Россия - Запад

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Россия - Запад » ОБЩЕСТВО » О РОССИИ, МИРЕ, ФИЛОСОФИИ И ... ПОЭТАХ.


О РОССИИ, МИРЕ, ФИЛОСОФИИ И ... ПОЭТАХ.

Сообщений 1 страница 4 из 4

1

Очень любопытная для размышления статья, необычная... Рекомендую.

Константинус.
-----------------------------------------------------------------------

Русская служба BBC, Великобритания

Социолог Дерлугьян: «Россия может проиграть новую войну»
23.01.2016

Россия ввязалась в масштабную и рискованную геополитическую игру, по итогам которой возможно как формирование условий для нового модернизационного скачка, так и совершенное историческое поражение — необходимо ясно это осознавать и публично об этом говорить, считает американо-российский историк и социолог Георгий Дерлугьян.

Автор ряда книг и множества статей, вышедших в России и на Западе, придерживается логики так называемого мир-системного анализа, в соответствии с которым мир делится на три крупных блока: страны центра, страны периферии и страны полупериферии, а Россия замерла в пограничном, «полупериферийном», состоянии: отсюда она может и выплыть поближе к центру, и оказаться отброшенной на самую периферию мира.

Разработал этот социологический подход известный американский философ-неомарксист Иммануил Валлерстайн, у которого Дерлугьян учился.

По мнению последнего, помочь России приблизиться к ядру мир-системы может новый модернизационный рывок. Однако своеобразное «топливо» для подобных рывков — огромные демографические ресурсы, формирующие дешевую рабочую силу, — фактически исчерпано. Если нечего бросать в «топку» прогресса, значит, пора переделывать топку, оптимистично замечает Георгий Дерлугьян.

Но из чего складывается этот новый, пока неведомый, двигатель модернизации? И сможет ли Россия, втянувшаяся в противостояние с западным миром, столкнувшаяся с внешними нефтяными шоками и внутренними структурными проблемами, найти в себе силы для движения вперед?

Об этом корреспондент Русской службы Би-би-си Дмитрий Булин побеседовал с Георгием Дерлугьяном.

Какие черты кризиса, переживаемого сегодня Россией, вам кажутся наиболее опасными? И что, собственно, происходит?

— Самая опасная часть кризиса — это то, о чем мы все уже забыли, думая, что нас пронесло. Я имею в виду распад Советского Союза, который прошел настолько мирно, что мы не успели всему этому даже удивиться. Конечно, не настолько мирно для народов Закавказья и Таджикистана, но стоит поразиться тому, что не было никакой серьезной войны.

Между тем Владимир Путин, на мой взгляд, вполне справедливо назвал распад СССР крупнейшей геополитической катастрофой мира. А они, если посмотреть на исторические примеры, проходят в два удара. Возьмем, скажем, Францию, которая в XVIII веке была крупнейшим королевством Европы и претендовала на мировую роль. Она сначала проиграла Семилетнюю войну Англии [1756-1763 годов]. Россия, кстати, также участвовала в этой войне: она тогда взяла Берлин, столицу Пруссии. В этой войне Франция потеряла Канаду, Квебек и Индию — то есть основные свои колонии. Это был первый удар. Затем Франция, что называется, встала с колен: последовала Великая французская революция, появление Наполеона Бонапарта и сильнейшая серия наполеоновских войн. А дальше — второй удар: Ватерлоо.

Точно так же Германия, соперничавшая с США в XX веке за наследование Британской империи: сначала мировая война 1914 года, дальше — страна встает с колен вместе с Гитлером. И финальный аккорд — поражение 1945 года.

И вот мы подходим к России…

— Да, и мне становится немного страшно — впрочем, говорить об этом нужно открыто. Россия сейчас вступила в противостояние с многократно превосходящими силами западного противника. К счастью, это пока не дошло до сколько-нибудь серьезной войны. Война ведется «опосредованная» — так называемая proxy war [когда страны пытаются достичь своих целей без открытого столкновения, борясь друг с другом в других регионах мира, с использованием ресурсов третьих стран]. Однако Россия сейчас фактически воюет против всего капиталистического мира.

Хватит ли ей сил навести порядок в Сирии, и насколько это затянется? Ведь теперь мы понимаем, что противодействие будет не только со стороны исламистов, но и со стороны Турции, и Саудовской Аравии. Это серьезная геополитическая борьба, которая напоминает уже на самом деле ввязывание в новую мировую войну. Пока есть надежда на то, что удастся всё это обойти, но я обозначил здесь самую страшную перспективу.

И эта перспектива состоит в том, что прямое столкновение неизбежно, если ситуация будет развиваться в нынешней динамике?

