оценку – ведь шансов выжить у них почти нет.

В очередной раз для падения цивилизации хватило одной проститутки. Речь здесь не о Меркель, а о самом народе европейском. Он повёл себя, как проститутка, когда согласился ставить на государственные должности представителей чужих народов, в том числе и Меркель. Как в библейское время жители Иерихона оставили среди себя упомянутую Раав.

Стадо, впустившее волка, будет зарезано. Безумцы, которые надеются с волком договориться, будут зарезаны тоже. И мигранты уже приступили к тотальной резне.

В европейском сегменте Интернета активно обсуждается ролик, в котором цветной мигрант насилует манекен белой женщины у входа в магазин в одном из торговых центров. Никто из полицейских ничего не предпринял, и теперь эта пропаганда идёт по Интернету, и скоро Европа пожнёт плоды полицейской толерантности к цветным.

Немецкие политики стали прозревать. Они не хотят терпеть, пока войска цветной Меркель уничтожают их государство. Премьер Баварии поставил Меркель ультиматум из-за беженцев. Если на границах не восстановят определенные законодательно отношения, правительство федеральной земли обратится в Конституционный суд Германии, заявил баварский премьер Хорст Зеехофер.

«В следующие 14 дней мы письменно потребуем от федерального правительства восстановить на границах определенные законодательно отношения», – заявил Зеехофер еженедельнику Spiegel, очередной номер которого вышел в субботу, добавив, что, «если оно этого не сделает, правительству Баварии не останется ничего другого, как обратиться в Конституционный суд».

Меркель до сих пор отказывается назвать «верхний потолок» в приеме мигрантов, а тем временем только в 2015 году ФРГ приняла около 1,1 миллиона бойцов из цветных оккупационных армий.

Другой баварский политик Петер Драйер поступил немного популистски. Он отправил автобус с десятками мигрантов в Берлин прямо к офису Ангелы Меркель. Так он выразил свой протест политике открытых дверей для цветных армий, проводимой канцлером страны.

Возмущение немцев наконец-то проснулось после массовых нападений на женщин арабов и негров в Кёльне в новогоднюю ночь. Только за одну ночь обратившихся в полицию женщин в одном Кёльне было более шестисот. Насильники – арабы и негры. Аналогичные преступления произошли в других городах Германии – Гамбурге, Штутгарте, Берлине, Франкфурте-на-Майне, Нюрнбурге, а также в Швеции, Финляндии, Австрии, Швейцарии и других европейских странах. Цветные мигранты нападали на женщин не только в Кельне, но и в других городах Германии, в Австрии, Швеции и др.

Это уже цветной геноцид.

Характер нападений мигрантов на местное население и число таких нападений уже достигло такого уровня, когда стало необходимо обратиться к войскам. В Германии задействуют армию для безопасности внутри страны. А это начало гражданской войны.

Министр финансов Германии Вольфганг Шойбле предложил увеличить число сотрудников полиции на улицах немецких городов, а также по возможности задействовать бундесвер (вооруженные силы) внутри страны, чтобы обеспечить безопасность в Германии.

С соответствующим предложением он выступил в интервью немецкой газете Süddeutsche Zeitung, передает ТАСС.

«Может сложиться такая ситуация, когда силы федеральной и региональной полиции будут исчерпаны. Любая другая страна в мире в экстренном случае задействовала бы солдат», – отметил Шойбле.

Но даже этот бравый вояка остаётся по отношению к цветной экспансии безумным. Вместо решения конфликта военным путём, он предлагает увеличить налоговую нагрузку на местное население – чтобы вырученные деньги раздать мигрантам, на оружие. В частности, в интервью Süddeutsche Zeitung Шойбле заявил, что считает целесообразным ввести дополнительный сбор с продажи бензина и финансировать из этого источника меры по преодолению миграционного кризиса в Европейском союзе.

Стоит отметить, что и сама Ангел Смерти (перевод имени «Ангела Меркель») стала искать спасения от своей политики «открывания дверей германского Иерихона перед "нуждающимися" Иисусами Навиными». 12 января заявила, что европейские власти не в состоянии обеспечить надлежащий порядок в ситуации с миграционным кризисом и призвала ускорить принятие закона о высылке мигрантов.

Фактически разрушение Европейской цивилизации уже состоялось. 16 января австрийские власти объявили, что ограничивают действие Шенгенского договора и вводят усиленную проверку всех въезжающих в страну, заявил канцлер Австрии Вернер Файман.

Заболеть толерантностью и опуститься до гомосексуализма, скотоложества и мигрантофилии легко. Только вот цивилизацию в этом случае не удержать. И эта грань очень тонка: одной Раав в кресле канцлера может оказаться достаточно.

http://www.prezidentpress.ru/news/3760- … luyut.html

0

3

15 января 2016, 16:22   
Прощай, Германия
Писатель Александр Проханов — о том, как будет развиваться европейская история в ближайшие десятилетия

Европа в панике. Европа в ужасе. Европа стенает. Переселенцы и погорельцы из Северной Африки, которые еще недавно переплывали море на утлых челнах и тонули у побережья, а выкарабкиваясь на берег, умоляли европейцев о куске хлеба, теперь штурмуют границы, рвут колючую проволоку, кидают файеры в полицию. А в новогодний праздник устроили в Германии настоящие погромы — охоту за девушками, молодыми женщинами. Хватали, раздевали, насиловали.

«Что происходит? — спрашивают моралисты Европы. — Как могут эти люди, которым мы, европейцы, столько отдали, забыть тепло наших рук, как могут не ценить наше милосердие, толерантность?»

Эти духовидцы и моралисты не понимают психотипы людей, прибывших в Европу из Северной Африки. Они приехали, спасаясь от европейских бомб, от ракет, от европейских снарядов. Они убегали от своих горящих городов, от разбитых святынь, от неубранных трупов. И приезжали в Европу не за куском хлеба и работой. Они спасались от смерти, и приезжали сюда с чувством реванша. Они видят в европейцах врагов, повинных в их катастрофе, в их беде, и смотрят на них как на губителей своей цивилизации, своего арабского мусульманского уклада.

Как воспринимает это европейское общественное сознание? Левые, либералы, к числу которых относится и госпожа Меркель, требуют еще большей толерантности, терпимости, увеличения квот, по которым можно принимать в Европу, в Германию иностранцев. Считают, что Европа очеловечит их, умиротворит их сердца.

Ощущение, что Европа, великая Германия забыли свое прошлое. Европейские страны утратили волю к существованию, к сопротивлению, забыли о своей великой государственности, великой европейской культуре. Германия забыла о Кельнском соборе, о Дюрере, забыла о вертикально уходящей в небеса готике. Забыла своих великих композиторов — Баха, Бетховена, Вагнера. Величайших философов — Канта, Гегеля, Шопенгауэра, Ницше. Превратилась в нечто аморфное, оскопленное и готова по-прежнему открывать врата огромному скопищу ненавидящих Европу и Германию людей. В таком случае судьба Европы, судьба Германии печальна. Их плоское пространство зальет раскаленный пластилин североафриканской ненависти.

На фоне продолжающихся бесчинств просыпаются националисты. На улицы выходят их толпы, которые становятся всё больше, всё организованнее и уже превышают толпы левых, антифашистов, гуманитариев, проповедующих мультикультурную терпимость.

Сегодня у этих толп появляются вожаки. Завтра появятся политические лидеры, а послезавтра — духовные вожди, которые станут напоминать о величии Германии, о германских государственных деятелях. Будут проклинать Версаль, Нюрнберг и всё, что было после 1945 года. И в этих условиях не такой уж утопией кажется фашизация современной Европы. Не такой уж утопией кажется и прекращение существования либерального толерантного Евросоюза.

