Россия - Запад

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Россия - Запад » ЗАПАД О РОССИИ XX века » Курт Цейтлер Сталинградская битва


Курт Цейтлер Сталинградская битва

Сообщений 21 страница 35 из 35

21

Рейхсмаршал сердито нахмурил брови и сказал:
     - Вы не  компетентны  в  данном  вопросе.  Повернувшись  к  Гитлеру,  я
спросил:
     - Мой фюрер, разрешите задать рейхсмаршалу вопрос?
     - Пожалуйста.
     - Господин рейхсмаршал, - начал я, - вы знаете, сколько тонн  предметов
снабжения необходимо будет перебрасывать по воздуху каждый день?
     Очевидно, Геринг был смущен моим вопросом. Бросив  на  меня  негодующий
взгляд, он сказал:
     - Я не знаю, но офицерам моего штаба это известно. Я продолжал:
     - Учитывая запасы у 6-й армии предметов снабжения, а также принимая  во
внимание, что будут удовлетворяться только  минимальные  потребности  войск,
ежедневно потребуется перебрасывать 6-й армии 300 тонн грузов.  Но  так  как
летать можно будет не каждый день (в этом я сам убедился прошлой зимой), нам
придется доставлять 6-й армии около 500 тонн грузов в каждый летный день.
     Геринг ответил:
     - Я могу это сделать.
     Тут я не выдержал и крикнул:
     - Мой фюрер, это ложь!
     Гробовая тишина воцарилась в  комнате.  Геринг  побелел  от  бешенства.
Гитлер, недоумевая и удивляясь, смотрел то на меня, то на Геринга.  Наконец,
он обратился ко мне:
     - Рейхсмаршал представил мне свои соображения, и я не  могу  не  верить
ему, поэтому мое решение остается неизменным.
     - Тогда у меня к вам другая просьба, - сказал я.
     - Что же вы хотите?
     - Вы мне позволите каждый  день  доставлять  вам  сводку  о  количестве
предметов снабжения, переброшенных 6-й армии за предыдущие сутки? -  спросил
я.
     Геринг возражал, говоря, что это меня  не  касается,  но  на  этот  раз
Гитлер не согласился с ним. Мне было дано разрешение ежедневно  представлять
фюреру сводки. Так кончилось наше совещание.  Опять  моя  попытка  потерпела
неудачу. В результате нашего ночного разговора  я  добился  лишь  того,  что
заслужил ненависть рейхсмаршала. Между  прочим,  многие  штабные  офицеры  и
командиры соединений  ВВС  с  самого  начала  разделяли  мою  точку  зрения.
Некоторые из них даже письменно изложили свои  взгляды,  но  им  не  удалось
убедить своего главнокомандующего. Игнорируя их рапорты, он следил  за  тем,
чтобы они не попали на стол Гитлера.

0

22

В ожидании наступления Манштейна

     Таким образом, все мои попытки спасти 6-ю армию потерпели неудачу. Но я
еще надеялся. Гитлера могли убедить изменить решение, пожалуй,  два  будущих
события: во-первых,  провал  наступления,  рассчитанного  на  деблокирование
окруженной армии, и, во-вторых, провал ВВС в  снабжении  этой  армии.  Самое
большее, что  могло  дать  наступление,  -  это  несколько  приблизить  наши
основные силы к 6-й армии, создав более благоприятные условия для  успешного
выхода ее из окружения. Я молил бога, чтобы  Гитлер  изменил  свое  решение,
когда наступление с целью прорыва основных сил к 6-й армии  провалится.  Что
касается снабжения по "воздушному мосту", то я надеялся на  свои  ежедневные
сводки. Они должны были заставить Гитлера отбросить иллюзии,  внушенные  ему
Герингом и другими.
     Но прежде чем  все  это  станет  реальной  действительностью,  которая,
возможно, убедит Гитлера изменить решение  и  оставить  Сталинград,  пройдет
время, а время работало против 6-й армии.  Через  10-15  дней  ее  положение
сильно ухудшится. За это время сократится  количество  предметов  снабжения,
необходимых для прорыва кольца окружения, особенно  запасы  горюче-смазочных
материалов. Следует также указать, что войска группы  армий  "Б"  постепенно
отходили на запад и расстояние, которое нужно  было  преодолеть  6-й  армии,
увеличивалось. Таковы были две основные проблемы.
     Но пока приходилось напрягать все усилия для увеличения  боеспособности
6-й армии или по крайней мере  для  отсрочки  ее  ослабления,  а  также  для
проведения в ближайшее время наступательной операции с целью  деблокирования
окруженных войск.
     Гитлер согласился перестроить структуру командования на  южном  участке
Восточного фронта. Между группами армий "А" и "В" была создана новая  группа
армий, получившая название "Дон".
     В результате этой реорганизации группа армий "Б" передала  южную  часть
своего  обширного  фронта  группе  армий   "Дон",   которая   могла   теперь
сосредоточить все свои усилия на предстоящем  деблокировании  сталинградской
армии, не отвлекаясь для решения других задач.  27  ноября  в  группу  армий
"Дон" были включены 6-я армия,  4-я  танковая  армия,  которая  должна  была
деблокировать окруженные войска, а  также  3-я  и  4-я  румынские  армии,  в
результате наступления русских откатившиеся на запад и  теперь  удерживавшие
участок фронта перед Сталинградом.
     Приказы Гитлера командующему группой армий "Дон"  были  отражением  его
взглядов, высказанных мне. Сталинград было приказано удерживать, а  связь  с
окруженными немецкими войсками восстановить путем проведения  наступательной
операции в направлении Сталинграда. Манштейн сразу понял, что полученные  им
приказы выполнить невозможно. В своем четком докладе он писал, что 6-я армия
должна прорваться в западном направлении  одновременно  с  наступлением  4-й
танковой армии на восток. После этого дальше на запад должен быть  образовал
новый фронт.

