Россия - Запад

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Россия - Запад » #НОВЕЙШАЯ ИСТОРИЯ И КУЛЬТУРА РОССИИ » РОССИЯ: Искуственный интелект: Проблемы...


РОССИЯ: Искуственный интелект: Проблемы...

Сообщений 1 страница 7 из 7

1

Bloomberg, США

Отнеситесь серьезно к словам Илона Маска об угрозе со стороны России в области искусственного интеллекта
Путин считает, что эта технология дает власть, это означает, что он развивает ее.

06.09.2017
Леонид Бершидский (Leonid Bershidsky)



Илона Маска беспокоит то, что правительства стран, в частности России, борющихся за лидерство в сфере искусственного интеллекта, могут спровоцировать третью мировую войну. Это шокирующее заявление прозвучало еще более шокирующе на фоне тех невысоких надежд, которые мир, похоже, испытывает в отношении России. О России сенатор США Джон Маккейн несколько лет назад пренебрежительно высказался как о «бензоколонке, притворяющейся страной».

Внимание Маска привлекли недавние высказывания российского президента Владимира Путина. Первого сентября, беседуя со школьниками об искусственном интеллекте, Путин заявил: «Тот, кто станет лидером в этой сфере, будет властелином мира». Свою реакцию на эти слова Маск выразил в Твиттере: «Начинается…».

    China, Russia, soon all countries w strong computer science. Competition for AI superiority at national level most likely cause of WW3 imo.
    — Elon Musk (@elonmusk) 4 сентября 2017 г.

Elon Musk
✔ @elonmusk
Replying to @elonmusk
Китай, Россия, вскоре все страны станут сильными благодаря высокому уровню развития компьютерных наук. Гонка за лидерство в сфере ИИ, скорее всего, приведет к третьей мировой войне, на мой взгляд.
00:33, 4 сентября 2017 года

На самом деле, в вопросах, касающихся ИИ, Россия ничего не «начинает». Просто ее успехи в этой области в какой-то мере остаются в тени: мы привыкли обсуждать ИИ в контексте достижений крупных компаний Кремниевой долины или ведущих американских университетов, и хотя русские там работают, главные имена там — не русские. Нет русских фамилий и среди ведущих теоретиков и инвесторов в этой области. В последнем списке «Авторитетов в области ИИ» (AI influencers), опубликованном компанией IBM, есть только один русскоязычный специалист — Роман Ямпольский из Луисвиллского университета. Он, как и Маск, опасается возможного «ИИ-апокалипсиса». Но родом он не из России, а из Латвии.

Россия слаба в коммерциализации и продвижении технических достижений. Работающее на основе ИИ приложение Prisma, которое буквально переделывает фотографии, делая их похожими на картины многих известных художников, в прошлом году произвело фурор в постсоветских странах и привлекло некоторый интерес в США, но глобальным явлением оно не стало. Другие российские стартапы, работающие в сфере ИИ, известны лишь специалистам. Крупные российские IT-компании, например, Яндекс и Mail.ru Group, вкладывают огромные средства в научные исследования в области искусственного интеллекта и создают продукты на базе нейронных сетей (поисковая система «Яндекс», которая в России более популярна, чем Google, работает на основе авторских нейронных технологий). Однако эти достижения остаются незаметными на фоне разработок более крупных западных конкурентов. Даже российские венчурные инвесторы, судя по всему, ищут возможности для сделок в области ИИ за пределами родной страны.

И, тем не менее, в России проводятся многие исследования в сфере искусственного интеллекта. Алексей Самсонович из Национального исследовательского ядерного университета «МИФИ» занимается созданием «интеллектуального агента, который будет обладать, в том числе, и эмоциональным интеллектом». И власти применяют технологию ИИ в проектах по созданию «электронного правительства» и в армии. Россия занимает четвертое место в мире после США, Китая и Индии (и опережает Великобританию), по количеству людей, которые используют Kaggle — краудсорсинговую платформу, приобретенную компанией Google в этом году и используемую большинством исследователей в области искусственного интеллекта.

