Россия - Запад

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Россия - Запад » ПОЛИТИКА » Досье: Сергей Лавров - министр иностранных дел России


Досье: Сергей Лавров - министр иностранных дел России

Сообщений 1 страница 13 из 13

1

СТРАНИЦА 1.......................................ОГЛАВЛЕНИЕ.

лист 2....."Свободу Сергею Лаврову!"Foreign Policy, США,18.02.16

лист 3.....«Историческая перспектива внешней политики России», С.В. Лавров, 03.03.16

лист 4....."Кузница путинских дипломатов", L'Express, Франция

лист 5....."Молниеносная победа российской дипломатии в Нагорном Карабахе", 21.04.2016

лист 6.....Интервью Министра иностранных дел России С.В.Лаврова шведской газете «Дагенс Нюхетер», Москва, 28 апреля 2016 года
лист 7.....Ответ Министра иностранных дел России С.В.Лаврова на вопрос СМИ относительно высказывания Генсекретаря НАТО Й.Столтенберга..., 20.05.16

лист 8....."Господин Нет» Лавров — бульдозер, доводивший Клинтон до психоза", Svenska Dagbladet, Швеция, 17.02.2017

лист 9.....Выступление и ответы на вопросы Министра иностранных дел России С.В.Лаврова в ходе 53-й Конференции по вопросам безопасности, Мюнхен, 18 февраля 2017 года

лист 10....Сергей Лавров: интервью, The National Interest, США, 30.03.2017

лист 11...."Победная пляска России в Овальном кабинете", Politico, США, 11.05.2017

лист 12...."Хуаньцю шибао", Китай, "Мистер Нет" на международной арене, или российская дипломатия выходит за рамки допустимого", 21.06.2017

лист 13....01.07.2017, "Сергей Лавров на "Примаковских чтениях", Выступление и ответы на вопросы, КОНТ

Отредактировано Konstantinys2 (Вс, 2 Июл 2017 07:13:11)

0

2

Аффтору надо срочно вернуть гонорар за статью, не отработал!
Как не пытался обгадить нашего министра, а того "дурашка" не разумеет, что злобное шипение клокочущей ярости  из уст таких "партнеров", как г-н Марк Галеотти (Mark Galeotti), лучше всякой похвалы!
Это как бальзам на израненную душу.
Видимо и о таких "партнерах" сказал Сергей Лавров бессмертную фразу «Дебилы, бл.. ь».
Но ведь все равно не дойдет, ОНЕ ПОД БАКСЫ ЗАТОЧЕНЫ.
С.ЛАВРОВУ - ЗАЧЕТ!

Константинус.
---------------------------------------------------
Foreign Policy, США

Свободу Сергею Лаврову!

Российский министр иностранных дел низведен до положения бледной тени своего внушительного (и несдержанного) прежнего «я». Почему Кремль не ищет ему лучшее применение?
18.02.2016
Марк Галеотти (Mark Galeotti)

Раньше дела у Сергея Лаврова обстояли иначе.
У этого ветерана российской дипломатии дома до сих пор сохранилось нечто вроде культа личности, став наследием тех дней, когда министр, говоря словами бывшего американского посла, «затыкал нас за пояс по всем статьям». Предметы лавровского китча можно купить до сих пор: футболки с надписью «We LuvRov», футляры для сотовых телефонов, в которых сквозь пелену дыма просматривается силуэт нераскаявшегося заядлого курильщика. Они есть в продаже даже в гламурном торговом центре «Европейский».

Но приехав на прошлой неделе в Мюнхен на конференцию по безопасности, обычно уверенный в себе Лавров чувствовал себя заметно неуютно. Когда министр попытался убедить мир в правильности российской политики на Украине, его даже встретили выкриками неодобрения и насмешками. С Лавровым не впервые обращаются как с боксерской грушей. Главный аналитик по России с «Радио Свободная Европа / Радио Свобода» Брайан Уитмор (Brian Whitmore) презрительно заявил в январе, что учитывая направление дипломатической карьеры Лаврова, можно сказать, что у него всегда была вторая специальность — комедианта и беллетриста. (Так уж получилось, что Лавров действительно пишет стихи, а возможно даже и импровизированные комедии.)

Как могло такое случиться с высокопрофессиональным виртуозом дипломатии? Лавров занимает пост министра иностранных дел с 2004 года, а до этого 10 лет работал представителем Москвы в Организации Объединенных Наций. На протяжении всей карьеры его неизменно хвалили за многочисленные таланты, начиная со знания языков (он даже бегло говорит по-сингальски), и кончая способностью быстро менять настроение от веселого и игривого до угрожающего. Коллеги Лаврова неоднократно отмечали его солидные достоинства. Один сотрудник ООН в 2007 году назвал Лаврова «самой влиятельной личностью в Совете Безопасности… человеком с быстрым умом, всесторонними и точными знаниями происходящего… способным внятно и четко вмешаться и с легкостью изменить направление дебатов». Даже сейчас солидный российский МИД остается его неоспоримым удельным княжеством. Но в Кремле в целом он сегодня в лучшем случае является актером второго плана.

С одной стороны, Лавров просто стал очередной жертвой отношения Кремля к профессионалам в правительстве. Вернувшись в 2012 году на пост президента, Владимир Путин окружил себя плотным кольцом друзей и приятелей, оттолкнув на обочину тех, кто на протяжении многих лет руководил страной. Он даже физически уединился, и сегодня в основном управляет Россией не из Кремля, а из своего дворца в подмосковном Одинцово. Таким образом, сегодня многое говорит о том, что министр обороны Сергей Шойгу не принимал участия в окончательном разговоре о захвате Крыма, главе Центробанка Эльвире Набиуллиной с трудом удается вклиниться в путинский график, а работа Лаврова все чаще сводится не к формированию российской внешней политики, а к ее рекламированию.

Но пока Путин растрачивает по пустякам таланты Лаврова, страдает международная репутация и позиции Москвы. Путинские геополитические амбиции ясны, и другом Запада он становиться не собирается — однако президент часто сокрушается по поводу того, что Россию неправильно понимают. Скажем конкретнее: когда Россия бомбами и ракетами проложила себе путь к столу переговоров по Сирии, она обнаружила, что ее жесткая сила имеет свои пределы. Экономические санкции против нее сохраняются, она на ножах с Турцией, хотя до недавнего времени Анкара была союзницей Москвы, и Россия выясняет, что Китай больше интересует не союз с ней, а дешевые российские энергоресурсы. Между тем, эта страна стала как никогда непопулярной в мире: только во Вьетнаме, Гане и Китае большинство населения придерживается положительного мнения о России.

Так уж получилось, что Лавров лучше всего может проявить свои таланты в сфере формирования общественного мнения, если будет правильно их использовать. Нет, министр иностранных дел не стал образцом дружелюбия по образу и подобию, скажем, иранского президента Хасана Рухани, чья улыбка во многом способствовала улучшению имиджа Ирана. Но он может быть вежливым и учтивым. А вежливость и учтивость стала бы большим шагом вперед по сравнению с нынешней ситуацией. Сегодня тон у мидовских сотрудников и повестка — в равной степени резкие, оскорбительные и грубые, с явным неосоветским привкусом, что даже на российском телевидении смотрится не лучшим образом. Сегодняшняя мидовская команда может рассказывать о лекарстве от рака, но звучать это будет как угроза. А Москве нужны люди, которые объявят об авиаударе по Киеву, но прозвучит это как новость о полезной реконструкции городских кварталов.

Когда-то Лавров был именно таким человеком. Во время первого визита в Москву бывшего министра иностранных дел Австрии Урсулы Плассник (Ursula Plassnik) он устроил настоящее шоу, встретив ее в романтическом «Кафе Пушкин» с букетом желтых роз. Но иногда он демонстрирует и другие стороны своего характера, которые нравятся коллегам и публике в целом, разбавляя резким словцом пресные дипломатические банальности и вежливые коммюнике внешнеполитических кругов. Он заявляет, что в 2008 году просто сказал тогдашнему министру иностранных дел Британии Дэвиду Миллибэнду, чтобы тот не читал ему нотаций, однако Лондон утверждает, что там было гораздо больше ненормативной лексики. Это неудивительно, ведь и во время встречи со своими саудовскими коллегами он тоже пробормотал ставшую знаменитой фразу «Дебилы, бл.. ь». Но для общества и для многих представителей западного дипломатического корпуса — это не недостаток, а просто отличительная черта. Как сказал мне один западный атташе в Москве, «Лавров может быть божественным глотком свежего воздуха, и лучше всего он проявляет себя в моменты, когда ты не знаешь: предложит он тебе выпить или откусит твою голову».

Когда смотришь на него сегодня, он кажется двухмерной карикатурой на прежнего Лаврова. Искорка в глазах замерзла, острые замечания кажутся вспыльчивостью. Когда в ответ на предположение немецкого министра иностранных дел Франка-Вальтера Штайнмайера о том, что шансов на сохранение перемирия в Сирии 51%, он сделал собственную оценку, сказав о 49%, это прозвучало грубо, а не остроумно, как, видимо, предполагалось.

Отчасти это вызвано тем, что по сравнению с прошлым сегодня у Лаврова мало хороших новостей и мало пряников, которые он может предложить. Ему имеет смысл иногда смягчить атмосферу в зале, продемонстрировав видимость уступок (Советы мастерски владели этим приемом) — скажем, выпустить из тюрьмы каких-нибудь диссидентов или ослабить репрессии против гражданского общества. Но понятно, что Кремль не заинтересован даже в элементарных жестах доброй воли. Если хотите, выглядеть жестким и крутым сегодня кажется достоинством, пусть даже это не приносит никаких дивидендов. Это и бомбардировки сирийских больниц, и реакция на обвинения в ООН по поводу российских действий на Украине, состоявшая в заявлении о том, что британцы тоже бомбили йеменский город — в 1946 году.

Но бледный вид сегодняшнего Лаврова также свидетельствует о том, что он, как говорят знающие люди из МИДа, ясно понимает свое положение: он просто вывеска, реклама шоу, которое никто не хочет смотреть. В министерстве хорошо известно, что Лавров и МИД играют все менее заметную роль в принятии политических решений. Вместо того, чтобы вносить свой вклад, направлять, советовать, проводить коллективные обсуждения, они просто рекламируют сегодняшний курс, и при этом вынуждены брать на себя отвратительную работу и говорить абсурдную ложь — а назавтра расхлебывать кашу. Как сказал один информированный сотрудник МИД, «если бы Лаврова раньше подключили к решению вопроса по Крыму, мы бы сделали все гораздо лучше, и наверное, не стали бы лезть на остальную Украину». Почему? «Он знает, что украинцы сами наломают дров. Зачем в таком случае снимать с них ответственность?»

Лавров как всегда деятелен. За время пребывания в должности министра он налетал расстояние, равное 83 кругосветным путешествиям. Но порой кажется, что он даже физически становится меньше. Возможно, это из-за четкого понимания того, что он не имеет реальной власти при принятии решений. Наверное, госсекретарь США Джон Керри понимает Лаврова и может ему посочувствовать. Поражает то, что о потенциальных условиях сделки по Украине на недавних переговорах договаривались подчиненная Керри Виктория Нуланд (формально она лишь заместитель госсекретаря по европейским и евразийским делам, но у нее есть прямая линия с Белым домом) и путинский помощник Владислав Сурков. То обстоятельство, что Лавров более заметен на сирийских переговорах, тоже не говорит об усилении его позиций. Трагическая ирония заключается в том, что это подчеркивает лишь одно: Кремль не ждет от этих переговоров успеха, да и не хочет его. Если бы переговоры действительно были важны, Лавров стал бы простым приложением к делегации переговорщиков.

В лице Сергея Лаврова Кремль имеет колоссальный актив (но не благодаря своим заслугам): одного из самых твердых, умных и опытных министров иностранных дел в мире. Ему было бы нелишне использовать этот актив более целесообразно.

Оригинал публикации: Free Sergei Lavrov!
Опубликовано 17/02/2016 14:39
http://inosmi.ru/politic/20160218/235461744.html

0

3

3.03.16 09:20

Статья Министра иностранных дел России С.В.Лаврова «Историческая перспектива внешней политики России», опубликованная в журнале «Россия в глобальной политике» 3 марта 2016 года

408-03-03-2016
   

Международные отношения проходят через очень непростой период, и Россия, как уже не раз бывало в истории, оказалась на перекрестке ключевых тенденций, во многом определяющих вектор будущего мирового развития.

В этой связи высказываются разные точки зрения, включая сомнения относительно того, достаточно ли трезво мы оцениваем международную ситуацию и собственные позиции в мире. Вновь слышны отголоски извечных для России споров между «западниками» и сторонниками собственного, уникального пути. Есть и те – и внутри страны, и за границей, – кто склонен полагать, что Россия чуть ли не обречена вечно быть отстающей или «догоняющей» страной, вынуждена постоянно подстраиваться под придуманные другими правила игры и поэтому не может в полный голос заявлять о своей роли в мировых делах. Хотелось бы в данном контексте высказать некоторые соображения в увязке с историческими примерами и параллелями.

Давно замечено, что продуманная политика не может существовать в отрыве от исторической перспективы. Обращение к истории тем более оправданно, что в последний период отмечался целый ряд юбилейных дат. В прошлом году мы праздновали семидесятилетие Великой победы, в позапрошлом – вспоминали о начале сто лет назад Первой мировой войны. В 2012 г. отмечалось двухсотлетие Бородинской битвы, а также четырехсотлетие освобождения Москвы от польских захватчиков. Если вдуматься, эти вехи недвусмысленно свидетельствуют об особой роли России в европейской и мировой истории.

Исторические факты не подтверждают расхожий тезис о том, что Россия, дескать, всегда находилась на европейских задворках, была аутсайдером европейской политики. Напомню в этой связи о том, что крещение Руси в 988 г. – кстати, 1025 лет этого события также отмечалось недавно, – способствовало рывку в развитии государственных институтов, социальных отношений и культуры, превращению Киевской Руси в полноправного члена тогдашнего европейского сообщества. В то время династические браки являлись лучшим индикатором роли страны в системе международных отношений, и сам за себя говорит тот факт, что в XI столетии сразу три дочери великого князя Ярослава Мудрого стали королевами соответственно Норвегии и Дании, Венгрии, Франции, его сестра – женой польского короля, а внучка вышла замуж за германского императора.

Многочисленные научные исследования свидетельствуют о высоком – нередко более высоком, чем в западноевропейских государствах – культурном и духовном уровне развития тогдашней Руси. Ее вписанность в общеевропейский контекст признается многими видными западными мыслителями. Но при этом русский народ, имея собственную культурную матрицу, свою духовность, никогда не сливался с Западом. В этой связи уместно вспомнить трагическую и во многом переломную для нашего народа эпоху монгольского нашествия. Александр Пушкин писал: «Варвары не осмелились оставить у себя в тылу порабощенную Русь и возвратились в степи своего Востока. Христианское просвещение было спасено истерзанной и издыхающей Россией». Хорошо известно и альтернативное мнение Льва Николаевича Гумилева о том, что монгольское нашествие способствовало формированию обновленного русского этноса, что Великая степь дала нам дополнительный импульс в развитии.

Как бы то ни было, очевидно, что тот период крайне важен для утверждения самостоятельной роли русского государства на евразийском пространстве. Вспомним в этой связи политику великого князя Александра Невского, который принял временное подчинение в целом веротерпимым правителям Золотой Орды, чтобы отстоять право русского человека иметь свою веру, самому распоряжаться своей судьбой вопреки попыткам европейского Запада полностью подчинить русские земли, лишить их собственной идентичности. Такая мудрая, дальновидная политика, убежден, осталась в наших генах.

Русь согнулась, но не сломалась под тяжестью монгольского ига и смогла выйти из этого тяжелого испытания в качестве единого государства, которое впоследствии и на Западе, и на Востоке стали рассматривать как своего рода наследника павшей в 1453 г. Византийской империи. Внушительная по размерам страна, раскинувшаяся практически по всему восточному периметру Европы, начала органично прирастать огромными территориями Урала и Сибири. И уже тогда она играла роль мощного балансирующего фактора в общеевропейских политических комбинациях, включая знаменитую Тридцатилетнюю войну, по итогам которой в Европе сложилась Вестфальская система международных отношений, принципы которой, прежде всего уважение государственного суверенитета, имеют значение и сегодня.

Здесь мы подходим к дилемме, которая давала о себе знать на протяжении нескольких столетий. С одной стороны, быстро развивающееся Московское государство естественным образом все более весомо проявляло себя в европейских делах, с другой – европейские страны испытывали опасения в отношении нарождавшегося гиганта на востоке и предпринимали шаги для того, чтобы по возможности изолировать его, не допустить до участия в наиболее важных делах континента.

Из тех же времен – кажущееся противоречие между традиционным общественным укладом и стремлением к модернизации с использованием наиболее передового опыта. На самом деле энергично развивающееся государство не может не пытаться осуществить рывок вперед с опорой на современные технологии, что не означает обязательного отказа от своего «культурного кода». Мы знаем множество примеров модернизации восточных обществ, которые не сопровождались радикальным сломом традиций. Это тем более верно для России, которая по своей глубинной сути является одной из ветвей европейской цивилизации.

Кстати, запрос на модернизацию с использованием европейских достижений отчетливо проявился в российском обществе еще при царе Алексее Михайловиче, а Петр I с его талантом и энергией придал этому императиву взрывной характер. С опорой на жесткие меры внутри страны, на решительную и успешную внешнюю политику первый русский император за два с небольшим десятилетия сумел выдвинуть Россию в разряд ведущих государств Европы. С тех пор с Россией уже не могут не считаться, ни один серьезный европейский вопрос невозможно решить без учета российского мнения.

Нельзя сказать, что такое положение дел всех устраивало. На протяжении последующих столетий вновь и вновь повторялись попытки вернуть нашу страну на допетровские рубежи. Но этим расчетам не суждено было сбыться. Уже в середине XVIII века Россия выходит на ключевую роль в общеевропейском конфликте – Семилетней войне. Русские войска тогда триумфально вошли в Берлин – столицу считавшегося непобедимым прусского короля Фридриха II, – и лишь неожиданная кончина императрицы Елизаветы Петровны и восшествие на российский престол симпатизировавшего Фридриху Петра III спасло Пруссию от неминуемого разгрома. Этот поворот событий в истории Германии до сих пор именуется «чудом Бранденбургского дома». Размеры, мощь и влияние России существенно укрепились в период правления Екатерины Великой, достигнув такого положения, когда, по выражению канцлера тех времен Александра Безбородко, «ни одна пушка в Европе без позволения нашего выпалить не смела».

Хотел бы привести мнение известного исследователя российской истории, постоянного секретаря французской Академии Элен Каррер д’Анкос о том, что Российская империя по совокупности всех параметров – размеров, способности управлять своими территориями, долговечности существования – являлась величайшей империей всех времен. При этом она вслед за Николаем Бердяевым отстаивает ту точку зрения, что России историей предназначена великая миссия связующего звена между Востоком и Западом.

На протяжении по крайней мере двух с лишним последних столетий любые попытки объединить Европу без России и против нее неизменно оканчивались тяжелыми трагедиями, преодолевать последствия которых всякий раз удавалось лишь при решающем участии нашей страны. Имею в виду, в частности, наполеоновские войны, по завершении которых именно Россия выступила спасительницей системы международных отношений, основанной на балансе сил и взаимном учете национальных интересов и исключающей тотальное доминирование на европейском континенте какого-либо одного государства. Мы помним, что император Александр I принял самое непосредственное участие в выработке решений Венского конгресса 1815 г., которые обеспечивали развитие континента без серьезных вооруженных конфликтов на протяжении последующих сорока лет.

Кстати, идеи Александра I можно в определенном смысле считать прообразом концепции подчинения национальных интересов общим целям, имея в виду прежде всего поддержание мира и порядка в Европе. Как говорил российский император, «не может быть более политики английской, французской, русской, австрийской; существует только одна политика – общая, которая должна быть принята и народами, и государями для общего счастья».

Венская система была разрушена опять-таки на волне стремления вытолкнуть Россию на европейскую обочину, которым был одержим Париж в период правления императора Наполеона III. В попытке сколотить антироссийский альянс французский монарх был готов, как незадачливый гроссмейстер, жертвовать всеми остальными фигурами. Чем это обернулось? Да, Россия потерпела поражение в Крымской войне 1853–1856 гг., последствия которой ей через не очень продолжительное время удалось стряхнуть с себя благодаря последовательной и дальновидной политике канцлера Александра Михайловича Горчакова. Что же касается Наполеона III, то его правление закончилось в немецком плену, и кошмар франко-германского противостояния на долгие десятилетия навис над Западной Европой.

Приведу еще один эпизод, связанный с Крымской войной. Как известно, австрийский император тогда отказался помочь России, которая за несколько лет до этого, в 1849 г., пришла ему на выручку в период венгерского восстания. Известны слова, сказанные по этому поводу австрийским министром иностранных дел Феликсом Шварценбергом: «Мы поразим Европу своей неблагодарностью». В целом можно сказать, что разбалансировка общеевропейских механизмов запустила процессы, которые привели к развязыванию Первой мировой войны.

Отмечу, что и тогда российская дипломатия выступала с идеями, опережающими свое время. Сейчас не очень часто вспоминают о созванных по инициативе императора Николая II Гаагских мирных конференциях 1899 г. и 1907 г., которые были первыми попытками договориться о том, чтобы развернуть вспять гонку вооружений и подготовку к разрушительной войне.

Первая мировая война привела к гибели и бесчисленным страданиям миллионов людей и крушению четырех империй. В этой связи уместно вспомнить еще об одном юбилее, который предстоит в будущем году, – столетии русской революции. Сейчас остро стоит задача выработки сбалансированной, объективной оценки тех событий, тем более в условиях, когда, особенно на Западе, находится немало желающих использовать эту дату для новых информационных атак на Россию, представить революцию 1917 г. в виде какого-то варварского переворота, чуть ли не столкнувшего под откос последующую европейскую историю. Хуже того – поставить советский режим на одну доску с нацизмом, возложить на него часть ответственности за развязывание Второй мировой войны.

Без сомнения, революция 1917 г. и последовавшая Гражданская война были тяжелейшей трагедией для нашего народа. Однако трагедиями были и все другие революции. Это не мешает, скажем, нашим французским коллегам превозносить свои потрясения, которые помимо лозунгов свободы, равенства и братства принесли гильотину и реки крови.

Невозможно отрицать, что русская революция была величайшим событием в плане воздействия на мировую историю, причем воздействия неоднозначного и многопланового. Она стала своего рода экспериментом по реализации на практике социалистических идей, имевших тогда широчайшее распространение в Европе, и ее поддержка со стороны населения опиралась в том числе на стремление значительной его части к социальной организации при опоре на коллективные, общинные начала.

Для серьезных исследователей очевидно огромное влияние преобразований в Советском Союзе на процессы формирования так называемого социального государства или «общества всеобщего благоденствия» в Западной Европе в период после Второй мировой войны. Правительства европейских государств пошли на внедрение беспрецедентных мер социальной защиты именно под воздействием примера Советского Союза и в стремлении выбить почву из-под ног левых политических сил.

Можно сказать, что сорок лет после Второй мировой войны стали удивительно благоприятным периодом для развития Западной Европы, которая была избавлена от необходимости принятия собственных крупных решений и под своего рода «зонтиком» американо-советского противостояния получила уникальные возможности спокойного развития. В этих условиях в западноевропейских странах были отчасти реализованы идеи конвергенции капиталистической и социалистической моделей, которые в качестве предпочтительной формы социально-экономического прогресса выдвигались Питиримом Сорокиным и другими выдающимися мыслителями двадцатого столетия. А теперь мы в течение уже пары десятков лет наблюдаем и в Европе, и в США обратный процесс: сокращение прослойки среднего класса, усиление социального неравенства, демонтаж механизмов контроля крупного бизнеса.

Бесспорна роль, которую Советский Союз сыграл в вопросах деколонизации, в подтверждении в международных отношениях таких принципов, как независимое развитие государств, их право самостоятельно определять свое будущее.

Не буду подробно останавливаться на моментах, связанных со сползанием Европы ко Второй мировой войне. Очевидно, что здесь опять роковую роль сыграли антироссийские устремления европейских элит, их желание натравить на Советский Союз гитлеровскую военную машину. И вновь выправлять положение дел после этой страшнейшей катастрофы пришлось с ключевым участием нашей страны в определении параметров и европейского, и теперь уже мирового порядка.

В этом контексте разговоры о «столкновении двух тоталитаризмов», которые сейчас активно внедряются в европейское сознание, в том числе на уровне школьных учебников, безосновательны и безнравственны. Советский Союз, при всех пороках существовавшей тогда в нашей стране системы, не ставил перед собой цели уничтожения целых народов. Вспомним Уинстона Черчилля, который всю свою жизнь был принципиальным противником СССР и сыграл большую роль в развороте от союзничества времен Второй мировой к новому противостоянию с Советским Союзом. Он, тем не менее, вполне искренне признавал: «Концепция добронравия – жить по совести – это по-русски».

