Россия - Запад

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Россия - Запад » ПОЛИТИКА » Проблемы безопасности мира и РОССИЯ.


Проблемы безопасности мира и РОССИЯ.

Сообщений 1 страница 10 из 10

1

СТРАНИЦА 1.................................ОГЛАВЛЕНИЕ.

лист 2.....Мюнхенская конференция по вопросам политики безопасности. Выступление Дмитрия Медведева. Стенограмма.13.02.16

лист 3.....Интервью журналу «Тайм» Дмитрия Медведева.15.02.16

лист 4....."Эксперты: Мюнхенская конференция по безопасности не решила проблемы".РИА "НОВОСТИ", 15.02.16

лист 5....."США и РФ: новая ядерная гонка". "СвободнаяПресса" 11.03.16

лист 6....."Напряженные отношения США и России ставят под угрозу ядерную безопасность", Foreign Policy, США, 02.04.2016
лист 7....."Сенаторы критикуют Обаму за намерение закрыть предприятие по утилизации плутония", Aiken Standard, 11.04.2016

Отредактировано Konstantinys2 (Пн, 11 Апр 2016 16:38:00)

0

2

Мюнхенская конференция по вопросам политики безопасности
13 февраля 2016 12:00 Мюнхен, Германия

Выступление Дмитрия Медведева на панельной дискуссии.

Стенограмма:

Выступление Дмитрия Медведева на панельной дискуссии Мюнхенской конференции по вопросам политики безопасности

Д.Медведев: Добрый день, уважаемые дамы и господа! Добрый день, уважаемый коллега господин Вальс, уважаемый господин Ишингер! У меня будет чуть более общее выступление, но, надеюсь, полезное.

Со времени окончания «первой холодной войны» прошла уже четверть века. Для истории не так много, но по меркам отдельных людей и даже поколений это всё-таки срок заметный. И достаточный, чтобы мы могли все вместе оценить наши победы и поражения, определить цели на будущее и, конечно, избежать повторения ошибок.

Мюнхенская конференция отличается острыми и откровенными дискуссиями. Я здесь в первый раз. И мне хотелось бы сегодня рассказать о том, как мы в России понимаем современное состояние европейской безопасности, ведь именно ради этого мы собрались, и какие пути решения стоящих перед нами проблем мы видим с учётом того, что они осложнены явным ухудшением отношений России и Запада.

Перед поездкой на конференцию я встречался с Президентом Путиным. Мы обсуждали его выступление здесь, в Мюнхене, в 2007 году. Тогда он говорил о том, что идеологические стереотипы, двойные стандарты в международных отношениях не помогают снизить напряжённость, а только усиливают её, а у мирового сообщества остаётся всё меньше возможностей для принятия значимых политических решений.

Давайте зададимся вопросом: не слишком ли мы тогда сгущали краски? Может быть, наши оценки были излишне пессимистичны. К сожалению, должен констатировать, что картина сегодня даже более серьёзная. Развитие событий с 2007 года оказалось куда как драматичнее. Единой Большой Европы как не было, так и нет. Наши экономики, все экономики, растут слабо. Обострились конфликты в странах Ближнего Востока и Северной Африки. Наступил миграционный коллапс. Отношения Евросоюза и России испорчены. На Украине – гражданская война.

В этом смысле наш интенсивный диалог о будущей архитектуре евроатлантической безопасности, о глобальной стабильности, о региональных угрозах сейчас особенно необходим. Считаю ненормальным, что по многим направлениям он почти полностью оборвался. Проблему коммуникации признают практически все – и в Западной Европе, и в России. Парализованы механизмы, которые позволяли своевременно снимать взаимные озабоченности. Более того, мы потеряли культуру взаимного контроля над вооружениями, хотя долгое время именно она служила основой для укрепления доверия. Одна за другой отмирают партнёрские инициативы, которые стоили нам немало сил. Фактически заморожен проект договора о европейской безопасности. Идея о создании комитета по вопросам внешней политики и безопасности, которую я лично обсуждал когда-то с Канцлером ФРГ Ангелой Меркель в Мезеберге, не реализована. Остаётся недружественной и закрытой, по нашей оценке, политическая линия НАТО в отношении России.

Можно сказать и резче: мы скатились, по сути, во времена новой холодной войны. Чуть ли не ежедневно нас объявляют самой страшной угрозой то для НАТО в целом, то отдельно для Европы, то для Америки и других стран (коллега господин Столтенберг это тоже только что продемонстрировал), снимают пугающие фильмы, в которых русские начинают ядерную войну. Я вообще иногда думаю: мы в 2016 году живём или в 1962-м?

Хотя реальные угрозы, которые существуют в нашем маленьком мире, и это, я надеюсь, вы понимаете, заключаются совсем в другом. Понятие «европейская безопасность» сегодня охватывает гораздо более широкое поле, чем мы привыкли. Сорок лет назад речь шла прежде всего о военно-политических отношениях европейских стран. Но сегодня на первый план выходят другие проблемы – устойчивое экономическое развитие, проблемы неравенства, преодоления бедности, беспрецедентная по масштабам миграция, новые формы терроризма, региональные конфликты, в том числе внутриевропейские. Я имею в виду, конечно, и Украину, и всё ещё неспокойные Балканы, и стоящую на грани национального кризиса Молдавию.

Те трансграничные вызовы и угрозы, которые казались нам в какой-то период совсем преодолёнными, проявились с новой силой, а новые угрозы, прежде всего терроризм и экстремизм, потеряли абстрактный характер, который они имели до этого для большинства. Теперь это реальность для миллионов людей в разных странах, о чём только что говорил коллега Вальс, это повседневная угроза. Каждый день может прозвучать взрыв в самолёте или выстрелы в кафе. Раньше так было только на Ближнем Востоке. Теперь – во всём мире.

Мы видим, что экономические, социальные, военные вызовы сегодня взаимно усиливают друг друга, а действуем мы подчас абсолютно разрозненно, вяло, ориентируясь во многих случаях исключительно на наши национальные интересы, либо сразу назначаем виноватым другого.

А теперь пять тезисов о безопасности как таковой.

Первое. Начну с экономики.

Сегодня мы фактически оказались на грани смены парадигмы сложившихся международных экономических отношений. Традиционные схемы не работают, политическая целесообразность берёт верх над понятным экономическим расчётом. Правила поведения подчас переписываются adhoc, а порой просто игнорируются. Достаточно вспомнить, как Международный валютный фонд просто переделал фундаментальные правила кредитования стран с просроченной суверенной задолженностью, когда речь пошла о суверенном долге Украины перед Россией.

Переговоры о заключении масштабных экономических мегаблоков чреваты утратой системы общих правил в мировом экономическом пространстве.

Отчасти дурную шутку сыграла с нами и глобализация, к которой мы так все стремились. Я лично говорил об этом во время встреч тогда ещё всем нужной «восьмёрки». Но времена меняются, даже небольшие сдвиги в экономике одной страны теперь практически мгновенно сказываются на рынках и целых государствах. Глобальные механизмы регулирования не успевают балансировать интересы сторон.

Крайне нестабильным остаётся энергетический рынок. От его волатильности страдают и импортёры, и экспортёры.

Вызывает сожаление расширяющаяся практика одностороннего экономического давления, я имею в виду всякие санкции. Делается это произвольно, подчас в нарушение международного права. Так расшатываются основы функционирования международных экономических организаций, включая Всемирную торговую организацию. Мы всегда это говорили, и я всегда это говорил, что санкции наносят удар и против тех, в отношении кого они вводятся, и против тех, кто их использует. Сколько совместных инициатив подвисло из-за санкций! Я только что встречался с представителями германского бизнеса, и мы говорили на эту тему. Просчитаны ли прямые и косвенные издержки для европейского и российского бизнеса? И действительно ли стóят наши противоречия всего этого? Насколько они глубоки? Это всем вам, сидящим в зале, – так нужно, чтобы они были, эти санкции?

Это – дорога в никуда. Всем будет хуже, не сомневайтесь. Вместо этого жизненно необходимо бросить силы на укрепление новой глобальной системы, которая сочетала бы принципы эффективности и справедливости, рыночной открытости и социальной защищённости.

Второе. Кризис модели мирового экономического развития создаёт предпосылки для  различных конфликтов, включая региональные.

Европейским политикам казалось, что создание так называемого пояса друзей по внешнему контуру ЕС может стать надёжной гарантией безопасности. И каковы результаты этой политики? Не «пояс друзей», а, по сути, зона отчуждения, череда локальных конфликтов и экономических неурядиц и на восточном, и на южном фланге европейского соседства (я имею в виду и Украину, и Молдову, и Ближний Восток, и север Африки, Ливию и Сирию).

Итоги – эти регионы теперь наша общая проблема.

Нормандский формат позволил нам запустить переговорный процесс по Украине. Мы уверены, что на сегодняшний день никакого другого инструмента мирного урегулирования, кроме минского пакета, не существует.

Мы приветствуем взвешенную и конструктивную позицию Франции по этому поводу. И по Украине,  кстати, и по другим самым острым международным проблемам (здесь господин Вальс об этом говорил) российский диалог с Францией никогда не прерывался и приводил к конкретным результатам.

Безусловно, минские договорённости должны соблюдать все стороны. Но в первую очередь их выполнение зависит, на наш взгляд, от киевских властей. Почему от них? Не потому, что мы пытаемся передвинуть куда-то стрелку, а потому что такой период настал.

Несмотря на прогресс по ряду направлений (по отводу тяжёлых вооружений, по присутствию миссии ОБСЕ, другим вопросам), ситуация остается неустойчивой.

Что больше всего нас беспокоит?

Во-первых, и это самое главное, на юго-востоке Украины так и не установлен режим полной тишины. На линии соприкосновения регулярно происходят обстрелы. Этого быть не должно. И в этом смысле мы должны подавать правильные сигналы всем сторонам.

Во-вторых, до сих пор так и не приняты изменения в Конституцию Украины, что должно было быть сделано до конца прошлого года, не исполняется законодательство об особом статусе Донбасса. Вместо согласования с регионами конкретных элементов децентрализации, а это важнейшие вопросы, приняты так называемые переходные положения. Хотя все эти договорённости чётко зафиксированы в минских соглашениях.

В-третьих, киевские власти по-прежнему настаивают на том, что местные выборы должны быть организованы на основе нового украинского закона. Кроме того, украинская сторона, к сожалению, не выполнила свои обязательства по широкой амнистии, которая должна распространяться на тех, кто участвовал в событиях 2014–2015 годов. Без амнистии эти люди не смогут принять участие в выборах, что сделает их результаты сомнительными, а это вряд ли понравится ОБСЕ.

Как я уже сказал, минские соглашения должны быть выполнены полностью – это российская позиция. При этом мы люди здравомыслящие и готовы слушать разные идеи, в том числе компромиссные, например, мы согласились с предложением господина Штайнмайера о том, что с момента проведения выборов начинается временное применение Закона об особом статусе, а после признания результатов выборов по линии БДИПЧ ОБСЕ применение этого закона становится постоянным. Но и здесь нет движения – уж казалось бы, совсем компромисс!

И конечно, крайне тяжёлой остаётся гуманитарная ситуация. Экономика юго-востока Украины деградирует, территории блокированы, отвергнута инициатива Канцлера Германии о восстановлении банковской системы, которая должна была быть там реализована. Десятки тысяч людей находятся на грани выживания.

Удивительно другое: почему это должно волновать Россию и не волнует в такой степени Украину? Но мы отправляли и вынуждены будем отправлять на юго-восток Украины гуманитарные караваны.

Хочу прямо сказать: мы проявляли и будем проявлять разумную гибкость в исполнении минских соглашений там, где это не противоречит их сути. Но мы не можем сделать того, на что у нас нет полномочий, а именно: исполнять за киевские власти их политические и юридические обязательства. Это прямая компетенция Президента, Правительства и Парламента Украины. К сожалению, в настоящий момент там нет ни воли, ни желания этого делать, и сегодня, на мой взгляд, это становится всем очевидным.

Теперь что касается Сирии. Мы работали и будем тщательно работать над реализацией мирных совместных инициатив. Они идут трудно, но альтернативы межнациональному и межрелигиозному диалогу не существует. Важно сохранить единое сирийское государство, не допустить его распада по конфессиональному принципу. Ещё одной Ливии, Йемена и Афганистана миру не потянуть. Последствия такого сценария будут катастрофой для всего Ближнего Востока. Определённую надежду даёт работа международной группы поддержки Сирии, они собрались здесь позавчера, её участники согласовали ряд практических мер по осуществлению резолюции 2254, включая доставку гуманитарной помощи гражданскому населению и определение условий перемирия, разумеется, исключая террористические группировки. Претворить эти меры в жизнь предстоит под председательством нашей страны и Соединённых Штатов Америки. Подчеркну: ключевое значение будет иметь регулярная работа российских и американских военных. Но именно регулярная, не так, чтобы искать их и договариваться о каком-то эпизодическом контакте, а регулярная, постоянная, каждый день!

Конечно, недопустимы любые предварительные условия начала переговоров по политическому урегулированию между Правительством Сирии и оппозицией. И не надо никого пугать наземной операцией.

И третье. Искренне считаем, что, если мы не нормализуем ситуацию в Сирии и других горячих точках, терроризм станет новым видом войны, которую будет вести весь мир. И это даже не просто вид войны, а, по сути, способ разрешения межнациональных и межконфессиональных конфликтов, метод квазигосударственного управления. Представьте себе цепочку стран, которые управляются террористами методом террора. Это разве XXI век?

Сегодня все понимают, что терроризм – это не проблема отдельных стран. Мы в России говорили об этом уже два десятилетия назад, убеждали наших партнёров, что корень не только в межнациональных и межконфессиональных разногласиях. В основе идеологии ИГИЛ лежит совсем не битва за исламские ценности, а лишь звериный инстинкт, стремление разрушать и убивать. Поэтому терроризм – проблема цивилизационная: или мы, или они, пора это всем осознать, без всяких нюансов и полутонов, без всякого оправдания их действий, без деления на своих и чужих, на крайних и якобы умеренных!

