Накануне.RU

31.10.2017

Мать капитализма. Протестантской Реформации – 500 лет

Евгений Чернышёв

31 октября исполняется 500 лет с того дня, когда молодой немецкий профессор теологии Мартин Лютер (1483 - 1546) вывесил свои 95 тезисов на дверях Замковой церкви в Виттенберге, критикуя практику индульгенций и вообще католическую церковь. Именно с этого события принято отсчитывать начало того процесса, который позже назовут Реформацией и который положил начало возникновению нового идеологического течения – протестантизма. Несмотря на то, что протестантизм, в отличие от централизованного католицизма, сразу же распался на множество сект, он оказал определяющее влияние на историю Европы и задал вектор ее развития на столетия вперед. Протестантизм наиболее полно выразил дух "новой Европы", а протестантская этика – дух капитализма. Подробнее – в материале Накануне.RU.

Протест против индульгенций в католической церкви

Формальной причиной протеста Лютера стала распространенная практика индульгенций. Обычно считается, что это было отпущение грехов за деньги. Это не совсем так. Чтобы понять подоплеку этого вопроса и суть протестантизма уже как социально-политического явления, нужно принять во внимание понимание жертвы Христа. Если в православии акцент падает на спасении человечества от власти греха и смерти, то в католицизме жертва Христа видится прежде всего как искупление. Таким же образом строилась и духовная жизнь верующих, которые должны были искупать свои грехи собственными же заслугами. Бог понимается как судья-искупитель, взвешивающий на "весах правосудия" грехи и заслуги человека. Поэтому личное спасение в католицизме нужно как бы выкупать у Бога. Для этого, а также в целях обогащения католической церковью было введено понятие "сокровищницы заслуг Христа и святых", из которой за пожертвования церковь наделяла верующих этими "плодами искупления". Фактически же происходила продажа "заслуг святых", которыми можно было "заслониться" перед Богом, перевесить свои грехи и избежать за них временной кары (см. катехизис католической церкви, пп. 1471-1473).

Едва ли простой народ отдавал себе отчет в этой казуистике, а вот деньги нес охотно, особенно после начала строительства нового Собора св. Петра в начале XVI века, когда индульгенции стали одним из главных источников его финансирования. В результате человек получал индульгенцию, и все это виделось просто как отпущение грехов за деньги. С социальной точки зрения во многом это так и было.

Лютер восстал против этой порочной практики, выдвинув иное понимание смерти Христа – как оправдания. "Грехи верующего – настоящие, будущие, а также прошлые – прощаются, потому что покрываются или сокрываются от Бога совершенной праведностью Христа и поэтому не используются против грешника. Бог не хочет вменять, записывать наши грехи на наш счет (характерное введение коммерческого термина в богословие, – прим.авт.), а вместо этого рассматривает как нашу собственную праведность праведность Другого, в Которого мы верим", – писал он.

Таким образом, новое течение сделало это догмой: человек уже оправдан. Это имело громадные социальные и политические последствия.

Частное становится выше общего

В самом названии "протестантская Реформация" заключен весь пафос нового течения, ставшего идеологическим основанием Нового времени, эпохи модерна. Это реформа через протест. То, что сегодня кажется очевидным, является продуктом протестантизма. Если в средневековой Европе недовольство человека своим положением требовалось преодолевать через совершенствование самого себя (разумеется, в рамках католической традиции), то эпоха Реформации совершила фундаментальный переворот. Отныне недовольство на индивидуальном уровне стало требовать переделки церкви, общества и государства.

Была совершена духовная революция: частное было поставлено выше общего. Именно общее отныне должно преобразовываться под частное, индивидуальное. Экстериоризация запросов индивида на все общество стала догмой. Меня что-то не устраивает – виновато общество и государство. У протестантов вначале была виноватой католическая церковь, но очень быстро это распространилось и на государство. Протестантизм принес совершенно особое понимание традиции – как бессмысленной регламентации, препятствующей индивидуальному успеху. Традиция стала восприниматься как пустой и ненужный обряд, излишние предписания, без которых индивиду вполне можно обойтись. Индивид со своими интересами стал в центр философии.