Кстати, если честно смотреть на положение небольших европейских государств, которые раньше входили в Варшавский договор, а теперь – в НАТО и ЕС, то очевидно, что речь должна идти отнюдь не о переходе от подчинения к свободе, о чем так любят рассуждать западные идеологи, а скорее о смене лидера. Об этом недавно хорошо сказал российский Президент Владимир Путин, да и представители этих стран за закрытыми дверями признают, что не способны принимать сколь-либо значимые решения без отмашки из Вашингтона и Брюсселя.

Думается, в контексте столетия русской революции нам очень важно глубоко осознать непрерывность российской истории, из которой невозможно вымарать какие-то отдельные периоды, и важность синтеза всего массива наработанных нашим народом позитивных традиций и исторического опыта в качестве основы для энергичного продвижения вперед и утверждения по праву принадлежащей нашей стране роли одного из ведущих центров современного мира, поставщика ценностей развития, безопасности и стабильности.

Послевоенный миропорядок, опиравшийся на противостояние двух систем, был, разумеется, далек от идеального, но он, тем не менее, позволил сохранить основы международного мира и избежать самого страшного – искушения прибегнуть к массированному применению оказавшегося в руках политиков оружия массового уничтожения, прежде всего ядерного. Укоренившийся на Западе в связи с распадом Советского Союза миф о победе в холодной войне оснований под собой не имеет. Это была воля народа нашей страны к переменам, помноженная на неблагоприятное стечение обстоятельств.

Эти события привели, без преувеличения, к тектоническим сдвигам в международном ландшафте, к серьезнейшему изменению всей картины мировой политики. При этом выход из холодной войны и связанного с ним непримиримого идеологического противостояния открывал уникальные возможности для переустройства европейской архитектуры на принципах неделимой и равной безопасности и широкого сотрудничества без разделительных линий.

Появлялся реальный шанс на решительное преодоление раскола Европы и реализацию мечты об общем европейском доме, в поддержку чего выступали многие мыслители и политики на континенте, включая президента Франции Шарля де Голля. Наша страна была полностью открыта для такого варианта и выступала с многочисленными предложениями и инициативами на этот счет. Совершенно логичным было бы создание новых основ европейской безопасности через усиление военно-политического компонента Организации по безопасности и сотрудничеству в Европе. Владимир Путин в интервью немецкому изданию Bild недавно приводил высказывание видного германского политика Эгона Бара, который выдвигал подобные идеи.

Западные партнеры, к сожалению, пошли по другому пути, выбрали вариант расширения НАТО на Восток, приближения к российским границам контролируемого ими геополитического пространства. Именно в этом заключается корень тех системных проблем, от которых сегодня страдают отношения России с США и Европейским союзом. Примечательно, что Джордж Кеннан, который считается одним из творцов американской политики сдерживания СССР, в конце жизни назвал решение о расширении Североатлантического альянса трагической ошибкой.

Глубинная проблема, связанная с таким западным курсом, заключается еще и в том, что конструировался он без должного учета общемирового контекста. А ведь современный мир в условиях глобализации отличается беспрецедентной взаимозависимостью различных государств, и сегодня отношения между Россией и ЕС уже невозможно выстраивать так, как если бы они все еще, как в период холодной войны, были в эпицентре мировой политики. Нельзя не принимать в расчет мощные процессы, которые происходят в Азиатско-Тихоокеанском регионе, на Ближнем и Среднем Востоке, в Африке, в Латинской Америке.

Главной приметой современного этапа являются стремительные перемены во всех сферах международной жизни. Причем они часто принимают неожиданное для всех направление. Например, сегодня очевидна несостоятельность популярной в 1990-е гг. концепции «конца истории», авторство которой принадлежит известному американскому социологу и политическому исследователю Фрэнсису Фукуяме. Она предполагала, что бурное развитие глобализации знаменует собой окончательную победу либерально-капиталистической модели, а задача всех остальных заключается лишь в том, чтобы побыстрее к ней подстраиваться под руководством мудрых западных учителей.

На деле же второе издание глобализации (предыдущая ее волна случилась перед Первой мировой войной) привело к рассредоточению глобальной экономической мощи и, соответственно, политического влияния, к появлению новых крупных центров силы, прежде всего в Азиатско-Тихоокеанском регионе. Наиболее яркий пример – резкий рывок вперед Китая, который благодаря беспрецедентным темпам экономического роста в течение трех десятилетий вышел на позиции второй, а в соответствии с подсчетами по паритету покупательной способности – уже и первой экономики мира. На этом фоне можно воспринимать, как говорится, в качестве «медицинского факта» множественность моделей развития, что исключает унылое однообразие в рамках единой – западной – системы координат.

Соответственно, произошло относительное сокращение влияния так называемого «исторического Запада», который на протяжении практически пяти веков привык видеть себя в роли вершителя судеб человечества. Обострилась конкуренция по вопросу о формировании контуров мироустройства XXI века. Причем переход от холодной войны к новой международной системе оказался намного более длительным и болезненным, чем это виделось 20–25 лет назад.

На таком фоне один из базовых вопросов в международных делах сегодня заключается в том, какую форму принимает эта в целом естественная конкуренция между ведущими мировыми державами. Мы видим, как США и ведомый ими западный альянс пытаются любыми средствами сохранить доминирующие позиции или, если использовать американскую лексику, обеспечить свое «глобальное лидерство». В ход идут самые разные методы давления, экономические санкции, а то и прямая силовая интервенция. Ведутся широкомасштабные информационные войны. Отработаны технологии неконституционной смены режимов путем осуществления «цветных революций». При этом для народов, являющихся объектами таких действий, демократические революции оказываются разрушительными. И наша страна, прошедшая в своей истории через период поощрения искусственных преобразований за рубежом, твердо исходит из предпочтительности эволюционных перемен, которые должны осуществляться в формах и со скоростью, соответствующих традициям и уровню развития того или иного общества.

Россию в западной пропаганде принято сейчас обвинять в «ревизионизме», в якобы имеющемся у нас стремлении разрушить сложившуюся международную систему, как будто это мы бомбили Югославию в 1999 г. в нарушение Устава ООН и Хельсинкского заключительного акта. Как будто это Россия игнорировала международное право, вторгаясь в Ирак в 2003 г., и извращала резолюции Совета Безопасности ООН, свергая силовым путем режим Муаммара Каддафи в Ливии в 2011-м. Эти примеры можно продолжать.

Рассуждения о «ревизионизме» не выдерживают критики и базируются по существу на простой до примитивности логике, предполагающей, что «заказывать музыку» в мировых делах сегодня может только Вашингтон. В соответствии с таким подходом получается, что на международный уровень переместился сформулированный когда-то Джорджем Оруэллом принцип: все равны, но некоторые более равны, чем другие. Однако международные отношения сегодня – слишком сложный механизм, чтобы им можно было управлять из какого-то одного центра. Это подтверждают результаты американского вмешательства: в Ливии государства по сути не существует, Ирак балансирует на грани распада – и далее по списку.

Надежное решение проблем современного мира может быть обеспечено только через серьезное, честное сотрудничество ведущих государств и их объединений в интересах решения общих задач. Такое взаимодействие должно учитывать многоцветие современного мира, его культурно-цивилизационное многообразие, отражать интересы основных компонентов международного сообщества.

Практика показывает, что когда эти принципы применяются на деле, удается добиться конкретных, весомых результатов. Упомяну, в частности, заключение соглашения по урегулированию вопросов, связанных с иранской ядерной программой, ликвидацию сирийского химического оружия, согласование условий прекращения боевых действий в Сирии, выработку основных параметров глобального соглашения по климату. Это свидетельствует о необходимости восстановления культуры поиска компромиссов, опоры на дипломатическую работу, которая может быть сложной, даже изматывающей, но которая остается, тем не менее, по сути единственным путем обеспечения взаимоприемлемого решения проблем мирными средствами.

Такие наши подходы разделяет сегодня большинство государств мира, включая китайских партнеров, другие страны БРИКС, ШОС, наших друзей в ЕАЭС, ОДКБ, СНГ. Другими словами, можно сказать, что Россия борется не против кого-то, а за решение всех вопросов на равноправной, взаимоуважительной основе, что только и может быть надежным фундаментом долгосрочного оздоровления международных отношений.

Важнейшей задачей считаем объединение усилий против не надуманных, а совершенно реальных вызовов, среди которых главным является сегодня террористическая агрессия. Экстремистам из ИГИЛ, «Джабхат ан-Нусры» и другим подобным удалось впервые поставить под контроль значительные территории в Сирии и Ираке, они пытаются распространить свое влияние на другие страны и регионы, совершают теракты по всему миру. Недооценку этой опасности нельзя расценивать иначе как преступную близорукость.

Президент России призвал к формированию широкого фронта для нанесения террористам военного поражения. Серьезный вклад в эти усилия вносят Воздушно-космические силы России. Одновременно энергично работаем в интересах налаживания коллективных действий по политическому урегулированию конфликтов в этом охваченном глубоким кризисом регионе.

Но подчеркну – долгосрочный успех может быть достигнут только на основе продвижения к партнерству цивилизаций, опирающемуся на уважительное взаимодействие различных культур и религий. Считаем, что общечеловеческая солидарность должна иметь нравственную основу, формируемую традиционными ценностями, которые являются во многом общими для ведущих мировых вероисповеданий. Хотел бы в этой связи обратить внимание на совместное заявление Патриарха Кирилла и Папы Римского Франциска, в котором, в частности, выражается поддержка семьи как естественного средоточия жизни человека и общества.

Повторю – мы не стремимся к конфронтации ни с США, ни с Евросоюзом, ни с НАТО. Наоборот, Россия открыта для самого широкого взаимодействия с западными партнерами. По-прежнему считаем, что наилучшим способом обеспечения интересов народов, проживающих на европейском континенте, было бы формирование общего экономического и гуманитарного пространства, простирающегося от Атлантики до Тихого океана, так чтобы недавно сформированный Евразийский экономический союз смог стать интегрирующим звеном между Европой и АТР. Стремимся делать все, что от нас зависит, для преодоления препятствий на этом пути, включая урегулирование на основе Минских договоренностей украинского кризиса, спровоцированного госпереворотом в Киеве в феврале 2014 года.

Сошлюсь на мнение такого умудренного жизнью и опытом политика, как Генри Киссинджер, который, выступая недавно в Москве, сказал, что «Россию следует рассматривать как ключевой элемент любого глобального равновесия, а не как прежде всего угрозу Соединенным Штатам… Я выступаю, – подчеркнул он, – за возможность диалога с целью обеспечения нашего общего будущего, а не для углубления конфликтов. Для этого требуется уважение обеими сторонами жизненных ценностей и интересов друг друга». Мы придерживаемся именно такого подхода. И мы продолжим отстаивать в международных делах принципы права и справедливости.

Русский философ Иван Ильин, размышляя о роли России в мире в качестве великой державы, подчеркивал, что «великодержавие определяется не размером территории и не числом жителей, но способностью народа и его правительства брать на себя бремя великих международных задач и творчески справляться с этими задачами. Великая держава есть та, которая, утверждая свое бытие, свой интерес, … вносит творческую, устрояющую, правовую идею во весь сонм народов, во весь “концерт” народов и держав». С этим трудно не согласиться.

http://www.mid.ru/foreign_policy/news/- … id/2124391

0

4

L'Express, Франция

Кузница путинских дипломатов
Решающая роль России в сирийском кризисе говорит об эффективности престижного Московского государственного института международных отношений. Предлагаем вам погрузиться в святая святых влиятельного вуза.
13.03.2016
Аксель Гильден ( Axel Gyldén), Алла Шевелкина

Сергей Лавров тут повсюду. В справочнике выпускников, на передовице институтской газеты, на смартфонах, в гимне вуза (он — его автор), попечительском совете (он — его председатель) и даже главном зале, где каждый год он произносит 1 сентября вступительную речь. Иначе говоря, ему отводится особое место в умах и сердцах 6 500 студентов МГИМО, которые поголовно считают его примером для подражания. Их можно понять: министр иностранных дел является символом успехов этой кузницы дипломатических кадров и символом возвращения России на международную арену. Сергей Лавров окончил МГИМО в 1972 году с прекрасным знанием сингальского (язык Шри-Ланки) и дивехи (используется на Мальдивах), совершенным английским и неплохим французским (до свободного владения он все же чуть-чуть не дотягивает).

Изначально Сергея Лаврова отправили на Шри-Ланку, однако впоследствии он получил пост представителя РФ при ООН (1994-2004), а последние 12 лет занимает кресло министра иностранных дел. Сегодня он считается одним из самых умелых, влиятельных и опытных дипломатов в мире. Так, например, именно он вел переговоры по прекращению огня в Сирии со своим американским коллегой Джоном Керри. Он внимательно следит за развитием украинского кризиса. И путешествует по всему миру как посол Владимира Путина.

Из-за легендарных московских пробок у нас уходит 45 минут на то, чтобы добраться из центра на юго-запад столицы, где здание престижного вуза в брежневском стиле простирается на 450 метров вдоль широкого как магистраль бульвара. Первое время после открытия в 1944 году институт занимал дом царской постройки в старой Москве: в тот момент, когда победа над нацизмом казалась уже неизбежной, встал вопрос о формировании нового поколения советских дипломатов взамен тех, что были ликвидированы при большевистской революции и сталинских чистках. С течением лет к факультету международных отношений добавились и другие специальности: международная экономика, международное право, международная журналистика. А это потребовало переезда. Сегодня МГИМО является одним из ведущих вузов страны и сохранил одну советскую особенность: он все еще относится к Министерству иностранных дел. Причем сделано это отнюдь не случайно, как считает выпускник МГИМО и автор книги «Чего хочет Путин?» Жан-Робер Жуанни: «В постсоветской России геопол
итика играет ту же мобилизационную роль, что и идеология во времена СССР».

За более чем 70 лет работы этот элитарный вуз выпустил 64 000 специалистов и представляет собой сегодня в России мощную сеть влияния. В советские времена в МГИМО готовили дипломатов не только для СССР, но и для стран Варшавского договора (Польша, Венгрия, Болгария и т.д.), Кубы, Монголии, Вьетнама, Камбоджи и даже Китая. Традиция сохранилась по сей день. Кроме того, с падением Берлинской стены она распространилась на Парижский институт политических исследований, Свободный университет Берлина и многие другие вузы на пяти континентах. Сегодня каждый шестой студент МГИМО — иностранец.

«Сегодня тысяча послов и министров по всему миру являются выпускниками МГИМО: одна половина относится к нашим дипломатическим кругам, а вторая — к другим странам», — с гордостью говорит в своем просторном кабинете проректор Андрей Байков (он сам бегло говорит по-монгольски). Агентства ООН (МВФ, ЮНЕСКО, ВОЗ, ПРООН и т.д.) тоже «колонизированы» выпускниками МГИМО. И если судить по качеству доклада об отношениях России и Китая на одном из уроков международных отношений, причин беспокоиться за смену нет. В каждом выпуске насчитывается 700 человек, 120 из которых специализируются на международных отношениях.

Но в чем же секрет МГИМО? Его мировая репутация связана в первую очередь с качеством преподавания языков. Арабский, китайский, узбекский, корейский, пушту, сингальский, молдавский, финский, греческий, нидерландский, украинский, суахили, африкаанс и дари (два этих редчайших языка используются соответственно в ЮАР и Афганистане, где дари второй государственный язык после пушту)… В общей сложности тут на высочайшем уровне преподают 54 языка, что отмечено даже в Книге рекордов Гиннеса. Каждый студент изучает не менее двух языков. «Цель в том, чтобы блестяще владеть первым и прекрасно вторым», — объясняет радушный ректор Анатолий Торкунов (окончил МГИМО в 1972 году, как и Лавров). Сам он бегло говорит по-корейски и по-английски.

В зависимости от геополитических потребностей МИД определяет квоты под каждый язык. А это позволяет сделать вывод о приоритетах российской дипломатии. Так, за последние годы было расширено изучение китайского, арабского и украинского. И, раз мы в России, первый язык выбирает вуз, а не студент. Так было и с сингальским у Сергея Лаврова. «Я хотел учить какой-нибудь славянский язык, но мне дали арабский», — рассказывает Григорий Алексян, уроженец Урала. Он быстро усвоил дресс-код учеников-дипломатов (деловой костюм и галстук), единственных студентов, которые встают с мест, когда в класс заходит преподаватель или посетитель.

Раз языки — важнейшая часть дипломатического балета, лингвистические курсы МГИМО по требовательности мало чем отличаются от обучения танцовщиков Большого театра. Первому языку уделяется десять часов в неделю в группе не более семи человек. Занятия ведут три разных педагога: первый занимается грамматикой и лексикой, второй — дипломатическим языком, третий — устной речью и переводом. Когда на занятиях студенты надевают наушники, возникает ощущение, что вас переносит во времена холодной войны, как в фильме «Жизнь других» Флориана Хенкеля.

«Особый упор делается на грамматике, — говорит на совершенном французском преподаватель международных отношений Евгения Обичкина. — Так, например, те, кто изучают французский, должны на зубок знать все четыре времени сослагательного наклонения». Второй живой язык — обязательно английский, «эсперанто нашего времени», поясняет она. Кроме того, студенты нередко берут третий, четвертый или даже пятый язык.

Разумеется, в образовательный курс входят и другие необходимые для профессии навыки: история международных отношений, энергетика, религия, риторика, искусство переговоров, протокол и т.д. Все это дополняется еженедельными конференциями с участием известных деятелей. Так, в 2013 году в большом зале выступала Марин Ле Пен, а в прошлом году там встречали Николя Саркози: оба они снискали немалый успех. Со второго года учебы студентам предлагают стажировки в министерствах и за границей. В свои 22 года Алексей Кузнецов уже успел побывать в Египте, Сирии, Израиле и Марокко. «Учиться здесь интересно, но трудно», — признает он, мчась вперед по бесконечным коридорам, чтобы не пропустить ни мгновения грядущих занятий по геополитике ЕС. Но такова цена, которую нужно платить, если хочешь обеспечить блеск страны в трех традиционных зонах российской дипломатии: в «ближнем зарубежье» (бывший СССР), на Западе и в «дальнем зарубежье» (остальной мир).

Наконец, есть то, чему не учат в вузе, но что является характерной особенностью российских дипломатов: менталитет. «Эта склонность к “нет” сохранилась у нас со сталинской эпохи, когда в моде были жесткость и строгость», — рассказывает Анатолий Адамишин, заместитель министра иностранных дел во времена Горбачева. У этого опытного дипломата остались интересные воспоминания о переговорах Ганса-Дитриха Геншера с Андреем Громыко, заслужившим прозвище «Мистер Нет»: «Геншер говорил: “Мне нужно это, это, это и это”. Громыко отвечал: “Не это, не это, не это и уж точно не это”. И так без конца». С этим мнением согласен и другой заслуженный дипломат Юрий Рубинский (окончил МГИМО в 1953 году): «Русским свойственно вести жесткий торг. Наверное, это влияние Средней Азии… В то же время, мы выполняем взятые на себя обязательства и не меняем курс по обстоятельствам, что, безусловно, является нашей сильной стороной». Намек: в отличие от американцев. Другая черта российских дипломатов — хорошее знание исламского мира.

Но не означают ли тесные связи с МИДом, что студентам навязывают определенное мировоззрение? «Мы всегда представляем множество точек зрения, чтобы открыть для студентов горизонты: в противном случае они будут плохими дипломатами, — объясняет Евгения Обичкина. — Но я неизменно напоминаю им об интересах России». Француз Александр Селье, который приехал на полугодовую стажировку в МГИМО и живет в предоставляемых «экспатам» апартаментах на территории вуза, придерживается несколько иного мнения: «В Парижском институте политических исследований преподаватели требуют от нас проявить более критический подход». Как бы то ни было, «тут мы совершенно свободно обсуждаем Крым и международное право, сравниваем точки зрения. Но в конечном итоге в МГИМО позиция российского государства, которую отстаивает Сергей Лавров, получает самую большую поддержку».

Список выпускников многое говорит о влиянии МГИМО. Так, в нем фигурируют два президента, действующий (Азербайджана) и бывший (Болгария), восемь премьеров, десять министров иностранных дел (Казахстана, Киргизстана, Монголии, Армении, Словакии, Грузии, Белоруссии и т.д.), генеральный директор ЮНЕСКО Ирина Бокова и бывший еврокомиссар Штефан Фюле.

Оригинал публикации: LA FABRIQUE DES DIPLOMATES DE POUTINE
Опубликовано 11/03/2016 21:23
http://inosmi.ru/politic/20160313/235692194.html

0

5

МАТЕРИАЛ "Владимир Гавриков"
21.04.2016, 16:55

Молниеносная победа российской дипломатии в Нагорном Карабахе

Россия молниеносно отреагировала на конфликт в Нагорном Карабахе. Российские дипломаты в профессиональной манере погасили очаг напряжённости, не дожидаясь заседания минской группы ОБСЕ по карабахской проблеме.

Таким образом, Россия показала, что способна урегулировать военные конфликты между странами, не прибегая к помощи Запада. Армения и Азербайджан, несомненно, отметили главенствующую роль России в мирном урегулировании между странами. Данный факт укрепит влияние России в Закавказье.

Американский гегемон предпочёл промолчать, что тоже не осталось без внимания конфликтующих сторон. Пентагон решил даже не выделять спутники для разведки в регионе, предпочитая сосредоточить внимание на Сирии и Украине.

Молчание США должно отрезвить все бывшие республики СССР. США уже не хватает военной и дипломатической мощи, чтобы решать новые международные конфликты. Сил гегемона едва хватает на Украину и Сирию.

Между тем, западные аналитики отмечают новый феномен, который они назвали российский дипломатический форсаж.

Владимир Путин пристально следил за ситуацией в Нагорном Карабахе с первых тревожных сообщений о возобновлении горячей фазы конфликта и в нужный момент провёл несколько эффективных телефонных переговоров.

Через несколько дней мирное соглашение между враждующими сторонами было подписано в Москве. Закрепил дипломатический успех Путина визит премьера Дмитрия Медведева в Ереван и Баку.

Миссия ОБСЕ теперь может не собираться. Пока европейцы тянули время, пытаясь разобраться, Россия эффективно навела порядок.

Азербайджанские дипломаты неприятно удивились европейской медлительности. Посол Азербайджана в Великобритании Таир Тагизаде обвинил Европу в наплевательском отношении.

«Вся эта ситуация с нарушением перемирия является прямым следствием неспособности или нежелания международного сообщества предпринимать конкретные действия в отношении этого конфликта» – заявил Тагизаде.

Что касается виновника конфликта Турции, то ей не удалось извлечь из конфликта, хоть какую-то выгоду. Команда Эрдогана достала азербайджанский козырь не вовремя и быстро его лишилась.

По сценарию Анкары, Россия должна была занять сторону Еревана, когда как Турция позицию Баку. На мирных переговорах по Карабаху турки надеялись найти точки соприкосновения с Москвой.

Однако внутренние проблемы и вооружённый конфликт с курдами не позволили Турции действенно помочь Баку в разжигании напряжённости. Российский дипломатический хук оставил Турцию на обочине. Сначала лишились помидоров, теперь ещё и баклажанов, пишет Политпазл.

Самое интересное, что своим необдуманным ходом Анкара опять подставила в Европу. На проекте газопровода из Азербайджана в Европу можно ставить жирный крест. Ранее при содействии Турции Европа лишилась газопровода из Катара. Так что европейская мечта о газовой независимости от России разбилась о «турецкий причал».

http://gosnovosti.com/2016/04/...
https://cont.ws/post/253443

0

6

28.04.1622:23
Интервью Министра иностранных дел России С.В.Лаврова шведской газете «Дагенс Нюхетер», Москва, 28 апреля 2016 года

858-28-04-2016
   
en-GB1  ru-RU1

Вопрос: Министр иностранных дел Швеции М.Вальстрём недавно сказала, что отношения между Россией и Швецией прохладнее, чем много лет назад. Что можно сделать для снижения напряжения в двусторонних отношениях и их улучшения?