Уничтожение российского самолёта в небе над Синаем, теракты в Париже, Лондоне, Израиле, Ливане, Пакистане, Ираке, Мали, Йемене и других странах, показательные казни заложников, тысячи жертв, бесконечные угрозы подтверждают: международный терроризм не признаёт границ.

Террористы и экстремисты пытаются распространить своё влияние не только на страны Ближнего Востока и Северной Африки, но и вообще на всю Центральную Азию. И к сожалению, это им пока удаётся. В том числе и потому, что мы не можем оставить наши разногласия и реально объединиться. Даже взаимодействие по линии спецслужб было свёрнуто. Но это смешно: типа, мы не хотим с вами работать. Думаю, ДАИШ должно быть очень признательно моим коллегам – руководителям ряда западных стран, которые свернули такое сотрудничество!

Перед конференцией я просматривал самые разные материалы, в том числе оценки западных экспертов. Даже наши недоброжелатели признают, что при всех разногласиях «антитеррористическое уравнение» без России не решается. Правда, иногда эту правильную в общем мысль они выражают в несколько ином контексте, говоря о том, что хуже сильной России может быть только слабая Россия.

Четвёртое. С региональными конфликтами и терроризмом тесно переплетена и такая проблема, как беспрецедентная по масштабам и неконтролируемая по сути миграция. Если хотите, это новое великое переселение народов. Оно затрагивает не только Западную Европу, но и Россию. И если из Сирии поток не такой большой, то с Украины это для нас уже стало острой темой. Только за полтора года мы приняли более миллиона беженцев.

Войны и связанные с этим лишения, неравенство, низкий уровень жизни, насилие, фанатизм заставляют людей покидать родные места. Безуспешные попытки пересадить модельные, западные образцы демократии в совершенно неподготовленную социальную среду привели к разрушению целых государств, превратили огромные территории в зоны военных действий. Я вспоминаю, как мои коллеги радовались в какой-то период так называемой арабской весне. Это просто на моих глазах происходило всё. И где эта современная демократия в этих странах? Видимо, она приобрела форму ИГИЛ.

В странах, откуда уезжают люди, деградирует человеческий капитал, тают перспективы развития. Нынешний миграционный кризис по многим своим проявлениям уже приближается к гуманитарной катастрофе, во всяком случае, в некоторых европейских регионах. Обостряются социальные проблемы, растёт взаимная нетерпимость, ксенофобия. Я уже не говорю о том, что под видом беженцев в европейские страны проникают сотни, тысячи экстремистов. Либо люди, которые имеют совершенно чуждую культуру, которые просто хотят получать пособия и ничего не делать. Появилась реальная угроза разрушения единого экономического пространства, а вслед за ним и культурного пространства, и даже самой европейской идентичности! Мы с сожалением видим подрыв нужных и для России механизмов. Я имею в виду развал, по сути, Шенгенской зоны.

Мы готовы помогать в решении миграционных проблем всем, чем можем, в том числе принимая участие в нормализации ситуации в конфликтных регионах, откуда идёт основной поток беженцев. Это касается и Сирии.

И, наконец, пятое. Давайте будем максимально честными. Большинство этих вызовов возникло не сегодня. И уж точно их придумали не в России. Но за это время мы так и не научились правильно на них реагировать, предупреждать их. И поэтому по-прежнему основные ресурсы тратим на борьбу с их последствиями, не добираясь, не доискиваясь до их первопричин. Либо обращаем энергию не против истинного зла, а для сдерживания соседей. Только что здесь об этом говорилось. Доктрина сдерживания очень активно применяется западным миром по отношению к России сегодня. Опасность таких подходов заключается в том, что и через десять, и через двадцать лет мы будем с вами обсуждать одни и те же темы. Если, конечно, вообще будет что обсуждать. В рамках всемирного халифата дискуссии неуместны.

Есть разные мнения относительно перспектив взаимодействия c Россией. Конечно, такие мнения есть и у нас. Но есть ли у нас шанс объединиться, для того чтобы ответить на вызовы, о которых я только говорил? Я абсолютно уверен, что есть. Вчера мы видели яркий пример религиозного порядка – того, как начинается движение друг к другу. На Кубе состоялась встреча Святейшего Патриарха Кирилла и Папы Римского Франциска. А ведь до этого две христианские церкви не общались столетиями. Конечно, восстановление доверия – это дело нелёгкое. Трудно сказать, сколько времени на это потребуется. Но начинать этот процесс необходимо. И здесь не может быть никаких предварительных условий. Или это нужно всем нам, или не нужно никому. И тогда этого не будет!

Наши оценки событий последних лет нередко расходятся, но всё же, хочу особенно чётко подчеркнуть, расходятся не так сильно, как, например, 40 лет назад во время подписания Хельсинкского акта. Тогда посреди Европы просто-напросто стояла стена. Там, где верх брали застарелые фобии, возникал тупик. А там, где нам удавалось объединять силы, мы приходили к успеху. Тому есть множество примеров. Смогли же мы договориться о сокращении стратегических наступательных вооружений. Это был по-настоящему большой прорыв. Смогли найти компромисс в урегулировании ситуации вокруг иранской ядерной программы. В рамках «Женевы-2» за стол переговоров удалось усадить все стороны сирийского конфликта. Есть координация действий в борьбе с пиратством, конференция по климату, которая прошла в Париже. Всё это позитивные примеры, их надо умножать.

Уважаемые коллеги! Уважаемые дамы и господа!

Современная архитектура европейской безопасности была выстроена на руинах Второй мировой войны, и она позволила нам прожить 70 лет без глобальных конфликтов. Почему? Потому что она была основана на принципах, которые в тот период были понятны всем, прежде всего принципах безусловной ценности человеческой жизни. Их понимание нам досталось огромной ценой. Но именно эта общая трагедия заставила подняться над политическими и идеологическими разногласиями во имя мира. Да, сегодня в этой системе есть определённые проблемы и сбои. Но неужели нам нужна ещё одна, третья мировая встряска, чтобы понять, насколько сейчас необходимо сотрудничество, а не конфронтация?

Я хочу привести слова Джона Кеннеди, который сказал в общем простую, но правильную вещь: «Внутренняя политика может всего лишь провалить выборы. Внешняя политика может всех нас убить». Тогда, в 1960-е годы, на пороге ядерного апокалипсиса две противоборствующие стороны вовремя смогли понять, что никакое противостояние политических систем, государств не стоит жизни людей.

Я верю, что сегодня мы все и мудрее, и опытнее, и ответственнее. И нас не разделяют такие идеологические фантомы и стереотипы. А те вызовы, которые угрожают всем нам, будут основой не для конфликтов, а для нашего объединения, для справедливого и равноправного объединения, которое обеспечит нам спокойную жизнь ещё как минимум лет на 70.

Спасибо.
-----------------------------------------------------

Из ответов на вопросы после выступления на конференции

Вопрос (как переведено): Меня зовут Минус Кемпбелл, я из Великобритании. Мой вопрос адресуется Премьер-министру Медведеву. Понимает ли Россия, что усиление её влияния в Сирии несёт с собой и ответственность  за всех граждан Сирии? И если да, то как осуществляется выполнение этой ответственности в отношении жителей Алеппо, которые сейчас массово бегут [из города]?

Д.Медведев: Спасибо. Я продолжу тогда ответ на вопросы, которые касаются Сирии, в том числе по ситуации вокруг Алеппо, но не только.

Я думаю, что значительная часть людей, которые присутствуют в этом зале, в Сирии никогда не были, а вот я там был. Был с государственным визитом в тот период, когда Сирия была спокойным, мирным светским государством, где все жили в нормальном, равновесном состоянии, я имею в виду и сунниты, и шииты, и друзы, и алавиты, и христиане.

С тех пор прошло уже практически шесть лет. Сегодня мы видим, что Сирия находится в состоянии гражданской войны. Давайте зададимся вопросом: кто в этом виноват? Неужели один Асад? Совершенно очевидно, что без определённого влияния извне Сирия могла продолжить своё развитие. Но я помню эти разговоры, помню беседы с моими партнёрами, и с европейскими, и с американскими – они мне говорили одно и то же: Асад нехороший, он должен уйти, и тогда там наступит мир и процветание. Ну и что? В результате гражданская война.

Поэтому не могу не поддержать своего коллегу, Премьер-министра Вальса, в том, что мы должны вместе работать над решением этой проблемы, но работать эффективно, а не просто смотреть за тем, как там развиваются события, как одни глушат других; не пытаться делить тех, кто там воюет, на своих и чужих, а постараться посадить всех за стол переговоров, кроме тех, в отношении которых мы договорились, что это реальные террористы. Они нам известны.

Россия не занимается там решением каких-либо специальных задач, кроме объявленных. Мы там защищаем наши национальные интересы, потому что значительная часть боевиков, которые там воюют, приехали из России и сопредельных с нами стран, и они могут вернуться к нам обратно, для того чтобы устраивать террористические акты. Они должны там остаться...

Гражданского населения это никак не касается. Мы гражданскому населению, в отличие от большинства присутствующих там, в регионе, стран, помогаем. Никаких доказательств по поводу бомбардировок гражданского населения нам никто так и не предоставил, хотя нам всё время об этом говорят, что какие-то цели не те и так далее. Не обмениваются информацией. Я только что говорил об этом с трибуны: военные должны быть в постоянном контакте. Они должны созваниваться 10 раз в день. В противном случае там постоянно будут стычки и конфликты. И вот это уже наша миссия. Мы к этому сотрудничеству готовы. Я рассчитываю, что в рамках того диалога, который прошёл здесь, у нас будет позитивное развитие и в смысле прекращения огня в Сирии, и в смысле решения гуманитарных задач. Ну и очень важно, чтобы мы смогли договориться по ключевым моментам, потому что в противном случае, и, я думаю, это ни для кого не секрет, Сирия распадется на части, как это произошло с Ливией и как это, по сути, происходит с целым рядом других стран в регионе. Чем это грозит? Это грозит тем, что конфликт будет носить перманентный характер. Там постоянно будет гражданская война, постоянно будет этот самый ДАИШ или его правопреемники, и мы будем друг с другом спорить, выясняя, кто хороший, а кто плохой, кому мы должны помогать, а кому не должны помогать. У нас с вами общий враг, и из этого нужно исходить.

Теперь я вернусь к украинской проблематике. Я не буду давать оценку тому, что произошло на Украине, это было сделано российским руководством неоднократно, в том числе и мной. Отвечу лишь на ту часть вопроса, которая касается расследования по самолёту. Очевидно, что в объективном расследовании Российская Федерация заинтересована не меньше, чем те страны, граждане которых погибли в этой катастрофе. Это действительно колоссальная трагедия. Но даже по тону вопроса можно понять, что задающий уже определил, кто за это отвечает, уже определил, кто должен нести юридическую ответственность, никакого расследования не нужно, нужно созывать определённые юридические комитеты, создавать определённые юридические процедуры и по ним идти. Но так не действуют. Это должно быть нормальное всеобъемлющее расследование, которое включает в себя все аспекты. Это первое. И второе. К сожалению, в мире это не первый такой случай. Никогда ни уголовный суд, ни иные подобные инстанции этим не занимались. Это проблемы другого порядка. И вот об этом нам предстоит договориться. А Россия готова в этом смысле предоставить любую информацию, которая требуется для проведения качественного расследования.

http://government.ru/news/21784/

0

3

Интервью журналу «Тайм»

15 февраля 2016 10:00 Мюнхен, Германия

По итогам Мюнхенской конференции по вопросам политики безопасности Председатель Правительства дал интервью корреспонденту «Тайм» Саймону Шустеру.

Стенограмма:

Вопрос: Спасибо большое, что согласились дать интервью журналу «Тайм», и спасибо за Ваше выступление сегодня, оно было интересное, яркое. Вы сделали очень яркое и интересное заявление про новую холодную войну, которое вызвало здесь дискуссию. Но я хотел бы начать с другого вопроса, скажем, более новостного и актуального, касательно Сирии. Вчера Президент Асад в интервью заявил: возвращение всей территории Сирии под наш контроль – это наша конечная цель. Хотел спросить, готова Россия его поддерживать в этой цели, в том числе военными средствами?

Д.Медведев: Сначала про Сирию. У нас нет планов – и об этом Президент говорил, мои коллеги говорили и я ещё раз хочу сказать – такого бесконечного присутствия в Сирии. Мы выполняем там совершенно ограниченную, конкретную задачу, основанную на защите национальных интересов, и по просьбе Президента Асада. Поэтому не он будет определять масштабы присутствия российской армии, российских вооружённых сил там, а российские власти, Верховный главнокомандующий и все, кто вовлечён в этот процесс. Это первое.

Второе. Конечно, мы бы хотели, чтобы Сирия сохранилась в прежних границах как единое государство. И мне кажется, что это понимают все: и в России, и в Европе, и в Соединённых Штатах Америки. Никому из нас не нужна новая Ливия, которая распалась на несколько частей, или просто хаос, когда во главе тех или иных территорий находятся полевые командиры, проще говоря – бандиты, какой бы религиозной риторикой они ни прикрывались.

Поэтому мы будем продолжать контакты с нашими партнёрами по этому процессу. Сколь бы трудным ни был этот диалог, он продолжался и в Мюнхене и получил своё развитие. Это внушает какой-то осторожный оптимизм, что удастся договориться о будущем – о том, как будет проходить процесс урегулирования в Сирии, о межсирийском диалоге, его принципах, участниках и прекращении огня.

Вопрос: Последнее время идёт активное наступление войск Асада с помощью российской авиации, которое в целом мешает переговорному процессу. Когда, на какой стадии закончится это наступление и может ли Россия повлиять на это? После Алеппо и другие города пойдут.

