Россия - Запад

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Россия - Запад » ПОЛИТИКА » ДОСЬЕ: СЕРГЕЙ ЛАВРОВ - МИНИСТР ИНОСТРАННЫХ ДЕЛ РОССИИ.


ДОСЬЕ: СЕРГЕЙ ЛАВРОВ - МИНИСТР ИНОСТРАННЫХ ДЕЛ РОССИИ.

Сообщений 1 страница 7 из 7

1

СТРАНИЦА 1.......................................ОГЛАВЛЕНИЕ.

лист 2....."Свободу Сергею Лаврову!"Foreign Policy, США,18.02.16

лист 3.....«Историческая перспектива внешней политики России», С.В. Лавров, 03.03.16

лист 4....."Кузница путинских дипломатов", L'Express, Франция

лист 5....."Молниеносная победа российской дипломатии в Нагорном Карабахе", 21.04.2016

лист 6.....Интервью Министра иностранных дел России С.В.Лаврова шведской газете «Дагенс Нюхетер», Москва, 28 апреля 2016 года
лист 7.....Ответ Министра иностранных дел России С.В.Лаврова на вопрос СМИ относительно высказывания Генсекретаря НАТО Й.Столтенберга..., 20.05.16

Отредактировано Konstantinys2 (Сб, 21 Май 2016 08:41:14)

0

2

Аффтору надо срочно вернуть гонорар за статью, не отработал!
Как не пытался обгадить нашего министра, а того "дурашка" не разумеет, что злобное шипение клокочущей ярости  из уст таких "партнеров", как г-н Марк Галеотти (Mark Galeotti), лучше всякой похвалы!
Это как бальзам на израненную душу.
Видимо и о таких "партнерах" сказал Сергей Лавров бессмертную фразу «Дебилы, бл.. ь».
Но ведь все равно не дойдет, ОНЕ ПОД БАКСЫ ЗАТОЧЕНЫ.
С.ЛАВРОВУ - ЗАЧЕТ!

Константинус.
---------------------------------------------------
Foreign Policy, США

Свободу Сергею Лаврову!

Российский министр иностранных дел низведен до положения бледной тени своего внушительного (и несдержанного) прежнего «я». Почему Кремль не ищет ему лучшее применение?
18.02.2016
Марк Галеотти (Mark Galeotti)

Раньше дела у Сергея Лаврова обстояли иначе.
У этого ветерана российской дипломатии дома до сих пор сохранилось нечто вроде культа личности, став наследием тех дней, когда министр, говоря словами бывшего американского посла, «затыкал нас за пояс по всем статьям». Предметы лавровского китча можно купить до сих пор: футболки с надписью «We LuvRov», футляры для сотовых телефонов, в которых сквозь пелену дыма просматривается силуэт нераскаявшегося заядлого курильщика. Они есть в продаже даже в гламурном торговом центре «Европейский».

Но приехав на прошлой неделе в Мюнхен на конференцию по безопасности, обычно уверенный в себе Лавров чувствовал себя заметно неуютно. Когда министр попытался убедить мир в правильности российской политики на Украине, его даже встретили выкриками неодобрения и насмешками. С Лавровым не впервые обращаются как с боксерской грушей. Главный аналитик по России с «Радио Свободная Европа / Радио Свобода» Брайан Уитмор (Brian Whitmore) презрительно заявил в январе, что учитывая направление дипломатической карьеры Лаврова, можно сказать, что у него всегда была вторая специальность — комедианта и беллетриста. (Так уж получилось, что Лавров действительно пишет стихи, а возможно даже и импровизированные комедии.)

Как могло такое случиться с высокопрофессиональным виртуозом дипломатии? Лавров занимает пост министра иностранных дел с 2004 года, а до этого 10 лет работал представителем Москвы в Организации Объединенных Наций. На протяжении всей карьеры его неизменно хвалили за многочисленные таланты, начиная со знания языков (он даже бегло говорит по-сингальски), и кончая способностью быстро менять настроение от веселого и игривого до угрожающего. Коллеги Лаврова неоднократно отмечали его солидные достоинства. Один сотрудник ООН в 2007 году назвал Лаврова «самой влиятельной личностью в Совете Безопасности… человеком с быстрым умом, всесторонними и точными знаниями происходящего… способным внятно и четко вмешаться и с легкостью изменить направление дебатов». Даже сейчас солидный российский МИД остается его неоспоримым удельным княжеством. Но в Кремле в целом он сегодня в лучшем случае является актером второго плана.

С одной стороны, Лавров просто стал очередной жертвой отношения Кремля к профессионалам в правительстве. Вернувшись в 2012 году на пост президента, Владимир Путин окружил себя плотным кольцом друзей и приятелей, оттолкнув на обочину тех, кто на протяжении многих лет руководил страной. Он даже физически уединился, и сегодня в основном управляет Россией не из Кремля, а из своего дворца в подмосковном Одинцово. Таким образом, сегодня многое говорит о том, что министр обороны Сергей Шойгу не принимал участия в окончательном разговоре о захвате Крыма, главе Центробанка Эльвире Набиуллиной с трудом удается вклиниться в путинский график, а работа Лаврова все чаще сводится не к формированию российской внешней политики, а к ее рекламированию.

Но пока Путин растрачивает по пустякам таланты Лаврова, страдает международная репутация и позиции Москвы. Путинские геополитические амбиции ясны, и другом Запада он становиться не собирается — однако президент часто сокрушается по поводу того, что Россию неправильно понимают. Скажем конкретнее: когда Россия бомбами и ракетами проложила себе путь к столу переговоров по Сирии, она обнаружила, что ее жесткая сила имеет свои пределы. Экономические санкции против нее сохраняются, она на ножах с Турцией, хотя до недавнего времени Анкара была союзницей Москвы, и Россия выясняет, что Китай больше интересует не союз с ней, а дешевые российские энергоресурсы. Между тем, эта страна стала как никогда непопулярной в мире: только во Вьетнаме, Гане и Китае большинство населения придерживается положительного мнения о России.

Так уж получилось, что Лавров лучше всего может проявить свои таланты в сфере формирования общественного мнения, если будет правильно их использовать. Нет, министр иностранных дел не стал образцом дружелюбия по образу и подобию, скажем, иранского президента Хасана Рухани, чья улыбка во многом способствовала улучшению имиджа Ирана. Но он может быть вежливым и учтивым. А вежливость и учтивость стала бы большим шагом вперед по сравнению с нынешней ситуацией. Сегодня тон у мидовских сотрудников и повестка — в равной степени резкие, оскорбительные и грубые, с явным неосоветским привкусом, что даже на российском телевидении смотрится не лучшим образом. Сегодняшняя мидовская команда может рассказывать о лекарстве от рака, но звучать это будет как угроза. А Москве нужны люди, которые объявят об авиаударе по Киеву, но прозвучит это как новость о полезной реконструкции городских кварталов.

Когда-то Лавров был именно таким человеком. Во время первого визита в Москву бывшего министра иностранных дел Австрии Урсулы Плассник (Ursula Plassnik) он устроил настоящее шоу, встретив ее в романтическом «Кафе Пушкин» с букетом желтых роз. Но иногда он демонстрирует и другие стороны своего характера, которые нравятся коллегам и публике в целом, разбавляя резким словцом пресные дипломатические банальности и вежливые коммюнике внешнеполитических кругов. Он заявляет, что в 2008 году просто сказал тогдашнему министру иностранных дел Британии Дэвиду Миллибэнду, чтобы тот не читал ему нотаций, однако Лондон утверждает, что там было гораздо больше ненормативной лексики. Это неудивительно, ведь и во время встречи со своими саудовскими коллегами он тоже пробормотал ставшую знаменитой фразу «Дебилы, бл.. ь». Но для общества и для многих представителей западного дипломатического корпуса — это не недостаток, а просто отличительная черта. Как сказал мне один западный атташе в Москве, «Лавров может быть божественным глотком свежего воздуха, и лучше всего он проявляет себя в моменты, когда ты не знаешь: предложит он тебе выпить или откусит твою голову».

Когда смотришь на него сегодня, он кажется двухмерной карикатурой на прежнего Лаврова. Искорка в глазах замерзла, острые замечания кажутся вспыльчивостью. Когда в ответ на предположение немецкого министра иностранных дел Франка-Вальтера Штайнмайера о том, что шансов на сохранение перемирия в Сирии 51%, он сделал собственную оценку, сказав о 49%, это прозвучало грубо, а не остроумно, как, видимо, предполагалось.

Отчасти это вызвано тем, что по сравнению с прошлым сегодня у Лаврова мало хороших новостей и мало пряников, которые он может предложить. Ему имеет смысл иногда смягчить атмосферу в зале, продемонстрировав видимость уступок (Советы мастерски владели этим приемом) — скажем, выпустить из тюрьмы каких-нибудь диссидентов или ослабить репрессии против гражданского общества. Но понятно, что Кремль не заинтересован даже в элементарных жестах доброй воли. Если хотите, выглядеть жестким и крутым сегодня кажется достоинством, пусть даже это не приносит никаких дивидендов. Это и бомбардировки сирийских больниц, и реакция на обвинения в ООН по поводу российских действий на Украине, состоявшая в заявлении о том, что британцы тоже бомбили йеменский город — в 1946 году.

Но бледный вид сегодняшнего Лаврова также свидетельствует о том, что он, как говорят знающие люди из МИДа, ясно понимает свое положение: он просто вывеска, реклама шоу, которое никто не хочет смотреть. В министерстве хорошо известно, что Лавров и МИД играют все менее заметную роль в принятии политических решений. Вместо того, чтобы вносить свой вклад, направлять, советовать, проводить коллективные обсуждения, они просто рекламируют сегодняшний курс, и при этом вынуждены брать на себя отвратительную работу и говорить абсурдную ложь — а назавтра расхлебывать кашу. Как сказал один информированный сотрудник МИД, «если бы Лаврова раньше подключили к решению вопроса по Крыму, мы бы сделали все гораздо лучше, и наверное, не стали бы лезть на остальную Украину». Почему? «Он знает, что украинцы сами наломают дров. Зачем в таком случае снимать с них ответственность?»