С.В.Лавров: Думаю, нужно вернуться к своим коренным национальным интересам с обеих сторон. Мы никогда не отходили от этой позиции, всегда видели в Швеции доброго соседа, хорошего и перспективного партнера в самых разных областях – в экономике, гуманитарных делах, в Арктике, в международных процессах, где Швеция играет достаточно активную роль. Такой же настрой был на шведской стороне. Помню, с 2009 по 2011 гг. у нас был подъем контактов, сотрудничества, политического диалога, состоялся обмен визитами премьер-министров, визит Президента России Д.А.Медведева в 2009 г., которого я сопровождал. За этот период руководители парламентов и ведомств также ездили в гости друг к другу.  Было подписано более 12 соглашений, многие из них межправительственные, в том числе о сотрудничестве в космосе, в рамках программы партнерства для модернизации, здравоохранения,  многие другие. Все это было остановлено шведскими коллегами, мы не проявляли никакой инициативы. Со стороны Стокгольма было объявлено о заморозке контактов и присоединении, естественно, к санкциям ЕС после того, как Брюссель почему-то обиделся на нашу реакцию на государственный вооруженный переворот в Киеве, когда к власти пришли национал-радикалы, начавшие публично грозить уничтожением русских и русскоязычных на Украине, прежде всего, начиная с Крыма. Нашу реакцию Вы знаете, не буду на ней останавливаться. Почему-то Брюссель решил, что за это надо наказывать, хотя сам «приложил руку» к тому, чтобы деятели типа А.Парубия, О.Тягнибока, Д.Яроша и им подобных почувствовали безнаказанность. Тогда Стокгольм, присоединившись к санкциям, пошел еще дальше: заморозил контакты по линии парламентов, резко сократил взаимодействие между министерствами и ведомствами даже по текущим, повседневным вопросам. Как следствие, наш товарооборот упал, если не ошибаюсь, на 45%, хотя по-прежнему является достаточно внушительным. Однако ясно, что он далек от существующего между двумя странами потенциала.

Наша позиция очень проста: мы никогда не обижаемся в нашей внешнеполитической деятельности, с пониманием относимся к тем обстоятельствам, которые наши шведские коллеги сейчас приводят в качестве основания своей позиции.  Если М.Вальстрём считает, что отношения самые прохладные, так надо форточку закрывать, чтобы не дуло со стороны тех центров, где генерируется русофобия.

Вопрос: В последние годы много говорят о российской активности в Балтийском регионе. Могли бы Вы прокомментировать тему о российской подводной лодке в территориальных водах Швеции?

С.В.Лавров: Не помню, чтобы в Швеции была информация о том, что подтвердилось нахождение в ваших водах нашей подлодки. Обычно там первые полосы газет занимает сенсация о том, что нашли российскую подводную лодку. Когда через несколько недель выясняется, что это совсем не российская и совсем не лодка, то об этом пишут уже не на первых страницах.

В целом, если говорить о военной деятельности в Европе, прежде всего в контексте отношений между Россией и НАТО и нейтрального статуса Швеции, то мы не заинтересованы в нагнетании какой-либо конфронтационной военной деятельности. У нас были давние договоренности с Альянсом, двусторонние военные проекты с нашими северными соседями, включая Швецию. В этой работе мы всегда исходили из важности мер доверия, транспарентности.

Принципиальное значение имеет понимание военных доктрин друг друга, диалог о которых велся в рамках Совета Россия-НАТО и был весьма полезен, поскольку было понятно кто что хочет. Мы всегда предупреждали, что проводя линию на бесконечное расширение Альянса на Восток (при том, что это право каждой страны выбирать себе форму обеспечения безопасности, будь то двусторонние или многосторонние союзы), нужно понимать, что если военная инфраструктура будет приближаться к российским границам, то мы, естественно, будем принимать необходимые военно-технические меры. Как говорится, «ничего личного – чистый бизнес». Еще О. фон Бисмарк сказал, что в военном деле намерения не играют никакой роли, главное – это потенциалы. Нам все время говорили, что никакого намерения принимать какие-то меры в ущерб безопасности России у НАТО нет. Однако, если нет намерений, а инфраструктура прямо «у нашего порога», то отталкиваться, наверное, придется не от намерений, а от того, что мы видим своими глазами.

Когда сейчас говорят, что Россия стала опасно действовать вблизи НАТО, я считаю, что это просто нечистоплотная попытка поставить все «с ног  на голову». Получается, что, расширяясь все больше, Североатлантический альянс все плотнее приближается к нашим границам. Альянс уже нарушил Основополагающий акт 1997 г., где сказано, что не должно быть постоянного размещения существенных боевых сил на территории новых членов. При этом военная инфраструктура НАТО, вопреки данным обязательствам, приближается к нашим границам, а когда мы принимаем меры для того, чтобы быть уверенными в своей безопасности, нам говорят, что Россия опасно действует вблизи границ Альянса. Это границы НАТО к нам подползают. У нас есть такой афоризм: «Чтобы понять отношение к окружающим, надо сначала выяснить, зачем они тебя окружили». Сейчас мы этим и занимаемся. Последний инцидент в Балтийском море - эсминец США, оснащенный десятками крылатых ракет, подходит на расстояние нескольких десятков километров к российской военной базе в Балтийске, на российской территории.

Вопрос: Поэтому были полеты российских истребителей вблизи эсминца?

С.В.Лавров: Наши самолеты выполняли в том районе абсолютно легитимные учебные полеты в международном воздушном пространстве. Они увидели, что американский эсминец с мощным вооружением приближается к нашей военной базе и решили посмотреть, кто это. Как только они увидели, кто это, а это произошло на безопасном расстоянии, они отвернули и продолжили свой полет.

В 1972 г. у нас с США было заключено Соглашение о безопасности полетов. Впоследствии мы предложили заключить дополнительный протокол к этому соглашению, но американцы отказались. 20 апреля в Брюсселе прошло заседание Совета Россия-НАТО. Наш Постоянный представитель при Альянсе А.В.Грушко в ходе дискуссий напомнил им об этом. Американцы чувствовали себя неловко, поскольку этого даже не знали.

Речь не о том, что кто-то не хочет признавать НАТО в качестве существующей организации. Это реальность. Нам по-прежнему не нравится, как Альянс себя ведет. Мы видим, что после предпринятой попытки сохранить смысл существования НАТО в рамках операции в Афганистане, всем сейчас ясно, что эта страна стала гораздо опаснее, чем была до ввода войск Альянса. На данном этапе формируется еще одна миссия НАТО. В ходе последнего заседания Совета Россия-НАТО мы поинтересовались у коллег, что они считают важным в этой новой миссии и чего достигли в предыдущей, поскольку это слишком близко к нашим границам и непосредственно затрагивает наших соседей в Центральной Азии, наших союзников. Угрозы, которые продолжают множиться в Афганистане, включая появление там нескольких тысяч боевиков «Исламского государства», особенно на севере, напрямую проецируются на наши коренные интересы.

Еще раз подчеркну, НАТО – это реальность, мы готовы вести с Альянсом диалог. У нас была развернутая, многоплановая совместная Программа действий по многим вопросам, включая ключевую проблему современности – борьбу с терроризмом. Десятки мероприятий, совместные штабные учения «на земле», на море, в воздухе были запланированы для более эффективного совместного противодействия террористам и экстремистам. Все это закрыто исключительно по идеологическим соображениям, прекращены любые практические совместные проекты, в том числе подготовка кадров для сил безопасности Афганистана, включая оснащение афганской армии боевыми вертолетами, которые им нужны обязательно российского производства.

Говоря о том, на что мы вынуждены реагировать, приведу только два примера. Первое. В Основополагающем акте 1997 г. между Россией и Альянсом было условлено, что в Совете Россия-НАТО будет свято уважаться принцип неделимости безопасности и никто не будет укреплять свою безопасность за счет укрепления безопасности других. Иными словами, в формате Россия – НАТО было закреплено то, что уже провозглашалось на высшем уровне в ОБСЕ: должна быть равная и неделимая безопасность. И второе, я уже говорил об этом. Там было записано, что НАТО не будет размещать существенные боевые силы на постоянной основе на территории новых членов.

По первому пункту, о неделимости безопасности. Когда американцы начали разворачивать в Европе сегмент своей глобальной противоракетной обороны, мы им сказали, что это затрагивает нашу безопасность, поэтому мы хотим применить принцип, который провозглашен в Совете Россия – НАТО. Они нам ответили, что это не против нас. Мы сослались на известный афоризм о том, что в военном деле намерения не играют роли, а играют роль потенциалы, и показали на картах и фактах, как планы развертывания ПРО затронут нашу безопасность.

Потом, когда американцы настаивали на своем, мы предложили, если они считают этот политический принцип, касающийся неделимости безопасности, не вполне обязательным, разработать договор на эту тему, чтобы было понятно, какие процедуры применяются, когда кто-то считает, что его безопасность уязвлена или ущемлена. Они категорически отказались обсуждать этот договор. Знаете, что нам сказали? Они ответили, что в Совете Россия – НАТО они провозгласили политическую декларацию о том, что безопасность неделима, но юридические гарантии неделимости безопасности они дадут только тем, кто входит в Североатлантический альянс. На наш вопрос «как же так? мы в рамках ОБСЕ на всю Евроатлантику провозгласили этот принцип» никакого ответа не было.

Второе. Что касается тезиса о том, что не будут размещаться существенные боевые силы на территории новых членов на постоянной основе. Мы тоже начали привлекать внимание наших натовских коллег к тому, что они постепенно создают какие-то базы, в т.ч. базы противоракетной обороны в Польше, Чехии, затем планировалось в Румынии. Мы спросили, как это соотносится с их обязательством не размещать существенные боевые силы. Они ответили, что это не существенные силы, это непостоянно и будет ротироваться. Поскольку у нас было иное мнение, мы предложили заключить соглашение с НАТО, в котором до последних танка, артиллерийского орудия, батальона был бы расписан объем существенных боевых сил, который имеется в виду в данной договоренности. Они категорически отказались даже обсуждать этот вопрос. Что, конечно, наводит на простые и очень печальные мысли: НАТО, задолго до событий на Украине, хотело оставить себе свободными руки  для того, чтобы двигаться вплотную к нашим границам. Рассчитывать на то, что мы будем этому аплодировать, думаю, не должен ни один вменяемый военный или политик. Отвечаем мы  абсолютно адекватно и пропорционально. Это необходимость с точки зрения обеспечения нашей готовности к любому развитию ситуации, учитывая что сейчас русофобское меньшинство в НАТО после того, как Альянс попытался найти смысл своего существования в афганской кампании и не смог этого сделать, хочет помочь его объединить уже на сугубо антироссийской основе, представляя Россию угрозой всему и вся.

Вопрос: В этой перспективе беспокоит ли Москву благосклонное отношение Швеции к НАТО? Какова будет реакция России, и какие она предпримет ответные меры, если Швеция решит присоединиться к НАТО?

С.В.Лавров: Одно дело, когда у тебя на севере среди твоих соседей нейтральные государства, другое дело, когда они члены Североатлантического альянса, который, еще раз повторю, мы рассматриваем как реальность, но который в последний период однозначно  провозглашает своей целью сдерживание России, называя ее «главной угрозой». Поэтому можно вступать в разные НАТО. Когда в прошлые годы у нас было партнерство, доверие и не было никаких попыток рассматривать друг друга как «угрозу», это одно НАТО. Очевидно, что сейчас НАТО другое, хотя у него идет, я бы сказал, такая «ломка»: они пытаются выглядеть респектабельно, но не у всех получается.

Что касается Швеции, мы подтверждаем право любого государства самостоятельно, исходя из своих национальных интересов, решать, какие формы обеспечения безопасности это государство хочет выбрать. Наверное, было бы правильно спросить у народа. В Черногории народ спрашивать не стали. Кстати, вот пример. Что Черногория может добавить безопасности НАТО? На этот вопрос ответа не существует. Многие серьезные политики прямо спрашивают, в чем такая уж острая необходимость. Ответ очень простой, хотя его стараются избегать и прикрываются какими-то общими фразами о том, что растет распространение пространства безопасности и демократии: освоить как можно больше геополитического пространства, «обложить» те страны, которые не во всем соглашаются с НАТО, такие, например, как Россия и Сербия.

Если Швеция решит вступить в НАТО, у нас не появится мыслей, что шведы решат на нас нападать. Это я могу сразу сказать. Но поскольку шведская военная инфраструктура в той ситуации будет уже подчиняться верховному главнокомандованию  НАТО, то, конечно, мы  на наших северных рубежах будем вынуждены принять необходимые военно-технические меры, исходя из того, что по ту сторону границы находится военно-политический блок, который считает Россию угрозой и хочет ее всячески сдерживать.

Вопрос: А какие конкретно меры?

С.В.Лавров: Это не моя работа, это работа наших военных – Министерства обороны и Генерального штаба России. Когда они видят какой-то потенциал по ту сторону наших рубежей – прямо у границы или чуть подальше от границы, то знают, что это за потенциал на самом деле, что можно от него ожидать в случае, если НАТО вдруг решит, что нас надо сдерживать «горячим» образом.

Вопрос: Раньше Москва выражала беспокойство относительно положения русского этнического меньшинства в прибалтийских странах. Насколько изменилась ситуация?

Понимает ли Россия, что страны Балтии боятся своего восточного соседа?

С.В.Лавров: Насчет того, что они «боятся своего большого соседа». Когда исчезал СССР, они провели свои референдумы и были «отпущены с миром», никто им не угрожал. Там были некоторые эксцессы, в том числе в Вильнюсе, в телецентре. До сих пор, к сожалению, людей преклонного возраста, которые ни на каких гражданских лиц не нападали, а просто защищали телецентр, выполняя приказ, таскают по литовским судам и пытаются обвинить во всех смертных грехах. Считаю, что это мелко и непорядочно. Благородно поступил Советский Союз. Никакой попытки удержать насильно Прибалтику никто не предпринимал, хотя в стране были самые разные эмоции на этот счет, я не буду их касаться. Ушли по-доброму, с сохранением контактов. Никакой благодарности за это никто не увидел и не услышал. Более того, тут же стали говорить, что СССР их «насиловал, использовал, эксплуатировал». До сих пор больные люди выставляют какие-то счета на 185 млрд.евро, не знаю за что. За то, что мы создали там промышленность, модернизировали их экономики, вкладывая в них на душу населения намного больше, нежели непосредственно в РСФСР? Считаю, что это люди с уже неисправимой психикой.

После того, как они стали свободными, как они считают, и независимыми, провозгласив все необходимые решения о своем суверенитете, подчеркну, в отсутствие какой-либо попытки со стороны Москвы затянуть их назад, тем более применив против них силу, они стали рваться в НАТО. Наши отношения с НАТО в 90-е гг. развивались достаточно конструктивно. Мы у наших натовских коллег спрашивали, зачем они хотят принимать Прибалтику. Нам отвечали, что у них (у прибалтийских стран) сохранились всякие фобии еще с советских времен и периода Первой мировой войны, когда все это начиналось. В Альянсе выражали понимание, что современная Россия для них (для прибалтийских стран) никакой угрозы не представляет, но у них, мол, психология такая:  их примут в НАТО и они успокоятся, все будет мирно, конструктивно и только поможет развивать добрые отношения.

Их приняли в НАТО, но никакого успокоения не пришло, особенно к нашим литовским соседям. Более того, сейчас они являются самым агрессивным русофобским ядром, которое заставляет НАТО, используя принцип консенсуса, идти по устойчивому антироссийскому курсу. И это никак не связано с русскоязычным населением. Например, когда произошло обретение независимости этими странами, у нас были проблемы, которые мы решали исключительно дипломатическим путем, например, с Латвией и Эстонией, где огромная доля населения не получила права граждан. В Литве гражданство получили все. Поэтому к литовцам у нас вообще никаких вопросов не было. Мы планировали сотрудничать, активно прорабатывали планы, в том числе по транзиту в Калининград, по совместному освоению экономических проектов. Но Литва почему-то оказалась самой русофобской страной в Балтии. Не буду комментировать личные особенности ее руководителей.

Что касается Латвии и Эстонии, то мы действительно с самого начала требовали, чтобы русскоязычным людям дали гражданство не потому, что это была наша прихоть, а потому, что это требование международных инструментов – соответствующих конвенций, решений ООН, Совета Европы и ОБСЕ. Нам говорили, что они члены Конвенции «О защите национальных меньшинств», но беда в том, что она распространяется только на граждан, а русские в Латвии и Эстонии оказались в «изумительном» с точки зрения цинизма положении неграждан. Евросоюз терпит это безгражданство уже второе десятилетие XXI века.

Сколько процентов шведов живет в Финляндии? Около 6%? Но шведский там – государственный язык. В Эстонии неграждан также около  6% населения, а в Латвии - больше 12%. В Эстонии они имеют право голосовать на местных выборах, но, правда, их не могут избрать, на всякий случай. А в Латвии они не могут ни голосовать, ни быть избранными даже на местных выборах.

Кто-нибудь, скажем, португалец или швед приедут в Латвию или Эстонию, проживет там больше трех месяцев и сможет избирать и пользоваться этим правом, не будучи гражданином этих стран. А эти люди неграждане. Как нам говорят, их число сокращается. Есть какие-то программы натурализации. Диалог с этими соседями у нас все-таки какой- никакой идет. Они нам постоянно говорят, что у них все хорошо – число этих неграждан сокращается. Но по нашей статистике это количество сокращается за счет того, что люди умирают, кто-то из них отчаялся и попросил российское гражданство, кто-то просто уехал. Темпы предоставления гражданства очень низкие. Мы не против их пожелания, чтобы желающие получили гражданство и изучали язык соответствующего государства, но параллельно все европейские нормы требуют, чтобы язык меньшинства сохранялся в обществе, как это делают финны в отношении шведского языка. В Прибалтике закрывают русские школы, хотя на них есть огромный спрос в отдельных частях этих государств. Ссылки на то, что просто нет желающих, являются ложью. При всем при этом, что бы нам не говорили о том, что предпринимаются какие-то меры, и поэтому якобы Россия привередничает, мы требуем не каких-то надуманных вещей, а только того, что содержится в рекомендациях Совета Европы, ОБСЕ и Комитета ООН по ликвидации расовой дискриминации. Только этого и больше ничего.

Кстати, люди, которые не могут голосовать на выборах, исправно платят централизованные и муниципальные налоги. Более того, я скажу самую поразительную вещь. Нечистоплотное проявление подхода к этим людям заключается в следующем: когда проводились референдумы о выходе из Советского Союза, их голоса считали и их голоса были нужны. Мы знаем, что большинство из них проголосовали за выход из Советского союза, наверное, прежде всего потому, что экономически и социально это республики жили лучше многих. Когда их голоса были нужны, то их с удовольствием «прикарманили» и тут же сказали, что теперь они свою миссию выполнили и пусть мучаются в положении неграждан.

Вопрос: Канцлер Германии А.Меркель высказывала критику, связанную с российскими бомбардировками в Сирии. Это создало впечатление, что отношения между Россией и Германией ухудшились. Что требуется для их восстановления?

С.В.Лавров: Я что-то не припомню, чтобы Канцлер Германии А.Меркель специально касалась темы участия ВКС России в борьбе с терроризмом в Сирии по просьбе законного Правительства. Мы, кстати, единственное государство, которое занимается антитеррористической борьбой в Сирии на законных основаниях. Американская коалиция работает там нелегитимно. Хотя я многократно говорил нашим американским партнерам, что это большая ошибка. Также, как они получили согласие у Правительства Ирака, они должны были получить согласие  в Дамаске или придти в СБ ООН. Если бы это произошло, у меня нет никаких сомнений, что мы выработали бы резолюцию СБ ООН, которая устраивала бы американскую коалицию и сирийское Правительство, потому что это наша общая беда. То, что они туда  пошли нелегитимно, отражает, во-первых, высокомерное проявление позиции о том, что Президент САР Б.Асад возглавляет нелегитимный режим, а, во-вторых, по-моему, желание оставить себе руки развязанными и, стало быть, иметь возможность использовать эту коалицию не только для атаки на террористические позиции, но, возможно, для последующего нападения на силы режима с целью его смены, как это произошло в Ливии. Таких планов официально мы нигде не видели, но периодически они проскальзывают, и уже выдается желаемое за действительное. Надо быть настороже.

Наша позиция в отношении Сирии предельно ясна. Мы ценим, что удалось договориться создать Международную группу поддержки Сирии (МГПС), которая уникальна тем, что включает в себя всех основных внешних «игроков», в том числе за одним столом сидят Саудовская Аравия и Иран. Это уже о чем-то говорит, потому что два этих протагониста воспринимаются как образы противостояния внутри ислама – сунниты против шиитов. Углублять этот раскол – очень опасный путь.

В работе с нашими партнерами в Саудовской Аравии, Иране и в других странах региона мы постоянно продвигаем необходимость наладить какой-то диалог, скажем, в районе Персидского залива, чтобы арабские страны и Иран создали какой-то механизм укрепления доверия, шаг за шагом вырабатывали бы соответствующие меры. Пока это дается очень трудно. Но мы убеждены в необходимости решать не только конкретные проблемы, связанные с тем или иным кризисом и конфликтом, а иметь в виду необходимость в принципиальном и системном планах помогать арабским и другим исламским странам находить компромиссы, а не проповедовать священную войну одной части мусульман против другой.

Что касается наших отношений с Германией (как я понял, Вас именно они интересовали), то у нас прагматичные отношения, которые опираются на очень прочную несмотря ни на что экономическую базу, прежде всего потому, что сотни германских компаний работают со своими партнерами в России. Много российских компаний инвестировали в Германию. Бизнес совершенно не хочет, чтобы политика определяла пути дальнейшего развития российско-германских отношений в ущерб интересам экономики и бизнеса. Когда несколько лет назад началась истерика по поводу того, как Россия отреагировала на вооруженный антиконституционный переворот и захват в Киеве власти национал демократами, и когда впервые Канцлер  Германии А.Меркель заявила, что по отношению к России в данной ситуации политика должна доминировать над экономикой, честно говоря, это было не по-немецки. Немцы обычно прагматичные люди, любят, чтобы все было понятно и логично. Повторю, произошло то, что произошло. Решать нашим европейским партнерам. Евросоюз, конечно, будет двигаться в том направлении, в котором захочет идти Германия. 

Мы знаем, что далеко не все в восторге от того эффекта, который произвел введение санкций на наши отношения. Решать Евросоюзу, они сделали этот шаг, мы были вынуждены только ответить. Я знаю, что у них в Брюсселе предстоят какие-то дискуссии. Надеюсь, что здравый смысл возобладает. Если нет, то мы уже не будем просто полагаться на волю судьбы или на доброе к нам отношение, которое когда-то появится. Мы будем полагаться только на собственные силы. Если они уйдут от введенных нелегитимных ограничений, это будут дополнительные возможности для сотрудничества. Мы будем исходить из того, что сейчас в долгосрочном плане нашим партнерам, наверное, трудно верить, потому что их продекларированная публично готовность ставить экономику в зависимость от политизированных вкусовых решений, это, конечно, нечто, что необходимо учитывать в полной мере.

Вопрос: Пока нет надежды, что санкции будут отменены?

С.В.Лавров: Я как раз Вам хотел сказать, что мы надеемся теперь только на себя, у нас для этого все есть. Слава Богу, Господь и наши предки оставили страну, которая самодостаточна. Теперь будем работать так, чтобы при всех обстоятельствах не испытывать никакой потребности в том, что до недавнего времени мы закупали только за границей. Повторю, это наш стратегический курс. Это отнюдь не изоляция и не автаркия. Если и когда наши западные партнеры решат вернуться к нормальному поведению, то это будут дополнительные возможности для роста и развития сотрудничества. Но во всех базовых вещах теперь мы будем полагаться только на себя.

Вопрос: Как можно охарактеризовать принципиальные изменения в российской внешней политике за последние годы, например, после избрания В.В.Путина на очередной президентский срок?

С.В.Лавров: Вы знаете, я же сказал сейчас про то, что мы хотим быть самодостаточными в экономике. Это отнюдь не означает, что мы будем выгонять иностранные компании. Скажем, мебель, которую продает «ИКЕА», очень популярна в России. «ИКЕА» производит ее в России, на российских заводах, на российском сырье, создавая рабочие места для российских граждан. Мы считаем это неотъемлемой частью нашей собственной экономики, как и западные инвесторы, которые налаживают свое производство в Российской Федерации. Со шведами у нас развивается фармацевтика и многое другое.

Насчет того, что наша внешняя политика теперь будет другой, то она, конечно, будет другой, поскольку бизнес as usual абсолютно невозможен. Невозможен он потому, что этот бизнес «как обычно», как его понимали на Западе, в Евросоюзе и НАТО, означал только одно: что мы всем должны и должны, прежде всего, стать такими же, как они. Если на Западе отношение, например, к правам человека эволюционирует в сторону вселенского попустительства и вседозволенности, то их не интересует, что это противоречит фундаментальным основам нашей культуры, которая базируется на православной религии – на христианстве. Это только один пример и таких примеров много.