0

23

Таким  образом,  Манштейн  в  несколько  видоизмененной  форме  выразил
взгляды, уже высказанные мною и командующим группой армий "Б".
     Однако Гитлер остался непреклонным, и Манштейн по  существу  был  лишен
оперативного руководства 6-й армией.  Правда,  фюрер  попытался  подсластить
пилюлю, пообещав Манштейну  дополнительные  силы  для  усиления  его  войск,
готовившихся к наступлению. Для этого предусматривалось перебросить части  и
соединения с Кавказа и Западного фронта. Хотя  эти  силы  в  конечном  счете
могли быть полезны  Манштейну,  они  прибыли  бы  слишком  поздно,  так  как
подготовка к операции уже шла полным ходом.
     Несмотря на  то  что  Манштейну  помешали  осуществить  его  планы,  он
постарался как можно лучше  выполнять  полученные  им  приказы.  Не  касаясь
неуместных в данном случае подробностей, можно утверждать, что  штаб  группы
армий "Дон"  сделал  все  возможное  для  организации  наступления  в  самых
благоприятных условиях и с минимальной задержкой. Манштейн  надеялся  начать
его между 8 и 10 декабря.
     Окруженную  под  Сталинградом  армию  мы  снабжали  по   воздуху.   Как
показывали  сводки,  которые  я  ежедневно   представлял   Гитлеру,   тоннаж
перевозимых на самолетах грузов, как правило,  составлял  110,  120  и  лишь
иногда 140 тонн. Последняя цифра превышалась очень редко, и чаще  всего  6-я
армия получала в день менее 100 тонн грузов. Итак, 6-й армии не  доставлялся
даже ежедневный минимум предметов снабжения,  не  говоря  уже  об  обещанных
Герингом 500 тоннах. Как я и предсказывал, много дней подряд грузы совсем не
поступали. Таким образом, не удовлетворялись  даже  минимальные  потребности
6-й армии. В этом  не  были  повинны  ни  экипажи  самолетов,  ни  командиры
авиационных подразделений и частей, ибо они делали все, что было в их силах.
Геринг взялся за выполнение задачи, превосходившей возможности немецких ВВС.
     На ежедневных совещаниях с Гитлером Геринг обещал  улучшить  положение.
Он утверждал, что переброска грузов по воздуху только  началась,  что  через
несколько дней все  пойдет  хорошо  и  он  выполнит  свои  обещания.  Гитлер
принимал его извинения и каждому повторял их: "Рейхсмаршал  дал  мне  слово.
Рейхсмаршал  разрабатывает   лучшую   организацию.   Рейхсмаршал   планирует
использование большего количества самолетов".
     Но на самом деле  обстановка  ухудшалась.  Основной  фронт  отодвигался
назад, и приходилось часто менять аэродромы, с которых грузы доставлялись  в
Сталинград. Расстояния увеличивались, и  самолеты  должны  были  летать  над
расширявшейся с каждым днем территорией противника. В связи с этим мы теряли
все больше и больше самолетов.  Этому,  конечно,  не  следовало  удивляться.
Такое положение неизбежно должно было возникнуть, и его  нужно  было  учесть
при разработке планов снабжения 6-й армии по воздуху. Я предупреждал об этом
еще в самом начале создания "воздушного моста".
     Подготовка к наступлению с целью деблокирования  сталинградской  армии,
наконец, закончилась. Этой операции с беспокойством ожидали все, а  особенно
войска 6-й армии. Почти все части,  переброшенные  с  Кавказа,  заняли  свои
позиции. Прибыли значительные  подкрепления  из  Германии.  Непосредственное
руководство операцией было возложено на  командующего  4-й  танковой  армией
генерала  Гота.  В  его  распоряжении  было  три  танковых  дивизии  штатной
численности,  небольшое  количество  пехоты  для  прикрытия  флангов  и  ряд
подразделений и частей  из  резерва  главного  командования,  среди  которых
находился батальон танков "Тигр". Этих сил явно не  хватало  для  выполнения
поставленной  перед  Готом  задачи.  Условия  наступления  были  далеки   от
идеальных. Исходный район находился в районе Котельниково, километрах в  ста
от Сталинграда.  Русские  отлично  понимали,  что  этот  участок  был  самым
уязвимым В своих действиях они должны были исходить из этого, и  потому  Гот
мог встретить здесь сильное сопротивление. Правда, и командиры и солдаты 4-й
танковой армии  понимали,  какую  важную  роль  играло  их  наступление  для
деблокирования сталинградской армии. Они были полны решимости пойти на любые
жертвы, чтобы успешно выполнить свою задачу.

0

24

Попытка деблокирования 6-й армии

     Наступление началось 12 декабря, и все мы с нетерпением ожидали  первых
донесений. Вначале все шло хорошо. 4-я танковая армия понемногу продвигалась
вперед. К 18 декабря войска Гота были в  60  километрах  от  так  называемой
крепости. 19 декабря они вышли к р. Мышкова и 20 форсировали ее. 21  декабря
они были всего в 45 километрах от Сталинграда.
     И вот тут наступление застопорилось. Войск явно не хватало, к  тому  же
они были крайне утомлены и плохо снабжались. Храбрость и решимость войск  не
могли компенсировать этих слабостей. Кроме того, против 4-й  танковой  армии
действовали крупные силы русских. Несмотря на  приказы  и  увещевания  штаба
верховного командования,  возобновить  наступление  не  удалось.  Для  этого
требовалось ввести в бой свежие силы, а их у нас, к сожалению, не было.
     Я с нетерпением ожидал реакции Гитлера.  Когда  до  начала  наступления
Гота у фюрера  просили  разрешить  6-й  армии  вырваться  из  окружения,  он
ответил, что нужно подождать результатов наступления 4-й танковой  армия.  В
первые несколько дней армия Гота добилась известных успехов, и Гитлер был на
седьмом небе. Он заявил тогда, что его решение оправдано, и  не  допускал  и
мысли о выходе 6-й армии из окружения. Но даже в дни  успешного  наступления
все командиры частей и соединений в зоне боевых действий продолжали считать,
что спасти 6-ю армию от уничтожения можно, только выведя ее из окружения.
     Временные победы вернули Гитлеру его  прежнюю  уверенность.  Теперь  он
говорил  не  только  о  деблокировании   окруженной   армии,   но   даже   о
восстановлении   линии   фронта,   существовавшей   до   большого   русского
наступления. Гитлер не желал выслушивать объективные оценки  обстановки.  Он
не понимал, что наступление, в  котором  участвовали  слабые  силы  и  перед
которым были поставлены огромные цели, провалится, если 4-я  танковая  армия
не будет усилена и обеспечена необходимыми предметами снабжения. Его  нельзя
было  убедить  даже  в  том,   что   следует   принять   элементарные   меры
предосторожности на случай, если наступление провалится.
     Когда в 45 километрах от Сталинграда  наступление  застопорилось,  всем
военным специалистам стало ясно, что это конец. Но не так думал Гитлер. "Вот
увидите, - говорил он нам, - наступление обязательно будет  продолжено".  Но
его  предсказания  не   сбылись.   23   декабря   наступление   окончательно
прекратилось.
     Это был последний момент, когда еще можно было спасти 6-ю армию.

