Россия - Запад

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Россия - Запад » #ВОЕННЫЕ АРХИВЫ » К 75-летию Сталинградской битвы...


К 75-летию Сталинградской битвы...

Сообщений 1 страница 12 из 12

1

МАТЕРИАЛ "inance"
29.01.2018,  10:43

Чтобы на Западе помнили. Как 75-лет назад русские организовали Сталинградский котёл


В 2018 году исполняется 75 лет Победы в Сталинградской битве — моменту, когда был организован для сил коллективного Запада под руководством Третьего Рейха Сталинградский котёл. Важное историческое событие для всех жителей нашей большой страны. Именно 2 февраля считается днём, который полностью перевернул исход Великой Отечественной войны. В этом году вся страна будет отмечать круглую дату, когда советские войска одержали победу и нанесли существенный разгром немецко-фашистским войскам.

Двести дней и ночей на берегах Дона и Волги, на при протяжённости фронта от 400 до 850 километров, продолжалась эта ожесточённая битва.

В ней участвовало с обеих сторон свыше 2,1 миллиона человек, а по масштабам и напряжённости боевых действий Сталинградская битва превзошла все предшествующие ей сражения мировой истории.

75 лет назад началось контрнаступление Красной Армии под Сталинградом, которое завершилось окружением и уничтожением немецкой сталинградской группировки. Эта битва стала самым значимым событием не только Великой Отечественной войны, но и всей мировой войны. Произошёл коренной, стратегический перелом в войне.

Красная Армия стала переходить в контрнаступление по всему советско-германскому фронту, нанося врагу одно поражение за другим, освобождая русские (советские) земли, а затем и всю Европу от «чёрно-коричневой чумы» (нацизма и фашизма, хотя справилась только с нацизмом). Сталинградская битва имела огромное значение для всей советской страны, советского народа.

СТРАШНЫЙ 1942-Й ГОД

Советский Союз, народ и армия обрели второе дыхание, выдержали страшный 1942 год, перемололи ударные полчища врага под Сталинградом и на Кавказе. Немцы называли Сталинград «Красным Верденом» — лучшие, ударные соединения вермахта завязли в граде на Волге, утратили мобильность, манёвренность. Началась вязкая, кровавая «каша», изматывающая позиционная борьба, где успех измерялся метрами. Город был обращён в руины. Но немецкие войска так и не смогли сбросить чуйковцев (армию Чуйкова) в Волгу. Немецкая армия была истощена, обескровлена и морально надломлена. Вермахт по всему советско-германскому фронту перешёл к обороне.

Цель кампании 1942 года — полный разгром советских вооружённых сил и военно-политический коллапс СССР, оказалась для нацистов недостижимой.

ПОЧЕМУ ГИТЛЕР ВЫБРАЛ СТАЛИНГРАД?

К весне 1942-го Гитлер уже понимал, что война приняла затяжной характер, и ему требовались ресурсы, много ресурсов. В первую очередь — кавказская нефть.

К тому же, незадолго до того войска нашего Юго-Западного фронта, а если брать шире — войска Юго-Западного направления потерпели катастрофическое поражение при попытке освободить Харьков. Крах Харьковской наступательной операции создал благоприятные условия для масштабного наступления немцев на южном фланге советско-германского фронта.

Для наступления на южном направлении германский Генштаб расчленил группу армий «Юг» на две части — армейские группы «А» и «Б». Первой, нацеленной на Кавказ, стал командовать фельдмаршал В.Лист, а второй, нацеленной на Сталинград, фельдмаршал Ф.Бок, который, правда, вскоре был заменён генерал-полковником М.Вейхсом. Главной целью пока был не Сталинград, а Кавказ. Поэтому наиболее мощная группировка войск была сосредоточена на Кавказском направлении. А Сталинградское направление тогда рассматривалось как вспомогательное. Но успех именно этой группировки немецких войск предопределил, что именно Сталинградское направление со временем оказалось главным на южном участке советско-германского фронта.

ПЛАН «УРАН» — ЗНАЛИ ТОЛЬКО ТРИ ЧЕЛОВЕКА

Сталинградскую битву делят на два больших периода. Оборона и наступление. Датировка Сталинградской битвы такая: 17 июля 1942 года — 2 февраля 1943 года.

Первый — оборонительный этап, с 17 июля по 18 ноября 1942 года.

Наступательный этап — с 19 ноября 1942 года по 2 февраля 1943 года.

Но в рамках оборонительного периода ещё выделяют четыре отдельных этапа, связанные со штурмом города немцами. В августе-сентябре, потом в сентябре-октябре, потом в октябре и потом в ноябре. Самый страшный штурм, с огромным количеством жертв, это третий штурм, который был предпринят в октябре. Где шли рукопашные схватки на улицах города. Сражались буквально за каждый дом, в том числе знаменитый дом Якова Павлова, который выдерживал осаду 58 дней. И Сталинград в это время подвергался страшным бомбёжкам, артиллерийским обстрелам, бесконечным атакам.

Счёт убитых, раненых, искалеченных шёл на десятки тысяч человек. К ноябрю противник выдохся.

Причём план контрнаступления советских войск под Сталинградом в нашем Генштабе начали разрабатывать ещё в начале сентября 1942 года.

Первоначально об этом плане, который получил кодовое название «Уран», знали всего три человека — это Сталин, Жуков и Василевский. Причём был наложен строжайший запрет на какую-либо информацию об общем замысле этой операции. Понятно, что определённые службы Генштаба, аппарата Ставки и фронтовых штабов имели разные задания и поручения. Но общего замысла до последнего никто не знал. Этот момент был обыгран в одном из самый великолепных и редчайших фильмов о войне «Великий перелом», в котором была показана военная операция сверху-донизу: от Ставки, до окопа. Более таких фильмов на данный момент — нет. Смотреть — всем!

Ещё на этапе обороны Сталинграда Сталин чётко следил за ситуацией в районе Сталинграда. Почему? Потому что это было важно не только с чисто военной точки зрения, но это имело и очень важный политический и международный аспект.

МИР СЛЕДИЛ ЗА ИСХОДОМ ЭТОЙ БИТВЫ

В мировом информационном пространстве того периода интерес всего цивилизованного мира был сконцентрирован на событиях под Сталинградом. Это во многом носило ещё и идейно-моральный характер. Город, который носит имя Сталина. Гитлер и Геббельс чуть не каждый день говорили, что вот-вот падёт город, носящий имя Сталина, и это означает конец войне. Кроме того, если бы пал Сталинград, немцы бы перерезали главную транспортную артерию региона — Волгу. Это было важно ещё и с точки зрения экономических алгоритмов или, как сейчас говорят, логистики.

Сталинград сконцентрировал в себе в данном случае всю квинтэссенцию войны. Надо понимать, что в случае потери Сталинграда Советский Союз оказался бы в гораздо более тяжёлой ситуации не только из-за вступления двух новых союзников Германии (Турции и Японии) в войну и открытия двух новых фронтов. Наши союзники — американцы, англичане — сидели и выжидали, чья возьмёт. Они никаких активных действий не предпринимали. Для них Сталинград стал ориентиром. В случае его потери речь могла идти о распаде антигитлеровской коалиции, о активизации закулисных и сепаратных договорённостей с Гитлером. СССР всё равно выиграл бы эту войну, но ещё более дорогой и страшной ценой.

Поэтому поражение под Сталинградом стало главным ударом для всего коллективного Запада. Одни, ходящие под пятой Третьего Рейха, поняли, что проиграли, другие, выжидавшие «кто победит», поняли, что им придётся вступать в войну по-настоящему и ещё на стороне их заклятого «партнёра» Советского Союза.

НИ ШАГУ НАЗАД!

Именно в начале Сталинградской битвы был принят знаменитый Приказ №227, более известный как «Ни шагу назад».

Сталин прекрасно отдавал отчёт, что именно на южном участке советско-германского фронта, на Кавказе и под Сталинградом, решается дальнейшая судьба войны. И надо было предпринять жёсткие меры к тому, чтобы прекратить панические настроения, которые были ещё в Рабоче-крестьянской Красной армии. И бойцы РККА, и вообще население страны восприняли этот приказ как должное. Более того, он сыграл огромную мобилизующую роль. Упаднические и панические настроения были практически полностью изжиты.

И оборона Сталинграда, когда бой шёл буквально за каждую пядь советской земли, и немцы клали сотни и тысячи своих солдат за считанные метры, когда шли бои в самом Сталинграде. Жесточайшие шли бои в районе Тракторного завода — из рук в руки переходил этот завод 13 раз. Или бои у завода «Баррикады», на том же Мамаевом кургане. Там буквально каждая пядь советской земли была полита кровью, а количество металла исчислялось сотнями килограммов на квадратный метр. Священная земля, без преувеличений.

Есть миф либералов, что были заградотряды НКВД с пулемётами. Этот миф о том, что заградотряды состояли из бойцов дивизий НКВД. Ничего подобного. Есть известный военный историк, доктор исторических наук Юрий Рубцов, который специально исследовал этот вопрос. Эти заградотряды, созданные во исполнение приказа № 227, о создании в тылу ненадёжных, колеблющихся частей, создавались из бойцов и командиров этих же воинских частей. Которые проявили в прежних боях чудеса героизма, храбрости и стойкости. У нас в годы горбачёвской перестройки и практически весь постсоветский период столько ушатов грязи вылили на этот приказ и НКВД! А, между тем, на фронтах воевали 10 дивизий НКВД. 10-я дивизия НКВД как раз героически защищала Сталинград. И когда Сталина спросили: будем ли давать дивизиям НКВД звания гвардейских, он ответил, что они в звании гвардейских не нуждаются.

ИСКУССТВО ВОЕВАТЬ

Есть ещё один аспект, почему Сталинград для нас так ценен. Там ковались полководческий талант советских генералов и маршалов, там они во многом научились успешно воевать в условиях современной войны. Сколько выдающихся генералов выросли на Сталинградской битве? Те же генералы Чуйков и Крылов — будущие маршалы Советского Союза, генералы Батов, Лелюшенко, Чистяков, Галанин, те же Толбухин и Малиновский, тоже будущие маршалы Советского Союза.

Тот же Константин Константинович Рокоссовский, который, будучи командующим Донским фронтом, по сути дела, и руководил разгромом всей группировки Паулюса в ходе операции «Кольцо», т.е. на заключительном этапе Сталинградской битвы.

Между тем Сталин по достоинству наградил всех советских полководцев. Незадолго до этого был учреждён полководческий орден Суворова. Орденом 1-й степени были награждены и Жуков, и Василевский, и все командующие фронтами, и все командующие армиями, и сам Иосиф Виссарионович тоже был награждён орденом Суворова 1-й степени. Полководческими орденами Кутузова и Суворова других степеней были награждены и командиры всех корпусов и дивизий.
900igr.net

Сталинградское сражение дало гигантское количество народных героев, которых сейчас, увы, почти не знает молодёжь. Яков Павлов. Василий Зайцев. А знаменитый «остров генерала Людникова»? А знаменитая дивизия генерала Родимцева?

Победа под Сталинградом стала результатом несгибаемой стойкости, мужества и массового героизма советских войск. За боевые отличия, проявленные в ходе Сталинградской битвы, 44 соединениям и частям были присвоены почётные наименования, 55 — награждены орденами, 183 — преобразованы в гвардейские. Десятки тысяч солдат и офицеров были удостоены правительственных наград. 112 наиболее отличившихся воинов стали Героями Советского Союза.

В честь героической обороны города советское правительство учредило 22 декабря 1942 года медаль «За оборону Сталинграда», которой награждены более 700 тысяч участников битвы.

1 мая 1945 года в приказе Верховного главнокомандующего Сталинград был назван городом-героем. 8 мая 1965 года в ознаменование 20-летия победы советского народа в Великой Отечественной войне город-герой был награжден орденом Ленина и медалью «Золотая Звезда».

ПОСЛЕ СТАЛИНГРАДА

Турция и Япония отказались от планов вступления в войну на стороне Германии. Наши союзники поняли, что Советы умеют держать удар и успешно воевать, что надо активизировать помощь по ленд-лизу.

Основной объём поставок пошёл именно после Сталинграда. Он стал наращиваться стремительными темпами. Союзники вынуждены были выбрать нас. Само их поведение, в том числе и в период до и во время Сталинградской битвы, наводит на размышления. Надо помнить знаменитую британскую поговорку, что Англия воюет со своими противниками штыками своих союзников. Так оно и было. По сути дела, ленд-лиз, при всей его значимости, это была форма откупа. Мы же платили жизнями наших солдат. А они — монетой.

Не будем забывать, что именно после Сталинграда и Курска в конце 1943-го состоялась и знаменитая Тегеранская конференция союзников. Не зря же на церемонии при открытии Тегеранской конференции Черчилль вручил Сталину меч, выкованный специально в знак восхищения защитниками Сталинграда.

КРАХ ЗАПАДНОГО ПРОЕКТА ПРОТИВ СССР

Важно отметить, что Сталинградская битва заставила хозяев США и Англии действовать по более благоприятному для Советского Союза сценарию. Весной — летом 1942 года наши западные «партнёры» и не помышляли о том, чтобы активно действовать на основном Европейском театре войны. В начале войны военные и политики США и Англии вообще были уверены, что гитлеровская Германия, подмявшая военно-экономический потенциал большей части Европы, и её союзники (многие забывают, что против нас воевали Италия, Финляндия, Венгрия, Румыния, Испания, Словакия, добровольцы со всей Европы) расправятся с Советским Союзом за несколько недель или месяцев. Ещё в начале немецкой агрессии против СССР вице-президент США Трумэн заявил:

    «Если будут побеждать немцы, стоит помогать русским, если верх будут брать русские, надо помогать немцам — и пусть они убивают друг друга как можно больше!»

США в тот момент были якобы нейтральной страной. Черчилль же в 1942 году на заседании военного кабинета сформулировал задачу так:

    «Задержать русских варваров как можно дальше на востоке, чтобы они не угрожали свободной Европе».

Хозяева Вашингтона и Лондона, фактически и развязавшие очередную мировую войну, были очень довольны этой бойней. Две великие державы, союз которых мог бросить вызов англосаксам, уничтожали друг друга. И главное, советский проект бросал вызов западному проекту создания «нового мирового порядка» — глобальной невольничьей цивилизации. Он предлагал человечеству альтернативу — светлый мир без рабства, паразитирования немногих «избранных» над «двуногими орудиями», «недочеловеками», общество служения и созидания, социальной справедливости. Это был страшный вызов для хозяев Запада. Рушился их тысячелетний проект по созданию «глобального концлагеря». Чтобы остановить Советский Союз, хозяева Запада и создали проект «Гитлер». Дали фюреру подчинить Германию, восстановить её военно-экономический потенциал. С помощью запрещённых психотехнологий сделать из немцев единый боевой механизм. Фактически в Западной Европе открыли врата в инферно, создали цивилизацию «чёрного солнца». Германии отдали большую часть Европы (даже Францию!) и бросили «белокурых бестий» Гитлера на СССР, чтобы задавить Русский (советский) проект Цивилизации, раз и навсегда покончить с нашей цивилизацией, закрыть «русский вопрос».

Германия должна была одним мощным ударом покончить с СССР. У Гитлера была тайная договорённость с Лондоном (полёт Рудольфа Гесса — только один из элементов их переговоров), поэтому он не боялся, что будет открыт настоящий второй фронт. Берлин мог сосредоточить все силы на Русском (Восточном) фронте. Затем хозяева США, Англии и Германии могли договориться о разделе планеты на сферы влияния. Для того, что Гитлер не слетел с поводка, у хозяев США был абсолютный аргумент — атомный проект. С другой стороны, хозяева США и Англии знали, что битва на Востоке истощит Германию, для уничтожения русского сопротивления и контроля бескрайних просторов России понадобится огромная оккупационная армия и ресурсы. Поэтому Берлину можно будет продиктовать свои условия. Наготове был и сценарий «дворцового переворота», если Гитлер проявит избыточную самостоятельность. Гитлера должны были устранить генералы и высшие офицеры, желающие «договориться с Западом» (операция потом ставшая «Валькирией»).

Разгром же вермахта под Сталинградом и поражение в битве за Кавказ заставили хозяев Запада изменить свою стратегию и планы. Стало очевидно, что СССР, хоть и ценой колоссальных потерь, возьмёт вверх. То есть необходимо будет создавать «второй фронт», чтобы не отдать в сферу влияния Москвы большую часть Европы, которая подчиняется Гитлеру. Необходимо будет отказаться от тайного соглашения с Берлином, и сделать вид, что «мировое сообщество» (США и Англия с сателлитами) с самого начала выступали против нацизма и фашизма. Хотя в реальности именно хозяева Лондона и Вашингтона сами вскормили фашизм, нацизм, и развязали большую войну в Европе и в мире.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Таким образом, Сталинградская битва изменила ход «Большой Игры». Произошёл коренной перелом в войне. Германия утрачивала стратегическую инициативу в Великой Отечественной войне, она переходила к СССР (окончательно после Курского сражения). США и Англия перешли от стратегии, которая рассчитывала на поражение СССР в войне, к другому сценарию — активной экономической помощи Москве, борьбе за сохранение позиций в послевоенном мире и Европе в условиях существования Советского Союза (на Западе ещё надеялись, что крайне ослабленного, обречённого на скорое падение, чему доказательством — разработка операции «Немыслимое»). Япония, как и во время битвы за Москву, ещё раз убедилась в мощи Советского Союза и отказалась от планов вторжения на русский Дальний Восток. Турция также сохранила нейтралитет, хотя раньше склонялась к оси «Берлин — Рим — Токио».

ПОСЛЕСЛОВИЕ

Спустя 75 лет Сталинградская битва продолжает иметь место: только столкновение на военном приоритете перешли в область информационную.

Группа юристов Министерства культуры РФ просит главу ведомства Владимира Мединского отозвать прокатное удостоверение у картины «Смерть Сталина», премьера которой намечена на 25 января, из-за признаков экстремизма. Копия обращения, датированного 19 января, имеется в распоряжении СМИ.

    «Фильм «Смерть Сталина» направлен на возбуждение ненависти и вражды, унижение достоинства российского (советского) человека, пропаганду неполноценности человека по признаку его социальной и национальной принадлежности, а это признаки экстремизма. В соответствии с п. 20 Правил выдачи, отказа в выдаче и отзыва прокатного удостоверения, прокатное удостоверение подлежит отзыву, если при просмотре фильма выявлено, что фильм содержит информацию, распространение которой запрещено законодательством Российской Федерации», — отмечается в тексте.

Показательно, что всплыло забытое словосочетание «советский человек», отражавшее цивилизационное качество Советского Союза, поднявшегося над националистическими идеями. По мнению авторов обращения, образы некоторых исторических личностей, в частности, маршала Георгия Жукова, представлены в искажённом виде:

    «Г. К. Жуков представлен просто воинствующим клоуном, а это, между прочим, выдающийся полководец, талантливый стратег, маршал Советского Союза, во многом благодаря руководству которого наша армия победила в Великой Отечественной войне, его имя неразрывно слилось с Великой Победой. Фильм снят без всякого уважения к нашей истории, к памяти предыдущих поколений», — подчеркивается в обращении.

    «Мы уверены, что фильм сделан для того, чтобы извратить, исказить прошлое нашей страны, чтобы период жизни советских людей в 50-е годы вызывал только ужас и отвращение. <…> Мы очень просим вас, уважаемый Владимир Ростиславович как историка, да и просто как гражданина, лично внимательно посмотреть этот фильм и принять на наш взгляд единственно верное решение — не допустить его показ в России», — добавляют авторы.

Первый заместитель председателя комитета Госдумы по культуре Елена Драпеко призвала приостановить действие прокатного удостоверения фильма Армандо Ианнуччи «Смерть Сталина», который должен выйти в России 25 января, усмотрев в нём элементы экстремизма.

    «Большей гадости я никогда не видела, то есть вообще никогда. Это абсолютный пасквиль, провокация с целью убедить нас, что и страна у нас ужасная, и народ, и правители наши дураки — вот всё, что есть, от гимна до персонажей, всё извращено.»

Складывается впечатление, что именно к моменту празднования 75-летия Сталинградской битвы коллективный Запад при поддержке местных либералов пытается выпустить в российский прокат столь грязный пасквиль на нашу страну. Этот фильм унижает и оскорбляет российскую историю. Здесь все наши персонажи выставлены идиотами. Мы считаем, что этот фильм порочит и оскорбляет русских, советских и российских людей.

Мы также полагаем, что выход фильма в канун празднования 75-летнего юбилея Сталинградской битвы будет являться оскорбительным для всех, «кто там погиб и…кто ещё остался в живых».