Поскольку так решено и мы так действуем, то любые отклонения России в сторону рассматривались как плохое поведение. Нас постоянно учили в Совете Россия-НАТО, в отношениях с Евросоюзом, что необходимо действовать так-то и так-то. Хотя, повторю, было очень много полезного и мы не хотим это терять. Мы больше не допустим такого способа ведения дел, когда те же экономические отношения становились жертвами идеологии, геополитических расчетов и планов. Я имею в виду хотя бы генезис украинского кризиса. Когда начали вести переговоры о соглашении об Ассоциации с Украиной, то мы в какой-то период сказали украинцам и Евросоюзу, что у Украины уже есть зона свободной торговли в рамках СНГ, большинство товарных позиций в рамках этой зоны свободной торговли перемещается при нулевом тарифе. Поэтому если Украина будет что-то похожее делать с Евросоюзом, то нужно учитывать, что у нас-то с Евросоюзом нет нулевого тарифа. Мы провели 18 лет в переговорах по вступлению в ВТО, в том числе для того, чтобы в контактах с Евросоюзом обеспечить защиту многих отраслей своей промышленности на определенные периоды, потому что мы были в тот момент неконкурентоспособными. Мы хотели выторговать и выторговали себе какие-то льготные годы для защиты банковской системы, сельского хозяйства, системы страхования, отдельных отраслей промышленности. У нас это взаимное обязательство с Европейским Союзом. Мы с Украиной имеем зону свободной торговли. Украина тоже была защищена своим соглашением, по которому она вступила в ВТО. Если вдруг она снимает все тарифы в отношениях с Евросоюзом, а у нас тоже нет тарифов в отношениях с Украиной, то через Украину к нам хлынет поток тех самых товаров из Европы, который мы хотели задержать до тех пор, пока не станем конкурентными. Все это было абсолютно законно и по обоюдному согласию записано при нашем вступлении в ВТО. Нас не захотели слушать. В.Ф.Янукович еще летом 2013 г. выразил свои сомнения Евросоюзу: он  посмотрел на последствия для торговли Украины с Россией и предложил подождать. Знаете, что ему сказали? Это не публиковалось, но это факт. Ему сказали, что если он не подпишет, то подпишет уже другой президент. Собственно говоря, это было причиной, предлогом, которые были использованы для государственного переворота. Это такое экономическое высокомерие – как мы скажем, так и будет.

То же самое касается Восточного партнерства. Это, кстати, придумала Швеция вместе с Польшей. Вроде бы это правильная программа, которая нацелена на то, чтобы продвигать экономическое сотрудничество, выравнивать условия ведения бизнеса, гуманитарные связи. Нас приглашали, но мы спросили, на каких условиях. Ответ, конечно, был вежливый, но смысл его сводился к тому, что условия определяет Брюссель, а фокусные страны, если Россия хочет присоединиться, должны эти условия принять и ими руководствоваться. Мы предложили попробовать как-то по-другому. Может быть, взять не всю программу в целом, а отдельные проекты в отдельных странах и посмотреть, сможем ли мы там втроем работать – Евросоюз, Россия и страна-хозяйка. Нам пообещали предложить соответствующие проекты и ничего не предложили. Сейчас нас уверяют, что Восточное партнерство по-прежнему не будет использоваться как геополитический проект захвата территории и сокращения на этих территориях влияния России. На самом деле ничего не изменилось.

Мы, конечно, не будем сотрудничать в таком контексте и не будем сидеть «сложа руки». Я вам могу это сказать. В этом смысле бизнеса «как обычно» уже не будет. Мы будем разговаривать только как равные партнеры и не будем откликаться на предложение взять за данность любые идеи Евросоюза. Когда Евросоюз созреет к равноправному уважительному диалогу без ультиматумов, без каких-то мер принуждения, то мы будем только рады потому, что, я уверен, этот нынешний исторический период будет не очень продолжительным, так как мы обречены жить вместе. Если в Европе еще сохранились дальновидные политики, то они должны прекрасно понимать, что в нынешнем мире Евросоюз и Россия отдельно не могут быть полностью конкурентоспособными.

Сейчас Евросоюз бьется за свои интересы в рамках переговоров с США о Трансатлантическом партнерстве. Желаем вам успехов в Евросоюзе, потому что идут очень жестокие переговоры, и мы знаем, как расцениваются некоторые из разделов этого соглашения во многих странах – как, в общем-то, подрывающие целый ряд отраслей в Европе. Но это отдельная тема.

Мы все предпочли бы, чтобы у нас было глобальное торговое инвестиционное пространство в рамках ВТО и предпочли бы не видеть такие тенденции, какие мы сейчас наблюдаем в отношении Трансатлантического и Транстихоокеанского партнерств, когда формируются закрытые блоки. Сначала в них вырабатываются правила, которые устраивают эту группу стран, а уже потом остальным говорят, что есть критерии, на основе которых они могут присоединиться. Но это уже будет, естественно, не так равноправно.

Один аспект: вы как Европа конкурируете, в том числе со своим ближайшим союзником – США. В экономике и торговле есть очень сильная конкуренция. Другой аспект – это положение христианской цивилизации, которая родилась в Сирии, на Ближнем Востоке, которая дала свои мощные корни в Европе, а потом мощные побеги на Восток вплоть до Тихого океана и на Запад вплоть тоже до Тихого океана только уже через американский континент. Я не сомневаюсь, что в современном мире эта цивилизация будет подвергаться дополнительным испытаниям. Мы уже видим, как относится к христианам та сила, которая поднялась на Ближнем Востоке из-за безрассудного вмешательства в дела региона. ИГИЛ, «Джабхат ан-Нусра» и прочие террористические группировки проводят этнические чистки в отношении христиан. С этой точки зрения нам также было бы важно всем подумать над тем, что будет дальше, равно как и с точки зрения того, каковы тенденции в мировой экономике. Азиатско-тихоокеанский регион становится «локомотивом» и это надолго. Мощно действует Китай, мощно подступает Индия. Если мы будем так «разбазаривать» сравнительные преимущества, которые появляются в случае объединения усилий России и Европы, то ни Россия, ни Европа не добьется хороших позиций в новой глобальной экономической системе.

Вопрос: Что в следующие годы будут делать США?

С.В.Лавров: Это важно, что будут делать США.

Вопрос: На Ваш взгляд, какой из президентов будет лучше?

С.В.Лавров: Этого я не знаю. Важно, конечно, смотреть, что будет делать Америка, потому что по-прежнему США – это мощнейшая держава. Но можно просто смотреть и ждать, когда станет понятно, что США будут делать, а можно все-таки укреплять свои собственные позиции не против США, а ради самого себя. Ради самих себя Европе и России необходимо быть вместе. Это важно с той точки зрения, что сейчас очень перспективные процессы развиваются на евразийском континенте. Наш Евразийский союз небольшой, но уже есть планы развивать его в контексте торгово-экономического взаимодействия с ШОС – а это уже Китай, скоро там будут Индия, Пакистан, Иран. Это уже совсем другие рынки. У нас есть планы продвижения этих интеграционных процессов в ЕАЭС и ШОС в сотрудничество, во взаимодействие с АСЕАН. Это уже такая тенденция, которую очень трудно игнорировать, если ты хочешь думать о своих национальных интересах. Самое главное, в отличие от некоторых других региональных интеграционных проектов, этот проект отрытый. Он открыт для присоединения всех стран, которые разделяют принципы равноправия, взаимоуважения и учета интересов друг друга, чтобы действовать не подыгрывая кому-то одному, а на основе настоящего баланса интересов. В этом балансе у более сильных будут более продвинутые интересы, но интересы маленьких «игроков» тоже будут учтены.

Насчет того, кто будет президентом США, то это решать американскому народу. Мы знаем, что у них очень сложная система выборов: двуступенчатая, находящаяся в огромной зависимости от финансового капитала, с различными ухищрениями, которые позволяют в отдельных штатах голоса не делить, а забирать по принципу «победитель получает все». И, конечно, коллегия выборщиков, которая может проголосовать так, что президентом станет не тот, кто получил абсолютное большинство голосов населения, а другой человек. Но мы лишь исходим из того, что американский народ будет сам решать, кто будет американским президентом, насколько их устраивает и насколько демократична эта избирательная система.

http://www.mid.ru/foreign_policy/news/- … id/2258885

0

7

МИД РОССИИ

20.05.16, 15:31

Ответ Министра иностранных дел России С.В.Лаврова на вопрос СМИ относительно высказывания Генсекретаря НАТО Й.Столтенберга, Сочи, 20 мая 2016 года

980-20-05-2016
   
en-GB1  ru-RU1

Вопрос: Генеральный секретарь НАТО Й.Столтенберг заявил, что главы МИД НАТО решили провести еще одно заседание Совета Россия-НАТО на уровне послов до саммита Альянса в Варшаве 8-9 июля. Мы готовы к этому?

С.В.Лавров: С какой стати он сказал это? Совет Россия-НАТО работает на основе консенсуса. Если они хотят это обсуждать, пусть обсуждают с нами, а не лезут к микрофону.

http://www.mid.ru/foreign_policy/news/- … id/2288159

0

8

Svenska Dagbladet, Швеция

«Господин Нет» Лавров — бульдозер, доводивший Клинтон до психоза

17.02.2017
Гунилла фон Халль (Gunilla von Hall)



Его уважают, боятся, им восхищаются и обсуждают. Российский министр иностранных дел Сергей Лавров, любящий виски и сигареты одну за другой, никого не оставляет равнодушным. Хотя его жесткий стиль поведения может вызывать раздражение, но ни у кого не возникает сомнений в его компетентности и дипломатическом таланте, а также в слабости к маленьким радостям жизни.

Когда Сергей Лавров входит в помещение, его невозможно не заметить. Высокий, харизматичный, с чуть преувеличенной жестикуляцией. Чаще всего он одет в элегантные костюмы с шелковыми галстуками, а внимательные глаза смотрят сквозь очки в стальной оправе. Нередко — дымящаяся сигарета в уголке рта.

Таким мы видели его в Женеве во время бесконечных переговоров по поводу сирийского химического оружия, иранского атомного оружия и мирной инициативы в Сирии. В твердых выражениях Лавров почти бескомпромиссно отстаивал российскую линию, что чуть не довело американских представителей власти Хиллари Клинтон (Hillary Clinton) и Кондолизу Райс (Condoleezza Rice) до истерики. Часто несговорчивый, он заслужил лестное прозвище «Господин Нет».

Но когда он и госсекретарь США Джон Керри (John Kerry) у бассейна в Женеве состряпали в 2013 году договор об уничтожении сирийского химического оружия, Лавров ликовал. Американские атаки на Асада прекращены, при этом Россия может продолжать поддерживать сирийский режим оружием. Бинго для Лаврова и Путина.

Сергей Лавров был так рад, что на радостях купил себе огромную бутылку виски и дорогую сигару, а потом уселся на солнечной террасе, окруженный восхищенными подданными. Эту символичную картину SvD удалось заснять.

Но по большей части мир видит угрюмого и сурового Лаврова. Однако за этим фасадом скрывается невероятно компетентный, остроумный и талантливый дипломат. Некоторые причисляют 63-летнего Лаврова к самым умелым политикам мира.

Он опирается на свой постоянно растущий опыт. Его путь, начавшийся с экзамена в Московском государственном институте международных отношений (МГИМО) в 1972 году, быстро привел его на советскую дипломатическую службу. Первым местом работы стала Шри-Ланка. Но затем Лавров как с трамплина попал в Нью-Йорк и ООН, где пробыл советским, а потом и российским представителем в общей сложности 15 лет.

В качестве российского посла в ООН он занимался в том числе и войной в Боснии, войной в Косово и вопросом возможного наличия оружия массового поражения в Ираке. Его дочь Екатерина осталась в Нью-Йорке, окончив престижный Колумбийский университет, но в 2014 она вернулась домой.

Интуиция Лаврова, проявившаяся при работе в ООН, острые вопросы мировой политики и его дипломатический талант привели к тому, что в 2004 году Владимир Путин назначил его министром иностранных дел России. На этом посту он верно защищал российские интересы в течение 13 лет, иногда с таким рвением, что его прозвали «дипломатическим бульдозером». В первую очередь и в самой большой мере в расчет всегда берутся Россия и Путин. И несмотря на то, что Лавров свободно говорит по-английски и по-французски, он настаивает на том, чтобы на официальных встречах использовался русский язык.

Но Сергей Лавров — также и наслаждающийся жизнью «бонвиван», чье отношение к женщинам балансирует где-то между сексизмом и джентльменством. Он обожает свои сигареты и сигары — несмотря на большой интерес к гребле и лыжам. Когда генеральный секретарь ООН Кофи Аннан (Kofi Annan) ввел запрет на курение в штаб-квартире ООН, Лавров обругал его, сказав, что «здание принадлежит не ему», и продолжал курить, чуть только предоставлялась возможность.

Не отказывается Лавров, который, кстати, играет на гитаре, и от выпивки, а также любит пошутить с репортерами и поболтать с красивыми женщинами. Однажды он чуть не упал при виде моей перуанской коллеги Изабель, воскликнув «ах, какая красивая женщина», когда заходил на переговоры по химическому оружию в хорошо охраняемый Hotel Intercontinental в Женеве. В другой раз он пожалел репортеров, которые прождали целую ночь, пока шли переговоры по Сирии. Внезапно он распорядился, чтобы в коридор отправили несколько бутылок русской водки вдобавок к пицце, которую Джон Керри заказал для голодающей прессы.

Но знаменитый русский дипломат может и разозлиться.

Однажды фотограф попросил его и Джона Керри встать для фотографии с посланником ООН Лахдаром Брахими (Lakhdar Brahimi) во время встречи в Женеве. «Вы здесь не для того, чтобы отдавать нам какие-то приказы, а чтобы ловить момент», — услышал удивленный фотограф львиный рев Лаврова. Вот такой он, российский царь иностранных дел, порой обаятельно дружелюбный, а порой ядовито дерзкий. Непростой партнер по переговорам.


http://inosmi.ru/politic/20170217/238747347.html
Оригинал публикации: «Mr Njet» Lavrov — bulldozern som drev Clinton till vansinne
Опубликовано 17/02/2017 12:54

0

9

18.02.17 16:27

Выступление и ответы на вопросы Министра иностранных дел России С.В.Лаврова в ходе 53-й Конференции по вопросам безопасности, Мюнхен, 18 февраля 2017 года

319-18-02-2017

Уважаемые дамы и господа,

Десять лет назад Президент Российской Федерации В.В.Путин выступил на этой конференции с речью, которую многие на Западе сочли вызовом и даже угрозой, хотя главный смысл его послания заключался в необходимости отказа от односторонних действий и перехода к честному, взаимоуважительному сотрудничеству на основе международного права, совместной оценки глобальных проблем и совместной выработки коллективных решений. Между тем, высказанные тогда предостережения о пагубных последствиях попыток препятствовать становлению полицентричного мира, к сожалению, стали действительностью.

Человечество сегодня стоит на перепутье. Целый исторический этап, который можно определить как «post-cold war order», подошел к концу. Основным его итогом, по нашему убеждению, стал провал усилий по приспособлению институтов «холодной войны» к новым реалиям. Мир не стал ни «западноцентричным», ни более безопасным и стабильным. Достаточно посмотреть на результаты «демократизаторства» в регионе Ближнего Востока и Севера Африки, но не только там.

Расширение НАТО привело к небывалому за последние тридцать лет уровню напряженности в Европе. А ведь в этом году исполняется двадцать лет с момента подписания в Париже «Основополагающего акта» Россия-НАТО и пятнадцать – с момента принятия Римской декларации о новом качестве российско-натовских отношений. В основе этих документов лежало обязательство России и Запада совместно обеспечивать безопасность на основе уважения интересов друг друга, укреплять взаимное доверие, предотвращать раскол Евроатлантики, стирать разделительные линии. Этого не произошло, прежде всего потому, что НАТО так и осталась институтом «холодной войны». Говорят, что войны начинаются в головах людей. По логике там же и должны заканчиваться. Однако с «холодной войной» этого пока не произошло. В частности, если судить по некоторым выступлениям политиков в Европе и США, в том числе и по заявлениям, которые прозвучали вчера и сегодня в начале нашей Конференции.

Про расширение НАТО я уже сказал. Мы категорически не согласны с теми, кто обвиняет Россию и новые центры мирового влияния в попытке подорвать т.н. «либеральный мировой порядок». Кризис такой модели мира был запрограммирован уже тогда, когда концепция экономической и политической глобализации задумывалась главным образом как инструмент обеспечения роста элитарного клуба государств и его доминирования над всеми остальными. Объективно устойчивость подобной системы не может быть долговечной. И сейчас ответственные лидеры должны сделать выбор. Надеюсь, что выбор будет сделан в пользу созидания демократического и справедливого мирового порядка, если хотите, назовите его «post-west», когда каждая страна, опираясь на свой суверенитет в рамках международного права, будет стремиться к поиску баланса между своими национальными интересами и национальными интересами партнеров, при уважении культурно-исторической и цивилизационной самобытности каждого из них.

Россия никогда не скрывала своих взглядов, искренне выступала и выступает за равноправную работу по формированию общего пространства безопасности, добрососедства и развития от Ванкувера до Владивостока. Напряженность последних лет между Северной Америкой, Европой и Россией неестественна, я бы даже сказал противоестественна.

Россия – евразийская держава, объединяющая множество культур и национальностей. Предсказуемость и доброжелательность в отношениях со всеми странами, в первую очередь с соседями, всегда были присущи нашей политике. Именно с этих позиций мы тесно работаем в рамках СНГ, Евразийского экономического союза, ОДКБ, ШОС, БРИКС.

Добрососедство и взаимная выгода лежат в основе и нашего отношения к Европе. Мы часть единого континента, вместе писали историю, достигали успехов, когда работали сообща для процветания наших народов.

Многие миллионы граждан Советского союза отдали свои жизни за свободу Европы. Мы хотим видеть ее сильной, самостоятельной в международных делах и бережно относящейся к нашему совместному прошлому и будущему, оставаясь открытой всему миру. Не может радовать, что Евросоюз не находит в себе силы отказаться от выстраивания своей российской политики по принципу «наименьшего знаменателя», когда коренные прагматические интересы стран-членов приносятся в жертву русофобским спекуляциям на принципе «солидарности». Рассчитываем на торжество здравого смысла.

Каких отношений мы хотим с США? Отношений прагматизма, взаимного уважения, осознания особой ответственности за глобальную стабильность. Две наши страны никогда не были в прямом конфликте, между ними было гораздо больше дружественной истории, нежели противостояния. Россия немало сделала для поддержки независимости США, их становления в качестве единого сильного государства. В наших общих интересах – конструктивное выстраивание российско-американских отношений. Тем более, что Америка  - наш сосед не менее близкий, чем Евросоюз. В Беринговом проливе нас разделяют всего 4 км. Потенциал кооперации в политике, экономике, гуманитарной сфере огромен. Но ему, конечно, еще предстоит быть реализованным. Мы к этому открыты настолько, насколько к этому готовы в США.

Сегодня нет недостатка в оценках генезиса таких глобальных вызовов, как терроризм, наркобизнес, кризисов, охвативших пространство от Ливии до Афганистана, где кровоточат Сирия,  Ирак, Ливия и Йемен. Наверняка, дискуссия в Мюнхене даст возможность подробно рассмотреть все эти проблемы, как и сохраняющиеся конфликты в Европе. Главное – урегулирование нигде не может быть достигнуто военным путем.

Это в полной мере касается и внутриукраинского конфликта. Выполнению минского «Комплекса мер» через прямой диалог Киева с Донецком и Луганском нет альтернативы. Это твердая позиция России, Запада и Совета Безопасности ООН. Важно, чтобы и киевские власти встали на путь выполнения своих обязательств.

Сегодня как никогда необходим диалог по всем сложным вопросам с расчетом на поиск общеприемлемых компромиссов. Действия в русле конфронтации, «игры с нулевой суммой» ничем хорошим не обернутся. Россия не ищет конфликтов ни с кем, но всегда будет способна защитить свои интересы.

Наш безусловный приоритет - добиваться своих целей через диалог, поиск согласия на основе взаимной выгоды. Уместно привести указания канцлера Российской империи А.М.Горчакова, которые он направил в июле 1861 г. посланнику России в США Э.А.Стеклю: «нет таких расходящихся интересов, которые нельзя было бы примирить, ревностно и упорно работая… в духе справедливости и умеренности».

Если бы все подписались под таким подходом, то мы смогли бы быстро преодолеть период «post-truth», отбросить навязываемые международному сообществу истеричные информационные войны и перейти к честной работе, не отвлекаясь на ложь и вымыслы. Пусть это будет эпоха «post-fake».

Спасибо.

Вопрос: Хотел бы задать конкретный вопрос о военных учениях. Почему российские боевые учения носят столь внезапный характер, непрозрачны? В этом году пройдут самые масштабные за последние двадцать лет учения "Запад-2017", которые вызывают беспокойство соседей России. Что можно сделать, чтобы появилось доверие в этом вопросе?

С.В.Лавров: Вы знаете, что отношения между Россией и НАТО и вообще деятельность Совета Россия-НАТО была заморожена по инициативе Альянса, хотя  после кавказского кризиса августа 2008 г. наши американские коллеги, в частности бывший Госсекретарь США К.Райс, говорили, что прекращение работы Совета Россия-НАТО было ошибкой, он наоборот должен активнее функционировать во времена обострений. Но, как говорится, «грабли те же». Альянс принял решение заморозить всю практическую деятельность,  и Генеральный секретарь НАТО Й.Столтенберг вчера мне это подтвердил. Он сказал, что они готовы поддерживать контакты в рамках послов в Совете Россия-НАТО и его со мной, но практическую работу свернули.

На каком-то этапе Президент Финляндии С.Нийнистё, не будучи членом НАТО, выразил озабоченность тем, что не только российские самолеты, но и авиация стран-членов Альянса, летает с выключенными транспондерами над Балтийским регионом. В ходе своего визита в Россию он затронул эту тему с Президентом Российской Федерации В.В.Путиным. После чего Президент поручил нашим военным подготовить предложения о том, как решить проблему не только транспондеров, но и вообще авиационной безопасности в регионе Балтийского моря. Наши военные привезли развернутые предложения в Брюссель в июле 2016 г., когда проходило заседание Совета Россия-НАТО.  Мы были уверены, что эти конкретные предложения тут же получат реакцию, эксперты сядут и будут согласовывать схемы, призванные повышать безопасность. Этого не произошло. До сих пор мы не можем начать эту работу. Вчера Генеральный секретарь НАТО Й.Столтенберг сказал мне, что есть надежда, что наконец-то эксперты соберутся в марте.  Долговато, конечно, но, по крайней мере, наша совесть чиста.

Вчера он затронул тему, о которой Вы спросили, и выразил удовлетворение тем, как российские военные сделали брифинг по учениям,  прошедшим прошлой осенью. Он выразил надежду, что и про учения, которые планируется провести в этом году, также будут сделаны специальные брифинги.

Что касается внезапных учений, я не военный человек, но знаю, что на них приглашаются военные атташе, в т.ч. стран НАТО, которые работают в Москве. Но главный мой ответ на Ваш вопрос, и я сообщил об этом Генеральному секретарю НАТО Й.Столтенбергу, заключается в том, что для того, чтобы снимать все эти опасения и подозрения необходимо возобновить военное сотрудничество. Генеральный секретарь НАТО Й.Столтенберг в окружении своих заместителей вчера не смог сказать, что НАТО уже к этому готово, а это печально, потому что без практического сотрудничества любые встречи дипломатов никакого добавленного смысла не будут иметь в том, что касается решения проблем безопасности.

Что касается наших отношений с НАТО, мы давно предложили их возобновить. Прежде чем друг друга обвинять, говорить и делать что-то в отношении того, что касается развертывания впервые за десятилетие боевых потенциалов НАТО на границе с Российской Федераций, нужно было все-таки сесть и спокойно разобраться, в чем состоит реальная ситуация. Мы предложили посмотреть на картах у кого, сколько и где находится вооружений и личного состава у НАТО и России. Когда мы выработаем такую общую статистику, нам станет понятна картина, каково реальное состояние военной безопасности на европейском континенте. Уже от этой информации можно будет «плясать» в сторону дальнейших договоренностей о регулировании вооружений и о том, как обеспечивать дополнительные меры безопасности. Повторю еще раз, не мы прекращали практическое сотрудничество в рамках Совета Россия-НАТО.

Вопрос: Россия вынесла на обсуждение на заседании СБ ООН первые три пункта "Минска-2": прекращение огня, отвод тяжелых вооружений и допуск наблюдателей ОБСЕ во все регионы Украины. Почему Россия не находит возможным реализовать эти обязательства и направить таким образом сигнал о повышении доверия и улучшении общей ситуации?

В конце Вашего выступления Вы говорили о "постфейковом мире". В ходе предвыборной кампании в США говорилось о возможном вмешательстве России в этот процесс. Во Франции сейчас тоже идет предвыборная кампания, и один из кандидатов пожаловался на вмешательство России. В этой связи Президент Франции Ф.Олланд провел внеочередное заседание Совета безопасности страны.

С.В.Лавров: Что касается первого вопроса, то я рад, что Вы читали Минские договоренности. Жаль, что не до конца, судя по всему. Действительно, первым пунктом является отвод тяжелых вооружений, но дальше там сказано, что на 30-й день после начала отвода, который начался в апреле 2014 г.,  киевские власти подготовят проект закона о выборах и начнут по нему консультации с Донецком и Луганском. Можно задавать разные вопросы о сроках того или иного тезиса в Минских договоренностях - в них не везде указаны сроки.  Но здесь срок указан точно – 30 дней. Отвод начался. Начало консультаций с Донецком и Луганском не было обусловлено завершением этого процесса. С тех пор, как Вы знаете, многое поменялось: вооружения отводились, потом они пропадали из мест хранения, Специальная мониторинговая миссия ОБСЕ (СММ), которая работала в очень непростых условиях и чью деятельность мы весьма ценим и рассчитываем, что Миссия будет более представительной с точки зрения репрезентативности членов ОБСЕ не только из НАТО и ЕС,  многократно отмечала нарушения с обеих сторон в отношении режима прекращения огня, наличия тяжелых вооружений в зоне безопасности. Но  неизменно чемпионом по отсутствию тяжелых вооружений в местах складирования была сторона вооруженных сил Украины. Повторю, другие нарушения случаются с обеих сторон.