0

25

Последняя надежда

     Фельдмаршал фон Манштейн и я предпринимали последние отчаянные  попытки
убедить Гитлера. Если бы 6-я армия получила приказ вырваться  из  окружения,
она, безусловно, выполнила бы  его.  Безвыходность  положения  заставила  бы
солдат пойти на любые жертвы,  и  окончательной  катастрофы  можно  было  бы
избежать. Но приказ о выходе из окружения должен был исходить от Гитлера,  а
он не соглашался подписать его.
     Почти каждую ночь я убеждал его отдать такой приказ. Подобные  сцены  я
уже описывал и потому не стану входить в детали, снова говорить о спорах,  о
взаимном раздражении и т. д. Но мне хотелось бы упомянуть о двух характерных
инцидентах.
     Помню, однажды я подумал, что мне удалось убедить Гитлера  принять  мою
точку зрения, так как он сказал: "Хорошо, напишите Паулюсу и  спросите  его,
насколько далеко он сможет продвинуться, если он получит приказ о выходе  из
окружения".
     Я вздохнул с облегчением и, чтобы Гитлер не успел передумать, тут же, в
его присутствии, составил телеграмму и дал ему подписать.  Он  прочитал  ее,
взял карандаш и дописал: "с тем условием, что Вы будете  удерживать  оборону
вдоль Волги". Это добавление в корне меняло  цель  и  характер  предлагаемой
мною операции. В подобных случаях мне казалось, что  я  могу  сойти  с  ума.
Телеграмма была отправлена, и Паулюс  немедленно  ответил.  Я  забыл,  какую
цифру он назвал, - кажется, от 30 до 40 километров. Во  всяком  случае,  это
расстояние было значительно меньше  того,  которое  отделяло  его  армию  от
авангардов Гота. На следующий день на совещании в присутствии большой группы
офицеров Гитлер сказал:
     - Я послал Паулюсу радиограмму, в  которой  запросил  его,  как  далеко
сможет он продвинуться, если получит приказ выйти из окружения. Он  ответил,
что  его  войска   смогут   продвинуться   только   на   30-40   километров.
Следовательно, нет никакого смысла проводить такую операцию.
     Я резко возразил:
     - Но ведь вы поставили ему условие - удерживать позиции на Волге.
     От ярости Гитлер побледнел, но промолчал.
     На следующий вечер  я  добился  у  него  приема  и  снова  умолял  дать
разрешение на выход из окружения.  Я  говорил,  что  это  последняя  надежда
спасти 200-тысячную армию Паулюса.

0

26

Гитлер спросил:
     - Можете ли  вы  дать  гарантию,  что  им  удастся  вырваться  со  всем
вооружением?
     - Этого никто не  может  гарантировать,  -  ответил  я,  -  но  я  могу
поручиться, что войска будут уничтожены, а все их оружие потеряно,  если  вы
немедленно не отдадите приказ о выходе из окружения,
     Гитлер не уступал. Напрасно я описывал условия  внутри  так  называемой
крепости: отчаяние умирающих  с  голоду  солдат,  потеря  веры  в  верховное
командование, гибель тысяч раненых от недостаточного  медицинского  ухода  и
сильных морозов. Он остался глух к этим, как и к прежним, моим аргументам.
     Так как  мои  слова  не  тронули  Гитлера,  я  надеялся  заставить  его
собственными глазами увидеть все, что происходит в Сталинградском  котле.  Я
предложил ему  полететь  со  мной  в  штаб  группы  армии  "Дон",  чтобы  он
представил себе фронтовые условия. Гитлер отверг это  предложение.  Тогда  я
посоветовал  ему  вызвать  из  Сталинграда  компетентных  офицеров,  которые
рассказали бы ему о положении окруженной группировки. Но и  это  предложение
не было принято. Гитлер явно предпочитал не  знать,  что  происходит  внутри
котла. Я решил сам взяться за дело и послал в штаб 6-й армии  радиограмму  с
просьбой  прислать  к  нам  генерала  Хюбе,   который   пользовался   особым
расположением Гитлера. Я надеялся, что Гитлер, может быть, прислушается хотя
бы к словам Хюбе.
     Я поговорил с Хюбе перед тем, как он был принят Гитлером. Хюбе  спросил
меня, можно ли говорить верховному главнокомандующему правду. Как  я  понял,
он слышал, что Гитлеру нельзя говорить о действительных  фактах.  Я  заверил
его, что это не так, хотя  тот,  кто  говорил  правду,  действительно  часто
вызывал у него гнев и поэтому  мог  впасть  в  немилость.  А  на  этот  риск
немногие решались. Я сказал Хюбе, что он не только может, но обязан говорить
Гитлеру правду.
     Встретив  Хюбе  своим  обычным  длинным  монологом,  Гитлер  постарался
склонить его на свою сторону. Он сказал, что  знает  о  тяжелых  условиях  в
крепости,  а  также  о  том,,  что  снабжение  по  воздуху  пока  не  совсем
эффективно.  Однако,  продолжал  он,  меры  приняты,  и   вскоре   положение
значительно улучшится. Гитлер говорил долго, пытаясь заранее лишить Хюбе тех
аргументов, которые он мог выставить. Когда, наконец,  Хюбе  разрешено  было
говорить,   он   с   предельной   ясностью   нарисовал   печальную   картину
действительного положения окруженных войск. Я не преувеличу, если скажу, что
он буквально умолял Гитлера спасти сталинградскую армию.
     Но Гитлер оставался непреклонным. Когда Хюбе понял,  что  обстоятельное
описание обстановки не произвело на диктатора никакого впечатления, он вышел
из себя. Хюбе был  откровенным  человеком  и  сказал  прямо:  "Снабжение  по
воздуху провалилось. Ведь кто-то виновен же в этом. Мой фюрер, почему вы  не
казните одного из генералов ВВС? До сих пор за ошибки  расстреливали  только
армейских генералов. Пришло время выписать  дозу  этого  лекарства  и  нашим
авиационным коллегам".
     Для Гитлера это было  слишком.  Позже  мне  довелось  слышать,  как  он
говорил Герингу: "Хюбе спросил меня, почему я  не  расстрелял  какого-нибудь
авиационного  генерала.  Вот  с  какими  вещами  приходится  мне  мириться".
Разговор с Хюбе Гитлер закончил словами: "Я располагаю точной информацией  о
крепости и ее трудностях. К тому же едва  ли  найдется  человек,  который  с
большей настойчивостью выступал бы в защиту сталинградской  армии,  чем  мой
начальник штаба".
     Итак, визит Хюбе ничего не дал,  кроме  повторения  обычных  заверений.
Единственным результатом посещения генералом Хюбе Гитлера  явилось  создание
специального штаба ВВС под руководством фельдмаршала Мильха  для  воздушного
снабжения сталинградской армии. Но положение уже нельзя было выправить, и не
только потому, что новые меры были приняты слишком поздно. Дело в  том,  что
снабжение целой армии зимой, как и предсказывали многие авиационные офицеры,
оказалось не по плечу немецким военно-воздушным силам.