— Динамика предполагает — люди располагают. В 1914 году тоже динамика предполагала мировой конфликт, он назревал давно. Но вот в исторической науке есть такие ученые, которые анализируют конкретно дипломатическую переписку. Буквально час за часом: что написал лорд Грей [глава министерства иностранных дел Британии в 1905-1916 годах], что сказал германский кайзер [Вильгельм II]. Август 1914 года — это просто нагромождение случайностей. Причем ведь и до этого случалось немало других переломных моментов: Фашодский инцидент [конфликт между Англией и Францией 1898 года за господство в Африке], инцидент с канонерской лодкой «Пантера» [в 1911 году германская лодка зашла в марокканский порт, что поставило Германию и Францию на грань войны], столкновения за Судан, за Марокко — они известны лишь дипломатическим историкам сегодня. Но каждый из этих инцидентов мог привести к войне. Видно, что много было моментов, когда войны едва избежали, а в августе 1914 года она «грохнула».

— Нынешние российские власти располагают к тому, чтобы максимально мягко выйти из наметившегося кризиса?

— Я очень на это надеюсь. Но мы видим, как возникают очаги противостояния по всему миру. Мы на периферии сознания держим Китай и столкновения в Южно-Китайском море из-за островов. Но это все надо воспринимать очень и очень серьезно, потому что это, увы, структурно реализуемый сценарий. Это не значит, что нет других сценариев. Я как раз об этом и говорю потому, что этого можно избежать. Крупнейшие катастрофы происходили потому, что никто не верил, что это может случиться. В 1914 году умнейшие люди со всех сторон не понимали, что война может произойти. Точно так же распад СССР в 1991 году стал возможен именно потому, что никто не верил в эту возможность.

Модернизация и политическое воображение

Давайте поговорим немного о возможности модернизационного рывка для современной России, о котором вы много размышляете. Какие вы видите необходимые условия для этого?

— Всегда надо играть от двух условий: то, что есть у России, и то, что происходит в мире. В России было как минимум три модернизационных рывка: в XVI веке при Иване Грозном, рывок Петра I и Екатерины и рывок советского периода — ленинско-сталинский. Давайте возьмем последний, сталинский, рывок. Он стал возможен, потому что в 1929 году в США грянула Великая депрессия. Она стала огромным благом для экономических и геополитических игроков второго плана: для Японии, Бразилии, Южной Африки, которые очень сильно поднялись.

Возникла возможность дешево скупать передовое производственное оборудование в центрах мира: в той же Британии, Германии, но прежде всего, в США, ведь оно там простаивало. Возникла возможность на фоне политической растерянности, которая тогда была на Западе, повысить рейтинги собственных держав. Сталинская модернизация, а также гитлеровский и японский реваншизм были бы невозможны, если бы их сдерживали с самого начала империалистические державы — Британия, США.

То есть это то самое первое, внешнее, условие.

— Да, но вообще-то им надо еще уметь воспользоваться. А второе условие — надо сгруппироваться внутри. Сейчас в России возникают условия для индустриального рывка. Но, честно говоря, главная проблема, как и всегда в истории — проблема коллективного действия элит. Понизить уровень потребления рядового населения или разгромить левую или либеральную оппозицию не так трудно, это многие авторитарные режимы способны сделать.

А вот дисциплинировать свою собственную олигархическую элиту, дисциплинировать собственную армию, полицию, силовиков — это труднее. И такое происходит обычно только в ситуации сильного лидера. А сильный лидер возникает там, где сама элита достаточно испугана. Классический пример — Сингапур, о котором сегодня так много любят говорить. В результате чего он получил независимость? В результате того, что его изгнали — буквально выгнали пинком под зад из Малайской Федерации. И преимущественно китайскому и индийскому населению этого государства стало понятно, что дальше их просто перережут, как в 1965 году вырезали китайское население в соседней Индонезии.

Опять-таки, очень мобилизуют такие ситуации, как конфликт на Корейском полуострове, когда южнокорейскому диктатору Пак Чон Хи [правил Республикой Корея с 1963 по 1979 годы] было понятно, что если американцы проигрывают в 1968 году в Южном Вьетнаме, то следующая будет Южная Корея. Когда на вашу столицу направлены пушки коммунистического режима с Севера, это здорово мобилизует. В данном случае я думаю, что полезно испугаться не до смерти, но все-таки сильно обеспокоиться.

И, возвращаясь к России, внешние санкции, наличие сильного лидера создает предпосылки для новой модернизации?

— Да, это создает предпосылки. И тут встает большая проблема — проблема идеологии. Что вообще делает идеология и политическое воображение? Они делают реальным то, что может состояться. Перед вами ставятся задачи. У нас фактически сейчас возникает протекционизм на внутреннем рынке. Есть сомнения, которые я слышу от экономистов, что российский производитель сможет заполнить этот рынок своим альтернативным товаром. Этому процессу надо помогать. Необходимо коллективное действие элит.