Лавров как всегда деятелен. За время пребывания в должности министра он налетал расстояние, равное 83 кругосветным путешествиям. Но порой кажется, что он даже физически становится меньше. Возможно, это из-за четкого понимания того, что он не имеет реальной власти при принятии решений. Наверное, госсекретарь США Джон Керри понимает Лаврова и может ему посочувствовать. Поражает то, что о потенциальных условиях сделки по Украине на недавних переговорах договаривались подчиненная Керри Виктория Нуланд (формально она лишь заместитель госсекретаря по европейским и евразийским делам, но у нее есть прямая линия с Белым домом) и путинский помощник Владислав Сурков. То обстоятельство, что Лавров более заметен на сирийских переговорах, тоже не говорит об усилении его позиций. Трагическая ирония заключается в том, что это подчеркивает лишь одно: Кремль не ждет от этих переговоров успеха, да и не хочет его. Если бы переговоры действительно были важны, Лавров стал бы простым приложением к делегации переговорщиков.

В лице Сергея Лаврова Кремль имеет колоссальный актив (но не благодаря своим заслугам): одного из самых твердых, умных и опытных министров иностранных дел в мире. Ему было бы нелишне использовать этот актив более целесообразно.

Оригинал публикации: Free Sergei Lavrov!
Опубликовано 17/02/2016 14:39
http://inosmi.ru/politic/20160218/235461744.html

0

3

3.03.16 09:20

Статья Министра иностранных дел России С.В.Лаврова «Историческая перспектива внешней политики России», опубликованная в журнале «Россия в глобальной политике» 3 марта 2016 года

408-03-03-2016
   

Международные отношения проходят через очень непростой период, и Россия, как уже не раз бывало в истории, оказалась на перекрестке ключевых тенденций, во многом определяющих вектор будущего мирового развития.

В этой связи высказываются разные точки зрения, включая сомнения относительно того, достаточно ли трезво мы оцениваем международную ситуацию и собственные позиции в мире. Вновь слышны отголоски извечных для России споров между «западниками» и сторонниками собственного, уникального пути. Есть и те – и внутри страны, и за границей, – кто склонен полагать, что Россия чуть ли не обречена вечно быть отстающей или «догоняющей» страной, вынуждена постоянно подстраиваться под придуманные другими правила игры и поэтому не может в полный голос заявлять о своей роли в мировых делах. Хотелось бы в данном контексте высказать некоторые соображения в увязке с историческими примерами и параллелями.

Давно замечено, что продуманная политика не может существовать в отрыве от исторической перспективы. Обращение к истории тем более оправданно, что в последний период отмечался целый ряд юбилейных дат. В прошлом году мы праздновали семидесятилетие Великой победы, в позапрошлом – вспоминали о начале сто лет назад Первой мировой войны. В 2012 г. отмечалось двухсотлетие Бородинской битвы, а также четырехсотлетие освобождения Москвы от польских захватчиков. Если вдуматься, эти вехи недвусмысленно свидетельствуют об особой роли России в европейской и мировой истории.

Исторические факты не подтверждают расхожий тезис о том, что Россия, дескать, всегда находилась на европейских задворках, была аутсайдером европейской политики. Напомню в этой связи о том, что крещение Руси в 988 г. – кстати, 1025 лет этого события также отмечалось недавно, – способствовало рывку в развитии государственных институтов, социальных отношений и культуры, превращению Киевской Руси в полноправного члена тогдашнего европейского сообщества. В то время династические браки являлись лучшим индикатором роли страны в системе международных отношений, и сам за себя говорит тот факт, что в XI столетии сразу три дочери великого князя Ярослава Мудрого стали королевами соответственно Норвегии и Дании, Венгрии, Франции, его сестра – женой польского короля, а внучка вышла замуж за германского императора.

Многочисленные научные исследования свидетельствуют о высоком – нередко более высоком, чем в западноевропейских государствах – культурном и духовном уровне развития тогдашней Руси. Ее вписанность в общеевропейский контекст признается многими видными западными мыслителями. Но при этом русский народ, имея собственную культурную матрицу, свою духовность, никогда не сливался с Западом. В этой связи уместно вспомнить трагическую и во многом переломную для нашего народа эпоху монгольского нашествия. Александр Пушкин писал: «Варвары не осмелились оставить у себя в тылу порабощенную Русь и возвратились в степи своего Востока. Христианское просвещение было спасено истерзанной и издыхающей Россией». Хорошо известно и альтернативное мнение Льва Николаевича Гумилева о том, что монгольское нашествие способствовало формированию обновленного русского этноса, что Великая степь дала нам дополнительный импульс в развитии.

Как бы то ни было, очевидно, что тот период крайне важен для утверждения самостоятельной роли русского государства на евразийском пространстве. Вспомним в этой связи политику великого князя Александра Невского, который принял временное подчинение в целом веротерпимым правителям Золотой Орды, чтобы отстоять право русского человека иметь свою веру, самому распоряжаться своей судьбой вопреки попыткам европейского Запада полностью подчинить русские земли, лишить их собственной идентичности. Такая мудрая, дальновидная политика, убежден, осталась в наших генах.

Русь согнулась, но не сломалась под тяжестью монгольского ига и смогла выйти из этого тяжелого испытания в качестве единого государства, которое впоследствии и на Западе, и на Востоке стали рассматривать как своего рода наследника павшей в 1453 г. Византийской империи. Внушительная по размерам страна, раскинувшаяся практически по всему восточному периметру Европы, начала органично прирастать огромными территориями Урала и Сибири. И уже тогда она играла роль мощного балансирующего фактора в общеевропейских политических комбинациях, включая знаменитую Тридцатилетнюю войну, по итогам которой в Европе сложилась Вестфальская система международных отношений, принципы которой, прежде всего уважение государственного суверенитета, имеют значение и сегодня.

Здесь мы подходим к дилемме, которая давала о себе знать на протяжении нескольких столетий. С одной стороны, быстро развивающееся Московское государство естественным образом все более весомо проявляло себя в европейских делах, с другой – европейские страны испытывали опасения в отношении нарождавшегося гиганта на востоке и предпринимали шаги для того, чтобы по возможности изолировать его, не допустить до участия в наиболее важных делах континента.

Из тех же времен – кажущееся противоречие между традиционным общественным укладом и стремлением к модернизации с использованием наиболее передового опыта. На самом деле энергично развивающееся государство не может не пытаться осуществить рывок вперед с опорой на современные технологии, что не означает обязательного отказа от своего «культурного кода». Мы знаем множество примеров модернизации восточных обществ, которые не сопровождались радикальным сломом традиций. Это тем более верно для России, которая по своей глубинной сути является одной из ветвей европейской цивилизации.

Кстати, запрос на модернизацию с использованием европейских достижений отчетливо проявился в российском обществе еще при царе Алексее Михайловиче, а Петр I с его талантом и энергией придал этому императиву взрывной характер. С опорой на жесткие меры внутри страны, на решительную и успешную внешнюю политику первый русский император за два с небольшим десятилетия сумел выдвинуть Россию в разряд ведущих государств Европы. С тех пор с Россией уже не могут не считаться, ни один серьезный европейский вопрос невозможно решить без учета российского мнения.

Нельзя сказать, что такое положение дел всех устраивало. На протяжении последующих столетий вновь и вновь повторялись попытки вернуть нашу страну на допетровские рубежи. Но этим расчетам не суждено было сбыться. Уже в середине XVIII века Россия выходит на ключевую роль в общеевропейском конфликте – Семилетней войне. Русские войска тогда триумфально вошли в Берлин – столицу считавшегося непобедимым прусского короля Фридриха II, – и лишь неожиданная кончина императрицы Елизаветы Петровны и восшествие на российский престол симпатизировавшего Фридриху Петра III спасло Пруссию от неминуемого разгрома. Этот поворот событий в истории Германии до сих пор именуется «чудом Бранденбургского дома». Размеры, мощь и влияние России существенно укрепились в период правления Екатерины Великой, достигнув такого положения, когда, по выражению канцлера тех времен Александра Безбородко, «ни одна пушка в Европе без позволения нашего выпалить не смела».

Хотел бы привести мнение известного исследователя российской истории, постоянного секретаря французской Академии Элен Каррер д’Анкос о том, что Российская империя по совокупности всех параметров – размеров, способности управлять своими территориями, долговечности существования – являлась величайшей империей всех времен. При этом она вслед за Николаем Бердяевым отстаивает ту точку зрения, что России историей предназначена великая миссия связующего звена между Востоком и Западом.

На протяжении по крайней мере двух с лишним последних столетий любые попытки объединить Европу без России и против нее неизменно оканчивались тяжелыми трагедиями, преодолевать последствия которых всякий раз удавалось лишь при решающем участии нашей страны. Имею в виду, в частности, наполеоновские войны, по завершении которых именно Россия выступила спасительницей системы международных отношений, основанной на балансе сил и взаимном учете национальных интересов и исключающей тотальное доминирование на европейском континенте какого-либо одного государства. Мы помним, что император Александр I принял самое непосредственное участие в выработке решений Венского конгресса 1815 г., которые обеспечивали развитие континента без серьезных вооруженных конфликтов на протяжении последующих сорока лет.

Кстати, идеи Александра I можно в определенном смысле считать прообразом концепции подчинения национальных интересов общим целям, имея в виду прежде всего поддержание мира и порядка в Европе. Как говорил российский император, «не может быть более политики английской, французской, русской, австрийской; существует только одна политика – общая, которая должна быть принята и народами, и государями для общего счастья».

Венская система была разрушена опять-таки на волне стремления вытолкнуть Россию на европейскую обочину, которым был одержим Париж в период правления императора Наполеона III. В попытке сколотить антироссийский альянс французский монарх был готов, как незадачливый гроссмейстер, жертвовать всеми остальными фигурами. Чем это обернулось? Да, Россия потерпела поражение в Крымской войне 1853–1856 гг., последствия которой ей через не очень продолжительное время удалось стряхнуть с себя благодаря последовательной и дальновидной политике канцлера Александра Михайловича Горчакова. Что же касается Наполеона III, то его правление закончилось в немецком плену, и кошмар франко-германского противостояния на долгие десятилетия навис над Западной Европой.

Приведу еще один эпизод, связанный с Крымской войной. Как известно, австрийский император тогда отказался помочь России, которая за несколько лет до этого, в 1849 г., пришла ему на выручку в период венгерского восстания. Известны слова, сказанные по этому поводу австрийским министром иностранных дел Феликсом Шварценбергом: «Мы поразим Европу своей неблагодарностью». В целом можно сказать, что разбалансировка общеевропейских механизмов запустила процессы, которые привели к развязыванию Первой мировой войны.

Отмечу, что и тогда российская дипломатия выступала с идеями, опережающими свое время. Сейчас не очень часто вспоминают о созванных по инициативе императора Николая II Гаагских мирных конференциях 1899 г. и 1907 г., которые были первыми попытками договориться о том, чтобы развернуть вспять гонку вооружений и подготовку к разрушительной войне.