Нас многократно обвиняли (недавно были интервью неких украинских политологов) в том, что Президент России В.В.Путин создает «живые щиты» из женщин и детей в Донбассе и пытается внушить украинцам, живущим по левую сторону от линии соприкосновения, что в Донбассе люди их ненавидят, а Донбассу пытается  внушить, что украинское правительство хочет их уничтожить. Это настолько лживо и «шито белыми нитками»! Писали также, что Донбасс и некие российские войска сами обстреливают Донецк, чтобы потом свалить все на Украину.

Возвращаясь к Вашему вопросу, я много раз говорил о том, как сделать перемирие, прекращение огня устойчивым. Как бы вы ни относились к российским СМИ, мы ежедневно в прямом эфире видим, как работают наши корреспонденты на линии соприкосновения в Донецке и Луганске. Они показывают репортажи в прямом эфире, демонстрируют разрушения жилого сектора, социальной инфраструктуры, включая детские дома, школы, поликлиники, показывают жертвы среди мирного населения. Я стал интересоваться тем, что происходит по западную сторону от линии соприкосновения, смотрел «Си-Эн-Эн», «Фокс Ньюз», «Евроньюз», «Би-Би-Си». Я не увидел аналогичной работы корреспондентов западных каналов на западной стороне линии соприкосновения, чтобы они давали такую же картинку в прямом эфире, которую дают наши журналисты с риском для жизни, иногда их  ранят, они  гибнут. Я поинтересовался у западных коллег, не рекомендуется ли западным журналистам из-за соображений безопасности не работать на той стороне линии соприкосновения. Ответа нет. Тогда мы попросили СММ ОБСЕ, чтобы в своих докладах особое внимание они уделяли тому, какие конкретно разрушения в гражданской инфраструктуре наблюдаются из-за взаимных обстрелов справа и слева от линии соприкосновения. Пока мы не получаем исчерпывающей информации. Это наводит на мысль, почему западные корреспонденты, так желающие нести правду миру про события на Украине, не показывают происходящее на западной стороне линии, которую контролируют вооруженные силы Украины? Их не пускают по соображениям безопасности или это самоцензура? Я хотел бы в этом разобраться. Наша статистика говорит о том, что уничтожение социальных объектов на стороне, контролируемой Донбассом в разы больше, чем аналогичная ситуация по левую сторону от линии соприкосновения. В основном огонь ведется по позициям, занимаемым вооруженными силами Украины. Тем не менее, отдельные представители СМИ прорываются в зону боевых действий.

Не  так давно я видел доклад вашингтонского Международного института стратегических исследований и сообщения журналистов газеты «Вашингтон пост», которые побывали на линии соприкосновения и написали, что насилие в Донбассе провоцируют добровольческие батальоны, которые никому не подчиняются, не берут приказов от вооруженных сил Украины, действуют абсолютно на свое усмотрение. Журналисты, в частности, написали, что там воюют тысячи неподконтрольных Киеву ультранационалистов из «Правого сектора». Далее они сделали вывод, что Киеву, наверное, выгодно, чтобы вооруженные и озлобленные радикалы оставались на линии соприкосновения в Донбассе и не устроили новый майдан в столице. Упомянули они, кстати, о воюющих в Донбассе неонацистах-иностранцах, на наличие которых тоже закрывают глаза.

Мы обсуждаем это в рамках «нормандского формата». Сегодня у нас состоится встреча министров иностранных дел Франции, Германии, Украины и России. Вопрос о том, почему так мало информации о происходящем по западную сторону от линии соприкосновения остается открытым, а он является ключевым для ответа на Ваш вопрос почему мало прогресса в сфере безопасности. Однако прогресс в сфере безопасности не может быть самоцелью. Нашей общей целью является полное выполнение Минских договоренностей, которые гласят, что обеспечение безопасности на линии соприкосновения (я упомянул о причинах, по которым это до сих пор не удается сделать), проведение конституционной реформы с тем, чтобы закон об особом статусе стал ее частью, проведение амнистии для всех участников боевых действий в Донбассе (точно так же, как все без исключения участники событий на майдане были амнистированы) и затем проведение выборов. И только после этого, как гласят Минские договоренности,  – восстановление полного контроля украинского правительства над границей с Российской Федерацией.Пока, как я уже это сказал, мы этого не наблюдаем.

Относительно того, что говорят наши европейские партнеры относительно санкций.  Я  уже высказывался насчет того, насколько нелогично и искусственно звучит формула «Минские договоренности должны быть выполнены Россией, тогда ЕС снимет санкции». Мы тоже хотим, чтобы Минские договоренности выполнялись. Мы свои санкции против Евросоюза не снимем, пока они не будут выполнены. Это тоже надо понимать. Знаю, что реальная картина происходящего на Украине и тех причин, по которым Минские договоренности «буксуют», прекрасно известна в Париже, Берлине и, смею надеяться, в Вашингтоне и в других столицах, в том числе в штаб-квартире НАТО. Но вот эта неправильно понятая солидарность с теми, кто решил принести Украине свободу и европейские ценности, не позволяет людям громко об этом говорить. Когда наша хорошая подруга Высокий представитель ЕС по иностранным делам и политике безопасности Ф.Могерини говорит, что санкции – это инструмент реализации «Минска-2», то я это воспринимаю как идею того, чтобы санкциями регулировать кризис на Украине, ведь  санкции однозначно возлагают вину на Россию.  Ф.Могерини, может быть по Фрейду, но сказала следующее: «Мы будем ждать, пока Россия уступит, отойдет от «Минска-2», сделает какие-то односторонние шаги и заставит ополченцев в Донбассе пойти на односторонние шаги".  Скрытый месседж из этой позиции заключается в том, что не надо работать с Киевом, Киев все делает правильно. Но я убежден, что правда известна в ключевых столицах.  Очень надеюсь, что если не публично, то хотя бы непосредственно в контактах с украинскими властями соответствующие сигналы посылаются. Не только надеюсь, но и знаю, что это так. Насколько они воспринимаются, судить мне трудно.

Что касается второго вопроса, касающегося якобы вмешательства России в предвыборные кампании и прочие процессы в зарубежных странах, то знаете, Демократическая партия США в ответ на заявления Д.Трампа о том, что выборы были не очень честными и за демократов подали голоса т.н. "мертвые души",  попросила предъявить факты. Почему-то когда нас в чем-то обвиняют, никаких фактов никто не требует. Фактов я не видел – ни относительно того, что мы пытались взламывать какие-то сайты Демократической партии, ни относительно того, что мы якобы делали во Франции, Германии, Италии. Факты были признаны про Германию несколько лет назад, когда было установлено, что все высшее руководство страны прослушивается. На днях были утечки относительно того, что президентская кампания во Франции в 2012 г. сопровождалась кибершпионажем со стороны ЦРУ. Представитель ЦРУ сегодня сказал какому-то журналисту, что мол можете написать, что у них нет комментариев на эту тему. Наверное, нет комментариев. Но когда мой добрый товарищ Министр иностранных дел Франции Ж.-М.Эйро уже после распространения информации о выборах 2012 г. и о подозрениях, что ЦРУ в эти выборы вмешивалось (хотя там были не только подозрения, но, как я понимаю, и конкретные факты),  выступая в Парламенте говорит, что они будут против кибершпионажа как со стороны России, так и со стороны других стран. Но скромность, конечно, всегда украшает человека, но в данном случае еще раз прошу предъявить нам факты.

Напомню, что Россия была первой страной, которая много лет назад инициировала в ООН работу по согласованию позиций в сфере международной информационной безопасности или кибербезопасности. Очень долго наши западные партнеры уклонялись от этой работы. Наконец, пару лет назад мы приняли резолюцию консенсусом. Была создана группа правительственных экспертов, которая написала хороший доклад. Этот доклад лег в основу новой резолюции. Была создана еще одна группа экспертов, которая сейчас будет заниматься этим вопросом. Мы давно предлагали нашим коллегам более предметно заняться вопросом кибербезопасности в профессиональном, техническом и технологическом смыслах.  Когда американцы при президенте Б.Обаме стали «отлавливать» наших граждан в нарушение договора, который у нас есть, и не сообщали нам о том, что их «отловили» по подозрению в киберпреступлениях, мы предложили им сесть и начать разбирать все эти вопросы. Мы совсем не хотим, чтобы российские граждане занимались этими незаконными киберделами. В ноябре 2015 г. мы предложили администрации Б.Обамы сесть и начать такую двустороннюю работу по кибершпионажу, кибербезопасности и по всем киберподозрениям. От них не было никакой реакции год. Хотя я напоминал Дж.Керри  об этом каждый раз, когда мы встречались. В итоге в декабре 2016 г. они предложили встретиться, а потом заявили, что у них смена администрации и предложили все отложить.

Сегодня Федеральный канцлер ФРГ А.Меркель, говоря о кибербезопасности, выдвинула очень интересную мысль о том, что Совет Россия – НАТО должен был бы заняться этой проблемой. Я возвращаюсь к ответу на самый первый вопрос. Мы были всегда за то, чтобы Совет Россия-НАТО функционировал максимально конкретно. Не мы прекращали практическое сотрудничество. Если теперь Канцлер Германии, одного из ведущих членов НАТО, выступает за то, чтобы Совет Россия - НАТО занимался кибербезопасностью, то исхожу из того, что это сигнал к тому, что, по крайней мере, Берлин хочет, чтобы Совет Россия- НАТО возобновил полноценное функционирование, а не просто ограничивался дискуссиями.

http://www.mid.ru/ru/foreign_policy/new … id/2648249

0

10

The National Interest, США

Сергей Лавров: интервью
Интервью министра иностранных дел России Сергея Лаврова журналу National Interest, опубликованное 29 марта 2017 года

30.03.2017
Пол Сондерс (Paul J. Saunders)


National Interest: Я хотел бы начать с вопроса о Вашей предстоящей встрече с Государственным секретарем США Р. Тиллерсоном. Как сообщалось в СМИ, она может состояться в скором времени.

Сергей Лавров: Я слышал об этом.

Вы не могли бы рассказать нам, чего Вы ждете от взаимодействия с госсекретарем Тиллерсоном и какие цели преследуете?

— После того как в США состоялись выборы, вскоре после дня выборов президент Путин и избранный президент США Трамп поговорили по телефону. Они хорошо побеседовали, хотя и в очень общих чертах, обсудили ключевые проблемы в наших отношениях и, конечно, ключевые международные проблемы. Они договорились, что будут и дальше на связи, и после вступления Трампа в должность они разговаривали еще раз и подтвердили, что необходимо искать пути эффективного решения международных проблем. И, конечно, подумать, что можно сделать для нормализации наших двусторонних отношений. Еще они договорились о том, что мы с господином Рексом Тиллерсоном (Rex Tillerson) более подробно обсудим вопросы, стоящие на повестке дня, и вопрос о подготовке встречи президентов, которая должна состояться, когда это будет удобно для обеих стран и обоих лидеров.

После этого мы встретились с госсекретарем в середине февраля в Бонне на полях встречи министров «двадцатки» и рассмотрели весьма значительную часть двусторонней повестки дня. Я рассказал ему о ходе нашего взаимодействия по вопросам двусторонних отношений с администрацией Обамы и о тех проблемах, которые накопились за этот период. Мы не затрагивали сущности этих вопросов, я просто информировал его, с тем чтобы его команда, которая еще до конца не сформирована, могла проанализировать эти вопросы и определить свое отношение к ним. Помимо этого, мы обсудили Сирию, Иран, Корейский полуостров, Ближний Восток в целом, отношения между Россией и Западом; разговор был по существу, хотя и весьма общим, что естественно, поскольку это была наша первая встреча и господин Рекс Тиллерсон только осваивается в своем новом качестве. Мы обсудили и продолжаем обсуждать возможность личной встречи. Как только мы окончательно договоримся, об этом будет объявлено.

Однако, как мне кажется, в личном общении мы не испытываем неудобств. Я чувствую себя весьма комфортно, и я думаю, что Рекс чувствует себя так же. Наши помощники должны работать более тесно, но этого, безусловно, можно будет достичь только после того, как команда Государственного департамента будет окончательно сформирована.

— Конечно. Если можно, я хотел бы оттолкнуться от Вашего ответа: Вы упомянули о нормализации отношений между США и Россией. Что Вы понимаете под «нормальными» отношениями?

— «Нормальные» отношения — это уважительное отношение к своим партнерам, без попыток навязывать какие-то свои идеи другим без учета их собственных взглядов и их озабоченностей, постоянное стремление выслушать и услышать, и, по возможности, отказ от комплекса превосходства — безусловно, столь характерного для администрации Обамы. Они были помешаны на своей исключительности, своей ведущей роли. Кстати, отцы-основатели Соединенных Штатов тоже говорили о своей ведущей роли и считали американскую нацию исключительной, но они хотели, чтобы другие лишь учитывали американский опыт и следовали американскому примеру. Они никогда не предлагали США навязывать, в том числе силой, свои ценности другим.

Администрация Обамы придерживалась явно другого мнения. Задолго до событий на Украине, событий в Крыму в начале декабря 2012 года в Дублине состоялась встреча министров ОБСЕ. Делегацию США возглавляла Хиллари Клинтон, которая была в то время государственным секретарем. Во время нашей двусторонней встречи она пыталась переубедить меня по одному из трудных вопросов повестки дня. Однако я помню эту ситуацию, поскольку на полях этой встречи на уровне министров госпожа Клинтон приняла участие во встрече в Дублинском университете и прочла лекцию, в которой сказала что-то вроде: «Мы пытаемся найти эффективные способы замедлить или предотвратить ресоветизацию бывшего советского пространства». Это было в декабре 2012 года.

Я не понял, какие действия она считала шагом в направлении «ресоветизации» пространства. Да, действительно, обсуждался вопрос Украины, обсуждался вопрос о создании Таможенного союза в составе Казахстана, Белоруссии и России, но если причина была именно в этом, то становится очевидным подлинное отношение администрации Обамы к тому, что происходит на бывшем советском пространстве и территории Содружества Независимых Государств, и ее стремление поставить под свой контроль геополитическое пространство вокруг России, нимало не заботясь о том, что подумает об этом Москва.

Именно это вызвало кризис на Украине, после того как США и Европейский союз поставили украинцам ультиматум: либо вы с нами, либо вы с Россией против нас. В итоге весьма неустойчивое украинское государство не выдержало такого давления, и случилось то, что случилось: переворот и все, что последовало за ним (если хотите, я могу подробнее остановиться на этом позднее). Выходит, что люди из команды Обамы считали нормальным положение, при котором они могут диктовать свои условия где угодно, в том числе у границ такой крупной страны, как Российская Федерация. На мой взгляд, это совершенно не нормально.

В то же время, когда наши военные корабли зашли в Венесуэлу, эти люди подняли такой шум, словно к ним уже почти лезут через забор. В XXI веке такое мышление неуместно. Мы, конечно, заметили тот факт, что президент Трамп подчеркивает необходимость концентрации внимания на интересах США. И для него внешняя политика важна в той мере, в какой она служит интересам Соединенных Штатов. Речь не идет ни о каких мессианских проектах и совершении каких-то действий лишь для того, чтобы показать свою способность совершать их где угодно. Это неразумно, — в этом он, конечно, придерживается той же позиции, что и Москва, что и президент Путин, чья позиция состоит в нежелании вмешиваться в дела других народов. Пока не страдают законные интересы России.


— Только что Вы в конце своей реплики упомянули о том, что США не должны вмешиваться в дела других, а многие американцы сегодня явно думают, что Россия вмешалась в американские дела, в выборы в 2016 году. Ваше правительство отвергает и эти обвинения. Но как Вы объясните то, что случилось в Соединенных Штатах? Считаете ли Вы, что Россия имеет какое-то отношение ко всему, что произошло, или несет какую-то ответственность за это?

— Считаю эти обвинения абсолютно необоснованными, по крайней мере, мне не известно ни одного факта, подтверждающего их. Считаю, что во время избирательной кампании эти обвинения были использованы в качестве инструмента, который по каким-то причинам Демократическая партия сочла эффективным средством для привлечения поддержки американского народа, и она попыталась сыграть на его убеждении, что никто не должен вмешиваться в американские дела. Это русофобский инструмент. Ситуация сложилась весьма печальная, ведь мы никогда не испытывали недружественных чувств к американскому народу, а администрация Обамы, элита Демократической партии, на протяжении последних двух лет не жалевшая усилий для разрушения самой основы наших отношений, по всей видимости, решила, что американскому народу необходимо «промыть мозги» без приведения каких-либо фактов или доказательств. Мы по-прежнему готовы обсуждать любые озабоченности Соединенных Штатов.

Кстати, в ноябре 2015 года, задолго до того, как началась эта хакерская история, мы обращали внимание администрации США на тот факт, что они выслеживают российских граждан, подозреваемых в киберпреступлениях, в третьих странах, и требуют их выдачи в Соединенные Штаты, игнорируя наличие Договора о взаимной правовой помощи между Россией и США, который должен применяться в тех случаях, когда у одной из его сторон возникают подозрения в отношении гражданина другой стороны. Этим договором ни разу не воспользовались.

Поэтому в ноябре 2015 года мы сказали им, что тоже не хотим, чтобы наши граждане нарушали закон и использовали киберпространство для совершения различного рода преступлений. Мы ни в коем случае не будем пытаться закрывать на это глаза. Мы хотим, чтобы такие преступления расследовались и виновные привлекались к ответственности. Однако, поскольку США по-прежнему не хотели применять Договор о взаимной правовой помощи, мы предложили провести встречу представителей Министерства юстиции Соединенных Штатов и Генеральной прокуратуры Российской Федерации, а именно встречу на уровне экспертов по киберпреступности, для налаживания доверительного, профессионального и компетентного диалога в целях обмена информацией.

Но ответа мы так и не получили. Когда мы напомнили им о своем предложении, они в устной форме сообщили нам, что им это неинтересно, однако в декабре 2016 года, более чем год спустя, они вдруг сказали: «Отлично, почему бы нам не встретиться?» Но это были эксперты из администрации Обамы, которая уже собиралась «на выход». Встреча все же состоялась, но носила технический характер, и никаких вопросов по существу на ней не обсуждалось. Хотя они, по крайней мере, отреагировали на необходимость что-то делать применительно к киберпространству.

В этой связи весьма показательны прения по вопросам киберпреступности, ведущиеся в ООН. Когда мы инициируем прения по вопросу о разработке международно-правового документа, который имел бы универсальный характер и был бы обязательным для всех, США не особо горят желанием обсуждать эту тему и не проявляют к ней особого интереса.

Что касается вмешательства в дела других, то нет никаких доказательств того, что Россия была как-то вовлечена в происходящее в США, Германии, Франции или Соединенном Королевстве. Кстати, я прочел вчера, что премьер-министр Швеции нервничает по поводу того, что в стране вот-вот состоятся выборы, и что Россия не преминет в них вмешаться. Как-то все это по-детски звучит, честное слово. Надо либо предъявлять факты, либо избегать заявлений, ставящих их авторов в неловкое положение, даже если они не верят в то, что говорят.

Возникает чувство неловкости от того, что мы видим и слышим на Западе. Если уж вести речь о вмешательстве в дела других стран, то за фактами далеко ходить не надо — возьмите, например, Ирак. Там имела место неприкрытая, незаконная интервенция, что сейчас признают даже Тони Блэр (Tony Blair) и те, кто патетически заявлял, что нельзя больше терпеть иракского диктатора. Или возьмите Ливию — уничтоженную, но, я надеюсь, еще имеющую шанс стать единым государством. Посмотрите на Сирию, посмотрите на Йемен: эти страны — результат и пример того, что бывает, когда лезут и вмешиваются в чужие дела. Да, вы, конечно, можете говорить об Украине, о Крыме, но чтобы понять, что там произошло и происходит, нужно вникнуть в суть.

Когда Европейский союз настаивал на подписании президентом Януковичем соглашения об ассоциации, предусматривавшего, в частности, создание зоны свободной торговли с нулевыми пошлинами на большинство товаров и услуг, пересекающими границу между Украиной и Европейским союзом, в то время как уже существовала зона свободной торговли между Украиной и Россией, пусть и несколько иная по своей структуре, но также с нулевыми тарифами. Россия установила нулевой тариф с Украиной, Украина договаривается о том же с Европейским союзом, но мы имеем право на защиту по договоренности с ЕС относительно присоединения России к ВТО, поэтому мы сказали только одно: «Послушайте, ребята, если вы хотите сделать это, нам придется принять меры к защите нашего рынка от европейских товаров, которые неизбежно пойдут транзитом через Украину в Россию, учитывая отсутствие каких‑либо тарифных барьеров». Единственное, что мы предложили (и Янукович это поддержал), — это чтобы Украина, Европейский союз и Россия собрались вместе и подумали, как решить эту проблему. Абсолютно прагматичное практическое предложение. И вы знаете, что ответил Европейский союз? «Не ваше дело».

Тогдашний председатель Европейской комиссии господин Хосе Мануэль Баррозу (которому я искренне симпатизирую) публично заявил, что Евросоюз не лезет в вопросы торговли между Россией и Китаем, поэтому и Россия не должна лезть в его дела с Украиной. Такая параллель была совершенно неуместной, и аргумент об открытых таможенных границах был полностью проигнорирован. Затем господин Янукович попросил отложить подписание документа об ассоциации, чтобы лучше понять последствия этого шага — для промышленности, финансового сектора, сельского хозяйства — если нам придется принимать меры, чтобы оградить себя от наплыва дешевых товаров из Европы. После этого произошел государственный переворот — несмотря на договоренность между Януковичем и оппозицией, засвидетельствованную Германией, Францией и Польшей.

На следующее утро это соглашение было расторгнуто под предлогом исчезновения Януковича, и тем самым все обязательства были сняты. Но проблема в том, что он не покидал страну, а находился в другом городе Украины. Но главное, что соглашение, которое они с ним подписали, касалось не его самого, а его согласия пойти на досрочные выборы — а он бы потерпел поражение на этих выборах — соглашение начиналось следующим образом: «Мы договариваемся сформировать правительство национального единства».

А на следующее утро после того, как они просто расторгли данное соглашение, господин Арсений Яценюк, возглавлявший тогда украинскую партию «Батькивщина», и другие лица, подписавшие данный документ с президентом, отправились на Майдан к протестующим и сказали: «Поздравляем, мы только что создали правительство победителей». Почувствуйте разницу: «правительство национального единства» и «правительство победителей». Два дня спустя данный парламент, члены которого тут же изменили свою позицию, объявил, что использование русского языка более не приветствуется.

Через несколько дней так называемый «Правый сектор» (экстремистская организация, запрещена в России — прим. ред.) — группировка, которая служила инструментом насилия на Майдане, — заявил, что русским нечего делать в Крыму, потому что Россия никогда не чтила память таких героев Украины, как Бандера и Шухевич, которые сотрудничали с нацистами. В ответ на подобные заявления люди, проживающие на востоке Украины, лишь сказали: «Послушайте, ребята, вы нарушили Конституцию, и это нас не устраивает», поэтому оставьте нас в покое, дайте нам понять, что происходит в Киеве, но мы не хотим, чтобы вы навязывали нам свои новые идеи. Мы хотим пользоваться своим языком, отмечать свои праздники, чтить память своих героев: эти восточные республики ни на кого не нападали. Правительство объявило о начале антитеррористической операции на востоке страны и отправило туда регулярную армию и так называемые добровольческие батальоны. Об этом никто не говорит. Этих людей называют террористами, хотя они ни на кого не нападали.

Расследования в отношении того, что же произошло на самом деле в день госпереворота, зашли в тупик; не продвигается и расследование по делу об убийстве 2 мая 2014 году в Одессе, где десятки людей были сожжены заживо в Доме профсоюзов. То же можно сказать и о расследованиях по делам о политических убийствах журналистов и оппозиционных политиков. При этом, по сути, в отношении всех тех, кто выступал на стороне оппозиции во время государственного переворота, была применена амнистия. А те, кто был на стороне правительства, подвергаются преследованию.

И даже теперь Януковича пытаются заочно привлечь к ответственности; думаю, вашим читателям будет интересно сравнить один момент: 21 февраля было подписано соглашение, на следующее утро оппозиция заявила, что Янукович покинул Киев, то есть наша совесть чиста, и мы поступаем, как считаем нужным, несмотря на приверженность национальному единству. Примерно в то же время произошел переворот в Йемене. Президент Хади (Abdrabbuh Mansur Hadi) бежал в Саудовскую Аравию. Он бежал не в другой город Йемена, а за границу.