Первый кредит для России, который одобрил Банк Развития БРИКС (международная финансовая организация, созданная совместно Бразилией, Россией, Индией, Китаем и Южной Африкой), предназначен для финансирований проекта, включающего в себя использование ИИ в российских судах с целью автоматизации протоколов судебных заседаний с использованием системы распознавания речи.

В последние месяцы в государственных СМИ выросло число сообщений о возможном военном применении искусственного интеллекта. Речь идет о системе на основе ИИ, которая будет помогать пилоту в управлении истребителем, о проекте по оснащению дронов системой ИИ, разработанном «Группой Кронштадт» из Санкт-Петербурга, об аналогичном проекте для ракет, разработанном АО «Корпорация Тактическое ракетное вооружение», а также о боевом модуле, работающем на базе нейронных сетей, созданном концерном «Калашников». Подробности работ в этих направлениях не разглашаются, и вполне возможно, что СМИ преувеличивают их значение в целях пропаганды. Но Россия, как известно, экспериментирует в ведении сетецентрических боевых действий — в том числе и во время сирийской военной операции — так что практическое применение ИИ является логичным шагом.

Вполне вероятно, что, как и в советские времена, военное применение искусственного интеллекта в России опережает его применение в потребительской сфере. При наличии гарантированного государственного финансирования разработчики не сталкиваются с таким количеством ограничений, как российские частные компании и вузовские ученые-исследователи, учитывая, что по своему характеру эти исследования и разработки связаны с Кремниевой долиной.

Маск прав, заявляя, что Китай — не единственный потенциальный конкурент США в области того искусственного интеллекта, который вскоре будет совершать гораздо более страшные и губительные действия, чем то, для чего мы используем систему Siri. Учитывая количество пользователей платформы Kaggle, и Индия тоже не должна слишком отставать. Призыв к глобальному запрету оружия, созданного на базе искусственного интеллекта, с которым в прошлом месяце Маск с группой исследователей ИИ обратились к ООН, является своевременным, но, видимо, неосуществимым. Выявить использование на первый взгляд обычного, но на самом деле независимо действующего оружия гораздо труднее. Поэтому обеспечить соблюдение запрета этого оружия сложнее, чем обеспечить соблюдение существующих запретов в отношении химического и биологического оружия, и даже чем соблюдение ограничений, которые были бы приняты в отношении различных видов кибервойн. Кроме того, такие страны, как Россия, Китай и Индия будут опасаться любых подобных регламентирующих мер, предпринятых на Западе.

Искусственный интеллект в качестве составной части оружия гораздо более опасен, чем в качестве возможной замены человеческого мозга в гражданских целях. Страны будут убивать, используя ИИ, гораздо раньше, чем развитие техники сможет вызвать массовую безработицу. В этом смысле к паническим настроениям Маска — и к словам Путина о мировом господстве на основе ИИ — следует относиться серьезно.

http://inosmi.ru/social/20170906/240209336.html
Оригинал публикации: Take Elon Musk Seriously on the Russian AI Threat
Опубликовано 05/09/2017

0

2

Путин поговорил с сотрудниками «Яндекса» об искусственном интеллекте

21 сентября 2017, 15:31

Текст: Сергей Гурьянов

Сотрудники «Яндекса» на встрече с президентом Владимиром Путиным выразили мнение, что искусственный интеллект никогда не «съест» человеческий, однако машинный разум в ближайшее время проникнет во все окружающие предметы.

Путин спросил у сотрудников «Яндекса», когда же искусственный интеллект «съест» человеческий. Гендиректор ГК «Яндекс» Аркадий Волож ответил: «Надеюсь, что никогда», - передает РИА «Новости».

При этом он предположил, что в ближайшее время «искусственный интеллект будет везде, во всем, что нас окружает», однако его будет не настолько много, чтобы люди его заметили.

Следующая индустриальная революция, считают в «Яндексе», произойдет в 20-е годы 21 века, и Россия будет в числе ее центров.

