Россия - Запад

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Россия - Запад » ПОЛИТИКА » Мир 21 века


Мир 21 века

Сообщений 1 страница 11 из 11

1

fronda.pl, Польша

Российская мечта: ось Москва — Пекин — Дели

08.04.2017
Марек Будзиш (Marek Budzisz)



Обладающий огромным влиянием в России дискуссионный клуб «Валдай», который называют интеллектуальной базой Кремля, провел 4-5 апреля в московской гостинице «Хилтон» конференцию, посвященную теме российско-китайских отношений. Об амбициях организаторов свидетельствовало ее название: «Россия и Китай перед вызовами глобальных изменений». То, что она совпала по времени со встречей лидеров Китая и США, которая началась 6 апреля на Флориде, пожалуй, случайность, однако, на таком фоне конференция получила особое звучание. Ее организаторы намеревались убедить элиты двух стран в том, что союз Москвы и Пекина обладает большим весом. Между тем из этих намерений ничего не вышло: провал по всем фронтам.

Россияне убеждены, что мир, в котором ведущую роль играли мнение, ценности, стиль мышления и действий Запада, а также западный порядок, подошел к концу. Министр Лавров говорил об этом на Мюнхенской конференции, а недавно — в интервью изданию The National Interest. Но что придет на смену? По мнению россиян, на месте, как они говорят, однополярного мира сформируется система, в которой противовесом США будет служить азиатский блок. Его основой станет союз России, Китая и Индии, а к ним будут тяготеть государства меньшего размера — Пакистан, Южная Корея или даже Япония и Иран. Такова мечта россиян.

Тот же Лавров открыто рассказывал об этом плане в ходе недавней встречи с руководящим составом и высокопоставленными офицерами российского Генштаба. Следует обратить внимание, что здесь совершенно не звучит тема Европы. Россияне полагают, что вопрос, останется ли она в лагере, которым будут руководить США, отнюдь не решен. Какой станет ее геополитическая позиция, покажет игра, которая развернется в нашем столетии, борьба за влияние и статус. Мы увидим противостояние Вашингтона, наблюдающего, как ослабевает его позиция мирового лидера, с новыми тиграми, среди которых не последнюю роль будет благодаря своему военному потенциалу, дипломатическим умениям и сырьевым запасам играть Москва.

Чтобы этот российский сценарий-мечта начал претворяться в жизнь, должна появиться и обрести политическое значение ось Москва — Пекин — Дели, а с этим в последнее время возникли сложности. Начиналось все отлично. Индия покупала огромное количество российских вооружений и постоянно увеличивала объемы заказов. Сначала были танки: в начале века индусы приобрели у Москвы 310 машин Т-90С (800 миллионов долларов), а в 2007 году заказали еще 347 штук (1,24 миллиарда). В 2004 году Индия купила авианесущий крейсер «Адмирал Горшков» (2,33 миллиарда долларов), в прошлом году страны договорились о поставках российских фрегатов проекта 11356 и о совместном создании боевых вертолетов (от 2,5 до 5,8 миллиардов). Был подписан договор на покупку новых танков и вертолетов, обслуживание самолетов и строительство очередных фрегатов.

Индия была самым крупным покупателем российских вооружений, но в последнее время сотрудничество начало хромать. В конце марта россияне сообщили, что совместная российско-индийская программа по созданию военного транспортного самолета заморожена: стороны не смогли придти к соглашению. На прошлой неделе начальник штаба ВВС Индии маршал авиации Бирендер Сингх Дханоа (Birender Singh Dhanoa) сообщил, что его страна начала переговоры с европейским концерном Airbus о покупке транспортного самолета средней дальности. Полной катастрофой закончилась российско-индийская конференция, которую в начале апреля провели два влиятельных аналитических центра — Российский совет по международным делам и Международный фонд Вивекананда. Бывший командующий сухопутными войсками, который руководит работой индийского фонда, резко заявил, что в Индии с тревогой смотрят на сотрудничество России и Пакистана в военной сфере, а также на усиление Китая (который сделал союз с Исламабадом одной из основ своей позиции в Азии), поскольку это может нарушить баланс сил на континенте. Участвовавший в дискуссии бывший командующий Восточным флотом Индии расставил точки над «i», указав, что «Россия имеет право продавать оружие Пакистану, но в таком случае она должна быть готова к тому, что формула сотрудничества „business as usual " утратит свою силу».

Ничуть не меньше тревожит индусов готовность России начать переговоры с талибами, в которых роль посредника должен сыграть Исламабад. Правящая в Индии консервативная партия «Джаната» в такой ситуации, скорее всего, выберет «атлантический вариант» и пойдет на укрепление экономического и военного союза с Вашингтоном. Конечно, это станет возможным, если новая американская администрация последует примеру Джорджа Буша-младшего и сделает союз с Индией одной из основ своей политики в Азии.

Индия была самым крупным импортером России не только в сфере вооружений, она покупала больше всех в мире российского золота. Но и здесь ситуация выглядит не лучшим образом. Как сообщило недавно агентство Reuters, в 2016 году российский Центральный банк купил 201 тонну золота — больше чем все страны земного шара вместе взятые. Аналитики предполагают, что в 2017 году Москва не снизит темпы закупок и приобретет около 200 тонн. Пессимисты делают из этого вывод, что россияне готовятся к какой-то крупной военной операции и, зная о грозящих им последствиях, накапливают «твердые резервы». Существует также менее мрачное объяснение: Индия, которая была крупнейшим мировым импортером этого металла, резко уменьшила объем покупок. Одновременно российские олигархи, «работающие с золотом» (как Мордашев), значительно увеличили объем добычи, так что друзьям первого человека в российском государстве потребовалась помощь.

В целом сотрудничество Москвы и Дели выглядит довольно бледно. Объем российского экспорта в 2016 году составил 7,7 миллиарда долларов (в 2012 — 11), этой цифре далеко до сотен миллиардов, которые фигурируют в торговле с Китаем. (Объем импорта из Индии был еще ниже.) Сейчас ко всему прочему добавляются политические споры. Наблюдая за разногласиями между Индией и Китаем на фоне контактов китайцев с Исламабадом, россияне в последние месяцы несколько сметили акценты и стали чаще говорить не об оси Москвы — Дели — Пекин, а о стратегическом российско-китайском сотрудничестве.

Накануне московской конференции клуб «Валдай» опубликовал свою очередную, 63-ю, «записку», посвященную теме союза Китая и России. Это очень любопытный материал. Хотя написал его австралиец Гленн Дизен (Glenn Disen), в нем представлена российская точка зрения. Автор текста полагает, что региональные блоки интеграции и сотрудничества могут быть жизнеспособными лишь тогда, когда их участники соглашаются на, как он это называет, «асимметричную взаимозависимость». С одной стороны, по его мнению, она способствовала успешности европейской интеграции, а с другой — послужила одной из причин современного упадка ЕС, когда одна из стран, Германия, заняла в нем доминирующую позицию. Ситуация такого рода создает искушение для самого сильного игрока, которому хочется использовать союз в своих целях и присвоить себе все связанные с его существованием выгоды. Это, в свою очередь, порождает центростремительные тенденции и недовольство более слабых игроков, а в результате ведет к ослаблению альянса (как в случае с Евросоюзом) или его распаду (сотрудничество ЕС и Москвы). Так в кратком виде выглядит диагноз причин кризиса на линии Брюссель — Москва.

Западный мир не захотел налаживать партнерские отношения, а постарался занять в контактах роль лидера, навязать свои экономические ориентиры и культурную модель. Российские элиты не могли на это согласиться, в результате российская внешняя политика после 2008 года переориентировалась с западного направления на восточное. Не вдаваясь в размышления о том, насколько верна такая оценка, следует задаться вопросом, как распространить эту модель на отношения между Москвой и Пекином?

Несмотря на очевидную разницу экономического, человеческого и финансового потенциалов двух стран Пекину, как полагает Дизен, не следует занимать в отношениях двух стран доминирующую позицию. Гораздо лучшим вариантом (разумеется, для России) станет сознательный отказ Пекина от такой возможности и предоставление россиянам определенных привилегий. Что это даст? Сильный союз китайской экономической и финансовой мощи и военного превосходства с российским дипломатическим опытом. Такой тандем сможет привлечь к себе другие региональные державы. Одним словом, пассивный Китай и активная Россия пойдут рука об руку. Злопыхатели могут сказать, что хвост будет вилять собакой, но так выглядят российские мечты и цели на XXI век.

Проблема заключается в том, что китайцы представляют себе взаимные отношения, мягко говоря, немного иначе. И здесь мы возвращаемся к московской конференции, о которой я упомянул в самом начале. Призывы одного из лидеров клуба Сергея Караганова, который открыл мероприятия выступлением в указанном выше духе, китайцы назвали, не церемонясь, устаревшей геополитикой. Они обратили внимание россиян, что мир сейчас занимается совершенно другими вопросами, например, созданием единой многосторонней платформы свободной торговли, а не формированием военно-экономических союзов против третьих стран. Один из китайских участников конференции также обратил внимание, что в прошлом Россия и Китай «уже трижды пытались создать военный союз, и трижды отдалялись друг от друга. Нужно это осознавать».

Если обратиться к матримониальной перспективе, стоит в скобках отметить, что один из недавних опросов общественного мнения дал любопытные результаты. Оказалось, что россиянки считают самыми лучшими кандидатами в мужья как раз китайцев. Для этнических русских на Дальнем Востоке это не предвещает ничего хорошего.

Конференция клуба «Валдай» не завершилась ожидаемым успехом, поэтому российская пресса пишет о ней мало. Стало четко видно, что Пекин, который в отличие от России выиграл от процесса глобализации, совершенно не горит желанием строить какие-либо антиамериканские союзы или азиатские оси. На это указывают конкретные факты. На создание институтов, призванных стать противовесом тем, которые, по мнению России, находятся под контролем Запада, например, на Азиатский банк развития, Китай обязался направить в течение семи лет два миллиарда долларов. Между тем в собственные проекты, как Фонд Шелкового пути, Пекин вкладывает десятки миллиардов долларов (в Фонд — 40, в Азиатский банк инфраструктурных инвестиций — 50).

Похоже, что российские мечты о создании азиатского блока рискуют остаться лишь мечтами, а экспансия будет продолжаться. Китайская экспансия.


http://inosmi.ru/politic/20170408/239081554.html
Оригинал публикации: Rosyjskie marzenie. Oś Moskwa-Pekin-Delhi
Опубликовано 06/04/2017 16:11

0

2

Неожиданный расклад. Украина вместе с Польшей на... Берлин

19:11, 07.04.2017

Прямо сейчас формируется будущее Европы – новые транзитные связи, новая политическая конфигурация. В Европе в этом больше всего заинтересована Германия. И менее всего заинтересована Польша.

Идет борьба за будущее Европы. И, как ни странно, Польша борется совсем не с Россией, а с базисом Евросоюза – Германией. С каждым годом противоречия между Варшавой и Берлином нарастают.

Как только будет построен и запущен "Северный поток — 2", а также "Турецкий поток", сформируется энергетический треугольник Россия – Германия – Турция. И новые транзитные пути обойдут и Украину, и Польшу. По сути, антироссийская и русофобская политика Польши и Украины будет больше никому не нужна.

Особенность энергетических договоренностей такова, что рано или поздно они превращаются в политические договоренности. И потому, когда 30 марта Еврокомиссия обратилась к странам ЕС с призывом поддержать "Северный поток-2", это продемонстрировало новое направление политики Евросоюза, а именно основной, старой его части – в сторону здорового прагматизма и желания сотрудничества с Россией.

Представитель Еврокомиссии Анна-Кайса Итконен сделала заявление, что ЕК намерена обратиться к европейским странам за разрешением начать переговоры с Россией по "Северному потоку-2". "Нам не нравится "Северный поток-2" в политическом отношении. Но у комиссии нет юридических оснований для противодействия "Северному потоку-2", так как правила ЕС не распространяются на морскую часть газопровода", - сказала Итконен.

