Россия - Запад

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Россия - Запад » #ВОЕННЫЕ АРХИВЫ » Москва 17.07.1944: Парад побеждённых


Москва 17.07.1944: Парад побеждённых

Сообщений 1 страница 4 из 4

1

ВОЕННО-ПРОМЫШЛЕННЫЙ КУРЬЕР

Парад побежденных
Некогда бравые легионеры представляли жалкое зрелище

Николай Сысоев

17 июля 1944 года жители Москвы были шокированы появлением в городе колонны гитлеровцев. «Операция «Большой вальс» – такое кодовое, по всей видимости, неофициальное наименование получила в НКВД эта показательная акция.

Ее участники – генералы, офицеры и солдаты немецко-фашистской группы армий «Центр», наголову разгромленной летом 1944 года в белорусской стратегической наступательной операции «Багратион». Потери противника оказались намного выше, чем в «сталинградскую катастрофу». Однако в союзнической прессе выражалось большое сомнение в столь впечатляющем поражении гитлеровцев. Информационная война уже набирала обороты…

Тогда-то в руководстве СССР и созрела идея продемонстрировать всему миру успехи Красной армии и провести огромную массу пленных немцев во главе с их побитыми генералами по улицам Москвы.

«Покажите их всему миру»

    “ Лаврентий Берия в письменном рапорте докладывал: при прохождении колонн военнопленных население вело себя организованно ”

В киноэпопее «Освобождение: направление главного удара» есть короткий, но, судя по всему, исторически достоверный эпизод: Сталин, выслушав доклад заместителя начальника Генштаба генерала армии Алексея Антонова («ВПК», № 17, 2017) о разгроме немецко-фашистских войск в Белоруссии, в свойственной ему манере тихо произносит: «Вы берете пленных, а вам не верят ни враги, ни союзники. Не скрывайте своих пленных, покажите их, пусть все посмотрят».

Почему операцию назвали «Большой вальс»? Может, оттого, что основной элемент этого бального танца – вращение по кругу? Ведь движение колонны пленных гитлеровцев тоже планировалось по большому кругу – по Садовому кольцу…

Как бы там ни было, главным «хореографом» небывалого танца являлся Наркомат внутренних дел СССР, а конкретно – замнаркома генерал-полковник А. Н. Аполлонов. Непосредственно за «вальсирование» немцев по столичным улицам отвечал командующий войсками МВО генерал-полковник П. А. Артемьев, бывший начальник Управления оперативных войск НКВД. Порядок в этот день обеспечивал начальник Московского управления РКМ, комиссар милиции 2-го ранга В. Н. Романченко. По его приказу столичные правоохранители были переведены на усиленный режим несения службы. В помощь стражам порядка направлялись патрульные наряды от 2-й мотострелковой дивизии особого назначения войск НКВД под командованием генерал-майора В. В. Лукашева.

Под строгим секретом

В начале июля 1944 года в белорусских лагерях для немецких военнопленных под строгим секретом начался отбор относительно здоровых и способных передвигаться пешим порядком гитлеровских солдат и офицеров. Под охраной караулов от конвойных войск НКВД их сосредотачивали на железнодорожных станциях Бобруйска и Витебска. Сюда начали спешно подгонять железнодорожные составы с вагонами-теплушками, в которые грузили недоумевающих пленных и под конвоем личного состава 7-й мотострелковой и 36-й конвойной дивизий войск НКВД отправляли в сторону Москвы. Всего, по некоторым подсчетам, понадобилось более тысячи вагонов (около 40 эшелонов) и не одна сотня солдат-конвоиров.

