Россия - Запад

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Россия - Запад » ЗАПАД О РОССИИ XX века » Ж.Нива Возвращение в Европу.- Русские богословы в изгнании


Ж.Нива Возвращение в Европу.- Русские богословы в изгнании

Сообщений 1 страница 3 из 3

1

Жорж Нива


XIV. Русские изгнанники
Русские богословы в изгнании



//Ж.Нива Возвращение в Европу. Статьи о русской литературе.
М.:  Издательство "Высшая школа". 1999



Вот скромная и важная книга93. Православный француз, философ и теолог, строго и сдержанно излагает идеи своих учителей, русских богословов, покинувших родину и обосновавшихся в Париже. Один, Владимир Лосский (1903-1958), был связан с Московской патриархией, а потому вкусил и горечь гонений на церковь, и унизительные компромиссы, на которые она вынуждена была идти; другой, Павел Евдокимов (1900-1970), подчинялся Константинопольской патриархии, преподавал в Парижском Сергиевском богословском институте, основанном о. Сергием Булгаковым, активно участвовал в диалоге церквей во время Второго Ватиканского собора, при котором он состоял наблюдателем.

Если пользоваться словом из заглавия книги Клемана, то другие русские мыслители также были "проводниками" (passeurs) между Востоком и Западом: я имею в виду прежде всего Николая Бердяева и его влияние на идеи и движение Эманюэля Монье, но еще и Льва Шестова, Бориса Шлёцера, Петра Сувчинского или же Владимира Вейдле, эстета и эстетика, автора книг "Пчелы Аристея" и "Задача России"... И все же диптих "Лосский - Евдокимов" представляется совершенно оправданным: два человека, сформировавшиеся в лоне русской религиозной мысли начала столетия, свидетельствовали о православии на современном им Западе и делали это без тени горделивого и болезненного подчеркивания конфессиональной изоляции, которое, увы, не редкость в православных эмигрантских кругах. И Лосский, и Евдокимов писали по-французски, их труды переиздаются: в 1977 г. вторым изданием вышло "L'Essai sur la théologie mystique de l'Eglise d'Orient" ("Исследование о мистической теологии Восточной Церкви") Лосского, главное его сочинение "Théologie négative et connaissance de Dieu chez Maître Eckart ("Апофатическое богословие и богопознание у Мейстера Экхарта") появилось с предисловием Этьена Жильсона. Среди работ Евдокимова укажу на "L'Amour fou de Dieu" ("Безумную любовь Бога") и "Dostoievsky et le problème du mal" ("Достоевский и проблема зла").

Оливье Клеман воздает должное их памяти, но делает это очень сдержанно. Он предпочитает оставаться в тени, хотя был учеником и другом своих героев (особенно Евдокимова). Хотелось бы, чтобы созданные в книге портреты были теплее, интимнее, чтобы изложение собственно теологических вопросов теснее сплеталось с непредсказуемыми поворотами бытия. Скажем сразу: это фигуры разного масштаба. Мысль общительного, наделенного харизмой Евдокимова не столь ясна и, безусловно, не так мощна и глубока. Владимир Лосский, сын Н.О. Лосского, в 1922 г. со всем семейством высланного большевиками из России на "философском пароходе", - мыслитель умозрительного склада, взыскательный, притягательный, жесткий, "скала и пламень", как пишет о нем Клеман. Его лекции в парижской Высшей школе социальных наук могли покорить немногих слушателей. Лосский был поистине "проводником" сразу в двух направлениях: он писал о Мейстере Экхарте и с "восточной" точки зрения толковал "связь-пропасть" между рейнским проповедником и западной мистикой. Евдокимов же был скорее вдохновенным популяризатором русского религиозного ренессанса начала XX столетия.

0

2

Книга Оливье Клемана может познакомить человека малознающего с понятийным аппаратом православного мышления; более отважным читателям следует обратиться к основополагающим трудам о. Сергия Булгакова (они переведены на французский): "Православие", "Агнец Божий. Богочеловечество" и "Пасхальный цикл". В написанном Оливье Клеманом диптихе нам в сжатой форме представлен каркас значительных православных концепций.