А это означает, что попытка Польши в 2016 году заблокировать реализацию "Северного Потока — 2" провалилась. Польское правительство уже много раз выступало с откровенной и даже излишне эмоциональной критикой СП-2, характеризуя его, как "геополитический проект России". С одной стороны, в чем-то Польша права, это действительно геополитический проект. С другой стороны, это не просто проект России, а уже проект России и Германии, благодаря которому Берлин не просто получает дополнительные возможности для экономического развития, а еще и обретает большую независимость от стран Восточной Европы, которые откровенно работают во имя интересов США и против Старой Европы.

Ныне союзные отношения Польши и Украины - это по сути дружба не только против России, но и против Германии. И в Берлине прекрасно это понимают.

Исторический конфликт Германии и Польши длится уже почти век — еще с полей Первой мировой войны. Польское государство было воссоздано после войны на территориях, которые входили в состав России, Германии и Австро-Венгрии. По итогам Версальского мира территории, населенные немцами — Западная Пруссия, часть Силезии и Данциг — оказались в составе Польши. Для Германии это было жесточайшее унижение, которое в итоге стало одной из причин начала Второй мировой войны.

Поражение во Второй мировой не убрало противоречия между немцами и поляками. Польские политики, особенно в последнее время, особо не скрывают точку зрения, что Германия не полностью искупила вред, который нанесла Польше в период войны.

Реклама

Эти обстоятельства так или иначе влияют и на решения национальных политиков, и на высказывания общественных деятелей, и на общие настроения граждан.

Когда Польша попыталась заблокировать создание "Северного Потока — 2" с помощью польского антимонопольного регулятора UOKiK, ее поддержали девять членов ЕС — Чехия, Эстония, Венгрия, Латвия, Польша, Словакия, Румыния, Хорватия и Литва. Как видно, выступили единым фронтом дотационные и слабые страны Евросоюза. Восточная Европа против Старой Европы.

Украина в этой конфигурации является инструментом, которым пользуется Польша, чтобы свести счеты с Германией.

Показательно, что порыв младоевропейских стран сразу же поддержали США в лице главы Государственного Департамента Джона Форбса Керри, который в мае 2016 года прямо заявил, что «Северный Поток - 2» крайне негативно скажется не только на Украине, но и на многих странах Восточной Европы. И он был абсолютно прав. Потому что политическая роль всех этих стран и так не слишком большая, после запуска «Северного Потока - 2» станет абсолютным нулём.

Ввод "Северного потока-2" запланирован на конец 2019 года. Как раз в тот период прекратит существование текущий договор между Россией и Украиной. Политическая и экономическая нестабильность на Украине, а также разгул националистических милитаристских организаций и фактически идущая гражданская война подталкивают Старую Европу к тому, чтобы обеспечить себя надежными путями транзита энергоносителей. Судя по решению Еврокомиссии, ни у кого не осталось сомнений, что ситуация на Украине не изменится еще долгие годы.

Для Германии запуск "Северного потока-2" — это вопрос экономической и социальной стабильности, а значит и национальной безопасности. И препятствует этому Польша – вместе с Украиной.

Украине стоит задуматься, чем закончится ее участие в геополитическом противостоянии евразийскому треугольнику силы – Германии, Турции и России.


РИА Новости Украина: http://rian.com.ua/columnist/20170407/1023007252.html

0

3

Ростислав Ищенко

07.07.2017, 10:03

Наш ответ Трампу

Накануне переговоров в Гамбурге, на полях встречи Большой индустриальной двадцатки, президент США Дональд Трамп и его окружение послали президенту России Владимиру Путину несколько сигналов относительно площадок по которым возможны договорённости.

Это Сирия и Украина. Причём сигналы неоднозначны, чтобы не сказать противоречивы. Но в этом ничего удивительного нет. Путину показывают сразу и хороший, и плохой варианты. Если договоримся, то Россия может получить Украину и сохранить уже завоёванные ею позиции в Сирии. Если не договоримся, то на обоих направлениях вероятны обострения, вплоть до провокации прямого столкновения российских и американских военных.

С точки зрения традиций американской политики Трамп действительно готов уступить очень много. США никогда никому ничего не отдают, даже то, что уже давно им не принадлежит. А тут готовы на блюдечке с голубой каёмкой поднести недавно с такими трудами и такими расходами захваченную ими Украину. Готовы закрыть глаза на то, что Россия получит постоянное военно-политическое присутствие в ключевой точке Ближнего Востока.

С учётом внутриполитических проблем Трампа, которого только ленивый в США не обвиняет в работе на Путина и Кремль, «подарок» действительно щедрый. Тем не менее США боятся, что «дар» будет отвергнут и, на всякий случай, пугают возможностью резкого обострения. Почему?

Потому что Трампу необходимо вернуться со встречи с Путиным победителем. Победителем не в формате концепций Хиллари Клинтон или  Барака Обамы, но в понимании той части американской элиты, которая сделала на него ставку и привела его к власти.

Напомню, что концепция Трампа (явно не Трампом изобретённая) состояла в перемирии на приемлемых условиях (даже ценой частичных уступок) с Россией, ради того, чтобы сосредоточить силы на китайском и иранском направлениях.

Китай посягает на традиционную американскую вотчину – Юго-Восточную Азию. Американцы, привыкшие считать Тихий океан своим озером, внезапно увидели прорывающийся на оперативный простор китайский флот и строящиеся в ключевом районе Южно-Китайского моря (позволяющего контролировать выходы в Тихий и Индийский океаны), через который проходит треть мировых морских торговых перевозок, китайские военно-морские и военно-воздушные базы.

Если Китай сможет укрепиться в этом регионе, Америка потеряет единоличный контроль над морскими путями. Более того, прямой путь из Тихого океана в Индийский американский торговый и военный флот сможет использовать только до тех пор, пока разрешает Китай. Так же, как Панамским каналом все пользуются лишь пока США это разрешают.

Но Китай пытается оседлать торговые пути не просто так. Он уже давно стал мировой фабрикой и теперь желает доставлять свою продукцию потенциальным клиентам и получать нужные ему товары напрямую и не зависеть от американской доброй воли. Но если Китай получит не требующий американской санкции доступ на любые рынки сбыта, то его привязка к американскому рынку исчезнет, а США потеряют рычаги влияния на Пекин. Сегодня США и Китай могут взаимно обвалить финансовую и экономическую системы друг друга. Гарантированное взаимное финансово-экономическое уничтожение связывает руки не хуже гарантированного взаимного ядерного уничтожения. Если Китай отвяжется от американского рынка, США окажутся в уязвимой позиции.

В свою очередь, Тегеран активно и успешно оспаривает на Ближнем Востоке саудовское доминирования. Для Вашингтона это не было бы проблемой, если бы Ираном до сих пор правил дружественный ему шах. Но отношения с режимом, установившимся после исламской революции у США не сложились и теперь уже не сложатся.

Иранское доминирование в Ираке и части Сирии, к которым добавляются Катар (отвергший уже два саудовских ультиматума) и Йемен (где проваливается саудовская интервенция), означает потерю Вашингтоном контроля над районами добычи и путями транспортировки большей части поставляемых на Запад (в США и ЕС) энергоносителей. Победа Ирана над саудовцами для США страшнее любых побед России в Сирии. Даже если вся Сирия будет подконтрольна Асаду и в ней будет развёрнуто хоть даже десять российских военных баз, это только уменьшит влияние США на Ближнем Востоке (Вашингтон будет вынужден поделиться им с Кремлём). Если же Иран добьёт Саудовскую Аравию и станет новым ближневосточным гегемоном – центром притяжения исламского мира (а как показывает пример Кувейта, суннитские династии очень даже неплохо могут взаимодействовать с шиитским Ираном, пусть и с турецкой подстраховкой), то престиж США в регионе окажется нулевым. Поделиться влиянием в регионе с Россией и проиграть Ирану – не одно и то же.

Своими успехами Иран и Китай не в последнюю очередь обязаны благожелательной позиции России. Москва обеспечивает прочный надёжный тыл и оказывает военно-техническую, политическую и дипломатическую поддержку. Не случайно и Пекин, и Тегеран выступали с инициативой заключения с Россией обязывающего военно-политического соглашения (оформления военного блока). Юридическое обязательство России выступить на их стороне в случае военного конфликта с США полностью обезопасило бы китайцев и иранцев и заставило бы США вернуться к концепции концентрации всех сил против России. Тогда ключ от победы в борьбе Вашингтона за мировую гегемонию безальтернативно был бы в Москве. Именно поэтому Россия и уклонилась от столь «заманчивых» предложений, предпочитая фактический союз юридически оформленному.

Надежда Трампа, его выигрыш, который будет воспринят в качестве такового поддерживающими его элитами, заключается в том, чтобы убедить Москву занять полностью нейтральную позицию в американо-китайском и американо-иранском конфликтах. Тогда США получат надежду раздавить по очереди Иран и Китай, а уж затем вернуться к российскому вопросу. За это Вашингтон и готов отдать Украину и половину Сирии. Поскольку для России такая сделка явно проигрышна, в США опасаются, что Россия не примет «подарок» и, на всякий случай грозят усилением конфронтации на важных для Москвы украинской и сирийской площадках.

Мы понимаем, что Трамп не сможет одновременно поддерживать обамовский уровень конфронтации с Россией и решать иранскую и китайскую проблемы. Так что страшилки в данном случае не играют. Но мы понимаем и то, что вернувшийся ни с чем в США Трамп будет дополнительно ослаблен (он не решит проблемы той части элиты, которая его поддержала, а клинтоновские глобалисты и так мечтают о его досрочной отставке). Между тем расклад сил в конгрессе таков, что слабый Трамп, подчинённый диктату парламента, может оказаться хуже Обамы и Клинтон вместе взятых.

Таким образом, проблема переговоров на полях двадцатки заключается в том, что России необходимо не только не уступить американским требованиям, но и сделать Трампу предложения, которые могли бы позволить ему сохранить свои позиции в американской политике и при этом не подорвали бы российско-китайско-иранское сотрудничество.

Именно поэтому Владимир Путин и Си Цзиньпин сводили часы накануне старта гамбургской конференции G-20. Российско-китайское предложение должно быть компромиссным (оставлять Трампу пространство для внутриполитического манёвра), совместным (чтобы лишить США иллюзии возможности внести раскол между Россией и Китаем). Ну а российско-китайский (или даже российско-китайско-иранский) военно-политический союз является той дубинкой, которая висит за спиной переговорщиков и стимулирует американцев к конструктивизму. В конце концов, он конечно не очень выгоден России сейчас, но в ситуации возвращения США к политике жёсткой конфронтации Москве будет нечего терять, равно как и Пекину с Тегераном.

Для Вашингтона оформление такого союза будет означать полный политический провал. Это зафиксирует раздел мира на два противостоящих военных блока, вооружённые силы которых уже неформально противоборствуют на третьих площадках и в любой момент могут столкнуться напрямую. США придётся выбирать между разделом мира (что убьёт американскую экономику, но и Москве, Пекину и Тегерану нанесёт очень серьёзный ущерб) и ядерным Армагеддоном, в котором не может быть победителей.

В целом ставки этой встречи, которая анонсирована в качестве «простого знакомства» крайне высоки и психологическое напряжение участников огромно.

https://cont.ws/@ishchenko/658616

0

4

Ростислав Ищенко
19.11.17, 14:22

Понять врага

Россия уже несколько лет втянута в открытое глобальное противостояние. До этого она ещё около полутора десятков лет находилась в скрытой форме того же противостояния. Состояние военной опасности фиксируется населением, тем более, что в Грузии в 2008 году и с 2015 года по сей день в Сирии Вооружённые Силы России приняли участие в боевых действиях.