В первой половине июля в Москву были доставлены 57 600 человек, в том числе 19 гитлеровских генералов. Пленных сосредоточили на поле московского ипподрома и на стадионе «Динамо». Эти территории оцепили караулы от 36-й дивизии конвойных войск НКВД под командованием полковника И. И. Шевлякова. Но несколько тысяч «спецконтингента», по воспоминаниям участника операции подполковника милиции в отставке В. Д. Василенко, почему-то разместили на выездковом поле их Кавалерийского полка дивизии имени Ф. Дзержинского. Спустя годы ветеран, встречаясь с молодыми воинами-дзержинцами, рассказывал: «На поле стояли громкоговорители, передавали новости с фронтов. Когда диктор говорил об очередном отбитом у противника городе, фрицы кричали: «Ура!». Радовались, что оказавшись в плену, спасли свою жизнь»…

«Вот вы и попали в Москву»

Рано утром 17 июля всех пленных разделили на две неравные группы и построили в колонну по 20 человек по фронту: первая – около 42 тысяч человек – должна проследовать по улице Горького, затем по часовой стрелке по Садовому кольцу до Курского вокзала. Маршрут второй – 15 тысяч человек – пролегал также по улице Горького, а далее по Садовому, но против часовой стрелки, до станции Канатчиково Окружной железной дороги.

Во главе первой колонны шли 19 битых немецких военачальников в мундирах и при орденах, оставленных им по условиям капитуляции. Среди них «любимец» Гитлера – командир 78-й штурмовой дивизии генерал-лейтенант Ганс Траут (на кадрах кинохроники он с имиджевой тростью в руке). В немецкой армии о нем шла молва как о «мастере обороны», за что и окрестили «железным генералом». Сам он хвастливо заявлял: «Пока я под Оршей – Германия может быть спокойна!». Своих обещаний не оправдал...

Рядом с ним шли два генерала пехоты – командиры 27 и 53-го армейских корпусов Пауль Фелькерс и Фридрих Голльвитцер, а также исполнявший обязанности командующего 4-й армией генерал-лейтенант Винценц Мюллер. Следом вышагивали «кровавые коменданты» городов: Могилева – генерал-майор Готфрид фон Эрмансдорф и последовательно Орла, Брянска, Бобруйска – генерал-майор Адольф Хаманн. Некогда холеные и самоуверенные генералы тихо переговаривались, по сторонам не смотрели. Кое-кто иногда бросал равнодушные взгляды на москвичей, делая вид, что морально пленом не сломлен. За генералами топали полковники, затем огромное число офицеров по убыванию в чинах. Далее тянулась серая солдатская масса в истрепанном обмундировании. У многих через плечо на веревках побрякивали консервные банки, используемые для приема пищи вместо котелков. Солдаты в отличие от высших чинов вермахта с любопытством разглядывали москвичей, с удивлением взирали на высящиеся вдоль улиц красивые здания: ведь им столько твердили, что после налетов «доблестной» авиации Геринга «большевистская столица лежит в руинах».

По обе стороны колонну сопровождали всадники Кавалерийского полка дивизии имени Ф. Дзержинского с обнаженными шашками, солдаты 236-го полка конвойных войск НКВД и наряды от других частей внутренних войск с винтовками наперевес с примкнутыми штыками. Всей службой конвоирования руководил опытный в таких делах полковник Шевляков, который получил приказ не допускать актов насилия к пленным со стороны населения.

Некогда бравые легионеры, чуть ли не торжественным маршем прошедшие Европу, теперь представляли жалкое зрелище. «Вот вы и попали в Москву!» – неслось из толпы граждан, заполнивших тротуары, чтобы своими глазами увидеть гитлеровских вояк, мечтавших войти в советскую столицу победителями.

Справедливое возмездие

«Парад побежденных» полностью завершился к семи часам вечера. После чего всех пленных вновь разместили по вагонам и под охраной караулов от конвойных войск НКВД развезли по лагерям, где они в течение нескольких лет занимались восстановлением народного хозяйства страны, которую намеревались стереть с лица земли. Генералов под особой охраной отправили в камеры Бутырской и Лефортовской тюрем. Там их ждали допросы на Лубянке, следствие и суд…

Отмечалось, что все мероприятие прошло без эксцессов, только четырем немецким солдатам пришлось оказывать медицинскую помощь. Нарком внутренних дел СССР Лаврентий Берия в письменном рапорте в Государственный Комитет Обороны докладывал, что при прохождении колонн военнопленных население вело себя организованно, никаких происшествий в городе не было, однако во время шествия со стороны населения было большое количество выкриков: «Смерть Гитлеру!» и «Смерть фашизму!».