Прошло более двух лет — и вот все прогрессивное мировое сообщество, возглавляемое нашими западными друзьями, настаивает на том, что его необходимо вернуть в Йемен, и что оппозиция должна соблюдать подписанное с президентом соглашение. Вопрос: почему ситуация на Украине рассматривается иначе, чем ситуация в Йемене? Неужели Йемен — более важная страна? Неужели соглашения, которые вы подписываете, и необходимость их соблюдать в Йемене чтятся более свято, чем на Украине? Нет ответа.

Прошу прощения за такие подробности, просто людям свойственно забывать факты, потому что им ежедневно промывают мозги такими простыми формулировками, как «Россия — агрессор на Украине», «аннексия Крыма» и так далее; лучше самим туда съездить, вместо того чтобы тратить время на лишние разговоры. Те, кто приезжает в Крым, могут сами убедиться в том, как там живут люди, и в том, что вся истерия по поводу нарушений прав человека, дискриминации крымских татар — ложь.

Давайте на минуту вернемся к вопросу о выборах в США, не затрагивая темы доказательств, поскольку здесь российское правительство придерживается своей точки зрения, спецслужбы США — своей; и думаю, преодолеть эти разногласия вряд ли удастся. Даже оставив этот аспект за рамками, многие американцы убеждены в том, что Россия действительно вмешалась в процесс выборов и способствовала созданию определенного политического климата в США. Не думаете ли вы, что это может помешать развитию российско-американских отношений? Как Вы считаете, может и должна ли Россия принять какие-то меры для того, чтобы развеять эту широко распространенную обеспокоенность?

— Вы затронули очень интересную тему и использовали формулировку «точка зрения». Вы сказали, что российское правительство придерживается своей точки зрения, спецслужбы США — своей. Собственная точка зрения есть у многих, у нас речь идет о фактах и доказательствах. По CNN и российскому телевидению иногда озвучивается множество всех этих объяснений и точек зрения, однако я никогда не слышал, чтобы приводились доказательства. Кроме подтверждения того факта, что примерно в июле ФБР и Агентство национальной безопасности начали наблюдение за деятельностью команды Трампа. Вот об этом я недавно слышал.

Насколько я понимаю, те, кто по какой-либо причине это делал, убеждены в том (и четко заявили об этом), что их действия были продиктованы не подозрениями в наличии у Трампа связей с Россией, а в том, что это была привычная процедура, в ходе которой они проследили некую связь со штабом Трампа. Отлично, вот факт: они сами признали, что положили начало этой истории. И что же теперь? Если признание факта собственных действий для них равносильно принятию в качестве факта и их точки зрения в отношении России, то я с этим не соглашусь.

Вы сейчас сказали, что у них есть своя точка зрения, и что американцы убеждены в том, что Россия имеет какое-то отношение к американским выборам. Такие категории, как точка зрения и убеждение, не вполне конкретны. Здесь идет речь об очень серьезных обвинениях. Насколько я понимаю, на Западе те люди, которые по сути придерживаются русофобских взглядов, — к сожалению, такие есть — обладали большой властью и по-прежнему обладают ей, даже несмотря на то, что проиграли выборы: русофобские тенденции четко прослеживаются даже в республиканском лагере. Ведь это так просто — найти некую внешнюю угрозу и списать на нее все беды.

Когда через два дня (если я не ошибаюсь) после того, как в 2014 году над Украиной был сбит малайзийский самолет, в Совете Безопасности ООН мы настаивали на принятии резолюции, содержащей требование о проведении дальнейших расследований, американские должностные лица ответили: да, мы полагаем, что расследование провести необходимо, хотя результаты нам уже известны.

А как же презумпция невиновности? Такая же ситуация и с делом Литвиненко — бедняги, которого отравили в Лондоне. Власти заявили с самого начала, что расследование будет проведено, но им известно, кто за этим стоит; в итоге публичное разбирательство так и не было проведено. Они также отказались от помощи, которую мы были готовы оказать. И так далее.

И теперь — вчерашнее жуткое убийство гражданина России и Украины, бывшего депутата Госдумы Российской Федерации, который не вошел в парламент нынешнего созыва, и сделанное через два часа после убийства президентом Порошенко заявление о том, что это был теракт со стороны России, так же как и взрыв на складе боеприпасов под Харьковом. С таким заявлением несколько часов спустя выступил президент демократической страны, которую наши американские и европейские друзья называют оплотом демократии. Мне казалось, что демократия подразумевает возможность устанавливать факты, если имеются подозрения.

Демократия подразумевает разделение властей; когда глава исполнительной власти берет на себя функции законодательной или судебной системы, это не вписывается в мои представления о том, как работают принципы западной демократии. Мы готовы обсуждать любые вопросы — то есть любые факты. Мы готовы оказывать помощь в проведении расследований по любым вопросам, которые могут возникнуть у наших партнеров где бы то ни было. Не думаю, что это станет препятствием для нормальных отношений. Уверен, что российский народ — по крайней мере, если бы нас спросили, — сказал бы: нет, если это зависит от нас. Насколько я понимаю, некоторые люди в Соединенных Штатах Америки действительно хотят, чтобы это стало препятствием, и чтобы команда президента Трампа «увязла» в российском вопросе; я считаю такую политику очень подлой, но мы видим, что она имеет место.

Чем здесь может помочь Россия? К сожалению, мало чем. Мы не можем принять такое положение вещей, однако истерия была полностью срежиссирована теми, кто разорвал все отношения, приостановил работу российско-американской двусторонней президентской комиссии — весьма продуманного механизма сотрудничества, включавшего более двадцати рабочих групп; и после этого, теперь, когда они помешали новой администрации покончить с этой глупейшей ситуацией, они просят нас что-то сделать? Мне кажется, что это нечестно.

Мы действительно сказали, что готовы работать с любой администрацией, с любым президентом, которого выберет американский народ. Мы не меняли своей позиции на протяжении всей предвыборной кампании — в отличие от нынешних лидеров большинства европейских государств, которые выступали с абсолютно предвзятых позиций, поддерживая одного кандидата, в отличие от тех, кто даже открыто предостерегал от голосования за кандидата-республиканца, что почему-то считается нормальным. Оставлю это на совести тех, кто так говорил, потом моментально пошел на попятный и принялся восторгаться мудростью американских избирателей.

Мы сказали, что будем готовы возобновить отношения с США и развивать наше взаимодействие настолько глубоко и широко, насколько будет готова администрация. Мы окажем всестороннюю поддержку и предоставим все необходимое для того, чтобы нашим партнерам было комфортно. Мы строим отношения на основе взаимного уважения и равенства, стараясь понять законные интересы друг друга и определить, сможем ли мы найти баланс между этими интересами. Мы будем готовы, как сказал президент Путин, пройти свою часть пути, но мы не будем принимать никаких односторонних мер. Мы предложили сотрудничество на самых справедливых условиях, и, разумеется, будем судить по делам.

Наверное, мы могли бы уже перейти к международным вопросам. В США сейчас ведутся дискуссии о новой холодной войне; Вы, со своей стороны, недавно упомянули о «постзападном» международном порядке, который, насколько Вы понимаете, многие в США и других западных странах будут не слишком готовы принять. На самом деле у некоторых может даже появиться серьезный настрой на противодействие возникновению «постзападного» порядка. Что такое в Вашем понимании «постзападный» порядок, и думаете ли Вы, что он неизбежно приведет к конфронтации между Россией и США или Россией и Западом?

— Во-первых, я не считаю, что началась очередная холодная война. У нас нет различий идеологического характера, мы не придерживаемся противоположных позиций. Да, есть свои нюансы в системе управления западных государств и России, а также ее соседей. Но в целом основой повсюду является демократия, то есть, по сути, выборы, и система организована так, что обеспечивается уважение оппозиции; также имеется рыночная экономика. Опять же, что касается взаимных уступок, вы знаете, что в одних странах государство вовлечено в экономику в гораздо большей степени, чем в других; но ведь какое-то время назад так было и во Франции, и в Великобритании, поэтому я сказал бы, что это все второстепенные детали. В том, что касается демократических принципов и рыночной экономики, нет идеологических различий. Во-вторых, сегодня, в отличие от времен холодной войны, перед нами стоят гораздо более конкретные общие угрозы, такие как терроризм, хаос на Ближнем Востоке, угроза распространения оружия массового уничтожения. Во времена холодной войны такого не было: наблюдался крайне отрицательный баланс с то и дело вспыхивающими на периферии конфликтами. На этот раз перед нами стоят всеобщие глобальные угрозы, которые касаются всех и с которыми мы сталкиваемся едва ли не каждый день, такие как теракты на Ближнем Востоке и в Европе; также был теракт и в Соединенных Штатах Америки и так далее.

В связи с этим нам совершенно необходимо переосмыслить сегодняшнюю ситуацию и понять, какой механизм сотрудничества нам нужен. «Постзападная система», «постзападный порядок» — я упомянул это понятие в Мюнхене на Мюнхенской конференции по безопасности и был крайне удивлен, когда люди тут же приписали мне его авторство, поскольку фраза «постзападный миропорядок» — правда, с вопросительным знаком — содержалась в самом названии конференции. Я убираю вопросительный знак по одной простой причине: если мы все едины во мнении, что мы не можем побороть терроризм, организованную преступность, незаконный оборот наркотиков, изменение климата без всеобщей коалиции; если мы все едины во мнении, что так оно и есть, — а я думаю, что мы с этим согласны, — тогда, безусловно, следовало бы признать, что мир изменился и отличается от того, каким он был сотни лет назад, когда ведущую роль играл Запад с его культурой, философией, военной мощью, экономическими системами и прочим.

Мы все должны сделать это: Китай, весь Азиатско-Тихоокеанский регион, куда, кстати говоря, по словам президента Обамы, будут смещаться интересы США, что само по себе означает, что он имел в виду не западный миропорядок, а постзападный; и, разумеется, Латинская Америка, Африка, которая по-прежнему остается слаборазвитой, но обладает нераскрытым потенциалом с точки зрения ресурсов и молодой и полной энергии рабочей силы. Госсекретарь Рекс Тиллерсон не далее как несколько дней назад провел в Вашингтоне совещание коалиции по борьбе с терроризмом с участием представителей 68 стран, что, если я не ошибаюсь, вдвое превышает количество западных стран. Эта встреча уже состоялась в условиях постзападного миропорядка или стала одним из его проявлений. Поэтому я не думаю, что западным странам действительно следует обижаться или чувствовать, что их вклад в мировую цивилизацию недооценен, — это вовсе не так. Просто наступило время, когда никто не способен решать проблемы в одиночку — таково наше мнение. Мы живем в полицентричном мире. Как бы вы ни назвали его — многополярным, полицентрическим или более демократическим — процесс идет. И на этом фоне происходит более равномерное распределение экономической, финансовой мощи и политического влияния.

— Давайте подробнее остановимся на Сирии. Вы упомянули о проблеме терроризма, а борьба с ИГИЛ, несомненно, является важной задачей как для США, так и для России. В США — уверен, Вы знаете об этом — роль России в Сирии вызывает некоторый скептицизм. Еще будучи кандидатом в президенты, Дональд Трамп неоднократно упоминал о стремлении сотрудничать с Россией в Сирии. Как Вы оцениваете возможности и трудности, которые могут возникнуть у США и России в ходе совместной работы в Сирии, есть ли у Вас какие-то новые идеи того, как вести такую работу?

— Во-первых, когда администрация Барака Обамы сформировала коалицию (ту самую, совещание которой состоялось несколько дней назад), было понятно, что из более чем из шестидесяти стран лишь некоторые действительно будут применять свои военно-воздушные силы и наносить удары по наземным целям. Остальные страны выступили в основном с политической и моральной поддержкой, можно сказать, выразили солидарность, что весьма приветствуется, поскольку в наши дни крайне важно мобилизовать общественное мнение в максимально возможном количестве стран. Но не пригласили нас. Не пригласили Иран. Не были приглашены и другие, кто, как мне кажется, должен был стать важным участником этой инициативы. Однако такой этот шаг был продиктован определенными идеологическими соображениями администрации Барака Обамы. Я бы не хотел вдаваться в анализ причин, по которым было решено собрать встречу именно в таком составе.

Вместе с тем я могу с уверенностью заявить, что в первый год после создания коалиция крайне нерегулярно применяла воздушную силу для обстрела позиций ИГИЛ (террористическая организация, запрещена в России — прим. ред.). Она никогда не обстреливала автоколонны, незаконно перевозившие нефть из Сирии в Турцию, и в целом действовала не очень эффективно. Ситуация изменилась, когда мы ответили на просьбу президента Асада, который, кстати говоря, представляет законное правительство — член Организации Объединенных Наций. После того, как мы включились в борьбу с ИГИЛ, в Нью-Йорке в сентябре 2015 года состоялась встреча между президентом Владимиром Путиным и президентом Бараком Обамой, на которой президент Путин четко дал понять своему американскому коллеге, что мы будем продолжать операцию и что мы готовы координировать наши действия. Они договорились о проведении этих обсуждений об устранении конфликтных ситуаций; диалог по этому вопросу начался довольно нескоро, однако не по нашей вине. Однако как только мы пришли в Сирию, возглавляемая США коалиция заметно активизировалась. Я не хочу здесь разбираться в причинах. Я лишь говорю, что до того, как туда прибыли наши ВКС, силы коалиции под руководством США чрезвычайно редко наносили удары по позициям ИГИЛ и почти никогда — по позициям «Джабхат ан-Нусры» (террористическая организация, запрещена в России — прим. ред.), которую, по мнению многих, приберегали на случай, если на каком-то этапе она понадобится для свержения режима. И это чувство, даже подозрение, не оставляет и сегодня: ведь «Джабхат ан‑Нусра», уже дважды сменившая свое название, по-прежнему пользуется поддержкой все тех же спонсоров, которые продолжают снабжать эту структуру деньгами и всем необходимым для ведения боевых действий. И это всем известно. Поэтому, придя в Сирию по просьбе правительства, мы предложили США координировать наши действия. Нам ответили, что согласны только на меры по устранению конфликтных ситуаций; тогда был разработан механизм устранения конфликтных ситуаций, который довольно успешно применяется; но мы сожалели, что не добились большего и не можем координировать нанесение ударов по целям. И вот мы с моим другом Джоном Керри, искренне желавшим преодолеть искусственно созданные барьеры и перейти к реальной координации военных действий, почти весь период с февраля по сентябрь 2016 года вели работу, которая наконец завершилась достижением договоренности о том, чтобы отделить вооруженные группировки, с которыми сотрудничают США и их союзники, от ИГИЛ и «Джабхат ан‑Нусры», и затем координировать данные по целям, главным образом с тем, чтобы удары наносились только по тем целям, которые приемлемы и для России, и для США. Немало людей оценило всю значимость этой договоренности.

Я ставлю себя на место тех, кто критиковал нас за поражение не тех целей. Помните, сколько было критики? Как раз эту проблему и была призвана решить достигнутая между мной и Керри договоренность о том, что ни один из нас не может нанести удара, пока другой его не одобрит. Тот факт, что Пентагон просто дезавуировал все то, чего добился Керри, а Обама не смог отменить решение Пентагона, означал для меня лишь одно: стремление президента США Барака Обамы за что-то отомстить России — по какой-либо причине и за какую-либо ситуацию — оказалось сильнее стремления использовать те возможности для более эффективного ведения войны против террора в Сирии, которые открывала достигнутая между нами и Джоном Керри договоренность. Бог ему судья.

Что касается вопроса о том, можем ли мы возобновить сотрудничество: да, такая возможность есть. Президент Дональд Трамп заявил, что борьба с терроризмом является для него первоочередной задачей во внешней политике, и это, на мой взгляд, совершенно логично. Уверен, мы будем придерживаться того же похода; в этом смысле — возвращаясь к первому вопросу, который мы обсуждали, о вмешательстве в дела других государств, — угроза терроризма является глобальной. Поэтому, вмешиваясь в дела другого государства с целью борьбы с проявлениями терроризма, вы действуете в интересах своей страны. Необходимость следовать нормам международного права — это другой вопрос. Коалицию, разумеется, возглавляемую Соединенными Штатами, в Сирию никто не звал. Нас, как Иран и «Хезболлу», туда пригласили. И все же сирийское правительство, хоть и выражает недовольство тем, что коалиция находится в стране без приглашения, говорит, что если (и поскольку) вы намерены координировать свои действия с Россией, с теми, кто борется с ИГИЛ и «Джабхат ан-Нусрой», мы будем считать, что цель ваших действий в Сирии — борьба с терроризмом и ничто иное. Таким образом, продолжает применяться механизм устранения конфликтных ситуаций.

Вы наверняка слышали о том, что начальник Генерального штаба ВС России генерал армии Герасимов встречался с генералом Данфордом.


— Дважды, насколько я понимаю.

— Как минимум дважды; они также говорили по телефону. Наши военные говорили именно об этом. Думаю, что если им удастся договориться о чем-то большем, чем механизм устранения конфликтных ситуаций (я бы не хотел забегать вперед), то это будет добрым знаком, свидетельствующим о том, что мы действительно способны сделать все необходимое для того, чтобы все, кто противостоит ИГИЛ и «Джабхат ан-Нусре» на месте, координировали свои действия. Если не под единым командованием — полагаю, что это невозможно, — то скоординированно.

Турция развернула свои войска на местах. Иран и «Хезболла» были приглашены правительством. Помимо Воздушно-космических сил, Россия направила в Сирию специальный батальон военной полиции, который помогает поддерживать правопорядок в суннитских кварталах Алеппо и Дамаска; в состав российского батальона военной полиции в основном входят сунниты из Северо-Кавказских регионов России — чеченцы, ингуши и другие.

Военно-воздушные силы США и коалиции; группы Сил специального назначения США. По-видимому, там также находятся войска специального назначения Великобритании и Франции. Военные группы так называемой Свободной сирийской армии; вооруженные военные группы, входящие в состав курдских отрядов, — задействовано множество игроков: я перечислил всех, кто заявляет, что ИГИЛ и «Джабхат ан-Нусра» являются их врагами. Поэтому имеется некоторая общность позиций, которую мы приветствуем.

Когда США отказались от договоренности, достигнутой мной и Джоном Керри, мы переключились на поиск других возможностей и позднее заключили соглашение с Турцией, которое впоследствии было поддержано Ираном, что позволило достигнуть частичного прекращения боевых действий между правительством и вооруженной оппозицией. В Астане мы запустили параллельный процесс в дополнение к переговорному процессу в Женеве, сосредоточившись на механизмах мониторинга режима прекращения боевых действий, реагирования на нарушения, а также укрепления доверия путем обмена военнопленными и так далее.

Этот процесс не поддерживается многими внешними игроками, которые пытаются побудить радикалов, радикальные вооруженные группировки в Сирии, к активным действиям и организации терактов, а также всячески поощряют их. Сейчас они начали широкомасштабное наступление на севере провинции Хама и в основном координируют свои действия с группировкой, ранее известной как «Джабхат ан-Нусра». К сожалению, это — игра, участники которой борются за влияние в Сирии, и те, кто продвигает подобный подход, думают лишь об этом, а не о необходимости объединения для борьбы с терроризмом и последующего достижения политической договоренности. Это борьба за влияние на поле боя, и это прискорбно. Сейчас нужно не это. Сейчас необходимо укрепить режим прекращения боевых действий и решительно поддержать политический процесс в Женеве, который нацелен на разработку новой конституции и будет сопровождаться разделением власти между правительством, оппозицией и всеми этническими группами; последующими выборами и так далее. Но все это будет абсолютно бессмысленно, если люди откажутся от борьбы с терроризмом ради навязчивой идеи свергнуть режим.

— Если говорить об Иране, то администрация Трампа дала понять, что она твердо намерена попытаться обеспечить более строгое соблюдение соглашения по иранской ядерной программе, СВПД, и, возможно, действовать еще более решительно для того, чтобы не допустить укрепления роли Ирана в регионе. Мне интересно Ваше мнение по этому поводу и по поводу того, в какой степени Россия могла бы (или могла бы вообще) взаимодействовать с Соединенными Штатами по этим вопросам. Если же говорить об Украине, то это, бесспорно, очень сложная проблема. На мой взгляд, многие сторонние наблюдатели считают, что Минский процесс действительно зашел в тупик. Ситуация безвыходная? Существует ли способ продвинуться дальше?

— Что касается Ирана, Совместный всеобъемлющий план действий стал продуктом коллективной работы — компромисса. Но к ключевым моментам это не относится. Это компромисс, который позволяет всем нам, при поддержке МАГАТЭ, быть уверенными в том, что иранская ядерная программа будет носить мирный характер, и что все элементы, вызывающие подозрение, будут устранены, и что эта программа будет реализовываться таким образом, чтобы мы могли чувствовать уверенность и контролировать осуществление этих договоренностей.

Я не думаю, что администрация Трампа руководствуется лозунгами предвыборной кампании о том, что Иран — террористическое государство номер один; у нас нет ни одного факта, подкрепляющего подобное утверждение. По крайней мере, когда мы столкнулись с масштабной террористической угрозой в 1990-е годы в виде терактов на Северном Кавказе, мы выявили и выследили десятки и сотни иностранных боевиков-террористов из государств, непосредственно граничащих с Ираном, но не из самого Ирана. И мы знаем, что политические круги целого ряда стран действительно поощряли проникновение этих террористических групп на территорию Северного Кавказа. Иран никогда не посягал на суверенитет Российской Федерации, никогда не использовал свои собственные связи с мусульманскими группировками с тем, чтобы спровоцировать рост радикализма и расшатать ситуацию. Мы с Ираном и теми, кто сотрудничает с нами и сирийской армией, занимаемся сейчас тем, что воюем с террористами в Сирии. Иран является одним из влиятельных игроков, присутствующих на территории Сирии на законных основаниях по приглашению ее правительства. Иран имеет влияние на ливанское движение «Хезболла», которое также присутствует в Сирии на законных основаниях. И если мы все хотим победить и уничтожить террористов в Сирии, нам необходимо координировать свои действия. Я уже касался этого вопроса.

МАГАТЭ регулярно публикует доклады о выполнении Совместного всеобъемлющего плана действий. Последний доклад вновь подтвердил отсутствие нарушений со стороны Ирана, а также то, что договоренности реализуются в соответствии с обязательствами Тегерана и всех остальных участников. Другой вопрос, что шаги, которые были обещаны в ответ на реализацию указанных договоренностей, а именно постепенное снятие санкций, предпринимаются не всеми западными участниками так быстро и в таком объеме, как было обещано. Но это другой вопрос.

Что касается Минских соглашений, то я считаю, что правительство Украины и лично президент Порошенко хотят их похоронить. Они хотят сделать это таким образом, чтобы иметь возможность возложить вину на Россию и население востока Украины. Они, несомненно, столкнулись с серьезным сопротивлением со стороны радикалов, а радикалы, считающие правительство слабым, заняли выжидательную позицию, рассчитывая на проведение досрочных выборов или новый майдан. По моему убеждению, самая большая ошибка президента Порошенко в том, что после того, как он подписал эти соглашения в феврале 2015 года в Минске и вернулся домой с положительными результатами, получив поддержку Германии, Франции, а затем Совета Безопасности в Нью-Йорке, который одобрил эти соглашения, он не воспользовался моментом и не убедил свой парламент и оппозицию в том, что это выгодное соглашение, поддержанное Европейским союзом, в который он хотел вступить.

Вместо этого по возвращении в Киев он начал извиняться перед оппозицией, говоря, что они не должны принимать это всерьез, что он не давал никаких обязательств, которые носили бы юридический характер — юридически обязательный характер, — что они все не так поняли и так далее. Он сам загнал себя в угол как совершенно безответственный политик, который что-то подписал, а неделю спустя по возвращении домой заявил, что он этого не подписывал. Оппозиция почувствовала, что в этом заключается его слабость, и начала вычленять из его позиции все то, что имело какое-то рациональное зерно. Дело в том, что он находится в постоянном контакте с президентом Владимиром Путиным, иногда они говорят по телефону, беседуют на полях встреч в «нормандском формате» в ходе встреч лидеров (последний разговор состоялся в Берлине в октябре прошлого года), и у меня складывается впечатление, что он пытается быть конструктивным, найти пути возврата к реализации Минских соглашений. Но на следующий день он возвращается в Киев или едет за границу и делает абсолютно враждебные и совершенно несправедливые публичные заявления.