Первая мировая война привела к гибели и бесчисленным страданиям миллионов людей и крушению четырех империй. В этой связи уместно вспомнить еще об одном юбилее, который предстоит в будущем году, – столетии русской революции. Сейчас остро стоит задача выработки сбалансированной, объективной оценки тех событий, тем более в условиях, когда, особенно на Западе, находится немало желающих использовать эту дату для новых информационных атак на Россию, представить революцию 1917 г. в виде какого-то варварского переворота, чуть ли не столкнувшего под откос последующую европейскую историю. Хуже того – поставить советский режим на одну доску с нацизмом, возложить на него часть ответственности за развязывание Второй мировой войны.

Без сомнения, революция 1917 г. и последовавшая Гражданская война были тяжелейшей трагедией для нашего народа. Однако трагедиями были и все другие революции. Это не мешает, скажем, нашим французским коллегам превозносить свои потрясения, которые помимо лозунгов свободы, равенства и братства принесли гильотину и реки крови.

Невозможно отрицать, что русская революция была величайшим событием в плане воздействия на мировую историю, причем воздействия неоднозначного и многопланового. Она стала своего рода экспериментом по реализации на практике социалистических идей, имевших тогда широчайшее распространение в Европе, и ее поддержка со стороны населения опиралась в том числе на стремление значительной его части к социальной организации при опоре на коллективные, общинные начала.

Для серьезных исследователей очевидно огромное влияние преобразований в Советском Союзе на процессы формирования так называемого социального государства или «общества всеобщего благоденствия» в Западной Европе в период после Второй мировой войны. Правительства европейских государств пошли на внедрение беспрецедентных мер социальной защиты именно под воздействием примера Советского Союза и в стремлении выбить почву из-под ног левых политических сил.

Можно сказать, что сорок лет после Второй мировой войны стали удивительно благоприятным периодом для развития Западной Европы, которая была избавлена от необходимости принятия собственных крупных решений и под своего рода «зонтиком» американо-советского противостояния получила уникальные возможности спокойного развития. В этих условиях в западноевропейских странах были отчасти реализованы идеи конвергенции капиталистической и социалистической моделей, которые в качестве предпочтительной формы социально-экономического прогресса выдвигались Питиримом Сорокиным и другими выдающимися мыслителями двадцатого столетия. А теперь мы в течение уже пары десятков лет наблюдаем и в Европе, и в США обратный процесс: сокращение прослойки среднего класса, усиление социального неравенства, демонтаж механизмов контроля крупного бизнеса.

Бесспорна роль, которую Советский Союз сыграл в вопросах деколонизации, в подтверждении в международных отношениях таких принципов, как независимое развитие государств, их право самостоятельно определять свое будущее.

Не буду подробно останавливаться на моментах, связанных со сползанием Европы ко Второй мировой войне. Очевидно, что здесь опять роковую роль сыграли антироссийские устремления европейских элит, их желание натравить на Советский Союз гитлеровскую военную машину. И вновь выправлять положение дел после этой страшнейшей катастрофы пришлось с ключевым участием нашей страны в определении параметров и европейского, и теперь уже мирового порядка.

В этом контексте разговоры о «столкновении двух тоталитаризмов», которые сейчас активно внедряются в европейское сознание, в том числе на уровне школьных учебников, безосновательны и безнравственны. Советский Союз, при всех пороках существовавшей тогда в нашей стране системы, не ставил перед собой цели уничтожения целых народов. Вспомним Уинстона Черчилля, который всю свою жизнь был принципиальным противником СССР и сыграл большую роль в развороте от союзничества времен Второй мировой к новому противостоянию с Советским Союзом. Он, тем не менее, вполне искренне признавал: «Концепция добронравия – жить по совести – это по-русски».

Кстати, если честно смотреть на положение небольших европейских государств, которые раньше входили в Варшавский договор, а теперь – в НАТО и ЕС, то очевидно, что речь должна идти отнюдь не о переходе от подчинения к свободе, о чем так любят рассуждать западные идеологи, а скорее о смене лидера. Об этом недавно хорошо сказал российский Президент Владимир Путин, да и представители этих стран за закрытыми дверями признают, что не способны принимать сколь-либо значимые решения без отмашки из Вашингтона и Брюсселя.

Думается, в контексте столетия русской революции нам очень важно глубоко осознать непрерывность российской истории, из которой невозможно вымарать какие-то отдельные периоды, и важность синтеза всего массива наработанных нашим народом позитивных традиций и исторического опыта в качестве основы для энергичного продвижения вперед и утверждения по праву принадлежащей нашей стране роли одного из ведущих центров современного мира, поставщика ценностей развития, безопасности и стабильности.

Послевоенный миропорядок, опиравшийся на противостояние двух систем, был, разумеется, далек от идеального, но он, тем не менее, позволил сохранить основы международного мира и избежать самого страшного – искушения прибегнуть к массированному применению оказавшегося в руках политиков оружия массового уничтожения, прежде всего ядерного. Укоренившийся на Западе в связи с распадом Советского Союза миф о победе в холодной войне оснований под собой не имеет. Это была воля народа нашей страны к переменам, помноженная на неблагоприятное стечение обстоятельств.

Эти события привели, без преувеличения, к тектоническим сдвигам в международном ландшафте, к серьезнейшему изменению всей картины мировой политики. При этом выход из холодной войны и связанного с ним непримиримого идеологического противостояния открывал уникальные возможности для переустройства европейской архитектуры на принципах неделимой и равной безопасности и широкого сотрудничества без разделительных линий.

Появлялся реальный шанс на решительное преодоление раскола Европы и реализацию мечты об общем европейском доме, в поддержку чего выступали многие мыслители и политики на континенте, включая президента Франции Шарля де Голля. Наша страна была полностью открыта для такого варианта и выступала с многочисленными предложениями и инициативами на этот счет. Совершенно логичным было бы создание новых основ европейской безопасности через усиление военно-политического компонента Организации по безопасности и сотрудничеству в Европе. Владимир Путин в интервью немецкому изданию Bild недавно приводил высказывание видного германского политика Эгона Бара, который выдвигал подобные идеи.

Западные партнеры, к сожалению, пошли по другому пути, выбрали вариант расширения НАТО на Восток, приближения к российским границам контролируемого ими геополитического пространства. Именно в этом заключается корень тех системных проблем, от которых сегодня страдают отношения России с США и Европейским союзом. Примечательно, что Джордж Кеннан, который считается одним из творцов американской политики сдерживания СССР, в конце жизни назвал решение о расширении Североатлантического альянса трагической ошибкой.

Глубинная проблема, связанная с таким западным курсом, заключается еще и в том, что конструировался он без должного учета общемирового контекста. А ведь современный мир в условиях глобализации отличается беспрецедентной взаимозависимостью различных государств, и сегодня отношения между Россией и ЕС уже невозможно выстраивать так, как если бы они все еще, как в период холодной войны, были в эпицентре мировой политики. Нельзя не принимать в расчет мощные процессы, которые происходят в Азиатско-Тихоокеанском регионе, на Ближнем и Среднем Востоке, в Африке, в Латинской Америке.

Главной приметой современного этапа являются стремительные перемены во всех сферах международной жизни. Причем они часто принимают неожиданное для всех направление. Например, сегодня очевидна несостоятельность популярной в 1990-е гг. концепции «конца истории», авторство которой принадлежит известному американскому социологу и политическому исследователю Фрэнсису Фукуяме. Она предполагала, что бурное развитие глобализации знаменует собой окончательную победу либерально-капиталистической модели, а задача всех остальных заключается лишь в том, чтобы побыстрее к ней подстраиваться под руководством мудрых западных учителей.

На деле же второе издание глобализации (предыдущая ее волна случилась перед Первой мировой войной) привело к рассредоточению глобальной экономической мощи и, соответственно, политического влияния, к появлению новых крупных центров силы, прежде всего в Азиатско-Тихоокеанском регионе. Наиболее яркий пример – резкий рывок вперед Китая, который благодаря беспрецедентным темпам экономического роста в течение трех десятилетий вышел на позиции второй, а в соответствии с подсчетами по паритету покупательной способности – уже и первой экономики мира. На этом фоне можно воспринимать, как говорится, в качестве «медицинского факта» множественность моделей развития, что исключает унылое однообразие в рамках единой – западной – системы координат.

Соответственно, произошло относительное сокращение влияния так называемого «исторического Запада», который на протяжении практически пяти веков привык видеть себя в роли вершителя судеб человечества. Обострилась конкуренция по вопросу о формировании контуров мироустройства XXI века. Причем переход от холодной войны к новой международной системе оказался намного более длительным и болезненным, чем это виделось 20–25 лет назад.

На таком фоне один из базовых вопросов в международных делах сегодня заключается в том, какую форму принимает эта в целом естественная конкуренция между ведущими мировыми державами. Мы видим, как США и ведомый ими западный альянс пытаются любыми средствами сохранить доминирующие позиции или, если использовать американскую лексику, обеспечить свое «глобальное лидерство». В ход идут самые разные методы давления, экономические санкции, а то и прямая силовая интервенция. Ведутся широкомасштабные информационные войны. Отработаны технологии неконституционной смены режимов путем осуществления «цветных революций». При этом для народов, являющихся объектами таких действий, демократические революции оказываются разрушительными. И наша страна, прошедшая в своей истории через период поощрения искусственных преобразований за рубежом, твердо исходит из предпочтительности эволюционных перемен, которые должны осуществляться в формах и со скоростью, соответствующих традициям и уровню развития того или иного общества.

Россию в западной пропаганде принято сейчас обвинять в «ревизионизме», в якобы имеющемся у нас стремлении разрушить сложившуюся международную систему, как будто это мы бомбили Югославию в 1999 г. в нарушение Устава ООН и Хельсинкского заключительного акта. Как будто это Россия игнорировала международное право, вторгаясь в Ирак в 2003 г., и извращала резолюции Совета Безопасности ООН, свергая силовым путем режим Муаммара Каддафи в Ливии в 2011-м. Эти примеры можно продолжать.

Рассуждения о «ревизионизме» не выдерживают критики и базируются по существу на простой до примитивности логике, предполагающей, что «заказывать музыку» в мировых делах сегодня может только Вашингтон. В соответствии с таким подходом получается, что на международный уровень переместился сформулированный когда-то Джорджем Оруэллом принцип: все равны, но некоторые более равны, чем другие. Однако международные отношения сегодня – слишком сложный механизм, чтобы им можно было управлять из какого-то одного центра. Это подтверждают результаты американского вмешательства: в Ливии государства по сути не существует, Ирак балансирует на грани распада – и далее по списку.

