Россия - Запад

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Россия - Запад » Американцы » Т. И. Апраксина - ТАМ, ГДЕ НЕТ ТАМ


Т. И. Апраксина - ТАМ, ГДЕ НЕТ ТАМ

Сообщений 1 страница 4 из 4

1

Т. И.  Апраксина

ТАМ, ГДЕ НЕТ ТАМ


Историческая психология и геополитика: Материалы XLI Междунар. науч. конф., Санкт-Петербург, 18 мая 2017/Под ред. д-ра ист.наук, проф. С.Н.Полторака. - СПб.: Полторак, 2017. - 152 с. - С. 73-78.

There is no there there.
(Там нет там.)

  Гертруда Стайн

Иногда самое абсурдное заявление выражает реальное положение вещей лучше, чем всесторонний квалифицированный анализ. Сегодня человеку, желающему составить правдивое представление об американской действительности, можно было бы ответить знаменитой фразой  Гертруды Стайн, сказанной ею по возвращении из Европы о месте своего рождения: "Там нет там".

Не секрет, что государство, о котором идёт речь, создавалось искусственно и поздно, и что в перечне причин для его создания отсутствовали традиционные упоминания об общенациональных исторических и территориальных корнях. Причины, как известно, были прежде всего экономическими. И первая американская конституция закрепила приоритет экономического критерия новорожденной демократии.

Новые граждане растущей страны прибывали в неё издалека, в большинстве своём в уже готовом, сформировавшемся виде, "товарном", можно сказать, выкладывая на общий американский стол привезённый в себе и с собой багаж родной национальной ментальности, стиля, традиции, истории своего народа, своей семьи. Эти привозные, привносимые частицы чужедальной среды, пополняя, во многом заменяли и продолжают заменять историю и культуру собственно американскую, а также, в виде своего рода слепка-компиляции, и мировую.

Молодые Соединённые Штаты развивались главным образом посредством территориального расширения, подчиняя как бы ожидающие этого свободные земли, ничем и никем (кроме индейцев, разумеется, не считавшихся соперниками) не занятые. Поселенцы непрерывно продвигались от восточного края просторного континента на запад. "Дикий", неосвоенный запад сулил неисчерпаемые возможности. "Земля обетованная", какой она виделась первопроходцам, оправдывала надежды: если удача и не ждала за первым западным поворотом, всегда оставался шанс настичь её впереди, благо пространства для движения хватало. Всё то, чему страна на протяжении становления обязана своим экономическим процветанием, было получено ею на западном пути — табак, хлопок, с учётом рабского труда, а в конце маршрута и материка — откровенное золото (в наше время эстафета перешла в руки Силиконовой долины).

0

2

Великий поход на запад оставил множество свидетельств и памятников. Среди них — когда-то с энтузиазмом обживаемые, а затем поспешно брошенные города-призраки без единого жителя. Новые перспективы звали к новым целям, новым добычам, новым удачам. Готовность к постоянной смене мест и условий, квалификаций и положений, к поиску счастья в виде очередной выгоды "там, за горизонтом" или "там, где нас нет", к неврастанию в почву (взял лучшее и пошёл дальше), к решимости в любой момент перемешать фигуры на доске сформировали черты нового, поистине американского характера, настроенного на временность, мобильность и постоянство смен как норму для себя и других.

Когда-то, живя в городе-герое Ленинграде и ведя переписку с несколькими американскими знакомыми, я испытывала немалые трудности, стараясь уследить за частой сменой их почтовых адресов. Американцы курсируют по стране (и за её пределами) бесконечно, переезжая из города в город, из штата в штат по самым порой пустячным, на взгляд человека оседлого, причинам, а иной раз и вовсе без причин — на пробу, по вдохновению. Оседлая жизнь редко бывает американцу по нраву. Ему начинает казаться, что он что-то упускает. Да и всё устройство жизненной системы в стране поощряет кочевой стиль. Дети покидают родительское гнездо сразу после школы, переезжают к месту дальнейшей учёбы или работы. Новая работа — новый переезд. Новая семья — тоже. Засидеться не удаётся, даже обзаведясь собственным домом. Средний срок выгодной домашней страховки — всего восемь лет. Смышлёные люди, избегая лишних трат, планируют, соответственно, переезд на новое место раз в восемь лет. Изменения цен на рынке недвижимости также вызывают регулярные массовые миграции.