«Центры следующей индустриальной революции будут в Сиэтле, Кремниевой долине, возможно, в Китае и Южной Корее, и совершенно точно - у нас, мы умеем делать в этой области все», - сказал Волож.

Также Путину рассказали об образовательном проекте «Яндекса» - «Яндекс.Лицей». В его рамках предусмотрена подготовка программистов в рамках школьного образования и в последующем обучение на уровне бакалавров и магистров. Кроме того, Путину показали проект «Яндекс. Здоровье» - мобильную платформу для онлайн-консультаций с врачами. Сервис позволяет получить совет от врача 24 часа в сутки по любому вопросу.

1 сентября Путин в ходе Всероссийского открытого урока в Ярославле заявил, что страна, которой удастся добиться лидерства в создании искусственного интеллекта, станет властелином мира. Он указал, что это несет трудно прогнозируемые угрозы, и отметил, что не хотелось бы сосредоточения этой технологии в одних руках.

Россия - одна из трех стран в мире, где отечественный поисковый сервис популярнее Google: поиском «Яндекса» пользуются 56,2% россиян. В целом сервисами и мобильными приложениями компании пользуются 92% аудитории интернета в России.

Это крупнейшая российская IT-компания. Она появилась в 1997 году, на год раньше Google, и является четвертой среди поисковых систем мира по количеству обработанных поисковых запросов.

Всего компания представляет клиентам более 50 сервисов, в том числе самый крупный по покрытию онлайн-сервис заказа такси - 149 городов с общим населением почти 84 млн человек. А с 2016 года «Яндекс» разрабатывает собственный беспилотный автомобиль на базе только своих технологий.

https://vz.ru/news/2017/9/21/887999.html

0

3

Шойгу поставил новую задачу для ученых

14 марта 2018, 14:22

Текст: Антон Касс

Российским ученым нужно объединить усилия для разработки технологий искусственного интеллекта, необходимых для парирования возможных угроз в области технологической и экономической безопасности страны, заявил глава Минобороны Сергей Шойгу.

«Цель конференции продиктована необходимостью парирования возможных угроз в области технологической и экономической безопасности России. В связи с этим мы должны объединить усилия в исследовании, разработке и внедрении технологий искусственного интеллекта», – цитирует заявление Шойгу на конференции «Искусственный интеллект: проблемы и пути решения» РИА «Новости».

Глава Минобороны также отметил, что военным и гражданским ученым предстоит выработать организационные предложения для совместной работы научного сообщества, государства и предприятий промышленности, в том числе в интересах повышения обороноспособности России.

Такая работа, считает Сергей Шойгу, позволит создать оптимальные условия для разработки и широкого применения робототехники, беспилотных систем и комплексов, а также новых технологий с использованием искусственного интеллекта.

Глава российского военного ведомства отметил, что вместе с учеными в работе примут участие талантливые молодые исследователи, работающие в рамках военного инновационного технополиса «ЭРА».

Конференция «Искусственный интеллект: проблемы и пути решения» проводится на площадке Минобороны по инициативе Российской академии наук при содействии Министерства образования и науки.

Напомним, в сентябре 2017 года президент России Владимир Путин в ходе Всероссийского открытого урока в Ярославле заявил, что страна, которой удастся добиться лидерства в создании искусственного интеллекта, станет властелином мира.

https://vz.ru/news/2018/3/14/912408.html

0

4

The National Interest, США

Россия намерена выстроить целый город для разработки смертельного оружия

02.04.2018
Сэмюэл Бендетт (Samuel Bendett)


Во время холодной войны Советский Союз мобилизовал свои огромные научные и промышленные ресурсы, чтобы добиться технологических и промышленных прорывов на благо вооруженных сил страны. Сцепившись в мировом противостоянии с гигантским военно-промышленным комплексом Вашингтона, Москва нуждалась в работе своих лучших и умнейших граждан в целом ряде технологических и теоретических областей, чтобы догнать — или перегнать — своего соперника.