Как один бизнесмен вчера мне сказал [интервью записывалось 16 января]: «Знаешь, пора объявлять новый нэп [новая экономическая политика, проводившаяся в Советской России и СССР в 1920-х годах]». Своего рода нэп малого и среднего бизнеса: предприниматель должен знать, что будут предотвращены рейдерские захваты, что его не разорят налоговики и силовики, что издержки и риски для ведения внутреннего бизнеса будут сознательно понижены. То, что произошло в Сингапуре.

Здесь требуется прагматика, прагматическое мышление, но оно требуется довольно быстро. Во-первых, нужно переосмыслить свою собственную историю, переосмыслить мировую историю — и это очень быстро надо пропагандировать.

Именно пропагандировать?

— Пропагандировать — вводить в широкий оборот, популяризировать. Не просто дискуссии на экспертном уровне, а примерно то, что произошло во время перестройки. Там пропаганда была в другую сторону: очень быстро и эффективно был делегитимизирован советский режим. Было показано, что все, что он делал, неправильно и порочно. Видимо, это и деморализовало какое бы то ни было сопротивление в 1991 году, сопротивление консерваторов.
Очень активное гражданское общество

Как вам кажется, Путин — тот человек, который, пользуясь силой своего авторитета и народной любви, — мог бы такую новую политику запустить? Или он уже стал препятствием на пути воплощения этой политики?

— Не знаю, искренне не знаю. Во многом сила Путина в том, что он сумел себя вести, как Козимо Медичи — великий флорентийский политик, банкир и капиталист [1389 — 1464]. О нем говорили, что это Сфинкс, отвечающий на вопросы туманными полузагадками, и люди «вчитывали» в эти ответы то, что хотели услышать.

Посмотрите на кричащие противоречия: Путин — популярнейший политик притом, что 16 лет не провозглашает политической программы. Проводится фактически либеральная политика при нелиберальном режиме. Он действительно, наверное, еще может пойти в разные стороны. Мы не знаем, какие могут быть рокировки внутри этого режима. И наконец, мы знаем, что бывают еще драматические рокировки, которые называют либо дворцовыми переворотами, либо революциями.

— Получается, что все модернизации, происходившие в России, носили деспотический характер. Это немного разочаровывает и даже вгоняет в депрессию. Нет ли других, более человечных, путей модернизации?

— А вы приведите пример модернизаций, которые не были бы деспотичными? Посмотрите на прусскую, японскую, южнокорейскую или сингапурскую модернизации. Вы можете спросить у меня: «А как же либеральная Англия?» На что я отвечу вам: «А как же рабство в колониях?» А плантационное рабство в США? А что такое Ямайка при англичанах? Что такое южные штаты США?

Есть очень простая статистика. В конце XIX в Германии в результате забастовок каждый год погибало примерно 5-6 человек. Во Франции — 10-15 человек. В Российской империи — 400 человек, потому что чуть что, применяли войска, казаков для разгона стачек. А в США каждый год при аналогичных обстоятельствах гибло 150-200 человек. Там применяли не казаков, а пинкертоновское частное сыскное агентство [Национальное детективное агентство Пинкертона], у которого на 1900 год под ружьем было больше охранников, чем у армии США. Там тоже было весьма кроваво. Там и сами рабочие стреляли — все-таки вооруженная страна. А в 1932 году газовое оружие и авиация были применены вокруг Белого дома, когда ветераны Первой мировой войны пришли маршем на Вашингтон требовать, чтобы им вернули обещанные компенсации. И там применялась бронетехника!

Но в то же время деспотически можно обращаться с необразованными, неизбалованными сытой жизнью крестьянами. Но ведь их-то сегодня почти не осталось! Загнать в огромную армию миллионы крестьян уже не получится, потому что, как говорил генерал Павел Грачев после первой чеченской кампании, «бабы нас подвели, не нарожали». Ну вот нет больше массы, которую можно загнать в армию и на стройки месить ногами бетон.

С другой стороны, нет и общественного противостояния прежнего накала. Мы часто говорим, что, мол, беда, что у нас неактивное гражданское общество. В Веймарской Германии [1919-1933 годы] было очень активное гражданское общество — оно породило 70 фашистских движений. Одно из них — Национал-социалистическая немецкая рабочая партия Гитлера — победило. Сегодня в России этого нет, и не было с момента развала Советского Союза. У нас создались условия для просвещенной и при этом неизбежно авторитарно-бюрократической модернизации.

Поэт и власть. Поэт во власти

Вы, как довольно востребованный в России интеллектуал, наверняка имеете знакомства в российском госсекторе, среди чиновников. Из вашего личного опыта общения с представителями власти, насколько они понимают, что действительно происходит со страной?