Что же стало с вышеперечисленными битыми германскими военачальниками? Хаманн и Эрмансдорф за свои кровавые преступления понесли заслуженное наказание – военный трибунал приговорил их к смертной казни. Трауту назначили 25 лет заключения. Но в октябре 1952-го военного преступника вдруг освободили и отправили в фатерлянд, где он благополучно жил в окружении семьи и умер только в декабре 1974-го на родине – в Дармштадте.

Голльвитцер получил свой «четвертак». Однако отсидел лишь около 10 лет. Всего же к 1955 году освободили около полутора десятка гитлеровских генералов, плененных в Белоруссии, и передали властям ФРГ. А генерал пехоты Пауль Фелькерс скончался в 1946-м в лагере для высокопоставленных пленных под Владимиром, который и лагерем-то назвать нельзя – бывший дом отдыха под охраной караула от войск НКВД.

Весьма странной оказалась судьба Винценца Мюллера, который с момента пребывания в плену начал активно участвовать в антифашистской деятельности. Уже в 1947 году он возвратился в Германию, в последующем ГДР, был первым начальником Главного штаба Национальной народной армии. Но к концу 50-х появились данные о его причастности к массовым убийствам евреев и расстрелам советских военнопленных, вследствие чего Мюллер оказался в госпитале с диагнозом шизофрения. В мае 1961-го он выбросился с балкона собственного дома в пригороде Берлина, разбился насмерть…

Кому отставка, а кому атомный проект

Судьбы советских генералов, дирижировавших «Большим вальсом», тоже сложились по-разному. Генерал-полковник Аполлонов, занявший пост заместителя министра госбезопасности (МГБ СССР) по управлению войсками, в конце 1953-го в свои всего-то 46 был уволен на пенсию. Ушел из жизни в 1978 году, похоронен в Москве на Кунцевском кладбище.

Командующего войсками МВО генерал-полковника Артемьева после смерти Сталина понизили в должности и отправили подальше от столицы – заместителем командующего войсками Уральского военного округа. С 1960-го находился в отставке. Умер в 1979 году, упокоился на Новодевичьем кладбище.

Главный конвоир «парада побежденных» Шевляков в конце 1944-го удостоился генерал-майорского звания. После войны он был причастен к осуществлению «атомного проекта», из-за чего биография его оказалась покрыта плотной завесой тайны. Известно лишь, что в 1948–1960 годах генерал возглавлял Главное управление военно-строительных частей, возводивших секретные объекты, на которых ковался «ракетно-ядерный щит» Родины.

В фойе клуба управления Центрального округа войск национальной гвардии России (в годы войны здесь размещался штаб 36-й дивизии конвойных войск НКВД) экспонируется живописное полотно под названием «Конвоирование немцев в Москве». Написал картину в 1947 году по памяти и по фотографиям известный художник Ираклий Тоидзе (автор плаката «Родина-мать зовет!») и подарил командиру конвойного соединения генерал-майору Шевлякову, с которым находился в дружеских отношениях. Ныне это произведение напоминает молодым солдатам и офицерам Росгвардии об участии войск правопорядка в уникальном событии Великой Отечественной…

Николай Сысоев,
военный историк, полковник

Опубликовано в выпуске № 26 (690) за 12 июля 2017 года
Подробнее: http://vpk-news.ru/articles/37761

0

2

+2

3


Свободная Пресса

18 июля 2018, 13:01

Шутка Сталина: Немцев в Москве заставили исполнить «Большой вальс»
17 июля 1944 года сбылась мечта Гитлера