Многие научные и технологические исследования и разработки проводились в советских университетах и научных институтах — но значительная часть работы осуществлялась в секретных научных городках, разбросанных по всей стране.

Эти города — некоторые из которых населяли десятки тысяч обитателей — обычно выстраивались вокруг конкретных исследовательских лабораторий или институтов, занимавшихся ядерными, биологическими или химическими исследованиями, ракетными и баллистическими технологиями, разработкой и испытаниями различного оружия, и множеством других направлений на службе «государства и народа».

Проводившаяся в этих местах работа была засекречена, а те, кто там жил и работал, находились под замком — за ними постоянно наблюдали, а их перемещения контролировались советскими службами безопасности. Многие из этих самодостаточных городов нельзя было найти на карте.

В течение десятилетий, осуществляемая в таких тайных городах работа способствовала развитию и совершенствованию советских вооруженных сил, и многие из современных военных достижений России — к примеру, ее ядерное оружие и ракетные технологии — основаны на работе, проведенной в этих засекреченных местах на протяжении прошлых десятилетий.

В наши дни, спустя четверть века, Россия снова берет эти принципы на вооружение. Она объявила о строительстве «технополиса», технологического города, который будет возведен близ Анапы рядом с Черным морем. Министр обороны России Сергей Шойгу впервые объявил об этой инициативе под названием «Эра» во время одной из телеконференций, которые он регулярно проводит с вооруженными силами страны.

Изложенный Шойгу план подразумевает, что «молодые ученые и выпускники военно-научных организаций, а также представители научно-исследовательских и военно-промышленных институтов будут работать в ‘'технополисе'' в интересах вооруженных сил» — цитирует слова министра RedStar.ru, официальный новостной портал российской армии.

Согласно директору технополиса Федору Дедусу, работающие в городе специалисты сосредоточатся на следующих направлениях: информационные и коммуникационные системы, искусственны интеллект, кибернетические комплексы, суперкомпьютеры, искусственное зрение и распознавание паттернов, информационная безопасность, нанотехнологии и наноматериалы, энергетические технологии и системы искусственного жизнеобеспечения, а также биоинженерия, биосинтетические и биосенсорные технологии.

К 2020 российское министерство обороны намерено развернуть в городе более 2000 ученых и инженеров.

Согласно первому заместителю министра обороны Руслану Цаликову, к концу лета должна быть завершена первая партия лабораторий «Эры», а также места проживания персонала. «Нам нужно обеспечить реализацию плана министерства обороны о привлечении к работе в городе частных технологических компаний», — сказал Цаликов. Официальное открытие «Эры» назначено на 1 сентября 2018, и несколько компаний намерено начать работать там к концу этого года.

В технополисе молодым специалистам и их семьям будут предоставлены все общественные удобства, включая доступ к магазинам, школам, детским садам и общественному транспорту — то же самое делалось и советских «секретных городках» десятилетиями раньше.

Успех «Эры», однако, в значительной мере зависит от того, сделали ли российские власти вывод из своей прошлой попытки выстроить технополис иного рода в «Сколково», близ Москвы — на тот момент Россия стремилась создать собственную Силиконовую долину для обеспечения технологических инноваций и прорывов. «Сколково» было запущено с большой помпой и государственной поддержкой в 2010, однако с тех пор шум вокруг него поутих, поскольку центр не смог обеспечить достижений, поначалу обещанных Москвой — к примеру, инноваций в области нанотехнологий.

От других попыток сосредоточить множество научных и технологических экспертов в одном месте «Эру» отличает надзор министерства обороны, и российские военные чиновники стремятся обеспечить эффективный процесс достижения прорывов, организовав его подобно работе стартапов. Недавно министерство обороны создало отдельную структуру, контролирующую развитие конкретных технологий — к примеру, самоуправляемых систем, и при этом признающую важность взаимодействия между гражданским и военным научными сообществами.