Надежное решение проблем современного мира может быть обеспечено только через серьезное, честное сотрудничество ведущих государств и их объединений в интересах решения общих задач. Такое взаимодействие должно учитывать многоцветие современного мира, его культурно-цивилизационное многообразие, отражать интересы основных компонентов международного сообщества.

Практика показывает, что когда эти принципы применяются на деле, удается добиться конкретных, весомых результатов. Упомяну, в частности, заключение соглашения по урегулированию вопросов, связанных с иранской ядерной программой, ликвидацию сирийского химического оружия, согласование условий прекращения боевых действий в Сирии, выработку основных параметров глобального соглашения по климату. Это свидетельствует о необходимости восстановления культуры поиска компромиссов, опоры на дипломатическую работу, которая может быть сложной, даже изматывающей, но которая остается, тем не менее, по сути единственным путем обеспечения взаимоприемлемого решения проблем мирными средствами.

Такие наши подходы разделяет сегодня большинство государств мира, включая китайских партнеров, другие страны БРИКС, ШОС, наших друзей в ЕАЭС, ОДКБ, СНГ. Другими словами, можно сказать, что Россия борется не против кого-то, а за решение всех вопросов на равноправной, взаимоуважительной основе, что только и может быть надежным фундаментом долгосрочного оздоровления международных отношений.

Важнейшей задачей считаем объединение усилий против не надуманных, а совершенно реальных вызовов, среди которых главным является сегодня террористическая агрессия. Экстремистам из ИГИЛ, «Джабхат ан-Нусры» и другим подобным удалось впервые поставить под контроль значительные территории в Сирии и Ираке, они пытаются распространить свое влияние на другие страны и регионы, совершают теракты по всему миру. Недооценку этой опасности нельзя расценивать иначе как преступную близорукость.

Президент России призвал к формированию широкого фронта для нанесения террористам военного поражения. Серьезный вклад в эти усилия вносят Воздушно-космические силы России. Одновременно энергично работаем в интересах налаживания коллективных действий по политическому урегулированию конфликтов в этом охваченном глубоким кризисом регионе.

Но подчеркну – долгосрочный успех может быть достигнут только на основе продвижения к партнерству цивилизаций, опирающемуся на уважительное взаимодействие различных культур и религий. Считаем, что общечеловеческая солидарность должна иметь нравственную основу, формируемую традиционными ценностями, которые являются во многом общими для ведущих мировых вероисповеданий. Хотел бы в этой связи обратить внимание на совместное заявление Патриарха Кирилла и Папы Римского Франциска, в котором, в частности, выражается поддержка семьи как естественного средоточия жизни человека и общества.

Повторю – мы не стремимся к конфронтации ни с США, ни с Евросоюзом, ни с НАТО. Наоборот, Россия открыта для самого широкого взаимодействия с западными партнерами. По-прежнему считаем, что наилучшим способом обеспечения интересов народов, проживающих на европейском континенте, было бы формирование общего экономического и гуманитарного пространства, простирающегося от Атлантики до Тихого океана, так чтобы недавно сформированный Евразийский экономический союз смог стать интегрирующим звеном между Европой и АТР. Стремимся делать все, что от нас зависит, для преодоления препятствий на этом пути, включая урегулирование на основе Минских договоренностей украинского кризиса, спровоцированного госпереворотом в Киеве в феврале 2014 года.

Сошлюсь на мнение такого умудренного жизнью и опытом политика, как Генри Киссинджер, который, выступая недавно в Москве, сказал, что «Россию следует рассматривать как ключевой элемент любого глобального равновесия, а не как прежде всего угрозу Соединенным Штатам… Я выступаю, – подчеркнул он, – за возможность диалога с целью обеспечения нашего общего будущего, а не для углубления конфликтов. Для этого требуется уважение обеими сторонами жизненных ценностей и интересов друг друга». Мы придерживаемся именно такого подхода. И мы продолжим отстаивать в международных делах принципы права и справедливости.

Русский философ Иван Ильин, размышляя о роли России в мире в качестве великой державы, подчеркивал, что «великодержавие определяется не размером территории и не числом жителей, но способностью народа и его правительства брать на себя бремя великих международных задач и творчески справляться с этими задачами. Великая держава есть та, которая, утверждая свое бытие, свой интерес, … вносит творческую, устрояющую, правовую идею во весь сонм народов, во весь “концерт” народов и держав». С этим трудно не согласиться.

http://www.mid.ru/foreign_policy/news/- … id/2124391

0

4

L'Express, Франция

Кузница путинских дипломатов
Решающая роль России в сирийском кризисе говорит об эффективности престижного Московского государственного института международных отношений. Предлагаем вам погрузиться в святая святых влиятельного вуза.
13.03.2016
Аксель Гильден ( Axel Gyldén), Алла Шевелкина

Сергей Лавров тут повсюду. В справочнике выпускников, на передовице институтской газеты, на смартфонах, в гимне вуза (он — его автор), попечительском совете (он — его председатель) и даже главном зале, где каждый год он произносит 1 сентября вступительную речь. Иначе говоря, ему отводится особое место в умах и сердцах 6 500 студентов МГИМО, которые поголовно считают его примером для подражания. Их можно понять: министр иностранных дел является символом успехов этой кузницы дипломатических кадров и символом возвращения России на международную арену. Сергей Лавров окончил МГИМО в 1972 году с прекрасным знанием сингальского (язык Шри-Ланки) и дивехи (используется на Мальдивах), совершенным английским и неплохим французским (до свободного владения он все же чуть-чуть не дотягивает).

Изначально Сергея Лаврова отправили на Шри-Ланку, однако впоследствии он получил пост представителя РФ при ООН (1994-2004), а последние 12 лет занимает кресло министра иностранных дел. Сегодня он считается одним из самых умелых, влиятельных и опытных дипломатов в мире. Так, например, именно он вел переговоры по прекращению огня в Сирии со своим американским коллегой Джоном Керри. Он внимательно следит за развитием украинского кризиса. И путешествует по всему миру как посол Владимира Путина.

Из-за легендарных московских пробок у нас уходит 45 минут на то, чтобы добраться из центра на юго-запад столицы, где здание престижного вуза в брежневском стиле простирается на 450 метров вдоль широкого как магистраль бульвара. Первое время после открытия в 1944 году институт занимал дом царской постройки в старой Москве: в тот момент, когда победа над нацизмом казалась уже неизбежной, встал вопрос о формировании нового поколения советских дипломатов взамен тех, что были ликвидированы при большевистской революции и сталинских чистках. С течением лет к факультету международных отношений добавились и другие специальности: международная экономика, международное право, международная журналистика. А это потребовало переезда. Сегодня МГИМО является одним из ведущих вузов страны и сохранил одну советскую особенность: он все еще относится к Министерству иностранных дел. Причем сделано это отнюдь не случайно, как считает выпускник МГИМО и автор книги «Чего хочет Путин?» Жан-Робер Жуанни: «В постсоветской России геопол
итика играет ту же мобилизационную роль, что и идеология во времена СССР».

За более чем 70 лет работы этот элитарный вуз выпустил 64 000 специалистов и представляет собой сегодня в России мощную сеть влияния. В советские времена в МГИМО готовили дипломатов не только для СССР, но и для стран Варшавского договора (Польша, Венгрия, Болгария и т.д.), Кубы, Монголии, Вьетнама, Камбоджи и даже Китая. Традиция сохранилась по сей день. Кроме того, с падением Берлинской стены она распространилась на Парижский институт политических исследований, Свободный университет Берлина и многие другие вузы на пяти континентах. Сегодня каждый шестой студент МГИМО — иностранец.

«Сегодня тысяча послов и министров по всему миру являются выпускниками МГИМО: одна половина относится к нашим дипломатическим кругам, а вторая — к другим странам», — с гордостью говорит в своем просторном кабинете проректор Андрей Байков (он сам бегло говорит по-монгольски). Агентства ООН (МВФ, ЮНЕСКО, ВОЗ, ПРООН и т.д.) тоже «колонизированы» выпускниками МГИМО. И если судить по качеству доклада об отношениях России и Китая на одном из уроков международных отношений, причин беспокоиться за смену нет. В каждом выпуске насчитывается 700 человек, 120 из которых специализируются на международных отношениях.

Но в чем же секрет МГИМО? Его мировая репутация связана в первую очередь с качеством преподавания языков. Арабский, китайский, узбекский, корейский, пушту, сингальский, молдавский, финский, греческий, нидерландский, украинский, суахили, африкаанс и дари (два этих редчайших языка используются соответственно в ЮАР и Афганистане, где дари второй государственный язык после пушту)… В общей сложности тут на высочайшем уровне преподают 54 языка, что отмечено даже в Книге рекордов Гиннеса. Каждый студент изучает не менее двух языков. «Цель в том, чтобы блестяще владеть первым и прекрасно вторым», — объясняет радушный ректор Анатолий Торкунов (окончил МГИМО в 1972 году, как и Лавров). Сам он бегло говорит по-корейски и по-английски.

В зависимости от геополитических потребностей МИД определяет квоты под каждый язык. А это позволяет сделать вывод о приоритетах российской дипломатии. Так, за последние годы было расширено изучение китайского, арабского и украинского. И, раз мы в России, первый язык выбирает вуз, а не студент. Так было и с сингальским у Сергея Лаврова. «Я хотел учить какой-нибудь славянский язык, но мне дали арабский», — рассказывает Григорий Алексян, уроженец Урала. Он быстро усвоил дресс-код учеников-дипломатов (деловой костюм и галстук), единственных студентов, которые встают с мест, когда в класс заходит преподаватель или посетитель.

Раз языки — важнейшая часть дипломатического балета, лингвистические курсы МГИМО по требовательности мало чем отличаются от обучения танцовщиков Большого театра. Первому языку уделяется десять часов в неделю в группе не более семи человек. Занятия ведут три разных педагога: первый занимается грамматикой и лексикой, второй — дипломатическим языком, третий — устной речью и переводом. Когда на занятиях студенты надевают наушники, возникает ощущение, что вас переносит во времена холодной войны, как в фильме «Жизнь других» Флориана Хенкеля.