И очень показательно для нашего общего будущего, что этот фильм был всё-таки снят с российского проката.

А теперь слово защитнику Сталинграда, поэту Алексею Суркову

    Грузно катился в кровавой мгле
    Сотой атаки вал.
    Злой и упрямый, по грудь в земле,
    Насмерть солдат стоял.
    Знал он, что нет дороги назад —
    Он защищал Сталинград.
    Сто пикировщиков выли над ним
    В небе, как огненный змей.
    Он не покинул окопа, храним
    Верностью русской своей.
    Меж обгорелых заводских громад
    Он защищал Сталинград.
    Танк на него надвигался рыча,
    Мукой и смертью грозил.
    Он, затаившись в канаве, сплеча
    Танки гранатой разил.
    Пулю за пулю, снаряд за снаряд,
    Он защищал Сталинград.
    Просто солдат, лейтенант, генерал,
    Рос он в грозе боевой.
    Там, где в огне металл умирал,
    Он проходил живой.
    Сто изнурительных дней подряд
    Он защищал Сталинград.
    Время придёт — рассеется дым,
    Смолкнет военный гром.
    Шапки снимая при встрече с ним,
    Скажет народ о нём:
    — Это железный русский солдат —
    Он защищал Сталинград!

27 ноября 1942
......................

МАТЕРИАЛЫ:

Сталинградская битва (инфографика)

https://fishki.net/2472262-75-...

Сталинградская битва

https://mir24.tv/news/16287826...

Сталинградская битва

https://www.liveinternet.ru/us...

Мифы и слухи о Сталинградской битве

https://v-2018-godu.su/otdyih/...

Сталинградская битва

https://topwar.ru/129733-stali...

Фильм «Смерть Сталина»

https://russian.rt.com/nopolit...

Фильм «Смерть Сталина»

http://www.interfax.ru/culture...

Источник: http://inance.ru/2018/01/stali...

+1

2

"Свободная Пресса"
1 февраля 2018, 13:27

Ад Сталинграда: Глазами санинструктора
Выдержать такое могли только русские женщины

Сергей Ищенко

2 февраля исполняется 75 лет со дня сокрушительной победы Красной Армии под Сталинградом. Рядом с нами почти не осталось непосредственных участников тех событий. Все же в канун юбилея «СП» разыскала некоторых фронтовиков-сталинградцев. Теперь у вас есть возможность взглянуть на одно из самых ожесточенных сражений в истории войн их глазами. Первый материал здесь.

Сегодня слово бывшему санинструктору Марии Михайловне Рохлиной (девичья фамилия Коваль), санитарный взвод 2-го батальона 290-го гвардейского стрелкового полка 226-й гвардейской стрелковой дивизии.

«Мы бы даже за Днепр не отступили»

Как оказалась на фронте? В тот день мне не исполнилось и 17 лет. Только закончила школу-десятилетку в украинском городе Артемовске, где отец служил горвоенкомом. Он ушел на фронт в первый день войны комиссаром авиационной дивизии. А я в это время поступала учиться в Харьковский авиационный институт. Но принимать туда меня не хотели — очень маленький рост и всего 38 килограммов веса. Сказали: «Сначала подрасти». Я, конечно, устроила рев. Тогда сдались, зачислили на инженерный факультет.

Вот с этим-то институтом и ушла на войну. 24 июня 1941 года нам пришла телефонограмма: с ложкой, кружкой и сменой белья всем студентам явиться к коменданту станции Софиевка под Киевом на оборонные работы.

Прибыли на станцию. Там все забито воинскими эшелонами, много боевой техники на платформах. Немцы это засекли, сразу началась жуткая бомбежка. Рядом стоял эшелон с танками. В нем много убитых, раненных. Кричат: «Сестра, помоги!». Вот я и бросилась помогать.

Что-то про первую помощь мы, конечно, знали. В школе же нас серьезно готовили к войне. Сдавали нормы ГТО, ПВХО, «Ворошиловский стрелок», «Готов к санитарной обороне». У меня все эти знаки были. И еще — два парашютных прыжка с вышки. Но в тот день на станции Софиевка у нас же абсолютно ничего не оказалось для спасения раненных. Зубами рвали белье нательное на бинты. А тут еще кто-то крикнул, будто немцы высадили воздушный десант. Началась паника. Все разбежались, рядом со мной из наших студентов оказались только Валерий Туркин и Миша Железняк. Мы присоединились к выпрыгивающим из вагонов танкистам.

Туркин потом, как и я, много воевал, вернулся домой после Победы. А Миши Железняк так и потерялся на дорогах войны.

Вот с этими танкистами я и отходила к Сталинграду. Вроде, временами неплохо воевали. Вроде, в отдельных боях побеждали. Но даже в этих случаях следом приходил приказ отступать. Поэтому когда в 1942 году вышел приказ № 227 «Ни шагу назад!», мы ему несказанно обрадовались. Говорили: «Наконец-то!». Потому что если бы вышел раньше такой приказ, мы бы даже за Днепр не ушли.

«Камни горят. Железо горит. И человек горит»

А так в районе Калача на Дону во время переправы немецкая бомба попала в наш паром. Я стояла возле самого бортика. Но что это был за бортик? Четыре бревна вбиты, между ними натянута проволока. Одно из этих бревен, видимо, меня и спасло. Осколком перебило челюсть, упала в воду. Все же успела схватиться за остатки парома. Вцепилась в деревяшку и только поэтому не утонула. Но в воинской части меня, как оказалось, посчитали пропавшей без вести.

Очутилась в госпитале в Дубровке под Сталинградом. Сталинграда прежде не видела. И вот 23 августа 1942 года начальница госпитальной аптеки Фира предложила мне и другой лежавшей в моей палате девчонке Шуре Поповой поехать с ней в Сталинград за лекарствами.

Отправились по Волге на речном трамвайчике. Сходили на склад, все получили, но с собой пока брать не стали. В обратный рейс речной трамвайчик отправлялся только вечером. Поэтому решили прежде побродить по Сталинграду, который тогда считался тыловым городом. Сходили в кино. Возле знаменитого потом фонтана с фигурами пионеров сели на скамейку, поели булочек с ситро. И тут воздух как-то завибрировал, завыли сирены. Зазвучал репродуктор: «Граждане, воздушная тревога».

Мы бросились во двор ближайшего дома, чтобы отыскать бомбоубежище. Земля уже дрожала. Увидели вырытую щель, прыгнули в нее. И тут началась бомбежка, страшней которой я ничего в своей жизни не видела. На нас сыпались не только бомбы, но еще и пустые бочки с просверленными дырками, которые издавали жуткий вой. Потом узнала, что некоторые от этого воя сходили с ума.

В нашу щель еще кто-то прыгал. Я оказалась под грудой тел. Мелькнула мысль, что это хорошо: если в нас попадет, то прежде меня пострадают те, кто наверху.

Этот ужас, казалось, продолжался целую вечность. На самом деле прошло минут сорок. Когда вой и взрывы стали стихать, выбрались из укрытия. Рядом только Шура. Куда делась Фира — так и не знаю. Стоявшего рядом дома нет. Жуткая вонь — тротила и горелого мяса. Вы видели когда-нибудь, чтобы камни горели? А камни горят, еще как горят. Железо горит, все горит. И человек горит.

По Волге — сплошное пламя. Потому что выше по течению была нефтебаза, ее немцы разбомбили в первую очередь и горящая нефть потоком полилась в реку. Решили с Шурой идти берегом Волги на север — где-то там был наш госпиталь. Оказались у уцелевшего двухэтажного дома. И когда проходили мимо, услыхала голос отца. Он стоял на балконе с группой командиров и что-то кому-то приказывал. Закричала: «Папа!». Он в ту же минуту оказался возле меня. Не знаю, может, спрыгнул с балкона, может мне так показалось…

В общем, мы оба стояли, плакали, обнимались. Меня иногда спрашивают: «А не предлагал вам папа остаться у него в дивизии?». Не было такого. Только Шура теребила меня: «Пошли, пошли».

Папа предложил обменяться адресами. Дай свой. А у меня какой адрес? Я же в госпитале. Так и расстались.


«Мы себя проклинали, что вызвались идти через Волгу»

Еще три дня шли от Сталинграда. Мимо Песковатки, мимо каких-то еще селений. Очень боялись, потому что вдали видели танки, но не знали, чьи. Не подходили к ним.

До Дубовки все же дошли. А в госпитале суматоха, всех легкораненых выписывают в маршевые роты и срочно на фронт. Выписали и меня. С командой человек в десять снова отправились в Сталинград. Свою танковую бригаду, с которой переправлялась через Дон, я нашла на стадионе тракторного завода. Хотя какая это была бригада? У развалин завода собрались остатки многих разбитых частей. Среди них и мои танкисты.

Стали вместе воевать. Где-то в конце ноября был тяжело ранен в обе ноги капитан, заместитель командира батальона по строевой части. Началась гангрена. На правом берегу Волги в Сталинграде ни одного госпиталя. Все по ту сторону реки. Капитана надо эвакуировать. А как, если Волга только начала покрываться льдом? На лодке не пройти. Пешком тоже — провалишься.

Командование выстроило всех наличных медиков — санинструкторов, фельдшеров. Объявили: нужны добровольцы, чтобы переправить капитана на ту сторону по полузамерзшей Волге. Я ждала, что кто-нибудь из мужчин вызовется. Все стоят, молчат. Тогда я вышла. За мной еще одна девчонка. Она, правда, постарше меня была, поплотнее. Вот с ней и пошли.

Связали пару лыж, сверху спальный мешок. В него — химические грелки, чтобы раненый дорогой не замерз. И потащили.

Мне через много лет подумалось только: как же командование все не продумало? Почему не дали нам, девчонкам, в помощь какого-нибудь солдатика покрепче? Не знаю почему. Но не дали. Может, потому, что солдаты были в те дни нужнее на переднем крае.

Не было силенок, но мы тащили капитана, который был без сознания. Ревели, но тащили целый день. Сначала по тонкому, но сплошному льду. На середине реки еще плыли льдины. Вот мы и перебирались с одной на другую. Прежде прыгали сами. Если льдина казалась крепкой — следом перетаскивали наши самодельные санки.

К вечеру, уже в полумраке, с левого берега услыхали голоса. Взмолились: «Помогите!». Там оказались не взрослые, а мальчишки. Они и подхватили наши санки. Мы ревели, мы плакали, мы себя проклинали, что вызвались идти через реку. Правда, иногда у меня корреспонденты спрашивают: «А не было мысли бросить капитана посередине Волги и уйти куда-нибудь, чтобы от войны подальше?». Даже мысли такой не было.

Оказалось, что той осенью в этом месте реку по льду еще никто не пересекал. Мы — первые. Узнали об этом, только когда сдали нашего капитана в госпиталь. Сами в избе какой-то улеглись на полу и сутки проспали. Нам предложили остаться работать в том же госпитале, где оказался наш капитан. Но как же можно? Надо же вернуться и доложить о выполнении приказа!

Все же в обратный путь двинулись только через три дня, когда лед малость укрепился. Местные жители дали нам специальные самодельные слеги из срубленных молодых деревцев. И все равно трижды проваливались под лед. Но как-то выбрались. Когда вернулись в свою бригаду в Сталинград, никто не мог поверить, что мы дошли. Вручили нам по медали «За боевые заслуги». Это моя самая первая, самая страшная, самая тяжкая медаль. Очень ей дорожу.

«Вши с убитых фрицев полезли на меня»

А вообще-то в Сталинграде я часто чувствовала себя обузой. Маленькая, худенькая, мне боялись многое поручить. Наверное, берегли. Но я себя чувствовала очень неуютно.

Все же раненых с поля боя часто приходилось вытаскивать. Переправляли их в землянки, которые были вырыты в обрывах над Волгой. Это так называемые первичные медпункты. «Тяжелых» оттуда потом перевозили на левый берег, где стояли госпитали. А легкораненых только перевязывали, и возвращали в окопы.

Дважды прямо на передовой сама отрезала раненым перебитые ноги. Один усатый был. То ли грузин, то ли татарин. Он видел, что ноги у него уже почти нет. Нога лежала в стороне, только белой ниткой тянулось от нее сухожилие. А у меня были садовые ножницы, чтобы при перевязке разрезать на раненных обувь. Наложила жгут и теми ножницами…

Но он все равно не выжил. Передала раненого санитарам. Те дотянули его до берега Волги, спустили с обрыва. Там боец и умер.

Самое страшное в нашем деле — мороз. Кровь-то моментально замерзает. Поэтому оголенную раненую конечность нужно быстро обработать и прикрыть хоть чем-нибудь от стужи. Иначе обморозишь. А перевязывать-то надо голыми руками. Пальцы были у меня от такой работы как сосиски распухшие.

Сколько рукавиц я в Сталинграде потеряла… Тянули-то раненых за шиворот голыми руками. Потом-то мы дырки проделали в своих варежках, бинтом их связали и через рукава пропустили. Только тогда перестали терять.

И хотя одеты были очень хорошо, я в Сталинграде 25 января 1943 года почти насмерть замерзла. Закончился очень сильный бой. Устали очень. На голой земле не поспишь. Я стащила рядом три немецких трупа. Они еще теплые были. Легла на них и уснула.

Надо сказать, что в Сталинграде у всех было очень много вшей, потому что мыться негде. Изредка нас снимали с передовой, где-нибудь в подвале делали баню. Но это редко. У немцев еще хуже. Поэтому когда я на их трупах уснула, вши с убитых фрицев полезли на меня. Я-то теплее.

На мне были ватные брюки, ватная фуфайка, ватный меховой жилет, подшлемник, шапка, полушубок, валенки. Показалось — так тепло. Мгновенно уснула. И замерзла бы до смерти, если бы не случай.

Ребята, которые после боя собирали тела убитых, сняли и с меня полушубок, шапку теплую, меховой жилет, валенки. Положили на сани с трупами. А я дернула ногой задела одного из похоронщиков. Он заорал: «Она же живая!». И бросился бежать.

«Спирту много на тебя израсходовали»

Подробности я, конечно, узнала только через тридцать лет. На юбилей Сталинградской битве собрались мы в Волгограде. Подходит профессор Харьковского медицинского института Сорожинский и еще один. Спрашивают: «В Сталинграде замерзала?». «Замерзала». «А знаешь, что тебя спасал?». «Нет, не знаю».

Оказалось, что тот, другой, по фамилии Василенко, был санитаром. А Сорожинский — фельдшером. Рассказывают: «Солдаты притащили тебя к нам в землянку. Говорят — она живая. Мы начали растирать тебя спиртом и плакали горючими слезами».

Я спрашиваю: «Неужели так меня жалко было?». «Нет, спирт жалели. Спирту много на тебя израсходовали».

В общем, снова оказалась в госпитале в той же Дубровке. Пролежала три месяца. Отказали почки, началась почечная недостаточность. Меня комиссуют подчистую, дают инвалидность второй группы. А ведь нет еще и 18 лет. Я отказалась. Потому что куда мне идти? Где родители — не знаю. И снова пошла в сторону линии фронта. Без всяких документов.

Было это в конце мая 1943 года. Оказалась в районе Курской дуги под Прохоровкой. Идет навстречу маршевая рота, вдруг из колонны кричат: «Маша Коваль!». Оказалось — Галяутдинов, командир роты автоматчиков из нашей танковой бригады. Его тоже ранило в Сталинграде, тоже долго лечился в госпитале. Теперь догонял свою часть.

Галяутдинов мне: «Ты куда?». «Не знаю — куда». «Пойдем с нами». Я отказалась. Боялась, что из госпиталя сообщат в бригаду о моей негодности к службе. Тогда точно отправят домой.

По дороге встретила совершенно незнакомого прежде начальника санитарной службы 95-й гвардейской стрелковой дивизии Капицу. Он предложил остаться у него санинструктором. В этой дивизии дальше и воевала.

http://svpressa.ru/war/article/191834/?aft=1

+1

3

"Свободная Пресса"

29 января 2018, 19:36

Ад Сталинграда: Взгляд из советского окопа
75 лет назад на Волге мы с огромной кровью переломили ход Великой Отечественной войны

Сергей Ищенко
Евгений Кириченко


2 февраля 1943 года нашей сокрушительной победой завершилось ожесточеннейшее полугодовое сражение, развернувшееся на гигантской территории современных Воронежской, Ростовской, Волгоградской областей и Республики Калмыкия. В историю оно вошло как Сталинградская битва. После Сталинграда война покатилась вспять — до самого Берлина.

«СП» предлагает вам взглянуть на это важнейшее событие с противоположных сторон — из советского и немецкого окопов. Первым — слово Анатолию Григорьевичу Мережко, генерал-полковнику в отставке. Во время битвы под Сталинградом — помощнику начальника оперативного отдела штаба 62-й армии под командованием Василия Чуйкова.

«Расстреливать любого!»

Под Сталинград я попал в составе 2-го Орджоникидзевского военно-пехотного училища, которое было преобразовано в стрелковый курсантский полк и придано 62-й армии. Армию организовали в основном из местного ополчения. Дивизии были не обстреляны и сколочены очень слабо. Но, тем не менее, выдвигались на рубеж двух рек — Сал и Чир. Я в то время был лейтенантом, заместителем командира роты. «Наркомвзвод», как тогда в шутку говорили.
На фото: Анатолий Мережко- курсант Орджоникидзевского пехотного училища (слева) и после победы (справа) (Фото: предоставлено автором)

Первый бой довелось принять на окраине Суровикино — это примерно в 120 километрах западнее Сталинграда. И вот с этого рубежа начался долгий отход училища на восток. Мы выходили из окружения последними и когда выбрались из глубокой балки на отмель Дона, по нам вдруг открыли пулемётный огонь с другого берега. С нашего, с восточного, где еще не могло быть немцев. Как только мы кричали «Свои!», по нам тут же выпускали длинную очередь.

Залегли. Комбат отдает мне приказ: «Возьми партийный билет и удостоверение командира. Переплыви Дон и докажи им, что мы — свои». Ширина реки в самом узком месте — около двухсот метров. Я поплыл в одних трусах и пилотке, за отворотом которой спрятал партийный билет и удостоверение лейтенанта. На том берегу из кустов вышел капитан с наганом в руке и взял у меня пилотку с документами. Говорит:

— У меня приказ: кто бы ни переправлялся — расстреливать. Потому что появились случаи, когда немцы переправлялись, переодевшись в нашу красноармейскую форму, или маскируясь под беженцев. У них задача — захватить небольшие плацдармы на восточном берегу Дона. Поэтому и стреляем по всем подряд. Если наши под пули попадут, не страшно. Зато берег врагу не отдадим.

Вот такая у этого капитана была логика. Потому что 28 июля 1942 года вышел приказ № 227, который в народе прозвали «Ни шагу назад!» Согласно ему в действующей армии вводились штрафные роты и заградительные отряды — чтобы остановить бегство дезертиров с передовой. И капитан этот как раз и командовал заградотрядом, приказав пулеметчику расстреливать любого, кто появится на западном берегу Дона. Но когда он понял, что перед ним свои, то разрешил нам переправиться. Правда, пулеметчик все время держал нас под прицелом. Так, на всякий случай.

Батальон «чернорубашечников»

Наш батальон по штату должен был иметь минометную роту, роту противотанковых ружей и пулеметную роту в составе 12 станковых пулеметов «Максим». Но об этом мы могли только мечтать. В наличии оказались всего несколько противотанковых ружей и пара пулеметов. У большей части батальона не было даже винтовок. Только саперные лопатки. Да и то не у каждого.

Как так получилось? Дело в том, что после колоссальных потерь в 1941 году в пехотных училищах отобрали почти все оружие для вновь формируемых дивизий. И вот представьте: в моей пулеметной роте из положенных по штату девяти «Максимов» осталось всего два. Один — для отстрела упражнений, а другой — для разборки и сборки, с охолощенным стволом и затвором. Просто макет. И всего пять боевых винтовок для несения караульной службы.

Даже форма красноармейская была не у всех. Курсанты последнего набора — вчерашние школьники, которым еще и 18 лет не исполнилось, были одеты в брюки-галифе с обмотками и черные рубашки вместо гимнастерок. Это был пятый батальон, который мы прозвали в шутку «чернорубашечники». Оказывается, интенданты из-за отсутствия на складах полных комплектов военной формы были вынуждены выдать нашим курсантам тюремные робы.

«Вывести вшивое царство»

После переправы через Дон нас перебросили в станицу Мариновка. Там впервые мы за месяц боев поели горячей пищи, потому что в курсантском полку командование не предусмотрело вообще никакого тыла. Даже полевых кухонь. Не было и медсанчасти. Только две-три жены офицеров, которые еще в училище работали врачами и медсестрами, остались с нами. Больше никаких лазаретов, никаких медсанбатов — ничего.