Европа меняет кожу. Евросоюз шевелится. Его границы начинают двигаться. Массивы и пласты, которые были заморожены в Евросоюзе, начинают передвигаться. Вот и Польша вдруг демонстрирует поразительный пример того, как она заботится о своей попранной государственности. В сейм Польши пришли консерваторы и сразу стали говорить о том, что государство нуждается в защите. Что государство является интегральной силой, в которой народ осознает свое историческое место, историческое творчество, историческое будущее. Новые власти Польши стремятся управлять общественным мнением, выстраивать его в интересах национального государства. Так всегда и бывает: в условиях кризиса государство неизбежно усиливается, усиливается его централизм.

Что станет с Европой? Как будет развиваться европейская история в ближайшие десятилетия? Неужели действительно Европа — это чахлая, беспомощная дева, которую посадили на загривок свирепому тупому быку, и он увозит ее по лазурным волнам за океан в неопределенность, и старой Европе конец? Прощай, Европа? Или же эта дева очнется, спрыгнет с жирной спины быка и возродится из лазурных вод в пене, как прекрасная Афродита?

Россия пристально и зорко наблюдает за современной Европой.

Читайте далее: http://izvestia.ru/news/601644#ixzz3xylkhNY2

0

4

Проханов неглупый парень)))

0

5

Der Tagesspiegel, Германия

Маттиас Платцек: В настоящее время существует глубокое недоверие
01.02.2016
Sandra Dassler

Бывший премьер-министр федеральной земли Бранденбург и бывший председатель партии СДПГ о недовольстве русских в отношении Германии, а также о ненависти к беженцам на востоке.

Der Tagesspiegel: Г-н Платцек, почему, судя по всему, вынужденная ложь 13-летней девочки вызвала такое волнение?

— Случай с Лизой продемонстрировал лишь вершину существующего айсберга. Айсберга, состоящего из сложных и глубоких проблем. В первую очередь это связано с плохими отношениями в настоящий момент между Россией и Германией, а также с тем, что так называемые социальные медиа невероятно быстро распространяют любые сообщения — без проверки их достоверности. Профессиональные журналисты сначала проводят соответствующее расследование, но даже они часто что-то упускают из вида и оказываются в неудобном положении. Меня это пугает. Отто Ройтер (Otto Reutter) пел об этом в одной своей песне: «Я уже не могу выдерживать этот темп».

— Но ведь еще существует тщательное обращение с информацией, не так ли?

— К счастью, существует. И есть еще достаточно людей, которые предпочитают читать серьезные газеты, а не обращаться к новостям в сети, из которых даже половина не соответствуют действительности.

В случае с Лизой это было лишь частью проблемы. Даже тогда, когда после проведения расследования, выяснилось, что никакого изнасилования беженцами не было, многие русские и русские немцы говорили о том, что они не верят немецкой полиции и немецкой прокуратуре.

— В настоящее время существует глубокое недоверие в отношении Германии, а также накапливавшееся годами недовольство. Даже либерально настроенные россияне, например, упрекают нас в том, что Германия после призыва к бойкоту, с которым выступил федеральный президент Йоахим Гаук, а также в результате освещения событий в прессе нанесла ущерб Олимпийским Играм в Сочи. А еще нас упрекают в том, что мы сверх всякой меры поддержали рок-группу «Pussy Riot», настроенную критически в отношении Путина. Не говоря уже о санкциях из-за Крыма.

Но решение о санкциях было принято не только Германией, но и Евросоюзом.

— Да, но многие россияне не могут этого понять. Они все еще думают, что одного звонка из Берлина может быть достаточно для того, чтобы снять санкции. Они не учитывают, что еще 27 стран должны сказать свое слово — в том числе Варшава. Многие мои российские друзья говорят мне о том, что они раньше ценили похвалу или признание из Германии. Но теперь, по их словам, ситуация изменилась и стала почти обратной. В этом много иррационального. Но и мы сами некоторые вещи сделали неправильно.

Что именно?

Главной ошибкой в нашем отношении к России было и остается наше представление о том, что у нас, вне всяких сомнений, более хорошие ценности, а также более хорошая система, превосходящая другие по своим качествам. А еще, по их мнению, мы считаем, что Россия, по возможности, должна под нас подстраиваться. Мы вообще не можем понять, что делать с этой страной, у которой отсутствует демократическая история, со страной, имеющей другой менталитет и другие размеры. Например, мы не учитываем того, что там проживают 80 национальностей и что такая страна, возможно, идет несколько иным путем и должна по нему идти.

— Вас не пугает то, насколько велико негативное отношении к беженцам в России и даже ненависть к ним?

— Конечно, пугает. Но это, на самом деле, не российский феномен. По данным проведенных опросов, 90% населения в Словакии выступают категорически против приема беженцев. В Чехии этот показатель составляет 85%. И в Восточной Германии гораздо больше людей настроены против приема беженцев, чем, например, во Фрайбурге-им-Брайсгау.

Имеет ли это какое-то отношение к последствиям тоталитарной системы, которая существовала в перечисленных регионах?

— Это, конечно же, является одной из причин. Но это также связано с тем, что словаки, чехи, русские и восточные немцы в 1990-е годы, то есть относительно недавно, пережили серьезные и драматичные общественные изменения. Фрайбург-им-Брайсгау, в отличие от этого, в течение семидесяти лет никаких крупных потрясений не видел. Там почти никто не понял, что 25 лет назад почти все восточные немцы вынуждены были переориентироваться, что там возникла массовая безработица и что многие люди в поисках работы вынуждены были покинуть свои родные места.

Вы сейчас говорите о собственном опыте работы в качестве премьер-министра федеральной земли Бранденбург?

— Я живу здесь уже более 60 лет. Это большой срок, и пришлось приложить немало труда для того, чтобы люди вновь обрели уверенность в будущем. Ведь регулярно проводились опросы, и только спустя, примерно, пять-шесть лет там произошло существенное изменение в настроении — переход от неуверенности в завтрашнем дне к осторожному оптимизму. Вероятно, многие опасаются того, что с приездом беженцев вновь начнутся беспокойные времена.

Есть ли у вас опасения по поводу демократии в Германии и в Европе?

— Я сегодня ничего не считаю невероятным — в том числе потому, что я никогда не верил в то, что национализм вновь обретет такую силу. Мы видим это во многих странах, в частности в Польше, что меня очень удивляет и огорчает. И мы, немцы, тоже, вероятно, подвержены подобным вещам. Это заметно уже сейчас, хотя в экономике дела у нас обстоят блестяще. Я не знаю, что произойдет, если ситуация в этом отношении изменится. Пока демократия в Германии функционирует только в условиях благосостояния.

Могут ли изменить ситуацию закрытые границы?

— Я так не считаю. Поскольку мы, например, больше не сможем собрать автомобиль, если границы будут закрыты. Кроме того, мы, как никакая другая страна, получаем выгоду от значительного превышения экспорта над импортом. Другими словами, мы сейчас живем хорошо — в том числе и за счет приезжающих к нам беженцев. И они еще будут к нам приезжать.

Многие не хотят в это верить.

— Если бы моей семье угрожал голод или бомбы, то я тоже вместе с ними пошел бы по этому пути. Любой человек поступил бы так же. Вилли Брандт как-то сказал, что конфликт Восток-Запад ничто в сравнении с конфликтом Север-Юг. Сейчас эти слова актуальны, как никогда. В Африке сегодня намечается развал государств, в результате которого к 60 миллионам беженцев, которые уже вынуждены были покинуть свои дома, добавятся новые миллионы участников великого переселения народов. И тогда мы столкнемся с совершенно иными вызовами, чем в случае конфликта на Украине. Мы способны найти решение украинского конфликта — в этом я, по-прежнему, убежден.