В то же время, глобальный конфликт с участием России не является ни войной в привычном понимании первой половины XX века, ни классической холодной войной, в том виде, в каком мы познакомились с ней во второй половине ХХ века. Не случайно этот конфликт практически официально называют гибридной войной и всё чаще политики и военные эксперты говорят о войне нового поколения, в которой непосредственные боевые действия носят лишь второстепенный, обеспечивающий характер, по отношению к информационно-политическим и дипломатическим усилиям.

По сути армия сейчас нужна не для того, чтобы выигрывать войны, а для того, чтобы оппонент, проигрывающий политическую шахматную партию, не решил переломить ситуацию при помощи обычного молотка. Чтобы такое желание у него не возникло (а возникнув не было бы реализовано) необходимо иметь про запас свой молоток. Кроме того, поскольку значительная часть планеты живёт в достаточно отсталых (вплоть до родоплеменных) обществах, армия необходима, чтобы удерживать варваров на границах цивилизации.

В связи с изменением своих функций, современные армии всё более профессионализируются. Техника становится всё дороже и сложнее. Обслуживанию её приходится учиться всё дольше и дольше (почему призывников и заменяют контрактниками). Современные высокотехнологичные боевые корабли, танки и самолёты уже невозможно лепить как пирожки (как лепили Т-34 и Ил-2 в годы Великой Отечественной войны). Потеря каждой единицы техники — серьёзный удар. Аналогичным образом, штучными кадрами становятся квалифицированные специалисты, способные этой техникой управлять. Их невозможно обучить за две недели, как ополченца, которому вручили трёхлинейку, за два месяца, как танкиста или даже за полгода, как лётчика первого периода Великой Отечественной).

В целом, армия становится очень дорогой игрушкой, вовсе не предназначенной для того, чтобы забивать этим «микроскопом» гвозди. Таким образом, стремление к достижению над противником технологического превосходства, обусловившее модернизацию и узкую профессионализацию вооружённых сил, породило диалектическое противоречие. Обладатель таких вооружённых сил не может использовать их против равного или сопоставимого по силам противника, иначе потери, понесённые армией нанесут ущерб, не компенсируемый одержанной на поле боя победой.

Отсюда поменялся и формат международных отношений. Действительно, ещё в конце XIX — начале ХХ века Россия (СССР) столкнувшись с аналогичной (или даже менее значительной по масштабу) агрессией со стороны Турции, как известная атака на российский бомбардировщик в небе Сирии, просто послала бы армию на Дунай и Кавказ, а флот в проливы. Впрочем, Крымская война показала, что уже тогда спонтанная непродуманная реакция не всегда была лучшим выходом. В сегодняшних же реалиях, несомненный разгром Турции нанёс бы российской армии столь серьёзный ущерб, что ни о каком продолжении сирийской кампании не было бы и речи. Собственно на это и рассчитывали те, кто пытался спровоцировать Москву на военную реакцию.

В аналогичной ситуации оказались США на Дальнем Востоке. Трамп пригрозил КНДР военной операцией, Ким Чен Ын пообещал в ответ ядерный удар по американским базам и корабельным группировкам в океане. Ситуация ровно та же, что была у нас с Турцией.

Мы знали, что США и НАТО не будут воевать за Анкару, но у Турции была достаточно сильная армия, чтобы нанести российским войскам неприемлемо большой ущерб и, в результате, сорвать (пусть и ценой гибели турецкого государства) важнейшие стратегические операции, ведущиеся в рамках глобального противостояния с Америкой.

Трамп тоже практически уверен, что ни Россия, ни Китай (а с Китаем США пока рассчитывают справиться) за Корею с ним воевать не будут. Чем-то Киму помогут, но ядерный апокалипсис из-за него не начнут. Но американским военным аналитикам не сложно подсчитать, что в результате полномасштабной войны с КНДР и ядерного ответа Кима, США сотрут Северную Корею в порошок, но понесут неприемлемо большие потери на Тихом океане. Даже, если им удастся вывести из-под удара основные группировки своего флота, как минимум останутся одни воспоминания от Южной Кореи, да и Японии явно не поздоровится. То есть, помимо стационарных американских баз (которые никуда не уплывут), находящихся в пределах досягаемости северокорейских ракет, Вашингтон гарантированно потеряет две крупнейшие и наиболее боеспособные союзные армии региона, Также США не смогут больше использовать территории этих государств в качестве плацдармов для развёртывания войск.

Сказать, что таким образом военные (и политические) возможности США в азиатско-тихоокеанском регионе сократятся в несколько раз — значит ничего не сказать. Все потенциальные союзники США будут учитывать, что Америка в любой момент может сделать и их территорию целью для ответного ядерного удара и постараются увернуться от такой чести. При этом Россия и Китай никаких потерь не понесут. Наоборот, получат повод для концентрации сил на угрожающем направлении и для подавляющего большинства стран региона окажутся единственной защитой от американской непредсказуемости.

Если в XIX — начале ХХ века высадка американских войск в Корее в аналогичной ситуации, усилила бы американское присутствие в регионе и авторитет США, то сейчас аналогичные действия ведут к критическому ослаблению Америки. Причём не только в Азии. Союзники по НАТО тоже не мечтают стать мишенью для ядерных ракет.

Разница в российско-турецком и американо-корейском конфликте заключается в том, что Корея не торговала с США помидорами, не принимала миллионами американских туристов, не получала контрактов на строительство в США стадионов и автобанов. Даже поставки продовольствия, которые США обещали КНДР за отказ от ядерной программы, отменены десятилетие назад под надуманным предлогом. Вашингтону просто нечем ущучить Кима. Поэтому Трамп оказался в ситуации, когда нельзя атаковать, но и не атаковать нельзя. Так бывает, когда неправильно определяешь врага и атакуешь вместо настоящего противника его видимость.

Для США настоящие враги Россия и Китай и в Вашингтоне это знают, так же, как знают в Москве и Пекине, что для них настоящий враг — США. ЕС, со всеми Япониями, Канадами и прочим коллективным Западом, без США значит ровно столько же, сколько КНДР или Иран без России и Китая. Если главных выгодополучателей нет, то во что обойдётся принуждение к повиновению их оставшихся союзников уже роли не играет. Поэтому, когда СССР ушёл в небытие, его уцелевшие союзники в основном Западу не сопротивлялись, а постарались быстро перейти в другой лагерь. Кто не успел (или кого почему-то не приняли) того бомбили. Сопротивление было бесполезно, в виду абсолютного превосходства в силах.

Как надо действовать, когда применение военной силы неизбежно продемонстрировала Россия в Сирии. Вначале, ещё в 2011 году от ударов ВВС США и ЕС из Восточного Средиземноморья Сирию прикрыли корабли российского флота. Они бы, конечно, не смогли отразить удар авиации НАТО, если бы США и их союзники решились атаковать. Но Западу пришлось бы нанести удар по российским военным кораблям, то есть начать войну с Россией. И Вашингтон отступил, согласившись на ликвидацию сирийского химического оружия.

Некоторое время после этого, армия Асада, поддержанная проиранской Хезболлой, а с 2013 года и экспедиционными силами Корпуса стражей исламской революции (КСИР) пыталась переломить ход войны в свою пользу. Однако, поскольку против Сирии выступал не только Запад, но и монархии Залива, материальные ресурсы Дамаска начали истощаться значительно быстрее, чем у его врагов.

Стало ясно, что ход боевых действий может переломить только авиация. Точно так же было ясно, что если массированные удары по боевикам начнут наносить изрядно потрёпанные к тому времени ВВС Сирии и даже ВВС Ирана, то против них немедленно задействуют авиацию и средства ПВО как монархий Залива, так и стран Запада. Поэтому появление в Сирии российской авиагруппы имело не только военное, но в большей мере морально-политическое значение. Западу продемонстрировали, что воздушное пространство Сирии закрыто. После этого ВВС Дамаска значительно активизировались.

Не случайно именно после этого была организована турецкая провокация, а когда Эрдоган не проявил должной воинственности и начал искать пути к договорённости с Россией, против него организовали военный переворот. Россию любой ценой, даже ценой большой войны с членом НАТО Турцией (даже ценой полного разгрома Турции) надо было убрать с Ближнего Востока и развязать там руки США. По этой же причине, как только Турция перешла на сторону России, события в Сирии начали развиваться с калейдоскопической быстротой. Но ещё быстрее США стали терять союзников и влияние на Ближнем Востоке.

Как видим, в данной ситуации применение армии носило не столько военный, сколько политико-дипломатический характер. ВМФ и ВКС России
сыграли роль молотка, продемонстрированного (только продемонстрированного) излишне воинственному партнёру, чтобы вернуть его за шахматную доску.

Замечу, что в периферийные по отношению к основному (сирийскому) кризисы (вроде йеменского), которые требуют для своего разрешения полномасштабной военной операции, Россия и США не втягиваются, предоставляя возможность своим союзникам самостоятельно выяснять отношения (разумеется оказывая им ограниченную политическую и военно-техническую поддержку). Не втягиваются именно потому, что с точки зрения современной гибридной войны он носит зависимый (отвлекающий) характер. Быстрая и однозначная победа требует слишком больших ресурсных затрат, которые не оправдываются возможными дивидендами.

С этой же точки зрения необходимо рассматривать и украинский кризис. Он не случайно развивался параллельно сирийскому. Главная задача, решавшаяся США на данном направлении заключалась в связывании рук России, во втягивании её в жёсткую политическую, а лучше и военную конфронтацию с ЕС, с тем, чтобы организовать Москве своего рода Корею (или Афганистан — этот пример нам ближе).

Первоначально эту задачу должно было решить соглашение об ассоциации. Подписание его Украиной автоматически вызывало жёсткую торгово-экономическую конфронтацию России и ЕС, скорее всего с той же самой санкционной войной и с нарастанием военно-политической напряжённости. Это заставило бы Россию держать войска на угрожаемом направлении вблизи своих границ, а на активную игру в Сирии ресурсов уже бы просто не хватило.

Россия смогла буквально в последний момент дипломатически переиграть ЕС. Янукович отложил (подчёркиваю, только отложил) подписание соглашения и изъявил желание начать переговоры по спорным моментам с Москвой и Брюсселем. И тут же был свергнут. Казалось бы, что стоило ЕС или даже США дать Януковичу те несчастные 15 миллиардов долларов (или даже евро), которые он просил. И соглашение было бы тут же подписано. Но проблема заключалась как раз в том, что Киев уже начал переговоры с Москвой и начни Брюссель договариваться с Януковичем, эти переговоры вынужденно перешли бы в трёхсторонний формат. Но США была необходима конфронтация на грани (или даже за гранью) войны, а не переговоры. Поэтому свержение Януковича проходило под демонстративно русофобскими лозунгами, а к власти в Киеве пришли нацисты, немедленно начавшие искоренять всё русское.

По логике XIX — ХХ веков, Россия должна была немедленно отправить на Украину войска. В какой-то момент такая возможность существовала. Ровно до тех пор, пока не выяснилось, что несмотря на достаточно мощное самоорганизовавшееся народное движение в некоторых городах Юго-Востока, вся политическая элита перешла на сторону мятежников, подчинив им также армию, спецслужбы и МВД, которые после трёх месяцев майдана были дезорганизованы, дезориентированы и наполнены предателями. В сложившейся ситуации действия России квалифицировались бы не как помощь законной власти (как это было в Сирии), а как агрессия против независимого государства, «народ» которого сверг «кровавого диктатора».

России предоставляли возможность «воссоединить» Украину, получив торгово-экономическую войну и военно-политическую напряжённость с ЕС. При этом США, сохраняя и умножая свои силы, спокойно смотрели бы как взаимно истощают друг друга Москва и Брюссель. То, что мы сейчас видим в корейском кризисе, только наоборот.