Стирать обмундирование тоже было негде. В результате за месяц отступления сильно завшивели. Над костром встряхнешь одежду — треск от падающих в огонь вшей. Тогда разогревали булыжники, по швам ими водишь, чтобы вывести вшивое царство.

А в Малиновке повезло. Там чей-то банно-прачечный отряд стоял. Женщины и постирали нам обмундирование.

«Мы могли только бессильно наблюдать этот ужас»

В этой станице мы простояли недолго. Наверное, с неделю. Бои шли правее и левее. Зато нам досталось, когда отошли на оборонительный рубеж Большая Россошка — Малая Россошка в 45 километрах от Сталинграда. По нашим позициям пришелся главный удар гитлеровского 4-го корпуса Вастергейма, который где-то впереди прорвал советскую оборону, за десять примерно часов прошел 60 километров по нашим тылам и 23 августа неожиданно оказался перед передним краем курсантского полка.

Около десяти часов утра шквальным вражеским огнем был сметен с лица земли правофланговый батальон училища. Немецкие танки вышли на позиции батальона и утюжили окопы, зарывая живьём оборонявшихся там курсантов. А чуть севернее шла дорога от Вертячего на Сталинград. По ней к Волге маршем пошли танки, бронетранспортёры, машины с пехотой. На нас, оставшихся в живых, они не обращали никакого внимания, потому что не опасались ответного удара. Самое дальнобойное оружие, которым мы располагали — пара пулеметов «Максим» и несколько противотанковых ружей. Они до дороги не доставали. Мы только могли бессильно наблюдать этот ужас. Так продолжалось до позднего вечера.

Начался даже не рукопашный бой, а мясорубка

Наш курсантский полк в боях раздёргивали безбожно. По батальону передавали различным дивизиям. А что значит «придан командиру дивизии»? Командир дивизии старается сберечь свой личный состав. А приданную часть бросает на самые опасные участки. Поэтому мы, курсанты, часто прикрывали отход своих частей.

Причём обычно отход начинался с вечера. Нас растягивали на широком фронте, чтобы создать видимость той же линии обороны, что была до этого. Обычно обнадеживали: «Вас будет поддерживать танковая рота или артиллерийская батарея». Идёшь, ищешь ту танковую роту или батарею… Ничего подобного и в помине не было. Оставались одни со своими станковыми пулемётами, с двумя-тремя противотанковыми ружьями. И приказ: «Отходить не раньше рассвета».

А в четыре часа уже начинала появляться их авиация. Обстрел, бомбёжка и всё прочее. И нам отходить приходилось под непрерывным огнём. И поэтому несли часто неоправданные потери.

Сталинградские степи изрезаны балками. Вот эти балки и становились для нас укрытием.

Однажды немцы узнали, что здесь обороняются курсанты. Как обычно, с утра появились гитлеровские самолеты. Но вместо обстрела и бомбёжки принялись разбрасывать листовки. Красные, зелёненькие, синенькие бумажки такие, небольшого размера. В них написано: «Сталинские чертенята, это вам пропуск в плен. Сейчас увидите, что с вами будет, если не сдадитесь». И в дополнение — громкоговорящая связь из их окопов: «Смотрите, что сейчас будет».

Расстояние примерно метров четыреста. На бруствер выгоняют пятерых пленных в нижнем белье. Комментируют: «Это ваши товарищи, не пожелавшие сдаться в плен». Выходит несколько немцев: тррррррр их из автоматов… Представьте, на ваших глазах расстреливают русских людей, а вы ничем не можете ни ответить, ни спасти их.

Весь наш батальон, безо всякой команды, открыл шквальный огонь из всего, что было. Но — далеко. Никакого урона гитлеровцам мы, думаю, в тот раз не нанесли. Такой наступил моральный надлом… Без команды кинулись в атаку. Немцы — навстречу. Начался даже не рукопашный бой, а мясорубка. Вначале, как водится: «За Родину, за Сталина!». Потом покрепче выражения.

Что характерно: немцы особенно боялись удара саперной лопаткой. У нас такая была почти у каждого. Удар ею каску раскалывал, как черепок. Если по шее — голова сразу набок. Несмотря на то, что нас было меньше, немцы начали бежать. Мы их не преследовали, боялись попасть под огонь пулеметов. Отошли, оружие всё в крови. Как с бойни.

Потеряли мы в этой контратаке человек 25, в том числе пять командиров. Похоронили ребят. Это, пожалуй, единственный случай в те месяцы, когда по-хорошему похоронили мы своих людей. А похороны были: песчаный бугорок, воткнутая в него лопата сапёрная, на нее — надета каска. На дощечке химическим карандашом: «Курсант Иванов Иван Иванович, дата рождения, дата гибели». Вот весь памятник.

Места захоронения в документах фиксировали неточно. Иногда невозможно было сориентироваться, где находимся. Голая степь и единственное, что: перекати-поле.

«В Сталинграде не героев нет»

Прав Чуйков, который однажды сказал, что в Сталинграде не героев не было. Тот, кто дрался в Сталинграде, какую бы он должность ни занимал — все были героями. В том плане, что смерть с каждым ходила рядом. И чем дальше в глубину от переднего края, тем вероятность погибнуть, вопреки логике, становилась даже выше. Почему?

Дело в том, что командарм Чуйков, видя подавляющее господство авиации немцев, приказал нам сближаться с противником чуть ли не на дистанцию броска гранаты. Тогда гитлеровцы не рисковали наносить удары с воздуха по нашему переднему краю. Боялись угодить по своим. Бомбили тылы за линией соприкосновения. Их артиллерия работала так же.

К тому же немцы очень боялись рукопашного боя. Поэтому мы рвались к максимальному сближению. Командиры наших рот и батальонов практически находились в боевых порядках. КП командира батальона — максимум 200 метров от переднего края. Командир полка — те же самые 200−300 метров. Командир дивизии — максимум 500 метров. Даже штаб армии и командный пункт Чуйкова — от 800 метров до полутора километров от передовой.

А у немцев соблюдался строгий уставной порядок: командир дивизии должен находиться километрах в восьми-десяти в тылу. Господин Паулюс управлял сражением за Сталинград из станицы Голубинской. Это примерно около 70 километров от города. Пока донесение от немецких войск через батальон, полк доходил до штаба дивизии, пока — от штаба дивизии до Паулюса, а от Паулюса — обратно шла команда, проходило определённое время. А вы знаете, что такое время в бою.

Наш Чуйков реагировал на любое изменение обстановки моментально. Вот починили на передовой три танка и набрали пятьдесят активных штыков пехоты для их сопровождения. Чуйков приказал этими мизерными силами немедленно нанести контрудар, который был назван армейским. Такая была обстановка.

Все — в одной трубе

Командный пункт дивизии Родимцева, занимавшей оборону перед Мамаевым курганом и по побережью Волги, был в водосточной трубе и в коллекторе метра два с половиной высотой. Под ногами ручеёк ещё тёк. На возвышенности пола стояли столы. Вот и весь КП дивизии.

Отвесный берег Волги делал путь сюда сравнительно безопасным. Поэтому к Родимцеву из штаба армии направляли всех газетчиков, фото- и кинокорреспондентов. В итоге больше всего о дивизии Родимцева и писали в газетах, рассказывали по радио. Чуйкова это возмущало в том плане, что в других дивизиях потери были даже большими. Командиры других дивизий чаще рисковали своими жизнями. Вот Батюк, скажем. Придя командовать дивизией в Сталинград подполковником, войну закончил генерал-майором.

По этой причине впоследствии и Константин Симонов написал о дивизии Родимцева свои «Дни и ночи». Кстати говоря, пришлось мне его провожать на это КП. А с ним — Гроссмана и Эренбурга. Дальше этой сточной трубы они не ходили.

Кто такой Симонов я тогда, конечно, не знал. Старший батальонный комиссар, корреспондент газеты из Москвы. Шинелишка на нём. Наган в кобуре болтается, как у моряков — на длинной привязи. Такой несуразный, в очках. Я думаю: «Ну, куда он прёт?»

Словом, проводил. Для гостей у Родимцева был такой ритуал. Если кто-то из старшего штаба появлялся, у него наготове парикмахер Яша. Яша тут же предлагал: «Вас подстричь или побрить?».

Второе — стакан чая. Самовар стоял при входе в трубу с правой стороны, а с левой движок давал свет внутрь. Вот комдив и угощал. Мы тоже с удовольствием туда ходили подстричься и попить горячего чая. И ещё Родимцев играл на скрипке.

Было еще у него отличие от остальных командиров дивизий. Те все же большие начальники. Штаб, блиндаж штаба и блиндаж командира дивизии — все отдельно. Рядом со штабом, но отдельно. А здесь Родимцеву деваться было некуда. Все в одной трубе. В ее глубине — места для отдыха. А ближе к выходу — длинные столы, на которых разложены оперативные карты.

«Зачем вам Сталинград?»

Моральный надлом у немцев мы почувствовали после октябрьских боёв. Уже в октябре 1942 года враг был не тот, что прежде. Когда их брали в плен, на допросах всегда спрашивали: «А зачем вам Сталинград? Зачем последние, эти самые, остатки города? Вы же в нескольких местах вышли к Волге. Движение судов с нефтью из Астрахани прекратилось. Что дальше?» Нет, отвечают, мы должны завоевать весь город…

В общем, стратегического или даже оперативного смысла в завоевании последних каменных развалин Сталинграда не было. Был только политический резон. Может быть, дело в том, что престиж самого Гитлера был нарушен. Ведь он не однажды заявлял: «Куда ступила нога немецкого солдата, там никогда не будет спущен флаг Германии!».

А сколько раз Гитлер объявлял: «Сталинград взят!» Пять раз ставил перед Паулюсом такую задачу. Пять сроков давал взятия Сталинграда. Последний — 14 ноября. Не получилось, и у армии Паулюса наступил надлом. После этого дня даже гитлеровская авиация перестала господствовать в небе. Немцы уже не столько сопротивлялись нашим боевым действиям, сколько отбивались, чтобы остаться в тех подвальчиках, где они укрывались от мороза.

А морозы стояли довольно сильные. Дул пронизывающий ветер с казахстанских степей. Мы-то были одеты в полушубки, и под ними — как капуста. А они в своих шинелишках — сами понимаете. Мы иной раз даже если и не восхищались стойкостью противника, то как солдаты хорошо понимали их. Знали, что стоит не сдаться, выстоять в такой обстановке и остаться верным присяге.

К концу января окруженные в Сталинграде немцы оказывали слабое сопротивление. А у нас был приказ особенно не торопиться. Чувствовалось, что наступил финал. Лишние атаки на опорные пункты противника будут приводить к лишним потерям. К нам как раз поступило пополнение из призыва 1925 или 1926 годов рождения. Так командиры старались этих солдат вообще не пускать в бой.

А что было? Шли обычные огневые бои с захватом отдельных подвалов, выталкивание оттуда пленных немцев. И всё. Особой героики не было.

А когда 2 февраля все окончательно стихло, солдаты, казалось, буквально сошли с ума. Открыли огонь из пулемётов, автоматов, винтовок. Гранаты бросали, чтобы создать шум. Потому что двести дней сталинградцы прожили в невероятном шуме. В трескотне стрельбы, непрерывном гуле самолётов, в разрывах бомб и снарядов. Если на каком-то участке наступало временное затишье, люди не могли спать. Потому что знали — затишье бывает только перед наступлением врага и к нему нужно готовиться.

Потом такой кульминационный момент был. Мы стояли на краю обрыва метрах в пятидесяти от Волги. Здесь был последний командный пункт Чуйкова. Смотрели, как колонны пленных немцев по льду переправляются на левый берег. Солнечный день был. Они топали в этих своих шинелишках, в эрзацваленках, в лаптях каких-то самодельных… Мы думали: «Куда же вы шли? К Волге? Теперь идите за Волгу».

Знали, что по такому морозцу путь для большинства из этих пленных составит максимум 15−20 километров. А там очень многие из них окочурятся. Но кто их звал в Сталинград?

http://svpressa.ru/post/article/191637/?aft=1

+1

4

"Свободная Пресса"

2 февраля 2018, 17:33

Ад Сталинграда: Взгляд из немецкого окопа
Русские так бились за этот город, что врагам казалось — они просто вросли в землю

Сергей Ищенко
Евгений Кириченко

В день 75-летия победы наших войск в Сталинградской битве «СП» завершает публикацию серии материалов ее участников, сражавшихся по обе стороны линии фронта. Предыдущие материалы здесь и здесь.

Ефрейтор Франс Рейхбегер в составе 54-го егерского полка участвовал в штурме Мамаева кургана и завода «Красный Октябрь». 30 января 1942 года его часть капитулировала, и бывший солдат Вермахта оказался в советском плену. Пройдя чередой физических мук и душевных испытаний, Франц вернулся на родину спустя пять лет после того, как ее покинул. Ниже — его рассказ.

Вместо портретов друзей — фотографии их могил

23 марта 1942 года нас в Вельсе погрузили в эшелон, который через неделю прибыл в город Доброполье в Донбассе, где формировалась 100-я егерская дивизия. Там за две недели выучили на связиста.

Первым испытанием стало наступление под Харьковом. 17 мая 1942 года началась наша атака, которую огнем встретила русская артиллерия. Едва затихли взрывы, я услышал истошный крик: «Санитары, на помощь!» Рядом лежал товарищ, истекающий кровью. Ему оторвало ногу. Страшное зрелище буквально парализовало — едва не потерял сознание от увиденного и понимания, что смерть прошла в двух шагах от меня.

На исходе первого дня наступления, когда я должен был передать донесение о занятии полком станицы Громовая Балка, вдруг увидел свежие могилы с березовыми крестами. На каждом — дощечка с именем. Здесь лежали мои сверстники из 3-го батальона, с которыми я призывался в Австрии. Они погибли во время внезапной ночной атаки русских танков. Я сфотографировал это кладбище на память о каждом.

Потом, в августе, пришлось сделать снимок еще одной могилы, в которой похоронили моего товарища, тоже связиста. Он ездил на мотоцикле «BMW-350», и в первый же день после возвращения из отпуска его убили. А через несколько дней на его имя из Австрии пришла посылка с домашним штруделем. Мы разделили этот штрудель на всех. Но я так и не притронулся к нему, потому что душили слезы.

В те дни мне казалось, что этот эпизод так и останется самым сильным потрясением. Я и предположить не мог, что впереди будет Сталинград, где придется испытать куда более чудовищные физические страдания и душевные муки.

Хотелось остаться человеком

Под Харьковом нам неожиданно доставили русского военнопленного, о котором говорили, что он, скорее всего, комиссар — на нем были дорогие хромовые сапоги. Согласно приказу о комиссарах, пленного следовало уничтожить на месте. Но наш командир гауптман Витте решил, что его сначала нужно допросить — он наверняка многое знает. Поскольку у нас не было переводчика, мне поручили отконвоировать пленного в штаб полка.

Я тогда немного говорил по-польски — у меня был друг поляк. Поэтому по дороге стал разговаривать с пленным. Мы проходили мимо дома. Рядом стояли пожилые мужчина и женщина. Они стали делать знаки руками. Комиссар помахал им в ответ. Я у него спросил: «Ты их знаешь?». Он ответил: «Это мои родители».

Тогда я спросил себя, как же теперь поступить? Вот так просто, на глазах родителей, сейчас расстреляют человека только за то, что он в хромовых сапогах? Мне хотелось остаться человеком.

Когда мы пришли к штабу, я увидел, что на лужайке сидят примерно 200 человек советских военнопленных. Тогда я сказал конвоируемому: «Садись среди других». В штабе полка доложил, что привел пленного. Но о том, что это предполагаемый комиссар, не стал говорить. Возможно, тем самым я спас советскому комиссару жизнь. Кстати, фотография этих пленных чудом сохранилась в моем альбоме.

«Высота мертвецов»

Наш 54-й егерский полк прибыл в Сталинград 25 сентября 1942 года. Мы подошли к Мамаеву кургану с южной стороны, и весь следующий день окапывались — русские нам не мешали. А утром 27-го нам приказали штурмовать высоту 102,0. У русских она называется Мамаев курган. На наших картах эта точка называлась «TotesHöhe» — «Мертвая Высота».

За весь день мы дошли только до середины возвышенности. И лишь к следующему вечеру благодаря поддержке пикирующих бомбардировщиков Ju-87 («Штук») нам удалось овладеть курганом.

Били по русским позициям и шестиствольные минометы, которые мы называли «сухопутная «Штука». Это реактивные ракеты калибром 158 мм. За их снарядами тянулся дымный след, а воздействие казалось чудовищным. До тех пор, правда, пока мы не увидели, как в ответ бьют «сталинские органы» — русские называли их «Катюшами». Но это произойдет через месяц, когда нашу группировку закроют в «котле»…

Мамаева курган несколько раз переходил из рук в руки. Сталинград стал для нас настоящей Голгофой. Мы там мечтали об одном: получить «путевку в тыл» — легкое ранение, дававшее основание для отправки на Родину. Такие мысли были у каждого.

Во время штурма Мамаева кургана наша 7-я рота шла впереди всех. Перед атакой нас было больше 80 человек. К вечеру 28 сентября, когда удалось овладеть высотой, в живых осталось двенадцать. Мы смогли подсчитать потери лишь во время ужина — после того, как повар приволок в окопы термос с горячей едой.

На стенках термоса зияла пара отверстий от русских пуль. Но удивительным образом внутри осталась нетронутой рисовая каша, сваренная на молоке — настоящее лакомство для солдата, во рту которого за сутки не было даже сухаря! Когда отвинтили крышку, повалил густой пар — термос оказался полным. Выяснилось, что наш заботливый повар успел залепить дыры хлебным мякишем, пока прятался в воронках от обстрела.

Он стал раскладывать кашу черпаком, считая котелки, чтобы ужина хватило на всю роту. После двенадцатого котелка наступила пауза, хотя термос не опустел даже на четверть. Повар спросил: «А где остальные? Почему нет котелков?»
На фото: полевая кухня батальона. Даже во время боевых действий обед всегда был строго по распорядку (Фото: предоставлено автором)

Мы объяснили, что за кашей больше никто не придет. Повар растерянно разглядывал термос, который с таким старанием и отвагой тащил на высоту 102,0. Пытался спросить что-то еще, но потом обхватил голову руками и заплакал.

Потом наступило временное затишье. И мы, и русские были на пределе. Даже обстрелы прекратились. Между нашими окопами было метров 250. Поэтому за позициями противника можно было наблюдать и без бинокля. Некоторые места русский снайпер держал под прицелом — там требовалось двигаться с осторожностью, чтобы не схлопотать пулю. Нам, связистам, приходилось часто перемещаться между подразделениями, и мы вскоре нашли пару безопасных проходов, недоступных для огня противника, которыми пользовались по мере необходимости.

В один из дней русские жестокой контратакой отбросили нас на 150 метров. Мы дождались темноты, чтобы забрать тела своих убитых с ничейной полосы. Поскольку позиции противника располагались близко, русские могли нас услышать. Как только с ничейной полосы раздавались подозрительные звуки, на их стороне сразу включались прожектора. Но в тот русские по нам только светили, но не стреляли. То ли у них кончились боеприпасы, то ли они великодушно предоставляли нам возможность вытащить убитых с нейтральной полосы.

«Цветочный горшочек»

Я точно не помню, когда мы передали свои позиции 27-му пехотному полку. Нас перевели в редкий лесок к западу от Сталинграда, который мы между собой называли «Blumen Töpfchen» — «Цветочный горшочек». Мы, наконец, помылись в бане. Но почти сразу прибыло свежее пополнение. И нас перевели к северу, в район завода «Красный Октябрь», где уже шли жесточайшие бои.

Почти каждый день — новая атака русских позиций. Не было времени ни побриться, ни помыться, ни переодеться. Русские отчаянно дрались за каждый камень. Они словно вросли в землю. А наши роты редели на глазах.

Всех связистов, в том числе и меня, командование решило отправить на передовую. Мы между собой установили график, чтобы воевать по очереди. Два дня на передовой — два дня на отдыхе в тылу, в «Цветочном горшочке». Там брились, мылись, грелись. Потом снова в бой.

Все же по старой памяти мне иногда поручали доставлять на передовую пакеты с приказаниями. Это продолжалось, пока я не свалился с ног в прямом смысле слова — моя правая нога онемела и перестала сгибаться. Это случилось 10 ноября 1942 года.