Оригинал публикации: Matthias Platzeck: Es gibt derzeit ein tiefes Misstrauen
Опубликовано 31/01/2016 16:00
http://inosmi.ru/politic/20160201/235236881.html

0

6

Project Syndicate, США

Добро пожаловать в XXI век
02.02.2016
Йошка Фишер (Joschka Fischer)

Берлин. — Начало 2016 года было каким угодно, только не спокойным. Падение цен на акции в Китае дестабилизировало рынки по всему миру. Рост экономики развивающих государств, похоже, заглох. Цены на нефть рухнули, вызвав кризис в нефтедобывающих странах. Северная Корея накачивает ядерные мускулы. А в Европе продолжающийся кризис беженцев подпитывает ядовитую волну национализма, угрожающего разорвать на части Европейский Союз. Добавьте к этому нео-империалистические амбиции России и угрозу исламского терроризма, и тогда только комет на небе будет не хватать для полноты картины года, все больше напоминающего пророческий конец света.

Куда не посмотришь, везде нарастает хаос. Международный порядок, выкованный в пламени XX-го столетия, похоже, исчезает, а у нас нет даже малейшего намека на то, что может появиться на его месте.

Нетрудно дать названия проблемам, с которыми мы столкнулись: глобализация, дигитализация, изменение климата и так далее. Но не ясен контекст, в котором они будут решены, если это вообще произойдет. В каких политических структурах, по чьей инициативе, по каким правилам будут вестись переговоры по этим вопросам (или, если переговоры окажутся невозможны, будет вестись борьба)?

Политический и экономический порядок — особенно на общемировом уровне — не возникает просто так, из мирного консенсуса или никем не оспариваемых претензий стран, обладающих наибольшим могуществом. Это всегда результат борьбы за доминирование — часто брутальной, кровавой и долгой — между соперничающими державами. Только в ходе конфликтов закладываются опоры нового порядка, появляются его институты и игроки.

Западный либеральный порядок, существующий с конца Второй мировой войны, был основан на глобальной гегемонии Соединенных Штатов. Будучи единственной по-настоящему глобальной силой, США доминировали не только в сфере жесткой военной силы (а также экономически и финансово), но и почти во всех видах мягкой силы (сюда относятся, например, культура, язык, средства массовой информации, технологии и мода).

Сегодня «Американский мир» (Pax Americana), в значительной степени гарантировавший глобальную стабильность, начал слабеть. Это особенно заметно на Ближнем Востоке и на Корейском полуострове. США продолжают оставаться сильнейшей державой мира, но они более неспособны или не хотят играть роль мирового полицейского или приносить жертвы, необходимые, чтобы обеспечивать порядок. Кроме того, в глобальном мире, с его все более тесной интеграцией в том, что касается коммуникаций, технологий и (как мы недавно увидели) перемещения людей, центры силы размыты и распылены. Уже по самой своей природе мир эпохи глобализации уклоняется от соблюдения порядков XX века.

Тем не менее, хотя новый мировой порядок, скорее всего, неизбежно возникнет, его фундамент пока еще трудно различим. Маловероятным выглядит мировой порядок во главе с Китаем. Эта страна будет по-прежнему занята сама собой, сосредоточившись на внутренней стабильности и развитии, а ее амбиции, по всей видимости, ограничатся контролем над ближайшим зарубежьем и прилегающими морями. Кроме того, у Китая нет мягкой силы (почти ни в каких формах), которая совершенно необходима, если страна попытается стать мотором нового порядка.

Также вряд ли нынешний турбулентный переходный период завершится возникновением второго «Американского мира». Несмотря на технологическое доминирование Америки, сопротивление региональных держав и потенциальных контральянсов будет очень сильным.

Более того, в предстоящие годы главной проблемой, вероятно, станет управляемое снижение влияния Америки. Нет готовых правил выхода на пенсию мировых гегемонов. Доминирующую державу можно сломать во время борьбы за доминирование, но ее добровольный уход не является хорошим решением, поскольку образующийся вакуум силы ставит под угрозу стабильность всей системы. По всей видимости, контролируемый конец «Американского мира» станет основной темой правления следующего президента США, кто бы им ни стал.

Все это приводит к не менее трудному вопросу для Европы. Вызовет ли упадок «Американского мира», семь десятилетий служившего гарантом внутреннего либерального порядка в Европе, неизбежный кризис или даже конфликт? Растущий нео-национализм в странах континента, похоже, указывает на реальность такого сценария с ужасающими последствиями.

Мрачная перспектива самоубийства Европы больше не является невероятной. Что будет, если немецкий канцлер Ангела Меркель будет вынуждена уйти из-за своей политики в отношении беженцев, если Великобритания выйдет из Евросоюза, если французский политик-популист Марин Ле Пен станет президентом? Погружение в бездну станет наиболее опасным результатом, который можно себе представить, а может быть, и наиболее вероятным.

Конечно, самоубийство можно предотвратить. Но те, кто с радостью разрушают позиции Меркель, европейскую идентичность Британии и ценности французского Просвещения рискуют обрушить тот край, на котором мы все стоим.

Йошка Фишер немецкий политик из Партии зеленых. В 1998–2005 годах занимал пост министра иностранных дел Германии и вице-канцлера.

Оригинал публикации: Welcome to the Twenty-First Century
Опубликовано 01/02/2016 12:56
http://inosmi.ru/politic/20160202/235250432.html

0

7

Die Zeit, Германия

Мужественность: о боже!
04.02.2016
Adam Soboczynski

Защитников как архетипа в Германии больше нет. Конечно, нет. Защитник, с женской точки зрения, просто смешон.

Эти вопросы поступили от женщины из департамента Z.
Я не выбирал эту статью — на меня слегка надавили, чтобы я ее написал. Правда, честно говоря, я не особо сопротивлялся этому.

Эти вопросы возникли после печально известной новогодней ночи в Кельне, и были они довольно деликатными: почему на Вокзальной площади не случилось массовой драки? Почему мужья и друзья женщин, подвергшихся нападению, не постарались защитить их? По крайней мере, о немецких участниках беспорядков в СМИ не говорилось ничего. Одна моя коллега сказала, что видела в какой-то телепередаче интервью с другом одной из женщин, подвергшихся насилию. Он, по ее словам, все еще пребывал в шоке, и его трясло. Он сказал, что к ней приставали, даже несмотря на то, что он был рядом и держал ее за руку. «Держал за руку!» воскликнула коллега, всем своим видом выражая непонимание, как такая ситуация могла возникнуть. Он же, по ее словам, должен был помешать насильникам! В общем, тут сам собой напрашивается материал, посвященный немецким мужчинам.

Я хотел сказать коллеге, что мне трудно высказываться по вопросам миграции, потому что я сам, когда мне было семь лет, с родителями переехал из Польши в Германию. Таким образом, в качестве автора я могу показаться не слишком убедительным. Кроме того, у меня была серьезная травма ноги, так что в случае драки я бы оказался не очень хорошим бойцом. Но пока я собирался с мыслями, коллега уже успела покинуть помещение.

Я провел небольшое исследование на тему того, что писали СМИ о немецких мужчинах в связи с событиями в Кельне. И сразу наткнулся на скорее сомнительные источники. На загадочном католическом портале gloria.tv я нашел видео-обращение симпатичной русско-немецкой «героини войны Маргарет Зайдлер (Margaret Seidler)». По ее словам, она с Божьей помощью и автоматом Калашникова воевала в Крыму против украинцев. Госпожа Зайдлер была одета в крестьянскую косынку и говорила по-русски с немецким акцентом. На заднем плане на стене висела икона, с которой мрачно взирал на происходящее вокруг Иисус. По мнению госпожи Зайдлер, немецкие мужчины из-за слишком нежного воспитания деградировали и стали сверх всякой меры терпимыми, в том числе в ситуациях, когда это совершенно неуместно. Госпожа Зайдлер говорила это совершенно серьезно, но в то же время с улыбкой и злорадной иронией.