Виктор Сокирко

http://svpressa.ru/p/20/205/205566/l-205566.jpg
На фото: колонна пленных немцев на площади Маяковского в Москве (Фото: Лесс Александр/ТАСС)

В народе это шествие из 57 000 пленных немецких генералов, офицеров и солдат, вскоре после успешной операции «Багратион», открывшей советской армии путь на Берлин, назвали «парадом побежденных». Но в период подготовки у него было другое название, кодовое — «Большой вальс». Его предложил тогдашний нарком внутренних дел Лаврентий Берия после совместного просмотра со Сталиным популярного в то время одноименного голливудского фильм. Иосифу Виссарионовичу шутка понравилась: «Пусть союзники посмотрят на «Большой вальс» в советском исполнении.

В ходе операции «Багратион» летом 1944 года была разгромлена немецкая группа армий «Центр», ожесточенно сопротивлявшаяся в Белоруссии и Прибалтике. Были уничтожены или попали в плен около 400 000 солдат и офицеров вермахта — гораздо больше, чем под Сталинградом. Из 47 генералов, командиров корпусов и дивизий, 21 был взят в плен. Крах фашистской военной машины был очевиден, но за океаном союзники засомневались в таком грандиозном поражении немцев — успех Советской армии не укладывался в их представлении. Убедить их можно было массовым шествием пленных немцев во главе с генералами по улицам Москвы. Кстати, такой «парад», правда с меньшим количеством участников, состоялся и в Киеве. Помимо информирования союзников, подобная акция предоставляла и хорошую возможность поднять дух советских людей в тылу и бойцов на фронте.

Подготовка шествия проводилась в обстановке строжайшей секретности. Курировал ее НКВД. Объявление о марше прозвучало по радио утром 17 июля и было напечатано на первой полосе газеты «Правда», причем тираж номера тщательно охранялся. Для представителей дипмиссий союзных государств в Москве «парад побежденных» стал полной неожиданностью — если они и слышали о «Большом вальсе», то предполагали, очевидно, что советским войскам в столичном гарнизоне предстоит просмотр музыкального кинофильма.

Пленных собрали на московском ипподроме и на стадионе «Динамо», которые использовались одно время как пересыльные пункты. Было сформировано две группы — одна в 42 000 человек с 19 генералами во главе, вторая — в 15 000. Колонны начали движение по Ленинградскому шоссе и далее по улице Горького (нынешняя Тверская) до площади Маяковского (Триумфальная), где разделились. Первая проследовала по Садовому кольцу в сторону Курского вокзала, а вторая — по Садовому же, но в противоположную сторону — до станции Канатчиково Малой московской окружной железной дороги (неподалеку от станции метро «Ленинский проспект»). Шествие заняло 2 часа 25 минут в сторону «Курской» и 4 часа 20 минут — в другую. После чего большая часть военнопленных была рассажена по эшелонам и отправлена в лагеря.

Вслед за ними по улицам Москвы ехали поливальные машины — большинство советских людей восприняли это как символическое действие: на столичных мостовых не должно было остаться и пылинки с сапог побежденных завоевателей, мечтавших пройти здесь парадным шагом. Но на самом деле, это был не только символический акт — улицы в буквальном смысле были загажены. Перед «парадом» пленных немцев, изголодавшихся и завшивевших, обильно накормили кашей с тушенкой, чтобы они смогли пройти немалое расстояние по стоявшей тогда в Москве жаре. У многих просто не выдерживали желудки, так что поливальные машины были необходимы еще и по санитарно-гигиеническим соображениям.

Москва лицезрела пленных с презрением, но и с немалой долей жалости — вид многих вояк был аховый. И если генералам и старшим офицерам разрешили надеть ордена, то большая часть солдат представляла после боев жалкое зрелище. Жители столицы смотрели «парад» молча. И хотя Берия в докладной записке Сталину писал, что «со стороны населения было большое количество антифашистских выкриков: «Смерть Гитлеру!» и «Смерть фашизму!», по воспоминаниям очевидцев, ничего подобного особо не наблюдалось.