"Я не возношусь и не считаю себя лучше докторов и соборов, но я ставлю моего Христа выше всякой догмы и собора", – написал Лютер.

Индивидуализм стал духом новой эпохи, которая во многом продолжается до сих пор. Немецкий социолог Макс Вебер (1864 - 1920) указывает, что именно протестантизм стал идеологической базой зарождавшегося капитализма. Протестантская этика стала "духом капитализма". Именно поэтому протестантизм нельзя рассматривать как исключительно религиозное течение.

Капитализм

"Капитализм – это исключительная вера в то, что деятельность самого гнуснейшего подонка, движимого наиболее низменными мотивами, каким-то образом окажется на благо всем", – сказал знаменитый английский экономист Джон Кейнс (1883 - 1946). В католицизме такой веры возникнуть не могло, это требовало рождения новой веры. Протестантизм же не просто отверг веру. Он отверг именно старую (католическую) веру, но породил новую, которая во всей полноте порвала с традицией, объявив ее пережитком прошлого, и поставил в центр индивида, который напрямую, "без посредников" обращался к Богу. Это мнение популярно и в настоящее время: зачем человеку "посредник" с Богом в виде Церкви? Однако посмотрим на этот вопрос так.

Католическая церковь имела имперский проект организации европейского общества, в котором общее, каким бы оно ни было, было важнее частного. Протестантизм решительно отринул это, поставив индивидуальный интерес превыше всего и отвергнув вообще всякую традицию. В ХХ веке порожденный этим капитализм обнаружил следующее преимущество в живучести перед социалистическим проектом: он наиболее полно отвергает традицию и общий проект, т.е. проект для всех. Он стал проектом для наиболее успешных, для избранных, "богоизбранность" которых подтверждалась материальным положением, которым не нужны "посредники" с Богом. Преуспел – значит, ты лучше тех, кто беднее, и ближе к Богу.

И социализм, и капитализм являются продуктом модерна. Но индивидуалистическую логику модерна полнее и последовательнее выражает именно капитализм. Социализм же отчасти обращается к традиционным установкам на соборное начало, которые воспринимаются как препятствия на пути "прогресса".

Все это было бы лишь голой теорией, если бы в конце ХХ века через это не прошел советский народ. В позднесоветское время была очень популярной идея о том, что экономике (а значит, людям) следует просто дать возможность самой определять, что нужно, а что нет. Так прокладывалась дорога к идее невидимой "руки рынка". И сказать, что она только навязывалась сверху, нельзя. Люди тоже шли в этом же направлении, поскольку мышление в духе модерна наиболее последовательно реализуется в логике протестантизма и капитализма. А оно уже было заложено в программе КПСС, взявшей курс на "удовлетворение растущих материальных потребностей советского человека", что не могло полноценно реализоваться в СССР. Был поставлен мещанский критерий, близкий отдельному индивиду, но губительный для страны в целом. В результате индивидуальное недовольство было разрешено разрушением целого – всей страны. В СССР была реализована протестантская логика: недоволен индивид – виновато государство.

"Современность" как детище протестантизма

В этой парадигме, кажущейся самоочевидой, мы живем до сих пор. Она является детищем протестантизма. И в той мере, в какой мы усваиваем мышление модерна, мы также являемся детьми протестантизма. В частности, протест против Церкви имеет именно протестантское происхождение. Протестантизм порвал с претензией католической церкви на проект общества, в конечном итоге отделив ее от государства. Это положение, также ставшее частью почти всех конституций, практически заставляет помещать себя в контекст западноевропейской истории, которая была навязана как универсальный путь развития всего человечества. По этой же причине протестантская по своему происхождению идея "прав человека" считается общечеловеческой.