Потом я прочитал одну статью в газете Frankfurter Allgemeine Zeitung. Ее автор Керстин Хольм (Kerstin Holm) с большой симпатией поведала о двух российских писательницах, диагностировавших кризис, который настиг европейских мужчин. В Кельне не наблюдалось, как выразилась одна из них, «разбитых мужских физиономий». Можно ли считать победой феминистского движения тот факт, что женщины теперь сами отвечают за все, в том числе и за защиту от насильников? В России «кельнский сценарий» был бы невозможен. Там, по ее словам, не обошлось бы без жертв среди нападавших.

Когда я прочитал эту статью, мое воображение нарисовало настоящий «фильм ужасов»: дело происходило на площади перед Курским вокзалом в Москве. Насильники североафриканского происхождения дрались с русскими защитниками женщин. В ход шли не только кулаки, но и всевозможное колюще-режущее оружие. В конце фильма «на экране» появилась госпожа Зайдлер с gloria.tv, заговорившая на тему героизма. По ее словам, сексуальному насилию подверглись лишь три женщины. Семерых нападавших защитники забили до смерти. При этом погиб один русский, павший жертвой удара ножом в спину. Его она назвала «героем Курского вокзала».

Госпожа Зайдлер из моего воображаемого «кино» совершенно права: вопрос, поднятый моей коллегой — это вопрос героизма. Люди, поверхностно интересующиеся историей культуры, читают истории о мужчинах, спасавших женщин. О мужчинах, которым удается их спасти («Натан Мудрый» Лессинга). О мужчинах, героически гибнущих в попытке кого-то спасти («Найденыш» Генриха фон Клейста). Патриархальное общество, до сих пор процветающее в других странах мира, никогда не предполагало такого, чтобы женщин унижали просто так, забавы ради. Ведь сегодня принято считать, что патриархат автоматически подразумевает полное подчинение и подавление женщин. Однако слово «патриарх», по крайней мере, в идеале, вовсе не было синонимом слова «тиран» — патриарх считался защитником своих жены и детей. Для него совершенно естественно было отправиться на войну, набить морду похотливому соседу, позарившемуся на его жену (в лучших домах в таких случаях было принято вызвать противника на дуэль), и всегда было понятно, что в таких случаях он ставил на кон собственную жизнь. Но мужчине при патриархате жилось вовсе не легко! Платой за собственное привилегированное положение для него была готовность умереть.

Когда мужчина — это мужчина?

Эту давно уже устаревшую модель еще раз отработали при национал-социализме — при этом подняв вокруг нее настоящую истерику и гротескно доведя ее до максимальной жестокости. Молодые немцы, как известно, должны были, по мнению Гитлера, быть «ловкими, как гончие псы, прочными, как кожа, и твердыми, как сталь с заводов Круппа». Справиться с русскими им это, впрочем, не помогло. Уж не знаю, почему я, говоря на эту тему, снова и снова заговариваю о русских.

В Германии защитников больше не осталось. Конечно, нет. Ведь защитник, с женской точки зрения, бывает смешон (по крайней мере, так говорят женщины). Я в последние дни пользуюсь общественным транспортом в двух городах — Гамбурге и Берлине — и наблюдаю за мужчинами, которые едут в одном вагоне со мной. Ладно, допустим, имеет значение то, в каком районе города происходит дело, но часто мужчины вполне соответствуют именно тому образу, который на протяжении многих лет распространяет журнал Neon. Молодые люди в массе своей — такие худенькие и «сладкие», что мне вполне впору было бы заняться политически некорректной игрой в «угадай-ку» на тему их сексуальной ориентации. Многие из них носят бороду, которая, однако, вовсе не прибавляет им мужественности, а скорее даже наоборот: эта борода выглядит этаким «приветом» из прошлой моды — равно как и обтягивающие джинсы — и потому смотрится забавно (в первую очередь, у молодых людей, потому что они стараются тем самым выглядеть более взрослыми — но это не столь важно). Мужчины, заходящие в электричку в берлинском районе Веддинг, — конечно, совсем другие: это русские, арабы — это гордые люди, не вызывающие никаких «приступов» иронии.

Ах да, помните эту песню «Когда мужчина — это мужчина?» (Wann ist ein Mann ein Mann?) Герберта Грёнемайера (Herbert Grönemeyer — известный в Германии эстрадный певец — прим. пер.)? «Мужчинам тяжело, но они воспринимают это легко/Внешне грубые, внутри совсем нежные/Их еще мальчиками приучают быть мужчинами», пел он в 1984 году. Однако эти слова совершенно не уместны сейчас. Нынешним немецким мужчинам тяжело, и они воспринимают все тяжело. Они — нежные внешне и совсем нежные внутри. А уж с тех пор, как в Германии больше нет воинской службы по призыву, я не знаю ни одного человека, которых хотел бы пойти в армию с целью закалить собственный характер. Если мальчишка подрался в школе, то его скорее поведут к психологу и досыта накормят риталином, нежели его похвалит отец за умение постоять за себя. При этом я, родившийся в 1975 году, должен честно признаться, что во времена моего детства любой отец был бы только рад такому поведению сына.

Литератор Барбара Финкен (Barbara Vinken) как-то рассказала мне, как она недовольна новым типом мужчин. Мужчины, по ее словам, стали самовлюбленными «нарциссами», слишком увлекающимися уходом за собственными телом. Они спрашивают у женщин, как они выглядят, идет ли им «этот свитер» — и это, по ее мнению, просто ужасно. Понятно, что женщине хочется быть желанной, чтобы самой желать кого-то. Но мужчина? Когда мужчина специально стремится стать объектом чужого желания, это выходит за рамки традиционного стереотипа и полностью запутывает ситуацию.

В этой связи появилось новое, модное слово «гендер». Когда кто-то заговаривает на тему «гендера», он имеет в виду культурную конструкцию полов — все это является вопросом воспитания и культуры. Мужчина вполне может вести себя классически по-женски (что многие и делают), а женщина — классически по-мужски (некоторые тоже так и делают, но реже — и это окончательно все запутывает). В наши дни этот «хаос» считается очень желательным. В этом смысле почти забавно звучат слова ведущего теленовостей о том, что при каком-нибудь теракте среди жертв оказались «женщины и дети». Возникает вопрос: и что? Ведь в наши дни, когда женщины во всех отношениях сравнялись в правах с мужчинами, это совершенно не важно!

Раньше, во времена патриархата, люди слишком драматизировали вопросы секса, то есть биологического пола. Мужчины и женщины изначально считались совершенно разными и должны были играть соответствующие роли: мужчина занимался общественной жизнью, был защитником Отечества и собственной семьи. Женщина занималась домашним хозяйством и воспитанием детей. Несколько лет назад я увидел на улице в Берлине молодого человека в футболке с надписью «Я предпочитаю секс гендеру» (I prefer sex to gender).

Я считаю, что в обществах, которые переживают кризисы, которые бедны и имею хрупкую монополию государства на применение силы, чрезмерно драматизируют вопросы, связанные с биологическим полом. И что в таких обществах, как немецкое, которые считают себя стабильными и благополучными, слишком драматизируют вопросы гендера. Возможно, Германия являет собой наиболее показательный пример страны, которая именно потому делает ставку на женоподобных мужчин, что здесь всего несколько поколений назад слишком сильно культивировался мужской героизм?