Д.Медведев: Мне кажется, это моя позиция, всё должно заканчиться тогда, когда наступит мир. Если Президент Асад при нашей помощи или при помощи американцев, европейцев сядет за стол с теми, с кем можно договариваться (а этот круг надо ещё окончательно определить), и договорится о будущем политического устройства Сирии, о процессе демократических преобразований, наверное, о собственной роли и месте в этом процессе, потому что иное было бы странным, – в этот момент всё и должно завершаться.

Хотя, конечно, мы не являемся безразличными наблюдателями, мы, наоборот, вовлечены в войсковую операцию, именно исходя из национальных интересов. В чём они? В том, чтобы экстремисты, террористы не проникали с территории Сирии на территорию Российской Федерации, это вещь очевидная. Но когда там количество боевиков, имеющих происхождение из России и стран Центральной Азии, исчисляется тысячами – это реальная угроза для нас. Именно поэтому мы и приняли такое решение.

Вопрос: Эту логику и этот аргумент я часто слышу, но не совсем понимаю, как бомбардировка останавливает приход террористов в Россию? Потому что не было случаев террористических атак ИГИЛ в России. В сентябре авиаудары начались, месяцем позже была атака – над Синаем самолёт упал.

Д.Медведев: Я сейчас постараюсь объяснить. Вы можете вообще отличить ИГИЛовца или ДАИШевца от участников «Джейш аль-Ислам» или «Джабхат ан-Нусра»? Вы можете их отличить внешне? По идеологии? Да они сами друг друга не отличают. Я только что говорил на эту тему со своим коллегой – французским Премьер-министром Вальсом. Они все бандиты и террористы. Это первое.

Второе. Степень их религиозных различий очень и очень условная, они кочуют друг от друга по разным причинам: где-то больше денег заплатили, кто-то с кем-то разругался. Поэтому нам очень сложно отличать очень умеренных от не совсем умеренных, хороших от плохих. Да, есть идеологическая оппозиция Асаду, с этими людьми надо договариваться, они представляют часть элиты Сирии, они представляют другую часть религиозного спектра, ту же самую суннитскую часть. Но те, кто бегает с автоматами, – это точно люди, которые совершенно другим образом зарабатывают себе на жизнь и имеют другие планы.

Поэтому когда мне говорят, что там ИГИЛ, а там не ИГИЛ... Мы прекрасно помним, как происходила трансформация талибов в «Аль-Каиду», «Аль-Каиды» в другие образования, потом всё это – в «Исламское государство». Эти люди таким образом живут.

Я в своём выступлении говорил, что нам угрожает ситуация, когда мир начнёт управляться при помощи так называемых террористических методов. То есть будет признано, что единственным способом и единственной формой правления на Ближнем Востоке является модель а-ля ДАИШ, то есть когда какие-то люди чуть что отрубают головы, всё остальное неэффективно, собирают дань и всех возвращают, условно, к VII веку нашей эры.

Вот в чём опасность, поэтому я считаю, что здесь не так важно религиозное различие между этими экстремистами.

И ещё. Вы задали вопрос, касающийся холодной войны. Знаете, наверное, это конструкции, которые где-то в воздухе витают. Я нигде не говорил о том, что началась новая холодная война, но я говорил о том, что решения НАТО подталкивают к возникновению новой холодной войны. Я это говорил и готов это ещё раз подтвердить. Потому что до меня выступал мой бывший коллега господин Столтенберг, который сейчас является генсеком НАТО, но ведь он о чём говорил? Он говорил: Россию нужно ограничивать, контингенты увеличивать, защищаться по всем границам, по всем рубежам. Но если это не подготовка к холодной войне, то тогда к чему? Вот такова реальность.

Вопрос: Да, но когда Вы говорите или представляете себе эту возможную новую холодную войну, какие сценарии Вас больше всего беспокоят? Какие пункты конфронтации между Россией и НАТО Вас больше всего беспокоят? Это Прибалтика? Это Турция?

Д.Медведев: Мы бы вообще не хотели никакой конфронтации! Она нам не нужна. Ни в Прибалтике, ни в Турции, ни где бы то ни было. Нам нужно развиваться. У нас, вы знаете, немало проблем в экономике, нам туда нужно направлять силы и деньги, хотя, конечно, нам важно иметь сильную армию, флот. Поэтому нам никакая конфронтация нигде не нужна. Это первое.

В отношении поведения отдельных стран – членов Североатлантического альянса. Вот здесь есть проблемы. Если у некоторых коллег из Прибалтики постоянные фантомные боли, им всё время снится Советский Союз, захваты, какие-то мятежи... Это, кстати, для прибалтийских государств способ управления. В чём он заключается? Он нехитрый: пугайте русскими, которые вот-вот реанимируют Советский Союз, а если вы не хотите этого, вы должны голосовать за нашу партию. Нормальный политический приём, хотя он довольно плохой по своим последствиям.

Но это ладно. С Турцией гораздо сложнее. Турция подставила не себя, она подставила весь Североатлантический альянс. И это очень безответственно.

Скажу прямо: если бы что-то подобное произошло, например, в советские времена, скорее всего, начался бы серьёзный конфликт – если, не дай бог, не какая-то серьёзная война, то точно был бы нанесён ответный удар и так далее. Это просто сейчас решения были приняты другие.

Курс России в этом смысле абсолютно миролюбивый, и несмотря на то что это была явная провокация, когда самолёт, даже если и залетел на несколько секунд, был сбит в пространстве Сирии, Россия на это никак не ответила в военном смысле.

И в этом плане очень многое зависит от решимости руководства Североатлантического альянса повлиять на наиболее озабоченных членов НАТО, которые провоцируют конфликт с другими странами. Это в конце концов вопрос дисциплины в альянсе. Мы прекрасно понимаем, чем такое заканчивается.

Вопрос: И также Вы упомянули (или предупредили некоторых членов НАТО) несколько дней назад в интервью немецкой газете о перманентной войне, если те или иные иностранные противники Асада начнут наземную операцию. Эта идея перманентной войны – Россия готова участвовать в этом? Или есть всё-таки пункт, когда Россия скажет себе: нет, здесь температура слишком высокая, эскалация уже зашла слишком далеко и мы отступаем.

Д.Медведев: Не нужна никакая перманентная война, и Россия ни в чём не хотела бы подобном участвовать. Я лишь сказал, что как только войсковая операция (а я всё-таки был Верховным главнокомандующим и принимал военные решения) спускается с неба на землю, на земле появляются солдаты, сначала в виде спецназа, потом в виде каких-то отдельных войсковых формирований, это всё затягивается. Давайте вспомним, что происходило в Афганистане с американскими военными формированиями. До сих пор не уйти. Поэтому, как только конфликт переходит в стадию сухопутной войсковой операции, он становится бесконечным, вот что опасно. Поэтому не надо этого делать, и даже пугать этим не надо. Вот я сегодня посмотрел, Джон Керри сказал: если Россия и Иран не будут способствовать примирению, то мы с арабскими друзьями (по-моему, это было интервью как раз арабскому какому-то каналу) осуществим сухопутную операцию. Вот это зря. Он своих партнёров, то есть нас, пугает этим, что ли? Он хочет, чтобы Соединённые Штаты Америки опять завязли, теперь уже в Сирии?

Вопрос: Последний вопрос, если позволите, про Сирию. Вот на этой неделе буквально ООН выпустила расследование, и они обвиняют государство Асада в чудовищных преступлениях против человечества, в том числе в систематических убийствах задержанных в тюрьмах в Сирии. Это ООН, не Human Rights Watch, не Amnesty International. Как Россия относится к тому, что у неё в Сирии практически такой союзник? Не ясно ли Вам, почему западным странам из-за таких преступлений так тяжело вступать в какой-либо альянс с Асадом?

Д.Медведев: Надо внимательно изучить этот отчёт и доказательства, которые там приведены, это первое. Второе: конечно, если там приведены твёрдые доказательства, они должны получить международную правовую оценку. Третье, по поводу союзников: союзники бывают разные. Я вот также с коллегами сегодня общался и вспоминал историю Сирии. Я напомню, что, наверное, Хафез Асад был союзником, условным союзником Советского Союза. У нас никогда не было продвинутых отношений с Сирией. Они были прекрасные у Саудовской Аравии, Турции (они братья и постоянно об этом говорили), они были прекрасные с Францией, с некоторыми другими странами. Вот именно они помогали развитию государства, а потом в один миг изменили позицию. Сравните с ситуацией в Ливии. Кто был в числе наиболее близких друзей несчастного Муаммара Каддафи? А потом вмиг ситуация изменилась. Поэтому вопрос сейчас не в том, кого мы называем союзником, а в ответственном поведении. Ну а все данные, которые получены, подлежат оценке. Здесь мы абсолютно открыты к тому, чтобы и с нами это обсуждать.

Вопрос: То есть, если совсем просто сказать, Россия не оставляет своих в беде, в отличие от западных стран, которые это сделали с Мубараком?

Д.Медведев: Нет, это не просто, вы мою фразу передёргиваете. Я, ещё раз говорю, единственный, наверное, среди действующих руководителей Европы и Азии, кто там был с государственным визитом. У нас нормальные, вполне приличные отношения были, но это не какие-то союзнические отношения. Если у нас есть договорные отношения, мы, конечно, свои договорные обязательства стараемся исполнять. Если нас кто-то просит помочь, мы и такие решения принимаем.

Вопрос: Ясно, хорошо. Тогда давайте оставим Сирию пока. И хотел поговорить о договоре СНВ-3. Это был действительно (касательно новой холодной войны или старой холодной войны) огромный шаг вперёд в разоружении. Вот тогда был СНВ-3, сейчас мы видим, если можно Вам показать

Д.Медведев: Покажите, конечно.

Вопрос: Тут название «Статус-6», которое появилось на российском телевидении, если Вы помните случай… Если можете это прокомментировать: зачем Россия показывает или производит такое оружие и что это говорит как раз о вопросе новой холодной войны?

Д.Медведев: Я эту тему комментировать не буду. Ситуацию со «Статусом» и какими-то разработками в этой сфере комментировать нет смысла, просто потому что сейчас нет предмета для обсуждения. Но применительно к холодной войне, гонке вооружений и СНВ-3 я комментарии сделаю.

Во-первых, я считаю, что СНВ-3 был достижением российско-американских отношений и облегчил общую ситуацию в мире. Мы, по сути, свои ядерные арсеналы привели к состоянию начала 1960-х годов, что на самом деле неплохо, потому что, собственно, гонка вооружений началась потом. Кстати, вообще за период существования Российской Федерации как отдельного самостоятельного нового государства мы свои арсеналы сократили очень и очень существенно, просто в разы, и это все знают, это проверяемая же история. Поэтому я считаю, что это хороший, добротный результат. Это можно положить в копилку российско-американского сотрудничества. Жаль, что в дальнейшем всё пошло по иному сценарию.

Во-вторых, означает ли прекращение переговоров по целому ряду вопросов начало гонки вооружений? Конечно, не означает. Мы ни в какой гонке вооружений не заинтересованы. Это очень дорогая история, и очевидно, что в настоящий момент нет ни поводов, ни причин заниматься тем, чем занимался Советский Союз и Соединённые Штаты Америки вместе с Североатлантическим альянсом в конце 1970-х – начале 1980-х годов. Что, безусловно, обескровило советскую экономику, чего там скрывать.

Третье, когда говорят о всякого рода ядерных средствах, новых проектах, старых проектах, то нам не следует забывать, что мир изменился и вооружения изменились. Да, есть такое очень жёсткое вооружение, которое, что называется, уничтожает всё вокруг и, по сути, приводит к тому, что планета становится необитаемой или наступает ядерная зима. И по этому поводу человечество уже определилось, что нужно сделать всё, чтобы никогда нигде этого не произошло, и стараться способствовать уменьшению ядерного клуба и ограничивать по возможности потенциалы и так далее.

Но есть другие виды оружия, которые сейчас так стыдливо не обсуждаются. Вот, например, есть так называемая концепция глобального удара, известная концепция – американская и атлантическая, неядерная. Она основана на использовании ракет высокоточных, но не ядерных. Это не страшно? Нет, это очень страшно. Но она не подпадает ни под какие ограничения и так далее, но мы с вами прекрасно понимаем, что, если использовать сотни и тысячи ракет для нанесения вот такого удара, последствия будут ничуть не лучше. Но никаких ограничений нет. И при этом нам говорят, ну вы давайте дальше снижать, например, ядерный потенциал, а вот этим заниматься не будем. Нет, коллеги, нам теперь нужно всем обсуждать это в комплексе.

Почему мы очень недовольны были идеей противоракетной обороны – потому что, по сути, только с обратным знаком, происходило уменьшение нашего ядерного потенциала, причём это объяснялось естественным наличием Ирана с его нехорошим поведением и необходимостью быстро реагировать на всякого рода действия стран-изгоев. Сейчас Иран – друг. Все со всеми договорились, кстати, при нашей помощи и поддержке. Все санкции сняты, а как с ПРО? А ПРО осталось. Так можно договариваться?

Корреспондент: В контексте настолько напряжённых отношений между Россией и НАТО, о которых Вы говорили тоже в своей речи сегодня, вот эта опасность, которую все хорошо помнят из старой холодной войны, опасность ядерной войныпо случайности или не по случайности – она остаётся сегодня, она повысилась за последние два-три года? Как Вы оцениваете эту опасность?