0

27

Обстановка в конце декабря

     1942  год  подходил  к  концу.  В   сводках   верховного   командования
сообщалось, что наши войска в районе Сталинграда предпринимают  ожесточенные
атаки, но на самом деле обстановка  с  каждым  днем  становилась  все  менее
благоприятной. Группа армий "Дон" оказалась не в состоянии  отразить  натиск
русских и теперь откатывалась назад. 4-я танковая армия не  смогла  удержать
рубеж, на который она  вышла  21  декабря,  и  расстояние  между  передовыми
отрядами 4-й и 6-й армий опять  увеличилось  до  ста  с  лишним  километров.
Северо-западнее  Сталинграда  русские   расширили   фронт   своего   зимнего
наступления. Они атаковали  и  разгромили  итальянскую  армию,  удерживавшую
участок фронта между румынами  и  венграми.  Теперь  опасность  нависла  над
венгерскими войсками. Такой ход событий усилил  отчаянное  положение  группы
армий "А", действовавшей на Кавказе.
     Обстановка в самой "крепости" серьезно ухудшилась, хотя русские еще  не
начали решительного наступления. Пресловутый "воздушный мост" работал плохо,
и нехватка предметов снабжения ощущалась все острее.
     Рационы войск  стали  настолько  мизерными,  что  продержаться  на  них
сколько-нибудь  долго  люди  не  могли.  Мало  того,  неизбежно  было  новое
уменьшение  суточного  пайка.  Провал   наступления   4-й   танковой   армии
деморализовал как командиров, так и войска внутри Сталинградского котла.  Их
разочарование было  тем  сильнее,  что  они  верили  в  возможность  скорого
деблокирования. Я не берусь описывать обстановку в районе окружения - о  ней
могут  рассказать   лишь   те   немногие   из   участников   событий,   кому
посчастливилось остаться в живых.
     Я следил  за  тем,  чтобы  Гитлера  информировали  достаточно  полно  и
правдиво, не умалчивая  о  недостатках.  Мне  казалось,  что  он  совершенно
безразлично  относился  к  неумолимо  надвигавшейся  катастрофе.  Внешне  он
придерживался прежнего мнения, считая, что решение удерживать Сталинград при
данных обстоятельствах было правильным. Чтобы оправдать  себя,  он  выдвигал
теперь следующие причины. Удерживая Сталинград, 6-я армия приковывает к себе
крупные силы русских, поэтому противник не может проводить крупные  операции
в другом месте, а мы получаем возможность создать прочную линию  фронта.  На
эти доводы я ответил  так:  "Если  русские  будут  проводить  свои  операции
правильно, - а у меня есть все основания полагать, что они будут действовать
именно так, - то для окружения сталинградской армии они оставят  минимальное
количество дивизий. Они не станут штурмовать крепость в ближайшее  время,  а
бросят свои основные силы  для  наступления  в  западном  направлении.  Наши
солдаты в Сталинграде вынуждены будут смириться со своей  судьбой,  даже  не
вступая в бой, и попадут в руки противника так же просто, как спелые  фрукты
падают с деревьев на землю".
     Позднее  мои  предсказания  сбылись.  Но  Гитлер   продолжал   ободрять
окруженные войска даже после провала  наступления  4-й  танковой  армии.  Он
обратился к ним с новогодним приказом, в котором говорилось: "Я  даю  слово,
что для вашего освобождения будет сделано все возможное".  Этот  приказ  был
написан лично Гитлером,  и  старший  адъютант  фюрера  принес  его  мне  для
отправки в 6-ю армию. Я отказался это сделать, так как не имел ни  малейшего
желания  посылать  приказ,  содержание  которого  было  явно  неосуществимо.
Старший адъютант заявил, что Гитлер настоятельно требовал отправки приказа и
что о моем неповиновении он вынужден  будет  доложить  Гитлеру.  Но  никакие
последствия не могли заставить меня согласиться с Гитлером, и в конце концов
приказ был послан в Сталинград через другие каналы. Между прочим, Гитлер  не
привлек меня к ответу и ни разу не напомнил об этом случае.

0

28

Примерно  с  середины  декабря  стала  надвигаться  другая  катастрофа,
подобная сталинградской. Так как она имеет прямое отношение к Сталинграду, я
скажу о ней несколько слов. Речь идет о судьбе немецких войск на Кавказе. На
самом южном участке Восточного фронта  наше  летнее  наступление  уже  давно
приостановилось. Некоторое время продолжались местные атаки наших войск,  но
в конце концов немецкое командование вынуждено было отдать приказ о переходе
к обороне на всем  этом  участке  фронта.  Теперь,  в  результате  успешного
русского зимнего наступления западнее и южнее Сталинграда,  возникла  угроза
всему кавказскому фронту. В начале  декабря  я  старался  обратить  внимание
Гитлера на возраставшую опасность в этом районе,  но  он  отказался  сделать
выводы  из  сложившейся  там  обстановки.  Декабрьское  наступление  русских
западнее  Сталинграда,  а  затем  провал  наступления  4-й  танковой   армии
поставили группу армий "А" на Кавказе в крайне опасное положение.
     Нетрудно было понять, что если русские продолжат наступление, то вскоре
они достигнут Ростова, а в случае захвата ими Ростова всей группе армий  "А"
грозит неминуемая опасность окружения. Следовало  принять  необходимые  меры
предосторожности, поэтому  я  договорился  со  штабом  группы  армий  "А"  о
разработке подробного плана отхода двух армий - 17-й полевой и 1-й танковой,
Все это было сделано без ведома Гитлера. Если бы он узнал об этом, я мог  бы
поплатиться жизнью. Я хотел провести такую подготовку, чтобы, получив приказ
об отходе, обе эти армии были в состоянии немедленно  выполнить  его.  В  то
время во многом можно было усомниться, но в одном я был  совершенно  уверен,
если Гитлер когда-нибудь отдаст приказ об отходе группы  армий  "А",  то  он
сделает это лишь в самый последний момент. Поэтому  каждая  минута  была  на
счету, и малейшее промедление в  связи  с  разработкой  плана  могло  решить
судьбу кавказской группы армий.
     Когда попытка деблокировать Сталинград потерпела  неудачу,  я  вторично
попытался  получить  санкцию  Гитлера  на  эвакуацию  войск  с  Кавказа.  Он
отказался меня слушать и тогда, и в следующие дни, когда я обращался к  нему
по этому неотложному делу. В конце декабря он все же,  по-видимому,  сдался.
Как-то раз наедине с ним я описал сложившуюся на юге обстановку  и  закончил
свое сообщение так: "Если вы теперь же не отдадите приказ об  отступлении  с
Кавказа, то вскоре нам придется пережить второй Сталинград".
     Казалось,  это  произвело  впечатление  на  Гитлера,  и  я  должен  был
непременно использовать его нерешительность. Мне удалось буквально выжать из
него согласие. "Хорошо, - сказал  он,  наконец,  -  отдайте  соответствующее
приказание". Выйдя из комнаты, я прямо из приемной Гитлера по телефону отдал
приказ об отступлении. Я распорядился,  чтобы  приказ  был  передан  войскам
немедленно и чтобы их отход начался тотчас же.
     Спешил я не напрасно. Когда всего через полчаса я приехал в свой  штаб,
меня  уже  ждала  срочная  телефонограмма:  Гитлер   приказывал   немедленно
позвонить ему. Заранее зная, что это значит,  я  снял  телефонную  трубку  и
попросил соединить с Гитлером. Он сказал: "Не отдавайте пока распоряжений об
отступлении с Кавказа. Завтра мы снова обсудим этот вопрос".
     Итак,  Гитлер  собирался  начать  новую  серию  бесконечных   отсрочек,
откладывая решение до тех пор, когда уже поздно будет что-либо  предпринять.
Я сказал: "Мой фюрер, слишком поздно. Я отправил приказ еще из вашего штаба,
и теперь он уже достиг фронтовых частей и соединений. Отступление  началось.
Отменить приказ сейчас - значит вызвать  невероятную  путаницу.  Я  вынужден
просить вас не делать этого".
     Гитлер молчал, видимо, не зная, на что решиться.  Наконец,  он  сказал:
"Хорошо, пусть будет так".
     Итак, я добился спасения 1-й танковой  и  17-й  полевой  армий  от  той
участи, которая постигла 6-ю армию. Дальнейший ход событий  показал,  что  я
использовал самый последний  момент  для  успешного  отвода  наших  войск  с
Кавказа. Хоть здесь мои усилия не пропали даром.