Среди немцев, которых провели по улицам Москвы, не было главного на тот момент пленного — фельдмаршала Фридриха Паулюса (в НКВД он проходил под кличкой «Сатрап»). Он отрекся от Гитлера и подписал обращение «К военнопленным немецким солдатам и офицерам и к немецкому народу», которого от него добивались полтора года. Сыграли свою роль и открытие Второго фронта, и казнь его друга фон Вицлебена, участвовавшего в заговоре против фюрера. Паулюса содержали в знаменитом лагере № 27 в подмосковном Красногорске, через который прошли 50 000 немецких офицеров и генералов. А всего в советском плену находилось около 3 млн немецких военнопленных. По данным советских архивов, каждый седьмой (по немецким — каждый третий) погиб. К слову, в немецком плену находилось, по некоторым оценкам, более 3 млн советских людей, половина из них погибли.

«Отношение к военнопленным по обе стороны фронта было разным, — писал в своих дневниках бывший военнопленный Клаус Фритцше. — Для немцев был ясен факт, что на знамени идеологической войны Гитлера было начертано уничтожение коммунизма и его приверженцев, в то время как изданные в 1942 году Советской властью приказы были направлены на сохранение жизни пленным немцам. Соответствующие документы сегодня доступны каждому. И вот что замечательно: с обеих сторон имело место проявление человечности простыми людьми, которые спасли жизнь и здоровье не одному пленному солдату. Я бы поставил памятник тем простым советским людям, которые мне лично и многим моим товарищам по плену облегчили жизнь. В то же время хотелось бы отдать должное и многим лицам руководящего состава лагерей, которые в своих действиях отличались гуманностью».

Помимо «парада побежденных» в 1944 году, пленные немцы оставили в Москве и другую память — жилые дома, которые до сих пор в народе называют «немецкими». Таких много в Измайлово и Перово, целый ряд на Хорошевском шоссе («генеральские дома»), на бывшей улице Горького, известный «дом Совмина» на площади Гагарина тоже был возведен руками немецких военнопленных. Последние из них уехали в Германию в 1955 году. И, надо заметить, кладку они делали на совесть, качественно, так что до сих пор дома не требуют капитального ремонта.

http://svpressa.ru/post/article/205566/

0

4

http://www.stoletie.ru/bitrix_personal/templates/main_v2/img/fond.gif  ИАИ "СТОЛЕТИЕ"

«Пленных гонят – чего ж мы дрожим?!»

75 лет назад по Москве провели гигантскую колонну немецких завоевателей

Валерий Бурт

14.07.2019

http://www.stoletie.ru/upload/resize_cache/iblock/3b5/300_300_1/plennye.jpg

Немцы стремились попасть в Москву в сорок первом. Но им не дали, а крепко наподдали. Шло время, парад в столице СССР стал для Гитлера несбыточной мечтой. И вдруг летом 1944 года по Москве прошелестел слух: немцы в городе! Их много, очень много! Скоро они пройдут маршем по нашим улицам. Так и произошло. Только шествие получилось отнюдь не победным.

17 июля 1944 года по улицам столицы провели 57 тысяч пленных солдат и офицеров вермахта. Среди них были не только немцы, но и представители других национальностей, которые пришли вместе с германцами завоевывать нашу страну.

У кого возникла такая идея? Ответа на этот вопрос нет. Но, если не у самого Сталина, то он по достоинству оценил предложение и после окончания триумфальной операции «Багратион» в Белоруссии, во время которой была разгромлена группировка армий «Центр» и было захвачено более 400 тысяч (!) пленных, дал указание готовиться к грандиозному мероприятию.

Зрелище поверженного врага должно было вдохнуть силы в измученных войной москвичей, показать, что конец тяжелым испытаниям уже близок.