В результате взаимных манёвров весны-осени 2014 года сложилась ситуация в которой Россия и Запад, как в Сирии, поддерживали разные лагеря в украинской гражданской войне. То есть основные геополитические игроки уклонились от прямого участия в конфликте. Выигрыш Москвы в данной ситуации заключался в том, что Запад традиционно рассчитывал на блицкриг. Причём блицкриг был подготовлен значительно лучше, чем пресловутый план «Барбаросса», предусматривал несколько вариантов развития событий и практически не оставлял Москве шансов выскочить из расставленного капкана.

Если срывается соглашение об ассоциации (а после демарша Януковича оно потеряло для Запада всякий смысл), то остаётся возможность прямого втягивания России в украинский гражданский конфликт. Если срывается и этот вариант, тогда есть возможность задушить Москву санкциями (впрочем санкции предусматривал любой из вариантов). Запад проиграл потому, что руководствуясь идеологической оценкой российских возможностей (в том числе и информацией, которую поставляла российская пятая колонна) недооценил реальный масштаб и прочность российской экономики. В 1941 году Гитлер сказал, что «никогда не начал бы эту войну», если бы знал, что у СССР столько танков. Вот и Запад вряд ли бы полез в санкционную конфронтацию, если бы мог хоть на минуту представить, что Россия выдержит санкции без серьёзных общественных потрясений, да ещё и не без успеха попытается обернуть некоторые из них себе на пользу.

С того момента, как стало понятно, что санкционная политика себя не оправдала задача России заключалась в том, чтобы не дать Западу сорваться с украинского крючка. С этого времени Украина становилась расходной статьёй и яблоком раздора уже для Запада. И с каждым годом всё больше.

В 2014 году я писал о том, что Украина не в состоянии существовать, как целостное государство с той властью, которая установилась после переворота. Дожидаясь победы в санкционной войне Запад продлил агонию Украины, влив в неё некоторое количество (порядка 25-30 миллиардов долларов) денег и оказав политическую поддержку, направленную прежде всего на внутреннюю стабилизацию режима, который был готов развалиться под грузом собственных противоречий уже в первый год своего существования.

Впрочем, к концу 2015 года Запад понял, что его надежды беспочвенны и быстро свернул финансовую поддержку. Но к этому моменту уже больше года действовали минские соглашения. Создавая нормандский и минский форматы Запад рассчитывал на то, что в их рамках он будет принимать капитуляцию России в украинском кризисе. В начале 2016 года выяснилось, что оба формата являются политико-дипломатической ловушкой, не дающей уже самому Западу просто забыть об Украине, сделав вид, что ничего не было.

Более того, когда к средине 2017 года ЕС практически обнулил своё участие в обоих форматах, под предлогом того, что украинские власти абсолютно недееспособны, США вынуждены были сами занять за столом переговоров место своих союзников.

Теперь у нас ситуация аналогичная той, что складывалась вокруг Сирии в 2012 году. Тогда Россия предлагала Западу широкий компромисс по сирийскому вопросу в рамках женевского формата. США отказались, рассчитывая победить и сейчас сирийское урегулирование происходит в Астане без США и вопреки США.

Сегодня США, отчётливо понимая, что украинская власть больше не будет поддерживаться ЕС и не собираясь вкладываться в поддержку Украины сами, пытаются выторговать у России уступки в украинском урегулировании, давая понять, что когда Украина посыплется, Москва столкнётся с непрогнозируемой ситуацией.

Но Россия жёстко стоит на условиях минских соглашений и не планирует их менять. Почему? Потому, что Минск говорит о необходимости федерализации Украины, для чего необходимо принятие новой конституции, а по сути переучреждение украинского государства.

Но о необходимости автономии для национальных меньшинств Украины (той же федерализации) говорят и венгры. А поляки требуют отказа украинской правящей верхушки от нацисткой идеологии и её самоочищения от нацистов, что в принципе невозможно. И тоже вспоминают «польский Львов». Румыны громко не выступают, но политические контакты свернули и договорились с венграми о взаимодействии.

Это всё страны ЕС. А в ЕС сейчас достаточно противоречий, чтобы Германия и Франция спорили с ними ещё из-за какой-то Украины, которую никто не хочет содержать, но некоторые члены ЕС не против поделить.

Единственный международно-правовой документ, в рамках которого сейчас можно вести дискуссию о судьбе остатков Украины — минские соглашения. В их рамках Франция, Германия и Россия приняли на себя обязательства гарантов в украинском урегулировании. Не обязательства сохранить у власти Порошенко или киевскую Раду, но способствовать урегулированию украинского кризиса. Кроме того, эти соглашения были подписаны главами ДНР (Захарченко) и ЛНР (Плотницким). Если в Киеве центральная власть исчезнет или потеряет легитимность, то Захарченко и Плотницкий останутся единственными законными представителями Украины, с которыми вели переговоры страны-гаранты. Они не в меньшей мере, чем Венгрия, Польша или Румыния могут выдвигать претензии на любые украинские территории (а на какие-то могут и не выдвигать).

Так что в момент близящегося распада Украины у России остаётся переговорный механизм, в котором участвуют республики (кстати, от Украины не отделявшиеся) и ЕС. Более того, остатки Украины становятся проблемой не только России, но и ЕС. Так что пытаясь выжать из украинского кризиса хоть какой-то профит США рискуют оказаться в той же ситуации, в которой они уже оказались в Сирии (астанинский формат есть, а Вашингтона в нём нет).

Как видите, правильное определение врага (и его целей, разумеется) даёт хороший шанс на победу в современной гибридной войне, насколько бы ни был силён этот враг. Дело в том, что как это ни обидно звучит для многих стран и народов, Сирия, Украина, Турция и даже целый ЕС в этой войне расходный материал. Они могут занять правильную позицию, как Турция после попытки государственного переворота, и тогда не только их суверенитет будет сохранён, но и претензии на существенную роль в своём регионе могут быть удовлетворены. Они могут занять неправильную позицию (как Украина). И тогда исчезнут, как она исчезает. Саудовская Аравия сейчас пытается спешно оставить неправильную позицию и перебежать на правильную сторону. Её внутриполитические потрясения (аресты принцев, министров, практически дворцовая революция) показывают какой это сложный и опасный процесс (особенно, когда ты слишком долго был на неправильной стороне).

Проблема большинства нынешних государств заключается в том, что не только ментально, но и технологически они находятся ещё в ХХ веке. Кстати, противоречия ЕС — не просто противоречия между богатым Севером и бедным Югом, это противоречия между политико-экономическими системами XXI века, которые как Франция и Германия вполне готовы участвовать в гибридной войне, хоть и не имеют достаточного ресурса, чтобы играть в ней ведущую роль, и восточноевропейцами, которые находятся либо в конце ХХ века (Польша, Чехия, Венгрия), либо и вовсе в XIX (Прибалтика, Румыния, Болгария) и, мысля соответствующими категориями, страдают в страхе перед возможной оккупацией своих никому не нужных территорий, с разбегающимся населением.

В современном мире, в котором боеголовка может быть доставлена прямо в форточку Белого дома, а информационный и военный контроль осуществляется без физического присутствия, нет необходимости занимать и удерживать территории, ублажать их население, создавать инфраструктуру (необходимую хотя бы для обеспечения войск) и т.д.

Достаточно контролировать ключевые торговые пути, источники сырья, технологии и производство и вас может даже не интересовать как к вам относятся в какой-нибудь третьеразрядной стране (латиноамериканцы всегда не любили «гринго», но пока не возникла торгово-экономическая альтернатива в виде БРИКС безоговорочно подчинялись США). Контроль над рынками сбыта и рынками рабочей силы позволяет как угодно и совершенно бесплатно манипулировать политикой стран с ограниченным суверенитетом. А контроль над информацией обеспечивает правильную картинку в глазах несчастного населения несчастной страны. Именно поэтому, хоть все украинские президенты проводили прозападную политику и выполняли рекомендации Запада, народ считает, что это они виноваты в том, что он плохо живёт, а Запад мечтает украинцев облагодетельствовать, но киевские политики не дают. А ведь давно уже можно было бы задуматься над тем, что если за 25 лет похода в Европу пришли в Африку, то стоило бы компас проверить.

Ростислав Ищенко,
президент Центра системного анализа и прогнозирования специально для «Актуальных комментариев». 

https://cont.ws/@ishchenko/772424

0

5

14 декабря 2017 г.

[b]Что и почему замышляет Владимир Путин[/b]

Фонд Карнеги начинает двухгодичную программу по анализу активизировавшейся внешней и военной политики России, сообщает The Washington Post. Историк Ходакевич в The Hill призывает Трампа не ограничиваться "реагированием" в отношении Москвы: нельзя "сделать Америку снова великой" без стратегии. "На переговорах с Путиным Запад зашел в тупик и останется в тупике", - считает Леонид Бершидский, предлагая свое объяснение причин.

Госсекретарь США Рекс Тиллерсон недавно заявил, что вмешательство Кремля в выборы в США и Европе - это часть "активной угрозы со стороны недавно окрепшей России", а советник по нацбезопасности Герберт Макмастер раскритиковал Россию как инициатора "боевых действий нового поколения", в том числе кампании по "подрыву, дезинформации и пропаганде", пишет корреспондент The Washington Post Кэрол Морелло.

"Заявления двух ключевых членов команды Трампа по нацбезопасности отражают растущую обеспокоенность тем, что Россия расширяет влияние во всем мире, в то время как Европа и США - опоры Запада - сосредоточены на своих внутренних проблемах", - говорится в статье.

На этом фоне Фонд Карнеги за международный мир (Вашингтон) готовится к началу двухгодичной программы по анализу активизировавшейся внешней и военной политики России под названием "Возвращение России на мировую арену: переоценка международной повестки дня Кремля" (The Return of Global Russia: A Reassessment of the Kremlin?sInternational Agenda), сообщает Морелло.

Согласно Эндрю Вейссу, руководителю российских и евразийских исследований Фонда, и Полу Стронски, участнику этой программы, Кремль считает, что акции протеста в Москве в 2012 году стали массовыми из-за западных усилий по продвижению демократии в России и имели конечной целью смену режима.

Два года спустя Россия присоединила Крым и поддержала пророссийских сепаратистов на Украине. Кроме того, Москва стала систематически вести подрывную деятельность в демократических странах и альянсах, таких как ЕС и НАТО, указывают Вейсс и Стронски.

Россия начала заключать сделки и предлагать финансовую помощь дружественным правительствам. Примеры - финансовая помощь Венесуэле и программа подготовки к борьбе с распространением наркотиков в Никарагуа.

На Ближнем Востоке, кроме военной кампании в Сирии, Россия установила партнерские отношения с военачальником в Ливии и налаживает военные контакты с Египтом. В Африке она договорилась о строительстве АЭС в Гане и Нигерии.

В статье упоминается также предполагаемое вмешательство России в дела других стран с помощью российских государственных СМИ, вроде RT и "Спутника".

"Проект Фонда Карнеги ставит задачу проанализировать, как развивается тактика России, установить, какие ее действия больше раздражают, чем представляют реальную опасность, а какие действительно угрожают Западу", - пишет Морелло.

Как сказал Стронски, "мы хотим лучше понять угрозы в сферах экономики, безопасности, политики, которые Россия может создать, и разработать политические рекомендации".

Марек Ян Ходакевич, профессор истории в Институте мировой политики (Вашингтон), пишет в газете The Hill, что российская политика президента Трампа "тактическая, а не стратегическая", "это сочетание преемственности и импровизации".

"Стратегические цели президента Путина повсюду вступают в конфликт с политикой "Америка прежде всего", - говорится в статье. - Путин хочет восстановить власть Москвы над постсоветском пространством и вновь утвердится в жизненно важных регионах американских интересов: на Ближнем и Дальнем Востоке".

Российские цели вступили в конфликт с американскими, и это породило "столкновение титанов", поскольку Россия унаследовала от СССР ядерное оружие, пишет историк.

"Политика Трампа в отношении Москвы в основном ограничивается реагированием, но опирается она на прежние схемы времен холодной войны, - продолжает автор. - Можно с легкостью разглядеть следы доктрин Трумэна и Рейгана".