На следующий день с машиной, которая отвозила в тыл пустые пищевые бачки, поехал к врачу. На перевязочном пункте меня осмотрел младший врач доктор Эллингер. Он фактически спас меня. По всему телу выступила сыпь. Голени были поражены воспалениями, пузырями. Кое-где кожа прорывалась, там открывались окровавленные раны. Врач сказал, что нужно срочно в госпиталь, пока не начался сепсис.

До госпиталя добираться следовало на поезде. Чтобы сесть в вагон, требовалось вернуться в район города Калач, где была проложена железнодорожная колея по немецкому стандарту. Я обрадовался, что наконец-то получил долгожданную «путевку в тыл». Стал собираться. Однако мой старший товарищ, к мнению которого я прислушивался, сказал: «Франц, поступай, как знаешь, но я тебе не советую ехать в лазарет. Во-первых, скоро Рождество. Придут посылки с подарками и едой. И мы будем вынуждены съесть твою посылку без тебя. Во-вторых, после госпиталя ты наверняка не вернешься к нам — тебя направят в другую часть».

Я снова пошёл к доктору Эллингеру и сказал, что никуда не поеду и буду лечиться в своем полку. Доктору удивился, но настаивать на своем не стал. Прописал мне абсолютный постельный режим прямо на передовой. Я обязан был лежать в постели и регулярно принимать лекарство.

Меня поселили в уцелевшем русском доме, хозяйкой которого была 73-летняя бабушка. Вместе с ней жила внучка, которой только исполнилось 9 лет. Бабушку я называл «Mütterchen» — «матушка» по-русски. А по отношению к внучке вел себя, как старший брат. Когда девочка видела, что я встаю с постели и надеваю штаны, чтобы выйти на улицу в туалет, она выбегала на двор, лепила снежки и обстреливала меня ими. Дома мы с ней часто устраивали бои подушками. В эти минуты у меня возникало ощущение, что никакой войны нет и в помине.

Но так длилось совсем недолго. Через неделю вокруг нашей армии русские захлопнули знаменитый сталинградский «котел». Мы сразу почувствовали, как резко изменился рацион питания. Стали выдавать гораздо меньше хлеба.

Наше подразделение было еще в выигрышном положении, поскольку основной тягловой силой в нашем полку были не машины, а лошади. Их оставалось еще много. Постепенно лошадей егеря пускали на мясо. В конце концов, съели всех. Потом у нас кончились дрова, потому что их не на чем стало возить к окопам.

15 января 1943 года наш писарь, который вел журнал боевых действий, обнаружил, что печь даже в штабе нечем топить. Он пришел в избу, в которой я лечился, поднял меня с постели и дал поручение срочно раздобыть лошадь с санями и отправляться за дровами. Их, правда, требовалось еще где-то нарубить.

Я сказал, что болен и не могу выполнить это распоряжение. Поскольку писарь был фельдфебелем, а я — всего лишь ефрейтором, он решил наказать меня своей властью. Приказал отправиться в штрафную роту на передовую. Пауль, мой друг, посоветовал пойти к фельдфебелю и извиниться. Но я сказал, что лучше буду штрафником, чем денщиком фельдфебеля, наложившим от страха полные штаны. Собрал вещи, попрощался с бабушкой и ее внучкой, и снова отправился на «Красный Октябрь».

Последний обед от Вермахта

26 января разыгралась сильная метель. В этот день русские бросили на нас танки. Пурга была такая, что в двух шагах ничего не видно. Мы зарылись в сугробы. Русские танкисты не заметили нас и танки прошли мимо. Но во время этой атаки мы потеряли полевую кухню и остались без горячей еды.

Через два дня ночью мы услышали гул. Это были наши Ju-52 — транспортные самолеты Люфтваффе. В темноте, да еще и во время сильного снегопада, мы ничего не видели. Но неподалеку раздался глухой удар о землю. На снегу появилось черное пятно: это был контейнер с консервами. Я подобрал семь полукилограммовых банок тушенки и спрятал их в развалинах.

Это было незадолго до конца сражения. Рот, батальонов у нас больше не существовало — только разрозненные группки страшно уставших, обмороженных и голодных солдат. Противник оттеснял нас в сторону вокзала. Пришел приказ занять оборону в руинах какого-то дома. В обычном бою у подразделения есть соседи слева и справа, с которыми оно взаимодействует. Но у нас ни слева, ни справа уже никого не было.

Примерно в 11 часов утра 30 января мы заметили, что русские готовятся к наступлению. Завыли «сталинские оргàны». Справа я увидел немецких солдат — 2−3 сотни, а может быть и больше. На большой палке они подняли белый флаг и двигались в сторону русских. Но я с ними не пошел. У меня еще оставалось пять или шесть банок тушенки. И я решил: пока все не съем — сдаваться не буду.

Мой коллега Хинтермюллер из Линца тоже решил не сдаваться. Я очень хорошо знал все складки местности вокруг и помнил, что в 100 метрах есть небольшая канавка. Побежали туда. Я бежал зигзагами, потерял рукавицу, но даже не остановился, чтобы поднять ее. Знал: остановишься — убьют. Наконец, упал в канавку. Хинтермюллер рухнул рядом. Я ему сказал, что, кажется, для нас война закончилась.

Отдохнув, мы стали пробираться в сторону вокзала. По дороге в большой балке обнаружили укрытие, которое было кем-то обустроено. Там имелся очаг и дрова. Вскоре появился и хозяин — фельдфебель моторизированного полка, воевавшего в центре Сталинграда. Он сказал: я здесь один, можете оставаться со мной.

Тогда мы устроили себе последний пир. Разожгли очаг, подогрели тушенку, поели. У меня было несколько зерен кофе. Я их размолол с помощью топора. Выпили еще и кофе, и умиротворенные заснули. А рано утром я открыл полог, который закрывал вход в нашу «пещеру». Около двадцати русских танков стояли в считанных метрах от нас.

У меня был автомат, но я выбросил его — мне больше не нужно оружие. По нам никто не стрелял, русские танки просто стояли. Была абсолютная тишина. Фельдфебель сказал, что должен идти в свою часть. На глазах у советских танкистов он поднялся наверх. Никто по нему не стрелял. Это было удивительно: на нас вообще никто даже не обращал внимания.

Примерно в 11 часов фельдфебель вернулся и сказал, что сейчас в его части будут раздавать последний обед. Он взял три котелка и снова ушел. Невдалеке стоял грузовик, за ним — немецкая полевая кухня. Повар был готов раздавать еду. Все это происходило на расстоянии 20 метров от русских танков.

Я видел, что возле кухни собралось много немецких солдат и понял, что если буду медлить, нам ничего не достанется. Тоже отправился туда же. Наполнил котелки и благополучно вернулся к Хинтермюллеру. Так мы получили последний обед от Вермахта.

Потом вернулся фельдфебель из моторизованного полка и заявил, что он шофер джипа командира роты. И ему нужен совет: как побыстрее уничтожить автомобиль? Разбить мотор молотком, или взорвать гранатой? Я сказал: «Не делай ничего. Мы просто сядем в твой джип и поедем в плен».

Так что мы не пошли в плен, а поехали. Через овраг наши саперы еще осенью перекинули мост из массивных бревен. Очень осторожно проехали по нему, чтобы не задеть других немецких солдат, которые в том же направлении шли пешком. Не требовалось даже белого флага — всем было и так ясно, что война для нас закончилась.

На другом краю оврага нас уже ждали красноармейцы. Молодой русский офицер просто сказал нам: «Стой!». Он был высокого роста и залез в джип, просто перемахнув через борт. Поехал с нами, приказав нашему шоферу: «Давай быстрее».

Когда мы достигли развилки дороги, русский офицер приказал: «Вылезайте, вам теперь в другую сторону». И поехал с нашим шофером дальше. А мы оказались в голове колонны пленных.

Из ада — в рай

Поскольку мы сдались в плен чуть ли не самыми последними, все лагеря вокруг Бекетовки были уже заполнены до отказа. Нас отправили дальше в русский тыл. Шесть дней и ночей провели под открытым небом. Днем колонна шла, а вечером останавливалась на ночь. Спали прямо на дороге, положив под головы рюкзаки и укрывшись одеялами.

Во многих книгах написано, что в те дни под Сталинградом температура воздуха достигала минус 40 градусов. Это неправда: было максимум минус 25. Но и этого хватало, чтобы замерзнуть. Многие из тех, кто шел со мной рядом, не добрались даже до своего первого лагеря. Они погибли от холода и голода. К такому огромному количеству пленных русские оказались не готовы. За шесть дней марша нас покормили только один раз. Дали парочку сухарей.

Мой друг Хинтермюллер, как и я, страдал от истощения. Как-то он сказал на одном из ночлегов: «Завтра я не встану. Не могу больше». Я ответил: «Утром пойдем дальше! Если ты упадешь на дороге, тебя пристрелят».

У меня всегда было большое желанье жить. По дороге собирал все, что могло гореть. Нашел кусок шнура, обвязал им щепки и тащил их с собой. Вечером, когда была остановка на ночлег, разжигал костер и подогревал в котелке воду, растапливая снег.

Однажды ночью Хинтермюллер отошел от дороги, чтобы справить нужду, и не вернулся. Больше на марше я его не видел. Но продолжал бороться за жизнь. Подбирал одеяла умерших. Скоро у меня их оказалось три. Однажды на привале выкопал снежную нору, положил под себя одно одеяло, двумя укрылся сверху. И проспал до полудня следующего дня. Мой сон никто не потревожил.

Когда проснулся — понял, что под одеялами не один. Рядом — хорватский солдат. Больше никого вокруг, наша колонна ушла. Сразу появился страх: если меня обнаружат русские солдаты, то посчитают сбежавшим и тут же убьют.

На счастье на дороге показалась новая небольшая группа пленных соотечественников. Мы с хорватом присоединились к ним.

В лагере люди гибли, как мухи — сыпной тиф. Потом я слышал утверждения, что даже окруженная армия Паулюса во многом погибла именно от тифа. Остановить эпидемию в сталинградском «котле» было невозможно — она началась еще до капитуляции.

Но мне опять повезло. В лагере был отведен отдельный дом для пленных немецких офицеров. Для них русская администрация организовала даже отдельную баню, куда обычные солдаты не допускались. Но я смог иногда пробираться в предбанник, стирать свое белье. На растопленном снегу из сухарей варил похлебку.

Неделю спустя неожиданно открылась дверь, и вошел тот самый Хинтермюллер, мой друг из Линца, который пропал на дороге. Оказалось, в тот день он просто упал в обморок. Пока был без сознания, другие пленные сняли с него сапоги. Когда очнулся, чтобы идти дальше пришлось сделать обмотки из кусков одеяла. Ноги его были черными от отморожения. Вскоре Хинтермюллер умер.

Потом нас перевели под Вольск, в 560 километрах от Сталинграда. У нас у всех была дистрофия. Поэтому один за другим оказывались в госпитале. Там появлялась возможность помыться, получали новую одежду. Ложились на металлические кровати, заправленные белым постельным бельем. В такой момент были уверены, что оказались на небесах. Это был земной рай.

Поскольку у меня, например, была дистрофия третьей степени, я имел право даже на белый хлеб. Это, конечно же, пошло на пользу. В плену я выжил, пробыв в нем четыре года и восемь месяцев.

http://svpressa.ru/post/article/192038/

+1

5

Die Welt, Германия

Генерал Паулюс спрятался в подвале магазина

25.01.2018
Йоханн Альтхаус (Johann Althaus)



Конец конца начался утром в пятницу. 22 января 1943 года части советской 57-ой армии на юго-западе Сталинградского котла прорвали слабые немецкие линии. В течение следующих часов они сломили сопротивление остатков 297-ой пехотной дивизии, которые больше не могли отступать.

«Русские продвигаются по ширине в шесть километров с обеих сторон Воронопово. Закрыть прорыв больше нет возможности», —сообщал радиограммой командующий 6-ой немецкой армией генерал-полковник Фридрих Паулюс (Friedrich Paulus) во второй половине дня командованию сухопутных войск.

Точно также Паулюс мало что мог сделать, чтобы с помощью отхода стабилизировать линию фронта. Находящиеся с обеих сторон прорыва части — 3-я моторизованная пехотная дивизия на севере и 371-я пехотная дивизия на юге — и без того уже напоминали лишь собственные тени, да и боеприпасов у них тоже больше не было.

Текст радиограммы был полон отчаяния: «Запасы продовольствия закончились. В котле без медицинского ухода находятся более 12 000 раненых». И командующий армией Паулюс задает своему командованию решающий вопрос: «Какие приказы я должен отдавать частям без боеприпасов, которые подвергаются ударам тяжелой артиллерии, наступающих танков и большого количества пехоты? Необходимо в самое короткое время принять решение, так как на отдельных участках уже происходит распад частей».

Военный историк Бернд Вегнер (Bernd Wegner) в фундаментальном труде «Германский рейх и Вторая мировая война» дает меткую характеристику этого сообщения: «Таким образом Паулюс — правда, косвенно, но тем не менее недвусмысленно — впервые ставит вопрос о прекращении боевых действий».

Явно как следствие этой радиограммы генерал-фельдмаршал Эрих фон Манштейн (Erich von Manstein) в ту же пятницу позвонил в главную штаб-квартиру фюрера «Вольфшанце» в Восточной Пруссии и попросил соединить его с Гитлером. Признанный лучший стратег вермахта предложил провести переговоры с Красной Армией о капитуляции 6-ой армии, если будут даны гарантии, что с пленными будут обращаться в соответствии с Женевской конвенцией. В качестве одной из мер поддержки самолеты люфтваффе могли бы взять на себя задачу в течение 14 дней по воздушному мосту осуществлять снабжение попавших в котел частей.

Непонятно, как Манштейну пришла в голову мысль, что Красная Армия вдруг будет соблюдать положения Женевской конвенции (которую она не подписывала). Ведь в 1941 и 1942 годах в лагерях вермахта для военнопленных уже более двух миллионов советских солдат погибли главным образом от голода.

Но предложение было оставлено без последствий, потому что Гитлер лаконично ответил фельдмаршалу: «Честь не позволяет 6-ой капитулировать». Во время этого же обсуждения диктатор приказал начать восстановление 6 —ой армии. Восстановление могло означать только то, что он поставил крест на еще существовавших остатках этого крупного соединения, которое еще полгода назад насчитывало до 250 000 человек.

Вечером 22 января 1943 года радиограмма с решением Гитлера поступила в главный штаб 6-ой армии, который находился в укрепленном подвале одного их универмагов в центре Сталинграда. Этот приказ, по словам историка Вегнера, вызвал реакцию, которую, «оглядываясь назад, можно вряд ли назвать понятной».

Паулюс в приказе еще раз призвал примерно 120 000 оставшихся под его командованием солдат к «борьбе за каждую пядь земли» и обещал: «Если мы как стойкие товарищи по несчастью будем держаться вместе и каждый проявит фанатичную волю защищаться до последнего, не сдаваться ни при каких обстоятельствах, а держаться и побеждать, то мы выстоим».

В сталинградском аду Фридрих Паулюс явно окончательно потерял связь с реальностью. Он и без того был абсолютно неспособен выполнять свои функции командующего, которые он как начальник штаба 6-ой армии неожиданно получил по рекомендации своего командира Вальтера фон Рейхенау (Walter von Reichenau). Дело в том, что Паулюс был генералом письменного стола. Он никогда не командовал дивизией или корпусом, его обязанностями было лишь выполнение штабных задач.

Однако эти задачи он выполнял хорошо и проявил себя верным сторонником Гитлера. Благодаря этому Паулюс получал повышения: всего за четыре года он, генерал-майор, вырос до генерал-полковника. Эта лояльность в комбинации с его и без того медлительным характером и способствовали тому, что немецкие солдаты попали в сталинградское окружение.

24 января 1943 года Паулюс приказал своему радисту передать Группе армий «Дон», что сообщения о положении за пределами окружения больше не представляют интереса. На следующий день 6-я армия официально проинформировала, что над самым высоким зданием Сталинграда вывешено знамя со свастикой.

Приказы Паулюса и такие символические действия, как поднятие флага, не могли спасти его армию от гибели. Например, генерал-майор Мориц фон Дреббер (Moritz von Drebber) капитулировал со своей 297-ой пехотной дивизией 25 января 1943 года и отправился в плен.

Другие офицеры выбрали добровольную смерть. Командир 371-ой пехотной дивизии генерал-лейтенант Рихард Штемпель (Richard Stempel) вместе с некоторыми офицерами своего штаба 26 января совершил самоубийство. Остатки его частей подняли белые флаги. Командир 71-ой пехотной дивизии Александер фон Хартманн (Alexander von Hartmann) в тот же день вышел из своего укрытия и по железнодорожной насыпи пошел навстречу вражескому огню.

При таких обстоятельства командир корпуса Вальтер фон Зейдлиц-Курцбах (Walther von Seydlitz-Kurzbach) призвал своего начальника немедленно капитулировать несмотря на «приказ фюрера». Этот генерал артиллерии был самым эффективным среди примерно двух дюжин немецких генералов, находившихся в котле.

На Рождество 1942 года Зейдлиц уже призывал командующего Паулюса рискнуть использовать оставшиеся у Манштейна части для снятия блокады. Он знал, что речь идет о команде смертников без особых надежд на успех, потому что он сам весной 1942 года командовал «операцией Брюкеншлаг», когда лишь благодаря большой удаче удалось спасти 100 000 немецких солдат из котла под Демьянском.

Однако Паулюс отклонил предложение Зейдлица капитулировать так же, как и за месяц до этого рекомендацию вырваться из окружения. Вместо этого он ушел от ответственности в своем примитивном рабочем кабинете в подвале разбитого универмага. Фактически с этого момента умирающей армией руководил его начальник штаба Артур Шмидт (Arthur Schmidt).

http://inosmi.ru/social/20180125/241274738.html
Оригинал публикации: General Paulus verkroch sich im Kaufhauskeller
Опубликовано 22/01/2018 16:21

+1

6

Храм Живоначальной Троицы на Воробьёвых горах

Сталинградская битва

Сталинградская битва занимает особое место среди событий отечественной и мировой истории и имела колоссальное значение для дальнейшего хода Второй мировой войны.

Подвиг Защитников Сталинграда известен всему миру. Именно здесь в 1942-43 годах решались дальнейшие судьбы планеты. Овладение Сталинградом было очень важным для Гитлера по нескольким причинам. Это был крупный индустриальный город на берегу Волги, по которой и вдоль которой пролегали стратегически важные транспортные маршруты, соединявшие Центр России с Южными регионами СССР, в том числе, Кавказом и Закавказьем. Таким образом, захват Сталинграда позволил бы гитлеровцам перерезать жизненно необходимые для СССР водные и сухопутные коммуникации. Если бы немецкая армия захватила Сталинград, война была бы почти проиграна - от СССР отрезали бы кавказскую нефть, а армию фактически рассекли на две части. Но для немцев этот город имел особое значение не только, как важный военно-политический, экономический и транспортный центр. Они прекрасно понимали, что город, носящий имя Сталина - главного врага Гитлера - играет ключевую роль в патриотическом сознании советского народа.

..........................................................справка..................................................

Сталинград (до 1925 года - Царицын) основан в XVI веке. К 40-м годам XX века Сталинград превратился в один из крупных промышленных центров страны. Накануне войны в нем проживало около 500 тыс. человек и насчитывалось свыше 120 промышленных предприятий.

Стратегическое значение Сталинграда определялось двумя важными факторами: его оборонным потенциалом и географическим положением. В городе работал знаменитый в 30-е годы тракторный завод, который давал стране 50% тракторов. В 1940 году на его базе начинается производство танков Т-34. Важное оборонное значение имела продукция заводов "Красный Октябрь", "Баррикады", "Судоверфь" и др.

Сталинград являлся и крупным транспортным узлом с магистралями в Среднюю Азию и на Урал. По Волге велась транспортировка бакинской нефти в центральные районы страны.
.........................................................................................................................................

Но все ветераны как один рассказывают, что на той войне коммунистические идеи не играли такой роли, какую им потом приписала послевоенная пропаганда. В Сталинграде солдаты шли в атаку не с патетическим криком "За Сталина!" - они понимали, что значит для страны потеря этого города и выход немцев к Волге. Это означало поражение, плен, рабство, смерть. Главным стимулом для красноармейцев была ненависть к врагу и любовь к своей Родине.

Беспримерный подвиг советских солдат и офицеров, стоявших на смерть 200 огненных дней и ночей, сломавших хребет фашистскому зверю, стал началом конца гитлеровской Германии.