Да и сводки с фронта были оптимистичными, едва ли не каждый день приносил сообщения об освобождении очередного советского города и взятии в плен неприятельских солдат.

Акцию под ласковым названием «Большой вальс» проводил НКВД. Ее держали в секрете, и лишь накануне парада прозвучало объявление по радио. Утром 17 июля газета «Правда» на первой полосе проинформировала о шествии. В извещении начальника милиции Москвы подчеркивалось, что «граждане обязаны соблюдать установленный милицией порядок и не допускать каких-либо выходок по отношению к военнопленным».

Народ стал собираться на улицах с раннего утра, благо был теплый летний день. Люди заполнили тротуары, глазели из окон, собирались на балконах, взбирались на заборы. Пришли поглядеть на униженных завоевателей военные, женщины, потерявшие своих мужей и сыновей, старики, которые сражались с германцами в Первую мировую, мальчишки, на время оставившие свои игры ради невиданного зрелища. «Пленных гонят – чего ж мы дрожим?!» – пел спустя годы в «Балладе о детстве» Высоцкий, которому в 1944 году было всего шесть лет.

…Накануне пленных собрали на московском ипподроме и стадионе «Динамо». Многие из них терялись в тревожных догадках – что с ними собираются делать? Некоторые молились, прощались с жизнью, ибо пронесся слух, что русские собираются устроить массовый расстрел…

К 11 часам утра 17 июля пленных разделили на две группы и построили в соответствии со званиями. Руководил прохождением колонн командующий войсками МВО генерал-полковник Павел Артемьев.

Первая группа – 42 000 человек – прошла за 2 часа 25 минут по Ленинградскому шоссе и улице Горького (ныне Тверской) к площади Маяковского, затем по часовой стрелке по Садовому кольцу до Курского вокзала. В этой группе было 1227 офицеров, включая 19 генералов.

Вторая группа –15 000 человек – прошагала по Садовому кольцу против часовой стрелки от площади Маяковского до станции Канатчиково Окружной железной дороги за 4 часа 20 минут.

Колонны пленных сопровождали всадники с обнаженными шашками и конвоиры с винтовками наперевес. Они были рослые, статные, видно было, что эти люди прошли отбор. Впрочем, это понятно – победители должны были выглядеть убедительно. В отличие от своих поверженных врагов...

Немцы представляли собой разнородную массу. Генералы, открывавшие шествие, были чисты, опрятны, выглядели спокойными. Они смотрели прямо, словно не замечая москвичей. На груди красовались ордена и знаки отличия. Да и вышагивали генералы уверенно, как на параде. Впрочем, это и был парад, только не тот, о котором немцы мечтали в сорок первом…

Вслед за генералами шли офицеры. Одни выглядели более или менее пристойно, другие, наоборот, махнули на себя рукой, были растрепаны, грязны и небриты. Солдаты же походили на обыкновенный сброд. Многие несли консервные банки, которые заменяли им котелки, свертки с нехитрым скарбом. После шествия их грузили в вагоны и отправляли по железной дороге в места заключения.

Некоторые пленные с любопытством озирались по сторонам. Их наверняка удивляло, что они видят не монстров, не «недочеловеков», о которых болтал Гитлер, а нормальных людей, среди которых было немало красивых женщин.

Пленных поражало и то, что дома в русской столице были целехонькие и очень симпатичные, вопреки заверениям Геббельса, что «большевистская столица лежит в руинах».

Одним из тех, кто наблюдал за шествием, был писатель Леонид Леонов. Вот отрывок из его очерка «Немцы в Москве», опубликованного в «Правде»: «Отвратительная зеленая плесень хлынула с ипподрома на чистое, всегда такое праздничное Ленинградское шоссе, и было странно видеть, что у этой пестрой двуногой рвани имеются спины, даже руки по бокам и другие второстепенные признаки человекоподобия. Оно текло долго по московским улицам, отребье, которому маньяк внушил, что оно и есть лучшая часть человечества...