Достигнет ли «Эра» успеха, на который рассчитывают ее создатели? Время покажет. Однако уже очевидно, что российские военные чины всерьез относятся к технологическому развитию, которое позволит российским войскам взять на вооружение новейшие научные достижения. Сотни научных и технологических департаментов в российских военных университетах и институтах занимаются высокотехнологическими исследованиями в таких областях, как искусственный интеллект.

Настоящим испытанием для «Эры» станет то, сумеет ли она поспособствовать уже идущей научно-исследовательской работе, при этом оказав достаточную поддержку молодым ученым и инженерам для реализации их идей. Если это произойдет, «Эра» станет образцом для схожих проектов по всей стране. Если нет, новый российский технологический город пополнит число провалившихся инициатив Кремля в его топорных попытках обеспечить технологическое развитие.

https://inosmi.ru/military/20180402/241876024.html
Оригинал публикации: Russia Wants to Build a Whole City for Developing Deadly Weapons
Опубликовано 29/03/2018 13:46

0

5

NetEase, Китай

Путин надеется на научный прорыв


13.04.2018
Ли Цин (李擎)

Путин заволновался! Россия интенсифицирует развитие искусственного интеллекта и надеется сделать крупный прорыв.

Путин изо всех сил старается на основе новых знаний и технологий сделать прорыв в сфере искусственного интеллекта, однако пока это только планы на будущее.
В прошлом году Владимир Путин заявил: "Искусственный интеллект — это будущее всего человечества. Тот, кто станет лидером в этой сфере, будет властелином мира". Наблюдатели предполагают, что этим заявлением президент России намекает на отсутствие успехов и прорывов в данной сфере.

И если посмотреть на статистические данные, то в этом можно убедиться. Россия ежегодно инвестирует в сферу искусственного интеллекта около 700 миллионов рублей (12 500 000 долларов). Это ничтожная цифра по сравнению с инвестициями США и Китая, которые достигают несколько миллиардов долларов. Допустим даже, что к 2020 году частные инвестиции в России достигнут 28 миллиардов рублей (500 миллионов долларов), однако это по-прежнему малая часть от объема мировых инвестиций в сфере искусственного интеллекта.

Однако заявление Путина необходимо рассматривать в качестве подтверждения того, что Россия на данный момент соревнуются в развитии искусственного интеллекта. Данное заявление призывало правительство, частный сектор и вооруженные силы объединить свои силы для развития этой сферы. В марте этого года министр обороны РФ Шойгу призвал военных и гражданских ученых объединиться для работы над искусственным интеллектом, подчеркнув, что это необходимо для отражения возможных угроз в области технологической и экономической безопасности России.
Такое сотрудничество уже происходит.

Российское правительство все больше и больше развивает и субсидирует различные проекты по разработке искусственного интеллекта. Многие проекты проводятся при поддержке Министерства Обороны РФ, вспомогательных органов и исследовательских центров. Оборонно-промышленный комплекс РФ исследует искусственный интеллект и проводит анализ семантических данных. Это трехлетний проект, который объединяет Российскую академию наук, различные университеты и 30 частных компаний. Это самое большое сотрудничество между государственным и частным сектором. Ранее в этом году Министерство Обороны России провело соревнование по робототехнике среди ученых с целью развития искусственного интеллекта. Министерство науки и технологий Российской Федерации и вспомогательные отделы были ответственными за решение кто получит награду.