Как обычно при чтении подобных трудов, приходится проникать в некое лингвистическое "гетто": богословы не очень любят изъясняться нашим, мирским языком. Скрытый Бог здесь назван "кенотическим", призывание Святого Духа на дары во время литургии - "эпиклезом"; теологов не устрашают самые утомительные и тяжеловесные неологизмы, даже если они описывают Красоту или Дух. Через посредничество Лосского и Евдокимова Оливье Клеман подводит нас к великим открытиям православия: космический смысл христианства, Божественная энергия, полнота Бога, не ограниченная дефинитивными оппозициями или схоластическими упражнениями, глубинный смысл тайны личности, живое и страстное дыхание святоотеческой мысли, отметающее схоластику. Однако Лосский хотел привить православному мышлению западное неиссякаемое беспокойство (о нем с поразительной силой написал Лев Шестов в книге "На весах Иова"). Само напряжение между профетическим и сакраментальным умонастроением, существующее на Западе со времен Реформации, должно бы стать, по его мысли, подмогой в поисках единства. Противостоя томизму своих друзей-католиков, Лосский приравнивал к чуду природу вещей, полагая, что нетварная благодать есть прибежище всякой твари. Наперекор кантианству протестантов, искушаемых желанием раз и навсегда назвать непознаваемой любую вещь в себе, он считал познание разновидностью святости. С определяющим и структурирующим логосом следует слить рпеита, животворящий Дух.

Евдокимов выбирает в проводники Достоевского, великого мистагога, учителя тайн, посылающего в мир Алешу Карамазова: чтобы от полноты сердца воспевать Бога, он проходит через горнило сомнения. Зло, вопль несчастного Иова связаны, согласно этой точке зрения, с Божественным кенозисом. Бог скрывается, делается невидимым ради нашей же свободы. Кенозис рождает нашу веру, слабость выбрана сознательно, ибо она и есть Крест. Мышление Евдокимова - евхаристическое: исполненное Духа тело Христа воссоединяет людей, восстанавливает "богочеловечность", вверяет каждому из нас дары царства, священства и пророчества. Наиболее "русская" сторона концепции Евдокимова, восходящая к Мережковскому и Розанову, - прославление Эроса, величание плоти, в коей осуществляется "малая церковь" - брачный союз мужчины и женщины. Цитируя неопубликованные стихотворения Евдокимова, Оливье Клеман дает нам почувствовать, насколько этот богослов был близок к лирической поэзии. Здесь на ум приходит Бердяев, но сходство неполно: Евдокимов не идет за ним по запутанному пути "нетварной свободы", он говорит о "деятельной эсхатологии". Пришло время придать завершенность современному миру, отложив в сторону "драгоценные украшения небытия" - философии Маркса, Ницше и Фрейда. С точки зрения Евдокимова, человечество уже прожило Страстную Пятницу, для него настала Великая Суббота...

0

3

Счастлив тот, кому дано узреть сие - но к такому взгляду нелегко присоединиться: из памяти не выходят Аушвиц и Колыма. Экскурсия в мир православного богословия освежает и просветляет нас. Здесь даже спор о "филиокве" кажется дряхлым, давно отжившим свое, и мы свободно входим в "лосскую" концепцию "воплощенной энергии". Хотя, сказать честно, небогослов может удивиться (как удивлялся я), с какой легкостью автор вводит в употребление то, что было проклято по всей форме минутой ранее: августинизм или теорию познания у Достоевского...

Для двух "мужей веры", как и для многих мыслителей и писателей эмиграции "первой волны", изгнание не оказалось гибелью. Они не замкнулись в ней, любуясь собой, а прошли по земле изгнания, дорожа ею и уважая ее. Они претворили свое изгнание в "эпиклез", в призывание Святого Духа. Да, перед нами два "проводника" веры.

---------------------------------------------------------------------------------
93 Clément Olivier. Orient-Occident. Deux passeurs: Vladimir Lossky, Paul Evdokimov. Collection Perspective orthodoxe. Ed.Labor et Fides, Genève.

0


Вы здесь » Россия - Запад » ЗАПАД О РОССИИ XX века » Ж.Нива Возвращение в Европу.- Русские богословы в изгнании