Д.Медведев: Если говорить о контроле за ядерными потенциалами, то я считаю, что принципиально ничего не изменилось. Потому что мы с американцами в договоре, у нас есть регулярный обмен информацией, контрольные меры. Все инструменты действуют. В этом смысле хуже не стало, но хуже стало в другом смысле. После целого ряда событий, в том числе на севере Африки, на Ближнем Востоке, многие страны всерьёз задумались: а не создать ли свою бомбу? Я помню долгие дискуссии по поводу того, у кого что есть, когда выясняли, есть ли оружие в Иране, есть ли оружие в Пакистане и в целом ряде других стран. Мы сегодня на экспертном уровне понимаем, кто чем обладает. Сейчас вот есть проблема Северной Кореи. Неконтролируемое расширение ядерного клуба – это крайне опасная история. Но при этом надо понимать, что часть стран реально боится за своё существование и говорит о том, что вынуждена будет заниматься созданием ядерного оружия.

Я помню, когда я на неформальном уровне общался с лидерами арабских стран в рамках Лиги арабских государств, то мне так аккуратно сказали: знаете, вот мы получаем информацию о том, что Иран занимается, ещё кто-то занимается, и вообще всё это в регионе может случиться. Нам коллеги из Саудовской Аравии сказали, что если так, то мы тоже об этом будем думать. Вот что опасно – провокация создания ядерного оружия. И второе, конечно, это попадание ядерного арсенала в руки террористов, а также создание грязной бомбы и всего того, что связано с использованием ядерного заряда террористами и преступниками. Вот с этим человечество обязано бороться.

Вопрос: Хорошо. Оставим тогда и эту страшную тему.

Д.Медведев: Давайте что-нибудь более мирное обсудим.

Вопрос: Сегодня, после Вашей речи и в контексте других круглых столов, западные коллеги обвиняли Россию часто в попытках расколоть Европу, разделить Европу, в том числе с использованием миграционной темы. Я заметил, что в Вашем выступлении звучала риторика… Я живу в Германии и часто слушаю тоже правые партии в Германии, в Европе. Риторика была очень похожая, особенно касательно миграционной темы. Почему Ваши высказывания настолько напоминают высказывания, скажем, Front National во Франции или PEGIDA в Германии? Почему настолько схожие позиции и почему Россия ищет и имеет вообще таких союзников в Европе?

Д.Медведев: Я не знаю, что вам это напомнило. Я вообще-то по своим убеждениям не левый, скажем прямо, – это первое. Второе, скажу предельно откровенно: я считаю миграционную политику Европейского союза и отдельных стран колоссальной ошибкой, ошибкой, которая угрожает европейской идентичности. Я считаю, это реально очень большая проблема. Мы прекрасно понимаем, к чему может привести появление таких колоний, которые составлены из беженцев из не самых благополучных регионов в самом сердце Европы. Я не думаю, что это может понравиться каким-то другим политическим силам. Да, есть разная риторика, но если вы спросите на улице в любой стране, будь то Франция, Германия, Италия или Британия, хотят ли люди, чтобы к ним переселилось 1,5–2 млн человек из стран Ближнего Востока, вряд ли они придут в восторг. Именно поэтому я считаю, что проблемы с миграцией здесь накачали сами государства Европейского союза. Пусть не обижаются. Но это же ваши правила въезда, ваши правила миграции, пособия, которые выплачиваются. Значит, это сознательный курс. В гуманитарном плане он, наверное, безупречный, с одной стороны, но с точки зрения интересов обычных граждан этих стран, экономик этих стран он довольно сложный.

Вот мы обсуждали, например, перспективы выборов в местные органы власти в Европе в настоящий момент, когда приехало большое количество мигрантов из стран Ближнего Востока. Я думаю, что действительно у правых партий есть возможность на этой теме отыграться, что называется. Но почему? Не потому, что людей захватила эта правая идеология, а потому что они мыслят очень просто: если приехал миллион рабочих рук дармовых, часть из них всё равно попадёт на биржу труда, рынок труда, и мы лишимся работы, потому что их труд стоит дешевле. Мне кажется, что в этом смысле Европейский союз сегодня является заложником несбалансированной миграционной политики. Это моё абсолютно искреннее убеждение. Если говорить совсем прямо и искренне, мне просто жалко Европу.

Вопрос: Но с внешнеполитической точки зрения подъём этих сил в Европе представляет какие-то возможности для российских интересов?

Д.Медведев: Мы не можем и не хотим подыгрывать никаким силам, играть на антимигрантских настроениях. Мы просто откровенно говорим о том, в чём здесь опасность. Я довольно долго обсуждал эту тему, например, с финскими коллегами ‒ и с Премьером, и с Президентом ‒ вчера. Я могу сказать так: к ним стали въезжать беженцы из Сирии, Ирака, некоторых других стран через территорию Российской Федерации, получив у нас разрешение на официальный въезд, к ним нет претензий, они не в розыске, нигде.

Реплика: На велосипедах в том числе.

Д.Медведев: В том числе на велосипедах, совершенно верно, потом стали какие-то машины покупать. Их въехало около тысячи человек через два контрольно-пропускных пункта на российско-финской границе. Наши финские коллеги заволновались на эту тему. Мы с ними сейчас ведём консультации, каким образом им помочь, прекрасно понимая, что, наверное, для них это испытание. Но при этом я всё время им говорю, что хорошо, ладно, здесь вы обратили на это внимание, но к вам же 30 тыс. приехало из Швеции. Здесь – тысяча, а там – 30 тыс. Вы шведов ни в чём не подозреваете? Они не пытаются сознательно навредить соседней стране? А почему-то считаете, что мы пытаемся манипулировать этими людьми. Это несерьёзно.

Вопрос: Кстати, об отношениях с западными партнёрами. Вы много говорили в своей речи сегодня о санкциях, о том, насколько они вредят отношениям. Как, может быть, в неформальных разговорах Ваши коллеги-европейцы отреагировали на этот призыв их отменить и что этому препятствует?

Д.Медведев: Знаете, у меня как-то так получилось, что по этим санкциям с кем бы я ни говорил, все почему-то опускают глаза долу, в пол, как будто они не имеют к этому отношения, и говорят: «Ну да, это там приняли. Мы-то, конечно, против. И вообще всё это плохо, бизнесу мешает. Мы это всё прекрасно понимаем. Но вы давайте там побыстрее минский протокол, минские соглашения реализуйте, побыстрее всё это сделайте. А так вообще мы как бы и ни при чём». Но это не вполне честная позиция. Это консолидированное решение всех наших европейских друзей. Они все за это проголосовали. Никто не заблокировал, никто не высказался против. Значит, это консолидированная позиция. И не надо этого стесняться. Скажите честно, что мы хотели вас наказать.

Следующий вопрос в том – наказали ли. Наверное, где-то нам неприятные минуты доставили. Сильно? Не сильно. Развиваемся, живём, естественно, выживем. Политическую позицию изменили власти Российской Федерации? Не изменили. Имеют поддержку у населения Российской Федерации? Вы прекрасно знаете, имеют, и ещё такую, которую здесь ни одна политическая сила не имеет, потому что никому не нравится, когда на твою страну давят.

Поэтому за эти санкции ответственность несёт Европейский союз целиком и другие страны, которые их поддержали. Ну, естественно, Соединённые Штаты Америки, Канада – в общем все, кто под этим подписался. Мы это всё обсуждаем, но наша позиция проста, я её многократно формулировал: мы ничего просить не будем. Вы хорошо знаете нашу литературу. У Михаила Булгакова есть прекрасная фраза в книге «Мастер и Маргарита», когда Воланд говорит о том, что никогда ничего не просите, сами предложат и сами всё дадут. Вот и мы никогда не будем просить отмены этих санкций. Сами придут и скажут: давайте наконец со всем этим покончим, потому что никому не лучше, всем только хуже.

Вопрос: Вернёмся во время Вашего президентства. Чуть ли не главная тема была – модернизация и диверсификация экономики. Вам часто задавали этот вопрос, но интересно, какие-то новые уроки появились в контексте низкой цены на нефть? Низкие цены сейчас тоже тревожат бизнес в России. Почему не удалость тогда действительно успешно диверсифицировать экономику и может ли это быть сделано более успешно в контексте низких цен на нефть?

Д.Медведев: C учётом того, что́ сегодня у нас в экономике, низких цен на углеводороды, с учётом всех этих факторов, да и отчасти санкций, я убедился в том, что идея модернизации российской экономики, её диверсификации, перехода к масштабному производству новых товаров, основанному на высоких технологиях, абсолютно верна. Этим начали заниматься, и этим нужно заниматься с утроенной энергией, потому что, как только начинается такая волатильность на рынке нефтепродуктов и газа, наша экономика сдувается. Это было в 1998 году, это происходит сейчас, даже несмотря на то, что вроде мы сейчас чуть меньше зависим от этого, чем, например, три-пять лет назад.

Почему не удалось? Очень короткий промежуток времени. Наверное, и наши ошибки есть и просчёты, я отрицать не буду. Но, конечно, за пять лет невозможно из нефтяной экономики, страдающей «голландской болезнью», создать высокотехнологичную экономику. Это сложная задача, но мы к этому стремимся.

Есть некоторые успехи, я считаю. Может, они пока относительно скромные, но они есть, потому что мы используем уже много собственных машин, механизмов, транспортных средств, которые раньше практически полностью закупали, будь то комбайны или тракторы. Есть достижения в сфере высоких технологий, новых материалов. Всё это есть, но, конечно, всё это нужно использовать более широко. Это задача на будущее.

Вопрос: И касательно санкций. Вы в прошлом году оценили, сколько они стоили Российской Федерации, экономике. Там звучала цифра 80 млрд долларов, если я правильно помню сообщения прессы. Можете дать оценку, сколько они стоят сейчас?

Д.Медведев: Понимаете, это очень трудно оценивать. Вопрос в том, как считать. Если считать, например, потери, связанные с отсутствием доступа к иностранным (прежде всего европейским, в меньшей степени – американским) рынкам капитала, то это цифры очень большие, потому что мы брали эти кредиты и тем самым иностранная валютная ликвидность использовалась для роста. Это не означает прямых потерь в смысле сжатия размеров экономики – так, наверное, считать нельзя, – но это то, что мы не смогли получить. В этом смысле мы, конечно, эти потери в полной мере не восстановили. Это абсолютно точно десятки миллионов долларов неполученных кредитов, в которых на самом деле была заинтересована не только наша экономика, но и банковская система европейская, и целый ряд крупных предприятий. Я сегодня с бизнесом немецким встречался. Объём импорта, например немецких машин самых разных (я имею в виду, средств производства), упал на 40–50%, и именно из-за отсутствия этой валютной дешёвой составляющей.

Так что эти потери есть, мы их не отрицаем. Но тем хуже для всех, кто принимает участие в экономической кооперации, – и для нас, и для наших европейских партнёров. Надо это всё завершать, и чем скорее, тем лучше.

Реплика: Будем надеяться. Спасибо большое.

Д.Медведев: Вам спасибо большое. Успехов.

http://government.ru/news/21790/

0

4

Эксперты: Мюнхенская конференция по безопасности не решила проблемы
17:12 15.02.2016 (обновлено: 17:18 15.02.2016)

Мюнхенская конференция показала возможность диалога между Россией и Западом, тем не менее полностью преодолеть противостояние и найти решение международных проблем пока не удалось, заявили эксперты по итогам прошедшей встречи.

МОСКВА, 15 фев — РИА Новости. Мюнхенская конференция по безопасности показала, что ведущие мировые игроки по-прежнему способны вести диалог, но также констатировала то, что противостояние между ними продолжится. К такому мнению пришли российские и немецкие эксперты, принявшие участие в видеомосте Москва — Берлин "Актуальные вызовы международной повестки дня: пути минимизации угроз. Итоги Мюнхенской конференции", который прошел в понедельник в МИА "Россия сегодня".

В ходе трехдневной конференции в Мюнхене политики и эксперты из ведущих государств обсуждали ключевые проблемы безопасности. В том числе ситуацию в Сирии, миграционный кризис в Европе и отношения Запада с Россией. Одним из главных на мероприятии стало выступление премьер-министра РФ Дмитрия Медведева, который заявил, что политика НАТО в отношении России "остается недружественной и закрытой", что "мы скатились во время новой холодной войны". По словам премьера, "чуть ли не ежедневно нас объявляют самой страшной угрозой то для НАТО в целом, то отдельно для Европы, то для Америки и других стран". "Я иногда думаю: мы в 2016-м сегодня или в 1962-м?" — добавил Медведев.

Диалог возможен

Главным успехом Мюнхенской конференции безопасности стало то, что она показала возможность диалога между Россией и Западом даже в нынешнее непростое время, считает гендиректор Центра политической информации Алексей Мухин. "Главный риск — это отсутствие диалога. Подобного рода мероприятия показывают, что он теоретически возможен", — отметил эксперт.

В то же время эксперт подчеркнул, что "возможность выговориться" не отменяет того, что стороны продолжат противостояние, в том числе на уровне политтехнологий. "В перспективе война стереотипов, конечно, продолжится, и она будет продолжаться еще долгое время, причем на нескольких площадках", — сказал Мухин, уточнив, что речь идет о Северной Африке и Ближнем Востоке, Европе, а также Центральной Азии.

В таких условиях термин "Холодная война" представляется ведущим мировым игрокам как удобное идеологическое объяснение происходящего. "Это ностальгическая тема, она упрощает жизнь очень многим политикам, потому что вводит понятные категории противостояния Востока и Запада", — отметил Алексей Мухин.

"Полагаю, что мы находимся в фазе глобальных изменений, что и зафиксировала мюнхенская конференция, и будут фиксировать дальнейшие международные встречи", — резюмировал эксперт.

Мир нервничает

"Мир очень нервничает. Мы видим, что мировой порядок, как некоторые говорят, полностью рухнул. Другие говорят, что он меняется. Некоторые говорят, что в результате возникнет многополярный мир", — прокомментировал прошедшие в Мюнхене встречи немецкий политолог Александр Рар.