Особое внимание они уделяли технологиям обработки больших данных, машинному зрению и машиностроению.
Они всеми силами стараются направлять эти быстрорастущие сферы в правильное русло. В этом году исследовательскому фонду передовых технологий уже исполнилось шесть лет (данный фонд был учрежден параллельно агентству планирования и исследования обороны США). В марте этого года было объявлено о новом плане, который делил процесс развития искусственного интеллекта на четыре части: распознавание изображения и речи, автономное управление военной системой и получение информации о жизненном цикле оружия. В этом месяце целый ряд форумов при поддержке правительства был направлен на обсуждение внутригосударственного развития. На этих форумах также обсуждались мировые успехи в данной сфере и выдвигались планы по развитию искусственного интеллекта совместно с российским правительством и научными кругами. Более того, в России была основана ассоциация искусственного интеллекта целью которой было объединить научные круги с частным сектором и разработать различные технологии и общественные культуры, и даже уделялось внимание философии.
Все эти правительственные меры дали новую надежду российским разработчикам. И, в действительности, некоторые эксперты заявляют, что, возможно, искусственный интеллект будет разработан в ближайшие несколько лет. Все это дает надежду на то, что Россия, в конечном счете, возможно, сможет создать базовую инфраструктуру для развития искусственного интеллекта. А научные разработки, в действительности, будут применяться для решения проблем. В марте этого года заместитель министра обороны Российской Федерации Николай Панков заявил, что сотни научных школ в военных вузах заняты разработкой робототехники, искусственным интеллектом, военной кибернетики и другими перспективными направлениями. Он также отметил, что результаты научной деятельности находят широкое применение при разработке новых комплексов и систем военного назначения.

Но сможет ли правительство России в действительности стимулировать развитие высоких технологий? На этот вопрос очень сложно ответить. Старания Сколково, "кремниевой долины" России, остались без результатов. Несмотря на то, что Сколково получило большую поддержку президента и правительственных органов, однако на недавних мероприятиях разработки Сколково заняли лишь незначительную часть.


Применение военного искусственного интеллекта

Несмотря на все это, российские военные эксперты утверждают, что искусственный интеллект, возможно, поменяет стратегию, планы и организацию вооруженных сил РФ. Они надеются, что искусственный интеллект с помощью быстрого распознавания цели, обнаружения необычных действия противника на земле или в воздухе, сможет автоматизировать анализ радиолокационных данных и спутниковых изображений. Искусственный интеллект также позволит России получить "объектную библиотеку", которая будет способствовать распознаванию и навигации оружия.

Но в войне с применением электронного оружия мы больше всего ожидаем быстрого и большого прорыва в сфере машинного обучения. В прошлом году Россия установила электронные средства ведения войны в Сирии, Крыму и на востоке Украины. Они это сделали с целью сбора информации об электронных сигналов и достижений западных стран и США, включая информацию о самолетах, бортовых датчиков, военных кораблей и ракет. Вся эта полученная информация будут использоваться в сфере машинного обучения, а также эти данные смогут модернизировать электронные средства ведения войны.

Российские военные открыто заявили о том, что Россия уже использует некоторые вооружения данного типа, однако политики, эксперты и ученые до сих пор спорят о правдивости этого заявления и обсуждают сферы использовняи данного оружия. В последнее время во время дискуссий основное внимание уделяется потенциальным ошибкам и непредсказуемости боевых машин, которые управляются искусственным интеллектом. В настоящее время позиция официальной Москвы заключается в отказе соглашаться на ситуацию, при которой человечество потеряет контроль над искусственным интеллектом. Мировое сообщество также придерживается этого мнения. Однако все эти обсуждения имеют одно заключение: даже в условиях неправильных решений, человечеству необходимо осуществлять контроль.

О каком вооружении говорит официальная Москва? Информационное агентство "Россия сегодня" сообщает, что истребитель МиГ-41 снабдят элементами искусственного интеллекта, который будет помогать пилоту управлять самолетом на скоростях, в четыре — шесть раз превышающих скорость звука. Истребитель Су-35 имеет на вооружении современное оружие, которое соответствует потенциальной цели. Минобороны России в 2018 году получит интеллектуальную автоматизированную систему управления (АСУ) бригадами радиоэлектронной борьбы (РЭБ). Сообщается, что данная система без участия операторов анализирует обстановку в районе боевых действий, находит и классифицирует цели, выбирает, как их подавить, и отдает приказ станциям РЭБ. По мнению экспертов, новая система близка по своим возможностям к искусственному интеллекту.