По приблизительным подсчётам, суммарные потери обеих сторон в этом сражении превышают два миллиона человек. Ценой немыслимых потерь советские войска остановили продвижение фашистских полчищ на восток, нанесли им сокрушительное поражение и переломили ход войны, открыв путь к победе. Это сражение стало самым кровавым, жестоким и страшным за всю историю войн.

17.07.1942 - 18.11.1942

Сталинградская битва условно делится на два периода: оборонительный и наступательный. Оборонительный период начался 17 июля 1942 г. и завершился 18 ноября 1942 г.

Для наступления на Сталинград была выделена 6-я армия (командующий — Ф. Паулюс). В неё входило 13 дивизий, в которых насчитывалось около 270 тыс. человек, 3 тыс. орудий и миномётов, и около 500 танков. Поддержку армии оказывал 4-й воздушный флот, в котором было до 1200 самолётов.

Силам наступающего противника противостоял Сталинградский фронт. В него вошли: 62-я, 63-я, 64-я, 21-я, 28-я, 38-я, 57-я общевойсковые армии, а также 8-я воздушная армия.

Немецко-фашистские войска превосходили советские в 1,7 раза. Сложность обстановки состояла также в том, что наши войска испытывали острый недостаток в противотанковой и зенитной артиллерии, в ряде соединений не хватало боеприпасов. Большинство дивизий, прибывших из Резерва Ставки, еще не имело боевого опыта, другие дивизии были измотаны в предыдущих боях.

Наступление армии Паулюса на Сталинград началось 19 августа 1942 года.

Самым трагическим днем для жителей города и его защитников стал день 23 августа 1942 года. С этого дня начались массированные воздушные бомбардировки города.

Всего за два часа во второй половине дня вражеская авиация произвела около 2 000 самолетовылетов. Были разрушены многие предприятия, уничтожены культурные ценности.

Из разбомбленных баков нефтехранилища, находившегося на берегу Волги, текла пылающая нефть и разливалась по реке.

Горели пристани, пароходы. Казалось, что горит сама Волга. Огромный костер горящего города был виден на десятки километров вокруг. Только после полуночи атаки фашистской авиации прекратились. В этот день погибло более 40 тысяч мирных жителей.

С 13 сентября 1942 года в Сталинграде начались ожесточенные уличные бои. Противник перешёл в наступление по всему фронту, пытаясь захватить Сталинград штурмом. Сдержать его мощный натиск советским войскам не удалось. Они были вынуждены отступить в город.

К 26 сентября немцы ворвались в центр города. Борьба за плацдармы у Волги, в особенности на Мамаевом кургане и на заводах в северной части города, продолжалась более 2 месяцев. Сражения за завод «Красный Октябрь», тракторный завод и артиллерийский завод «Баррикады» стали известны на весь мир. Пока советские солдаты продолжали защищать свои позиции, ведя огонь по немцам, рабочие заводов и фабрик ремонтировали повреждённые советские танки и оружие в непосредственной близости от поля боя, а иногда и на самом поле боя. Спецификой боёв на предприятиях было ограниченное применение огнестрельного оружия из-за опасности рикошетирования: бои шли при помощи колющих, режущих и дробящих предметов, а также врукопашную.

Часто противников разделяла стена, этаж или лестничная площадка. В этом случае немецкой пехоте приходилось на равных условиях драться с советской — винтовками, гранатами, штыками и ножами. Борьба шла за каждую улицу, каждый завод, каждый дом, подвал или лестничный проход. Даже отдельные здания попали на карты и получили названия: Дом Павлова, Мельница, Универмаг, тюрьма, Дом Заболотного, Молочный Дом, Дом Специалистов, Г-образный дом и другие. Красная Армия постоянно проводила контратаки, стараясь отбить ранее утраченные позиции.

Местом самых ожесточенных боев в Сталинграде стал Мамаев курган. На военных картах он обозначался как высота 102,0 и имела важное стратегическое значение: с его вершины хорошо просматривалась и простреливалась прилегающая территория, переправы через Волгу. Удержать эту высоту для 62-й армии было вопросом жизни и смерти. По несколько раз переходили из рук в руки Мамаев Курган.

Война шла буквально за каждый метр. На участках фронта в 2 и 4 км могло быть сосредоточено более 10 тысяч человек. В 5-часовом бою за одну квартиру порой погибало до тысячи человек с обеих сторон. Из тел убитых и даже раненых выкладывались укрепления. Целью крупных наступательных операций становились конкретные дома или даже помещения внутри самих домов. Солдаты и офицеры обеих армий теряли ориентацию в пространстве. Они переставали понимать, где находятся, где свои, а где враги. Люди сходили с ума, лишались рассудка. Такого не было никогда и нигде.

Пять месяцев в Сталинграде были, как пять лет. Казалось, сама земля дышала огнем.

19.11.1942 - 02.02.1943

Наступательный период начался с контрнаступления советских войск 19 ноября 1942 года в рамках операции «Уран». План наступления предусматривал окружение группировки врага, сражающейся в Сталинграде, силами трех фронтов: с севера предстояло наступать войскам Донского и вновь созданного Юго-Западного фронтов. На всю операцию по окружению отводилось трое-четверо суток. В 7 часов 30 минут залпами реактивных установок - "Катюш" - началась артподготовка. 3,5 тыс. орудий и минометов вели огонь по заранее разведанным целям, нанося противнику тяжелый урон. Такого по силе артиллерийского удара в истории войны еще не было.

23 ноября 1942 г. войска Сталинградского и Юго-Западного фронтов окружили вражескую группировку общей численностью 330 тыс. человек - 22 дивизии и 160 отдельных частей (6-я полевая армия и часть сил 4-й танковой армии Гота). Гитлеровское командование ударом извне стремится спасти от разгрома войска окруженные под Сталинградом. Спешно формируется группа армий "Дон" под командованием генерал-фельдмаршала Манштейна (30 дивизий, из них 7 танковых и моторизованных). Манштейн решил создать две ударные группы: ударом с двух направлений он планировал прорвать блокаду и освободить окруженные немецкие войска. По плану гитлеровского командования советские войска должны были оказаться как бы между "молотом и наковальней".

Наступление немецко-фашистских войск началось 12 декабря 1942 года. Немецкие войска превосходили наши войска в людях в 2 раза, в танках - более чем в 6 раз. Развернулись тяжелые бои. Советские войска в течении 5 суток отбили до 10 атак противника, который имел многократное превосходство в силах, уничтожили до 2-х батальонов пехоты и 40 танков. К исходу 22 декабря наступление немецко-фашистских войск захлебнулось, а на следующий день они перешли к обороне. Таким образом, в оборонительных боях советские войска, ценой неимоверных усилий и жертв сорвали замысел противника прорваться к Сталинграду, выиграли драгоценное время для подхода наших резервов. Войска Сталинградского фронта выполнили возложенную на них задачу, разгромив ударную группировку Манштейна. Понеся огромные потери, остатки группы армий Дон под совместными ударами Сталинградского и Юго-Западного фронтов были отброшены на 200-250 км. от Сталинграда. Немецко-фашистским войскам не удалось деблокировать свою окруженную группировку в районе Сталинграда.

Для развития общего стратегического наступления советских войск было необходимо в кратчайший срок покончить с армией Паулюса. Утром 10 января 1943 года 7 тыс. советских орудий и минометов открыли сокрушительный огонь на всем участке наступления, что привело к расчленению 6-й армии на две группировки - южную (во главе с Паулюсом)и северную. По плану советского командования, на ликвидацию 6-й армии отводилось 6 дней, но в действительности она продлилась 23 дня. 31 января 1943 года в подвале универмага было взято в плен всё командование и штаб 6-й армии во главе с генерал-фельдмаршалом Паулюсом (южная группировка), а 2 февраля капитулировала северная группировка 6-й армии.

ЗНАЧЕНИИ СТАЛИНГРАДСКОЙ БИТВЫ

Если говорить о военно-стратегических уроках Сталинградской битвы, то они поистине грандиозны. В донских степях и снегах Сталинграда практически бесследно исчезла миллионная группировка противника.

Сталинград стал символом массового героизма, мужества, стойкости и самопожертвования. Отступать почти тысячу километров, зацепиться за последние метры волжского берега, как это сделала 62-я армия, выдерживая страшные удары противника, и затем нанести ему поражение - на это оказались способны воины, не только выполнявшие свой долг, но и боровшиеся за святое и правое дело, за свободу и независимость своего Отечества.

Сталинград выстоял потому, что именно в нем воплотился весь смысл Родины. Именно потому больше нигде в мире не было такого массового героизма. Здесь сконцентрировалась вся духовная, моральная сила нашего народа. Читая страницы истории Сталинградской битвы, знакомясь с самоотверженными подвигами людей, каждый раз поражаешься их стойкости, силе духа, воли и мужеству. Эти люди действительно любили свою Советскую Родину, верили в её светлое будущее и были готовы защищать её до последней капли крови, до конца выполнить свой долг.

Фашисты, напавшие на нашу страну в 1941 году, тешили себя мыслью о мировом господстве, а солдаты Красной Армии защищали свою землю, свой дом, своих родных и близких. Они защищали свою Родину. Не стоит забывать и о том, что мальчишки Советской страны, многие из которых впоследствии стали героями Великой Отечественной войны, воспитывались несколько иначе, нежели их сверстники в Германии. Они брали пример с таких бескорыстных защитников своего народа, как, к примеру, былинный богатырь Илья Муромец, князь Александр Невский. Тогда в памяти народа еще свежи были боевые подвиги легендарных героев Отечественной войны 1812 года, героев Гражданской войны. Да и вообще советские школьники воспитывались в основном на книгах, героями которых были истинные патриоты Родины.

Победа Советской Армии высоко подняла политический и военный престиж Советского Союза. Бывшие гитлеровские генералы в мемуарах признавали огромное военно-политическое значение этой победы. Американская газета "Нью-Йорк уорлд телеграмм" от 6 февраля 1943 г. в своей передовой статье писала: " … Победа советских войск под Сталинградом вызвала огромный подъем в союзных странах, где эту победу рассматривают как свидетельство того, что наступил поворотный пункт в ходе войны".

Победа Красной армии под Сталинградом потрясла фашистский военный блок, угнетающе подействовала на сателлитов Германии, вызвала в их стане панику и неразрешимые противоречия. Правящие деятели Италии, Румынии, Венгрии и Финляндии, чтобы спастись от надвигающейся катастрофы, стали искать предлоги для выхода из войны, игнорировали приказы Гитлера о направлении войск на советско-германский фронт. Сокрушительный разгром фашистских полчищ под Сталинградом отрезвляюще подействовал на правящие круги Японии и Турции. Они отказались от своих намерений выступить войной против СССР.

Сталинградская победа вселила надежду народам, оккупированных  Германией стран, на их скорое освобождение от фашистского рабства.

Победа под Сталинградом вызвала чувство глубокого уважения к советскому народу. Население многих странах искренне восхищалось героической борьбой советских людей, их подвигом во имя человечества.

Когда мы говорим о победе под Сталинградом, нельзя забывать о том, каких жертв и какой крови это стоило нашему народу.

Изучая материалы, посвященные Второй мировой войне, не перестаешь удивляться и задавать один и тот же вопрос: почему страны тогдашней Европы, подвергшиеся агрессии оказывали такое минимальное сопротивление агрессору и сдавались на милость врагу целыми государствами, а то и вообще без всякого сопротивления (Чехия, Польша, Дания, Норвегия, Франция)? Ведь они, по сравнению с нашей страной, жили в тепличных, сытых условиях, и им было, что защищать. Почему французы и англичане, вынесшие на себе все основные тяготы Первой мировой войны, так и не смогли летом 1940 года устроить немцам второй Верден, а может, просто не захотели? Хотя на все эти вопросы, историки давно уже дали подробные ответы, разложили во всех проекциях все выдвигаемые версии, и тем не менее, до сих пор не совсем понятно, почему народы Европы, которые подверглись агрессии со стороны фашисткой Германии, так и не смогли устроить захватчикам свою "оборону Москвы" или свой «Сталинград»? Этот вопрос так и остается без ответа, так как он скорее моральный, а не исторический.

Материал подготовлен на основе статей журнала "Военное Обозрение"

Основные источники:

    http://battle.volgadmin.ru/
    http://www.stalingrad-battle.ru/
    http://victory.rusarchives.ru/index.php … p;sec_id=8
    http://stalingrad70.ru/
    http://stalin-battle.narod.ru/

http://hram-troicy.prihod.ru/articles/view/id/1157406

+1

7

The Telegraph UK, Великобритания

В этот день в 1943 году: битва за Сталинград подошла к своему драматическому концу


02.02.2018
Доминик Селвуд (Dominic Selwood)



Волгоград расположен к северу от Кавказа, это промышленный город на западном берегу Волги. В 1925 году его назвали Сталинградом, а в июне 1942 года на него напала германская армия, развязав одну из крупнейших баталий в истории человечества.

«План „Блау"» был авторизован директивой фюрера № 41. Ее цель состояла в том, чтобы остановить производство оружия в Сталинграде; захватить город, чтобы использовать его для доступа к нефтяным месторождениям Кавказа; использовать его как перевалочный пункт, чтобы наступать на Москву; унизить Сталина, захватив город, названный в его честь.

Группа армий «Юг» наступала, чтобы обеспечить доступ к нефтяным месторождениям на Кавказе, когда Гитлер приказал разделить ее на две части, бросив Шестую армию фон Паулюса и Четвертую танковую армию Гота на Сталинград.

Решение дать группе одновременно два задания оказалось катастрофическим — как и нерешительность Гитлера относительно танков, которые, как он тогда решил, должны примкнуть к нападению на Кавказ, перед тем как снова участвовать в наступлении на Сталинград. Из-за сбивчивых приказов возникли транспортные заторы, в которых вооружение завязло более, чем на неделю, дав Советскому Союзу ценный запас времени на подготовку.

Находясь в Москве, в 900 км от города, Сталин не собирался сдавать Сталинград. Он не позволил гражданам покидать город, считая, что их присутствие станет стимулом для вновь сформированной 62-й армии с большим рвением защищать город.

23 августа немцы наконец нанесли удар, в ходе которого силы люфтваффе, уничтожив перед бомбежкой города советские воздушные силы, превратили огромные районы Сталинграда в руины и пепел.

При наступлении немцы вели самые ожесточенные бои за все время войны: армии уничтожили целый город в битве, где отвоевывалась улица за улицей, дом за домом, траншея за траншеей. Они окрестили эту битву «Rattenkrieg» («Крысиная война»). Средняя продолжительность жизни советского солдата составляла менее суток.

К середине сентября советские силы были оттеснены на узкую полосу размером 14 на 4 км на западном берегу Волги.

Гитлер сосредоточил все внимание на городе, но за пределами Сталинграда его силы были очень сильно разрежены на линии в тысячу километров к северу и югу от города.

В конце ноября Советский Союз приступил к масштабной операции контрнаступления «Уран» для нанесения глубоких ударов по немецкому окружению в 80 км к северу и югу от Сталинграда.

Нацистские войска здесь состояли не из опытных сил, находившихся внутри Сталинграда, это были намного хуже тренированные итальянские, венгерские и румынские солдаты. Решение маршала Жукова застало Гитлера врасплох, он не мог поверить, что Советский Союз соберет такое количество людей.

За четыре дня советские силы замкнули окружение, использовав свыше миллиона человек и полностью окружив Сталинград, где в «сталинградском кармане» оказались около 230 тысяч солдат гитлеровской коалиции.

Гитлер публично заявил, что Сталинград падет под его натиском, и отклонил все просьбы о том, чтобы фон Паулюс и Шестая армия отступили из города. Лишившись снабжения, под натиском русской зимы немецкая армия начала сдавать позиции.

Попытки Геринга осуществить снабжение сил по воздушному мосту с треском провалилась. Люфтваффе могли сбросить с воздуха лишь малую толику требовавшихся запасов, а технические сбои и советская воздушная оборона препятствовали доставке снабжения.

Гитлер позволил фон Манштейну попробовать осуществить прорыв в Сталинград, но запретил фон Паулюсу всякие попытки объединиться с ним, и маневр ни к чему не привел. В то же время в Сталинграде замерзла Волга, и советские силы смогли переправиться через нее.

Теперь позиция сил гитлеровской коалиции, ранее контролировавших 90% города, была безнадежной.

Они были окружены семью советскими армиями, и люди фон Паулюса были обречены: они умирали от голода, страдали от обморожений, у них не было должной амуниции. Фон Паулюс связался с Берлином, чтобы попросить разрешение спасти людей, сдавшись. Гитлер отказался, повысив фон Паулюса до генерал-фельдмаршала и заявив, что ни одного немецкого генерал-фельдмаршала еще не брали живым.

Несмотря на то, что фон Паулюс оставался в Сталинграде вопреки призывам его генералов бежать, он не подчинился прямому приказу Гитлера. Он не собирался застрелиться «ради этого богемского капрала», как он объяснял позже. Вместе с 22 генералами он сдался советским войскам 31 января. 2 февраля оставшиеся силы Германии — умирающие от голода, замерзшие 110 тысяч человек — сдались.

Статистика Сталинградской битвы ошеломляет. Красная армия потеряла около 1 100 000 солдат. Было убито около 40 тысяч мирных жителей. Погибли свыше 250 тысяч солдат гитлеровской коалиции. Из 110 тысяч взятых в плен солдат в советских трудовых лагерях выжили и вернулись домой всего 5 500 человек.

Огромные потери опытных солдат и тяжелой военной техники под Сталинградом расшатали силы Гитлера, лишив его возможности защитить Германию, когда Советский Союз начал свое неизбежное наступление на запад. После Сталинградской битвы полное поражение нацистской Германии было лишь вопросом времени.

http://inosmi.ru/social/20180202/241361150.html
Оригинал публикации: On this day in 1943: The brutal Battle of Stalingrad convulsed to a dramatic close
Опубликовано 01/02/2018

+1

8

Junge Welt, Германия

Победа!

02.02.2018
Севим Дагделен (Sevim Dagdelen)

Сталинград: вновь забытый

Сегодня исполняется 75 лет со дня завершения Сталинградской битвы. Остававшиеся еще в городе на Волге, в сегодняшнем Волгограде, войска фашистской Германии и ее союзников капитулировали перед Красной армией. Верховное командование вермахта заявило 3-го февраля, что немецкие войска сражались до «последнего вздоха», однако не смогли воспрепятствовать «сверхсиле» и «неблагоприятным обстоятельствам». Они как «бастион европейской армии» вели борьбу против коммунизма. В такой позиции — если перенести это на сегодняшнюю Россию — немногое изменилось в правящих кругах ФРГ.

Сегодня Россия многочисленными памятными мероприятиями вспоминает победу Красной армии и конец кровавой битвы за Сталинград 75 лет тому назад. Сокрушительное поражение 6-й армии вермахта в городе на Волге 2 февраля 1943 года стало поворотным моментом во Второй мировой войне. На Мамаевом кургане гигантская фигура «Родина-мать» напоминает об этом великом историческом успехе Красной армии. По праву. Победа в Сталинграде была решающим шагом к освобождению европейских народов от нацистской диктатуры. Она вселяла новую надежду в борьбе против фашизма и изменила мировую историю. Это недостойно и позорно, что правительство ФРГ не хочет вспоминать об этом ни единым словом.

Правительство ФРГ не провело ни одного мероприятия — ни накануне, ни в день сегодняшней годовщины этой исторической даты — ни в зарубежных представительствах в России, ни в Германии. В ответ на мой запрос из федерального правительства последовал краткий ответ о том, что «в принципе, ему известно о праздновании в Волгограде», однако само оно ничего не планирует. Ни федеральный канцлер Ангела Меркель (ХДС), ни министр иностранных дел Зигмар Габриэль (СДПГ) и ни президент ФРГ Франк-Вальтер Штайнмайер (СДПГ) не сочли нужным поехать сегодня в Волгоград. Левые являются единственной фракцией бундестага, делегация которой присутствует на военном параде и на вечернем памятном концерте в этом южнороссийском городе и тем самым выступает против этого забвения истории.

Официальное нежелание почтить память павших вписывается в конфронтационную политику США, ЕС и НАТО в отношении России. Оно подходит для продолжающихся дебатов о традициях бундесвера, о том, что это значит, могут ли солдаты вермахта играть свою роль и это подходит к исторической стряпне в отношении роли вермахта в войне на уничтожение, особенно против Советского Союза. Здесь федеральное правительство вновь откатывается на свои позиции. Ибо на вопрос о том, является ли нападение на Советский Союз преступной войной, которую гитлеровская Германия начала без всякой необходимости и планировала ее как расистско-идеологический поход для уничтожения, правительство ФРГ дословно отвечает: «Оценку тогдашних военных действий вермахта как преступление в уголовно-процессуальном смысле следует давать по конкретным случаям. Преступными можно было бы считать действия конкретных лиц, которые нарушали существующее право, особенно военные преступления или преступления против человечности». В другом месте федеральное правительство дает следующую оценку: «Моральная оценка службы отдельных военнослужащих вермахта может производиться лишь на основе принципа индивидуальной ответственности».