«Особый упор делается на грамматике, — говорит на совершенном французском преподаватель международных отношений Евгения Обичкина. — Так, например, те, кто изучают французский, должны на зубок знать все четыре времени сослагательного наклонения». Второй живой язык — обязательно английский, «эсперанто нашего времени», поясняет она. Кроме того, студенты нередко берут третий, четвертый или даже пятый язык.

Разумеется, в образовательный курс входят и другие необходимые для профессии навыки: история международных отношений, энергетика, религия, риторика, искусство переговоров, протокол и т.д. Все это дополняется еженедельными конференциями с участием известных деятелей. Так, в 2013 году в большом зале выступала Марин Ле Пен, а в прошлом году там встречали Николя Саркози: оба они снискали немалый успех. Со второго года учебы студентам предлагают стажировки в министерствах и за границей. В свои 22 года Алексей Кузнецов уже успел побывать в Египте, Сирии, Израиле и Марокко. «Учиться здесь интересно, но трудно», — признает он, мчась вперед по бесконечным коридорам, чтобы не пропустить ни мгновения грядущих занятий по геополитике ЕС. Но такова цена, которую нужно платить, если хочешь обеспечить блеск страны в трех традиционных зонах российской дипломатии: в «ближнем зарубежье» (бывший СССР), на Западе и в «дальнем зарубежье» (остальной мир).

Наконец, есть то, чему не учат в вузе, но что является характерной особенностью российских дипломатов: менталитет. «Эта склонность к “нет” сохранилась у нас со сталинской эпохи, когда в моде были жесткость и строгость», — рассказывает Анатолий Адамишин, заместитель министра иностранных дел во времена Горбачева. У этого опытного дипломата остались интересные воспоминания о переговорах Ганса-Дитриха Геншера с Андреем Громыко, заслужившим прозвище «Мистер Нет»: «Геншер говорил: “Мне нужно это, это, это и это”. Громыко отвечал: “Не это, не это, не это и уж точно не это”. И так без конца». С этим мнением согласен и другой заслуженный дипломат Юрий Рубинский (окончил МГИМО в 1953 году): «Русским свойственно вести жесткий торг. Наверное, это влияние Средней Азии… В то же время, мы выполняем взятые на себя обязательства и не меняем курс по обстоятельствам, что, безусловно, является нашей сильной стороной». Намек: в отличие от американцев. Другая черта российских дипломатов — хорошее знание исламского мира.

Но не означают ли тесные связи с МИДом, что студентам навязывают определенное мировоззрение? «Мы всегда представляем множество точек зрения, чтобы открыть для студентов горизонты: в противном случае они будут плохими дипломатами, — объясняет Евгения Обичкина. — Но я неизменно напоминаю им об интересах России». Француз Александр Селье, который приехал на полугодовую стажировку в МГИМО и живет в предоставляемых «экспатам» апартаментах на территории вуза, придерживается несколько иного мнения: «В Парижском институте политических исследований преподаватели требуют от нас проявить более критический подход». Как бы то ни было, «тут мы совершенно свободно обсуждаем Крым и международное право, сравниваем точки зрения. Но в конечном итоге в МГИМО позиция российского государства, которую отстаивает Сергей Лавров, получает самую большую поддержку».

Список выпускников многое говорит о влиянии МГИМО. Так, в нем фигурируют два президента, действующий (Азербайджана) и бывший (Болгария), восемь премьеров, десять министров иностранных дел (Казахстана, Киргизстана, Монголии, Армении, Словакии, Грузии, Белоруссии и т.д.), генеральный директор ЮНЕСКО Ирина Бокова и бывший еврокомиссар Штефан Фюле.

Оригинал публикации: LA FABRIQUE DES DIPLOMATES DE POUTINE
Опубликовано 11/03/2016 21:23
http://inosmi.ru/politic/20160313/235692194.html

0

5

МАТЕРИАЛ "Владимир Гавриков"
21.04.2016, 16:55

Молниеносная победа российской дипломатии в Нагорном Карабахе

Россия молниеносно отреагировала на конфликт в Нагорном Карабахе. Российские дипломаты в профессиональной манере погасили очаг напряжённости, не дожидаясь заседания минской группы ОБСЕ по карабахской проблеме.

Таким образом, Россия показала, что способна урегулировать военные конфликты между странами, не прибегая к помощи Запада. Армения и Азербайджан, несомненно, отметили главенствующую роль России в мирном урегулировании между странами. Данный факт укрепит влияние России в Закавказье.

Американский гегемон предпочёл промолчать, что тоже не осталось без внимания конфликтующих сторон. Пентагон решил даже не выделять спутники для разведки в регионе, предпочитая сосредоточить внимание на Сирии и Украине.

Молчание США должно отрезвить все бывшие республики СССР. США уже не хватает военной и дипломатической мощи, чтобы решать новые международные конфликты. Сил гегемона едва хватает на Украину и Сирию.

Между тем, западные аналитики отмечают новый феномен, который они назвали российский дипломатический форсаж.

Владимир Путин пристально следил за ситуацией в Нагорном Карабахе с первых тревожных сообщений о возобновлении горячей фазы конфликта и в нужный момент провёл несколько эффективных телефонных переговоров.

Через несколько дней мирное соглашение между враждующими сторонами было подписано в Москве. Закрепил дипломатический успех Путина визит премьера Дмитрия Медведева в Ереван и Баку.

Миссия ОБСЕ теперь может не собираться. Пока европейцы тянули время, пытаясь разобраться, Россия эффективно навела порядок.

Азербайджанские дипломаты неприятно удивились европейской медлительности. Посол Азербайджана в Великобритании Таир Тагизаде обвинил Европу в наплевательском отношении.

«Вся эта ситуация с нарушением перемирия является прямым следствием неспособности или нежелания международного сообщества предпринимать конкретные действия в отношении этого конфликта» – заявил Тагизаде.

Что касается виновника конфликта Турции, то ей не удалось извлечь из конфликта, хоть какую-то выгоду. Команда Эрдогана достала азербайджанский козырь не вовремя и быстро его лишилась.

По сценарию Анкары, Россия должна была занять сторону Еревана, когда как Турция позицию Баку. На мирных переговорах по Карабаху турки надеялись найти точки соприкосновения с Москвой.

Однако внутренние проблемы и вооружённый конфликт с курдами не позволили Турции действенно помочь Баку в разжигании напряжённости. Российский дипломатический хук оставил Турцию на обочине. Сначала лишились помидоров, теперь ещё и баклажанов, пишет Политпазл.

Самое интересное, что своим необдуманным ходом Анкара опять подставила в Европу. На проекте газопровода из Азербайджана в Европу можно ставить жирный крест. Ранее при содействии Турции Европа лишилась газопровода из Катара. Так что европейская мечта о газовой независимости от России разбилась о «турецкий причал».

http://gosnovosti.com/2016/04/...
https://cont.ws/post/253443

0

6

28.04.1622:23
Интервью Министра иностранных дел России С.В.Лаврова шведской газете «Дагенс Нюхетер», Москва, 28 апреля 2016 года

858-28-04-2016
   
en-GB1  ru-RU1

Вопрос: Министр иностранных дел Швеции М.Вальстрём недавно сказала, что отношения между Россией и Швецией прохладнее, чем много лет назад. Что можно сделать для снижения напряжения в двусторонних отношениях и их улучшения?

С.В.Лавров: Думаю, нужно вернуться к своим коренным национальным интересам с обеих сторон. Мы никогда не отходили от этой позиции, всегда видели в Швеции доброго соседа, хорошего и перспективного партнера в самых разных областях – в экономике, гуманитарных делах, в Арктике, в международных процессах, где Швеция играет достаточно активную роль. Такой же настрой был на шведской стороне. Помню, с 2009 по 2011 гг. у нас был подъем контактов, сотрудничества, политического диалога, состоялся обмен визитами премьер-министров, визит Президента России Д.А.Медведева в 2009 г., которого я сопровождал. За этот период руководители парламентов и ведомств также ездили в гости друг к другу.  Было подписано более 12 соглашений, многие из них межправительственные, в том числе о сотрудничестве в космосе, в рамках программы партнерства для модернизации, здравоохранения,  многие другие. Все это было остановлено шведскими коллегами, мы не проявляли никакой инициативы. Со стороны Стокгольма было объявлено о заморозке контактов и присоединении, естественно, к санкциям ЕС после того, как Брюссель почему-то обиделся на нашу реакцию на государственный вооруженный переворот в Киеве, когда к власти пришли национал-радикалы, начавшие публично грозить уничтожением русских и русскоязычных на Украине, прежде всего, начиная с Крыма. Нашу реакцию Вы знаете, не буду на ней останавливаться. Почему-то Брюссель решил, что за это надо наказывать, хотя сам «приложил руку» к тому, чтобы деятели типа А.Парубия, О.Тягнибока, Д.Яроша и им подобных почувствовали безнаказанность. Тогда Стокгольм, присоединившись к санкциям, пошел еще дальше: заморозил контакты по линии парламентов, резко сократил взаимодействие между министерствами и ведомствами даже по текущим, повседневным вопросам. Как следствие, наш товарооборот упал, если не ошибаюсь, на 45%, хотя по-прежнему является достаточно внушительным. Однако ясно, что он далек от существующего между двумя странами потенциала.

Наша позиция очень проста: мы никогда не обижаемся в нашей внешнеполитической деятельности, с пониманием относимся к тем обстоятельствам, которые наши шведские коллеги сейчас приводят в качестве основания своей позиции.  Если М.Вальстрём считает, что отношения самые прохладные, так надо форточку закрывать, чтобы не дуло со стороны тех центров, где генерируется русофобия.

Вопрос: В последние годы много говорят о российской активности в Балтийском регионе. Могли бы Вы прокомментировать тему о российской подводной лодке в территориальных водах Швеции?

С.В.Лавров: Не помню, чтобы в Швеции была информация о том, что подтвердилось нахождение в ваших водах нашей подлодки. Обычно там первые полосы газет занимает сенсация о том, что нашли российскую подводную лодку. Когда через несколько недель выясняется, что это совсем не российская и совсем не лодка, то об этом пишут уже не на первых страницах.

В целом, если говорить о военной деятельности в Европе, прежде всего в контексте отношений между Россией и НАТО и нейтрального статуса Швеции, то мы не заинтересованы в нагнетании какой-либо конфронтационной военной деятельности. У нас были давние договоренности с Альянсом, двусторонние военные проекты с нашими северными соседями, включая Швецию. В этой работе мы всегда исходили из важности мер доверия, транспарентности.