Трамп пообещал защищать союзников США в НАТО и вне альянса, пишет Ходакевич. "Очень осторожно Трамп поддержал начало возведения инфраструктуры Intermarium ("Междуморья") - проамериканского блока на постсоветской территории, между Черным, Адриатическим и Балтийскими морями, - отмечает ученый. - Большинство участников - члены ЕС и НАТО (...), они широко интегрированы в системы западной безопасности и экономики. Это раздражает Путина".

"Пока администрация Трампа справляется в Центральной и Восточной Европе, - считает профессор. - Во всех других местах она занимает оборонительную позицию". И хотя рефлексы Трампа по отношению к России исправны, ему не хватает четкой стратегии касательно Кремля. "Это должно измениться, - считает Ходакевич: - нельзя "сделать Америку снова великой" без стратегии".

"Та непокорная геополитическая позиция, которую Россия занимает сегодня, во многом может быть возведена к одному из решающих моментов недавней истории - к убежденности, что Запад нарушил свое обещание о нерасширении НАТО на восток", - пишет обозреватель Bloomberg View Леонид Бершидский.

И вот теперь Университет Джорджа Вашингтона собрал рассекреченные документы периода, когда шли переговоры о воссоединении Германии. Даже неполное досье "демонстрирует, что высшие официальные лица США, Германии и Великобритании предлагали Горбачеву и министру иностранных дел Эдуарду Шеварднадзе заверения в том, что НАТО не будет расширяться в сторону российских границ", пишет Бершидский.

"Все эти словесные уверения не превратились в конкретные договоренности, потому что СССР практически обанкротился, нуждался в помощи, которую Германия предложила взамен на согласие на воссоединение страны, и в целом зависел от западных кредитов", - говорится в статье. При этом "США разговаривали с СССР как победитель с побежденным".

Теперь Путин, по-видимому, хочет вести переговоры с Западом точно так же, - полагает Бершидский. "В его понимании это значит делать ложные выпады, вводить в заблуждение, предлагать пустопорожние гарантии неагрессивности, отрицать военные действия России на Украине, предлагать в Сирии уступки, которых он никогда не намеревался делать. Возмущенные западные собеседники обнаруживают, что вести с ним переговоры невозможно, потому что он говорит то, что не думает, и не говорит, чего именно хочет. Он воспринимает это иначе - полагает, что говорит на манер победителя", - поясняет автор.

"Мировоззрение Путина - всеобъемлющий цинизм и недоверие. История о нарушенном обещании стала для него предлогом (и не вполне беспочвенным, судя по документам из Университета Джорджа Вашингтона) для отказа от честной игры", - пишет автор.

Бершидский заключает: "Вот почему на переговорах с Путиным Запад зашел в тупик и останется в тупике. Более того, крайне маловероятно, что любой преемник Путина просто отбросит историю о нарушенном обещании: она уже вросла в "постсоветскую ДНК" российского правительства. Еще много лет, а может быть десятилетий, сохранение конфронтации с Россией будет проще, чем восстановление взаимного доверия".


https://www.inopressa.ru/article/14Dec2 … obzor.html

0

6

Financial Times, Великобритания

Возрожденная Россия и США борются между собой за первенство
Владимир Путин добился немалых успехов в восстановлении статуса своей страны как великой державы.

18.12.2017265411
Томас Грэм (Thomas Graham), Юджин Румер (Eugene Rumer)


За последние 25 лет американцы привыкли считать свою страну незаменимой нацией. Победив в холодной войне, Соединенные Штаты распространили свое влияние и присутствие повсюду. Они возглавили переустройство Восточной Европы и продвижение НАТО и ЕС в восточном направлении. Они руководили международной коалицией, которая загнала в угол Саддама Хусейна и помешала Ирану стать обладателем ядерного оружия. Они привели в действие Североатлантический альянс, чтобы не дать сербскому лидеру Слободану Милошевичу совершать новые военные преступления. А после 11 сентября США возглавили глобальную коалицию по борьбе с терроризмом.

США привыкли к тому, что мир следует за ними. Однако ситуация изменилась. Изменился мир и сама Америка. И похоже, что в последнее время на мировой сцене появляется новая незаменимая нация — Россия.

По крайней мере, именно в этом хочет нас убедить президент Владимир Путин. Когда он 18 лет тому назад пришел к власти, его основная задача заключалась в возвращении своей стране статуса великой державы. Он стремился сделать так, чтобы Россия стала одним из тех немногих государств, которые определяют структуру, содержание и курс международных дел. Путин хотел добиться того, чтобы без Москвы нельзя было решить ни одной глобальной проблемы. И он достиг значительных успехов в этом деле.

Дерзкое вмешательство Путина в сирийскую войну в 2015 году спасло президента Башара аль-Асада от неминуемого поражения и помогло ему восстановить контроль над большей частью территории страны. Сегодня Москва возглавляет дипломатические усилия по урегулированию этого конфликта, а США практически не принимают в этом участия. Наверное, Россия не сможет добиться мира в Сирии в одиночку, однако без ее участия в этой стране не может быть достигнуто никакое соглашение.

Успехи российской дипломатии во всем в ближневосточном регионе производят такое же большое впечатление. До недавнего времени главной движущей силой там были США. Военное присутствие Америки в регионе, ее деловые и дипломатические связи по-прежнему трудно переоценить, однако Москва воспользовалась своим успехом в Сирии и сомнениями стран региона в намерениях США для укрепления своих позиций на Ближнем Востоке в роли надежного и эффективного партнера. Она наладила рабочие отношения со всеми основными странами этого региона: с Египтом, Ираном, Израилем, Саудовской Аравией и Турцией. Она имеет хорошую возможность играть ведущую, если не решающую роль в формировании нового регионального равновесия.

В Европе Россия своим вторжением на Украину продемонстрировала способность создать надежный силовой заслон продвижению НАТО и ЕС в восточном направлении. Эти организации уже не могут разрабатывать и претворять в жизнь политику в отношении своих восточных соседей без учета интересов Москвы. Этим нынешняя ситуация резко отличается от периода 1990-х и 2000-х годов. Чтобы создать прочную архитектуру европейской безопасности, сегодня необходимо вести переговоры и торг с Россией. Что касается северо-восточной Азии, то хотя Москва не является важным игроком в северокорейском ядерном вопросе, она поддерживает прочные связи с Пхеньяном, и это позволяет ей стать участником любого процесса урегулирования на полуострове.

Между тем, эмиссары России колесят по всему миру в попытке усилить влияние своей страны на международной арене. В Южной Африке они попытались воспользоваться прежними контактами Джейкоба Зумы с советской разведкой, чтобы заключить контракт стоимостью 76 миллиардов долларов на строительство нескольких атомных электростанций. Правда, этот проект столкнулся с юридическими трудностями. В Ливии русские обхаживают одного из региональных военных лидеров Халифу Хафтара и через него наверняка будут участвовать в переговорах о будущем этой страны. В Венесуэле государственная российская нефтяная компания «Роснефть» выручает правительство Мадуро в обмен на долю участия в энергетическом секторе этой страны.

Россия не может выступать в качестве незаменимой страны так, как это когда-то делали США. Она не предлагает конкретные решения проблем и не сплачивает другие страны для их решения. В России давно уже наблюдается экономическая стагнация. Объем ее экономики, составляющий всего полтора триллиона долларов (по сравнению с 19 триллионами долларов у США), не позволяет ей возглавить послевоенную реконструкцию. А из-за своего вмешательства в европейские выборы Москва настроила против себя значительную часть тех стран, которые могли бы предоставить ей остро необходимые ресурсы. Однако вопреки пожеланиям США, она силой пробивает себе путь к столу переговоров, на котором будут приниматься важные решения по урегулированию проблем. Суровая правда заключается в том, что Америка не может игнорировать Россию и стремиться к изоляции этой страны, что она пытается делать в последние годы. Таковы реалии формирующегося сегодня многополярного мира.

У США есть возможность с уверенностью взаимодействовать с Россией и остальным миром, хотя действия Вашингтона по демонизации этой страны говорят об обратном. Америка по-прежнему является мировым лидером в плане жесткой и мягкой силы. Туда больше, чем в любую другую страну, стремятся попасть талантливые и предприимчивые люди со всего мира. Многие разделяют и восхищаются американскими идеалами, пусть даже сами США не всегда живут в соответствии с ними. Возможно, Америка уже не является незаменимой нацией в том понимании, которое существовало в 1990-х годах. Однако она по-прежнему является более незаменимым партнером, чем Россия, в очень многих местах и областях. США нужно просто проявить силу воли и начать действовать, как подобает великой державе, каковой они являются.

Томас Грэм — генеральный директор консалтинговой фирмы Kissinger Associates.


Юджин Румер
работает в Фонде Карнеги за международный мир.

Оригинал публикации: A revived Russia and the US vie for centre stage
Опубликовано 17/12/2017
http://inosmi.ru/politic/20171218/241028699.html

0

7

Focus, Германия

Европу развалят сами европейцы?

20.12.2017
Марсель Вольшайд (Marcel Wollscheid)




Вольфганг Ишингер (Wolfgang Ischinger), председатель Мюнхенской конференции по безопасности, а также вице-председатель Бундестага и член Свободной демократической партии Германии (СвДП) Вольфганг Кубики (Wolfgang Kubicki) обсуждают в ходе проводимой журналом Focus панельной дискуссии конфликты, которые могут оказаться особенно опасными в 2018 году.

Мы живем в беспокойные времена. Вот уже в течение нескольких месяцев бряцание ядерным оружием между Северной Кореей и Соединенными Штатами держит в напряжении весь мир. На Ближнем Востоке может возникнуть новая эскалация насилия после того, как президент Соединенных Штатов Дональд Трамп признал Иерусалим столицей Израиля, а палестинское движение ХАМАС призвало к проведению новой интифады.

Участниками третьей организованной журналом Focus подиумной дискуссии под общим названием «Узкий круг» (Inner Circle), проходившей в берлинской Королевской галерее (König Galerie), стали глава Мюнхенской конференции по безопасности Вольфганг Ишингер и вице-президент Бундестага, член СвДП Вольфганг Кубики. Главный вывод — только общими усилиями Европа может дать ответ на глобальные конфликты.

Focus: Г-н Ишингер, дискуссия сегодняшнего вечера получала название «Насколько безопасен наш мир?» Что вы скажете по этому поводу?

Вольфганг Ишингер: Мы живем в беспокойные времена. На мой взгляд, стратегическая ситуация и для нас в Европе является более хрупкой, чем в течение всего периода после развала Советского Союза. В последние годы мы стали свидетелями многочисленных чуть было не произошедших столкновений между Соединенными Штатами и Россией. Нам просто сильно повезло, что пока еще никто не нажал на неправильную кнопку. Конфликт на Корейском полуострове затрагивает и нас. Если там дело дойдет до вооруженного столкновения, то тогда очень быстро погаснут огни в Вольфсбурге и в Зиндельфингене. Поскольку тогда будет покончено с масштабным экспортом немецких автомобилей в Китай.

— Будет ли вновь возрастать вероятность образования кризисов и военных действий?

Ишингер: Такого рода опасности, конечно же, возросли в последние годы. Я не считают, что президент Трамп является причиной всех зол в мире. Однако его заявление по поводу Иерусалима сравнимо с подливанием масла в огонь. Подобное решение нельзя назвать мудрой и разумной политикой. Поэтому, на самом деле, важно, чтобы мы, европейцы, не позволяли постоянно настраивать себя друг против друга, как это происходит в последние десятилетия. Какую позицию в области внешней политики, а также политики в области безопасности занимают 500 миллионов европейцев? Мы смотрим, как кролики на удава, и ждем, что скажут Вашингтон и Москва по поводу дальнейшего развития событий. Теперь перед нами поставлена большая задача по формированию политики.