О новой вере протестантизма можно сделать несколько неожиданных суждений. Упоминавшаяся цитата Кейнса о капитализме как вере очень выразительно отражает подоплеку того мышления, которое затем стало называться научным. Это связано со следующим обстоятельством. В эпоху средневековья в Европе властвовала физика Аристотеля, которая носила исключительно качественный характер. Аристотель радикально разделял физику и математику, считая первую учением о самостоятельном и подвижном, а вторую – о несамостоятельном и неподвижном. По этой причине применение математики к объяснению сущности явлений было немыслимо: физика носила качественный и описательный характер наблюдаемых явлений. Однако с XVI века, особенно с Декарта, Галилея и других, к объяснению мира начинают применяться математические конструкции умозрительного характера. Абстрактные построения начинают пониматься как наиболее предпочтительные.

Только в этих условиях могла возникнуть вера в то, что максимизация собственной выгоды ведет к оптимизации всего общества. Это чисто математическое положение. (При этом в теории систем известно, что система, состоящая из оптимальных частей, в общем случае не является оптимальной.) Так математизация естествознания отразилась на обществознании. Поскольку это мышление позже стало называться научным и противопоставляться другим видам познания мира, то протестантизм стал социологическим выражением духа научного мышления. Неслучайно именно из протестантских стран вышло наибольше число нобелевских лауреатов. Укажем еще на некоторые исторические последствия протестантского переворота.

Дорога к европейским революциям

В протесте Лютера и других реформаторов уже усматриваются лозунги свободы, равенства и братства, под которыми будет сокрушена французская монархия. Например, требование свободы касалось перевода Библии на национальные языки, чтобы люди всех стран могли ее свободно читать сами, а не полагаться на толкования католических священников. Ватикан же стоял на том, что единственным богослужебным языком должна быть латынь, малопонятная европейцам того времени. Интерес папства был очевиден – держать в своих руках контроль над толкованием Писания и духовной жизнью верующих. По этой причине в среде реформаторов возник протест против католических священников как "посредников" между Богом и человеком, мешающих непосредственному обращению к Богу через молитву и чтение Писания. И по сей день протестанты стоят на том, что человеку достаточно только самому читать Писание и понимать так, как он хочет. Повторим, что это популярное сегодня мнение возникло в Европе. На Руси такой проблемы никогда не стояло, поскольку уже в IX веке Библия была переведена Кириллом и Мефодием на старославянский язык.

Требование братства было направлено против чрезмерной регламентации католического общества, где церковь подчиняла себе государство. Протестанты хотели уйти от этого законничества и жить в духе древних христианских общин. (Стоит все же отметить, что католическая церковь в течение веков скрепляла всю европейскую цивилизацию, раздробленную на множество княжеств, герцогств, королевств и т.д.)

Требование равенства, возникшее в протестантизме, касалось поставления епископов. Поскольку в христианстве нового епископа могут рукоположить только два епископа, то, отринув католическое духовенство, протестанты столкнулись с проблемой: откуда взять своих епископов? И они стали выбирать и поставлять их самой общиной. То есть епископ стал просто выборной должностью, а апостольское преемство было отринуто в угоду самоуправлению общины. Сакральное было принесено в жертву политическому. Но вместе с этим была навсегда отринута иерархия, т.е. священноначалие, и вместо нее появилось новое, современное издание демократии, в корне отличавшейся от древнегреческой. В то же время это понимание демократии касалось только "своих". Протестантское по происхождению государство США демонстрирует этот подход очень убедительно. Все можно выбрать. Вопрос сводится к тому, кто и как это будет делать. Следует признать, что США очень преуспели в создании этих механизмов "прямой демократии", которая не такая уж прямая, да и не совсем демократия в смысле народовластия. Как же получилось, что в протестантизме, призывавшем к истокам, возникли "избранные"?

Три версии протестантизма – три социально-политические модели

Один из идеологов Реформации Жан Кальвин (1509 – 1564) утверждал, что посмертная судьба человека предопределена Богом. А кого Бог предопределил ко спасению, можно установить уже при жизни на основании материального благополучия, которое стало критерием праведности. Богатый и успешный – молодец, Бог его спасет. Мы ведь видим, что он уже при жизни достиг успеха, а значит, Бог ему благоволит. Здесь еще присутствует ссылка на Бога, но жажда наживы постепенно стала самодостаточной ценностью, без всякой связи с посмертной судьбой души. Кальвинизм стал матрицей буржуазного либерализма, который стал рассматривать католическую церковь как препятствие обществу преуспеяния и превознес индивидуальное начало. Он распространен в англосаксонском мире, Голландии, Швейцарии, меньше – в других странах Европы.