Несостоявшиеся хозяева планеты, они плелись мимо нас – долговязые и зобатые, с волосами вздыбленными, как у чертей в летописных сказаниях, в кителях нараспашку, брюхом наружу, но пока еще не на четвереньках, – в трусиках и босиком, а иные в прочных, на медном гвозде ботинках, которых до Индии хватило бы, если бы не Россия на пути...»

Заглянем в прошлое. В 1914 году по улицам Белокаменной уже проводили пленных. То были захваченные во время битвы в Галиции австро-венгры. Во время шествия – в целом спокойного, без эксцессов – их сопровождал кавалерийский конвой.

Традиция «парада» пленных зародилась еще во времена Римской империи – тогда победители прогоняли их по улицам своих городов.

Своим триумфом на поле брани военные великодушно делились с ликующей толпой, в которой были не только плебеи, но и патриции. Понурый и жалкий вид поверженного врага приводил их в неистовство – они радостно вопили, насмешничали, швыряли в пленников камнями.

Спустя много веков традицию переняли нацисты. Правда, уже когда время их больших побед прошло. Они еще хорохорились, надували щеки… В 1944 году по улицам столицы Италии провели пленных американцев, которых «фашиствующие римляне» забрасывали мусором. Аналогичное шествие немцы организовали в Париже. И там отношение населения к чужакам было недоброжелательное. Особенно со стороны женщин, которые плевались, пытались ударить пленных, норовили вцепиться им в волосы…

После войны, говоря о «параде» пленных в Москве в 1944 году, немцы указывали, что Советский Союз нарушил Женевскую конвенцию, в которой говорится о «защите военнопленных от оскорблений и любопытства толпы». Видимо, они напрочь забыли, что ранее сами растоптали этот документ…

Москвичи восприняли прохождение солдат вермахта неодинаково. Кто-то и впрямь грозил им кулаками, матерился, выкрикивал проклятия: «Сволочи, чтоб вы подохли!», «Почему, гады, вас не перебили на фронте?»… Людей можно было понять – они сполна нахлебались лиха. И вот представилась возможность выместить свою ненависть на тех, кто разрушил их дома, принес столько бед.

«Брезгливое молчание стояло на улицах Москвы, насыщенной шарканьем ста с лишком тысяч ног, – писал тот же Леонид Леонов. – Лишь изредка спокойные, ровные голоса, раздумье вслух, доносилось до нас сзади:

– Ишь, кобели, что удумали: русских под себя подмять!

Но лишь одно, совсем тихое слово, сказанное на ухо кому-то позади, заставило меня обернуться:

– Запомни, Наточка... это те, которые тетю Полю вешали. Смотри на них!

Это произнесла совсем обыкновенная, небольшая женщина своей дочке, девочке лет пяти. Ещё трое ребят лесенкой стояли возле нее. Соседка пояснила мне, что отца их Гитлер убил в первый год войны…»

Однако, по словам очевидцев, агрессивных выпадов было немного. Более того, некоторые, в основном женщины, смотрели на пленных с сочувствием. Были и те, кто плакал, возможно, вспоминая своих близких, попавших в плен.

Очевидец рассказывал, что одна старуха шептала: «Господи, они такие же, как наши бедные дети…»

Отрывок из радиорепортажа французского писателя Жан-Ришара Блока: «…Я вышел посмотреть на них, как и все москвичи. Густая толпа. Радио призывает к спокойствию. Излишняя предосторожность. Московская толпа поражает своим достойным поведением…

Стояла хорошая погода, и москвичи были одеты в полотняные белые костюмы и светлые платья. Землистый, серо-черный поток пленных тек между двух человеческих берегов, и шепот голосов, сливаясь воедино, шелестел подобно летнему ветерку…

Когда последний ряд колонны прошел, появились поливальные машины, сверкающие серебряной окраской, и залили асфальт дезинфицирующей жидкостью. Вот тут-то русский народ разразился смехом. А когда смеется гигант, это кое-что значит».