0

29

Русские требуют сдачи Сталинграда

     Если бы меня попросили указать дату, которую я считаю началом конца 6-й
армии Паулюса, я бы назвал 8 января 1943 г. В этот день  русские  послали  в
"крепость" парламентеров и официально потребовали ее  сдачи.  Правда,  можно
считать и так, что судьба окруженной 6-й армии была решена еще в  тот  день,
когда ей было запрещено вырваться из окружения. Все,  кто  был  в  состоянии
здраво оценивать реальную обстановку,  понимали  это,  все,  кроме  Гитлера,
которого упрямство лишило способности  видеть  действительный  ход  событий.
Немецкий  народ  не  знал  о  создавшемся  положении,  так   как   верховное
командование умалчивало о неизбежной судьбе 6-й армии  вплоть  до  самой  ее
капитуляции. Ниже я остановлюсь на этом подробнее.
     Наступление русских на "крепость" началось в первые дни января. Русское
верховное командование, вероятно, считало, что группа армий "Дон"  отброшена
назад достаточно далеко и теперь не помешает русским  войскам  ликвидировать
Сталинградский котел.  Почему  русские  решили  перейти  в  наступление,  не
дожидаясь, пока котел развалится сам по себе, без всяких потерь  со  стороны
русских, известно только русским генералам.
     На  их  решение  оказали  влияние,  возможно,  следующие  три  фактора.
Во-первых, проведение дальнейших  боевых  действий  во  многом  зависело  от
овладения таким  важным  центром  дорог,  как  Сталинград.  Во-вторых,  они,
конечно, поняли, что своевременный отход наших  войск  с  Кавказа  лишил  их
возможности отрезать и окружить группу армий "А".  В-третьих,  их  разведка,
видимо, сообщила, что запасы предметов снабжения в котле иссякли и что конец
окруженных  войск  близок.  Последний   фактор   кажется   самым   вероятным
объяснением. Во всяком случае русское  верховное  командование  решило,  что
пришло время уничтожить 6-ю армию.  Но  прежде  чем  перейти  в  генеральное
наступление, они попытались добиться капитуляции этой армии без  дальнейшего
кровопролития.
     8 января русские парламентеры вошли в "крепость". Они  вручили  Паулюсу
требование о капитуляции 6-й армии, подписанное командующим русским  Донским
фронтом.  Это  был  пространный  документ.  Описав   безнадежное   положение
окруженной 6-й армии, русский  командующий  предлагал  сложить  оружие  и  в
случае  согласия  на  это   гарантировал   солдатам   сохранение   жизни   и
безопасность, а сразу же после окончания войны возвращение  на  родину  -  в
Германию и другие страны. Документ заканчивался  угрозой  уничтожить  армию,
если  она   не   капитулирует.   В   случае   отклонения   ультиматума   вся
ответственность за последствия возлагалась на командующего 6-й армией. Ответ
было предложено дать до 10 часов 00 минут 9 января 1943 г,
     Паулюс немедленно связался с  Гитлером  и  попросил  свободы  действий.
Гитлер дал резкий отказ. Трудно сказать, о чем думал он в это время. Все  же
я попытаюсь рассказать об этом, основываясь на своих личных наблюдениях.
     Как всегда, Гитлер упорно скрывал свои истинные взгляды.  Казалось,  он
был  уверен  в  благоприятном  исходе  Сталинградского  сражения.  Но   свои
сокровенные мысли он держал при себе. Только люди, которые близко знали его,
постоянно общались с ним и видели смену его настроений, догадывались  о  его
настоящих чувствах, когда он случайно  выдавал  себя  неосторожно  сказанной
фразой. В своем новогоднем приказе по сталинградской армии он все еще обещал
солдатам и офицерам освободить их  из  кольца  вражеского  окружения.  Всему
личному составу вооруженных сил и немецкому народу он не раз  повторял,  что
упорство и моральная стойкость  сталинградской  армии  не  дали  возможность
войскам противника перейти  в  наступление  на  других  участках  Восточного
фронта. Их героическая оборона, говорил  он,  завершится  победой.  Этой  же
точки зрения он придерживался в разговоре со мной и  с  командующим  группой
армий "Дон" фельдмаршалом фон Манштейном. Вероятно, только  генералу  Йодлю,
своему самому близкому военному советнику, он  признавался,  что  больше  не
верит в возможность спасения 6-й армии.