Параллельно с этим в протестантизме возникла идея равенства всех людей перед Богом, но воплощенная уже на земле в особой социальной модели. Ожидая скорое наступление "последних времен", эти общины исповедовали полное социальное и имущественное равенство и возврат к первоначальному райскому состоянию человека. Они считали, что началась новая эра – эра Святого Духа, в которой все люди будут жить в братстве и равенстве. Большое влияние на это движение оказали идеи средневекового итальянского философа Иоахима де Флора (1132 – 1202), а в период Реформации реализованы проповедником Томасом Мюнцером (1489 - 1525), основавшим в Тюрингии религиозную коммуну своих последователей – анабаптистов. Позже эти идеи подхватили социалисты-утописты Шарль Фурье (1772 - 1837), Анри Сен-Симон (1760 - 1825), а затем Карл Маркс и его последователи. Так идеи анабаптистов перекочевали в Россию и отчасти воплотились в русском социализме. В Европе же анабаптисты были разгромлены и сохранились только в разрозненных сектах. Этим можно объяснить, почему русские либералы имеют на Западе системную поддержку, а русские коммунисты – нет. Причина в том, что анабаптисты там не выжили.

Третьим направлением стало собственно лютеранство. Оно укрепилось как идеология германских князей, которые с самого начала оказывали Лютеру максимальную поддержку, рассматривая это как обоснование собственной политической независимости. Религиозный подтекст здесь стал второстепенным, уступив первенство идее военно-государственного устройства. Это легло в основу политической системы Пруссии в XVIII – XIX вв., где национальное государство стало самоценностью.

Таким образом, в трех направлениях Реформации без труда угадываются истоки трех базовых политических моделей, характерных для XX века: кальвинизм стал предтечей либерал-капитализма, анабаптизм – социализма и коммунизма, а лютеранство – национально-государственных режимов. На Россию в большой степени оказали влияние второе и третье направление. Анабаптизм был отчасти воплощен в социализме, а лютеранство – в самой идее независимой и сильной в военном отношении России, ведь в XVIII веке многие российские правители имели немецкое происхождение. Да и Петр I, к счастью, привез из Европы в большей степени именно лютеранский взгляд на государство. Этим объясняется его одновременное и подражание Европе, и стремление к политической независимости от нее.

Что же касается кальвинизма, то к настоящему времени он выродился в идеологию "прав человека", которой оправдываются любые преступления. Он в полной мере реализовал идею Лютера о том, что праведник спасается только верою. "По причине этой веры во Христа Бог не видит греха, который все еще остается в нас. Бог вменяет грех не в грех, даже хотя это действительно грех", – писал Лютер. Точно так же "цивилизованный мир" при поклонении "правам человека" готов оправдать любой грех.

Преодолеть конфликт православия и социализма

Реформация кардинально изменила Европу и мир. Ее влияние на Россию также стало огромным. В частности, социализм, пришедший из Европы и имеющий изначально протестантское происхождение, наложился на православный культурный код русского народа, вызвав конфликт с Церковью. Сторонники социализма считают, что они воплощают христианские идеалы, и отчасти в этом правы, но нельзя также забывать о том, что эти идеалы восходят к протестантизму. Этим вызван исторический конфликт социалистов и православных в России. И те и другие воодушевлены мессианской (не мещанской!) идеей России, но понимают ее по-разному в силу различной богословской подоплеки. Этот пример хорошо показывает, как из будто бы отвлеченных богословских вопросов со временем вырастают политические противоречия. Может быть, в год 500-летия Реформации это и должно стать для нас главным выводом из нее. Если Россия и сможет преодолеть внутренний конфликт мировоззрений между православными и социалистами (коммунистами), то, только разобравшись в том, где они исторически изначально расходятся.

https://www.nakanune.ru/articles/113392/