— Я не настолько вхож во властные круги. Я присутствую на каких-то собраниях типа Гайдаровского форума, которые даже в приватных дискуссиях идут, скорее всего, под запись. Но я бы, как историк по образованию, порекомендовал посмотреть на другие источники. Очень интересно, что несколько министров нынешнего правительства пишут стихи. Вы Алексея Улюкаева стихи посмотрите — очень неплохие.

Да, читал. Вспоминается одна цитата: «Ха-ха, хе-хе, хи-хи, ху-ху»…

— Я спросил одного специалиста, разбирающегося в поэзии. Он ответил мне, что да, это весьма подражательно, но это хорошее подражание — Мандельштаму, по его мнению. Или вот министр иностранных дел Сергей Лавров…

Сочинивший гимн МГИМО: «Это наш институт, это наше клеймо…»

— Вообще, знаете, тут есть чем гордиться. Я не так много знаю министров, пишущих стихи.

Но в стихах того же Алексея Улюкаева проходят довольно суровые оценки действительности.

— Значит, думают люди.

Но почему же, если думают, у правительства многие вещи не получаются?

— Потому что здесь проблема коллективного действия элит, о которой я уже говорил. Как часто бывает в российском государстве, одновременно действуют разные силы. Как во времена Николая II: с одной стороны, [министр финансов] Сергей Витте, с другой стороны, [министр внутренних дел] Петр Дурново. Мне кажется, у нас сейчас коалиционное правительство: там есть совершенно разные силы, и они вполне отражают по крайней мере верхнюю часть общества.

Сегодняшний кризис сможет инициировать то самое коллективное действие, о котором вы говорите?

— Я думаю, да. Он уже инициировал элитное действие. Было совершено несколько головокружительных гамбитов за последние несколько лет. А кто ожидал действия в Сирии? Кто смог предсказать? Видно, что класс игры по сравнению с 90-ми годами повысился. Избавились от многих иллюзий. Но главная проблема осталась — которая сковывала еще брежневское руководство: когда каждый оборачивался на других членов властной верхушки. Наверняка Брежнев думал: «А что скажет товарищ Громыко или товарищ Устинов, или товарищ Андропов?»

Это отчасти преодолено, но отчасти продолжает сдерживать. Проблема коллективного действия решается либо тем, что появляется сильный лидер, мы их называем харизматическими. Харизма ведь в переводе с древнегреческого — «искра Божья». Но откуда возникает эта искра? Есть хорошая работа историка Рэндалла Коллинза о харизме Наполеона и как она от него уходит после Ватерлоо. Он ведь буквально физически обрюзг. Сколько десятилетий подозревали, что его отравили англичане. Харизма возникает от успеха — человека начинает нести вдохновение. Но вдохновение создает группа вокруг лидера, его аудитория.

Почему я и говорю, что нам придется — деваться некуда — шире и откровеннее обсуждать повестку. Я вам с самого начала довольно смело брякнул про возможность мировой войны. И, кстати, надо откровенно признавать, что если ввязались в конфликт, то можно и проиграть. Еще раз: наши возможности выиграть — это новый нэп, игра на противоречиях Запада и решение проблемы коллективного действия.

И все-таки Путин, на ваш взгляд, тот самый харизматический деятель?

— Это пока не нам судить. Он безусловно близок к этому, поскольку находится на вершине властной пирамиды. Насколько прочна эта властная пирамида, станет ясно лишь в условиях более серьезного кризиса, который приближается. Есть множество вопросов: насколько эту пирамиду можно укрепить и какие ресурсы существуют за ее пределами, какие могут быть неожиданные компромиссы? А я думаю, мы еще увидим самые неожиданные компромиссы…

Оригинал публикации: http://www.bbc.com/russian/
Опубликовано 23/01/2016 12:29
http://inosmi.ru/politic/20160123/235147230.html

+1

2

Konstantinys2 написал(а):

Рекомендую.

Уже читаю)))

Konstantinys2 написал(а):

придерживается логики так называемого мир-системного анализа, в соответствии с которым мир делится на три крупных блока:

Не самая оригинальная идея, компиляция Ясперса и пр.

Konstantinys2 написал(а):

а Россия замерла в пограничном, «полупериферийном», состоянии: отсюда она может и выплыть поближе к центру, и оказаться отброшенной на самую периферию мира.

Это традиционный западный взгляд на Россию.

Konstantinys2 написал(а):

Возьмем, скажем, Францию,
Точно так же Германия


Неправомерно сравнивать этносы немцев и французов с суперэтносом Россия или того паче с Евразией.

Тогда уж надо противопоставлять Западный суперэтнос, с его продолжениями - США, Австралия, ЮАР.

Konstantinys2 написал(а):

В 1914 году тоже динамика предполагала мировой конфликт, он назревал давно.

Это точно.)))

Бисмарк еще сразу после франко-прусской войны (1870) призывал уничтожить Францию.