От немецкого мужчины не приходится ожидать, что он будет защищать свою женщину. Это просто не соответствует той роли, которую он играет в наше время, тем более что это вполне может быть воспринято как афронт по отношению к равноправию полов. Большинство мужчин (впрочем, не все!), хотя и являются по чисто биологическим причинам сильнее женщин, но при этом не хотят (а некоторые и не могут) нанести удар. А женщинам, которые хотели бы и того, и другого — чтобы их мужчина был и «гендерным», и сильным защитником — к сожалению, придется смириться с тем, что и то, и другое одновременно невозможно.

По поводу царящего в наше время «хаоса» можно жаловаться. Однако, будучи мужчиной, я должен честно сказать, что идти на восток — на поле боя госпожи Зайдлер — я совершенно точно не хочу.

Оригинал публикации: Männlichkeit: O Mann!
Опубликовано 31/01/2016 10:58
http://inosmi.ru/social/20160204/235280749.html

0

8

Die Welt, Германия

Немецкие мужчины, хватит хныкать! Будьте мужественны!
Все насильники останавливаются и замирают, когда этого хочет твой сильный кулак: наш автор задался вопросом, где были немецкие мужчины в пресловутую новогоднюю ночь в Кельне. В ответ раздался громкий плач. Поэтому предлагаем вашему вниманию очередную оду рыцарству.
14.02.2016
Экхард Фур (Eckhard Fuhr)

Сначала позволю себе личное замечание: не могу сказать, что испытываю потребность высказываться по гендерным вопросам. На протяжении более чем 60 лет я вполне комфортно ощущал себя в мужском теле. Не то чтобы я никогда не замечал существования гендерной политики. Как и все, кто в 1970-х годах изучал социологию в немецких университетах, я, конечно, имел с ней дело. Я регулярно участвовал — и до сих пор участвую — в соответствующих дискурсах, но только к моей жизни они никогда не имели никакого отношения

Поговорка «умный уступит первым» — не правовой принцип

То, что я сейчас изложу некоторые мысли по поводу устройства мужественности, связано с одним обескураживающим опытом. Читая сотни комментариев к статьям, которые я писал о событиях новогодней ночи в Кельне, я сделал вывод, что современные немецкие мужчины — потерявшие ориентацию болтуны и плаксы, и это вызывает у меня тревогу за нашу страну. Все свои надежды я возлагаю на тех, кто промолчал и не ответил мне в «комментах».

Я задавался вопросом: почему в отсутствии полиции никто, очевидно, даже не попытался защитить подвергшихся агрессии женщин? Почему никто не вспомнил в этот момент о праве применить силу, чтобы помочь людям, нуждающимся в помощи, в случае возникновения угрозы для их жизни и здоровья, для их права на сексуальное самоопределение, для их собственности и чести, в конце концов? Существует правовой принцип, что закон не должен подчиняться беззаконию. Тот, кто прав, имеет право защищаться и не обязан при любых обстоятельствах избегать применения силы. В таком случае правосудие его оправдает. Так что у меня возникает вопрос: где были спутники женщин, подвергшихся насилию? Где вообще было пресловутое гражданское общество, которое, по идее, должно быть в высшей степени заинтересовано в победе над насилием в общественных местах? Или у него не хватает мужества на то, чтобы защититься?

Злость и страх

Отклики читателей — а отвечали мне почти только мужчины — можно разделить на четыре категории:

1. Обычная грязь в стиле организации Pegida: это наглость — обвинять в чем-то немецких мужчин. Если кто и виноват, то это госпожа Меркель, которая пригласила в нашу страну миллионы черноволосых арабов, чтобы те уничтожили немецкий народ.

2. Нытье и жалость к самим себе: мужчины не могли повести себя никак иначе, потому что их на протяжении десятилетий подавляют и дискриминируют феминистки и СМИ — в детских садах, школах, университетах. Кстати, госпожу Меркель избрали на пост канцлера именно женщины. Потом она пригласила сюда смуглолицых мужчин, так что ее избирательницы пусть с этими смуглолицыми сами и разбираются. Кроме того, женщины в Кельне вовсе не хотели, чтобы их защищали.

3. Нытье по поводу «злого государства»: немецкие мужчины беззащитны против вторжения арабских орд, потому что государство запрещает своим гражданам должным образом вооружаться. Политики окружают себя толпами охранников, а обычные люди остаются беззащитными. А без револьвера Smith & Wesson противостоять арабским насильникам в Кельне было решительно невозможно.

4. Нытье по поводу монополии государства на применение силы. Это нытье раздается с противоположной стороны: те, кто спрашивает про возможности самообороны, выступают, по сути, в поддержку самосудов и тем самым замахиваются на одну из главных основ правопорядка. За борьбу с насилием отвечает полиция и больше никто. Если полиции поблизости нет, то разумному гражданину лучше всего спасаться бегством.

Среди более чем 500 комментариев нашлось лишь совсем немного таких, в которых авторы производили впечатление разумных людей, готовых к нормальной дискуссии и обмену мнениями. В общей же массе откликов, в первую очередь, были очевидны злость и страх. Что же приводит мужчин в такое состояние?

В первую очередь, необходимо описать, что же именно приводит всех — мужчин и женщин, левых и правых, романтиков национализма и идеалистов мультикультурализма — в состояние волнения: до резкого обострения миграционного кризиса в прошлом году все они, несмотря на всевозможные споры между собой, исходили из того, что Центральная Европа в будущем останется в значительной степени неизменной и комфортной для проживания. Здесь у каждого человека был бы шанс добиться своих целей: большего порядка или большей свободы, найти «золотую середину» между карьерой и семьей, а также между национальными чувствами и космополитизмом. Как им казалось, Европа станет еще более единой, а у них будет возможность по-доброму «подкалывать» Брюссель. Бундесвер (немецкая армия, — прим. перев.) имел бы возможность повсюду бороться за права человека, но это не выливалось бы в большие финансовые траты. Этот список можно было бы продолжить. Все так или иначе видели себя на «солнечной стороне» жизни, и никто всерьез не думал, что его система жизненных ценностей при определенном раскладе полетит под откос. Такие кошмары в контексте многообразия опций и толерантности европейской «зоны комфорта» не рассматривались в принципе. Правда, финансовый кризис уже успел напомнить европейцам, что ничто не может длиться вечно. Однако в итоге закат виртуальной «экономики вуду» оказался благом. Теперь мы при сказочно дешевой нефти производим очень даже невиртуальные вещи. И при этом наши дела не так уж и плохи.

Однако совершенно невиртуальны и миллионы людей, вдруг устремившиеся в нашу «зону комфорта». Иногда даже создается впечатление, что люди «поколения смартфонов» шокированы одним уже тем, что что-то вообще происходит на самом деле, что живые люди могут по-настоящему постучаться в их дверь, а не просто некие безликие субъекты «постят» что-то там в интернете. Противоположная часть средиземноморского побережья Европы и ее ближневосточные соседи переживают беспокойные времена. У многих из них рухнул или грозит обрушиться государственный строй. Миллионы людей обратились в бегство, и наша «зона комфорта» никак не может отгородиться от этой гигантской толпы. Мы переживаем исторический кризис, после которого ничто не останется таким, каким было до него. Европа либо распадется, либо превратится в мощнейшую империю, которая сумеет политически и экономически стабилизировать соседние территории. Какой бы вариант ни воплотился в жизнь, при этом может быть пролито много крови. Таким образом, есть немало поводов понервничать, причем не только мужчинам.