Принципиальное значение имеет понимание военных доктрин друг друга, диалог о которых велся в рамках Совета Россия-НАТО и был весьма полезен, поскольку было понятно кто что хочет. Мы всегда предупреждали, что проводя линию на бесконечное расширение Альянса на Восток (при том, что это право каждой страны выбирать себе форму обеспечения безопасности, будь то двусторонние или многосторонние союзы), нужно понимать, что если военная инфраструктура будет приближаться к российским границам, то мы, естественно, будем принимать необходимые военно-технические меры. Как говорится, «ничего личного – чистый бизнес». Еще О. фон Бисмарк сказал, что в военном деле намерения не играют никакой роли, главное – это потенциалы. Нам все время говорили, что никакого намерения принимать какие-то меры в ущерб безопасности России у НАТО нет. Однако, если нет намерений, а инфраструктура прямо «у нашего порога», то отталкиваться, наверное, придется не от намерений, а от того, что мы видим своими глазами.

Когда сейчас говорят, что Россия стала опасно действовать вблизи НАТО, я считаю, что это просто нечистоплотная попытка поставить все «с ног  на голову». Получается, что, расширяясь все больше, Североатлантический альянс все плотнее приближается к нашим границам. Альянс уже нарушил Основополагающий акт 1997 г., где сказано, что не должно быть постоянного размещения существенных боевых сил на территории новых членов. При этом военная инфраструктура НАТО, вопреки данным обязательствам, приближается к нашим границам, а когда мы принимаем меры для того, чтобы быть уверенными в своей безопасности, нам говорят, что Россия опасно действует вблизи границ Альянса. Это границы НАТО к нам подползают. У нас есть такой афоризм: «Чтобы понять отношение к окружающим, надо сначала выяснить, зачем они тебя окружили». Сейчас мы этим и занимаемся. Последний инцидент в Балтийском море - эсминец США, оснащенный десятками крылатых ракет, подходит на расстояние нескольких десятков километров к российской военной базе в Балтийске, на российской территории.

Вопрос: Поэтому были полеты российских истребителей вблизи эсминца?

С.В.Лавров: Наши самолеты выполняли в том районе абсолютно легитимные учебные полеты в международном воздушном пространстве. Они увидели, что американский эсминец с мощным вооружением приближается к нашей военной базе и решили посмотреть, кто это. Как только они увидели, кто это, а это произошло на безопасном расстоянии, они отвернули и продолжили свой полет.

В 1972 г. у нас с США было заключено Соглашение о безопасности полетов. Впоследствии мы предложили заключить дополнительный протокол к этому соглашению, но американцы отказались. 20 апреля в Брюсселе прошло заседание Совета Россия-НАТО. Наш Постоянный представитель при Альянсе А.В.Грушко в ходе дискуссий напомнил им об этом. Американцы чувствовали себя неловко, поскольку этого даже не знали.

Речь не о том, что кто-то не хочет признавать НАТО в качестве существующей организации. Это реальность. Нам по-прежнему не нравится, как Альянс себя ведет. Мы видим, что после предпринятой попытки сохранить смысл существования НАТО в рамках операции в Афганистане, всем сейчас ясно, что эта страна стала гораздо опаснее, чем была до ввода войск Альянса. На данном этапе формируется еще одна миссия НАТО. В ходе последнего заседания Совета Россия-НАТО мы поинтересовались у коллег, что они считают важным в этой новой миссии и чего достигли в предыдущей, поскольку это слишком близко к нашим границам и непосредственно затрагивает наших соседей в Центральной Азии, наших союзников. Угрозы, которые продолжают множиться в Афганистане, включая появление там нескольких тысяч боевиков «Исламского государства», особенно на севере, напрямую проецируются на наши коренные интересы.

Еще раз подчеркну, НАТО – это реальность, мы готовы вести с Альянсом диалог. У нас была развернутая, многоплановая совместная Программа действий по многим вопросам, включая ключевую проблему современности – борьбу с терроризмом. Десятки мероприятий, совместные штабные учения «на земле», на море, в воздухе были запланированы для более эффективного совместного противодействия террористам и экстремистам. Все это закрыто исключительно по идеологическим соображениям, прекращены любые практические совместные проекты, в том числе подготовка кадров для сил безопасности Афганистана, включая оснащение афганской армии боевыми вертолетами, которые им нужны обязательно российского производства.

Говоря о том, на что мы вынуждены реагировать, приведу только два примера. Первое. В Основополагающем акте 1997 г. между Россией и Альянсом было условлено, что в Совете Россия-НАТО будет свято уважаться принцип неделимости безопасности и никто не будет укреплять свою безопасность за счет укрепления безопасности других. Иными словами, в формате Россия – НАТО было закреплено то, что уже провозглашалось на высшем уровне в ОБСЕ: должна быть равная и неделимая безопасность. И второе, я уже говорил об этом. Там было записано, что НАТО не будет размещать существенные боевые силы на постоянной основе на территории новых членов.

По первому пункту, о неделимости безопасности. Когда американцы начали разворачивать в Европе сегмент своей глобальной противоракетной обороны, мы им сказали, что это затрагивает нашу безопасность, поэтому мы хотим применить принцип, который провозглашен в Совете Россия – НАТО. Они нам ответили, что это не против нас. Мы сослались на известный афоризм о том, что в военном деле намерения не играют роли, а играют роль потенциалы, и показали на картах и фактах, как планы развертывания ПРО затронут нашу безопасность.

Потом, когда американцы настаивали на своем, мы предложили, если они считают этот политический принцип, касающийся неделимости безопасности, не вполне обязательным, разработать договор на эту тему, чтобы было понятно, какие процедуры применяются, когда кто-то считает, что его безопасность уязвлена или ущемлена. Они категорически отказались обсуждать этот договор. Знаете, что нам сказали? Они ответили, что в Совете Россия – НАТО они провозгласили политическую декларацию о том, что безопасность неделима, но юридические гарантии неделимости безопасности они дадут только тем, кто входит в Североатлантический альянс. На наш вопрос «как же так? мы в рамках ОБСЕ на всю Евроатлантику провозгласили этот принцип» никакого ответа не было.

Второе. Что касается тезиса о том, что не будут размещаться существенные боевые силы на территории новых членов на постоянной основе. Мы тоже начали привлекать внимание наших натовских коллег к тому, что они постепенно создают какие-то базы, в т.ч. базы противоракетной обороны в Польше, Чехии, затем планировалось в Румынии. Мы спросили, как это соотносится с их обязательством не размещать существенные боевые силы. Они ответили, что это не существенные силы, это непостоянно и будет ротироваться. Поскольку у нас было иное мнение, мы предложили заключить соглашение с НАТО, в котором до последних танка, артиллерийского орудия, батальона был бы расписан объем существенных боевых сил, который имеется в виду в данной договоренности. Они категорически отказались даже обсуждать этот вопрос. Что, конечно, наводит на простые и очень печальные мысли: НАТО, задолго до событий на Украине, хотело оставить себе свободными руки  для того, чтобы двигаться вплотную к нашим границам. Рассчитывать на то, что мы будем этому аплодировать, думаю, не должен ни один вменяемый военный или политик. Отвечаем мы  абсолютно адекватно и пропорционально. Это необходимость с точки зрения обеспечения нашей готовности к любому развитию ситуации, учитывая что сейчас русофобское меньшинство в НАТО после того, как Альянс попытался найти смысл своего существования в афганской кампании и не смог этого сделать, хочет помочь его объединить уже на сугубо антироссийской основе, представляя Россию угрозой всему и вся.

Вопрос: В этой перспективе беспокоит ли Москву благосклонное отношение Швеции к НАТО? Какова будет реакция России, и какие она предпримет ответные меры, если Швеция решит присоединиться к НАТО?

С.В.Лавров: Одно дело, когда у тебя на севере среди твоих соседей нейтральные государства, другое дело, когда они члены Североатлантического альянса, который, еще раз повторю, мы рассматриваем как реальность, но который в последний период однозначно  провозглашает своей целью сдерживание России, называя ее «главной угрозой». Поэтому можно вступать в разные НАТО. Когда в прошлые годы у нас было партнерство, доверие и не было никаких попыток рассматривать друг друга как «угрозу», это одно НАТО. Очевидно, что сейчас НАТО другое, хотя у него идет, я бы сказал, такая «ломка»: они пытаются выглядеть респектабельно, но не у всех получается.

Что касается Швеции, мы подтверждаем право любого государства самостоятельно, исходя из своих национальных интересов, решать, какие формы обеспечения безопасности это государство хочет выбрать. Наверное, было бы правильно спросить у народа. В Черногории народ спрашивать не стали. Кстати, вот пример. Что Черногория может добавить безопасности НАТО? На этот вопрос ответа не существует. Многие серьезные политики прямо спрашивают, в чем такая уж острая необходимость. Ответ очень простой, хотя его стараются избегать и прикрываются какими-то общими фразами о том, что растет распространение пространства безопасности и демократии: освоить как можно больше геополитического пространства, «обложить» те страны, которые не во всем соглашаются с НАТО, такие, например, как Россия и Сербия.

Если Швеция решит вступить в НАТО, у нас не появится мыслей, что шведы решат на нас нападать. Это я могу сразу сказать. Но поскольку шведская военная инфраструктура в той ситуации будет уже подчиняться верховному главнокомандованию  НАТО, то, конечно, мы  на наших северных рубежах будем вынуждены принять необходимые военно-технические меры, исходя из того, что по ту сторону границы находится военно-политический блок, который считает Россию угрозой и хочет ее всячески сдерживать.

Вопрос: А какие конкретно меры?

С.В.Лавров: Это не моя работа, это работа наших военных – Министерства обороны и Генерального штаба России. Когда они видят какой-то потенциал по ту сторону наших рубежей – прямо у границы или чуть подальше от границы, то знают, что это за потенциал на самом деле, что можно от него ожидать в случае, если НАТО вдруг решит, что нас надо сдерживать «горячим» образом.

Вопрос: Раньше Москва выражала беспокойство относительно положения русского этнического меньшинства в прибалтийских странах. Насколько изменилась ситуация?

Понимает ли Россия, что страны Балтии боятся своего восточного соседа?