0

30

Генерал Йодль на Нюрнбергском процессе заявил:

     "Я испытываю глубокое сострадание к свидетелю генералу Паулюсу.  Он  не
знал, что Гитлер считал его армию потерянной с тех пор,  как  первые  зимние
метели стали бушевать в районе Сталинграда".
     Крикливые пропагандистские доводы в  пользу  удержания  Сталинграда  не
отражали существа мыслей Гитлера.  Вероятнее  всего  он  находился  в  плену
своего упрямого убеждения, что немецкий солдат не должен  отступать  оттуда,
куда ступила его нога.
     "Я не оставлю Волгу, - снова и снова повторял Гитлер.  -  Когда  воюешь
против русских, не может быть и речи о сдаче в плен". Более того,  с  самого
начала он совершенно не считался с советами командующих группами армий  и  с
моими предложениями и часто действовал как раз наоборот. Но теперь он ни  за
что бы не признался, что допустил ошибку.  Таково  было  истинное  отношение
Гитлера к происходившим под Сталинградом  событиям,  но  он  был  достаточно
умен, чтобы скрыть его от своих солдат и немецкого народа. И он  использовал
мощный аппарат пропаганды, чтобы исказить действительное положение вещей.
     Вероятно, Гитлер не выдавал своих истинных чувств  даже  самым  близким
людям. Мучили ли  его  угрызения  совести?  Осознавал  ли  он  грандиозность
катастрофы, которая произошла по его вине? Испытывал ли он чувство жалости к
сотням  тысяч  солдат,  которых  он  обрек  на  смерть  или  русский   плен?
Раскаивался ли он в своих поступках? Я думаю, что на все эти  вопросы  ответ
может быть только отрицательным. Он не  был  одарен  способностью  разделять
страдания других. Хотя он часто повторял, что сам  сражался  в  траншеях  во
время первой мировой войны и поэтому  хорошо  понимал  состояние  солдат  во
второй мировой войне, он не чувствовал к ним никакого сострадания.  Зато  он
без конца говорил о своих "бессонных ночах". Все эти лицемерные высказывания
были рассчитаны на то, чтобы произвести впечатление на окружающих.
     Таковы причины, которые побудили Гитлера безжалостно отвергнуть просьбы
командующего группой армий "Б", а  также  и  мои  о  представлении  генералу
Паулюсу свободы действий. Единственным ответом на все наши  требования  было
резкое и непреклонное "Нет'". Зная  о  его  нелепой  гордости,  мы  пытались
подсластить пилюлю, Мы уже не просили его  согласиться  на  капитуляцию.  Мы
умоляли только об одном - дать Паулюсу свободу действий. А там уж сам Паулюс
мог принять решение о капитуляции своей армии. Но  нам  не  удалось  убедить
диктатора согласиться  хотя  бы  с  этим.  Время,  данное  нам  русскими  на
размышления, истекло, и их предложение о капитуляции  армии  без  напрасного
кровопролития было, таким образом, отвергнуто. Печальные  последствия  этого
оказали решающее влияние на дальнейший ход второй мировой войны.

0

31

Наступление русских

     Рано утром 10 января русская артиллерия открыла ураганный огонь.  Через
два часа их пехота перешла в наступление с севера, юга и  запада.  С  ужасом
ожидали этого момента оборонявшиеся, у которых осталось мизерное  количество
боеприпасов. Весь день шел жестокий бой. Героически обороняясь, наши солдаты
подбили много русских танков и нанесли большие  потери  наступающим  русским
войскам. Но  и  наши  потери  были  неслыханно  велики.  Вечером  этого  дня
командование 6-й армии сообщило по радио, что русские прорвали оборону наших
войск на северном, южном и западном направлениях  и  что  бреши  закрыть  не
удалось. Большие участки обороны самовольно  или  по  разрешению  штаба  6-й
армии были оставлены войсками. Котел постепенно  сужался.  Это  продолжалось
несколько дней. Чем меньше становился удерживаемый немцами район, тем больше
страдания окруженных солдат.
     К 16 января расстояние между самыми отдаленными пунктами котла по длине
сократилось до 25, а по ширине до 15 километров, то есть с  10  января  и  в
длину и в ширину уменьшилось в два  раза.  Особенно  серьезной  была  потеря
аэродрома Питомник, так как через него осуществлялось снабжение "крепости".
     Теперь померк даже  наигранный  оптимизм  Гитлера.  По  его  приказу  в
сводках верховного командования  впервые  появились  намеки  на  серьезность
создавшейся под Сталинградом обстановки. В коммюнике от 10 января говорилось
только о  боях  местного  значения  и  действиях  патрулей.  16  января  уже
сообщалось "об оборонительных боях с наступающими со  всех  сторон  войсками
противника". Но Гитлер все еще отказывался дать Паулюсу свободу действий,  о
которой неоднократно просил командующий группой  армий  "Б"  и  которой  так
настоятельно требовал я в своих разговорах с диктатором. Его ответом  каждый
раз  было   монотонное   повторение   любимого   изречения:   "Каждый   день
сопротивления 6-й армии - огромная помощь другим армиям  Восточного  фронта,
6-я армия приковывает к себе крупные  силы  русских  и  наносит  им  тяжелые
потери".
     А сталинградская трагедия неумолимо приближалась к концу. Солдатам  6-й
армии каждый  новый  день  приносил  только  усиливавшийся  голод,  лишения,
душевное одиночество, безнадежность, страх замерзнуть или умереть с  голода,
страх получить ранение, которое  в  этих  условиях  невозможно  излечить.  В
зависимости от своего темперамента одни солдаты в  этих  условиях  проявляли
храбрость, другие отчаяние, а третьи просто апатию. Но каковы бы ни были  их
чувства, им ничего не оставалось  делать,  как  только  продолжать  воевать,
воевать без отдыха, без  перерыва,  воевать,  сознавая,  что  нечеловеческие
условия, в которых они существуют, могут стать лишь  еще  ужаснее.  Это  был
бесконечный кошмар.
     Младшие и старшие офицеры находились в таких же условиях, как и солдаты
Тяжесть их положения усугублялась, однако, тем,  что  на  них  лежало  бремя
ответственности за жизни людей, которым они не могли помочь.  Они  отчетливо
сознавали, что полуголодные люди, лишенные к тому же достаточного количества
боеприпасов, не в состоянии выполнять получаемые ими приказы.
     Высший командный состав и  штабные  офицеры  были  в  несколько  лучших
условиях, зато на них лежала еще большая ответственность. Они уже не строили
никаких иллюзий. Раньше или позже,  в  зависимости  от  воинского  звания  и
характера, они осознали бессмысленность  приказов  Гитлера  и  лживость  его
обещаний. Они  понимали,  что  неизбежность  горького  конца,  который  ждал
находившихся  под  их  командованием  офицеров  и  солдат,  бесспорна,   как
математическая аксиома. Каждый боевой приказ вызывал у них душевную  борьбу:
выполнять его или нет? Но они обязаны были передавать приказы, которые  сами
считали ошибочными. Более того, перед своими подчиненными  они  должны  были
показывать храбрость и уверенность в победе.
     Снабжение войск почти прекратилось. Солдатам не хватало продовольствия,
боеприпасов, горючего и многих других предметов снабжения. С каждым днем все
острее ощущалась нехватка боевой техники и снаряжения. Многие артиллерийские
части, расстреляв все снаряды, уничтожали орудия. Водители грузовиков, когда
кончался бензин в баках, поджигали  свои  машины.  Исчезали  целые  части  и
соединения.