За хорошую жизнь надо каждый день бороться

Однако мы же не можем ничего не делать и, как кролик на удава, смиренно смотреть на то, что ждет нас в будущем. За хорошую жизнь надо каждый день бороться, в том числе и во времена бесконтрольной миграции, которая повлечет за собой непредсказуемые последствия. Беженцам каждый день нужна наша защита от насилия со стороны ксенофобов — равно как и каждому мужчине и каждой женщине нужна защита от насилия со стороны мигрантов. Не надо ничего прихорашивать: наше общество неизбежно станет более грубым и жестоким. Толпы ксенофобов будут вести себя ничуть не лучше, чем молодые арабы на Вокзальной площади в Кельне. Времена, когда мы могли спокойно и ничего не опасаясь, поехать в любую точку нашей страны, остались в прошлом. Теперь повсюду распространяется страх. А страх — это главный враг свободы. Таким образом, мы подошли к вопросу, который я задал в самом начале: не слишком ли мы увлеклись разговорами о равноправии полов и не обесценили ли мы тем самым значение «мужественности» и ее положительных качеств, в частности, способности постоять за себя?

Мне иногда снится один и тот же кошмарный сон: я живу в абсолютно мирном мире, гордящемся своим культурным многообразием. В нем есть почти столько же полов, сколько в нем живет людей. Никто больше не брошен на произвол своей биологической судьбы. Иногда я хочу побыть один. Я уже немолод. Как-то, отправившись вечером на прогулку, я приблизился к какому-то забору. Уже издалека я услышал треск, сопровождающий электрическое напряжение. Чтобы я не приблизился к забору слишком близко, какой-то заботливый сотрудник службы безопасности, неожиданно вышедший из-за кустов, заговорил со мной о деревьях. И в этот момент я каждый раз просыпаюсь.

Мой кошмар о Европе как «закрытом жилом комплексе»

В моем кошмаре речь идет о том, что европейское гражданское общество — самая свободная из всех возможных форм жизни, какие только существовали в мире — превращается в этакий «закрытый жилой комплекс», потому что оно становится неспособно самостоятельно справиться с распространяющимся все больше и больше насилием. Все могут только говорить, но никто не может бороться — кроме тех, кто делает это по долгу службы и получает за это деньги. Это не то, что я представляю себе «свободной жизнью».

Поэтому я никак не могу отделаться от вопроса, где находится та грань, за которой нам придется забыть весь свой прагматизм и всю свою урбанистическую «крутизну» и оказать чисто физическое сопротивлению кому-то, кто решит напасть на нас. Ведь не должно быть так, чтобы объединяющиеся в группы насильники могли творить все, что им взбредет в голову, как говорится, при всем честном народе и не бояться получить отпор! В этом плане, с точки зрения долгосрочной перспективы, тот, кто уступит, окажется не умным, а глупым. Нам необходимо напомнить нашим молодым людям, что они вырастут и станут именно мужчинами, которые должны быть смелыми и уметь постоять за себя. Кстати, девушки, насколько я вижу, уже продвигаются по этому пути.

Оригинал публикации: Hört auf zu jammern, deutsche Männer! Seid tapfer!
Опубликовано 11/02/2016
http://inosmi.ru/social/20160214/235394805.html

0

9

Focus, Германия

Чеченские банды орудуют в Берлине


19.03.2018
Кристиан Остхольд (Christian Osthold)


По данным Федерального управления уголовной полиции ФРГ, на арену организованной преступности Берлина вышел новый игрок. В настоящее время в поле зрения органов правопорядка находятся около 250 чеченцев, входящих в различные нелегальные группировки. Эти отличающиеся особой жестокостью и цинизмом банды уже взяли под свой контроль некоторые высокодоходные сферы криминального бизнеса германской столицы, например, торговлю наркотиками.

На фоне многочисленных публикаций последних лет об орудующих в немецких крупных городах бандах это сообщение может показаться тривиальным. Но это ничего не меняет в том факте, что сейчас в лице чеченцев в криминальном мире Берлина формируется группировка, способная взять под контроль многие из его сфер.

Тот, кто захочет найти объяснение этому феномену, должен будет более комплексно подойти к проблеме, чем это делалось до сих пор, так как долгое время опасность, исходящая от чеченских банд, недооценивалась. До последнего времени чеченцы проявляли себе в первую очередь как исламисты. Кроме того, они были малозаметны на фоне больших арабских кланов, без ведома которых в Берлине уже давно не заключается ни одна сделка и насчитывающих подчас до 800 членов, что фактически лишает полицию какой-либо возможности пресекать их преступную деятельность.

Из этого политики сделали вывод, что несравненно более мелкие группировки потенциально менее опасны, что в принципе не лишено логики, но в случае с чеченцами вывод оказался ложным, ибо их ударная сила никогда не базировалась на количественных показателях. Согласно полицейской статистике Берлина, в 2016 году российские граждане составляли лишь 1,2 процентов от общего количества подозреваемых в совершении тех или иных преступлений. Сколько их них являются уроженцами Чечни, неизвестно. Чтобы выяснить, почему именно чеченцам удается всё более успешно заявлять о себе в криминальной среде, нужно учитывать множество факторов.

Благодаря своему историческому опыту чеченцы обладают многими качествами, которые в мире организованной преступности оказываются весьма кстати. Еще во времена царизма этот мусульманский кавказский народ всегда отвечал на все попытки его поработить фанатичным сопротивлением. К господству Советов он до последнего момента также относился скептически. Это неприятие государственной власти не смогла изменить даже депортация всего чеченского народа, предпринятая по приказу Сталина в 1944 году.

В такой обстановке часть чеченцев выработала в себе манеру поведения, которая обеспечила этому лишенному родины народу выживание в ссылке (1944-1957), а в конце 90-х годов помогла преступникам из их среды последовательно провести изолирование своей этносоциальной системы от чужаков. В результате до сих пор чеченские сообщества — в том числе и вне криминальной сферы — не выносят свои внутренние проблемы за пределы своего круга, считают доносительство непростительным грехом, приравнивая его к бесчестию.

Тот факт, что солидарность чеченских правонарушителей ограничивается узкими рамками своей этнической группы, подтверждает и название, которое присвоила себе их самая известная группировка в Германии — Guerilla Nation Vaynakh, что можно перевести как Партизанская нация вайнахов. Это название основывается на этнониме «вайнахи», который в чеченском языке означает «наши люди» и включает в себя и ингушей, составляющих вместе с чеченцами вайнахский этнос.

Создание этнически однородных структур

Хотя чеченские банды и сотрудничают с представителями других национальностей, значение их внутренних взаимосвязей трудно переоценить. Но при этом ложным является весьма распространенное — прежде всего в западных средствах массовой информации — мнение, что сплоченность чеченцев коренится в традиционной структуре чеченского общества, состоящего из приблизительно 155 кланов (тейпов). На самом деле эти родовые связи утратили свое первоначальное значение еще 100 лет тому назад и носят сегодня скорее морально-этический характер.

Тем не менее то, что Guerilla Nation Vaynakh представляет себя на публике так, как это делают заправские рокерские клубы, не должно оставлять никаких сомнений в том, что среднесрочной целью этой организации является создание этнически гомогенных структур, внутри которых потенциал их членов мог бы развиться в полной мере. В этой связи можно сказать, что чеченские криминальные элементы нашли в формате рокерских клубов весьма удобное средство для проворачивания своих дел.

Структурная основа насилия

Завидная пробивная способность чеченцев имеет также исторические корни.  В отличие от Европы, где общество после 1945 года практически маргинализировало насилие, на Северном Кавказе оно до сих пор является легитимным средством разрешения конфликтов.

Кроме того, многовековая оборонительная борьба с центральным государством привела к тому, что склонность к насилию укоренилась в менталитете чеченцев глубже, чем у многих других народов. В комбинации с низкой лояльностью по отношению к государственным структурам, которые Россия постоянно навязывала чеченцам против их воли, у них возник тип характера, который и используют криминальные элементы.


Воры в законе оказались бессильными

Тот, кто хочет узнать, насколько боеспособно чеченское криминальное сообщество, должен бросить взгляд в недавнее прошлое России. Вследствие краха системы в 90-е годы российское государство испытывало большие проблемы с подтверждением своей монополии на насилие, благодаря чему организованная преступность расцвела пышным цветом, сея страх и ужас.