С.В.Лавров: Насчет того, что они «боятся своего большого соседа». Когда исчезал СССР, они провели свои референдумы и были «отпущены с миром», никто им не угрожал. Там были некоторые эксцессы, в том числе в Вильнюсе, в телецентре. До сих пор, к сожалению, людей преклонного возраста, которые ни на каких гражданских лиц не нападали, а просто защищали телецентр, выполняя приказ, таскают по литовским судам и пытаются обвинить во всех смертных грехах. Считаю, что это мелко и непорядочно. Благородно поступил Советский Союз. Никакой попытки удержать насильно Прибалтику никто не предпринимал, хотя в стране были самые разные эмоции на этот счет, я не буду их касаться. Ушли по-доброму, с сохранением контактов. Никакой благодарности за это никто не увидел и не услышал. Более того, тут же стали говорить, что СССР их «насиловал, использовал, эксплуатировал». До сих пор больные люди выставляют какие-то счета на 185 млрд.евро, не знаю за что. За то, что мы создали там промышленность, модернизировали их экономики, вкладывая в них на душу населения намного больше, нежели непосредственно в РСФСР? Считаю, что это люди с уже неисправимой психикой.

После того, как они стали свободными, как они считают, и независимыми, провозгласив все необходимые решения о своем суверенитете, подчеркну, в отсутствие какой-либо попытки со стороны Москвы затянуть их назад, тем более применив против них силу, они стали рваться в НАТО. Наши отношения с НАТО в 90-е гг. развивались достаточно конструктивно. Мы у наших натовских коллег спрашивали, зачем они хотят принимать Прибалтику. Нам отвечали, что у них (у прибалтийских стран) сохранились всякие фобии еще с советских времен и периода Первой мировой войны, когда все это начиналось. В Альянсе выражали понимание, что современная Россия для них (для прибалтийских стран) никакой угрозы не представляет, но у них, мол, психология такая:  их примут в НАТО и они успокоятся, все будет мирно, конструктивно и только поможет развивать добрые отношения.

Их приняли в НАТО, но никакого успокоения не пришло, особенно к нашим литовским соседям. Более того, сейчас они являются самым агрессивным русофобским ядром, которое заставляет НАТО, используя принцип консенсуса, идти по устойчивому антироссийскому курсу. И это никак не связано с русскоязычным населением. Например, когда произошло обретение независимости этими странами, у нас были проблемы, которые мы решали исключительно дипломатическим путем, например, с Латвией и Эстонией, где огромная доля населения не получила права граждан. В Литве гражданство получили все. Поэтому к литовцам у нас вообще никаких вопросов не было. Мы планировали сотрудничать, активно прорабатывали планы, в том числе по транзиту в Калининград, по совместному освоению экономических проектов. Но Литва почему-то оказалась самой русофобской страной в Балтии. Не буду комментировать личные особенности ее руководителей.

Что касается Латвии и Эстонии, то мы действительно с самого начала требовали, чтобы русскоязычным людям дали гражданство не потому, что это была наша прихоть, а потому, что это требование международных инструментов – соответствующих конвенций, решений ООН, Совета Европы и ОБСЕ. Нам говорили, что они члены Конвенции «О защите национальных меньшинств», но беда в том, что она распространяется только на граждан, а русские в Латвии и Эстонии оказались в «изумительном» с точки зрения цинизма положении неграждан. Евросоюз терпит это безгражданство уже второе десятилетие XXI века.

Сколько процентов шведов живет в Финляндии? Около 6%? Но шведский там – государственный язык. В Эстонии неграждан также около  6% населения, а в Латвии - больше 12%. В Эстонии они имеют право голосовать на местных выборах, но, правда, их не могут избрать, на всякий случай. А в Латвии они не могут ни голосовать, ни быть избранными даже на местных выборах.

Кто-нибудь, скажем, португалец или швед приедут в Латвию или Эстонию, проживет там больше трех месяцев и сможет избирать и пользоваться этим правом, не будучи гражданином этих стран. А эти люди неграждане. Как нам говорят, их число сокращается. Есть какие-то программы натурализации. Диалог с этими соседями у нас все-таки какой- никакой идет. Они нам постоянно говорят, что у них все хорошо – число этих неграждан сокращается. Но по нашей статистике это количество сокращается за счет того, что люди умирают, кто-то из них отчаялся и попросил российское гражданство, кто-то просто уехал. Темпы предоставления гражданства очень низкие. Мы не против их пожелания, чтобы желающие получили гражданство и изучали язык соответствующего государства, но параллельно все европейские нормы требуют, чтобы язык меньшинства сохранялся в обществе, как это делают финны в отношении шведского языка. В Прибалтике закрывают русские школы, хотя на них есть огромный спрос в отдельных частях этих государств. Ссылки на то, что просто нет желающих, являются ложью. При всем при этом, что бы нам не говорили о том, что предпринимаются какие-то меры, и поэтому якобы Россия привередничает, мы требуем не каких-то надуманных вещей, а только того, что содержится в рекомендациях Совета Европы, ОБСЕ и Комитета ООН по ликвидации расовой дискриминации. Только этого и больше ничего.

Кстати, люди, которые не могут голосовать на выборах, исправно платят централизованные и муниципальные налоги. Более того, я скажу самую поразительную вещь. Нечистоплотное проявление подхода к этим людям заключается в следующем: когда проводились референдумы о выходе из Советского Союза, их голоса считали и их голоса были нужны. Мы знаем, что большинство из них проголосовали за выход из Советского союза, наверное, прежде всего потому, что экономически и социально это республики жили лучше многих. Когда их голоса были нужны, то их с удовольствием «прикарманили» и тут же сказали, что теперь они свою миссию выполнили и пусть мучаются в положении неграждан.

Вопрос: Канцлер Германии А.Меркель высказывала критику, связанную с российскими бомбардировками в Сирии. Это создало впечатление, что отношения между Россией и Германией ухудшились. Что требуется для их восстановления?

С.В.Лавров: Я что-то не припомню, чтобы Канцлер Германии А.Меркель специально касалась темы участия ВКС России в борьбе с терроризмом в Сирии по просьбе законного Правительства. Мы, кстати, единственное государство, которое занимается антитеррористической борьбой в Сирии на законных основаниях. Американская коалиция работает там нелегитимно. Хотя я многократно говорил нашим американским партнерам, что это большая ошибка. Также, как они получили согласие у Правительства Ирака, они должны были получить согласие  в Дамаске или придти в СБ ООН. Если бы это произошло, у меня нет никаких сомнений, что мы выработали бы резолюцию СБ ООН, которая устраивала бы американскую коалицию и сирийское Правительство, потому что это наша общая беда. То, что они туда  пошли нелегитимно, отражает, во-первых, высокомерное проявление позиции о том, что Президент САР Б.Асад возглавляет нелегитимный режим, а, во-вторых, по-моему, желание оставить себе руки развязанными и, стало быть, иметь возможность использовать эту коалицию не только для атаки на террористические позиции, но, возможно, для последующего нападения на силы режима с целью его смены, как это произошло в Ливии. Таких планов официально мы нигде не видели, но периодически они проскальзывают, и уже выдается желаемое за действительное. Надо быть настороже.

Наша позиция в отношении Сирии предельно ясна. Мы ценим, что удалось договориться создать Международную группу поддержки Сирии (МГПС), которая уникальна тем, что включает в себя всех основных внешних «игроков», в том числе за одним столом сидят Саудовская Аравия и Иран. Это уже о чем-то говорит, потому что два этих протагониста воспринимаются как образы противостояния внутри ислама – сунниты против шиитов. Углублять этот раскол – очень опасный путь.

В работе с нашими партнерами в Саудовской Аравии, Иране и в других странах региона мы постоянно продвигаем необходимость наладить какой-то диалог, скажем, в районе Персидского залива, чтобы арабские страны и Иран создали какой-то механизм укрепления доверия, шаг за шагом вырабатывали бы соответствующие меры. Пока это дается очень трудно. Но мы убеждены в необходимости решать не только конкретные проблемы, связанные с тем или иным кризисом и конфликтом, а иметь в виду необходимость в принципиальном и системном планах помогать арабским и другим исламским странам находить компромиссы, а не проповедовать священную войну одной части мусульман против другой.

Что касается наших отношений с Германией (как я понял, Вас именно они интересовали), то у нас прагматичные отношения, которые опираются на очень прочную несмотря ни на что экономическую базу, прежде всего потому, что сотни германских компаний работают со своими партнерами в России. Много российских компаний инвестировали в Германию. Бизнес совершенно не хочет, чтобы политика определяла пути дальнейшего развития российско-германских отношений в ущерб интересам экономики и бизнеса. Когда несколько лет назад началась истерика по поводу того, как Россия отреагировала на вооруженный антиконституционный переворот и захват в Киеве власти национал демократами, и когда впервые Канцлер  Германии А.Меркель заявила, что по отношению к России в данной ситуации политика должна доминировать над экономикой, честно говоря, это было не по-немецки. Немцы обычно прагматичные люди, любят, чтобы все было понятно и логично. Повторю, произошло то, что произошло. Решать нашим европейским партнерам. Евросоюз, конечно, будет двигаться в том направлении, в котором захочет идти Германия. 

Мы знаем, что далеко не все в восторге от того эффекта, который произвел введение санкций на наши отношения. Решать Евросоюзу, они сделали этот шаг, мы были вынуждены только ответить. Я знаю, что у них в Брюсселе предстоят какие-то дискуссии. Надеюсь, что здравый смысл возобладает. Если нет, то мы уже не будем просто полагаться на волю судьбы или на доброе к нам отношение, которое когда-то появится. Мы будем полагаться только на собственные силы. Если они уйдут от введенных нелегитимных ограничений, это будут дополнительные возможности для сотрудничества. Мы будем исходить из того, что сейчас в долгосрочном плане нашим партнерам, наверное, трудно верить, потому что их продекларированная публично готовность ставить экономику в зависимость от политизированных вкусовых решений, это, конечно, нечто, что необходимо учитывать в полной мере.

Вопрос: Пока нет надежды, что санкции будут отменены?

С.В.Лавров: Я как раз Вам хотел сказать, что мы надеемся теперь только на себя, у нас для этого все есть. Слава Богу, Господь и наши предки оставили страну, которая самодостаточна. Теперь будем работать так, чтобы при всех обстоятельствах не испытывать никакой потребности в том, что до недавнего времени мы закупали только за границей. Повторю, это наш стратегический курс. Это отнюдь не изоляция и не автаркия. Если и когда наши западные партнеры решат вернуться к нормальному поведению, то это будут дополнительные возможности для роста и развития сотрудничества. Но во всех базовых вещах теперь мы будем полагаться только на себя.

Вопрос: Как можно охарактеризовать принципиальные изменения в российской внешней политике за последние годы, например, после избрания В.В.Путина на очередной президентский срок?