По словам эксперт, у него остались двойственные впечатления от конференции. С одной стороны, он отметил агрессивный антироссийский настрой в западных СМИ и выступлениях западных политиков. "Некоторые политики утверждают, что Россия не важна, что Россия должна научиться себя вести, должна уйти с Украины, чтобы вернуться к сотрудничеству уровня 1990-х годов. Это, конечно, не настраивает на конструктивный лад", — отметил эксперт.

В то же время Рар указал на попытки и более широкого взгляда на международные проблемы. "Французский премьер-министр в своей речи сказал, что Россия нам необходима. Мы должны сотрудничать с Россией при определенных условиях", — отметил специалист, указав на то, что в некоторые в Европе выступают за серьезное отношение к российскому фактору.

"Путину удалось – хочет того Запад или нет – снова вывести Россию на международную арену как великую державу. Россия – снова военная держава, и Америка, и ЕС должны воспринимать Россию как таковую, и соответствующе говорить с Россией о Сирии, о Ближнем Востоке для того, чтобы найти общее согласие", — подчеркнул Рар.

Холодная война как идеал стабильности

С пессимистичной оценкой текущей геополитической ситуации выступил ведущий научный сотрудник Института проблем международной безопасности РАН Алексей Фененко. "По-моему, мнение нашего премьер-министра о том, что мы возвращаемся в эпоху Холодной войны, было чересчур оптимистичным. Для нас это недостижимый идеал стабильности. Сильно подозреваю, что мы скорее вернулись в канун Первой мировой войны, где-то 1910-1911 год", — отметил эксперт.

Ключевым отличием периода Холодной войны от нынешнего Фененко назвал наличие между США и СССР большого количества механизмов предотвращения конфликтов. "Сейчас же у нас полностью заблокирован диалог с США по контролю над вооружениями. Уже пять лет мы живем в полном отсутствии стратегического диалога, чего не было даже в Холодную войну", — подчеркнул специалист.

"Мы фактически свернули диалог по европейской безопасности и, слава богу, у нас пока еще есть мюнхенская конференция", — сказал Фененко, при этом отметив, что хозяин конференции — Германия — во многом разочаровала РФ, так и не став полноценным партнером Москвы в ЕС.

"В начале 90-х мы надеялись, что Россия найдет в лице Германии партнера, однако теперь мы увидели, что кабинет Меркель не смог сыграть роль посредника, четко встав на позиции Запада. Естественно, мы ищем альтернативного посредника, и сейчас смотрят, скорее, многие на Францию", — заключил Алексей Фененко.

Мюнхенская конференции по безопасности была основана в 1963 году как заседание представителей оборонных ведомств стран-членов НАТО. Сейчас это международный дискуссионный форум, собирающий политиков, дипломатов, военных, бизнесменов, научных и общественных деятелей из более чем 40 стран мира (участников НАТО и Евросоюза, а также других государств, играющих важную роль на мировой арене, в частности России, Китая, Японии, Индии)

РИА Новости http://ria.ru/world/20160215/1374889714 … z40Gn1lw00

0

5

СВОБОДНАЯ ПРЕССА

11 марта 2016 14:30
США и РФ: новая ядерная гонка
Почему атомное оружие возвращается на поле боя?
Андрей Полунин

Проект бюджета Пентагона-2017 попал в США под шквал критики. Многие видные деятели Демократической партии, бывшие высшие чиновники Белого дома, Пентагона и Госдепа возражают масштабных планов модернизации ядерного арсенала страны. На эти цели, по предварительным оценкам, планируется потратить $ 700 млрд — $ 1 трлн в течение 2530 лет. В качестве одной из основных угроз в проекте бюджета названа «российская агрессия в Восточной Европе». По сути, речь идет о новом витке гонки ядерных вооружений между США и Россией.

Вот как выглядят ключевые пункты проекта бюджета Пентагона:

— $ 25,7 млн на придание новому истребителю-бомбардировщику F-35A технической возможности нести ядерное оружие;

— $ 95,6 млн на продолжение разработки новой крылатой ракеты в ядерном оснащении;

-$ 113,9 млн на продолжение создания системы стратегического сдерживания наземного базирования, призванной прийти на замену межконтинентальным баллистическим ракетам Minuteman III;

— $ 137,9 млн на разработку системы наведения новой унифицированной атомной бомбы B6112;

— $ 1,36 млрд на работы над стратегическим бомбардировщиком нового поколения (B-21), который должен заменить B-52 и B-2;

— $ 1,86 млрд на замену ракетных атомных подлодок типа Ohio.

Больше всего претензий звучит в адрес новой атомной авиабомбы B6112. Она отличается хвостовой частью с рулями и усовершенствованной системой наведения, что значительно увеличивает точность поражения. B6112 будет иметь возможность нести боеголовку изменяемой мощности (до 50 килотонн), и поступит на вооружение предположительно в 2020 году. Прошлой осенью стало известно о планах США разместить 20 бомб B6112 в Германии на авиабазе Бюхель, в перспективе такие бомбы могут появиться в Турции и Италии.

Власти США оценивают затраты на модернизацию B61 в $ 8,1 млрд к 2024 году.

В чем проблема B6112, хорошо объяснил бывший замглавы Объединенного комитета начальников штабов США Джеймс Картрайт. «Если мы увеличиваем точность ядерной бомбы, мы получаем возможность использовать заряд меньшей мощности. Это позволяет нанести меньше урона окружающему пространству. На первый взгляд это хорошо. Но, если мы делаем ядерную бомбу настолько маленькой и точной, не возникнет ли у нас желания воспользоваться ею?» — сказал генерал Картрайт.

Примерно в том же русле мыслит Москва. Как заявил директор департамента МИД РФ по вопросам нераспространения и контроля над вооружениями Михаил Ульянов, «постановка на вооружение B6112 может существенно понизить порог применения ядерного оружия — вместо средства сдерживания такие вооружения потенциально становятся оружием поля боя».

Ульянов, кроме того, ясно дал понять, что «российская реакция на постановку новых американских авиабомб на вооружение будет адекватной». По мнению некоторых экспертов, речь может идти о развертывании оперативно-тактических ракет «Искандер» в Калининграде, вводе в строй новейших баллистических ракет типа «Рубеж» (29-я гвардейская ракетная дивизия в Иркутске должна перевооружиться на нее уже в 2016 году), и укреплении наземного и космического эшелона системы ПРО.

Чем чреват новый виток ядерной гонки, куда приведет он США и Россию?

— B6112 заменит четыре ныне существующие модификации: B613, B614, B617 и B6110, — отмечает заместитель директора Таврического информационно-аналитического центра РИСИ Сергей Ермаков.

— Формально она считается модернизированным вариантом предшественников, но фактически речь идет о принципиально новой ядерной бомбе.

Ее преимущества не только в точности, но и в увеличенной дальности, за счет того, что авиабомба может планировать. B6112 сможет полностью заменить собой нынешние модификации бомб свободного падения в арсенале США и размещаться на самолетах как стратегической, так и тактической авиации — F-15E, F-16, F-35A, Tornado, B-2, B-21. Это означает, что самолеты двойного назначения США и НАТО смогут наносить удары такими бомбами по территории России, не входя в зону поражения российских систем ПВО и ПРО.

Есть еще неприятный момент. Этот вид вооружений представляет опасность еще и потому, что нет возможности узнать, несет ли ракета ядерный заряд или обычную боеголовку, а значит, велик риск непреднамеренной эскалации.

На деле, с заменой тактического ядерного оружия США в Европе на B6112, этот арсенал приобретет статус стратегического. Новая американская бомба действительно превосходит все имеющиеся аналоги, несмотря на то, что ее мощность, по меркам военных, не слишком серьезная — до 50 килотонн. Для России такое изменение статуса представляет серьезную угрозу.

«СП»: — Михаил Ульянов утверждает, что постановка на вооружение B6112 может существенно понизить порог применения ядерного оружия. Что это означает на практике?

— Как раз об этом спорят сейчас эксперты. Вопрос стоит так: B6112 действительно не может рассматриваться как оружие сдерживания, но если это наступательное оружие, способны ли Соединенные Штаты нанести им удар?

Я лично не думаю, что американцы решатся на применение B6112, особенно на удар по территории России. Вообще, применение первым ядерного оружия — это большая международная ответственность. На деле, ситуаций, когда бы американцы могли свое тактическое ядерное оружие применить, было очень немного. Пожалуй, с полным основанием они могли это сделать разве что в разгар Карибского кризиса 1962 года.

Но в геополитической игре B6112, безусловно, станут серьезным фактором. В частности, обладание новыми ядерными бомбами даст США преимущество на различных переговорах, в том числе, в сфере ограничения ядерных вооружений.

«СП»: — Втягивает ли это нас в гонку ядерных вооружений?

— По сути, гонка вооружений уже идет. Но она несопоставима по масштабам с тем, что было в годы холодной войны. И в ней Россия планирует придерживаться принципа разумной достаточности — это касается как стратегических ядерных сил, так и военного потенциала страны в целом. Если это у нас получится, думаю, серьезного преимущества у США не будет, хотя конфликтный потенциал, безусловно, серьезно вырастет.

Если американцы действительно уже в 2020 году поставят B6112 на вооружение в Европе, это будет эквивалентно размещению там ракет средней и малой дальности, которые США в свое время держали и в Германии, и в Турции. А это серьезно меняет военно-стратегический баланс, и представляет прямую угрозу нашим военным базам, в том числе, в Крыму. Понятно, что России придется на это реагировать.

Есть версия, что в этом случае США попытаются поставить вопрос о размене: неразмещении B6112 в обмен на сокращение арсенала тактического ядерного оружия Российской Федерации. Другими словами, не исключено, что мы в будущем начнем договариваться с американцами и по тактическому ядерному оружию, которое пока выпадает из договорной базы.

Вместе с тем, надо понимать: в Америке есть как сторонники планов размещения B6112 в Европе, так и противники. Думаю, многое в этом вопросе зависит от того, кто станет следующим президентом США. Так, фаворит предвыборной гонки у демократов экс-госсекретарь США Хиллари Клинтон уже заявила, что в случае избрания президентом готова продолжать наращивание военного потенциала США в Европе…

— B6112 — это бомба с боеголовкой изменяемой мощности, и у ее обладателя может возникнуть соблазн применить такое оружие с минимальным боезарядом, — считает директор Центра стратегической конъюнктуры Иван Коновалов.

— Поэтому Россия совершенно правильно заявляет, что игра с размещением B6112 в Европе ни к чему хорошему не приведет.

Но в большей степени, я считаю, новая американская атомная бомба — это оружие политическое. Да, Германия резко протестует против наличия B6112 на немецкой территории, и это притягивает внимание мировой общественности. В то же время за кадром остаются планы США разместить новые бомбы еще и в Турции — рядом с зоной боевых действий, в стране, которая едва ли спровоцировала крупный региональный конфликт из-за неадекватного поведения президента Реджепа Эрдогана.

И надо понимать: Анкара, в отличие от Берлина, обеими руками «за» такое размещение. С точки зрения Турции, американские B6112 — эффективный политический инструмент давления, который турки хотели бы использовать в своих интересах.

На мой взгляд, размещая B6112 в Европе, американцы действительно хотят втянуть нас в новую гонку ядерных вооружений. Они снова хотят воспользоваться сценарием, который в свое время мощно ударил по экономике Советского Союза. Но в России сейчас существует понимание, что такого развития событий стоит опасаться, и что к провокационным действиям Вашингтона следует относиться спокойно.

Нам нужно держаться собственной программы по перевооружению «ядерной триады». Напомню, что, по словам министра обороны РФ Сергея Шойгу, доля современных вооружений в наземных стратегических ядерных силах России составляет на сегодня 51%, авиационные ядерные силы в 2015 году пополнились десятью стратегическими бомбардировщиками, плюс в состав постоянной готовности введены два ракетных крейсера — «Александр Невский» и «Владимир Мономах». Это и есть наш адекватный ответ США…

http://svpressa.ru/politic/article/144178/

Отредактировано Konstantinys2 (Сб, 12 Мар 2016 09:22:42)

0

6

Foreign Policy, США

Напряженные отношения США и России ставят под угрозу ядерную безопасность

02.04.2016
Дэн Де Люс (Dan De Luce), Рейд Стэндиш (Reid Standish)

Разногласия Обамы и Путина препятствуют усилиям по предотвращению ядерного терроризма и даже создают опасность случайной ядерной конфронтации.

Когда президент Барак Обама будет принимать лидеров стран на саммите в Вашингтоне 31 марта, чтобы обсудить вопросы ядерной безопасности, страна с крупнейшим в мире ядерным арсеналом — Россия — не будет присутствовать за столом переговоров.

Бойкот саммита по ядерной безопасности со стороны России отражает увеличивающийся раскол между Москвой и Вашингтоном. Этот раскол блокировал попытки США ввести контроль над радиоактивными материалами, полностью свел на нет перспективу установления контроля над вооружением двух стран и даже повысил риск потенциальной ядерной конфронтации, о которой уже забыли со времен холодной войны.

Россия играет особо важную роль в любых попытках предотвращения ядерного терроризма, потому что она располагает огромными запасами ядерных материалов на своей территории — на этот момент самыми большими в мире. Сотрудничество России и США создало фундамент для важнейших за последние двадцать лет усилий по сокращению арсеналов оружия на территориях бывшего СССР и предотвращению утечки материалов, которые могут быть использованы для создания атомных бомб или упрощенных «грязных» атомных бомб.

Этому сотрудничеству пришел конец, что вызвало обеспокоенность у многих официальных лиц США. Министерство обороны обеспокоено угрозой, которую представляет оружие массового поражения и незаконный провоз радиоактивного материала, «в частности потому, что мы больше не можем убедиться в том, что ядерный материал в России находится под контролем», сообщила в письме официальный представитель американского военного ведомства подполковник Мишель Балданса (Michelle Baldanza).