Даже печально знаменитые воры в законе, чьи организационные структуры возникли в созданных большевиками исправительно-трудовых лагерях и которые с тех пор живут по своду строгих законов, ничего не могли противопоставить чеченцам, ставшим известными тем, что они непрошенными являлись на воровские сходки и тут же открывали огонь из автоматов.

Способность чеченцев даже в небольшой группе людей генерировать невероятную криминальную энергию не в последнюю очередь является следствием того, что они способны лучше кооперировать друг с другом, чем представители других этнических групп. Так как у них на родине существует особый кодекс поведения, который охватывает практически все аспекты жизни, им не составляет труда улаживать все свои проблемы по взаимному согласию. При этом не имеет значения, что этот кодекс в принципе интерпретируется чеченцами позитивно и призван побуждать их к добродетельному поведению.

Немецкое государство не пользуется уважением

Можно сказать, что по аналогии с Россией 90-х годов чеченские криминальные элементы и Германию воспринимают как слабое государство и не признают его авторитет. Но еще важнее следующее: в отличие от Москвы, которая несмотря на тяжелый кризис все же сумела вновь обрести авторитарную силу, у Берлина, кажется, опустились руки. Вместо того, чтобы решительно противостоять выходящей за все рамки преступности, бывшее земельное правительство вплоть до 2016 года последовательно сокращало полицейский аппарат. А администрация, пришедшая на смену этому правительству, пытается компенсировать острую нехватку кадров в полиции, беря на службу каких-то сомнительных личностей.

Эту оперативную слабость заметили и чеченские банды, поставившие себе целью освободиться от арабских криминальных кланов, как ранее это сделала албанская мафия по отношению к мафии итальянской. К этому добавляется и то, что разделительные линии внутри мусульманской среды, где чеченцы уже давно задают тон, обозначены весьма слабо. При этом речь тут идет о феномене, который проявился еще в ходе Первой Чеченской войны (1994-1996), когда членам мафии удалось легко переметнуться в лагерь джихадистов.

Чечня — самый безопасный регион России

В то время как чеченские криминальные элементы в Германии стараются стать самостоятельной силой, их родина — как это ни странно — считается самым безопасным регионом России! Согласно опубликованному 25 сентября 2017 года отчету «О состоянии преступности в России» (название документа проверено), в Чечне отмечается самый низкий показатель преступности в стране. В течение года здесь на 10000 жителей зарегистрировано 17 преступлений, из них только 5 из категории тяжких. Для сравнения в Республике Тыва, находящейся на юге страны на границе с Китаем и считающейся самым криминальным регионом Российской федерации, эти показатели составляют соответственно 182 и 37.

Из-за опасной обстановки, сложившейся в Берлине в последние годы, политикам было бы неплохо понять, что чеченцы представляют собой весьма опасную, чрезвычайно решительную и боеспособную группировку. Она обладает потенциалом, развитие которого можно эффективно остановить, лишь применяя имеющиеся законы со всей строгостью. Хотя с сегодняшней точки зрения трудно давать надежные прогнозы, ясно одно, что нашему правовому государству в его попытке положить конец деятельности чеченских банд предстоят весьма серьезные испытания.

Биографическая справка об авторе

Кристиан Остхольд — эксперт по Чечне и исламизму. Его экспертиза основывается на многочисленных исследованиях на местах в Северном Кавказе. После публикации монографии о роли исламизма в чеченском сепаратизме после 1991 года Остхольд в 2017 году написал работу с подробным изложением российско-чеченского конфликта. Эта отмеченная предикатом "summa cum laude" работа выйдет в свет в 2018 году и будет посвящена отношению ислама и движения сопротивления (1757 — 1961). В качестве эксперта Остхольд часто выступает в теле- и радиопередачах и консультирует различных политических и общественных деятелей.

Оригинал публикации: https://www.focus.de
Опубликовано 18/03/2018 07:02
https://inosmi.ru/social/20180319/241739652.html

0

10

https://forum-msk.org/i/site/logo.gif

Чучела Эриха Хонекера и Михаила Горбачёва сожгли в Дрездене

Опубликовано 08.04.2018

На Театральной площади Дрездена состоялся 10-ти тысячный митинг за возвращение Саксонии под протекторат Германской демократической республики (ГДР). Митингующие скандировали «Долой ФРГ!» и «Вернём ГДР!».

Под развевающимися флагами ГДР и Советского союза были торжественно сожжены чучела Эриха Хонекера и Михаила Горбачёва.

«Нам надоело жить при проклятом капитализме. Мы хотим вернуться в прошлое, когда все люди трудились на заводах и были счастливы. Помню, как 10 лет я собирал деньги на «Трабант» (ред. — автомобиль производства ГДР), и когда смог его купить, это был самый лучший день в моей жизни», — заявил организатор акции, новоназначенный секретарь Социалистической единой партии Германии Ральф Шмульке.

На митинге было принято единогласное решение отправиться пешим походом на Берлин, где участники намерены вручить канцлеру ФРГ Ангеле Меркель меморандум о выходе ГДР из состава объединённой Германии с подписью генерального секретаря Шмульке.

«Если фрау Меркель такой же демократ как товарищ Ленин, она обязана удовлетворить наши требования. Отмечу, что референдума об объединении ФРГ и ГДР не было, поэтому можно смело назвать нашу страну оккупированной», — добавил лидер протестующих.

После успешного завершения марша в столице ФРГ, митингующие планируют посетить другие европейские столицы — Варшаву, Белград, Будапешт, Бухарест, Софию, с целью восстановить социалистический лагерь. В Праге активисты потребуют от чешских властей заново объединить Чехословакию.

https://forum-msk.org/material/news/14529380.html

0

11

The New York Times, США

Падение третьей Германской империи

19.05.2018
Росс Доутат (Ross Douthat)


Об образовании первой современной Германской империи объявил Отто фон Бисмарк в Версале в 1871 году, а перестала существовать она на Восточном фронте в 1918 году. Вторая Германская империя была создана в ходе стремительного марша, состоявшего из аннексий и блицкригов; она существовала в течение семи ужасных лет, с момента аншлюса до бункера, а умерла она вместе с Гитлером и его культом.

Третья Германская империя — это совершенно другое животное. Она отвергает как милитаризм, так и расистский мистицизм, она создается медленно и усердно в течение жизни трех поколений, и происходит это в сотрудничестве с другими державами (включая ее старых врагов французов) с использованием сочетания демократических и бюрократических средств. Сегодня Германия уверенно оседлала свой континент, однако немецкое могущество теперь осуществляется мягко, опосредованно, имплицитно — а когда требуется кулак, то он обретает форму фискальных ультиматумов, а не военных угроз или расового ирредентизма.

Однако сама система, по сути, является имперской во многих отношениях, и при этом влиятельные политики в Берлине и в Брюсселе осуществляют не совсем демократическую власть над многоязычным, мультиэтническим, мультирелигиозным набором полусуверенных национальных государств. А если представить себе Европейский Союз и как Германскую империю, и как либерально-космополитический проект, то это полезный способ для понимания того, каким образом эта конструкция может, в конечном итоге, рухнуть.

Возможность такого рода падения преследует этот континент с момента Великой Рецессии, она появляется в виде ощущения кризиса, угрозы развала и распространяется от балканской периферии и все более националистической Восточной Европы до стремящейся в Брекситу Британии. И сегодня, когда власть в Италии уже почти перешла в руки популистской коалиции, этот процесс добрался до самой сердцевины первоначального проекта Европейского Союза.