Konstantinys2 написал(а):

В 1914 году умнейшие люди со всех сторон не понимали, что война может произойти

Чепуха, это не так.
Только глупцы не понимали, что война вот-вот разразится.

Konstantinys2 написал(а):

Во многом сила Путина в том, что он сумел себя вести, как Козимо Медичи — великий флорентийский политик, банкир и капиталист [1389 — 1464].

Сомнительное сравнение.)))

Я бы сказала даже - желание унизить Путина.

===============

В целом дядько "пророчит" третью мировую войну, в которой Запад уж точно должен выиграть, причем совершенно без усилий.

0

3

МАТЕРИАЛ "matveychev"
06.02.201617:02
Леонид Решетников: США висят на волоске
Статья из газеты: Еженедельник “Аргументы и Факты” № 5 03/02/2016

О подводных камнях международной политики «АиФ» рассказал Леонид Решетников, генерал-лейтенант Службы внешней разведки в отставке, директор РИСИ.

Мария Позднякова, «АиФ»: Леонид Петрович, почему Запад всё жёстче идёт на конфронтацию с Россией?

Леонид Решетников: Западная элита в ярости. Не ожидали они от нас такой прыти, как операция в Сирии.

За океаном Россию лет двадцать как сбросили со счетов. В 1992 г. директор ЦРУ Роберт Гейтсв Москве провёл свой персональный парад победы. Прошёл строевым шагом по брусчатке Красной площади. Выпил шампанского в честь развала СССР. Американские политики в 90-х годах мне в лицо говорили: «Миссия Америки – руководить миром. Поймите это и подчинитесь».

Первый раз американцы хотели уничтожить Россию во время Октябрьского переворота 1917 г., помогая большевикам. Вторая попытка была предпринята во время Второй мировой войны. И третья – в 1991 г.

– Считается, что во Второй мировой войне СССР и США были союзниками…

– Вторую мировую войну организовали силы, которые сейчас пытаются управлять миром. США – место их пребывания. Речь о транснациональных компаниях и верхушке англо-саксонской элиты. К войне и Германию, и СССР толкали США. Помогали укрепляться обеим странам, чтобы сшибка двух государств стала катастрофической. Поэтому в 30-е годы США активно участвовали в индустриализации СССР.

Сталинградский тракторный завод был целиком построен за океаном, размонтирован и на 102 судах перевезён в СССР. «Днепрогэс» строила американская Cooper Engineering Company. Горьковский автозавод (ГАЗ) – компания Austin. АЗЛК построен по проекту Форда. За 10 лет американцы построили в СССР 150 заводов, фабрик и цехов. Одновременно США укрепляли и Германию. В результате столкновения СССР и Германии Англия сошла со сцены. Германия была уничтожена. Совет­ский Союз заплатил за победу 27 млн жизней. Да, мы победили в Великой Отечественной, и одним из тех, кто провёл четыре года на фронте и дошёл до Берлина, был мой отец. Но Вторую мировую войну выиграли США, потеряв 300 тыс. человек.

И именно США, а не Сталин, организовали железный занавес. Американцы надеялись, что в разорённом СССР, изолированном от мира, люди, как пауки в банке, друг друга съедят. Но они недооценили силу духа нашего народа. Правда и то, что, изолировав СССР, Америка стала хозяйкой мира.

А как же дружба России и США в 90-х?

– Многие верили в магическую фразу: «Запад нам поможет». В это же время наши западные «парт­нёры» действовали в плане расчленения России на 10-15 образований. Откуда, вы думаете, шла поддержка боевиков на Северном Кавказе?

И вот после, казалось бы, триумфа ЦРУ происходит возвращение в состав России Крыма, а потом операция в Сирии. Это было как гром среди ясного неба. Американский Конгресс инициировал расследование деятельности разведки США, не предупредившей о новых возможностях Вооружённых сил РФ. Отсюда и ненависть к Владимиру Путину.

– Почему Европа «пляшет» под американскую дудку?

– Если говорить о ФРГ, то после капитуляции Германии с этой страной у США были приняты соглашения с грифом секретно, из-за чего немецкий золотой запас хранится за океаном, а на территории Германии – 300 (!) с лишним военных американских баз. Кроме того, США обычно покупают управленческую верхушку. Это происходит в Восточной Европе. Я не один год проработал в Болгарии. Там никогда не забывали, что Российская империя в 1878 г. освободила их от 500-летнего турецкого ига. Однако порядка 50 тысяч людей из верхушки Болгарии, купленные США, ведут антироссийскую политику. А ещё лидеры многих стран легкоуправляемы, потому что боятся физического уничтожения. Ведь ЦРУ стоит за десятками госпереворотов.

Идёт и информационная война. В ответ на вброс о том, что В. Путин дал отмашку на уход Б. Асада, Кремлю пришлось давать опровержение. Однако наши союзники всё равно у меня спрашивали: «Леонид, скажи честно: вы до конца будете воевать с ИГИЛ*?»