Это звучит как историко-политическое кредо. Атаки вермахта на Сталинград были преступлением — как и все другие военные действия нацистского вермахта в рамках войны на уничтожение против Советского Союза и его граждан. Тут не может быть никаких «конкретных случаев».

Напомним: сам Гитлер еще в марте 1941 года, до нападения на Советский Союз,  призвал своих генералов вермахта вести «войну на уничтожение». Жертвами этой преступной войны стали свыше 27 миллионов граждан Советского Союза. Немецкий исторический музей, который правительство ФРГ безусловно может рассматривать как институт вне подозрений, пишет о нападении на Советский Союз: «Национал-социалисты исходили из социал-дарвинистского представления о  естественной «борьбе за существование» народов и рас. Советский Союз считался носителем «еврейского большевизма» и непосредственной угрозой германскому рейху. С национал-социалистской точки зрения, борьба превосходящей «арийской расы» против советских «недочеловеков» была неизбежной». А далее говорится: «Поход на Восток был разработан с самого начала как мировоззренческая и расово-биологическая война на уничтожение. На первом месте стояли захват «жизненного пространства», а также экономическая эксплуатация захваченных земель и проживающих там людей для использования их в качестве принудительных рабочих. С самого начала было предусмотрено уничтожение еврейского населения и руководящих кадров Советского Союза».

Битва за Сталинград, сегодняшний Волгоград, была крупнейшим сражением во Второй мировой войне. Она продолжалась с 17 июля 1942 года до 2 февраля 1943 года. Страдания и потери были неописуемы — с обеих сторон. Всего лишь в результате бомбардировки немецких военно-воздушных сил с использованием 600 самолетов 23 августа 1942 года погибли от 40 до 90 тысяч человек. Ожесточенные бои велись за крупные оборонные заводы города, где, несмотря на налеты, продолжалось производство для нужд обороны. Согласно российским источникам, во время почти шестимесячных боев за Сталинград погибли 487 000 солдат Красной армии, 650 000 были ранены. Со стороны вермахта и его союзников погибли 300 000 солдат, свыше 90 000 солдат попали в плен. Оттуда возвратились лишь 6 000.

Поскольку правительство ФРГ не желает отметить эту годовщину вместе с жителями Волгограда, фракция Левых в бундестаге пригласила мэра этого южнороссийского города Андрея Косолапова в Берлин. Наряду с беседами в бундестаге 19 февраля в зале Мюнценберг фонда Розы Люксембург в Берлине состоится мероприятие «Итоги Сталинграда: освобождение вместо войны на уничтожение и добрососедские отношения с Россией». Это мероприятие должно перекинуть мост от немецкой вины к немецкой ответственности за добрососедские отношения с Россией и за новую немецкую восточную политику.

Севим Дагделен является заместителем председателя фракции Левых в бундестаге

http://inosmi.ru/politic/20180202/241355552.html
Оригинал публикации: Победа! Sieg!
Опубликовано 02/02/2018 11:48

+1

9

"Свободная Пресса"

2 февраля 2018,  13:33

Исход войны решил совсем не Сталинград
В мозги европейцев упорно вбивают мысль, что главные сражения Второй мировой были в Италии и Франции

Святослав Князев


75 лет тому назад, 2 февраля 1943 года, завершилась одна из кровопролитнейших битв в истории человечества — Сталинградская.

Свыше полугода несколько миллионов человек сражались друг с другом за небольшой участок суши, покрытый руинами. Для одной из сторон эта битва была залогом мирового господства, а для другой — выживания. Даже пулям было мало места в Сталинграде — и они сталкивались в воздухе. Оборона одного только Дома Павлова длилась дольше, чем оборона Франции и была примерно сопоставима по времени с фактической длительностью захвата Гитлером всей Западной Европы. Только после Сталинграда стало ясно, что Третий рейх начинает проигрывать войну, поэтому именно это сражение стало одним из судьбоноснейших сражений в истории человечества. 70 лет тому назад это прекрасно осознавал весь мир, но сегодня многие историю пытаются переписать…

Социологические исследования, посвященные итогам Второй мировой войны, проводимые в последние годы в различных странах мира, дают шокирующие результаты. 43% жителей Западной Европы называют решающим вклад США в победу над гитлеризмом, 20% - вклад Великобритании и лишь 13% - Советского Союза. При этом, например, во Франции в победу США верит 61% опрошенных. Для сравнения, в 1945 году 57% французов говорили о том, что самый большой вклад в победу над нацизмом сделал именно СССР. Теперь же люди, осведомленные о том, кто на самом деле победил Гитлера, в Европе оказались в большинстве только в Восточной Германии. 55% жителей бывшей ГДР уверенно говорят о том, что нацизм пал под ударами Красной Армии…

В этих шокирующих результатах соцопросов, на самом деле нет ничего удивительного. Недавно, на фоне скандала вокруг «Коли из Уренгоя», пожалевшего солдат Вермахта в стенах немецкого парламента, «Комсомольская правда» сделала любопытный обзор описаний событий Второй мировой войны из учебников и рабочих тетрадей школьников различных европейских стран.

В Германии в учебных пособиях лишь вскользь упоминается о битве под Сталинградом, а о «продвижении советских войск с Востока» и вовсе говорится наравне с победами союзников в Южной Италии. СССР же обвиняют в развязывании войны наравне с Третьим рейхом.

В Британии пишут о «нулевом» влиянии действий советских войск на происходящее на Западном фронте. В Италии Сталинградскую битву называют «первой» большой победой советских войск (интересно, а что было под Москвой?), а борьбу с гитлеризмом за пределами СССР характеризуют, как «оккупацию». Во многих американских учебниках боевые действия на Восточном фронте не упоминаются в принципе. Их авторы ограничиваются описанием боев в Северной Африке и высадки в Нормандии…

К сожалению, подобная пропаганда успела зацепить и нашу страну. Не так давно, в либеральной блогосфере случилась истерика, связанная с изъятием из российских образовательных учреждений литературы, поставлявшейся в 90-е годы в школьные библиотеки структурами Джорджа Сороса. В этих книгах превозносилась роль «союзников» в победе над Гитлером, а СССР обвинялся в «развязывании» войны наравне с Третьим рейхом.

Но как раньше оценивали роль СССР во Второй мировой войне сами союзники? То, что они говорили, сегодня сильно бы огорчило «неполживых» либеральных журналистов и публицистов.

Збигнев Бжезинский, помощник президента США по вопросам национальной безопасности:

«Парадоксально, что разгром нацистской Германии повысил международный статус Америки, хотя она и не сыграла решающей роли в военной победе над гитлеризмом. Заслуга достижения этой победы должна быть признана за сталинским Советским Союзом, одиозным соперником Гитлера».

Гарри Гопкинс, экс-министр торговли США, помощник президента США, соавтор закона о ленд-лизе:

«Мы никогда не считали, что наша помощь по ленд-лизу является главным фактором в советской победе над Гитлером на Восточном фронте. Она была достигнута героизмом и кровью русской армии».

Парадокс. То, что было очевидно американским чиновникам «старой формации» и парижанам 1945-го года, кажется полным нонсенсом авторам современных западных учебников и журналистам российских либеральных СМИ.

Увы, сегодня правду о событиях Второй мировой войны всеми силами пытаются заболтать, а Антигитлеровскую коалицию представить чем-то таким, чем она на самом деле никогда не являлась…

Правда же заключается в том, что еще в 1938 году страны будущего «евроатлантического сообщества» своим главным противником видели отнюдь не гитлеровскую Германию, а Советский Союз и другие страны, в которых были сильны позиции левых и левоцентристских партий и движений. Поэтому в ходе Мюнхенского сговора Англия, Франция и Италия дали «добро» Германии, Венгрии и Польше на захват и раздел Чехословакии (причем, предварительно по данном вопросу были проведены консультации с США). Возможную же помощь Советского Союза Чехословакии Запад рассматривал как прекрасный повод для того, чтобы начать против Москвы коллективный «крестовый поход». При этом поляков и британцев нисколько не смущал тот факт, что шагать на Восток им пришлось бы в одном строю с немецкими нацистами. Однако Париж, Лондон и Варшава недооценили амбиции Гитлера, мечтавшего о мировом господстве. В результате нацистский фюрер сначала стал шантажировать вчерашних друзей, а затем — и вовсе пошел на них войной.

В сложившейся ситуации советское руководство смогло выйти из-под первого удара «коллективной Европы» и отсрочить войну почти на два года только путем подписания договора о ненападении с Германией. У властей СССР не было особых иллюзий относительно дальнейшего развития событий, но им позарез необходимо было время на увеличение армии и становление военно-промышленного комплекса.

Контуры Антигитлеровской коалиции в привычном для нас понимании этих слов начали просматриваться в июле 1941 года, когда первое соглашение о совместных действиях против Германии было заключено между СССР и Великобританией. В августе-сентябре 41-го Атлантическая хартия объединила Вашингтон, Лондон и Москву. В конце сентября-начале октября в Москве состоялась конференция глав министерств иностранных дел «тройки». А 1 января 1942 года в Вашингтоне была подписана Декларация Объединенных Наций, ставшая официальным оформлением союза партнеров по Антигитлеровской коалиции. Всего документ подписали 26 государств: СССР, Великобритания, США, Китай, владения Британской короны, представители Латинской Америки и оккупированных Гитлером европейских стран. К этому моменту нацисты уже были практически разгромлены под Москвой (битва завершится 7 января), работал ленд-лиз и шли бои в Северной Африке.

Сегодня авторы западных учебников и российские либералы усердно продвигают два мифа о деятельности Антигитлеровской коалиции. Первый — о ключевом значении событий на Западном фронте в контексте Второй мировой войны в целом, второй — об огромной роли ленд-лиза в обеспечении боевых действий на Восточном фронте. Так ли это?

Пусть за нас говорят цифры. На Восточный фронт Гитлер бросил 75% своих войск, 81% артиллерии, 67% танков, 60% военной авиации. Советские войска уничтожили в общей сложности 607 полнокровных дивизий стран Оси (против 176-ти, разбитых на Западе). При этом более 500 дивизий, побежденных Красной Армией, были именно немецкими, отборными. В боевых действиях против СССР гитлеровцы понесли 74% от всех потерь личного состава, 75% - потерь танков, 70% - потерь авиации, 74% - пушек и минометов.

В 1941 году, в самый страшный и сложный период войны, Советский Союз в боях с Третьим рейхом и его союзниками был предоставлен сам себе. Против СССР помимо союзного государства Германии и Австрии выступили Румыния, Финляндия, Венгрия, Словакия, Хорватия, Италия. Нацисты привлекали союзников и коллаборационистов из Норвегии, Дании, Бельгии, Голландии, Испании. На них работал огромный экономический потенциал Франции, Польши, Чехии… Советский Союз существенно уступал странам Оси по своим военным и экономическим возможностям. Однако практической военной помощи ему не оказывали и ленд-лиз в «московском направлении», как таковой, еще не работал.

Гарри Трумэн в интервью «Нью-Йорк Таймз» 24 июня 1941 года заявил:

«Если мы увидим, что выигрывает Германия, то нам следует помогать России, а если выигрывать будет Россия, то нам следует помогать Германии, и пусть они, таким образом, убивают друг друга как можно больше…»

Красноречиво, не правда ли?

В общем, на вопрос о том, на каком именно фронте была одержана победа над Гитлером, отвечает самая обычная статистика. Советские солдаты в ходе войны приняли на себя удар трех четвертей всей мощи нацистских сил и нанесли нацистам три четверти потерь. Причем, к моменту открытия Второго фронта гитлеровцы уже были истерзаны Красной Армией и выбивались из сил…

Что же касается ленд-лиза, то самым важным моментом в его истории является тот факт, что к началу активных поставок в войне между Германией и СССР уже наметился перелом. В целом же, серьезное значение имели лишь некоторые виды поставок (грузовые автомобили, взрывчатые вещества). Что же касается, например, самолетов, то их с Запада поступило около 11% от советских объемов производства, бронетехники — около 16%. Если же брать общий удельный вес американских поставок по сравнению с тем, что вырабатывала советская экономика — то он составил около 4%. Это, конечно, немало. Но назвать это «решающим вкладом» — язык, естественно, не поворачивается. Причем, скромное значение американской «помощи», как мы видим, признавали и в Вашингтоне…

Правда о том, кто какую роль сыграл во Второй мировой войне Советский Союз, во многом определяет современную мировую политику. И России стоит пользоваться каждым поводом, чтобы напоминать о том, как все было на самом деле, как «иностранным партнерам», так и собственному подрастающему поколению.

http://svpressa.ru/post/article/192027/

0

10

"СТОЛЕТИЕ"

Сталинградское Евангелие
К 75-летию нашей победы в величайшей битве Второй мировой войны

Валерий Тимощенко
02.02.2018



Победа всегда таинственна. И чем значительнее она, тем загадочнее… Почему Сталинград? Почему здесь момент истины, копьё судьбы, острие той войны? Всю правду о Великой Отечественной и о Сталинграде мы узнаем, наверное, только на Страшном суде. Трудно сегодня представить себе что-то, сколько-нибудь похожее на Сталинград того времени. Может быть, Сирия... Мосул или Алеппо, которые так же чудовищно разрушены, правда, там не бывает мороза за сорок. Или Донецкий аэропорт...

Война – не шахматы, и сколько бы ни спорили историки и политики о событии, какие бы альтернативные цифры ни приводили, правда всегда будет где-то рядом. Кто знает, может быть, ближе к ней современные боевые офицеры, которые командовали ротами и батальонами под огнём, которые могут примерить на себя те сталинградские боевые эпизоды, представить, как бы они действовали в той ситуации. Наверняка совсем иначе, чем мы с вами, они могут прочесть журнал боевых донесений зимы 42-43-го. Может быть, они смогут понять для меня непостижимое: почему лучшие армии вермахта не смогли окончательно взять город, когда в наших руках оставалась его десятая часть, а до Волги было 200 метров...

Как могло случиться, что немцы, сверхрациональные воины, за один дом в центре города в течение одного дня клали по пять пехотных батальонов.

Чтобы перейти на другую сторону улицы, им порой нужно было 28 дней, а чтобы взять квартал – 38, в то время как за те же 38 дней они завоевали всю Францию…

Чем более абсурдными кажутся события, тем более глубокий смысл в них таится. Просто мы его пока не уяснили.

В 41-м перед нами – действительно сильнейшая армия мира, у которой за плечами два года бесценного боевого опыта. Монстр, терминатор. Непобедимый, неубиваемый. Да, мы остановили его под Москвой, впервые за два с половиной года. Остановили, отбросили. Но еще не победили. А до нас пали все: Франция, Польша, Чехия, Нидерланды... Европа разбита вдребезги. А потом снова аккуратно собрана из осколков, и уже служит Гитлеру. Все работают на него. Делают ему самолеты, танки... Гитлеровский Европейский союз – второй после наполеоновского – организованно атакует нас.

Все союзники рейха – Италия, Венгрия, Румыния, Финляндия, Словакия, Хорватия спешат к дележу русского медведя, еще не убитого. И тут... Неудача под Москвой. Мир затаил дыхание. Неужели это возможно: остановить терминатора?

На момент подхода к Сталинграду они поставили на колени полумиллиардную Европу, воюют в Африке, держат Атлантику. У них даже сомнений нет в том, что что-то пойдет не так. Да, под Москвой откатились и приняли решение – второго наступления не будет, русские именно этого ждут, атаки на центр. Нацистам ведь не Москва нужна, и даже не Россия как таковая. Мы – только ступенька к их власти над миром. Может быть, поэтому они делают этот блестящий, убийственный, непредсказуемый для нас ход – переносят центр войны на юг. Кавказ, Ближний Восток, Афганистан, Индия.

Нет сомнений: если бы Гитлер взял Сталинград осенью 42-го года, Турция втянулась бы в войну. Тогда с Кавказом можно было распрощаться. Кавказ – это нефть, кровь войны. Если они перережут эту нефтяную вену, мы просто умрём от потери крови. Остановятся танки, и самолеты не взлетят. На тот момент, как известно, в Советском Союзе нефть добывалась только на Кавказе и через Сталинград распределялась в центральные районы страны.

А ещё – это единственный пункт, где действует стратегическая переправа – последняя надежда несчастных бесчисленных беженцев. И сюда же со всех сторон отчаянными усилиями везут эвакуированное оборудование. Пока заводы не заработали в полную силу за Уралом, сердце священной войны – здесь, на Мамаевом кургане. Больше половины наших танков Т-34 производят именно в Сталинграде. Снаряды, мины, авиабомбы... Танки Т-60. Только за первую половину 42-го из заводских ворот их вышло 1500.

Мы, понятное дело, рассчитывали, что удержим город. Немцы не сомневались, что пройдут. В итоге эвакуации практически не было, максимум сто тысяч. Основная часть населения осталась, люди строили укрепсооружения, работали на заводах.

Конечно, в эти же летние дни не только на Волге, по всей стране шла тяжелейшая война, и были сотни «Сталинградов», о которых мы просто ничего не знаем.

Например, в Новороссийске батальон морской пехоты в 500 человек на какое-то судьбоносное время удержал целую 18-ю армию генерала Клейста. Они остановили неостановимое движение вермахта на Юг. Как когда-то, в античные времена, 300 спартанцев. Разве что греки погибли все, а здесь из пятисот осталось пятьдесят десантников.

Но немцы так и не прошли вдоль моря в сторону Сочи, и дальше – на Баку, и Новороссийск не взяли до конца. Больше года шли бои на этой самой линии.

Наверное, в этом суть 42 года. Где-то 500 безвестных героев десантников сдерживают целую армию, а где-то 240 тысяч молодых жизней бездари преступно кладут в одни и те же дни 1942 года...

2 мая началось наше наступление на Харьков, исход которого был жизненно важен для Сталинграда. Инициатива, как известно, исходила от Никиты Хрущёва, члена Военного совета фронта. Сталин поверил маршалу Тимошенко и Хрущеву. Генералы Жуков, Василевский, начальник Генерального штаба Шапошников отчётливо видели, что разведка толком не проведена, наступать на Барвенковский выступ очень рискованно. Они видели готовую к атаке сотню дивизий врага, но не смогли переубедить Верховного. Возражали, но как-то робко. Ведь, в конце концов, кто они? Да просто бывшие царские офицеры. Жуков – унтер, дважды Георгиевский кавалер, Василевский – штабс-капитан с огромным боевым опытом, Борис Шапошников – полковник, кавалер ордена Святого Владимира, командир Донской казачьей дивизии. Хрущёв же – профессиональный революционер, близкий товарищ Сталина по партии, первый секретарь ЦК ВКП(б) Украины. Наверное, самый беспощадный борец с врагами народа, в 30-е годы он 150 тысяч партийцев пустил под нож. В начале 42-го такому не очень-то возразишь.

Харьковское сражение – трагическая авантюра весны 42-го – было проиграно, в значительной степени, из-за бездарной подготовки и разведки. 29-го мая Сталин телеграфировал Тимошенко и Хрущёву, что в течение каких-нибудь трёх недель Юго-Западный фронт благодаря своему легкомыслию не только проиграл наполовину выигранную Харьковскую операцию, но и успел отдать противнику 18–20 дивизий. И добавил, что если бы они сообщили стране во всей полноте о той катастрофе, которую пережил фронт и продолжает переживать, то с ними поступили бы очень круто.

Стоит ли говорить, что никуда они так и не сообщили, и круто с товарищами по партии не поступили. Несмотря на сотни тысяч пленных и около двухсот тысяч потерь.

Но и в тех безнадёжных боях кто-то всё-таки дрался на смерть, до конца.

Немногие знают, что именно здесь, под Харьковом, героически сражался, получил ранение командир пулемётного взвода Сергей Извеков – будущий Патриарх Московский и всея Руси Пимен.

Заваленный после взрыва, вместе со своими бойцами он больше суток пролежал под землёй. По сути, в могиле, из которой его подняли товарищи. А ведь совсем недавно, в 36-м, он, молодой монах, не отрёкся от веры, отбывал срок в ГУЛАГе, строил канал Москва–Волга, чудом вернулся живой. Уж он-то понимал всё: и про Хрущёва, и про Сталина, и про весь «красный эксперимент» над Россией – но, тем не менее, пошёл на фронт, в самое пекло, уже будучи монахом. Сергей эвакуирован в госпиталь. Четыре месяца между жизнью и смертью. Идеальное время для молитвы. Но видно, нужен он еще был на земле. Выжил – в тыл, на переформирование – и снова в бой. Да, был у нас такой Патриарх. Может, и в его судьбе – тайна Сталинграда, тайна Победы.