С.В.Лавров: Вы знаете, я же сказал сейчас про то, что мы хотим быть самодостаточными в экономике. Это отнюдь не означает, что мы будем выгонять иностранные компании. Скажем, мебель, которую продает «ИКЕА», очень популярна в России. «ИКЕА» производит ее в России, на российских заводах, на российском сырье, создавая рабочие места для российских граждан. Мы считаем это неотъемлемой частью нашей собственной экономики, как и западные инвесторы, которые налаживают свое производство в Российской Федерации. Со шведами у нас развивается фармацевтика и многое другое.

Насчет того, что наша внешняя политика теперь будет другой, то она, конечно, будет другой, поскольку бизнес as usual абсолютно невозможен. Невозможен он потому, что этот бизнес «как обычно», как его понимали на Западе, в Евросоюзе и НАТО, означал только одно: что мы всем должны и должны, прежде всего, стать такими же, как они. Если на Западе отношение, например, к правам человека эволюционирует в сторону вселенского попустительства и вседозволенности, то их не интересует, что это противоречит фундаментальным основам нашей культуры, которая базируется на православной религии – на христианстве. Это только один пример и таких примеров много.

Поскольку так решено и мы так действуем, то любые отклонения России в сторону рассматривались как плохое поведение. Нас постоянно учили в Совете Россия-НАТО, в отношениях с Евросоюзом, что необходимо действовать так-то и так-то. Хотя, повторю, было очень много полезного и мы не хотим это терять. Мы больше не допустим такого способа ведения дел, когда те же экономические отношения становились жертвами идеологии, геополитических расчетов и планов. Я имею в виду хотя бы генезис украинского кризиса. Когда начали вести переговоры о соглашении об Ассоциации с Украиной, то мы в какой-то период сказали украинцам и Евросоюзу, что у Украины уже есть зона свободной торговли в рамках СНГ, большинство товарных позиций в рамках этой зоны свободной торговли перемещается при нулевом тарифе. Поэтому если Украина будет что-то похожее делать с Евросоюзом, то нужно учитывать, что у нас-то с Евросоюзом нет нулевого тарифа. Мы провели 18 лет в переговорах по вступлению в ВТО, в том числе для того, чтобы в контактах с Евросоюзом обеспечить защиту многих отраслей своей промышленности на определенные периоды, потому что мы были в тот момент неконкурентоспособными. Мы хотели выторговать и выторговали себе какие-то льготные годы для защиты банковской системы, сельского хозяйства, системы страхования, отдельных отраслей промышленности. У нас это взаимное обязательство с Европейским Союзом. Мы с Украиной имеем зону свободной торговли. Украина тоже была защищена своим соглашением, по которому она вступила в ВТО. Если вдруг она снимает все тарифы в отношениях с Евросоюзом, а у нас тоже нет тарифов в отношениях с Украиной, то через Украину к нам хлынет поток тех самых товаров из Европы, который мы хотели задержать до тех пор, пока не станем конкурентными. Все это было абсолютно законно и по обоюдному согласию записано при нашем вступлении в ВТО. Нас не захотели слушать. В.Ф.Янукович еще летом 2013 г. выразил свои сомнения Евросоюзу: он  посмотрел на последствия для торговли Украины с Россией и предложил подождать. Знаете, что ему сказали? Это не публиковалось, но это факт. Ему сказали, что если он не подпишет, то подпишет уже другой президент. Собственно говоря, это было причиной, предлогом, которые были использованы для государственного переворота. Это такое экономическое высокомерие – как мы скажем, так и будет.

То же самое касается Восточного партнерства. Это, кстати, придумала Швеция вместе с Польшей. Вроде бы это правильная программа, которая нацелена на то, чтобы продвигать экономическое сотрудничество, выравнивать условия ведения бизнеса, гуманитарные связи. Нас приглашали, но мы спросили, на каких условиях. Ответ, конечно, был вежливый, но смысл его сводился к тому, что условия определяет Брюссель, а фокусные страны, если Россия хочет присоединиться, должны эти условия принять и ими руководствоваться. Мы предложили попробовать как-то по-другому. Может быть, взять не всю программу в целом, а отдельные проекты в отдельных странах и посмотреть, сможем ли мы там втроем работать – Евросоюз, Россия и страна-хозяйка. Нам пообещали предложить соответствующие проекты и ничего не предложили. Сейчас нас уверяют, что Восточное партнерство по-прежнему не будет использоваться как геополитический проект захвата территории и сокращения на этих территориях влияния России. На самом деле ничего не изменилось.

Мы, конечно, не будем сотрудничать в таком контексте и не будем сидеть «сложа руки». Я вам могу это сказать. В этом смысле бизнеса «как обычно» уже не будет. Мы будем разговаривать только как равные партнеры и не будем откликаться на предложение взять за данность любые идеи Евросоюза. Когда Евросоюз созреет к равноправному уважительному диалогу без ультиматумов, без каких-то мер принуждения, то мы будем только рады потому, что, я уверен, этот нынешний исторический период будет не очень продолжительным, так как мы обречены жить вместе. Если в Европе еще сохранились дальновидные политики, то они должны прекрасно понимать, что в нынешнем мире Евросоюз и Россия отдельно не могут быть полностью конкурентоспособными.

Сейчас Евросоюз бьется за свои интересы в рамках переговоров с США о Трансатлантическом партнерстве. Желаем вам успехов в Евросоюзе, потому что идут очень жестокие переговоры, и мы знаем, как расцениваются некоторые из разделов этого соглашения во многих странах – как, в общем-то, подрывающие целый ряд отраслей в Европе. Но это отдельная тема.

Мы все предпочли бы, чтобы у нас было глобальное торговое инвестиционное пространство в рамках ВТО и предпочли бы не видеть такие тенденции, какие мы сейчас наблюдаем в отношении Трансатлантического и Транстихоокеанского партнерств, когда формируются закрытые блоки. Сначала в них вырабатываются правила, которые устраивают эту группу стран, а уже потом остальным говорят, что есть критерии, на основе которых они могут присоединиться. Но это уже будет, естественно, не так равноправно.

Один аспект: вы как Европа конкурируете, в том числе со своим ближайшим союзником – США. В экономике и торговле есть очень сильная конкуренция. Другой аспект – это положение христианской цивилизации, которая родилась в Сирии, на Ближнем Востоке, которая дала свои мощные корни в Европе, а потом мощные побеги на Восток вплоть до Тихого океана и на Запад вплоть тоже до Тихого океана только уже через американский континент. Я не сомневаюсь, что в современном мире эта цивилизация будет подвергаться дополнительным испытаниям. Мы уже видим, как относится к христианам та сила, которая поднялась на Ближнем Востоке из-за безрассудного вмешательства в дела региона. ИГИЛ, «Джабхат ан-Нусра» и прочие террористические группировки проводят этнические чистки в отношении христиан. С этой точки зрения нам также было бы важно всем подумать над тем, что будет дальше, равно как и с точки зрения того, каковы тенденции в мировой экономике. Азиатско-тихоокеанский регион становится «локомотивом» и это надолго. Мощно действует Китай, мощно подступает Индия. Если мы будем так «разбазаривать» сравнительные преимущества, которые появляются в случае объединения усилий России и Европы, то ни Россия, ни Европа не добьется хороших позиций в новой глобальной экономической системе.

Вопрос: Что в следующие годы будут делать США?

С.В.Лавров: Это важно, что будут делать США.

Вопрос: На Ваш взгляд, какой из президентов будет лучше?

С.В.Лавров: Этого я не знаю. Важно, конечно, смотреть, что будет делать Америка, потому что по-прежнему США – это мощнейшая держава. Но можно просто смотреть и ждать, когда станет понятно, что США будут делать, а можно все-таки укреплять свои собственные позиции не против США, а ради самого себя. Ради самих себя Европе и России необходимо быть вместе. Это важно с той точки зрения, что сейчас очень перспективные процессы развиваются на евразийском континенте. Наш Евразийский союз небольшой, но уже есть планы развивать его в контексте торгово-экономического взаимодействия с ШОС – а это уже Китай, скоро там будут Индия, Пакистан, Иран. Это уже совсем другие рынки. У нас есть планы продвижения этих интеграционных процессов в ЕАЭС и ШОС в сотрудничество, во взаимодействие с АСЕАН. Это уже такая тенденция, которую очень трудно игнорировать, если ты хочешь думать о своих национальных интересах. Самое главное, в отличие от некоторых других региональных интеграционных проектов, этот проект отрытый. Он открыт для присоединения всех стран, которые разделяют принципы равноправия, взаимоуважения и учета интересов друг друга, чтобы действовать не подыгрывая кому-то одному, а на основе настоящего баланса интересов. В этом балансе у более сильных будут более продвинутые интересы, но интересы маленьких «игроков» тоже будут учтены.

Насчет того, кто будет президентом США, то это решать американскому народу. Мы знаем, что у них очень сложная система выборов: двуступенчатая, находящаяся в огромной зависимости от финансового капитала, с различными ухищрениями, которые позволяют в отдельных штатах голоса не делить, а забирать по принципу «победитель получает все». И, конечно, коллегия выборщиков, которая может проголосовать так, что президентом станет не тот, кто получил абсолютное большинство голосов населения, а другой человек. Но мы лишь исходим из того, что американский народ будет сам решать, кто будет американским президентом, насколько их устраивает и насколько демократична эта избирательная система.

http://www.mid.ru/foreign_policy/news/- … id/2258885

0

7

МИД РОССИИ

20.05.16, 15:31

Ответ Министра иностранных дел России С.В.Лаврова на вопрос СМИ относительно высказывания Генсекретаря НАТО Й.Столтенберга, Сочи, 20 мая 2016 года

980-20-05-2016
   
en-GB1  ru-RU1

Вопрос: Генеральный секретарь НАТО Й.Столтенберг заявил, что главы МИД НАТО решили провести еще одно заседание Совета Россия-НАТО на уровне послов до саммита Альянса в Варшаве 8-9 июля. Мы готовы к этому?

С.В.Лавров: С какой стати он сказал это? Совет Россия-НАТО работает на основе консенсуса. Если они хотят это обсуждать, пусть обсуждают с нами, а не лезут к микрофону.

http://www.mid.ru/foreign_policy/news/- … id/2288159

0


Вы здесь » Россия - Запад » ПОЛИТИКА » ДОСЬЕ: СЕРГЕЙ ЛАВРОВ - МИНИСТР ИНОСТРАННЫХ ДЕЛ РОССИИ.