0

32

Для раненых не было ни убежища, ни постели, ни пищи,  ни  медикаментов,
не хватало даже бинтов. Медицинский персонал бессилен был что-либо  сделать.
День за днем обстановка ухудшалась. Только одно оставалось неясным:  сколько
еще продлится сражение?
     Между 16 и 24 января район обороны 6-й армии был расколот на две части,
и связь между ними теперь осуществлялась только по радио. 23 или  24  января
последний самолет улетел на запад - русские захватили  последнюю  посадочную
площадку. Впредь остатки 6-й армии были оторваны от внешнего мира.  Нетрудно
представить, что это значило для окруженных войск. Теперь у них уже не  было
никакой надежды на спасение. Отчаяние  охватило  людей.  Предметы  снабжения
теперь сбрасывались с самолетов, но в небольшом количестве.  Основная  часть
их падала на территорию противника, а те, что попадали на  маленький  район,
где еще находились немцы, трудно было найти в больших сугробах.
     24 января снова появились  русские  парламентеры.  Они  надеялись,  что
теперь немцы, наконец, сдадутся. Генерал Паулюс по радио опять  обратился  к
Гитлеру за разрешением на капитуляцию. Он откровенно сообщил, что  положение
безвыходное: централизованное руководство более невозможно,  фронт  прорван,
появились признаки разложения среди  солдат,  не  хватает  продовольствия  и
боеприпасов, а раненые лишены медикаментов. В заключение своего разговора  с
Гитлером Паулюс сказал, что дальнейшее сопротивление бессмысленно,  так  как
разгром войск, находящихся  под  его  командованием,  неизбежен.  Он  просил
Гитлера согласиться на немедленную капитуляцию, чтобы спасти от  гибели  еще
остававшихся в живых солдат.
     Фельдмаршал фон Манштейн и я поддержали эту просьбу - он письменно, а я
устно. Она была новым повторением того требования, которое мы  выставляли  в
течение последних двух недель.
     Гитлер был непреклонен. Ни командующий группой армий, ни  я  не  смогли
уговорить его.  Правдивый  доклад  Паулюса  не  произвел  на  него  никакого
впечатления.  Количество  убитых  и  раненых,   положение   со   снабжением,
продовольствием и боеприпасами  -  все  это  не  тронуло  его.  Даже  полные
драматизма  описания  свидетелей  сталинградского   ада,   с   каждым   днем
становившегося все ужаснее, не подействовали на него. Ничто не могло убедить
Гитлера и заставить изменить свою точку зрения. Он снова и  снова  повторял,
что каждый день сопротивления 6-й армии  облегчает  положение  других  войск
Восточного фронта.
     Ответ на просьбу генерала Паулюса пришел  немедленно:  Гитлер  запретил
капитулировать и приказал 6-й армии сражаться  до  последнего  человека,  до
последнего патрона. Паулюсу пришлось вторично отвергнуть предложение русских
парламентеров.
     Вскоре  Гитлер  отправил  второй  приказ   6-й   армии,   изобиловавший
высокопарными выражениями о "героической обороне" и  о  "спасении  Западного
мира". И это было все. За пределами котла жизнь и война шли своим чередом.

0

33

Конец

     К северу и западу от котла русские расширили фронт зимнего наступления.
Была разгромлена венгерская армия, находившаяся левее итальянцев. Дальше  на
север та же участь постигла 2-ю немецкую армию. На юге обстановка оставалась
критической,  и  единственной  надеждой  на  спасение   было   своевременное
отступление наших  войск  с  Кавказа.  Эта  операция,  проведенная  в  самый
последний  момент,  прошла  успешно.  Решение  об  отходе  войск   полностью
оправдало себя. Освободившиеся дивизии можно  было  использовать  на  других
участках фронта. Ставке Гитлера приходилось думать  о  боевых  действиях  не
только на Восточном фронте. В Африке англичане  захватили  Триполи,  и  всей
армии Роммеля угрожала серьезная опасность.
     В эти дни Геринг несколько раз выступил с речами, в которых  говорил  о
героическом сражении на Волге. Видимо, он не понимал, что вместе с  Гитлером
повинен в сталинградской трагедии, и забыл о  своем  торжественном  обещании
осуществить  снабжение  6-й  армии  по  воздуху.  Он  даже  нашел   уместным
отпраздновать  свой   день   рождения   с   обычной   экстравагантностью   и
расточительностью. Это происходило как раз в то время,  когда  я  и  офицеры
моего штаба из товарищеской солидарности с окруженной  армией  урезали  свои
продовольственные пайки до уровня тех, какие выдавались солдатам Паулюса.
     В атмосфере крайнего  напряжения  немецкий  народ  ясно  сознавал,  что
надвигается   страшная   катастрофа.   Коммюнике   верховного   командования
подготавливали людей к плохим новостям. За  описанием  героических  подвигов
6-й армии официальные органы пропаганды пытались скрыть масштабы и  характер
сталинградской трагедии.
     В самом котле быстро и безжалостно  приближался  конец.  Один  командир
дивизии отказался подчиниться приказам высших начальников  и,  чтобы  спасти
горсточку оставшихся в живых солдат и офицеров своей дивизии, принял решение
о сдаче в плен. К русским перешла и одна румынская часть в  полном  составе,
со всем своим вооружением. Старшие и высшие  командиры  либо  кончали  жизнь
самоубийством, либо уходили на передовую и находились там, пока русская пуля
не прерывала их жизнь. Некоторые младшие офицеры и солдаты просили  у  своих
командиров разрешения пробиться через кольцо  русского  окружения  к  своим.
Многие дерзнули сделать этот рискованный шаг,  но  после  нескольких  недель
неописуемых  страданий  к  нашим  войскам  удалось  добраться  всего  одному
унтер-офицеру. После стольких лишений он прожил недолго. В самом котле  люди
гибли от голода и сильных морозов.
     Отколовшаяся часть котла постепенно  уменьшалась,  затем  одна  из  его
половин тоже разделилась на  две  части.  Таким  образом,  образовалось  три
котла, три района окружения немецких  войск:  на  севере  под  командованием
командира 11-го армейского корпуса, в  центре  под  командованием  командира
51-го танкового корпуса и на юге под командованием самого генерала  Паулюса.
Такое положение, затруднив оборонительные действия  наших  войск,  облегчило
наступающим русским выполнение их задачи и быстрее  привело  к  трагическому
концу. Обо всем этом генерал Паулюс доложил в ставку Гитлера 28  января.  Он
добавил, что, по расчетам его штаба, 6-я армия продержится не дольше чем  до
1 февраля.