Харьковская трагедия, наверное, последний триумф вермахта. И, надо признать, Хрущёв ему очень поспособствовал. Хрущёв – под Харьковом, Лев Мехлис, один из организаторов массовых репрессий в Красной армии – на Крымском фронте, Ворошилов – в Ленинграде. Результат везде один – катастрофа. Везде, где пытались командовать профессиональные революционеры – сотни тысяч потерь, полная утрата стратегической инициативы, с таким трудом, такой кровью вырванной у врага под Москвой.

Очень показательно, что никто из них не пострадал. Так, слегка пожурили… А может, всё дело в том, что сама доктрина революционной войны оказалась пустым звуком. Таких потерь, такого поражения, как летом 41-го, не знала история российской армии. Видно, не с руки русскому человеку воевать и умирать за Третий интернационал и мировую революцию. Хотя нет, умереть можно – победить нет.

От начала Великой Отечественной до Сталинграда всего лишь год с небольшим, но мы должны понять, что здесь уже воевала другая армия, новая, молодая. Тех, кто готовились в 1939–40 гг. и пели «если завтра война, если завтра в поход», уже не было на свете, с июня по сентябрь 41-го они практически все погибли или были взяты в плен. Вечная им память! Именно Сталинград – перелом, переход от войны революционной к войне Отечественной. И похоже, Сталин это понял.

14 августа в Москве во время переговоров с англичанами и американцами он сказал послу США Гарриману: «У нас нет никаких иллюзий, что они воюют за нас, большевиков. Они сражаются за свою матушку – Россию».

Так и сказал: они и мы.

Самое печальное, что противник нанёс нам поражение под Харьковом, практически не используя те силы, которые он приготовил для решающей атаки на Сталинград. 6-й армией вермахта командует Фридрих Паулюс, несомненно, военный гений Рейха, один из авторов плана «Барбаросса», дьявольски умный противник. Пришло время ему самому воплотить в жизнь свои идеи здесь, под Сталинградом, на острие атаки. Нужно признать – у Паулюса нет необходимого численного преимущества для штурма. Наши силы равны, но дело не в количестве танков и бойцов. Самая страшная опасность – их военный интеллект, точность, стальной расчёт, умение молниеносно перебросить и сосредоточить в нужном месте силы. В этой точке, в эту минуту создать подавляющее оперативное преимущество. Собственно, это и есть умение воевать.

Терминатор, идеальная машина для убийства, двинулся на нас.

В Сталинграде в этот момент почти пятьсот тысяч населения. Паулюс знал всё. У него были точные аэрофотоснимки. Как всегда, они рассчитывали на технику, на массированный авиаудар.

23 августа небо над Сталинградом вспыхнуло и опустилось на город. Сначала были сброшены особые зажигательные фосфорные бомбы. Миллиарды кусочков фольгивспыхивали и горели при жуткой температуре. Только затем последовал удар фугасных бомб. Стандартный «Юнкерс-88» нёс примерно три тонны бомб. Это означает, что только за эти три дня враг сбросил на город больше 20 килотонн – больше чем на Хиросиму. Одна из самых знаменитых фотографий войны «Фашист прилетел»: дети в наспех вырытом окопе, с ужасом смотрящие в небо – снята именно в Сталинграде и именно в августе.

Горело всё. Резервуары с нефтью разлились по Волге, и сама Волга горела. Водопровод был уничтожен сразу, тушить пожары было нечем, а город ведь в основном был одноэтажным, деревянным. В эти дни стояла сорокаградусная жара. Есть свидетельства, что массовые пожары в Сталинграде вызвали огненный смерч, торнадо, примерно такой, что возник после англо-американской бомбардировки Дрездена, спустя три года, в 45-м.

А тогда, в Сталинграде августа 42-го, живые люди вспыхивали, как бумажные фигурки, и сгорали на глазах у солдат. В первый день погибло, сгорело в огне около пятидесяти тысяч, в подавляющем большинстве, женщин и детей.

Если у кого-то из бойцов были обиды на советскую власть, а были они у многих, это разом отошло на второй план. Всё, смерть врагу! Сгоревший, как свеча, ребёнок остался в памяти, отпечатался на сетчатке глаза. Вы дорого за это заплатите! За Волгой для нас теперь земли нет!

Практически одновременно с авианалётом враг переходит в наступление по всей линии фронта. Ближе к центру атаки врезается 4-я танковая армия Гота, а лучшие ударные части 6-й армии атакуют северный фланг. На этом очень узком пространстве у них многократное преимущество. Несмотря на грамотное сопротивление защитников города, нацисты прорывают фронт, отчаянно пытаясь закрепиться в районе городского рынка. До Волги им рукой подать. Но город держится, Паулюс ожидал большего. Танковый удар такой силы на крошечном участке фронта должен был рассечь оборону русских, чтобы потом, как всегда, добить их по частям. Тем не менее, штаб Паулюса видит отчётливо: падение Сталинграда – дело нескольких дней. Вспомним, что немцы только что взяли Краснодар и Ростов – не менее крупные города. Взяли практически в недельный срок. Их уверенность, и даже эйфория вполне понятны.

Всего год назад гитлеровцы взяли Францию за тридцать восемь дней. Мало кто задумывался, что до Сталинграда они ни один город по-настоящему не штурмовали. Задержались ненадолго у Брестской крепости, оставили её в тылу, и пошли дальше. Потом остановились перед сравнительно небольшим Смоленском почти на месяц. Возможно, именно из-за этого немцы вовремя не подошли к Москве. Но, как видно, серьёзных уроков они из всего этого не вынесли. А Сталинград был необычным, очень протяжённым вдоль реки городом. Немцы хорошо воевали на широком фронте, используя свою потрясающую мобильность и сокрушительные танковые клинья. Здесь же, на Волге, их ждала новая диспозиция. И они не могли до конца просчитать, как будут развиваться события.

Однако для нас ситуация была жуткой, смертельной. Непостижимым чудом моряки волжской флотилии, передовые батальоны 62-й армии, резервные части 13-й гвардейской дивизии остановили врага. В какой-то момент только ввод в бой дивизии Родимцева с ходу, сразу после форсирования Волги, спас город от неминуемого захвата врагом.

Бойцы, помнящие огненный ад 23 августа, заживо сгоревших детей, контратаковали уже совсем иначе. Не так, как под Харьковом. Их упорная, ровная ярость изменила ход сражения.

Но Паулюс пока спокоен, у него абсолютное преимущество и в авиации, и в танках, и в радиотехническом оснащении. Они мгновенно пеленговали любой наш штаб, едва только он выходил на связь, и уничтожали его тонными бомбами.

Такой бомбой был разбомблен штаб генерала Жолудева, а сам Жолудев погребён под завалами. Кто-то из бойцов сориентировался, и они мгновенно просунули им трубу для воздуха. Через неё было отчётливо слышно, как офицеры под завалами пели казачьи песни. «Любо, братцы, любо!..», а не «Вихри враждебные веют…». Их откопали живыми, и уже через несколько часов генерал Жолудев снова руководил боем.

Легендарная 62-я армия... Командующим назначен генерал Василий Иванович Чуйков. В недавнем прошлом – военный дипломат в Китае, умный, тонкий, но пока ещё мало кому известный командир. Неожиданно для всех он перемещает свой штаб вплотную к противнику. Гитлеровцы знали об этом, и не верили своим глазам. Ведь если погибнет штаб, погибнет и армия, лишившись управления. В 200 –300 метрах от боевого соприкосновения находился штаб армии, а рядом с ним командный пункт командира полка. Невооружённым глазом офицеры видели, как воюют их бойцы, и молниеносно руководили боем.

«Ближе к огню, ребята, ближе к противнику! В этом наша победа, в этом спасение!».

Враг увеличивает количество вылетов, их снова до двух тысяч в день. Но во время одного из налётов бомбардировщик люфтваффе по ошибке поразил штаб собственного 339-го пехотного полка. Погибли практически все старшие офицеры. Это разведчики 13-й дивизии, захватив у немцев сигнальные ракеты, дали немецким лётчикам целеуказания в ложном направлении.

Мы не знаем, к кому первому пришло пронзительное понимание – если до врага меньше 50 метров, ты неуязвим. Его огневое, авиационное, артиллерийское преимущество теряет смысл, поскольку он вынужден бить по своим. И тогда всё решает ближний, стрелковый, наш рукопашный бой.

Было много споров, кто всё-таки придумал тактику штурмовых групп: Чуйков или кто-то из его генералов. Но опытные современные боевые офицеры понимают – это солдаты придумали. А генералы, по счастью, смогли вовремя увидеть и взять на вооружение это народное творчество.

Понятно, что управлять большими подразделениями в таких условиях трудно, невозможно. В первую очередь, из-за отсутствия надёжной связи. У штурмовых же групп, как говорили командиры рот в Афганистане, Чечне, Боснии, должна быть «коленно-локтевая связь», всё решают секунды, физическая подготовка и мастерское владение оружием. Бойцы брали с собой максимальное количество гранат и ножи. Даже автоматный огонь в такой тесноте малоэффективен. Гораздо надёжнее был бросок гранаты: две-три в каждую комнату, и потом уже врываться. Эту тактику много лет спустя использовали наши подразделения в Афганистане.

Штурмовая группа – максимум 8–10 человек. Каждый бой, каждый штурм неповторим. И полагаться, ясное дело, можно только на себя. В такой войне может воевать только по-настоящему свободный человек, каждый солдат – сам себе генерал. Свободный человек, который воюет не за страх, а за совесть, который не станет делать «самострел», а будет сражаться упорно, отчаянно, творчески, понимая, что должен не погибнуть геройски, а выжить и победить.

В конце сентября бои полностью переместились в город, шли за каждую улицу, за каждый дом. Противник сумел сосредоточить войска на главном направлении, вопреки привычным правилам массово используя бронетехнику. Мы явно уступаем в численности и огневой мощи, части нашей 62-й армии вынуждены отступать. Немцы врываются в центр, выходят к Волге и, наконец, добиваются своего – рассекают нас на части. Теперь три изолированных острова нашей обороны сражаются порознь.

Наверное, это был самый страшный, критический момент сталинградского сражения, а может быть, и всей Второй мировой войны. Ценой безумных потерь танки и мотопехота врага выходят к нам в тыл с севера, добиваясь оперативного окружения. Но вопреки привычной логике бойцы армии Чуйкова контратакуют беспрерывно, в полном окружении продолжают успешно сражаться небольшие подразделения, а иногда и просто одинокие бойцы. В этот момент в наших руках осталась десятая часть города. Но на этом островке каждый дом стал легендой. Знаменитый опорный пункт обороны «Дом Павлова» – просто один из них. Рядом был дом Заболотного, и ещё много безымянных крепостей.

На участке фронта в 4 километра немцы сосредоточили две танковые и две стрелковые дивизии. Они отчаянно пошли на прорыв... Но у них ничего не получилось. Почему?

В Сталинграде появилось новое тактическое понятие: не окружение, а круговая оборона. Для сегодняшних десантников это, в какой-то степени, логичный вид боевой работыв тылу врага. Высаживаясь в тылу врага, они получают боевую диверсионную задачу и выполняют её, точно зная, что враг будет их неминуемо преследовать, и они, отступая к фронту, постоянно будут находиться в круговой обороне.

Один из ветеранов войны, сталинградец, рассказывал мне, что в самые тяжелые дни их кормили горячей пищей три раза в день. И они понимали, что не брошены, что должны думать только о боевой работе. Опорные пункты нашей обороны держались не только на героизме и самоотверженности бойцов, но и на потрясающе стройной и точной системе уничтожения врага, которая строилась, прежде всего, по вертикали, бой шёл одновременно в двух – трех уровнях, на точном, исчерпывающем знании всех подходов к зданию, на тщательной сапёрной и минной работе, на мастерстве корректировщиков арт-огня и снайперов.

Проще всего сказать, что здесь проявился русский характер, который дал нам возможность победить. Характер, помноженный на точный расчёт и невиданное до этого дня взаимодействие всех родов войск.

И одинокие дома держались по 60 дней в полном окружении, под ураганным огнём. Дом Павлова – это неопровержимый факт военной истории. На подступах к нему погибло больше фашистов, чем при взятии Парижа.

Один из таких же домов оборонял лейтенант с простым именем Иван – будущий Герой Советского Союза. И будущий архимандрит Кирилл – величайший духовный авторитет Русской православной церкви. Духовник трёх патриархов. Один из них – Патриарх Пимен, тот самый Сергей Извеков, командир пулемётного взвода под Харьковом.

Отец Кирилл – лейтенант Павлов рассказывал, что на развалинах дома в Сталинграде он нашел разорванное после взрыва Евангелие, собрал его по листочкам и читал между атаками врага. Вернулись силы, и успокоилась душа. А потом он пронёс Евангелие в солдатском вещмешке через всю войну, брал Будапешт и Прагу, дошёл до Порт-Артура. Советский прозаик Василий Гроссман писал: «На войне русский человек надевает белую рубаху на свою душу. Он живёт в грехе, но умирает, как святой». На фронте помыслы и чувства людей чисты, им даже свойственна монашеская скромность... Мы вновь объединились, собрались, как то сталинградское Евангелие, и что-то таинственное, грозное, спасительное родилось зимой 42-го в руинах этого города.

Снайперы всегда были сильной стороной вермахта. Но мы противопоставили врагу свою особую снайперскую тактику, ничуть не менее изощрённую. Советские снайперы наводили ужас на немецких солдат. Наверное, самым знаменитым из них был Василий Зайцев – уральский охотник, создавший свою собственную школу снайперов. Его учеников так и называли – «зайчатами». Такого упорного, жестокого противостояния двух мощных снайперских школ, пожалуй, не было во всей мировой военной истории. В Сталинграде практически не было мёртвых, безопасных зон, он простреливался насквозь. Жуткое, смертельное пространство. Снайперские дуэли стали обычной боевой практикой. Из Германии в Сталинград ехали лучшие снайперы, часто старшие офицеры, орденоносцы. Ехали с конкретной целью – уничтожить самых результативных советских стрелков: Зайцева, Ильина, Пассара, Чехова. Алексей Чехов писал:

«Фрицы поначалу вели себя вольготно. Меняли передовую группу, отправляли на отдых. В обед прекращали огонь, часто кричали нам: “Рус, не стреляй, пошли обедать”. Неделю я ждал, понял их распорядок и передвижение. И в один день всех перестрелял».

С тех пор немцы поняли – шутить на этой войне больше уже не получится.

Снайпер – это не просто машина для убийства. Это своего рода стратег, который понимает, что для солдат противника необходима вода и еда. Поэтому снайпер, случалось, выискивал тех, кто несёт на передовую еду, а ещё важнее – питьевую воду. Василий Зайцев говорил, что он, бывало, три дня держал солдат противника под прицелом, вынуждая их пить воду из лужи. В итоге немцы батальонами ложились от дизентерии.

Всё с большими потерями врагу удавалось продвигаться вперёд. И наконец наступил момент, когда страшный терминатор вермахта остановился. Лейтенант немецкой 14-й танковой дивизии писал: «Мы уже 15 дней сражаемся за один дом. Десятки тел наших товарищей разбросаны в подвалах и на лестницах. Линия фронта проходит по коридору между обгоревшими комнатами. Мы обмениваемся с русскими бросками ручных гранат. Всюду взрывы, дым, потоки крови. Спросите у моих солдат, что значит полчаса рукопашного боя. И представьте себе Сталинград. 80 дней и 80 ночей рукопашных боёв. Расстояния измеряются не метрами, а телами. Сталинград – не город, а огромное облако слепящего дыма, гигантская топка. Несмотря на массированные действия дальней артиллерии, выйти из рамок ближнего боя невозможно. Русские превосходят нас в умении маскироваться. Они опытнее в баррикадных боях».

И всё же немецкие солдаты не понимали, почему изменилась война, ведь всего несколько месяцев назад они тысячами косили из пулеметов растерянных, отчаявшихся солдат, пока не раскалялись стволы. Они всё ещё воевали с той, уже не существующей, армией 41-го года.

Поразительно, но наши прямые боевые потери с немцами сходятся практически до единиц. Они равны. Но для гитлеровцев, вся энергия которых была в осознании себя представителями высшей расы, прежде всего, в воинском смысле, это было невыносимо, обрушивало всё их мировоззрение.

Паулюс и его генералы не могли поверить, что не способны взять эти острова обороны. В конце концов, это всего лишь сотни метров, отдельные дома. Весь их прежний победный опыт восставал против этого. Что-то происходило в этих руинах, что не укладывалось в их понимании, чего не постигал их железный немецкий расчёт. Да нет же, ещё чуть-чуть, ещё день-два и они сбросят 62-ю армию в Волгу. Эта уверенность, боевой азарт, надменность стали для них роковыми. Точка невозврата, когда ещё можно было отступить, вывести большую часть дивизий в резерв, перегруппировать их, была пройдена.

Они увлеклись и вовремя не отступили, когда сзади за ними смыкались клещи. Как известно, задолго до этого Генштаб – генералы Жуков и Василевский – разработали план окружения противника. Но после провальных наступлений Хрущёва и Мехлиса на Украине и в Крыму практически невозможно было убедить Ставку и Верховного главнокомандующего пойти на такое масштабное наступление. Однако план был. Просчитанный до мелочей, но и всё равно рискованный, потому что главным в нём был даже не Божий дар будущих маршалов Победы, а то, что бойцы Чуйкова и Родимцева не сдаются и не погибают. Продолжают упорно, яростно биться, сковывая в ловушке горящего города огромные силы противника. Но хватит ли человеческих сил, ведь если они не выдержат, отступят, ничего у Жукова не получится, и операция «Уран», и план «Кольцо» так и останутся на бумаге.

Но пока одинокий боец, русский деревенский парень Иван Павлов держит оборону, надеясь только на себя и материнскую молитву, всё ещё возможно.

В записках генерала Родимцева мы читаем, что где-то в начале ноября защитники города ощутили, что доставка им боеприпасов ощутимо сократилась. Парадоксально, но они этому обрадовались, поняли, что происходит это потому, что где-то за спиной, за Волгой и далеко на флангах идёт концентрация сил и средств для контрнаступления. Поэтому надо перетерпеть, продержаться, тогда выстоим, победим.

За их спинами скрытно, секретно перебрасывались войска, сотни и сотни орудий, танки, тяжёлые миномёты. И наконец, несколько фронтов двинулись синхронно, одновременно – сложнейшая в управлении сверхмасштабная операция. После мощной артподготовки наши фронты перешли в наступление, в конечном счёте ударили в тыл 6-й армии вермахта.

Паулюс приказывает войскам развернуться, идти назад на окраины, чтобы создать новую линию обороны, а значит, прекратить атаки на бойцов Чуйкова, Родимцева, Жолудева, Батюка. Это потрясающее событие! И означало оно, что, положив на пороге дома Павлова десятки тысяч лучших своих солдат, «сверхчеловеки» должны отступить, так и не добравшись до своего противника, не отомстив, не излив свою горечь и злобу.

В считанные часы чудовищная концентрация немецких войск в городе, на острие атаки: две дивизии на километр фронта, двадцать бойцов на метр – всё то, чего они добились благодаря своему отменному тактическому мастерству, вся их сила и ярость непостижимым образом стали их смертью.

Удар дальнобойной артиллерии из-за Волги по немецким войскам в городской зоне был страшен.

23 ноября в районе Калача замкнулась окружение, соединились войска, и теперь кольцо только сжималось. Гитлеровцы, в том числе и те, кто был на окраине, в резерве – повара, обозники – вынуждены были отступать, собираться в огненную воронку, стягивая силы к выжженному, ими же стёртому с лица земли Сталинграду. Нам пока не удаётся рассечь 6-ю армию, но её запасы продовольствия, боекомплект – стремительно тают. Они замерзают, умирают от болезней, погибают под жутким артогнем. Попытка фельдмаршала Манштейна деблокировать 6-ю армию провалилась. Все его атаки отбиты. И наконец 62-я армия генерала Чуйкова, которая столько дней билась в обороне, переходит в наступление.