Отсутствие Москвы на саммите иллюстрирует, как разногласия, вызванные ее вторжением на Украину, перешли в область применения ядерного оружия и ядерной безопасности. Желание России работать с Западом стало уменьшаться в последние годы, когда у Москвы появились разногласия с Вашингтоном касательно планов США по созданию системы ПРО. В 2013 году Россия вышла из американской программы Нанна-Лугара 1990-х годов, которая помогла найти и обезвредить тонны урана и плутония, которые можно использовать для изготовления оружия.

В рамках программы США предоставляли устройства обнаружения, средства безопасности и консультации, которые должны были помочь русским отслеживать присутствие радиоактивного материала в стране. Эта попытка помогала поддерживать важный канал сотрудничества американских и российских ученых. Теперь это сотрудничество прекращено, хотя угроза террористов, которые могут взять ядерное оружие под свой контроль, увеличилась.

Существуют подозрения, что террористы ИГИЛ, которые были организаторами терактов в Брюсселе 22 марта, в ходе которых погибли 32 человека, планируют атаки на ядерные реакторы страны и их работников. Бельгийских чиновников раскритиковали за низкий уровень безопасности на ядерных объектах.

Учитывая угрозу со стороны ИГИЛ, саммит по ядерной безопасности в Вашингтоне — четвертый за время президентства Обамы — сфокусируется на том, как страны могут сотрудничать, чтобы «предотвратить сосредоточение самого опасного оружия в руках самых опасных мировых организаций», писал президент США в статье Washington Post 30 марта. В комментарии Обамы не упоминалось о решении России не присутствовать на саммите или приостановить сотрудничество в вопросах безопасности.

Нежелание России участвовать в совместной с США по борьбе с ядерным терроризмом — «разочарование», сказал изданию Foreign Policy Уильям Кортни (William Courtney), бывший посол США в Грузии и Казахстане. «То, что русские в ней не участвуют, не пускает ее под откос, но точно замедляет».

Москва приостановила доступ США к так называемым «закрытым городам», где размещается большое количество материала, который может использоваться для изготовления оружия. Таким образом, американские эксперты не могут установить эффективность проводимых мер безопасности.

«Беспокойство вызывает не то, что Россия относится ко своему ядерному материалу несерьезно», — сказал в интервью Foreign Policy Кингстон Рейф (Kingston Reif), директор по разоружению и снижению угроз Ассоциации по контролю над вооружениями. «Беспокойство вызывают возникающие сомнения в том, что Россия хочет усилить ядерную безопасность и улучшить структуру решения этого вопроса».

Россия настояла на том, что она не нуждается в помощи США по контролю за своим ядерным материалом. Однако увеличивающиеся экономические проблемы страны, включая планируемые сокращения расходов на оборону на пять процентов, увеличили страхи того, что выделение средств на обеспечение безопасности и проверка работы ядерных объектов может пострадать, считают эксперты.
Уильям Тоби (William Tobey), старший сотрудник Центра Белфер по научным и международным вопросам при Гарвардском Университете, сообщил, что «ядерная безопасность России не соответствует тому, какой она должна быть».

«Русские пытаются сохранить численность персонала, несмотря на бюджетные сокращения, и пока они оставили инспекторов по ядерной безопасности, но те сильно ограничены в командировочном бюджете, — сказал Тоби в интервью Foreign Policy. — Поэтому они не могут проинспектировать объекты, проверка которых входила раньше в их обязанности».

Помимо того, что инициативы по решению вопросов ядерной безопасности стоят на мертвой точке, Россия и США зашли в тупик в переговорах о контроле над вооружениями. Таким образом, впервые за несколько десятилетий у двух стран на повестке дня нет и не проводятся переговоры о новых способах сократить их ядерный арсенал.

В воинственной риторике, которая возвращает нас к советским временам, Москва часто делала заявления о ядерном арсенале России. В марте 2015 года посол России в Копенгагене сказал, что датские военные корабли будут «под прицелом российских ядерных ракет», если на них будет установлено современное радарное оборудование. Россия заявила, что ракетные комплексы «Искандер», установленные в Калининграде, могут запускать ракеты двойного назначения, то есть несущие ядерный заряд.

Официальные представители НАТО и США считают, что Россия размывает грань между войной с применением обычного оружия и ядерной войной. В своей речи на Мюнхенской конференции по безопасности в феврале генсек НАТО Йенс Столтенберг (Jens Stoltenberg) сказал, что угрозы со стороны России и проведение учений ядерных сил страны «имеют своей целью запугивание ее соседей», в то время как министр обороны США Эштон Картер (Ashton Carter) сказал на ноябрьском форуме в 2015 году, что «бряцание ядерным оружием со стороны Москвы ставит под сомнение желание российских лидеров сохранить стратегическую стабильность».

На фоне усиливающейся словесной войны перспективы проведения переговоров, имеющие своей целью уменьшение риска конфликта между Москвой и Вашингтоном, стали туманными. После вооруженного вторжения России на территорию Украины в 2014 году, Вашингтон приостановил военное сотрудничество с Москвой и наложил санкции на въезд некоторых официальных лиц. Москва ответила своими ограничениями на въезд.

Некоторые сторонники контроля вооружений, бывшие высокопоставленные чиновники и законодатели США, включая бывшего сенатора Сэма Нанна (Sam Nunn), подвергли сомнению решение администрации Обамы наложить запрет на въезд на некоторых российских официальных лиц, говоря, что любой шаг, который снижает шансы на проведение диалога — ошибка.

«Здравый смысл должен подсказать нам, что это контрпродуктивно как для США, так и для России налагать санкции на политических деятелей и лиц, которым нужно разговаривать друг с другом, чтобы обеспечить безопасность граждан, которых они представляют», — сказал Нанн, выступая с речью в Москве в феврале.

Несмотря на ослабление военных отношений, диалог между вооруженными силами двух стран о важных миссиях по вопросам использования ядерного оружия продолжается, сообщили изданию официальные лица Пентагона. Однако накопившийся негативный опыт создал самый ужасный климат в отношениях между странами со времен холодной войны.

Пролет российских бомбардировщиков, способных нести ракеты с ядерными боеголовками, вблизи стран НАТО в Балтии и нарушение воздушного пространства Швеции и Финляндии наряду с военными учениями, в ходе которых имитируется использование ядерного оружия, вызвали протесты в Европе. В ответ российские чиновники обвинили НАТО и США в безрассудстве, говоря об увеличении количества танков и военнослужащих в странах НАТО, граничащих с Россией, и об использовании бомбардировщиков Нортроп Б-2 в учениях недалеко от российской границы.

«Ни одна сторона не обладает доброй волей», — сказал в интервью Foreign Policy Алексей Арбатов, член научного совета Московского Центра Карнеги, председатель программы «Проблемы нераспространения» и бывший депутат Госдумы.

«Диалог между нашими военными силами прекратился, и они перестают понимать друг друга», — сказал Арбатов. — «Наблюдается растущее недоверие, преувеличение способностей друг друга и намерений сторон».

Нанн, бывший сенатор штата Джорджия, был одним из основателей программы «За совместное снижение опасности», также известной как «программа Нанна-Лугара», которая была запущена на фоне улучшения отношений между Москвой и Вашингтоном после распада Советского союза. Рассчитанная на то, чтобы бороться со страхом, вызванным ядерным оружием, или попаданием оружия в руки террористов или правительств-мошенников, российско-американская программа была направлена на улучшение состояния безопасности и системы обнаружения ядерного оружия. Программа также помогала обезопасить ядерное оружие на постсоветских территориях, таких как Беларусь, Казахстан и Украина, вывозя оружие на территорию России и уничтожая его. Страны также договорились сократить арсенал оружия и предпринимали шаги, чтобы снизить риск потери контроля над ядерным оружием или незапланированными запусками ракет.

К началу 2000-х сотрудничество начало замедляться. В 2002 США вышли из Договора об ограничении систем ПРО, который был важным аспектом контроля ядерного оружия в годы холодной войны. В 2010 году был неожиданный всплеск оптимизма, когда Вашингтон и Москва подписали новый Договор о сокращении стратегических наступательных вооружений, который сократил атомный арсенал США и России.

Тем не менее, в странах находятся огромные объемы самого опасного оружия в мире: на январь 2015 года в России и США было более чем по 7 тысяч ядерных боеголовок на страну, что составляло около 90% мирового ядерного потенциала, согласно Стокгольмскому международному институту по исследованию проблем мира. Эти показатели вряд ли станут меньше в ближайшее время. Россия четко заявила, что вывод американской системы ПРО из Европы является обязательным условием для проведения переговоров по новому договору о контроле вооружений. Администрация Обамы заявила, что это не подлежит обсуждению.

Оригинал публикации: U.S.-Russia Tensions Jeopardize Effort to Lock Down Loose Nukes
Опубликовано 31/03/2016 10:37
http://inosmi.ru/politic/20160402/235963872.html

0

7

The Financial Times, Великобритания

США обвиняют Россию в отказе от соглашений по ядерной безопасности
31.03.2016
Джефф Дайер (Geoff Dyer)

По словам высокопоставленного американского чиновника, Россия «медленно, но верно» отказывается от соглашений о безопасности и контроле над вооружениями, введенных в Европе в конце холодной войны.

Выступая в преддверии международного саммита по ядерной безопасности, который проходит на этой неделе в Вашингтоне и который российские лидеры бойкотируют, помощник госсекретаря США по вопросам контроля над вооружениями, проверки и соблюдения соглашений Фрэнк Роуз (Frank Rose) заявил, что Россия сейчас считает многие из этих договоренностей проявлением слабости.

«Лично я считаю, что Россия больше не видит смысла в этой архитектуре ядерной безопасности, созданной в конце холодной войны», — сказал он, ссылаясь на выход России из Договора об обычных вооруженных силах в Европе (ДОВСЕ) и на то, что она, предположительно, проводит испытания баллистических ракет средней дальности.

«Они медленно, но верно вынимают ключевые строительные блоки из евроатлантической системы безопасности, созданной в конце 1980-х начале 1990-х годов».

Важные аспекты дипломатического взаимодействия США с Россией были заморожены из-за интервенции России на востоке Украины. Высказывания г-на Роуза указывают на усиливающийся пессимизм правительства США в отношении сотрудничества с Россией в области контроля над вооружениями и других ядерных программ. А это сотрудничество было одной из ключевых задач президента Барака Обамы, когда он вступил в должность в 2009 году.

Саммит по обеспечению безопасности ядерных материалов, который начинается во вторник — уже четвертый по счету с тех пор, когда в своей речи в Праге в 2009 году Барак Обама предупредил об опасности того, что ядерные материалы окажутся в руках террористов. Договор СНВ-3, подписанный в 2010 году, предусматривал дальнейшее сокращение ядерных вооружений — ядерных ракет дальнего радиуса действия, а в 2013 году Обама заявил о планах провести дальнейшие сокращения.

И хотя Пентагон откровенно говорит о новой военной угрозе со стороны России в Европе и критикует российские угрозы  в вопросе потенциального использования тактического ядерного оружия,  госдепартамент в целом не так уж стремится прекратть сотрудничество с Россией в сфере контроля над вооружениями и по-прежнему заинтересован во взаимодействии с Москвой в рамках программ обеспечения безопасности ядерных материалов в третьих странах.

По словам Роуза, Россия по-прежнему соблюдает условия договора СНВ-3 — отчасти из-за того, что она осознает значение предусмотренных в нем процедур контроля.

Однако, заявил он, несогласие России с созданной после холодной войны архитектурой ядерной безопасности стало очевидным, когда она решила выйти из договора ДОВСЕ, а также в связи с тем, что она не соблюдает условия подписанного в 1997 году Договора о ликвидации ракет средней и меньшей дальности (РСМД), который запрещает производить, испытывать и развёртывать баллистические ракеты средней и меньшей дальности. К тому же Москва не проявляет интереса к обсуждению ограничений или мер по обеспечению прозрачности в отношении тактических ядерных вооружений, отметил он.

Два года назад Госдепартамент обвинил Россию в нарушении договора о ликвидации ракет средней и меньшей дальности. В своем выступлении на прошлой неделе заместитель госсекретаря США по вопросам контроля над вооружениями и международной безопасности Роуз Геттемюллер (Rose Gottemoeller) заявила, что «это был один из самых сложных вопросов», которые ей когда-либо приходилось решать, поскольку «русские попросту не хотят взаимодействовать таким образом, чтобы решить эту проблему».

Заместитель советника по национальной безопасности президента США Бен Роудс (Ben Rhodes) заявил, что решение России не участвовать в проходящем на этой неделе саммите — это «упущенная возможность для самой России». «Все, что они делают — это изолируют сами себя», — сказал он.

Правда, несмотря на конфликт на Украине, заявил он, США смогли взаимодействовать с Россией по иранскому ядерному соглашению и по ряду других вопросов, связанных с опасными ядерными материалами. По заявлению американских властей США и Россия сотрудничали в рамках программы по вывозу отработанного ядерного топлива из Узбекистана.

Руководитель российской программы вашингтонского Центра стратегических и международных исследований Ольга Оликер считает, что из-за отсутствия России участникам саммита будет сложнее достичь существенного прогресса, учитывая, что 90% всего имеющегося в мире высокообогащенного урана находятся в США или в России.

«Отсутствие России — это что-то вроде „слона мы не приметили“, отсутствия самого главного», — говорит она, что является результатом «напряженности» в отношениях с США и «нежелания России присутствовать на мероприятии, которое столь очевидно является детищем США». Кроме того, Россия предпочитает более масштабные международные структуры, в которых ее голос звучит громче, считает Оликер.

Оригинал публикации: US accuses Russia of dismantling security agreements
Опубликовано 30/03/2016 10:21
http://inosmi.ru/politic/20160331/235931411.html

0

8

Time, США

Почему Россия модернизирует свой ядерный арсенал
06.04.2016
Simon Shuster (Cаймон Шустер)

В пятницу вечером в конце саммита по ядерной безопасности в Вашингтоне президент Барак Обама высказал претензию в адрес своего российского коллеги, Владимира Путина, отметив, что тот препятствует процессу ядерного разоружения. Замечание Обамы было резким, обращенным лично к Путину и бросало луч света на столкновение двух президентов по вопросу, который они рассматривают как центральный для своего президентства.