Но и живя на одном месте, человек проводит больше времени в машине, чем дома. Работа у него в одном соседнем городе, дети учатся в другом, клуб или церковь находятся в третьем. И это в порядке вещей и никого не удивляет. Дом превращается в пункт коротких привалов, теряя одну за другой традиционные функции и назначение. Становится бременем. Привычные признаки материальной культуры, культуры домашнего быта, исчезают на глазах. Не только материальная, но и любая другая долговечность в современных условиях стесняет тех, кто дорожит мобильностью: от старых вкусов и взглядов избавляются с той же лёгкостью, что от старой мебели или семейных архивов.

В результате в наши дни жизнь без имущества (электронная техника и телевизоры таковым не считаются) и стабильного домашнего очага возведена в добродетель, почти равную духовному подвигу. Обитание на колёсах — в трейлере или обычной машине — привычное явление. К этому прибавилось недавнее изобретение — мини-дом: автономный гостиничный номер со складными удобствами, который можно перевозить с места на место.

В сознании американца вся территория страны принадлежит ему одинаково. Он может выбирать любое место по собственной склонности или потребности. Понять это настроение не составит труда для тех, кому знакома однотипность американских городов, особенно небольших, исключая явно исторические участки. Способствует универсальной хозяйской уверенности выбора и то, что повсюду глаз встречает одни и те же знакомые строения и логотипы сетевых пищевых, торговых и прочих заведений, начиная с автозаправок и мотелей, которые и выглядят, и устроены везде одинаково, что спасает от необходимости гадать, куда лучше податься.

Транзитность стиля американской жизни вошла в поговорку и касается всех сторон существования, в котором отсутствие корней компенсируется свободой выбора. Любые, только вчера фанатично отстаиваемые взгляды, традиции, институции, идеи и идеологии, этические, эстетические и политические предпочтения и установления пересматриваются, оспариваются, переоцениваются, заменяются новыми, приобретаемыми или изобретаемыми. Доверие к новому заставляет даже городские библиотеки регулярно избавляться от "устаревших" букинистических раритетов для замены их свежими бестселлерами. Задержаться — значит отстать, не вбить свой колышек при золотой жиле. В вестибюле здания "Интел" в Силиконовой долине входящих встречает напоминание об этом в виде лозунга с изречением основателя фирмы: "Обновление — это всё" (Innovation is everything).

Чувство временности, неизбежной изменчивости, непрочности, заложенной во все атрибуты и аспекты жизни, делает относительными любые системы ценностей, которые от этого перестают сопрягаться между собой, что чрезвычайно затрудняет задачу выработки (и восприятия в той же мере) собственного отношения к чему-либо. Поэтому американец предпочитает мыслить и воспринимать в рамках категорий, замкнутых блоков, рецептов. Этому же учит и стандартный образовательный процесс, усиленный вошедшей в быт статистической нормой деления на группы по ряду признаков. В этом одна из причин того, что всякое новое веяние на фоне отсутствия полноценного глубокого личного общения моментально принимает массовый, общественный характер. Остро заявивший о себе сегодня кризис идентификации личности (Identification Movement) показывает степень влияния подобных мыслительных норм.

0

3

Свой вклад в американский характер вносит также исторически выработавшаяся убеждённость, что всё желаемое можно получить готовым и сделать своим, не пытаясь творить собственную версию бытия. Американцы уважают чужие достижения в той степени, в какой они могут быть приобретены — чтобы стать американскими. А посему не только произведения искусства, заводы, средневековые замки и древние рукописи переправляются из старого света в новый, но и многочисленные живые носители всевозможных ценностей, будь то спорт, наука, кино или теология.

Характеризуя свою страну, один из американских исследователей ХХ века обозначил главную её отличительную черту словом likeness — схожесть, подобность. От подражательности (а-ля настоящее) никуда не деться в стране иммигрантов, даже когда за их спиной поколения американских старожилов. Каждый же вновь прибывший стремится привнести и закрепить на новой земле частичку врождённой, унаследованной культуры, создать хоть маленький частный памятник родине. Живя среди подобных частиц, бок о бок с осколками и подделками различных наследственных культур, любой может также вполне сознательно выбрать для себя своего рода образец, модель: начать жить и вести себя "как японец", "как шотландец", "как турок", оставаясь при этом американцем. Освоить его кухню. Сделать своими его ценности, перенять его специфику, "готовую" культуру, традицию, религию... Минусы вместе с плюсами (различить не так просто). От этого рождается ощущение всезнания и вседоступности, иллюзия проникновения в тайники души любого народа.