— Г-н Кубики, можно ли считать ошибкой со стороны СвДП, с учетом существующей международной обстановки, отказ от вхождения в состав нового федерального правительства?

Вольфганг Кубики: Новое правительство не будет способно эффективно ответить на те вызовы, о которых говорил г-н Ишингер, независимо от того, находится ли СвДП в составе правительственной коалиции, или в оппозиции. Так, например, на создание общей европейской политики в области безопасности и обороны потребуется столько же времени, сколько нужно для появления нового поколения. Я тоже считаю, что Европа должна прийти к более тесному сотрудничеству для того, чтобы играть какую-то роль в мире. Кроме того, речь идет о расходах на оборону. А что могут предложить немцы? Несколько утрируя, можно сказать: подводные лодки, которые не способны погружаться, боевые самолеты, которые не могут летать, танки, которые не могут стрелять, орудия, которые не функционируют.

— Как можно сделать Евросоюз дееспособным в том, что касается оборонной политики?

Ишингер: Я недавно сделал пять предложений на этот счет: во-первых, европейцы должны больше средств из оборонного бюджета инвестировать в создание вооружений. Во-вторых, совместное обслуживание техники может помочь повысить степень готовности наших систем вооружений. В-третьих, имело бы смысл унифицировать систему закупок новых систем оружия. Зачем нам в Европе 17 различных типов танков? В-четвертых, Евросоюз должен ограничить доминирование национальных концернов, занимающихся производством оружия. В-пятых, нужно в три раза увеличить количество средств, направляемых на исследования и разработку в военной области.

— Мартин Шульц хочет создать к 2025 году Соединенные Штаты Европы. Это правильное направление движения?

Вольфганг Кубики: Я считают, что подобная принципиальная цель великолепна. Но каким образом Мартин Шульц собирается создавать Соединенные Штаты? Силой оружия? Если принять во внимание то, что Еврокомиссия начала расследование в отношении трех государств, которые отказываются принимать беженцев, то я с трудом могу себе представить, что они пойдут по тому же пути, что Германия или Франция.

Вольфганг Ишингер: Мы должны подумать о том, как адекватным образом должны быть представлены интересы 500 миллионов европейцев. Пока в Евросоюзе будет действовать такая система, при которой самый младший в детском саду будет обладать правом вето, ничего из этого не получится. Вот мое предложение: В Евросоюзе вопросы внешней политики и политики в области безопасности должны также решаться квалифицированным большинством.

— В какой момент Запад и Восток, точнее говоря, НАТО и Россия так сильно разошлись?

Вольфганг Ишингер: На мой взгляд, это произошло примерно десять лет назад. В 2007 году Владимир Путин произнес на Мюнхенской конференции по безопасности поджигательскую речь, которую все мы не восприняли так серьезно, как это надо было бы сделать.

— Что послужило поводом для этого?

— Вольфганг Ишингер: Причиной была обеспокоенность России по поводу приближения к своим границам Соединенных Штатов и НАТО. После этого мы, к сожалению, видим только движение по спирали вниз.

— Можно ли считать правильным продолжение санкций, направленных против России?

— Вольфганг Кубики: Мы заинтересованы в установлении сбалансированных отношений с Россией. Проведение сбалансированной политики не означает, что мы соглашаемся с нарушением права. Однако дипломаты могут сказать: мы должны вынести это за скобки для того, чтобы иметь возможность говорить друг с другом на других уровнях. Я бы попытался постепенно ослабить санкционный режим. Я могу себе представить освобождение и возвращение домой тех украинцев, которые были арестованы в Крыму, осуждены и затем отправлены в Сибирь. Мы могли бы на это отреагировать и понизить уровень эскалации в области санкций. Но прежде всего мы должны говорить друг с другом. Дистанция между пальцем и красной кнопкой вновь должна стать больше, а не меньше.

— С кем на международном уровне мы должны в первую очередь пить пиво или вино граубургундер? С г-ном Трампом или с г-ном Путиным?

— Вольфганг Кубики: Удовольствия, вероятно, не будет ни в одном, ни в другом случае, но пока мы будем вместе с ними выпивать, они не сделают ничего безрассудного.

— Является ли интернет полем боя будущего?

— Вольфганг Ишингер: Во все большей степени. В киберпространстве сейчас такая же ситуации, как в XIX веке на Диком Западе. Все ходят с пистолетами, и любого человека можно убить, поскольку полиции нет. Главный юрист компании «Майкрософт» (Microsoft) потребовал принятия цифровой Женевской конвенции. Это правильная цель.

— Каким будет ваш прогноз в отношении ситуации на Ближнем Востоке?

Вольфганг Ишингер: Отвоеванные у «Исламского государства» (запрещенная в России организация — прим. ред.) территории — это мнимая победа. Само движение еще живо, и оно возродится на новом месте. Мы уже много лет говорим о том, что Асад должен уйти, однако с этой стратегией мы, как известно, потерпели неудачу.

Вольфганг Кубики: Прочный мир в Сирии возможен только после ухода Асада. Германия могла бы в качестве посредника в процессе 2 + 4 возглавить восстановление Сирии. В принципе, решение Трампа по поводу Иерусалима не только нарушит процесс умиротворения на Ближнем Востоке, но повернет его вспять. Он открыл бочку — и последствия мы, непосредственные соседи, ощутим как на немецкой, так и на европейской земле.

— Г-н Кубики, вы начали дискуссию по вопросу о том, что СвДП в случае провала большой коалиции будет все же вновь готова стать партнером по коалиции. Такая возможность все еще существует, или эта тема уже закрыта?

— Вольфганг Кубики: старая мудрость армейского командира гласит: если ситуация изменилась, то ее нужно заново оценить. У нас ситуация не изменилась. Мы, определенно, не будем проявлять повышенную активность и не будем к кому-либо первыми обращаться. Пусть ХДС и социал-демократы сначала попытаются создать коалицию.

http://inosmi.ru/politic/20171220/241053142.html
Оригинал публикации: Zerbricht Europa an den Europäern?
Опубликовано 16/12/2017 15:46

0

8

Ростислав Ищенко

31.12.2017, 17:05

Победа Москвы в Сирии, раскол в ЕС, ослабление США — итоги 2017 года

С точки зрения внешней политики 2017 год был успешен для России. В Сирии была одержана военная победа. Вкупе с постепенно структурирующимся российско-иранско-турецким альянсом она обеспечивает новую конфигурацию на Ближнем Востоке. Безусловно, впереди долгий сложный переговорный процесс, да и стрелять в регионе будут еще долго и довольно интенсивно.

Однако уже сейчас видно, что, начав два года назад военную операцию по спасению Сирии, Россия в результате не только сохранила и упрочила свое влияние в этой арабской стране. Сейчас с Москвой наперебой желают дружить государства Северной и Западной Африки, испытывающие проблемы внутренней нестабильности. Более того, весь Большой Ближний Восток — от Синайского полуострова до пакистано-индийской границы — оказался под совместным контролем России, Китая и Ирана. Бывшие американские союзники ищут новых покровителей. Колеблется даже Саудовская Аравия.

Интенсивные, хоть пока и бесплодные консультации вел в Москве Израиль. Проблема Тель-Авива, не позволившая прийти к соглашению, заключалась в том, что он слишком много хотел. Израиль хотел бы, отказываясь от покровительства США, сохранить у нового партнера статус эксклюзивного стратегического союзника на Ближнем Востоке. Но в текущей политической конфигурации это невозможно. Если в Тель-Авиве осознают реальное положение вещей, умерят амбиции и поймут, что призыв договариваться в многостороннем формате — не российская выдумка, а жизненная необходимость, то и здесь переговорный процесс имеет хорошие шансы на успех.

США, по сути оказались блокированными в Афганистане, где у них нет никаких перспектив и откуда они давно собираются уходить. Вся Евразия, кроме ЕС, вошла в Шанхайскую организацию сотрудничества, которая объединяет функции торгово-экономического, инфраструктурного и военно-политического обеспечения российско-китайского проекта единой Евразии.

Попытки США оказать давление на российские границы, опираясь на ЕС и НАТО, и на китайские, базируясь на возможности развернутых в западной части Тихого океана группировок флота, провалились. Прочный тыл, который Китаю обеспечивает Россия, а России Китай, сыграл свою роль. Контролируемые Москвой и Пекином внутренние евразийские коммуникационные линии пригодны не только для удешевления и ускорения переброски товаров из Китая в Европу, но и для маневра войсками по внутренним коммуникациям. При всех своих возможностях США и коллективный Запад не в состоянии создать критическое превосходство ни на одном направлении.

Так же как в результате конфронтации в Сирии США проиграли России Большой Ближний восток, конфронтация с Китаем в западной части Тихого океана привела к подрыву американского влияния в Юго-Восточной Азии. Пекин вместе с Москвой не позволил Вашингтону расправиться с КНДР. Несмотря на активное противодействие США, Китай закрепился в Южно-Китайском море, через которое протянул "жемчужное ожерелье" своих баз в Индийский океан, подав там руку российско-ирано-турецкому альянсу, пробившемуся не только к Аравийскому, но и к Красному морю.

Все потенциальные союзники США в противостоянии Китаю, от Вьетнама и Филиппин до Австралии и Индонезии, поняли, что в случае военного кризиса Вашингтон их защитить не сможет, и начали искать пути сближения с Пекином.

Таким образом, российско-китайские торгово-экономические и военно-политические проекты коммуникационно избыточно обеспечены. От Северного морского пути до Индийского океана и южных тихоокеанских морей все коммуникации надежно контролируются Россией, Китаем и их союзниками.

Обеспечив свой дальневосточный тыл, Россия может теперь (в 2018 году) переходить к более активным действиям на европейском направлении. Тем более что обстоятельства ей благоприятствуют.

Европейский союз переживает состояние перманентного кризиса. Франция и Германия пытаются одновременно избавиться от слишком назойливой опеки США и перехватить у Вашингтона контроль над восточноевропейскими членами ЕС. Концепция европейской армии предполагает дистанцирование Европы от американской военной мощи — замену НАТО, где Вашингтон играет ведущую роль, общеевропейскими силами под франко-германским командованием.

В свою очередь, концепция Соединенных Штатов Европы, выдвинутая президентом Франции Эммануэлем Макроном и лидером германских социал-демократов Мартином Шульцем, предполагает разделение членов ЕС на "полноценных" европейцев, готовых войти в СШЕ, и "неполноценных" (восточноевропейцев) перед которыми дверь будет закрыта.

Понятно, что такая ситуация не укрепляет доверия между членами ЕС и ведет к обострению противоречий как между "богатым Севером" и "бедным Югом", так и между Восточной и Западной Европой. Раньше третейским судьей, разрешавшим подобные противоречия, были США, но сейчас они уже не могут жестко навязывать европейцам свою позицию. Не только авторитет, но и финансово-экономический вес США на мировой арене оказались подорваны неудачными авантюрами последних десятилетий.

Европе приходится решать внутренние противоречия своими собственными силами, а для этого нужно умерять внешнеполитические амбиции. Одно дело выступать на мировой арене за американской спиной как союзник Вашингтона, другое же дело — знать, что США готовы в любой момент договориться с оппонентами за твой счет, и понимать, что не имеешь достаточных сил для навязывания своей точки зрения.

ЕС, конечно, еще пытается по традиции носиться с "европейскими ценностями", но при решении реальных политических проблем все чаще приходится руководствоваться здравым смыслом. Так, например, несмотря на все рассказы о европейской солидарности, о третьем энергопакете, об энергетической независимости ЕС, о необходимости помочь "страдающей Украине", Германия столь жестко продавливала "Северный поток — 2", что в отдельных случаях восточноевропейцы сравнивали интонации берлинских заявлений в свой адрес с эпохой немецкого великодержавия.