Сталин был доволен произведенным эффектом. Газеты всего мира, не жалея красок, описали шествие пленных. В Германии, разумеется, о «параде» в Москве не обмолвились ни словом. Но наверняка многие – особенно в высших кругах Третьего рейха – содрогнулись от ужаса. Больше всех, конечно, фюрер. Он страшно боялся, что русские, захватив Берлин, посадят его в клетку на всеобщее обозрение.

Возможно, после шествия пленных в Москве противники Гитлера решили, что медлить нельзя и с фюрером необходимо покончить. 20 июля в его ставке в Растенбурге взорвалась бомба. Кровавый властелин Германии получил лишь легкие ранения…

… Через некоторое время шествие пленных германцев провели в Киеве. Оно было менее масштабным и не столь эффектным, как в Москве. В «параде» участвовало почти 37 тысяч захваченных военных, в том числе более 500 офицеров. Общая длина колонны военнопленных составила 5 километров.

В докладной записке, адресованной Сталину, в частности, говорилось:

http://www.stoletie.ru/upload/medialibrary/971/plennye1.jpg
пленные

«Колонны военнопленных проходили по улицам города в течение 5 часов, т.е. с 10 часов утра до 15 часов дня. При движении колонн военнопленных по улицам города окна и балконы домов были заполнены местными жителями. По самым скромным подсчетам, их число составило 170 тыс. человек. Движение колонн по городу прошло организованно и никакими эксцессами не сопровождалось. Однако при прохождении военнопленных мимо госпиталей со стороны бойцов, находящихся на излечении, а также инвалидов Отечественной войны имели место многочисленные попытки проникнуть через цепь конвоя и нанести удары военнопленным. Охраной и конвоем такие попытки настойчиво пресекались…»

Пленные немцы надолго стали частью послевоенного пейзажа советских городов. Они работали во многих уголках СССР – строили дома, дороги, участвовали в восстановлении Днепрогэса и Донбасса, возводили предприятия, начинали прокладку БАМа, создавали первые турбореактивные двигатели.

Немцы ходили порой без охраны. Некоторые выпрашивали у прохожих хлеб, сигареты. Но в основном пленные предлагали свои услуги – среди них было много рабочих, рукастых мужиков. Как пел Высоцкий, «на стройке немцы пленные на хлеб меняли ножики…» И не только – им делали «заказы» смастерить кое-что из кухонной утвари – примусы, фонари, карбидные лампы. За работу немцы брали денег немного, а качество их изделий было высокое.

Иногда они садились отдыхать, доставали губные гармошки и наигрывали на них какую-то нехитрую мелодию. Увидев ребенка, смотрели на него с грустью, смахивали слезы и говорили, что в «фатерлянде» у них есть «киндер», которого они давно не видели…

Пленных начали отпускать на родину в конце 40-х годов. Но основная масса немцев оставалась в Советском Союзе. После визита в Москву в 1955 году престарелого канцлера ФРГ Конрада Аденауэра, где он провел очень эмоциональные переговоры с Никитой Хрущевым, немцев в нашей стране становилось все меньше и меньше. Представители СССР дали устное обещание отпустить домой всех пленных.

Когда канцлер вернулся в ФРГ, его встречали толпы восторженных людей. До сих пор считается, что самой большой заслугой Аденауэра было освобождение подавляющей части немецких военнопленных. Однако на родину вернулись, по разным причинам, не все. В обоих германских государствах – ФРГ и ГДР – отмечался «День верности», когда звонили колокола, проходили молитвы в церквях, вечером в окнах вспыхивали свечи в память о тех, кто не вернулся из России…

Специально для «Столетия»

http://www.stoletie.ru/territoriya_isto … arfiles.ru

0


Вы здесь » Россия - Запад » #ВОЕННЫЕ АРХИВЫ » Москва 17.07.1944: Парад побеждённых