0

34

Даже теперь Гитлер наотрез отказался слушать фельдмаршала  Манштейна  и
меня, когда мы опять  попросили  дать  генералу  Паулюсу  свободу  действий.
Вместо этого он снова послал штабу 6-й армии длинную радиограмму, насыщенную
такими высокопарными фразами, как "героическая  борьба",  "навеки  войдет  в
историю" и т. д. Гитлер приказал послать  под  Сталинград  массу  орденов  и
медалей и повысить в звании умирающих от голода и холода солдат и  офицеров.
Он думал, что это будет стимулом для продолжения борьбы. Генерал Паулюс  был
произведен в фельдмаршалы. Такой вклад внес Гитлер в сталинградское сражение
в его последний час.
     Из  сводки  верховного  командования  от  27  января  немецкому  народу
нетрудно было сделать вывод,  что  конец  6-й  армии  приближается.  В  этом
коммюнике промелькнуло такое выражение: "подразделения и  части  6-й  армии,
еще способные вести бой". Даже люди, совершенно не разбиравшиеся  в  военных
делах, поняли,  что  значит  эта  фраза.  А  официальные  органы  пропаганды
продолжали делать упор на героические подвиги в сражении, которое  уже  было
проиграно. Пример подавал Геринг. Он  по  радио  обращался  к  6-й  армии  с
речами, а солдаты, зная,  какую  роль  сыграл  рейхсмаршал  в  постигшей  их
катастрофе, все больше ожесточались против него. В своей речи 30  января  он
говорил о Сталинградской битве как о "величайшей, самой героической битве  в
истории германской расы" и сравнивал солдат 6-й армии с греческими  героями,
которые в битве при  Фермопилах  сражались  до  последнего.  Неужели  он  не
понимал, что, проводя такую параллель,  он  списывал  со  счета  солдат  6-й
армии, словно их уже не было в живых? Многие солдаты и офицеры пришли именно
к  такому  заключению.  Они  прекрасно   знали,   что   этот   человек   как
главнокомандующий   военно-воздушными   силами   Германии   в   свое   время
торжественно обещал  обеспечить  6-ю  армию  всеми  необходимыми  предметами
снабжения.
     Последние дни в Сталинграде прошли так,  как  и  предсказывал  в  своем
донесении от 28 января фельдмаршал Паулюс. 31 января Паулюс радировал в штаб
командующего сухопутными силами, что конец драмы  наступит  в  ближайшие  24
часа. В этот же день войска центрального котла сдались в плен. Рано утром  2
февраля капитулировал северный котел, а в  полдень  того  же  дня  -  южный.
Войска каждого котла сообщали о  своей  сдаче  по  радио.  В  каждом  случае
последняя радиограмма заканчивалась словами: "Да здравствует Германия!"

0

35

Заключение

     Солдаты  6-й  армии  исполнили  свой  долг  до   конца,   несмотря   на
бессмысленность получаемых ими приказов и несмотря даже на то,  что  многие,
если не большинство из них, хорошо понимали это. Их положение было  поистине
трагическим. Ослабленные от  недоедания,  страдающие  от  страшного  мороза,
почти  без  боеприпасов  и  предметов  снабжения,  они   причинили   русским
командирам и войскам много неприятностей и  нанесли  тяжелые  потери.  С  10
января  по  2  февраля,  то  есть  более  трех  недель,  они  вели   бой   с
превосходящими силами противника.  Это  уже  внушительное  достижение.  Если
иметь в виду физическое напряжение войск, их психическое состояние, а  также
климатические условия, в  которых  они  сражались,  их  достижения  придется
удвоить и даже утроить. У меня не хватает слов, чтобы описать их преданность
своему воинскому долгу. История отдаст дань солдатам, которые  до  последних
дней думали только о выполнении своего долга.
     При вынесении приговора этим солдатам не нужно исходить  из  того,  что
Сталинградская битва  не  должна  была  произойти  и  что  весь  мир  осудил
человека, который, несмотря на протесты своих военных  советников,  приказал
принять в ней участие. Как же он реагировал на эту катастрофу?
     Узнав, что под Сталинградом все кончено, Гитлер пришел  в  ярость.  Его
взбесило, что новый фельдмаршал предпочел плен смерти. Он  говорил,  что  не
ожидал этого, а  если  бы  знал,  никогда  бы  не  присвоил  Паулюсу  звание
фельдмаршала. Вот все, что он сказал по адресу Паулюса.
     Я не заметил, чтобы Гитлер сожалел  о  своем  упорстве  или  чувствовал
угрызения совести. Он продолжал повторять те аргументы,  которые  он  раньше
выставлял в пропагандистских целях: 6-й армией необходимо было  пожертвовать
ради  создания  нового  фронта.  Плохая  погода,   говорил   он,   то   есть
обстоятельство, находившееся, так сказать,  вне  его  власти,  приостановила
снабжение 6-й армии по воздуху. Он обладал изумительной  памятью,  если  это
было выгодно ему, но забыл, что я, основываясь на своем  опыте  зимних  боев
1941-1942 гг., предупреждал его  о  вероятности  плохой  погоды.  Гитлер  не
допускал и мысли, что во всем виновен он, неправильно оценивший  обстановку.
Послушать его, так он был неизменно прав. Если его планы  проваливались,  то
только из-за непредвиденных обстоятельств или неспособности  тех  лиц,  коим
доверялось выполнение его приказов.
     На него  не  произвели  впечатления  кровавые  Сталинградские  события,
неслыханные страдания сотен тысяч солдат и невзгоды,  которые  эта  трагедия
принесла их семьям. Все это его  не  трогало,  и  вскоре  он  с  энтузиазмом
принялся за разработку "новых планов на будущее".  "Мы  создадим  новую  6-ю
армию", - говорил он. Так он решил проблему, поставленную  Сталинградом.  Но
нельзя воскресить 6-ю  армию,  присвоив  новому  объединению  название  "6-я
армия". Она погибла в Сталинграде. Вместе с ней исчезло и  доверие,  которое
немецкая армия еще питала к своему  верховному  главнокомандующему.  Точнее,
Гитлер убил это доверие своим упрямством.
     В ноябре я говорил Гитлеру,  что  потерять  под  Сталинградом  четверть
миллиона солдат - значит  подорвать  основу  всего  Восточного  фронта.  Ход
событий показал, что  я  был  прав.  Сталинградское  сражение  действительно
оказалось поворотным пунктом всей войны.
     Германия пережила такую трагедию, что сознание моей  правоты  не  могло
утешить меня. В течение нескольких месяцев я пытался убедить Гитлера принять
правильное решение. Но мои старания оказались тщетными. Приняв решение  уйти
с поста начальника генерального штаба сухопутных сил, я отправился к Гитлеру
и попросил отстранить меня от этой должности. Гитлер был  разъярен  и  резко
ответил: "Генерал не имеет права оставлять свой пост".

0

Быстрый ответ

Напишите ваше сообщение и нажмите «Отправить»


☆ Гласные с ударением ☆


Вы здесь » Россия - Запад » ЗАПАД О РОССИИ XX века » Курт Цейтлер Сталинградская битва