Фактически сегодня украинский кризис — последняя баррикада, разделяющая Россию и франко-германское ядро ЕС. К сожалению, его решение не может быть простым. Оно требует нетривиальных политических подходов, влечет за собой достаточно существенную финансово-экономическую нагрузку и должно привести к полному переформатированию Восточной Европы по аналогии с тем, что происходит на Ближнем Востоке по мере разрешения сирийского кризиса. Поскольку США не проявляют доброй воли к конструктивному сотрудничеству, а ситуация в Киеве не позволяет тянуть с урегулированием дальше 2018 года, вариант российско-франко-германского консенсуса по европейским вопросам, частью которого станет и урегулирование украинского кризиса, представляется не просто вероятным, но наиболее актуальной политической темой 2018 года для России.

Прорвав украинскую баррикаду и придя к согласию с франко-германским ядром ЕС, Россия окончательно завершит торгово-экономическое объединение Евразии. После чего вопрос ее военно-политического единства приобретет особую актуальность. Впрочем, это уже проблемы, лежащие за пределами наступающего 2018 года.

Ростислав Ищенко, обозреватель МИА "Россия сегодня"

https://cont.ws/@ishchenko/811406

0

9

Ростислав Ищенко

28.01.18,  16:46

"Создать антиамериканскую коалицию". Почему с Москвой хотят дружить


Советник Высшего руководителя Ирана Великого аятоллы Сейеда Али Хосейни Хаменеи генерал Яхья Рахим Сафави выступил с интересным заявлением. По его мнению, "Ирану следовало бы создать региональную коалицию, включающую также Россию, Сирию, Пакистан и Ирак, чтобы противостоять американскому альянсу".

Вряд ли генерал забыл согласовать свою позицию с аятоллой Хаменеи. В любом случае данное заявление невозможно рассматривать иначе как зондаж России на предмет готовности формализовать союзные отношения с Ираном. То, что персы не пошли стандартным дипломатическим путем, предполагающим закрытые консультации в формате министерств иностранных дел, свидетельствует об их уверенности: в России такое предложение восторга не вызовет. А выход сразу в публичную плоскость, с одной стороны, ни к чему не обязывает Тегеран (это всего лишь частное мнение советника). С другой, предполагает некую реакцию как внутри России, так и в перечисленных в качестве союзников странах.

Москве начнут задавать вопросы как в ходе пресс-конференций высших руководителей государства и внешнеполитического ведомства, так и в рамках формальных дипломатических контактов. Абсолютно дезавуировать союзные отношения с Ираном Россия не может — тесное взаимодействие в сирийском кризисе очевидно. Любая же двусмысленная реакция открывает пространство для дальнейшего продавливания идеи альянса.

Впрочем, следует напомнить, что два с половиной года назад такой ход уже предпринимался китайским руководством. Во время очередного обострения американо-китайских отношений на торжественном собрании, посвященном 95-летию Компартии Китая, Си Цзиньпин заявил, что "через десять лет нас ожидает новый мировой порядок, в котором ключевым окажется союз России и КНР".

Это прозвучало не столь однозначно, как мысли вслух иранского генерала, но речь также шла о создании уже в ближайшем будущем конкретного, обязывающего стороны союза, о котором еще даже не начались переговоры. Кроме того, то заявление было сделано на значительно более высоком уровне и в обстановке, не оставлявшей сомнений в его программном характере

Тем не менее Россия уклонилась от обсуждения перспектив такого союза. Есть все основания полагать, что и нынче Москва поступит таким же образом.

Стратегия Москвы, которая не без успеха реализуется последнее двадцатилетие, заключается не в том, чтобы ликвидировать США как одного из важных мировых игроков, но в том, чтобы принудить Вашингтон играть по правилам и считаться с интересами других государств. Кроме того, Россия заинтересована в прочных и долговременных торгово-экономических связях с ЕС, которые в перспективе должны стать частью торгово-экономического союза (или системы торгово-экономических союзов), объединяющего Большую Евразию.

Формализация альянса с Китаем (неформально военно-политическое сотрудничество и так осуществляется) усилило бы позиции Пекина в Тихом океане. Опираясь на союз с Россией, Китай мог бы занять по отношению к США гораздо более жесткую позицию. Это втянуло бы Москву в конфликт вокруг островов в Южно-Китайском море, которые очень нужны Китаю, но не имеют никакого отношения к российским интересам. Россия была бы вынуждена перебрасывать на Дальний Восток дополнительные ресурсы.

Таким образом Москва не только ослабила бы свои силы на ключевом для себя (западном) направлении, но и сама создала бы условия для укрепления порядком расшатанного западного альянса. США не упустили бы возможности представить российско-китайский союз как угрозу всему НАТО и интересам коллективного Запада. В результате стратегическая цель России по формированию устойчивого торгово-экономического сотрудничества с ЕС отодвинулась бы в туманное будущее

Похожая ситуация и с альянсом, предложенным Ираном. Заключая договор, Россия обязуется в случае необходимости защищать Сирию, Иран и Пакистан. Сирию Москва защищает и так. У Пакистана сейчас портятся отношения с США, но его главный региональный враг — Индия (с которой у России отношения нормальные), а главный партнер — Китай. У Ирана совпадают интересы с Россией в Сирии, но Тегеран конкурирует за влияние в регионе с Анкарой (неслучайно Турцию альянс не позвали), у Ирана есть своя война в Йемене, где Тегеран противостоит Саудовской Аравии, с которой Россия договорилась о совместных усилиях по повышению цен на нефть. И эти усилия уже принесли неплохие плоды. У Ирана крайне напряженные отношения с Израилем. В этом конфликте Россия заинтересована выступать скорее посредником, чем участником.
Все слабые участники альянса в случае заключения обязывающего договора получают возможность опереться на российскую военно-политическую мощь и значительно более дерзко вести себя со своими потенциальными оппонентами. Если возникнет военный конфликт, Россия окажется перед дилеммой: втягиваться в ненужную ей войну, таская каштаны из огня для союзников, или публично отказаться от выполнения союзнических обязательств. Оба варианта плохие.

Кстати, США уже в момент заключения формального союза получат возможность давить совместно с Израилем на европейцев по поводу союза ядерной России и овладевающего ядерными технологиями Ирана. Скорее всего, Вашингтону удалось бы убедить Европу в опасности такого альянса и консолидировать Старый Свет вокруг НАТО, сведя на нет десятилетние российские усилия

Да и Китай вряд ли бы обрадовался, если бы Пакистан, который в Пекине рассматривают как перспективное клиентское государство на важном для Китая южном сухопутном ответвлении Нового Великого шелкового пути, вдруг попал бы в альянс, где абсолютно доминирует Россия.

Для Москвы система ad hoc договоренностей с каждым партнером по каждой проблеме в отдельности гораздо выгоднее и открывает значительно больше перспектив, чем обязывающие многосторонние альянсы, явно неравноправные для России. Понятно ведь, что обязательство защищать друг друга от неспровоцированного нападения в таком альянсе абсолютно для России и относительно для остальных, способных вступить в войну на стороне России, только если агрессор двинется на Москву через их территории. Точно так же, например, европейские партнеры СССР по Варшавскому договору, в силу размеров, структуры и функционала своих вооруженных сил, никак не смогли бы помочь Советскому Союзу в случае его вооруженной конфронтации с Китаем

О невыгодности обязывающих союзов для более сильных в военном отношении государств говорили еще в британском парламенте — сразу после того, как Чемберлен сообщил о решении правительства Его Величества предоставить Польше военную помощь в случае нападения третьей державы, если Польша осмелится оказать сопротивление этому нападению. Едва эти обязательства 6 апреля 1939 года были оформлены в качестве польско-британской военной конвенции, как Чемберлену указали на то, что таким образом он поставил вступление Британии в войну в зависимость от решения правительства Польши.

Это применимо и к другим случаям. Крупная военная держава, давая более слабому партнеру гарантии защиты, взамен таких гарантий не получает. Более того, она ослабляет собственную безопасность, поскольку повышает уровень уверенности слабой державы в международных спорах. Зная о гарантиях сильного партнера, более слабое государство теряет способность адекватно оценивать угрозы

Единственный вариант для таких гарантий — когда более слабое государство фактически становится протекторатом партнера, передавая ему право принятия внешнеполитических решений, включая вопросы войны и мира. На этом принципе базировались организации Варшавского и Североатлантических договоров. Но в современном мире подобные уступки не приняты не только де-юре, но и де-факто. Даже в НАТО, даже его самые слабые и маленькие лимитрофы желают вопросы войны и мира решать самостоятельно, а союзники, по их мнению, должны их безоговорочно защищать

Поэтому не только Россия применяет стратегию ad hoc соглашений, но и США практически переводят свое сотрудничество с союзниками на ту же основу. В последние годы американские политики неоднократно разъясняли, что пресловутая статья 5 Вашингтонского договора лишь дает США право, а вовсе не обязывает оказать помощь союзнику, причем необязательно военную.

Как обычно бывает, сходные обстоятельства приводят к сходным решениям.

Ростислав Ищенко, обозреватель МИА "Россия сегодня"

https://cont.ws/@ishchenko/836599

0

10

Ростислав Ищенко

29.01.18,  09:15

США допрыгались: санитарный кордон наоборот

Москва и Анкара подтвердили, что обе нитки "Турецкого потока" суммарной мощностью до 33 миллиардов кубометров газа в год заработают в 2019-м. Не ставятся под сомнение и сроки запуска "Северного потока — 2" — тот же 2019-й. Это значит, что если в течение ближайшего года не случится ничего экстраординарного, Россия и ее союзники окончательно выиграют у США глобальное противостояние, независимо от того, как долго еще будут бегать по Сирии и Украине банды проамериканских террористов.

Россия пятнадцатый год (если считать от первого "цветного" переворота на постсоветском пространстве — в 2004 году в Грузии) ведет упорную борьбу с Соединенными Штатами. За это время даже родился термин "гибридная война": это когда вроде бы мирные отношения между государствами не нарушены, войска из казарм не выводились, но на деле война на уничтожение невоенными средствами ведется, причем не менее эффективно, чем военными.

Ни одна война не начинается просто так. Тем более важны причины столь продолжительного и принципиального столкновения. Ведь США не просто попытались обнулить Россию как фактор мировой политики. Затевая эту игру, пусть и с хороших позиций, они и собственным обнулением рискнули. Сейчас США гораздо ближе к окончательному проигрышу всей партии, чем к победе. Тем не менее Вашингтон отказывается от любых компромиссов и упорно пытается биться до конца.

О причинах подобной принципиальности за последние годы писали часто и многие. Если сформулировать коротко, Америка боялась не столько военно-политического возрождения России (в США были уверены, что их абсолютное военное превосходство сохранится как минимум до 2050-х годов), сколько создания единого торгово-экономического пространства Большой Евразии. Китай, Россия, Евросоюз, Юго-Восточная Азия и Ближний Восток — это 3/4 населения планеты, огромные рынки, высокие технологии, неограниченные запасы природных ископаемых.

Возникновение всеевразийского торгово-экономического союза моментально маргинализовало бы Штаты. Главное же, американские компании, американский бюджет и американские потребители лишились бы незаработанных доходов в сотни миллиардов долларов в год. Без них система не может существовать. В результате США рушились бы без внешних усилий, только за счет внутренней дестабилизации.

Соединенные Штаты боролись с идеей единой Евразии и попытками ее воплощения долго и упорно. Но идеи эти были настолько очевидны и перспективны, что возникали вновь и вновь. Их высказывали и де Голль, и Путин, и Си Цзиньпин, да и многие другие тоже.

В конечном итоге в Вашингтоне пришли к простому решению, лежащему на поверхности еще с середины 1970-х годов. Для того чтобы не допустить торгово-экономического объединения евразийских стран, необходимо блокировать соединяющие их торговые пути.

В Вашингтоне прекрасно понимали, что главную роль в современной экономике играют энергоносители. И старались контролировать большую часть их мировой добычи, а также пути доставки. С 1970-х годов был только один неподконтрольный им путь доставки энергоносителей в Европу — советская система магистральных трубопроводов.