Приведу один простой пример: Минские соглашения предусматривают подготовку к голосованию по особому статусу данных территорий, сам статус описан в соглашении, и закон об указанном особом статусе уже принят Радой, однако он еще не вступил в силу. Помимо этого, в них идет речь об амнистии, ведь мы не хотим допустить «охоты на ведьм», а также о закреплении в Конституции особого статуса на постоянной основе. Вот и все. И после выполнения этих условий, правительство Украины восстанавливает полный контроль над всей российско-украинской границей. Теперь они заявляют о том, что ни выборов, ни особого статуса, ни конституционных изменений, ни амнистии не будет, пока они не получат контроль над границей. Причем все имеют возможность ознакомиться с Минскими соглашениями — там всего три страницы. В них совершенно четко говорится, что передача границы является заключительным этапом, и все понимали причину этого, когда по данному вопросу велись переговоры. Дело в том, что, если в сложившихся условиях, при всех противоречиях, при наличии так называемых добровольческих батальонов «Азов», «Донбасс» и всех радикальных группировок, неподконтрольных правительству, если мы просто скажем: хорошо, вот вам контроль над границей, и мы верим, что вы выполните остальные условия, — то попросту пострадает местное население. Их задушат и сожгут заживо, как людей в Одессе. Поэтому политические гарантии имеют решающее значение, и Германия, Франция и другие участники понимали это очень хорошо, также как и американцы, поскольку параллельно с «нормандским форматом» мы вели переговоры с США и готовы их возобновить.

Но вот вам один простой пример. В октябре 2015 года в Париже прошла встреча лидеров «нормандской четверки». И закон об особом статусе обсуждался отдельно. В соответствии с Минскими соглашениями, порядок был таков: сначала территория получает особый статус, потом там проходят выборы. Потому что людям обычно хочется знать, какие полномочия будут у тех, за кого они проголосуют. Порошенко возразил, заявив, что сперва должны пройти выборы. Потом он, Порошенко, посмотрит, придутся ли ему по душе победители этих выборов. И в случае положительного вердикта территории будет предоставлен особый статус.

Это звучит довольно странно. Тем не менее мы решили просто двигаться дальше и быть готовыми к компромиссу по данному вопросу, несмотря на то, что в Минских соглашениях он прописан абсолютно четко. А затем бывший министр иностранных дел Германии, принимавший участие в этой встрече, Франк-Вальтер Штайнмайер (Frank-Walter Steinmeier), который ныне является президентом Германии, предложил компромиссную формулу, в соответствии с которой закон об особом статусе принимается, но при этом вступает в силу на временной основе в день выборов, а на постоянной — в тот день, когда ОБСЕ подтвердит, что прошедшие выборы были свободными и справедливыми и соответствовали стандартам ОБСЕ.

Все соглашаются с этим, включая Порошенко. Год спустя, в октябре 2016 года в Берлине проходит встреча представителей этой же группы, лидеров и министров. И президент Путин говорит, что формула Штайнмайера до сих пор не отражена в документах Контактной группы, поскольку правительство Украины отказывается закреплять ее на бумаге. Порошенко отвечает, мол, мы же так не договаривались и так далее. После этого Путин говорит: вот господин Штайнмайер, спросите его о формуле. И тот повторяет свою формулу: вступление в силу на временной основе в день выборов, вступление в силу на постоянной основе в день подтверждения ОБСЕ свободного и справедливого характера выборов. Ему вторят и Меркель и Олланд — именно об этом мы и договаривались.

И тогда Порошенко говорит: хорошо, так и сделаем. С той встречи в октябре 2016 года прошло почти полгода. И из-за сопротивления представителей правительства Украины, входящих в состав Контактной группы, мы до сих пор не можем закрепить эту договоренность в документах. Я могу долго об этом говорить, но уверен, что те, кому это интересно, могут сами проанализировать развитие событий на Украине, а те, кто это уже сделал, понимают, почему Минские соглашения не выполняются.

Правительство Украины хочет добиться того, чтобы другие стороны первыми заявили, что с них хватит и что они отказываются от Минских соглашений. Отсюда и экономическая блокада, отсюда и запрет банкам обслуживать население на востоке Украины. К слову сказать, два года назад при обсуждении Минских соглашений мы затрагивали вопрос о затрудненном доступе к банковским услугам в этой части Украины, и Германия с Францией взяли на себя обязательство наладить банковское обслуживание по мобильной связи, и они потерпели неудачу, поскольку так и не смогли получить содействие со стороны украинских властей.

Что ж, пусть ваши читатели изучают, что происходит, что творится на Украине, в Сирии и не только.

http://inosmi.ru/politic/20170330/239000412.html
Оригинал публикации: Sergey Lavrov: The Interview
Опубликовано 29/03/2017 12:04

0

11

Politico, США

Победная пляска России в Овальном кабинете


Уютная встреча между президентом Трампом и российским министром иностранных дел была проведена по настоянию Владимира Путина.


11.05.2017
Сьюзан Глассер (Susan B. Glasser)


В среду президент Дональд Трамп принял в Овальном кабинете российского министра иностранных дел Сергея Лаврова. Произошло это спустя несколько часов после того, как Трамп отправил в отставку директора ФБР, который руководил расследованием его возможного сговора с русскими. Тем самым Трамп порвал с установившейся практикой по настоятельной просьбе российского президента Владимира Путина.

Дружеский визит в Белый дом (фотографии президента, общающегося с Лавровым и с российским послом в США Сергеем Кисляком были опубликованы российским Министерством иностранных дел, поскольку американской прессе не разрешили освещать эту встречу) стал результатом просьбы Путина, которую он изложил во время недавнего телефонного разговора с Трампом, в чем Белый дом признался мне в среду. «Он решил принять его, потому что об этом его просил Путин, — сказал о встрече Трампа и Лаврова официальный представитель Белого дома. — Путин конкретно просил об этом визите во время их последнего разговора».

Этот визит Лаврова в Белый дом стал первым с 2013 года. До этого администрация Обамы на протяжении нескольких лет наотрез отказывалась предоставлять ему аудиенцию в Овальном кабинете, о чем мне сообщили два бывших высокопоставленных сотрудника Белого дома. «Русские на протяжении нескольких лет умоляли нас сделать это, — сказал мне один из них. — Они постоянно настаивали на встрече, а мы неизменно говорили им нет».

Фотографии Трампа, радушно кладущего руку на плечо Лаврову, а также официальный отчет о встрече, где говорится, что Трамп «подчеркнул свое желание улучшить отношения между Соединенными Штатами и Россией», появились в весьма напряженный с политической точки зрения момент для Трампа, который подвергается резкой критике со стороны обеих партий за увольнение директора ФБР Джеймса Коми. В среду утром перед встречей с Трампом Лавров даже пошутил по поводу политических затруднений принимающей стороны. Стоя рядом с госсекретарем США Рексом Тиллерсоном, он заявил, что ничего не слышал об увольнении Коми.

Иными словами, Лавров в среду сделал то, что всегда хотел сделать: он высмеял Соединенные Штаты Америки, когда его принимал в Овальном кабинете сам президент.

Находясь в период после холодной войны на посту министра иностранных дел России дольше всех остальных, Лавров вместе с Путиным с 2004 года целенаправленно работает ради достижения одной-единственной цели: снова сделать Россию великой. А если он сможет сделать это за счет и в ущерб Америке — тем лучше. Итак, для Лаврова и Путина это было нечто большее, чем странная сцена в вашингтонском политическом театре, где они играли немые роли. Это был момент реабилитации и отмщения, доказательство того, что их расположение к Трампу после долгих лет напряженности с двумя американскими президентами еще может принести дивиденды.

В некоторых ключевых аспектах это уже стало предоплатой за перезагрузку с Россией, которую Трамп обещал во время своей предвыборной кампании. Или, по крайней мере, это полный значения первый шаг к возобновлению отношений и к возможной большой сделке с Путиным, от которой Трамп никогда не отказывался, хотя заключить такую сделку стало очень трудно в связи с политическим фурором в Вашингтоне, вызванным расследованием деятельности команды Трампа и России, которым руководил Коми. «По сути дела, президент и госсекретарь заявили, что отношения опустились ниже некуда, и что важно их поднять с этой нулевой отметки, а для этого нам необходимо разговаривать, — сказал мне по поводу „теплой" встречи Трампа с русскими Майкл Энтон (Michael Anton), руководящий стратегическими коммуникациями в Совете национальной безопасности. — Может быть, мы станем свидетелями некоего подобия сотрудничества в Сирии. Некоего подобия сотрудничества на Украине. Безусловно, если мы не станем разговаривать, никакой надежды на прогресс не будет».

«Сам факт встречи Лаврова и сделанные на ней фотографии — это важная демонстрация, показывающая миру и российскому народу, что Россия вернулась, что изоляция потерпела неудачу, вне зависимости от того, о чем они договорились и договорились ли вообще», — сказал Александр Вершбоу (Alexander Vershbow), который при президенте Джордже Буше работал послом в России, а при президенте Бараке Обаме занимал высокий пост в НАТО, занимаясь российскими делами.

***

Подобно бывшему госсекретарю и республиканскому гранду внешней политики Генри Киссинджеру, которого Трамп в среду неожиданно принял у себя в Овальном кабинете, Сергей Лавров в прагматичном мире международной политики старается предстать в образе реалиста. Он давно уже проповедует идею о том, что встревающим не в свои дела американским президентам, таким как Буш и Обама, следует отказаться от своих с виду благородных, но на практике совершенно наивных затей типа продвижения демократии на Ближнем Востоке, и сосредоточиться на более практичных и трудных целях, таких как борьба с исламским джихадизмом и терроризмом, а также на заключении новых сделок между великими державами о сферах влияния в Европе.

Во многом это очень похоже на трампизм. Пожалуй, для понимания того, почему встреча Лаврова с Трампом стала столь крупной победой для России, это даже важнее, чем его идеология realpolitik. Лавров считает себя абсолютным прагматиком, о чем он рассказал мне в 2013 году во время интервью для журнала Foreign Policy, и его цель заключается в продвижении интересов российского государства, насколько это возможно. Лавров давно уже превозносит такие вещи как борьбу с терроризмом, представляя это в качестве основы для совместной работы с новым президентом, который отнюдь не страдает сентиментальностью.

В последние годы я неоднократно и подробно расспрашивала американских официальных представителей о Лаврове. И республиканцы, и демократы сошлись во мнении о том, что российский министр иностранных дел а) гибкий в идеологическом плане националист, который с удовольствием выступает с нападками на Америку, когда это соответствует его целям, но при необходимости с не меньшим удовольствием хвалит таких людей как Трамп, потому что б) он представляет большую ценность для Путина как пропагандист мирового уровня и как поставщик «фейковых новостей», ничем не уступающий Трампу.

Вот что сказал мне в 2013 году республиканец Джон Негропонте (John Negroponte), который работал американским представителем в ООН в ту пору, когда Лавров представлял там Россию, а при Буше возглавлял национальную разведку США: «У него всегда было две неизменных цели: накладывать вето, когда это шло во славу России, и по мере возможности унижать американцев».

Однако, добавил Негропонте, его выступления против Америки были тактикой, но не самоцелью. «Если у него есть моральные принципы, то мой счетчик Гейгера их не зафиксировал, — рассказал он мне. — Его нравственность — это российское государство». Примерно то же самое я услышала в среду от бывших высокопоставленных руководителей из администрации Обамы, которые рассказали мне о своих недавних встречах с Лавровым.

В личном плане американские дипломаты все поголовно недолюбливают Лаврова. «Он — абсолютная сволочь», — сказал мне сотрудник администрации Буша, давая интервью для Foreign Policy. А вот мнение чиновника Обамы, которое он высказал в среду: «Он — отвратительный сукин сын. Он неустанно бранит и стращает других, он неприятен и полон сарказма. Его работа заключалась в том, чтобы ругать, поносить и запугивать нас и госсекретаря Керри. Он постоянно добивался того, чтобы мы уступили российской точке зрения. Речь шла не о том, чтобы победить Америку. Дело в том, что Россия не сможет победить, если ей придется пойти хоть на какие-то компромиссы».

Это были невероятные и поразительные моменты. Совсем не так бывшие высокопоставленные чиновники отзываются о министрах иностранных дел из других стран, даже из тех, с которыми у США плохие отношения.

Многие из этих чиновников полагают, что такое поведение дает Лаврову (а он в среду на пресс-конференции всячески хвалил Трампа, называя его деловым человеком, который хочет заключать сделки) преимущества на переговорах с Трампом, особенно в данный момент, когда очень мало ясности в его внешней политике, если не считать то обстоятельство, что он хочет заключать сделки, которые терпят неудачу на других фронтах.

«Я не думаю, что он — такой же антагонист, с подозрением и неприязнью относящийся к Западу, как и Путин, — сказал мне другой бывший сотрудник администрации Обамы, участвовавший во многих встречах с Лавровым. — Он больше верит как минимум в тактическое сотрудничество и в более широкий контекст стратегического неприсоединения. Мне кажется, он реально ищет благоприятные возможности. Я также думаю, что он подыгрывает своим боссам. А что касается того, что он саркастичен и неприятен, то это отчасти объясняется его характером, а отчасти тем, что, по его мнению, хотят услышать Путин и власть предержащие».
.................................................................................



http://inosmi.ru/politic/20170511/239324352.html
Оригинал публикации: Russia's Oval Office Victory Dance
Опубликовано 10/05/2017

0

12

Хуаньцю шибао, Китай

«Мистер Нет» на международной арене, или российская дипломатия выходит за рамки допустимого

21.06.2017
Цин Му (Qing Mu青木), Ли Бинсинь ( Li Bingxin李秉新), Чжао Цзяочэн ( Zhao Jiaocheng 赵觉珵), Лю Юйпэн ( Liu Yupeng柳玉鹏)



На переменчивой международной арене российская дипломатия издавна является объектом внимания, особенно последнее время. К примеру, в ООН ответственное лицо российского дипломатического корпуса нередко ведет себя агрессивно по отношению к главе представительства Великобритании.

Подобные манеры ведения дипломатических отношений привлекают внимание всего мира. Отзыв российского посла из США особенно бросается в глаза как один из последних ярких примеров изгнания российского дипломата из страны. Ещё происходит череда странных совпадений: смерть нескольких российских послов за полгода заставляет задуматься и рождает много догадок, слухов по всему миру. Почему такое происходит?

Многие люди считают, что российский стиль ведения дипломатии достаточно жесткий, а так ли это в действительности? Как были воспитаны российские дипломаты?

Видео, как 12 апреля заместитель постоянного представителя России при ООН Владимир Сафронков, во время заседания Совбеза ООН, накричал на британского представителя, широко распространилось по интернету. Многие западные СМИ назвали данное поведение со стороны России обычным делом, а если ещё послушать речь Сафронкова на русском, то оригинальное звучание создаст ещё более агрессивную атмосферу.

Споров по этому поводу ведётся немало, даже среди патриотически настроенного русского населения. По данным «Хуаньцю Шибао» популярные российские СМИ дают очень одностороннюю оценку действий Сафронкова. Пресс-секретарь президента Дмитрий Песков выразил своё мнение по этому вопросу: «Его слова вполне обоснованы и не оскорбляют никого». С другой стороны, некоторые все же выражают несогласие с этой точкой зрения. На российском телевидении специалисты не раз затрагивали эту проблему, многие поддерживают Сафронкова и не находят в его поведении ничего необычного, но признают, что некоторые действия и высказывания заместителя постоянного представителя России при ООН иногда переходят границу дипломатического этикета. Председатель Совета Федерации Матвиенко выступила с критикой: «Министр иностранных дел имеет своё мнение по этому поводу, и оно схоже с моим».

Ранее Сафронков был почти неизвестен, так как его сообщения очень редко цитировались СМИ. Российское электронное издание «Жизнь» сообщает, что после внезапной смерти постоянного представителя РФ в Совбезе ООН Виталия Чуркина Сафронков унаследовал его манеры, и интересы России в ООН отстаиваются еще сильнее. Некоторые полагают: «Если Чуркин являлся "душой" ООН, то Сафронков стал "молотком"».

Если судить по поведению российских дипломатов в ООН, то складывается впечатление, что Россия — это страна с жесткой политикой и твёрдыми взглядами. Многие западные дипломаты описывали Чуркина как человека с жестким характером. Явным примером может послужить конфликт Чуркина с постоянным представителем США при ООН Самантой Пауэр из-за того, что они придерживались разных точек зрения по поводу сирийского конфликта. Пауэр спросила: «Вам действительно не стыдно?», после чего последовал резкий ответ: «А Вы себя считаете Матерью Терезой?».

Другим известным российским дипломатом считается Сергей Кисляк. 66-летний Кисляк никогда не привлекал к себе внимания прессы, но после того, как Трамп стал президентом США, российский дипломат неожиданно стал бросать «ядовитые» высказывания.

На одном из телеканалов США заявили: «Вести беседу с Кисляком — все равно, что целовать смерть». Одной из причин отставки советника США по национальной безопасности Флинна стали высказывания российского дипломата. Тем временем продолжается расследование причастности Флинна во вмешательство России в президентские выборы в США.

Если вышеперечисленные конфликты ещё можно понять, то количество смертей среди российских дипломатов за последний год действительно пугает и вызывает удивление.

В конце февраля Axios составили полный список трагедий за последнее время: посол в Турции Андрей Карлов был застрелен в Анкаре (19 декабря прошлого года); генеральный консул в Афинах Андрей Маланин умер в квартире (9 января 2017); посол России в Индии Александр Кадакин скончался от «непродолжительной болезни» (27 января 2017 года); посол ООН Виталий Чуркин умер от сердечного приступа в Нью-Йорке (20 февраля 2017). К тому же в прошлом году в день проведения выборов президента США, в Нью-Йорке скончался русский дипломат Львов.

Большое количество смертей за короткий период времени заставляет задуматься о том, не произошло ли это специально. Американский The Washington Post пишет: «Трудно доказать, что смерть дипломатов — это часть теории заговора, поэтому не стоит считать, что это правда». Американский сайт Observer считает, что тут нет никакой теории заговора, так как средняя продолжительность жизни русских изначально ниже.

В России спор, спровоцированный одним из дипломатических представителей, может очень быстро разрешиться внутри без придания огласки, но отзыв нескольких десятков дипломатов скрыть уже невозможно. 26 мая Эстония выслала двух российских дипломатов, а 29 числа Молдавия объявила пять российских дипломатов «персонами нон грата». В конце прошлого года бывший президент США Барак Обама, прежде чем покинуть свой пост, выслал 35 российских дипломатов.

Американцы часто сравнивают российских дипломатов с «Агентом 007». В одной из статей The Washington Post говорилось о том, что российские дипломатические представители обычно выглядят так: высокий мужчина крепкого телосложения с чёрным портфелем в руках в меховой шапке быстро садится в чёрный «Линкольн», как будто он — ключевая фигура важного государственного дела, прибывшая в страну по особому заданию.

Говоря о российских дипломатах, многие западные СМИ всегда их ставили в один ряд со шпионами. Германия в том числе, так как в Берлине из года в год несколько российских дипломатов попадают в «список». В этом году Генеральная прокуратура Германии опубликовала такой список, в котором 27 человек подозреваются в шпионаже.


У немцев этот стереотип связан с Путиным

В 1984 году Путин работал «послом» в Дрездене, когда на самом деле он был агентом КГБ. Этот факт в Германии известен каждой семье. Вы знали, что в 1971 году Великобритания выслала 105 советских послов, а Франция — 50? В 1986 году из США было выслано 80 российских дипломатов.

Ван Хай, выполнявший функции старшего советника в Китайском институте стратегических исследований, рассказала корреспонденту «Хуаньцю Шибао», что между дипломатами и агентами спецслужб есть небольшое противостояние. Дипломаты несут на себе ответственность за выполнение задания, они должны хорошо понять обстановку в стране пребывания, а также получать всю информацию законными методами.

Российская дипломатия в точности повторяет стиль советской эпохи. В конце февраля, российский «Спутник» опубликовал статью, в которой шведский журналист описывает российского министра иностранных дел Сергея Лаврова. Он считает, что манера Лаврова вести переговоры — жесткая и бескомпромиссная, эти особенности пугают даже Хиллари Клинтон и многих зарубежных коллег. Многие политики называют его «Мистер Нет», сравнивая российского министра иностранных дел с Молотовым и Громыко. Молотов — известный министр иностранных дел, можно сказать, второй человек после Сталина в Советском Союзе. Он твердо придерживался жёсткой сталинской политики. Громыко исполнял обязанности министра иностранных дел почти 30 лет, из-за него СССР в Совбезе ООН часто использовал право вето, поэтому он получил прозвище «Мистер Нет».

Многие российские дипломаты воспитаны ещё в советском духе в известной «кузнице российских дипломатов», МГИМО. Самые известные из них: Чуркин, Примаков, Кисляк и другие. Примакова называют «дипломатом, развернувшим самолёт», после случая в марте 1999 года, когда он летел с визитом в США и получил сообщение от вице-президента США Альберта Гора о том, что НАТО собирается нанести военный удар по Югославии, тогда он принял решение развернуться и отменить визит.

Несмотря на то, что стили ведения переговоров в России и в СССР во многом схожи, на данный момент российский стиль обретает собственные черты. Например, в XVII веке велось много дискуссий о дипломатическом этикете. В то время папский нунций садился посередине, а после него уже представители иностранных государств. Однажды между русским и французским послом во время заседания произошла ссора, российский посол прошел вперед, поднял французского посла с его места и сел сам.

Эксперты «Хауньцю Шибао» считают, что хотя нормы русского дипломатического протокола имеют некоторые особенности, они никогда не выходят за рамки приличия: «Русские не боятся говорить и делать, они — сильные, имеют свое мнение, и не боятся его отстаивать». Ван Сяовей рассказал журналисту «Хауньцю Шибао», что российский стиль ведения дипломатии берет начало в национальных особенностях русского народа. Правительство всегда придавало большое значение дипломатии. Еще во времена Петра Первого и Екатерины Великой в России говорили о важности дипломатии больше, чем в других странах. От Петра до ХХ века многое изменилось, российскими дипломатами был внесен огромный вклад в повышение государственного статуса, разрешено множество споров. Во времена, когда СССР считался сверхдержавой, была необходимость укреплять дипломатический блок. Именно это повлияло на создание столь сильного дипломатического корпуса.

Гао Фэн утверждает, что, с того момента как начали формироваться нормы поведения дипломатов, так называемый дипломатический протокол обязывал тактично высказываться по разным вопросам, следовать правилам, быть вежливым, а Россия уже тогда вела себя иначе, потому что русские — это «боевой народ», он всегда выделяется. Это и является основной причиной своеобразного русского дипломатического стиля.

В подготовке дипломатов основную роль играет «школа», которую они проходят. В России существует два вуза, где готовят подобных специалистов. Один из них — МГИМО, который славится высоким качеством преподавания иностранных языков и других политических, экономических дисциплин. Обучение в университете проходит по особому механизму, позволяющему получить специальность и овладеть иностранными языками за короткий промежуток времени. Второй вуз — это Дипломатическая академия, обучение в которой больше направлено на получение дипломатической специальности.

МГИМО по праву может называться «колыбелью российской дипломатии». Университет воспитал многих известных российских послов, дипломатов: Сергей Лавров (нынешний Министр иностранных дел), Анатолий Громыко, Виталий Чуркин, Алишер Усманов и другие. Журналист «Хуанцю Шибао» в 2015 был приглашен в МГИМО для проведения научного обмена. По наблюдениям журналиста, уровень владения иностранными языками в университете — очень высокий. Многие студенты признались журналисту, что они идут именно в этот университет, чтобы потом получить работу в Министерстве иностранных дел.

Гао Фэй назвал уровень подготовки профессиональных дипломатических сотрудников в России достаточно высоким, многие уже смолоду работают самостоятельно и в России, и за границей. Российская дипломатия относительно стабильна. Профессия дипломата в России считается очень престижной, и обычно люди посвящают этой службе всю жизнь.

Ван Сяовэй сказал, что он видел в России детей, спокойно играющих в снегу, и их родители ничуть не беспокоятся об их обморожении. С дипломатией — то же самое. Механизм российской дипломатии достаточно жёсткий, как и процесс обучения. Иногда еще в средней школе отбираются люди, подходящие для службы в МИД. Это делается для того, чтобы в дипломатической среде не было сотрудников, которые были бы «не на своем месте».

Одной из основных проблем российских дипломатов считается алкогольная зависимость. 9 апреля в Киеве, местная полиция остановила автомобиль российского дипломата, который вёл транспортное средство в нетрезвом состоянии. В феврале этого же года первый секретарь посольства России в Кыргызстане Пухов из-за вождения в нетрезвом виде попал в серьёзное ДТП.

Некогда заместитель Генерального секретаря ООН по политическим вопросам и делам Совета Безопасности ООН Аркадий Шевченко в 1978 году отказался вернуться в СССР и перешёл на службу в США. Правительство СССР сразу же упрекнуло его в злоупотреблении алкоголем и в развратном поведении.

Известный русский мыслитель Бердяев говорил: «У русских всегда было недовольство культурой, нежелание придерживаться золотой середины». Многие считают, что российская дипломатия обладает такими же особенностями. Но мы не имеем права равнять всех под это определение. Во всём мире баланс сил претерпел некоторые изменения, концепция российской дипломатии с основной концепцией СССР очень схожи, эти две концепции находят компромиссы, но стиль, методы постепенно меняются.