Враг разгромлен и обезоружен, 6-я армия сдалась, в том числе и Фридрих Паулюс, которому Гитлер только что присвоил звание фельдмаршала. В плен попали 22 генерала. На стене подвала городского универмага, где располагался их штаб, они не написали «Умираю, но не сдаюсь», не бились до последнего патрона. Это была полная победа, чистая. Они ведь не трусы, солдаты и генералы, и доказали это в бою. Почему же они сдались? Думаю, что-то в этом сражении было такое, что они, согласились, приняли нашу победу. Это очень дорогого стоит.

Что-то рождается наверное в человеке в такой тяжёлой ситуации, то, что философы называют вторым рождением. Сталинград – это второе рождение и русского солдата, и целой армии, и страны.

Лёд и пламя Сталинграда: август и февраль. Летом 42-го сто тысяч мирных жителей Сталинграда сгорели заживо. Через полгода ровно столько же – сто тысяч солдат Паулюса превратились в лёд, замёрзли в полях под Сталинградом.

Несомненно, это был переломный момент и в войне, и в истории XX века. В самом подлинном, высоком смысле этого слова. Победа – одна на всех. И страна вновь собралась, как то Евангелие, что собрал в окружённом доме Иван Павлов. Мы вновь братья и сёстры. Не только в речах вождей и на бумаге, а в реальном бою.

Война изменила свой цвет. После Сталинграда мы уже шли только на Запад. Позади была Волга, а впереди – только чистые победы: за Днепром, за Вислой, за Одером.

http://www.stoletie.ru/territoriya_isto … je_259.htm

0

11

Deutschlandfunk, Германия

«Решающая битва за свободу человечества»

Окончание Сталинградской битвы 75 лет назад стало поворотным моментом во Второй мировой войне. Без Сталинграда освобождение Освенцима не было бы возможным, говорит историк Йохен Хельбек (Jochen Hellbeck). Для многих в антигитлеровской коалиции Сталинградская битва имела решающее значение для свободы и будущего человечества.

09.02.2018
Кристоф Хайнеман (Christoph Heinemann)



Кристоф Хайнеман: Профессор Хельбек, почему Гитлер и его генералы не спасли 6-ую армию, когда это было еще возможным?

Йохен Хельбек: Спасти означало бы отступить и сдать Сталинград. Это было бы признанием поражения, к которому Гитлер тогда не был готов. Это был не первый раз, когда Гитлер взывал к стойкости. Еще на подступах к Москве зимой 1941 года он отдал приказ, чтобы солдаты держались. Нимб Гитлера держался, в основном, на продолжительной игре ва-банк, которая поначалу приносила ему большие победы, здесь в голову приходит Польша или поход на Францию, но затем и огромные потери на примере Сталинграда и всего, к чему привела битва, вплоть до падения Третьего Рейха.

— Когда последовало поражение, как пропаганда национал-социалистов объяснила это немецкому населению?

— Мне показалось удивительным то, что министр пропаганды Йозеф Геббельс уже давно был настроен на поражение и даже полагал, что это поражение пойдет на пользу немцам. Об этом можно прочитать в его дневниках — с осени 1942 года он ждал удобного случая, чтобы обратиться с призывом для большей мобилизации населения. После поражения 6-ой армии руководство национал-социалистов поначалу ввело трехдневный государственный траур по своего рода сегодняшним нибелунгам, которые героически пали в Сталинграде. Но это было официальное толкование, а о 100 тысячах попавших в плен не было сказано ни слова. Спустя десять дней последовала речь Геббельса перед дворцом спорта с призывом к тотальной войне, тотальной мобилизации населения, в том числе женского — мобилизации против азиатского и жуткого врага.

— Как Гитлер и Сталин приняли такие огромные потери?

— На немецкой стороне поначалу никто не рассчитывал на такие потери. Идея заключалась в том, чтобы полностью разрушить Сталинград с воздуха — это произошло в конце августа, начале сентября — чтобы затем взять его малой кровью. Но вышло иначе, и немецкие войска встретили неожиданно ожесточенное советское сопротивление. Позднее немецкая разведка зафиксировала массовые вражеские передвижения войск вдоль флангов линии фронта, которую удерживали немцы и их союзники, но этим сообщениям не придали значения, потому что немецкое командование было уверено, что у СССР просто не было больше человеческих резервов. Затем Красная армия 20 ноября осуществила наступление с силами более одного миллиона солдат.

На советской стороне военные мало думали о собственных потерях, пока так называемые человеческие резервы были в наличии. Только когда они начали иссякать, появились мысли о том, как вести боевые действия с меньшими потерями. Только тогда начали пересматривать культ наступления, культ штыков, который кстати еще в царской армии был доказательством храбрости солдат.

Сталинград стал в целом точкой переосмысления. Было видно, что окружение немцев, операция «Уран» в ноябре 1942 года, была очень тщательно спланированной операцией, которая напоминала о немецкой тактике блицкрига и показала, чему военные и лично Сталин научились в войне против немцев.

— Какую роль сыграл Сталинград в военном планировании советского руководства?

— Я полагаю, что можно говорить о символической и военной роли, которые трудно отделить друг от друга. Сначала город с 1925 года назывался Сталинград, потому что Сталин защищал город, который тогда носил имя Царицын, в ходе гражданской войны против антисоветских войск. Здесь вы видите символичное значение. Сталин защитил Царицын, тем самым гарантировалось, что сейчас он будет защищать и Сталинград. Но к этому прибавились и значительные военные и политические факторы. Красная армия летом 1942 года снова отступила. В июле был оставлен Ростов-на-Дону, и сразу после этого Сталин издал свой известный приказ — «Ни шагу назад», образцом которого, кстати, стал приказ Гитлера зимой 1941 года.

Сталинград стал первым городом, в котором был опробован этот приказ. Здесь производилось большое количество пушек и танков Т-34, то есть это был важный промышленный город, а также и важный торговый город, который имел стратегическое расположение. Сталинград находился к юго-востоку от Москвы, и СССР боялся, что враг после взятия Сталинграда сможет продвинуться на север вдоль Волги и окружить Москву. То есть, существовали конкретные причины, по которым Сталинград защищали до последнего.

— Сталинград стал переломным моментом? С капитуляцией 6-ой армии началось поражение вермахта?

— Совершенно точно, при этом я сделал бы акцент, наверное, не только на поражении вермахта, но и на поражении всей национал-социалистической машины уничтожения. Я считаю очень симптоматичным то, что рейхсфюрер СС Генрих Гиммлер через месяц после окончания битвы, в марте 1943 года, посетил лагерь смерти Треблинка и приказал там откопать все тела и сжечь их. Он предполагал, что Красная армия будет продвигаться на Запад и хотел замести следы этих постыдных преступлений.

Я считаю этот момент интересным, потому что мы как раз на прошлой неделе отмечали годовщину освобождения Освенцима войсками Красной армии. Без Сталинграда это не было бы возможным. И я считаю, что это не более поздний взгляд на события, об этом писали и газеты по всему миру. Во всем мире на победу Красной армии в Сталинграде возлагали большие надежды. В дневниках евреев в вильнюсском гетто можно об этом прочитать, а также в оккупированной Франции, в Англии, даже в Латинской Америке — вспоминаются песни Пабло Неруды о Сталинграде, которые он написал в 1942 и 1943 годах. Это может показаться немного пафосным, но я считаю, что Сталинград стал действительно решающей битвой за свободу и будущее человечества для большой части антигитлеровской коалиции.

— Профессор Хельбек, Вы в 2012 году издали протоколы о Сталинграде, обширное собрание высказываний советских солдат, а также политкомиссаров, партизан, гражданских лиц, которые историки записали зимой 1942 года. Как эти солдаты расценивали врага, объективно или под давлением тех, кто проводил опрос?

— Определенно под давлением тех, кто опрашивал. Было, конечно, заметно чувство, что интервью проводит официальная комиссия. Конечно, и под давлением сталинского приказа 227 «Ни шагу назад», который я уже упомянул, который в случае неисполнения приводил к расстрелу. Но я считаю, что многие исследователи переоценивают выполнение этого приказа и значение этого давления и подавления собственным режимом, и распространяют цифры о казнях, которые документально не подтверждены.

В то же время недооценивается собственная мотивация красноармейцев в борьбе против врага, которого они боялись и ненавидели. Можно привести пример Василия Зайцева, которого опрашивали историки. Это известный снайпер из Сталинграда. Его спросили о мотивации, и он сказал, что однажды ему пришлось сидеть беспомощно в окопе Сталинграда и смотреть на то, как женщину, которая с криками молила о помощи, оттаскивали немцы, вероятно, чтобы ее изнасиловать.

Он говорил и о детях, которые были повешены в парках и садах. «Вы думаете, что это не оказывает никакого влияния?, — спросил он. — Это колоссальное влияние».

Затем он рассказал о том, как он целыми днями не мог спать из-за того, что хотел убить как можно больше вражеских солдат. Мне кажется, что важная, но малоизвестная тема — как много людей в СССР видели военные преступления немцев, знали о них, и насколько эти преступления приводили их в ярость, заставляли идти на войну — эту мотивацию нужно учитывать.

— Какое значение имеет Сталинград сегодня,  и не только в России?

— Я считаю, это в первую очередь очень хрупкий ландшафт воспоминаний. Во многих странах хранят память о Сталинграде, однако очень разрозненно, если можно так сказать, это национальный, узкий взгляд. В Германии — очень критичные воспоминания о битве, она рассматривается как бессмысленные жертвы. Можно расценивать это как пацифистское воспоминание. Но мы продолжаем рассматривать Сталинград в меньшей степени во взаимосвязи с политикой уничтожения национал-социалистов в целом, о которой я говорил ранее. В России же мы видим прославление прошлого и видим, как Сталинград является частью патриотического воспитания, то есть, это практически зеркальное восприятие, если сравнивать с Германией.

На Украине сейчас тоже уделяют большое внимание патриотическому воспитанию. При этом Сталинград убрали из учебников истории и из названий улиц, хотя миллионы украинцев сражались в Красной армии за советские цели. Сегодняшний взгляд заключается в том, что Украина была оккупирована Советским Союзом в ходе всего советского периода. Украинские и русские воспоминания абсолютно противоположны. Такие разногласия могут либо медленно тлеть в памяти, либо привести к войнам.

Мне кажется, что Сталинград — отличный пример для того, чтобы покинуть узкие коридоры национальных воспоминаний. Сталинград был битвой народов и является хорошей основой для создания общеевропейской памяти о Второй мировой войне. Для этого, конечно, необходим такой общий взгляд и общая политическая воля. Мне кажется, что именно потому, что Европа в настоящий момент находится в кризисе, такое место памяти, указывающее на большую идею будущего, может сплотить нас.

Здесь вспоминаешь о рукопожатии Гельмута Коля и Франсуа Миттерана на поле битвы при Вердене в 1984 году. Это было рукопожатие, которое привело к ЕС, то есть было очень важным. И я хотел бы увидеть, что в один день представители русского и немецкого народов, а также венгров, румын, итальянцев, белорусов, татар и казахов протянут друг другу руку в бывшем Сталинграде.



Оригинал публикации: "Entscheidungsschlacht für die Freiheit der Menschheit"
Опубликовано 02/02/2018 12:43
https://inosmi.ru/social/20180209/241404264.html

0

12

МАТЕРИАЛ "Рамзан Саматов"

19.02.2018,  08:28

Генерал Баданов, или рейд повлиявший на ход войны


Рейд 24-го танкового корпуса генерала Баданова на станицу Тацинскую стал одной из самых славных страниц нашей военной истории. За время рейда корпус уничтожил 11292 солдата и офицера противника, взял в плен 4769 человек, подбил 84 танка и 106 орудий, только в районе Тацинской уничтожил до 10 батарей и около 40 самолётов. Эта реальная история настолько захватывающая, что достойна эпической экранизации, однако остается незаслуженно забытой в учебниках и массовой культуре.

За этот подвиг 26 декабря 1942 года танковый корпус был переименован во 2-й Гвардейский, ему было присвоено наименование «Тацинский», а сам генерал Василий Баданов был награжден орденом Суворова II степени за номером один.


Приближалось немецкое Рождество 1942 года. Войска Манштейна пытались деблокировать окружённую в Сталинграде группировку войск Паулюса. Для этого была организована операция «Винтергевиттер» («Зимняя буря», буквальный перевод «Зимняя гроза») с южного направления, а не с западного, как ожидалось,  что  стало для советского командования тактической неожиданностью.
Находившиеся в окружении войска армии Паулюса снабжались по воздуху и сдаваться не собирались. Снабжение 6-й армии шло с аэродрома, расположенного в станице Тацинской.

У нашего командования созрел план устроить на Тацинскую танковый рейд с тем чтобы, с одной стороны, уничтожить этот аэродром, а с другой – заставить Манштейна прекратить наступление и бросить силы на борьбу с прорвавшимися в немецкий тыл советскими  танками.

Баданов был опытным военачальником. Закончив в 1916 году Чугуевское военное училище, к революции он был уже поручиком и командовал ротой. У началу войны Баданов командовал 55-й танковой дивизией 12-й танковой бригадой, а 2 сентября 1941 года вступил в командование сформированной в Харькове 12-й танковой бригадой, а в марте 1942, уступив бригаду Аврааму Соломоновичу Кирносу, возглавил 24-й танковый корпус.

24-й танковый корпус был сформирован весной 1942 года и был заново сформирован осенью после того, как потерял две трети состава под Харьковом. До ноября 1942 корпус находился в резерве Ставки.  К моменту Тацинского рейда в состав корпуса входили три танковых бригады: 4-я гвардейская танковая, 54-я танковая, 130-я танковая, а также 24-я мотострелковая бригада, 658-й зенитно-артиллерийский полк и 413-й отдельный гвардейский минометный дивизион. К моменту наступления в 24-м танковом корпусе укомплектованность танками составляла 90%, личным составом — 70%, автотранспортом — 50%. Всего в его составе насчитывалось до 91 танка (Т-34 и Т-70).

Первый этап наступления 24-го танкового корпуса прошел успешно. 19 декабря, будучи введенным в бой с Осетровского плацдарма в полосе действия 4-го гвардейского стрелкового корпуса, на участке фронта, который обороняли итальянские части, танковый корпус Баданова практически не встретил существенного сопротивления с их стороны.
Многие итальянские офицеры срывали знаки различия и пытались скрыться. Танкисты Баданова давили итальянцев, буквально как клопов. По воспоминаниям самих танкистов, они встречали боевые машины, которые буквально потемнели от крови.

Несмотря на то, что немцам стало известно о продвижении танкового корпуса русских, «перехватить» его они не успели. За пять дней стремительного марша танкисты Баданова смогли преодолеть 240 километров.

Второй этап наступательной операции — это непосредственно штурм станицы Тацинской. Он начался утром 24 декабря в 7:30 после удара реактивных минометов «Катюша» из состава 413-го Гвардейского минометного дивизиона. После этого на немецкий тыловой аэродром, с которого едва успел унести ноги генерал Мартин Фибиг командующий 8-го корпуса люфтваффе, ринулись советские танки. Удар был нанесен одновременно с трех сторон, сигналом к общей атаке стал артиллерийский налет «Катюш» и переданный по радиосвязи сигнал «555».

Вот, что позднее вспоминал немецкий летчик Курт Шрайт о том, как это произошло: «Утро 24 декабря 1942 года. На востоке забрезжил слабый рассвет, освещая еще серый горизонт. В этот момент советские танки, на ходу ведя огонь, внезапно врываются в станицу Тацинскую и на аэродром. Самолеты вспыхивали, как факелы. Всюду бушевало пламя пожаров, рвались снаряды, взлетали на воздух складированные боеприпасы. По взлетному полю метались грузовики, а между ними носились отчаянно кричащие люди. Кто же отдаст приказ, куда направиться пилотам? Взлетать и уходить в направлении Новочеркасска — вот все, что успел приказать генерал Фибиг. Начинается форменное безумие. Со всех сторон на взлетную полосу выезжают и стартуют самолеты. Все это происходит под огнем противника и в свете разгоревшихся пожаров. Небо распростерлось багровым колоколом над тысячами погибающих солдат, лица которых выражали безумие. Вот один транспортный самолет Ю-52, не успев подняться в воздух, врезается в советский танк и взрывается со страшным грохотом. Вот уже в воздухе сталкиваются «Хейнкель» с «Юнкерсом» и разлетаются на мелкие обломки вместе со своими пассажирами. Рев авиамоторов и танковых двигателей смешивается с ревом взрывов, орудийным огнем и пулеметными очередями, формируя чудовищную музыкальную симфонию. Все вместе это создает в глазах зрителя тех событий полную картину разверзшейся преисподней».

Менее чем через 12 часов генерал-майор Василий Баданов докладывал Ватутину по радиосвязи, что задача выполнена. Станица Тацинская и аэродром противника были захвачены. Немцы потеряли до 40 самолетов. Но самым главным итогом было то, что окруженная группировка Паулюса лишилась базы снабжения по воздуху.

Однако немцы не сидели, сложа руки. Еще ночью 23 декабря Манштейн, понимая, что уже не пробьется к Паулюсу, передислоцирует 11-ю танковую дивизию и 6-ю танковую дивизию, против корпуса Баданова. Они движутся форсированным маршем с целью остановить продвижение советского танкового корпуса.
Корпус Баданова оказался в окружении. Генерал Ватутин отправил на помощь Баданову два моторизованных корпуса и две стрелковые дивизии, но генерал Раус со своей 6-й танковой дивизией отразил все атаки.

Части Баданова сопротивлялись отчаянно. Многие сражались до последнего патрона. Горящие в Тацинской силосные башни и зернохранилища освещали ужасающую картину – развороченные танки, искореженные противотанковые орудия, разбитые транспортные колонны снабжения, раненые, обмороженные до смерти люди.

В тяжелом бою морозной ночью 28 декабря 24-й танковый корпус внезапным ударом прорвал фронт противника и вышел из окружения в район Ильинки, переправившись через реку Быстрая. Советское Верховное главнокомандование и Верховный Совет отметили героизм полков Баданова. Их доблестное сопротивление до конца и, главное, их беспримерный танковый рейд в глубокий тыл немцев должны были стать замечательным примером для остальной Красной Армии.
Захват советскими танкистами аэродрома в Тацинской и уничтожение на нём большого количества транспортных самолетов существенно усложнили снабжение немецко-фашистских войск, окруженных под Сталинградом, и ускорили их капитуляцию.

Удар на Тацинскую заставил Ju.52, игравшие главную роль в снабжении армии Паулюса по воздуху, перелететь на сто с лишним километров к западу (ближе бетонных полос не было). Оттуда их не могли сопровождать немецкие истребители — не хватало дальности. С этого момента «юнкерсы» либо пропускали дневное время, либо рисковали столкнуться с советскими истребителями. Да и полет по более длинному пути съедал их время. В итоге снабжение 6-й армии резко упало, и она начала голодать. Все это радикально облегчило ее ликвидацию в январе-феврале 1943 года.

Советское правительство высоко оценило подвиг танкистов корпуса. За проявленные ими воинское мастерство, отвагу и мужество 24-й танковый корпус 26 декабря 1942 года был преобразован во 2-й гвардейский танковый корпус и получил почетное наименование Тацинского, а его командир Василий Михайлович Баданов стал первым в стране кавалером ордена Суворова II степени.

За время своего рейда 24-й танковый корпус отчитался об уничтожении 11292 солдат и офицеров противника, было взято в плен 4769 человек, подбито 84 танка, уничтожено 106 орудий. Только в районе Тацинской было уничтожено до 10 батарей противника и 40 самолетов.
Именно после Тацинского рейда в войсках появилась шутка о том, что лучшим средством для борьбы с немецкой авиацией являются гусеницы танков.

Сам же Василий Баданов в итоге дослужился до генерал-лейтенанта. Через два года во время Львовско-Сандомирской наступательной операции он получил тяжелое ранение и контузию. После излечения в августе 1944 года генерал-лейтенант Василий Баданов был назначен на должность начальника управления военно-учебных заведений Главного управления формирования и боевой подготовки бронетанковых и механизированных войск Советских Армии. 

Награды: Орден Ленина; три Ордена Красного Знамени (27.03.1942); Орден Суворова II степени (№ 1); Орден Кутузова II степени (27.08.1943); Орден Отечественной войны II степени; Орден Красной Звезды; Медаль «XX лет РККА», Медаль «За победу над Германией в Великой Отечественной войне 1941–1945 гг.» (09.08.1945); Иностранные ордена.

Умер в Москве в 1971 году в возрасте 75 лет.

При подготовке поста использованы следующие материалы:

Биографии известных людей

Военное Обозрение

Танковый Фронт

Комсомольская правда

https://cont.ws/@ahlin8/855702

0


Вы здесь » Россия - Запад » #ВОЕННЫЕ АРХИВЫ » К 75-летию Сталинградской битвы...