США в свое время пытались блокировать советско-европейскую сделку "газ — трубы" не менее активно и упорно, чем боролись против российских проектов морских газопроводов, доставляющих газ непосредственно западноевропейскому потребителю, без восточноевропейского транзита. Уже тогда они осознавали, чем им грозит выход на европейский рынок дешевого (по сравнению с ближневосточным) советского, а затем российского газа. Но не помогли ни атлантическая солидарность, ни даже продолжавшаяся до середины 1980-х борьба двух систем. Предложение было слишком заманчивым, и с тех пор доля российского газа на европейском рынке только увеличивается.

Не будет преувеличением сказать, что стабильность европейской экономики давно зависит от поставок российских энергоносителей. Именно поэтому ЕС, соглашаясь на любые санкционные механизмы и по мелочам подыгрывая американцам в ливийском, сирийском, украинском кризисах, наотрез отказывался пересматривать планы строительства морских газопроводов. Ни проамериканское лобби в Еврокомиссии, ни склонные поддаваться американскому давлению восточноевропейские члены ЕС не смогли сломать эти проекты. Германии необходим российский газ, и Берлин был готов любой ценой обеспечить его поступление в Евросоюз в нужном количестве.

Понимая, что добиться от европейских политиков (зависимых от США, но и от европейского бизнеса тоже) отказа от российского газа в пользу более дорогих энергоносителей из контролировавшейся на тот момент Вашингтоном и его союзниками зоны Персидского залива практически невозможно, Штаты попытались создать для российско-европейского сотрудничества якобы объективные преграды.

Об этом, в частности о проекте польского "Междуморья", справедливо названного новым изданием санитарного кордона, который был призван отделить Россию от Европы уже не идеологически, а экономически, тоже достаточно много писали. Идея, реализуемая Вашингтоном, была проста и эффективна. Необходимо создать между Россией и Европой пояс враждебных стран, закрыть все существующие маршруты поставок, развязать экономические войны, которые нарушат ритмичность поставок и заставят Европу искать более надежного поставщика энергоносителей.

Важным звеном в проекте была Украина, через которую в ЕС в начале 1990-х годов поставлялось до 80% всего российского газа. Польша должна была блокировать строительство альтернативных сухопутных веток газопроводов, с чем она себе на горе прекрасно справилась, отказавшись прокладывать через свою территорию газопровод "Ямал — Европа — 2". Турция предназначалась для поставок в Европу среднеазиатского газа в качестве альтернативы российскому. Сирию, как известно, начали уничтожать для того, чтобы через ее территорию проложить газопровод для катарского газа. Иран собирались добить вслед за Сирией, чтобы гарантировать США контроль над достаточными запасами газа и путями его доставки.

Если представить себе политическую карту мира, то легко понять, что санитарный кордон  до Сирии и Ирана надежно, с многократной гарантией, отрезал бы от Европы как Россию, так и Китай. Россия теряла европейский газовый рынок, ее бюджет проседал, и Москва исключалась из большой политической игры по причине банальной нехватки ресурса. Китай не получал для своих товаров альтернативы американскому рынку в виде европейского потребителя и попадал в полную зависимость от США. Вопрос сохранения и продления американской гегемонии, таким образом, благополучно решался.

Поэтому Штатам было по большому счету все равно, сформируются ли в Сирии и на Украине устойчивые проамериканские режимы или по ним продолжат рыскать банды бандеровцев и бармалеев. Второй вариант решает проблему блокирования торговых путей не менее надежно, но с куда меньшими затратами. Через Сомали прокладывать торговые пути никому в голову не придет, а платить за содержание местного режима ничего не надо — он существует на подножном корму.

России же необходимо было не просто одержать военную победу в Сирии (чтобы избавиться как от эвентуальной угрозы строительства катарского газопровода, так и от потенциальной атаки на Иран), но и добиться создания морских газопроводов достаточной мощности для того, чтобы большая часть газовых поставок в ЕС не зависела от восточноевропейского транзита.

Как только в 2019 году заработают обе ветки "Турецкого потока" и вторая очередь "Северного потока", эту задачу можно будет считать решенной.

В результате сирийской кампании, а также терпеливой дипломатической работы с турками и немцами Россия оставила американцам лишь лохмотья от их санитарного кордона. Десятки миллиардов долларов были вложены в создание и поддержание русофобских режимов зря. Теперь Россия и ее союзники контролируют не только все сухопутные, но и значительную часть морских торговых путей между Европой и Азией. Европейцы, а затем пришедшие им на смену американцы не допускали утраты контроля над этими путями с конца XV века.

Здесь мы имеем еще один приятный бонус. Главное достижение заключается в самих газопроводах. Дело в том, что если "Северный поток" приходит прямо к германскому побережью, то "Турецкий поток" должен соединиться с газовым хабом в Австрии газопроводом, проложенным по территории ЕС: через Грецию и Италию или по маршруту Болгария — Сербия — Венгрия.

В любом случае за транзит по этому газопроводу придется отвечать уже Европейскому союзу. А вот судьба самой трубы будет полностью зависеть от России. Потому что, как показал всем украинский опыт, пустая труба, без газа, — уже не богатство, а бремя. То есть все европейские страны, получающие российский газ, все европейские компании, которые включены в систему поставок и зарабатывают на этом, все государства, через чью территорию пойдет собственно еэсовский газопровод, все страны, где созданы европейские газовые хабы, ориентированные на распределение российского газа, превращаются в партнеров России.

Ничего личного — бизнес. В проекты вложено слишком много денег, и они должны принести европейскому бизнесу прибыль. Если бы США могли предложить не менее заманчивые совместные проекты, они были бы в состоянии конкурировать. Но у них нет такой возможности, поскольку у них нет доступа к дешевому газу. Даже свои позиции в зоне Залива они стремительно теряют. А таскать для них каштаны из огня за спасибо Европа (по крайней мере ее западная часть) не согласна.

В Вашингтоне не учли, что в политике, как в физике, всякое действие вызывает равное по силе и противоположно направленное противодействие. Пытаясь выстроить антироссийский санитарный кордон в Восточной Европе и на Ближнем Востоке, американцы в результате потеряли Ближний Восток, а санитарный кордон против них уже выстраивается в Западной и Центральной Европе. Причем делается это на самой прочной основе — на финансово-экономическом интересе.

https://cont.ws/@ishchenko/837101

0

11

РИА Новости

Россия что-то знает: мир гадает, почему она рекордно скупает золото
08:00, 04.11.2018

Дмитрий Лекух


Как сообщил в своем официальном обзоре Всемирный золотой совет (WGC), в третьем квартале текущего года Банк России приобрел рекордные 92,2 тонны золота. И это, согласно статистике WGC, стало крупнейшим приобретением за такой период времени. В результате российский золотой запас превысил две тысячи тонн, что эквивалентно 17% общих резервов страны.

Собственно говоря, история вполне понятная и объяснимая — как с точки зрения текущих трендов, так и с точки зрения общемировой стратегии ползучего осыпания доминировавшей последние полвека системы Бреттон-Вудских и Ямайских соглашений и прочих "вашингтонских консенсусов", регулирующей глобальные финансовые рынки.

Тут все просто: рекорды по закупке золота бьет отнюдь не только Россия.

Согласно цифрам в докладе все того же WGC, в третьем квартале 2018 года мировые центробанки вообще скупили рекордное за четырехлетний период количество золота. Всего за три последних месяца было приобретено 148,4 тонны. Что, как можно довольно легко убедиться, на 22% больше, чем за аналогичный период в прошлом году (121,8 тонны, динамика просто колоссальная) и максимум с 2015 года. Да, мы купили этого металла больше всех остальных, но весьма выразительную активность демонстрируют и Турция, и Казахстан, и Индия с Польшей. А Венгрия так и вовсе сообщила о росте своих золотых резервов в десять раз за минувший квартал (с 3,1 до 31,5 тонны).

Текущие тренды тут в общем вполне понятны: непредсказуемость современной американской экономической политики очевидна. И "попадающие под прицел" страны, да и просто консервативные финансисты банально хеджируют риски: мало ли что этим бодрым и энергичным ребятам за океаном в голову может прийти. Да и вообще проведение настолько жесткой политики протекционизма и реиндустриализации в условиях не менее очевидной внутриполитической нестабильности — штука всегда довольно опасная.

Нет, гражданской войны в Соединенных Штатах, скорее всего, не случится. Но ряд иных, не менее неприятных с точки зрения глобальной экономики трендов — от очередного финансового кризиса со схлопыванием очередных фондовых пузырей до девальвации глобальной валюты (в разы не обязательно, для мирового ограбления вполне довольно десятка процентов) — это всегда пожалуйста. Особенно если учесть, мягко говоря, непростые отношения нынешнего главы американского Белого дома с нынешним руководством ФРС.

И нет ничего удивительного в том, что на таком фоне цена золота продолжает весьма ощутимо расти. После "компенсирующего" падения в августе до 1178 долларов за тройскую унцию 29 октября золото подорожало уже до 1230,8 доллара. И, несмотря на неизбежную в таких условиях волатильность золотых цен на коротких отрезках, это тоже уже вполне можно охарактеризовать как новый глобальный тренд.

Ну а для нас, находящихся, помимо своей воли, на передовых рубежах "тарифно-санкционной войны", увеличивать золотой запас, заниматься чем-то подобным сам бог велел. Особенно учитывая наличие своей, довольно богатой внутренней добычи, немедленно менять добытый драгоценный металл на портреты покойных американских президентов было бы неразумно.

Поэтому наращивать золотой запас Россия начала еще в 2014 году, после введения первых санкций США и ЕС. И уже к июлю 2018-го Банк России распродал почти все американские облигации, сократив вложения в них до минимума за 11 лет. По данным Министерства финансов США, еще в марте текущего года у России было американских бумаг на 96 миллиардов долларов. Летом их осталось всего на 14,9 миллиарда — это почти в 12 раз меньше, чем было в 2010 году. И такую политику российского Центробанка очень легко объяснить чисто логически. И очень трудно не одобрять.

Единственное, что хочется тут напомнить нашим официальным лицам, — что, помимо золота, есть и другие "вечные ценности". Типа строительства новой дорожной инфраструктуры (да, она менее ликвидна, но в свете последних трендов и менее волатильна, чем трежерис и доллар). Или, допустим, вложений в геологоразведку в той же Сибири. Или строительства новых, необходимых стране мощностей в нефтехимии.

Да и вообще есть во что вложить деньги внутри страны. И дело тут даже не в санкционном давлении и неправильной, с точки зрения наших "сислибов", внешней политике, приводящей к санкционным рискам. Просто в нынешних условиях вложения в глобальную резервную валюту и ее производные уже не имеют той железобетонной надежности, что раньше.

Собственно говоря, сейчас на наших глазах демонтируется последнее глобальное преимущество доллара как резервной валюты: преимущество "гарантированной тихой гавани". Причем демонтируется отнюдь не "врагами Америки", а самими политическими и финансовыми элитами США. Про "вложи и не беспокойся" лучше постепенно начать забывать: слишком много глобальных рисков как политического (те же внезапные "санкции" и "блокировки счетов", ставшие уже со всей очевидностью инструментом глобальной конкуренции), так и чисто экономического характера. Доходность по тем же американским облигациям потихоньку становится несоразмерной рискам: выгода слишком мала, а риски — велики.

Поэтому российский ЦБ по отношению к золотым закупкам ведет себя абсолютно правильно. А другие вопросы — уже не к Центробанку. Это к общей экономической политике, в которой также необходима новая балансировка. Горячку здесь пороть, безусловно, не стоит. Но то, что тренд "а давайте продадим много нефти и на все лишнее накупим долларов и куда-нибудь спрячем" выглядит сейчас вульгарно и архаично — факт.

https://ria.ru/analytics/20181104/15320 … only_ria_1

0


Вы здесь » Россия - Запад » ПОЛИТИКА » Мир 21 века