Немудрено, что американское общество считает себя передовым и хорошо знающим мир. Интерес к знанию мира очевиден, хотя далеко не всегда бескорыстен: мир — кормушка для жителя земли обетованной, благополучие которого находится в прямой зависимости от того, что творится за пределами его государства, которое и сложилось-то "с миру по нитке", и не перестаёт быть с этим миром связанным своими практическими и иными нуждами. Соответственно этому, житель бдительно следит за изменениями геополитического лица планеты, что преисполняет его убеждённостью в собственном превосходстве и всеведении. Не будет, пожалуй, преувеличением утверждать, что для практически поголовного населения США весь окружающий мир — это "третий" мир, и смотреть на него надо с покровительственным оттенком. Американцу очевидно, что его страна по праву занимает место в авангарде мирового прогресса также в силу постоянного обновления общества, в большой степени посредством буквального "обновления крови": приток свежей иммиграции неизменно растёт и, особенно в сочетании с умелым обращением с малоразвитыми странами, обеспечивает все отрасли хозяйства необходимой дешёвой рабочей силой, часто неприкрыто нелегальной.

0

4

Заботясь о своём материальном благе, рядовой американец привык быть в курсе того, как рынок реагирует на политические события в мире, ведь это немедленно отражается на его каждодневной жизни и так становится наиболее реальной её частью, главным магнитом всех интересов, вызывая, как следствие, ощущение включённости в мировые процессы и, в большой степени, контроля над ними. Этот магнит сближает и объединяет американцев прочней всего.

Критически настроенные обозреватели и аналитики частенько сетуют на конформизм американского общества, на "доминирующий корпус общественного мнения, настолько уверенный в своих стандартах, что смеет говорить всякому другому, что думать" (Waverly Root, The Paris Edition). Отчасти этот конформизм (легко впадающий в воинственность и с неизбежностью содержащий элемент не вполне чистой совести — прошлое и настоящее США связано с пиратскими способами наживы, истреблением коренного населения континента, рабством, расизмом, не всегда честными политическими расправами и войнами, использованием нелегального труда и пр., на что невозможно закрыть глаза) проявляется в неизлечимом и всеобщем комплексе угрозы, обязательно внешней — со стороны других стран, других типов мышления, а также, и в не меньшей степени, планетарных и космических катастроф или других ужасов, вроде зомби... При завышенной самооценке, беспочвенном, по большому счёту, общественном самомнении, довольствующемся поверхностным слоем обоснований, отсутствии атмосферы внутренней жизни и её понимания, глубокое единство нации остаётся утопией и не может обладать достаточной надёжностью, поэтому реальные или вымышленные страхи обладают повышенным влиянием на самочувствие граждан.

Разумеется, все вышеперечисленные (слишком кратко и условно) закономерности применимы лишь в оценке американского индивида как общественной единицы. В каждом персональном случае пропорция признаков и специфика их проявления целиком зависят от конкретных качеств личности и сочетания с другими её аспектами.

Говоря об американском общественном разуме языком, применяемым при анализе систем, можно предположить, что в силу исторических, геофизических и геополитических причин американская общественная модель представляет из себя систему с развитым механизмом сознания, направленным на внешние показатели включённой в поле внимания среды, при отсутствии или недостаточной развитости механизма самосознания, т.е. вектора внимания, направленного на самопознание, в глубину собственного внутреннего содержания. Неосознанность внутренней материи делает её не участвующей в реальности, не взаимодействующей с действительностью внешнего плана, не выраженной и, таким образом, фактически не существующей в качестве активного фактора жизни. В этом смысле, не задумываясь о том, что конкретно имела в виду Гертруда Стайн, вполне можно воспользоваться её формулой, говоря об Америке, которой в Америке не найти.

0

Быстрый ответ

Напишите ваше сообщение и нажмите «Отправить»


☆ Гласные с ударением ☆


Вы здесь » Россия - Запад » Американцы » Т. И. Апраксина - ТАМ, ГДЕ НЕТ ТАМ