Россия начала операцию в Сирии за считаные недели до падения Дамаска. В противном случае началось бы раздербанивание Сирии, а следом ИГИЛ двинулись бы к границам России. И кукловоды здесь те же, что организовали Вторую мировую войну. Финансовая система, сложившаяся в мире после 1945 г., от которой весь гешефт идёт в карман Америки, пробуксовывает. Штаты в трудном положении, может быть, висят на волоске.

Ещё один кровоточащий фронт – на Украине.

– Мы пожинаем плоды бомбы, заложенной Лениным под нашу государственность, о которой говорил В. Путин. Советская власть создала на исконно русских территориях геополитического монстра – Украину. Это осуществлялось спецслужбами кайзеровской Германии и большевиками: Лениным, Сталиным, Троцким. Они создали Украину, отрезав от России русские города Харьков (основан царём Алексеем Михайловичем), Донецк (основан императором Александром II ), Николаев, Днепропетровск и Одессу (все три основаны императрицей Екатериной II). А Хрущев ещё и Крым подарил. При чем здесь Украина? Она была нужна с одной целью – стать антироссией. И пока братья-малороссы не перестанут быть зомбированными монстрами, их новые хозяева США будут готовы воевать до последнего украинца.

– Слово «война» всё чаще витает в воздухе…

– В мире это чувствуют. И с надеждой смотрят на нашу страну как на миротворца. После начала российской операции в Сирии из многих стран пошли сигналы под­дер­ж­­ки. Ведь все понимали, как до этого несправедливо поступили с Ираком, Афганистаном, Ливией, Египтом. На закрытых международных встречах меня стали спрашивать: «Когда Россия придёт к нам?» Спрашивают люди из Италии, Франции, других стран. Недавно я был в Пакистане. Казалось бы, мусульманская страна, а их военные задают тот же вопрос.

Пришло понимание, что сильная Россия – гарант справедливости. И у наших «доброжелателей» Россия вызывает ненависть не из-за того, что она конкурент в экономике или военной сфере. Суть в том, что мы предлагаем миру цивилизационную альтернативу. На Западе сейчас главные ценности: есть, спать и то, что с этими словами рифмуется. А в русской цивилизации всегда над материальным преобладал дух. Поэтому наш народ просчитать нельзя. Поэтому кто только не зарился на нашу территорию и богатства, но так никто и не сумел нас завоевать.

http://cont.ws/post/196095

0

4

Как нам обустроить авторитарную Россию
Борис Борисов
20.09.2015 19:23

А что же Западная Демократия? Она у нас совсем не прижилась? Отвечаю: Да, совсем. Это уже очевидно

Идея о том, что нам надо совершенствовать нашу демократию и заниматься по утрам прочими демократическими упражнениями, увы,  давно замутила даже самые  зоркие умы. Этот тезис прилежно вписывают в тезисы выступлении первых лиц, в  программы правящих партий и лозунги оппозиции. И никто не задумался – зачем. И нужно ли нам это.

Все озабочены «совершенствование механизмов демократии» — и почти никто не думает о совершенствовании механизмов авторитаризма. Между тем, наше общество, будучи в значительной степени и порождением авторитарной истории, и её источником  не будет толком развиваться если мы не уделим  этому вопросу достаточно внимания.. И пока мы не поймём этого факта, наша политическая система так и останется сочетанием симулякров демократического режима с неразвитыми – а значит и  неработающими как следует -  авторитарными институтами.

Если вам кажется, что мы страдаем от авторитаризма, то скорее всего речь идет лишь о пороках его развития. В дилемме «устранить пороки авторитаризма»  — «заменить их пороками демократии» мой выбор на стороне первого варианта.  Сегодня очевидно, что проверенные либеральные рецепты в России не работают. Поверьте — они и не будет работать.  Преодолеть это противоречия нетрудно: нам следует понять, что мы должны строить не демократическое общество, а современное корпоративное и умеренно авторитарное государство. Строить сознательно, системно, не засоряя голову западной  демократической демагогией.

Наука политология в своём современно виде, увы, евроцентрична, и в основном занимается демократическими режимами и механизмами,  а иные режимы  лишь осуждает и критикует — в то время как диктатуры, авторитарные режимы  и монархии есть преобладающий в истории тип управления нациями. И этот пробел необходимо восполнять.

Считается что партии, выборы, депутаты, механизмы представительной власти, гражданское общество и прочая демократическая полубень — это элемент развития демократии. Отнюдь. С равным успехом в хороших руках  все эти механизмы могут служить  и развитию авторитаризма.  Если  все те усилия, которые мы тратим на совершенствования бессмысленных демократических процедур мы направим на совершенствование фундаментальных механизмов нашего корпоративного государства  — толку будет куда больше.