«Из-за того, что он продолжает делать ставку на демонстрацию своей военной мощи, мы пока не увидели того прогресса со стороны России, на который бы я надеялся», — сообщил Обама журналистам на саммите.

И это еще мягко сказано. За время президентства Обамы путем переговоров России удалось добиться серьезных сокращений арсенала США, при этом сильно укрепив собственный. С большой вероятностью можно сказать, что она нарушила договор, который ограничивает размещение ядерного оружия в Европе и за последние несколько лет завела переговоры по разоружению с США в тупик впервые с 1960-х годов. Москва также вернулась к практике ядерных угроз: во время проведения военных учений она начала отрабатывать подготовку к нанесению ядерного удара, как сообщает военный альянс НАТО.

Но из всех этих явных отсылок к политике холодной войны ничто не выражало позицию России по ядерному разоружению лучше, чем решение Путина пропустить саммит по ядерной безопасности в Вашингтоне на прошлой неделе. За исключением Северной Кореи, которая не была приглашена на переговоры, Россия была единственной ядерной державой, которая не отправила на встречу ни одного высокопоставленного представителя.

Эта выходка не явилась сюрпризом. Об этом было объявлено еще пятого ноября 2014 года в заявлении российского МИДа, в котором предлагалось любопытное объяснение. Влияя на деятельность таких международных организаций, как МАГАТЭ, «Вашингтон пытается брать на себя роль основного и привилегированного „игрока“ в данной области, — говорится в заявлении. — Частично из-за этого мы поделились с американскими коллегами своими сомнениями относительно „добавленной стоимости“ форума». В связи с этим Россия не видит необходимости участвовать, сообщил МИД.

КОНТЕКСТ

Запуск "Булавы"
СНВ-3 и ядерный рывок России
The Washington Times22.10.2015
Ядерный убийца спутников
BBC19.09.2015
«Ядерный» план НАТО мог убить миллионы людей
The National Interest08.09.2015
Спустя несколько дней после этого заявления мир получил более яркое напоминание о позиции Путина по вопросу ядерного разоружения. Во время встречи в Кремле с генералами 10 ноября он обвинил США в попытках «нейтрализовать» ядерный арсенал России при помощи создания ракетного щита над Европой, который может отразить удары российских ракет. В ответ, сказал президент, Россия «укрепит потенциал своих стратегических ядерных сил», включая создание «ударных систем», которые могут пробить любой противоракетный щит.

И тут, словно по команде, камера государственного телевизионного канала с приближением показала документ, который один из генералов держал в руке. Он содержал планы по разработке ядерного устройства под кодовым названием «Статус-6» с кратким разъяснением его назначения: «Создание зон обширного радиоактивного заражения» в зоне побережья противника, после чего оно будет непригодно для жизни «в течение долгого времени».

На следующий день пресс-секретарь Путина уверял, что кадр попал в ночные новости случайно. Однако кремлевская газета позже предоставила детали. Боеголовка в устройстве «Статус-6», скорее всего, будет покрыта кобальтом, элементом, который будет гарантировать «уничтожение всего живого» после ядерного взрыва.

Владимир Дворкин, генерал-майор ракетных войск стратегического назначения в отставке, помнит такие проекты еще с тех пор, когда он разрабатывал атомные подлодки для бывшего Советского Союза. «Это старый замысел СССР», — сообщил он мне по телефону из Москвы. Но он не ожидал, что когда-нибудь эта идея будет воскрешена. В 1990-х и в течение первых двух лет президентства Путина Дворкин возглавлял Центр научных исследований, занимавшийся ядерными проблемами в Министерстве обороны РФ. В те годы упор ставился на сотрудничестве с США с целью обезопасить районы хранения ядерных материалов и не дать им попасть в руки террористов.

Возвращение системы «Статус-6», хоть и скорее в роли пропагандистской уловки, чем настоящего оружия, показывает, как сильно отношения испортились с тех пор. «Идея заключается в том, чтобы проникнуть на побережье США и осуществить массивный ядерный взрыв, — говорит Дворкин. — Она была воскрешена, чтобы испугать Запад».

Мало кто на Западе ожидал вновь услышать такие страшилки. Для американцев гонка ядерных вооружений — что-то из историй о холодной войне. Но для русских — по крайней мере, для лидеров страны — нынешний мир по-прежнему кажется похожим на мир времен холодной войны.

Это стало очевидным для многих главных советников Обамы вскоре после того, как его администрация пришла к власти. Во время произнесения исторической речи в Праге весной 2009 года Обама описал свое видение мира без ядерного оружия. Время и место были довольно символичными. Ранее на той же неделе новоизбранный президент приехал в Европу на саммит альянса НАТО, новыми членами которого только недавно стали две бывшие коммунистические страны, Албания и Хорватия, расширив таким образом военный блок на территории бывшей зоны влияния Москвы.

Прага тоже была важным местом боевых действий времен холодной войны, и, как Обама подчеркнул в начале своей речи, мало кто мог представить в то время, что Чешская Республика в 2004 году станет членом НАТО, продемонстрировав, что господство России в Восточной Европе ослабевает. «Холодная война исчезла», — заявил Обама городской площади, забитой его чешскими поклонниками. Тем не менее, существование ядерного оружия, как он сказал, является ее «самым опасным наследством». Он пообещал продолжать работу по его уничтожению.

Неделей раньше Белый дом начал переговоры с Кремлем по вопросам заключения договора СНВ-3. Стороны сели за стол переговоров с абсолютно разными амбициями. «Мы хотели избавиться от максимально большого количества ядерного оружия», — говорит Майкл Макфол (Michael McFaul), который в те годы был главным советником Обамы по вопросам отношений с Россией. Кремль, похоже, не разделял эту мечту. По воспоминаниям Макфола, в ходе одного из раундов переговоров в Министерстве обороны в Москве в начале 2010 года невзначай вспомнились слова Обамы в Праге, и русские начали смеяться. «Они сказали: „Да, конечно, вы, ребята, стремитесь к миру без ядерного оружия, потому что тогда вы будет господствовать с вашими запасами обычного оружия. Зачем нам это нужно?“»

Для России образ холодной войны просто никогда не исчезал. Ее результатом стали поражение и гибель империи, положившие конец единоличному праву России диктовать условия мира в Европе на протяжении более 40 лет. К тому времени, когда Путин пришел к власти в 2000 году, единственное, что осталось от страны как супердержавы, был ее ядерный арсенал, который все еще являлся крупнейшим в мире. Поэтому он начал стал опираться именно на него.

«Даже в труднейшие дни для российских военных сил, когда они не имели средств, чтобы платить своим солдатам и поднимать в воздух самолеты, они пристально следили за готовностью и модернизацией своих ядерных сил», — говорит Давид Окманек (David Ochmanek), офицер воздушных сил США в годы холодной войны, высокопоставленный чиновник Пентагона, ответственный за развитие вооруженных сил США в период с 2009 по 2014 год. «Они следовали своей доктрине», — считает он.

Одним из первых действий Путина на посту президента было принятие военной доктрины весной 2000 года, которая отменяла обязательства Советского Союза не применять ядерное оружие первым. Причина была простой: только ядерное оружие России может противостоять превосходящей силе обычного оружия США. Поэтому он понизил планку для использования ядерного оружия в ситуациях, «критических для национальной безопасности». Это означало, что если Россия когда-либо почувствует, что силы противника превосходят ее по вооружению в военном конфликте, она может запустить ракету с ядерной боеголовкой, чтобы сравнять счет и отбросить соперника. Эта доктрина все еще существовала, когда США и Россия начали обсуждать договор СНВ-3.

Но позиция Путина в России изменилась. В 2008 году в соответствии с конституцией он не смог баллотироваться на третий срок в качестве президента. Поэтому он отошел на номинально менее важную роль премьер-министра и передал пост президента своему протеже Дмитрию Медведеву.

Обама воспринял это как возможность. Он занял пост президента на год позже Медведева и сделал одним из приоритетов внешней политики своей страны улучшение или «перезагрузку» трудных отношений с Россией. Сокращение ядерного арсенала было одним из важнейших пунктов его программы, и два лидера проводили переговоры с заметной теплотой и энтузиазмом. За кулисами, однако, Путин и его генералы задавали Медведеву строгие параметры. Даже с новым президентом баланс сил в России никогда на самом деле не менялся.

«Я всегда называл Медведева юристом Путина», — говорит Гэри Сэймур (Gary Samore), координатор Белого дома по контролю над вооружениями и ведущий участник переговоров по заключению договора. «Было понятно, кто принимает все решения».

По мере продвижения переговоров Сэймур видел, что русские продвигают две важные идеи. Большая часть их ядерных боеголовок все еще находились в бункерах советского времени, которые могли быть легко использованы, если бы США вдруг предприняли бы неожиданную атаку на Россию. «Они были очень уязвимы по отношению к предупредительному первому удару», — говорит Сэймур. Важнее всего в договоре СНВ-3 для России был шанс избавиться от этой уязвимости и воссоздать ядерный паритет с США. "Их самой главной целью было ограничить наши возможности и выиграть время, чтобы пройти через программу стратегической модернизации«— говорит он.

Обама был готов допустить это. Со времен окончания холодной войны вопросы безопасности получили новые приоритеты и не ограничивались только угрозой ядерной войны с Россией. Наибольший страх Америки заключался в возможности того, что Москва допустит попадание своего ядерного оружия в руки террористов, говорит Иво Даалдер (Ivo Daalder), посол США в НАТО во время проведения переговоров о заключении СНВ-3. «Россия не стояла на повестке дня в качестве главного объекта военной опасности, — говорит Даалдер. — Акцент был на сотрудничестве».

В частности, Обаме была необходима помощь России в отношении Ирана, ядерная программа которого воспринималась Западом как серьезная угроза безопасности. «По моему мнению, там наблюдалось вполне очевидное оказание услуги за услугу, — говорит Сэймур. — Мы были сознательно готовы к тому, что нужно будет создать стратегический паритет с Россией в обмен на сотрудничество по другим ключевым вопросам, важнейшим из которых был Иран».

Обе стороны получили то, чего хотели. Весной 2011 года Обама вернулся в Прагу, чтобы подписать договор СНВ-3 с Медведевым, и в тот же самый день Россия согласилась поддержать дополнительные санкции Запада против Ирана. Болезненность санкций сыграла важную роль, заставив Иран отказаться от программы по разработке ядерного оружия четыре года спустя, что, возможно, стало важнейшим достижением внешней политики Обамы.

По крайней мере на бумаге договор СНВ-3 тоже выглядел впечатляюще. Обе стороны договорились сократить арсеналы ядерных ракет дальнего радиуса действия и снизить число боеголовок на три четверти. На практике, однако, договор разрешал России утилизировать свои старые бункерные ракетные системы и одновременно проводить модернизацию арсенала. «Договор не запрещает модернизацию, — говорит Макфол, посол США в Москве с 2011 по 2013 год. — В условиях паритета они ощущали необходимость в модернизации, мы же, в свою очередь, ее не ощущали».

Программа по ядерной модернизации в России не завершится еще по крайней мере до конца этого десятилетия. Но она повлечет за собой впечатляющий новый старт. Москва создает новое поколение ядерных бомбардировщиков дальнего радиуса действия, подвижные баллистические ракетные комплексы и подлодки с ядерными боеголовками. За последние два года российские чиновники и государственные СМИ дежурно расхваливали плоды этих усилий, часто под головокружительными заголовками, как, например, эта «жемчужина» новостного агентства Sputnik: «Фантом железной дороги: Россия разрабатывает невидимые поезда смерти с ядерными боеголовками».

Это совсем не похоже на дух президентства Медведева, которое закончилось в 2012 году с возвращением Путина на пост главы Кремля. Договор СНВ-3, как сказал мне Медведев в середине февраля, «был грандиозным достижением отношений России и США, и был полезен для международной ситуации». Позже в интервью нашему изданию он добавил: «Досадно, что после этого вещи приняли другой оборот».

В ближайшем будущем, сказал Медведев, у России не будет другого выбора, кроме как развивать вооружения типа «Статус-6», чтобы выравнять баланс сил с учетом превосходства США в области обычного оружия (Вашингтон тратит на оборону в семь раз больше, чем Россия, которой придется сократить свои военные расходы в этом месяце во многом благодаря ослаблению экономики). «Разве это не страшно? Да, это очень страшно», — сказал мне Медведев, ссылаясь на развитие вооружения в России. «Если сотни или тысячи таких ракет будут использованы в атаке, последствия будут такими же ужасающими», как ядерный удар.

В этом и заключается важнейший парадокс российской позиции по вопросу ядерного вооружения. Реальное чувство слабости и уязвимости заставляет Россию не отказываться от своего наиболее опасного оружия. И пока лидеры России не поверят, что США не желают им вреда, идея Обамы о мире без ядерного оружия не будет реализована.

Обама признал это на саммите по ядерной безопасности Вашингтоне. «Очень тяжело будет добиться серьезных сокращений нашего ядерного арсенала, если США и Россия, две главнейших ядерных державы, не будут возглавлять этот путь», — сказал он на завершающей саммит пресс-конференции. С самого начала саммита Обама пытался возглавить решение этого вопроса, веря в то, что холодная война, как он сказал, «исчезла».

Его самые важные партнеры в этих усилиях видели ситуацию иначе, говорит Сэймур, его бывший советник. «В какой-то степени Обама не оценил, как уровень российской паранойи и боязни США продолжал пронизывать все основы системы безопасности и обороны страны, — говорит он. — Для них это было старой школой. Он просто не замечал этого». Сейчас, перед тем, как покинуть свой пост, Обама уж наверняка это знает.