Немецкий специалист по вопросам России считает, что методы обучения советских дипломатов чем-то напоминают подготовку сотрудников КГБ, сейчас эти методы считаются академическими.

В последние годы Россия все больше и больше демонстрирует смешанный стиль ведения дипломатии. Эксперт полагает, что российские дипломаты стали чаще выражать свои взгляды через социальные сети, стараются задействовать мягкую силу. Такого рода смешанный стиль дипломатии расценивается западными СМИ как «обман или попытка ввести в заблуждение».


http://inosmi.ru/politic/20170621/239645497.html
Оригинал публикации: 国际舞台的“NO 先生”? 俄罗斯外交官最近麻烦有点多
Опубликовано 15/06/2017 15:03

0

13

МАТЕРИАЛ "Прихожанка"

01.07.2017, 20:08

Сергей Лавров на "Примаковских чтениях"
Выступление и ответы на вопросы

Уважаемый Александр Александрович,

Уважаемый д-р Г.Киссинджер,

Дамы и господа,

Коллеги,

Для меня большая честь выступить на втором Международном научно-экспертном форуме «Примаковские чтения» под эгидой ИМЭМО РАН.

Хотел бы поприветствовать присутствующих здесь видных ученых, государственных деятелей, политиков, дипломатов – как из России, так и зарубежных государств.

В нынешней не самой простой ситуации на международной арене сопряжение интеллектуальных усилий, деполитизированный, действительно экспертный поиск оптимальных путей преодоления общих насущных проблем заслуживают искреннего уважения и поддержки.

Мы в Министерстве иностранных дел России отмечаем нацеленность «Примаковских чтений» на рассмотрение комплекса актуальных вопросов современности с опорой на опыт наших великих предшественников, в том числе, разумеется, с использованием многогранного творческого наследия Е.М.Примакова.

Выдающийся государственный и общественный деятель современности, дипломат, ученый, мыслитель Евгений Максимович не только внес значительный вклад в выработку ключевых, прошедших проверку временем положений внешнеполитической доктрины современной России.

Он всемерно способствовал комплексному осмыслению разворачивающихся в «постбиполярном» мире сложных процессов, которые, как показала жизнь, не вписываются в упрощенную логику «конца истории».

Россия честно выполнила свою часть «домашнего задания» по ликвидации наследия «холодной войны», много сделав для упрочения доверия и взаимопонимания в Евро-Атлантике, в мире в целом. В числе наиболее крупных шагов отмечу нашу без преувеличения решающую роль в деле объединения Германии, вывод войск из государств Центральной и Восточной Европы и стран Балтии.

Все это время мы «играли с открытыми картами», действовали без скрытых мыслей и двойных повесток. Нелишне напомнить, что во многом благодаря нашей политике за последние четверть века европейцы смогли сэкономить колоссальные средства, сократив расходы на оборону и направляя их на социально-экономическое развитие своих государств, повышение благосостояния граждан.

К сожалению, мир не стал ни более стабильным, ни более предсказуемым. Мы неоднократно говорили о причинах деградации международной обстановки, о нежизнеспособности концепции однополярности, о контрпродуктивности односторонних действий, об опасности подрыва международного права и связанного с этим роста силового фактора в мировых делах.

Сегодня очевидно, что уходящая корнями в начало 1990-х годов прошлого века «либеральная» модель глобализации, прежде всего ее экономическая составляющая, ориентированная на обеспечение лидерства и процветания узкой группы государств за счет остального мира, себя исчерпала.

Она продемонстрировала неустойчивость к различным вызовам, неспособность эффективно справляться с многочисленными проблемами, хотя внешние лозунги, казалось бы, благородные.

Дополнительные возможности, открывшиеся перед человечеством в связи с переходом на новый промышленный и технологический уклад, не привели к сокращению разрыва в уровне развития между богатыми и бедными странами. За последние десятилетия он увеличился.

Сохраняется волатильность в мировой экономике и мировых финансах. Серьезными рисками чреваты изменения климата. Бедность, социальная незащищенность, обостряющаяся конкуренция практически по всем азимутам способствуют росту изоляционизма, протекционизма, национализма, экстремизма, неконтролируемой миграции.

Оборотной стороной «западноцентричной» модели глобализации, настойчивого стремления измерять других по шкале своих псевдолиберальных ценностей, внедрять извне преобразования без учета местной специфики, а то и применять силу для смены неугодных режимов стал всплеск международного терроризма.

В свою очередь, непрекращающиеся кровавые теракты в различных регионах мира, поразивший Европу миграционный кризис говорят об иллюзорности попыток построить «отдельные островки безопасности», отсидеться «в тихой гавани» или решать свои проблемы без опоры на широкое многосторонне сотрудничество.

Особую тревогу вызывает масштабный рост киберпреступности, участившееся использование информационных и коммуникационных технологий в целях оказания воздействия на общественно-политическую и социально-экономическую обстановку и манипулирования общественным сознанием ради достижения и решения узкокорыстных задач.

Не менее опасна пропаганда в киберпространстве идей экстремизма, вербовка граждан в ряды международных террористических организаций. Россия на протяжении многих лет последовательно добивается принятия под эгидой ООН универсальных правил ответственного поведения государств в киберпространстве. Ожидаем реакции на наши предложения.

Очевидно, что в обозримой перспективе мир продолжит сталкиваться с целым рядом проблем долгосрочного, поистине общецивилизационного характера.

Президент России В.В.Путин, выступая недавно на заседании ПМЭФ, подчеркнул, что мы не должны, не имеем права размениваться, тратить силы и время на склоки, распри, геополитические игры. Востребованы мудрые, взвешенные подходы, подразумевающие отказ от ставки на единоличное глобальное доминирование, от порочной практики «двойных стандартов».

Сегодня все мы являемся участниками объективного процесса формирования полицентричного мироустройства, о котором много говорил и писал Е.М.Примаков.

Его талант ученого, подлинно системный подход позволили вычленить главное, четко уловить смысл тектонических подвижек на международной арене. Вряд ли кто-то может оспаривать, что это естественная тенденция, связанная с перераспределением глобального баланса сил, с усилением фактора культурно-цивилизационной идентичности в современном мире.

В наших общих интересах не сдерживать этот процесс, а обеспечивать его устойчивость и предсказуемость, сделать так, чтобы обновленный, очищенный на основе принципов Устава ООН миропорядок, был справедливым и демократическим, а глобализация играла объединительную роль, учитывая интересы всех без исключения участников международного общения, способствуя обеспечению стабильного и безопасного будущего всего человечества.

Появление новых, уверенных в своих возможностях центров экономической мощи и связанного с этим политического влияния подразумевает новый, более высокий уровень взаимного доверия, что невозможно без соблюдения таких основополагающих принципов международной жизни, как суверенитет государств, невмешательство в их внутренние дела, разрешение споров мирными средствами.

Необходимо договориться о единообразном толковании принципов и норм международного права. Трудно переоценить в этой связи значение ООН, обладающей универсальной легитимностью.

Практика последнего времени показала, что солидарные действия, подкрепленные авторитетом ООН в форме соответствующих резолюций ее Совета Безопасности, способны привести к значительному прогрессу в решении самых сложных и запутанных проблем.

Попытки приспособить к реалиям XXI века институты эпохи биполярного противостояния обречены на провал. В частности, Североатлантический альянс до сих пор остается в логике «холодной войны», пытаясь найти оправдание собственному существованию.

При этом он оказался не в состоянии дать адекватный ответ на рост главной угрозы современности – террористической. И одновременно своими действиями НАТО серьезно раскачало и продолжает раскачивать структуру безопасности в Европе. Это, безусловно, противоречит чаяниям народов европейского континента.

Международные отношения подошли сегодня к крайне важной развилке. От того, по какому пути мы пойдем, зависит картина мира через 15-20 и более лет.

Либо продолжится потеря времени, пустая трата ресурсов и средств, что чревато новой гонкой вооружений, дальнейшим расширением пространства нестабильности, хаоса, неуправляемости.

Либо ведущим центрам цивилизации удастся договориться, объединить усилия на основе широкого международного партнерства при центральной координирующей роли ООН.

Россия однозначно выступает за второй вариант. Мы неизменно открыты к совместной работе со всеми, кто проявляет встречную готовность в целях эффективного решения ключевых вопросов мирового развития.

Этот наш подход – в пользу коллективных, многосторонних усилий по укреплению безопасности, налаживанию широкого равноправного взаимовыгодного сотрудничества – разделяется большинством членов мирового сообщества.

Россия будет и впредь действовать именно в таком ключе, продвигать мирную, позитивную, устремленную в будущее повестку дня в международных делах, выступать в качестве уравновешивающего фактора, гаранта глобальной стабильности.

Продолжим наращивать взаимодействие с партнерами в таких объединениях нового типа как «Группа двадцати», БРИКС, ШОС, ЕАЭС, другие объединения на пространстве СНГ, где нет «ведущих» и «ведомых», где решения принимаются на основе выверенного консенсуса с учетом интересов всех без исключения участников.

Особое значение в сегодняшнем мире придается отношениям между Россией и Соединенными Штатами Америки, от которых зависит решение множества международных проблем – от обеспечения стратегической стабильности до урегулирования региональных кризисов.

Мы видим, с какой озабоченностью большинство стран мира воспринимают нынешнее ненормальное состояние этих отношений, которые стали заложником внутриполитической борьбы в США.

Рассчитываем, что встреча президентов В.В.Путина и Д.Трампа в Гамбурге, о которой было объявлено, внесет ясность в вопрос о перспективах российско-американского взаимодействия. Лично я искренне надеюсь, что возобладает прагматизм, нацеленность на обеспечение национальных интересов реалистичными и наиболее эффективными методами.

Именно такой подход всегда отличал «патриарха» американской внешней политики и большого друга Е.М.Примакова Г.Киссинджера, который вместе с нами сегодня участвует в этих очень важных «Примаковских чтениях».

Уважаемые коллеги,

Научно-экспертное сообщество призвано играть энергичную роль в деле всестороннего, комплексного анализа международной ситуации. Напомню, что Евгений Максимович придавал большое значение такой работе.

По его инициативе были созданы Отделение глобальных проблем и международных отношений РАН и Центр ситуационного анализа РАН. Рассчитываю, что высокий потенциал «Примаковских чтений» будет и далее в полной мере востребован в интересах объективного осмысления многочисленных проблем современности, нахождения возможностей для их долгосрочного урегулирования, оздоровления обстановки в мире в целом.

Благодарю за внимание.

Вопрос: Как известно, планируется встреча между Президентом России В.В.Путиным и Президентом США Д.Трампом. Мы знаем, что атмосфера в отношениях довольно тяжелая. Каковы, на Ваш взгляд, ожидания от этой встречи у В.В.Путина?

С.В.Лавров: Полагаю, что как Президент России В.В.Путин, так и Президент США Д.Трамп в своей деятельности руководствуются национальными интересами своих стран и, наверное, лучше, чем кто-либо другой они понимают эти интересы.

Я вспоминаю, как очень давно я работал в Нью-Йорке, и Э.Барак, будучи министром обороны Израиля, приезжал в Нью-Йорк. В его честь Посол Израиля устроил ужин, на котором мы с Г.Киссинджером оказались за одним столом с хозяином и Э.Бараком.

Это было через несколько дней после назначения Е.М.Примакова Министром иностранных дел России (январь 1996 г.). Кто-то из сидевших за этим столом спросил у Г.Киссинджера, как он относится к тому, что Е.М.Примаков был назначен Министром иностранных дел после достаточно либерального периода во внешней политике Российской Федерации.

Г.Киссинджер ответил, что ему всегда было проще иметь дело с теми, кто понимает свои национальные интересы. Я исхожу из того, что президенты В.В.Путин и Д.Трамп понимают эти интересы. Ожидания предпочитаю не формулировать, потому что самое главное, что будет преодолен ненормальный этап в наших отношениях, когда лидеры двух ведущих держав общались между собой только по телефону и ни разу не встречались лично.

Да, у нас был Госсекретарь США Р.Тиллерсон, в Белом доме меня принимал Президент США Д.Трамп, но все-таки личный контакт президентов в дополнение к их телефонным разговорам очень важен, тем более что, судя по телефонным разговорам, у них обоих есть желание преодолеть ненормальность, которая сегодня сложилась, и начать договариваться по конкретным вещам, от которых зависят двусторонние отношения, включая интересы бизнеса обеих стран, и решение международных проблем.

Когда мы обсуждаем с нашими европейскими и другими партнерами украинский кризис, задачи урегулирования в Сирии, последние события, связанные обвинениями Дамаска в том, что 4 апреля правительственные силы в Хан-Шейхуне использовали химическое оружие (в этой связи Организация по запрещению химического оружия (ОЗХО) очень невнятно реагировала, отказывалась ехать на место, не предоставила никакой информации, а вчера распространила доклад, в котором говорится, что они не уверены, что зарин, который вроде бы там обнаружен, был сброшен в бомбах с самолета; они не знают, как там оказался зарин, а все эти месяцы нагнеталась атмосфера), с кем бы мы ни говорили, какую бы тему ни обсуждали (надеюсь, не открою большого секрета), по любому из этих и многим другим вопросам, когда мы начинаем продвигать свои аргументы с европейскими партнерами, с представителями международных структур, нам шепчут, чтобы мы договорились с американцами, и все остальное очень легко и просто уляжется.

Я не к тому, что это плохо. Жизнь такова, что по многим вопросам действительно нужно договариваться России и США, но, конечно же, мы не можем забывать и о других державах, которые имеют свои особые интересы в других районах мира. Это просто показывает, что сохранять эту ненормальность наших отношений дальше было бы огромной ошибкой, потому что от этого страдают многие.

Надеюсь, что на этой встрече возобладают прагматизм, реализм и осознание того, что каждая из наших стран может обеспечивать свои национальные интересы более эффективно «в концерте», а не через «сольное выступление».

Вопрос: У Г. Киссинджера есть фраза, что Россия в исторической перспективе зачастую не шла на компромисс и получала поражение по тем или иным вопросам. Не кажется ли Вам, что по целому ряду международной повестки мы «играем не в своей лиге»?

С.В.Лавров: Все зависит от того, кто смотрит на ту или иную ситуацию. Не знаю, воспринимается ли в политологическом сообществе, что мы «играем не в своей лиге». Я читал и до сих пор слышу критику о том, что мы зря ввязались в конфликт в Донбассе, в Сирийский конфликт.

Наверное, здесь нужно комплексно подходить к тому, что из себя представляет та или иная нация и народ. Это люди, которые хотят исключительно «хлеба и зрелищ», и им все равно, как они воспринимаются на международной арене, в качестве каких игроков – серьезных, ответственных, самостоятельных, достойных – или те, которые ради «хлеба и зрелищ» готовы поддерживать любые капризы гегемона. Для меня очень важно, чтобы это было понято.

Я не хочу проводить параллели, но не так давно на одном из наших каналов были рассуждения о том, почему мы не сдали Ленинград немцам, и жили бы хорошо, и жизни бы спасли. Для меня не существует этого вопроса. Пускай все это определяют те, кто анализирует ситуацию, пускай определяют на основе критериев, которыми они руководствуются как политологи и аналитики.

Соответствовало бы тому весу, который мы имеем в мировой политике молчание и признание переворота, если бы мы на Украине бросили русских и русскоязычных после того, как организаторы антиконституционного вооруженного госпереворота, поддержанного из-за границы, первым своим актом объявили запрет на многие вещи, которые были связаны с русским языком, ввели дискриминацию русского языка, а потом объявили о том, что русские в Крыму никогда не будут думать по-украински, поэтому русских из Крыма надо выгнать? Это уже неважно.

Если бы мы этого не сделали, мы бы предали свою цивилизацию, которую наши предки столетиями создавали, распространяли ее, как сказал Генри, на огромные пространства. То же самое происходит в Сирии.

Некоторые из ведущих членов мирового сообщества взяли курс на то, чтобы любой ценой свалить Президента САР Б.Асада, в том числе, как это было с М.Каддафи, путем прямого блокирования с террористами в расчёте на то, что потом этих террористов как-то «урезонят».

Стоит ли говорить, что это не наша лига, и пускай, мол, играют те, кто там привык, в ситуации, когда мы от террористов страдали больше, чем кто-либо еще за нашу постсоветскую историю, когда подобные рода грязные сделки с преступниками противоречат всем устоям международного права?

В лиге, о которой я веду речь и на которую, как Вы сказали, может быть нам бы и не стоило претендовать, играют методами, которые подрывают все основы международного права и принципы Устава ООН. Я не знаю, наше ли это дело, но считаю, что наше дело – защищать то, о чем договорились после Великой Победы в 1945 г. У меня нет другого ответа на этот вопрос. Повторю, это дело вкуса, воспитания и политических взглядов. Я постарался изложить свои.

Вопрос: Сейчас настала пора, когда встреча президентов, к сожалению, не всегда достаточна для того, чтобы убедить народы стран, которые они возлглавляют. В частности, в США сейчас огромную роль в формировании в т.ч. внешней политики играет Конгресс США. Как Вы считаете, достаточно ли со стороны России коммуникации с членами Конгресса США, каждый из которых действует на основе информации, представленной определенными лоббистами и СМИ, которые не всегда хорошо информированы о России? Планируется ли новая волна коммуникации для того, чтобы напрямую донести правду и свою точку зрения, в т.ч. через каналы народной дипломатии?

С.В.Лавров: Конгресс США не только сейчас, но и всегда играл и продолжает играть очень важную предусмотренную Конституцией США роль во внешней политике, как и во многих других делах. Кроме того, каналов коммуникации сейчас практически нет.

Я вижу здесь А.К.Пушкова и других наших парламентариев. Уже несколько лет, еще до того, как прошли новые выборы в США, были попытки установить такие контакты, даже состоялись результативные короткие встречи на полях различных международных форумов. Но сейчас, как нам сообщили из Вашингтона, американские законодатели, включая руководителей международных комиссий Конгресса, взяли паузу. Это я очень вежливо пытаюсь объяснить то, что нам сказали.

Считаю это неправильным, что межпарламентские связи, как показывает опыт наших отношений с подавляющим большинством государств, это очень важный канал, так как парламентарии являются представителями соответствующих стран, их избрали на соответствующих выборах.

Замыкаться в себе, даже учитывая американскую традицию, согласно которой большинство членов Конгресса даже за границу не ездят, неправильно. Но там есть активные деятели – конгрессмены, сенаторы, члены палаты представителей, которые посвящают себя внешней политике.

Многие из них внесли важный вклад еще в советско-американские, а теперь в российско-американские отношения. Там есть люди, которые понимают происходящее в мире и, я уверен, заинтересованы в том, чтобы каналы межпарламентского общения не были заблокированы.

Но в США сейчас царит такая атмосфера, идет такая «охота на ведьм», что никто не хочет делать то, что в иной атмосфере считалось бы совершенно нормальным, а в нынешней атмосфере будет воспринято как то, что ты «ведьма».

Во многом люди были запуганы, но я думаю, что это пройдет, что это абсолютная аномалия, происходящая сейчас в политической жизни США, когда не предъявляя ни одного доказанного факта, по большому счету пытаются переиграть итоги выборов, не может долго продолжаться.

Все-таки американское общество имеет инстинкт самосохранения, как и американская политическая система. Надеюсь на то, что это пройдет. А контакты по линии общественной дипломатии, различных неправительственных организаций, политологических центров, по-моему, продолжаются и сейчас, хотя наши коллеги в российских мозговых центрах ощущают небольшую сдержанность американских партнеров по той же самой причине. Никто сейчас не хочет быть на виду в контактах с нашей страной.

Вопрос: Вы справедливо сказали, что многое в мире будет зависеть от того, договорятся ли русские с американцами. Но выглядит так, что американцы уже договорились с китайцами. Это упрощает или усложняет нашу задачу?

С.В.Лавров: Это опять же игры с нулевой суммой, теория «большого международного заговора», «большая шахматная доска», как писал З.Бзежинский, или то, что написал Г.Киссинджер в своей книге «О Китае».

Этот треугольник тасуется многими в разных конфигурациях. Помните, была Кимерика, предсказывалось, что она сложится и будет править миром. Мне кажется, все это нереалистично.

Во-первых, это не прибавит устойчивости международной системе, которая после того, как однополярность ушла в прошлое, сейчас ищет новые опоры. Они примерно понятны – страны, которые наиболее быстро развиваются, дополняют круг ведущих мирового развития. Пока все это в движении и, наверное, будет еще долго оставаться в движении. Его остановить нельзя, но придать устойчивость ему нужно. Этим сейчас все занимаются.

В этом контексте невозможно говорить, что модель, когда США и Китай объединятся против России или Россия и Китай выступят против США, будет продуктивна.

А вот втроем осознать, как наши три страны, с учетом их влияния на мировые дела и мировую экономику, могут помочь решать международные проблемы, вполне реально.

Безусловно, в любой конкретной ситуации у политиков, особенно в странах, где многое зависит от электоральных циклов, как в США, всегда есть искушение сыграть в свою пользу, постараться немного обхитрить своих партнеров ради каких-то геополитических очков перед своими избирателями, союзниками, пойти на некие хитрости и не вполне добросовестно начать себя вести.

Бывает такое, и не исключаю, что это может продолжаться. Наверняка в различных странах есть сторонники таких игр, когда с кем-то нужно работать против кого-то. Это жизнь, такое часто бывает в быту, в семейных отношениях, со знакомыми, товарищами. В этом ничего нового нет. Наверное, это никогда не искоренится.

Прошу понять меня правильно, всё-таки необходимо стремиться к тому, чтобы договариваться по-честному, как бы это ни было неестественно для человеческой натуры.

Помните, как В.И.Чапаев ездил в Монте-Карло? Когда раздали карты и игроки стали говорить, у кого сколько очков, кто-то сказал, что у него 21. Василий Иванович попросил, чтобы показали. На его просьбу заметили, что у них принято верить на слово. И тут В.И.Чапаеву «поперла» карта.

Что-то похожее сейчас происходит и с обвинениями в наш адрес. Те, кто обвиняют нас в хакерских атаках, санкционированных государством, во вмешательстве в избирательную кампанию США и многих европейских стран, кто обвиняет Б.Асада в применении химического оружия, кто обвиняет нас и других во многих грехах, руководствуются этой самой максимой – в приличном обществе принято верить на слово.

Однако, во-первых, мировое сообщество является многоцветным и многогранным. Во-вторых, тот же самый Президент США Р.Рейган сказал великую фразу: «Доверяй, но проверяй». Мы будем доверять исключительно фактам, а не верить на слово.

Вопрос: Что Вы думаете относительно будущего Европейского Союза? Я знаю, что в Москве многие считают, что ЕС скоро распадется, другие - что он несовершенен. Что можно ожидать от отношений между Россией и Европейским Союзом? Насколько я помню, осенью на заседании Валдайского клуба Вы упомянули, что хорошо было бы, если бы Европа играла более активную роль. Какой должна быть эта роль в нынешней ситуации?

С.В.Лавров: Свой вопрос Вы начали с утверждения, что многие в Москве думают, что ЕС вот-вот распадется и что он несовершенен. Мне казалось, что эти сентенции высказывают лидеры целого ряда стран ЕС. В Москве мы просто слушаем, что там происходит, однако, об этом говорят европейские страны. Не буду сейчас их называть, чтобы их не обвинили в сговоре с русскими по подрыву единства Европейского Союза.

Повторюсь, об этом говорят члены ЕС, и уже даже есть некоторые инициативы действующих политиков, относительно того, чтобы повторить британский пример и провести референдум по выходу из Европейского Союза. Мы на это всё смотрим без какого-либо злорадства, точно не получаем от этого удовольствия, однако понимаем, что повлиять на то, что происходит сейчас в ЕС, мы не можем. Эти процессы, это «брожение» должно как-то успокоиться.

Мы были и есть заинтересованы в едином и сильном Евросоюзе, который говорит в один голос. К огромному сожалению, сейчас один голос ЕС выстраивается по самому низкому камертону, на основе самого низкого общего знаменателя и на основе той позиции, которую занимает русофобское меньшинство.

Те же люди, которые конструктивно смотрят на отношения с Россией и понимают контрпродуктивность нынешней ситуации и дальнейшего нагнетания ЕС конфронтации по отношению к нам, разводят руками и говорят, у нас, мол, принцип солидарности и консенсуса. Консенсус, как я об этом уже говорил, предполагает встречу где-то посередине, между крайними позициями.

Евросоюз же в своей российской политике последние годы действует не по этому принципу, а выстраивает консенсус путём ухода на экстремистские и антироссийские позиции небольшой группы стран. Мы все знаем, как она называется.

Мы хотим от Европейского Союза, чтобы политика, которую он проводит в отношении нас, да и вообще в отношении любого другого своего партнёра, основывалась на балансе интересов внутри ЕС, а не на диктате меньшинства по отношению к большинству.

https://cont.ws/@prikhojanka/654108
http://www.mid.ru/ru/foreign_p...

0


Вы здесь » Россия - Запад » ПОЛИТИКА » Досье: Сергей Лавров - министр иностранных дел России