И если уж управление по факту авторитарно, то задача укрепления этих авторитарных институтов  по факту равняется задаче укрепления государства – и наоборот. В этом  состоит проблема наших оппозиционеров из демократического лагеря. Пытаясь найти способ демонтировать авторитарные механизмы они постоянно упираются в необходимость попутно демонтировать и Россию. И если люди разумные на этом рубеже тормозят, то «непримиримые» идут дальше – за что мы их и не любим.
С другой стороны, между демократией и авторитарной диктатурой в современном обществе нет фундаментальных различий — это лишь две формы осуществления власти одного и того же правящего класса, национальной буржуазии (которая сама по себе не добрая и не злая – её поведение лишь функция от денег, от интересов возрастания капитала.)  Это различие формальное, а не сущностное. Это различие формы, но не содержания. При этом, авторитарные институты зачатую куда более интегрированы с гражданским обществом своих стран, особенно в странах с древними традициями авторитаризма, такими как Россия и Китай, нежели институты формально-демократические, западного типа.

От этого возникает и главная проблема в процессе «экспорта демократии» — разрушая старую систему общественного договора, импортированная западная модель как правило заменят их лишь  имитацией демократических процедур. Лучшая «чёрная метка» этим практикам – штампы на руках проголосовавших, что принято во множестве стран. Поставить галочку избиратель  может, но прочитать и понять, что написано в бюллетене – нет. Надо честно признать, что идея «экспорта демократии» провалилась столь же блистательно, как и советская практика экспорта социализма – везде, куда он был экспортирован, от него остались лишь руины. Примерно тоже самое на наших глазах происходит  и с экспортированными пакетами «западных ценностей» и демократических механизмов. Скажем, недавно их  оптом завезли на Ближний Восток. Результаты мы наблюдаем в Сирии, Ираке и Ливии.

При этом так называемые диктатуры, авторитарные режимы и недемократические страны вовсе не являются системами с отсутствующей обратной связью с обществом — только в них она институативно устроена иначе, реализуется через иные механизмы  чем, скажем,  в британской модели демократии.

Другая особенность современного момента — что мало кто заметил – состоит в том, что  глобальные информационные технологии в известной степени уравнивает  демократические режимы и режимы  авторитарные. Они  столкнулись ровно с одним и тем же: с глобальной информационной средой, и невозможностью полностью контролировать национальные информационные поляны.

Информационные технологии — великий политический уравнитель. Они уравнивают и режимы, и политические партии, и политиков.  Так,  вскоре контактность политиков в социальных сетях, их его способность вести постоянный осмысленный диалог с избирателем будут значить куда больше, чем его формальная принадлежность к той или иной политической партии.

Задача построения нормальной, работающей системы обратных связей, в отличие от широко распространенного заблуждения прекрасно решается  в  рамках авторитарно — корпоративной логики.  То что надо сделать вначале – это снять шоры с глаз. Пространство возможных экономических и политических решения гораздо шире, нежели старое противопоставление социализма и капитализма. Конфликт  между сторонниками идеи вернуться назад в социализм советского типа, и тезиса, что: «рынок всё сам расставит по своим местам» и надо лишь заимствовать западные механизмы  — это дискуссия  о том. что нам лучше сделать: утопиться или повеситься.

Ни классического капитализма с его  свободным рынком  ни классического социализма, в паттернах прошлого века просто не существует — и в развитой части мира не будут уже никогда, ни того, ни другого.  А попытки воспроизвести эти устаревшие модели  общественного устройства приводит  лишь к развалу и нищете. Нигде нет большего приближения к модели нерегулируемого открытого  «свободного рынка» чем в наиболее нищих странах мира. Последовательно социалистические эксперименты — вроде Северной Кореи — также отнюдь не приводят народы  к процветанию. И если вы хотите развиваться, то следует заканчивать с этими глупостями, и ставить наиболее фундаментальные вопросы.

Глобально должны быть решены три группы социальных вопросов — вопрос  мирной социализации крупной собственности (социализации не коммунистического, а рыночного типа) — раз, вопрос правильной системы мотивации всех участников национального экономического проекта  — два, и вопрос лифтов  роста — три. Это актив социальной  модели.  Всё остальное — хорошее образование, общественная безопасность, разумная социальная защищенность — совершено необходимы пассив, статьи расходов и забот, без которых да,  модель не будет работать должным образом, но не они определяют саму модель.

При этом надо отчётливо осознавать, что в силу развития ряда технологий человечество в целом вступает не в эру свобод, а в эру тотального контроля — когда любой  активный член общества  вынужден пользоваться электронными и мобильными коммуникациями,  существовать под постоянный колпаком мониторинга своих  перемещений,  полным доступным  для анализа  списком его контактов,  тотальным наблюдением за историей платежей и интернет-активностью. Спайса в ложечку добавляет и то, что контроль этот автоматизированный, и совсем-совсем недолго осталось до момента когда машины, динамически анализируя звёздочку ваших контактов, переписку, запросы в поисковиках и ваше потребительское поведение  станут сами определять степень вашей опасности для общества, а значит, косвенно, и объемы ваших гражданских прав.