Оригинал публикации: Why Russia Is Rebuilding Its Nuclear Arsena
lОпубликовано 05/04/2016 12:00
http://inosmi.ru/politic/20160406/236012933.html

Отредактировано Konstantinys2 (Ср, 6 Апр 2016 11:36:11)

0

9

Aiken Standard

Сенаторы критикуют Обаму за намерение закрыть предприятие по утилизации плутония
11.04.2016


Оба представителя Южной Каролины в американском сенате подвергли критике президента Барака Обаму за его намерение отказаться от строительства в округе Эйкен предприятия по переработке плутония в смешанное оксидное топливо (так называемое МОКС-топливо) для атомных электростанций.

Сенаторы Линдси Грэм (Lindsey Graham) и Тим Скотт (Tim Scott) в пятницу написали письмо в Министерство энергетики США, отметив в нем «непреодолимые проблемы» в плане администрации Обамы по отказу от программы МОКС, о чем говорится в пресс-релизе, опубликованном канцелярией Грэма.

Согласно этому пресс-релизу, Грэм и Скотт подали в Министерство энергетики запрос по поводу прозвучавших недавно комментариев российского президента Владимира Путина, обвинившего США в невыполнении взятых на себя международных обязательств по утилизации 34 тонн плутония путем его переработки в смешанное оксидное топливо.

Сенаторы также отметили, что в альтернативном плане Министерства энергетики по утилизации плутония множество вопросов оставлено без ответов, и что он не прошел полную экспертную проверку.

«Мы вновь утверждаем, что ваш текущий план не прошел полную экспертизу, не имеет подтвержденной сметы, что в нем имеется множество технических вопросов, на которые нет ответов, и что в результате его осуществления без дела останется как минимум 27 тонн оружейного плутония, которого достаточно для изготовления тысяч боеголовок, — написали сенаторы. — Вот почему мы будем использовать все имеющиеся в нашем распоряжении средства, чтобы строительство предприятия по переработке плутония в смешанное оксидное топливо продолжалось, пока не будут в полной мере решены вопросы об альтернативных вариантах».

«Мы считаем исключительно досадным то обстоятельство, что недальновидные действия Министерства энергетики по прекращению строительства предприятия позволили президенту Путину, который явно не является другом Америки и не содействует нашим внешнеполитическим целям, высоконравственно заявлять о необходимости выполнять международные обязательства. Мы опасаемся, что последние слова и действия администрации в отношении предприятия безо всякой на то нужды нанесут вред многолетней руководящей роли нашей нации в вопросах ядерного нераспространения».

Ниже приводится полный текст пресс-релиза:

Уважаемый министр Монис!

Мы давно уже придерживаемся мнения о том, что ваша идея прекратить строительство предприятия по переработке плутония в смешанное оксидное топливо (МОКС) сталкивается с непреодолимыми проблемами дома и за рубежом. Наши опасения нашли дальнейшее подтверждение на этой неделе в высказываниях российского президента Владимира Путина.

Выступая 7 апреля перед российскими региональными и местными СМИ, президент Путин резко раскритиковал вашу попытку отойти от условий соглашения об утилизации излишков оружейного плутония, заявив: «[Соединенные Штаты] совсем недавно объявили о том, что они предполагают уничтожать наработанное высокообогащенное ядерное топливо не тем способом, о котором мы с ними договорились», а также выразив озабоченность относительно того, что одобренные администрацией Обамы альтернативы по разубоживанию и утилизации «означают, что они сохраняют за собой так называемый возвратный потенциал, то есть его можно извлечь, переработать и опять превратить в оружейный плутоний». Свою оценку нынешнего состояния соглашения об утилизации Путин завершил следующим заявлением: «Наши партнеры должны понимать… что нужно быть в состоянии исполнить свои обязательства». Путин заявил, что из-за отказа США от данного соглашения он решил не участвовать в Саммите по ядерной безопасности 2016 года, который является одним из высших приоритетом для президента Обамы.

Во время слушаний в подкомитете по энергетике и водным ресурсам по бюджетным ассигнованиям вы заявили: «У нас были неофициальные обсуждения [с русскими], которые закончились положительно». Безусловно, это не так, и к сожалению, это стало закономерностью в деятельности Министерства энергетики. Таким образом, министерство не в состоянии ответить на основополагающие вопросы относительно альтернативы МОКС. Кроме того, министерство так и не ответило на политические и технические вопросы, включенные в Закон о национальной обороне на 2016 финансовый год. Любые попытки уйти в сторону от программы МОКС должны подвергаться тщательному анализу, дабы избежать повторения ошибок, характерных для программ Министерства энергетики.

Несмотря на многочисленные и возможно непреодолимые внутренние и международные препятствия, мешающие изменить положения соглашения об утилизации излишков оружейного плутония, Министерство энергетики решило отменить программу МОКС в бюджетной заявке президента на 2017 финансовый год. Опять же, мы повторяем, что ваш текущий план не прошел полную экспертизу, не имеет подтвержденной сметы, что в нем имеется множество технических вопросов, на которые нет ответов, и что в результате его осуществления без дела останется как минимум 27 тонн оружейного плутония, которого достаточно для изготовления тысяч боеголовок. Вот почему мы будем использовать все имеющиеся в нашем распоряжении средства, чтобы строительство предприятия по переработке плутония в смешанное оксидное топливо продолжалось, пока не будут в полной мере решены вопросы об альтернативных вариантах.

И наконец, президент Обама уделяет много времени, энергии и усилий проведению этих саммитов по ядерной безопасности и нераспространению. Мы считаем исключительно досадным то обстоятельство, что недальновидные действия Министерства энергетики по прекращению строительства предприятия позволили президенту Путину, который явно не является другом Америки и не содействует нашим внешнеполитическим целям, высоконравственно заявлять о необходимости выполнять международные обязательства. Мы опасаемся, что последние слова и действия администрации в отношении предприятия безо всякой на то нужды нанесут вред многолетней руководящей роли нашей нации в вопросах ядерного нераспространения.

Оригинал публикации: South Carolina senators criticize Obama’s plan to scrap MOX facility
Опубликовано 08/04/2016 13:55
http://inosmi.ru/economic/20160411/236085223.html

0

10

Foreign Policy, США

Не допустить новой холодной войны с Россией
Напряженность в отношениях с Москвой усиливается, чему способствуют опасные полеты российской авиации вблизи американских кораблей и самолетов. Надо успокоиться, пока такие полеты не превратились в бомбардировки
21.04.2016

Джеймс Ставридис (James Stavridis)

В легендарной книге Яна Флеминга «Голдфингер» злодей так говорит о тайном агенте Джеймсе Бонде, который снова и снова срывает его зловещие планы: «Один раз — это случайность. Два раза — это совпадение. Третий раз — это вражеские действия».

Как же в таком случае мы должны воспринимать два исключительно провокационных маневра российской авиации, которые имели место на прошлой неделе и были направлены против американского военного корабля в Балтийском море и против американского самолета, летевшего в международном воздушном пространстве?

Владимир Путин играет с огнем, поощряя такого рода агрессивные действия, и нет сомнений, что указания на их совершение исходят от него лично, если учитывать то, как сегодня осуществляется руководство Россией, и насколько рискованны такие демонстративные пролеты.

В первом случае, который произошел 12 апреля, российский Су-24 на высокой скорости и на предельно малой высоте пролетел всего в 15-ти метрах от американского корабля «Дональд Кук». Экипаж эсминца не стал открывать огонь, хотя был вправе применить оборонительное оружие против российского самолета. Несколько лет назад я сам командовал похожим кораблем и могу засвидетельствовать ту чрезвычайную выдержку, которую проявил командир. Он столкнулся с возможными враждебными намерениями и наверняка подумал о том, чтобы сбить самолет. Ситуацию смягчило отсутствие видимого оружия у Су-24 и включенной РЛС управления огнем, которая захватывает цель.

Второй инцидент произошел 17 апреля с участием американского самолета RC-135, выполнявшего полет в международном воздушном пространстве. В этом случае российский Су-27 выполнил фигуру «бочка», пролетая над менее скоростным и маневренным американским самолетом на расстоянии 15-ти метров. Это очень опасный маневр (два F-14 из моей авианосной ударной группы в 2004 году столкнулись, выполняя такую фигуру пилотажа). Это больше похоже на воздушные дурачества типа тех, что мы видели в знаменитом фильме «Лучший стрелок». Это было глупо в 1986 году (когда такие маневры совершали как русские, так и мы), и это глупо сейчас.

Напряжение между Вашингтоном и Москвой достигло самого высокого уровня со времен холодной войны, которая закончилась более 20 лет назад. Это результат российского вторжения на Украину и аннексии Крыма, которые являются нарушением норм международного права и привели к тому, что Соединенные Штаты и их европейские союзники ввели санкции против России. Более того, между Россией и США существуют острые разногласия по поводу того, как надо действовать в Сирии, где Путин поддерживает отвратительный режим Башара аль-Асада, а Соединенные Штаты пытаются сколотить коалицию умеренных сил из числа сирийских повстанцев с целью его разгрома. Кремль в данный момент реагирует особенно остро, потому что НАТО активно проводит учения и наращивает группировку войск на границах с Россией, что является прямым результатом ее агрессивных действий в Грузии и на Украине. И наконец, Россию тревожит безопасность Калининградской области, которая находится на побережье Балтийского моря (именно там произошли оба инцидента) и отрезана от основной части страны. Москва грозит развернуть там баллистические ракеты, если Соединенные Штаты усилят свой ядерный арсенал в Германии.

Такое сползание к менталитету холодной войны не соответствуем ничьим интересам. Как же нам остановить конфронтацию, но при этом противостоять Москве всякий раз, когда этого требуют нормы поведения?

Один в поле не воин

Первое правило состоит в том, что действовать надо сообща. Идея межгосударственной конфронтации приведет к обратным результатам для США. Вашингтон должен как можно чаще отвечать на действия России в рамках НАТО, перебрасывая в регион морские и воздушные силы. Россия хочет превратить противоборство в прямую конфронтацию с США и расколоть Североатлантический альянс. Мы не должны этого допустить, и действовать должны под эгидой НАТО, в том числе, в рамках Инициативы по обеспечению европейской безопасности.

Бороться выборочно

Во-вторых, противодействовать России надо лишь тогда, когда это необходимо. В частности, мы должны и дальше давить на Москву санкциями, делая это до тех пор, пока она не выполнит в полной мере условия Минских соглашений о прекращении огня. Мы должны настойчиво требовать лишить Асада власти и указывать России на ее грубые нарушения прав человека. Но у нас с Россией есть и много других разногласий относительно того, как нужно действовать в международной системе, и эти разногласия не требуют конфронтации (милитаризация Арктики, отказ от контроля вооружений, развертывание системы противоракетной обороны, продажа российского оружия Ирану, правила действий в кибернетическом мире и т. д.).

Сотрудничать там, где это возможно

В качестве третьего шага мы должны с большей готовностью идти на сотрудничество в борьбе с терроризмом, наркотиками и пиратством. По всем этим международным проблемам у Вашингтона и Москвы в целом единые взгляды. Не исключено, что мы сможем вместе действовать на Балканах с целью нормализации отношений между Сербией и отколовшейся от нее Республикой Косово, а также в рамках решения вопроса о спорных границах Боснии-Герцеговины. Мы можем развивать сотрудничество по защите окружающей среды, расширять межгосударственные обмены в сфере образования. Не исключено, что со временем мы придем к взаимопониманию по Сирии (хотя Асад останется там камнем преткновения). Обе страны заинтересованы в решении афганских проблем и в достижении мира между Индией и Пакистаном.

Больше говорить, меньше стрелять

И наконец, нам целесообразно как можно чаще вести диалог с Россией о протоколах взаимоотношений вооруженных сил наших стран. Заключенное в 1972 году между США и СССР «Соглашение о предотвращении инцидентов в открытом море и в воздушном пространстве над ним» это хорошая основа, устанавливающая правила действий для кораблей и самолетов. Там излагаются очень конкретные указания, и в годы войны данное соглашение являлось основополагающим руководством к действию. В этом смысле очень позитивным шагом стал бы созыв конференции на высоком уровне с участием военных руководителей США и России, на которой можно было бы проанализировать выполнение договора и придать ему новые силы.

Люди часто спрашивают меня, вернулись ли мы во времена холодной войны. Я отвечаю: пока нет. Холодная война многократно превосходила нынешнюю конфронтацию по количеству войск, кораблей и самолетов, а также по степени боевой готовности к началу масштабных военных действий с глобальным размахом, в том числе, с нанесением ядерных ударов. Нам пока до этого далеко.

Если мы не прекратим провокационные действия типа тех, что были предприняты на прошлой неделе российскими летчиками, рано или поздно какой-нибудь самолет будет сбит, что чревато гораздо более опасной конфронтацией. Соединенные Штаты, со своей стороны, должны открыто говорить о развертывании сил и средств на российской периферии, подчеркивая при этом, что никаких наступательных действий они не планируют. Разумно было бы делать это через Совет Россия-НАТО.

Нам нет необходимости начинать новую холодную войну, но чтобы не допустить ее, нужны сдержанность, здравомыслие и дипломатические усилия, особенно со стороны Москвы и Вашингтона. Как и в «Голдфингере», обе стороны видят в активности друг друга «вражеские действия», а это создает опасную возможность просчета. Прежде всего, мы должны быть понятны друг другу, и нам надо умерить риторику и свои акробатические маневры в воздухе, пока вместо самолетов там не начали летать снаряды и ракеты.

Оригинал публикации: Avoiding the New Cold War With Russia
Опубликовано 20/04/2016 11:55
http://inosmi.ru/politic/20160421/236240488.html

0


Вы здесь » Россия - Запад » ПОЛИТИКА » Проблемы безопасности мира и РОССИЯ.