Этот кризис продолжает развиваться и включает в себя недовольство за пределами экономики — прежде всего речь идет об иммиграции и национальной идентичности, — и он все больше превращается в столкновение между либерализмом и нелиберализмом (illiberalism), между свободой и авторитаризмом. После публикации целого ряда книг на тему "либерализм в опасности", появившихся после победы на президентских выборах Дональда Трампа, европейский и американский опыт, похоже, складываются вместе и превращаются в историю демократических ценностей, которой угрожают этнический шовинизм и сторонники политики с позиции силы, имитаторы Путина, если использовать распространенное выражение, которые хотят использовать демократическую часть либеральной демократии в качестве лестницы, ведущей к власти, после чего они намерены сжечь эту либеральную часть.

В данной истории есть доля правды. Существует идеологическое родство, а также потоки финансирования, связывающие Москву и многих националистов к западу от России, а наиболее влиятельный популист в Европейском Союзе, Виктор Орбан из Венгрии, откровенно говорит о своем стремлении заменить либеральную демократию на "христианскую демократию", которая выглядит подозрительно как де-факто однопартийное правление.

Но если тест на европейское единство воспринимается как тест на либеральную демократию, то было бы ошибкой рассматривать его только в подобных терминах. Речь идет также о борьбе наций против империи, о противодействии малых государств этого континента господству Германии и интересам Северной Европы, в которых к власти приходят популитстские партии для противодействий той политике, которую представители центра хотели навязать периферии без голосования. Но либеральный аспект европейской системы не находился бы под таким давлением, если бы при этом лидеры немецкой сердцевины этой империи неразумным образом не использовали имперский аспект.

Эта катастрофичная имперская динамика впервые проявилась в фискальной политике, навязанной Южной Европе после Великой Рецессии — эта политика явно имела больше смысла для экономики Германии, чем для экономики Италии, Испании или Греции, хотя она и была уверенно представлена немецкими банкирами как расчетливая необходимость, которую никакому простому национальному правительству не будет разрешено отвергнуть.

Та же самая динамика повторилась по вопросу об иммиграции, когда Ангела Маркель взяла в свои руки инициативу по определению миграционной политики на континенте, рассматривая это как искупление расистского прошлого Германии и надеясь на оживление стареющего общества. Сопротивление со стороны других европейцев ее политике открытых дверей для беженцев и мигрантов, нежелание предоставить немецкому федеральному канцлеру и ее поклонникам формулирование иммиграционной политики является одной из многих причин, объясняющих победу популистов на референдуме о Брексите, а также приближение их к власти в Италии. Кроме того, именно в этом состоит главная причина нахождения сегодня у власти популистских партий в Будапеште и Варшаве.

Две недавние публикации наглядно свидетельствуют об этом — небольшая статья Бранко Милановича (Branko Milanovic), бывшего ведущего экономиста Всемирного банка, а также более пространная статья Дамира Марусича (Damir Marusic), ответственного редактора журнала American Interest. Вот что говорит Миланович, описывая состоящий из восточноевропейских стран пояс, протянувшийся от Балтийского моря до Эгейского моря, из стран, большая часть которых счастливым образом вступили в Европейский Союз, но у которых после этого возникли напряженные отношения с его ядром:

"Если провести линию от Эстонии до Греции… то можно заметить, что все существующие вдоль этой оси страны в течение нескольких столетий в прошлом (а в некоторых случаях в течение половины прошлого тысячелетия) были зажаты между империями — Германской (еще ранее Прусской), Российской, Габсбургской и Оттоманской. Все эти страны боролись более или менее постоянно за то, чтобы освободиться от имперского давления… их история представляют собой лишь бесконечную борьбу за национальную и религиозную эмансипацию".

Большая часть этих наций, — продолжает Миланович — восприняли события 1989 года в первую очередь как национальное освобождение, и только во вторую очередь как победу либеральных принципов над тоталитаризмом или авторитарной альтернативой. Национальные государства, появившиеся после 1989 года, стремились к тому, чтобы остаться гомогенными в этническом отношении и гордились этим, тогда как их политическая независимость и чувство разделенной идентичности были неразрывно связаны.

Поэтому неудивительно, что лишь недавно освободившиеся страны будут принимать проект либерализма Европейского Союза лишь до тех пор, пока он не угрожает их постоянно подвергавшемуся гонению суверенитету или их недавно обретенной идентичности, и они с подозрением будут относиться к космополитической концепции, которая, как представляется, может разрушить то, что они недавно получили.

Как подчеркивает Марусич в своей статье, с либерально-космополитической точки зрения, которая "рассматривает 1989 год как идеологический триумф" универсальных ценностей, "многое в политике за последние 10 лет в Восточной Европе можно считать лишь отступлением назад", а такие лидеры как Виктор Орбан представляют собой "симптомы политического разложения".

С точки зрения преимущества, полученного этими самыми странами, странами, для которых сама независимость воспринимается как нечто добытое с трудом и ценное, кажется странным, что они должны быть готовыми подчиниться другой форме империи только потому, что для своей привлекательности она использует язык универсального либерализма — особенно в том случае, когда этот язык имеет явно выраженный немецкий акцент.

И теперь эти же самые националисты — поддерживающие Брексит британцы, голосующие за популистов итальянцы, а также поляки и венгры — часто хотят получить одновременно две вещи — сохранить свой суверенитет, а также пользоваться преимуществами членства в Европейской империи. Орбан активно критикует иностранное влияние в Венгрии, однако он все еще принимает то, что предлагает Брюссель, а сторонники Брексита хотят сохранить как можно больше выгод из их скоро заканчивающегося членства в Европейском Союзе. Что касается итальянских популистских партий, то они заняты переписыванием своего совместного соглашения, пытаясь ясно дать понять, что они не хотят выходить из еврозоны. Нет и следа политически невинных людей в этой истории.

Но существует проблема, которая становится незаметной, когда ситуация преподносится просто как противоборство просвещения и авторитаризма. Политические нормы имеют значение, но имеет значение и суверенитет, а также смысл политических разногласий. Но те проблемы, которые настроили популистов против Берлина и Брюсселя — общая валюта, которая продолжает оставаться неудачной идеей, несмотря на ослабление фискального кризиса, демографический и экономический дисбаланс между Европой и соседними регионами, обещающими бесконечный миграционный кризис, демократические дефициты в управлении Европейским Союзом — не могут быть решены с помощью одних только апелляций к абстрактному либеральному проекту.

Если они должны быть решены или поставлены под контроль, если третья Германская империя рассчитывает продолжить свое существование, то для этого потребуется изменить представления нынешних лидеров относительно их роли. Парадокс в том, что в определенном смысле это может потребовать более осознанного имперского подхода — признания того, что та сложная система, которой они управляют, никогда не сможет превратиться из нежесткой империи в Соединенные Штаты Европы (не в последнюю очередь потому, что наша собственная система тоже все больше становится имперской), и что она может эффективно управляться только более скромной, самокритичной и бескорыстной элитой.

Однако в настоящее время было бы ошибкой для сторонников либерализма представить напряженность между центром и периферией в Европе только лишь как выбор между поддержкой либеральных ценностей и борьбой против них. Потому что представление выбора в таком виде людям, которые слишком хорошо понимают, что это может быть также выбором в поддержку или против их собственного суверенитета, является хорошим способом ускорить падение не только Германской третьей империи, но и самого либерализма.

Оригинал публикации: The Fall of the German Empire
Опубликовано 18/05/2018 08:47
https://inosmi.ru/social/20180519/242268027.html

0


Вы здесь » Россия - Запад » СОВРЕМЕННАЯ ИСТОРИЯ И КУЛЬТУРА ЗАПАДА » ГЕРМАНИЯ: НА ПУТИ К ВОЗРОЖДЕНИЮ ФЮРЕРА...