Интересно что лидирующие позиции в этом процессе занимают так называемые западные демократические страны. И это – не случайность, а совершенно закономерный результат развития их модели общества.

Такая дигитизация гражданских прав, превращение их из статического списка прав  в динамическую функцию от списка ваших  контактов и действий — вовсе не выдумка. Осталось лишь завершить системною интеграцию всех ныне существующих подсистем — контроль платежей (а банковская тайна в западном сообществе фактически отменена), контроль контактов и запросов (а американская  АНБ стремится охватить этим контролем все телефонные и электронные контакты в мире), полнотекстовый анализ всего объема ваших сообщений  (причём и в публичной и в закрытой переписки),  контроль вашего перемещения и потребительского поведения – всё это  сольется в единую систему контроля, наблюдения и анализа.

Именно просвещенный авторитаризм может стать в такой модели мира  островом свободы посреди этого океана тотального контроля. Авторитарный строй за счёт ограничения демократической болтологии в пользу модели политического единства общества, где поощряются провластные объединения граждан, позволяет  снизить, а не повысить степень индивидуального  контроля. В этой модели авторитарное  управление  поведением общин, политических партий, сообществ и корпораций, немыслимое в индивидуализированном западном обществе, позволяет  отказаться от многих элементов контроля индивидуального.

При этом, в отличие от широко распространенного заблуждения, авторитаризм не только не противоречит, а настоятельно требует максимально широкой представительной модели власти. В противном случае, это не просвещенный авторитаризм, а лишь классическая  тирания. Посмотрев в прошлое на успешные длительно существующие абсолютные монархии  — слегка глубже чем смотрят обычно — мы тут же увидим в  их чреве громадное количество представительных и саморегулируемых подсистем  — начиная от сельских общин, их выборных старост, до  дворянских собраний, систем саморегуляции в области образования («университетские и академически вольности»), суды чести офицеров, купеческие гильдии, и прочая, и прочая, и прочая,  заканчивая Сенатами, представляющими точку зрения наследной земельной аристократии. Случаи, когда суверен вмешивался в деятельность этих низовых представительных механизмов,   палат народных представителей, пронизывающих всю структуру общества — их можно по пальцам пересчитать.  Недостаток этой старой системы в том, что эти подсистемы имели  сословный характер,  устарели и  не невоспроизводимы в современных условиях.

Задача совершенствования  механизмов авторитаризма таким образом в значительной части совпадает с созданием механизмов и подсистем реального народовластия, которое категорически не следует путать с демократией западного образца.

Эти системы и подсистемы реального народовластия представляет собой отнюдь не «борьбу партий»  (в авторитарной системе партии консолидированы вокруг национальных целей и никакой реальной борьбы между ними быть не может) а есть прямое и, как правило, беспартийное народное представительно во всех системах и подсистемах общественной жизни — систему народных советов.,  профессиональных сообществ, тематических народных палат (пример? – «вопросы Байкала»), восстановление системы народных заседателей  в судах и расширений области применения суда присяжных, тотальное применение трехсторонних комиссий (представители  собственника, государства и трудового коллектива) от отраслевого и регионального уровня до уровня крупных и средних предприятий, для регулирования  вопросов труда и трудовых споров, и многое, многое другое.

Тут, разумеется. возникает вопрос, кто же сформулирует для такого общества, пронизанного непартийным  народным представительством  систему ценностей, целей и приоритетов. Я выскажу, возможно спорную точку зрения, что один разумный человек  сможет сделать это лучше чем сборище ста мудрецов, которые немедленно перессорятся между собой и напишут нам такой ахинеи, что мало не покажется. Если вам кажется что я преувеличиваю -  почитайте к примеру  всевозможные созданные коллегиально государственные «Концепции национальной политики».

А что же Западная Демократия? Она у нас совсем не прижилась? Отвечаю: Да, совсем. Это уже очевидно.

Кому это не нравится -  утешьтесь, на свете есть много стран принявших эту модель. Недавно, под руководством строгих западных учителей  (США, Британия, Франция – уж куда строже)  их строй пополнили Афганистан, Ирак и Ливия. Кому  сильно хочется прогрессировать именно в этом направлении, может ознакомится с опытом этих молодых демократий.

И как вам?

http://jpgazeta.ru/kak-nam-obustroit-av … u-rossiyu/

0


Вы здесь » Россия - Запад » ОБЩЕСТВО » О РОССИИ, МИРЕ, ФИЛОСОФИИ И ... ПОЭТАХ.