Российские конструкторы и военные специалисты сейчас разрабатывают беспилотные самолеты. Они могут легко адаптироваться к новым боевым действиям, а также осуществлять взаимную координацию. США и Китай также прилагают большие усилия в этой сфере.
Недавно российский роботизированный морской комплекс "Галтель" успешно выполнил боевую задачу в Сирии, чье цель состояла в поиске неразорвавшихся боеприпасов в акватории базы в Тартусе. Сообщается, что выполнение задач происходит с помощью искусственного интеллекта, что позволяет батискафам принимать самостоятельные решения.

В России бурно развивается сфера военных наземных беспилотников. Поэтому в этой сфере есть определенные успехи в развитии интеллектуального интеллекта.

Так, например, Фонд перспективных исследований сейчас использует роботизированный комплекс "Нерехта", его "обучают" взаимодействовать с другими беспилотными системами и на земле, и в воздухе.

Корпорация "Тактическое ракетное вооружение" заявляет, что в России в течении нескольких лет появится крылатая ракета с искусственным интеллектом. Бывший главнокомандующий Воздушно-космическими силами Российской Федерации Виктор Бондарев заявил, что после того, как будет произведен анализ российских боевых самолетов, будет улучшаться высота полета, скорость и наводка. Известный концерн "Калашников" (здесь была разработана модель автомата Калашникова АК-74) недавно сделал заявление в котором утверждал, что концерн вскоре презентует целый ряд беспилотников военного назначения, где для распознавания цели будет использоваться искусственный интеллект. А также беспилотники будут самостоятельно принимать решения.

Основываясь на доказательствах, западным странам пока не стоит тревожиться по поводу российского оружия будущего поколения с искусственным интеллектом. Однако, некоторым странам, возмлжно, стоит и задуматься. Западные страны и Китай далеко обходят Россию в инвестициях, инфраструктуре и достижениях по разработке искуственного интеллекта. Однако российское правительство всеми силами старается сконцентрировать все свои ресурсы для того, чтобы сделать прорыв в сфере искусственного интеллекта. Однако на данный момент это только планы на будущее.

Оригинал публикации: http://tech.163.com
Опубликовано 12/04/2018 13:03
https://inosmi.ru/politic/20180413/241976737.html

0

6

Предложен способ спасения из «квалификационной ямы»

28 августа 2019, 14:58

Текст: Михаил Мошкин,
Иван Абакумов

Почти треть работающих россиян оказалась в «квалификационной яме». Эти люди выполняют работу, для которой им не хватает навыков, или наоборот – слишком простую для их способностей. Ситуация будет только ухудшаться – развитие технологий постоянно требует новых знаний и умений, людей во многих сферах вытесняют роботы. Но выход есть.

Более 1,3 млрд человек в мире выполняют работу, не имея необходимой для этого квалификации. В России таких работников – почти 34 миллиона (и это притом что всего в нашей стране около 82 миллионов трудоспособных граждан, по данным Росстата).

Такие пугающие данные привел партнер компании BCG Антон Степаненко на презентации международного исследования глoбальных вызовов на рынке человеческого капитала. Обсуждение исследования прошло накануне в рамках события, которое имеет прямое отношение к тому, как выбраться из «квалификационной ямы» – речь идет о проходившем в Казани чемпионате мира по профессиональному мастерству WorldSkills 2019.

Исследование, которое выявило зияющую яму, свидетельствует о дефиците качественных рабочих рук как о мировой проблеме. По инициативе WorldSkills, Росатома и компании BCG эксперты провели онлайн-опрос и серию интервью почти в трех десятках стран, опросили более ста крупнейших работодателей по всему миру, учли статистические данные МОТ (Международной организации труда) и ЮНЕСКО. Итог способен обеспокоить даже закоренелого оптимиста. «Если сравнить все результаты по всем странам, то общие потери мирового ВВП из-за проблемы квалификационной ямы каждый год составляют не менее пяти триллионов долларов. Это не меньше 6% мирового ВВП вообще. Эта цифра, к сожалению, растет, а не падает», – цитировал ТАСС заявление Антона Степаненко.

Людям – в том числе нашим соотечественникам, которые в силу привычки, косности мышления или по каким-то иным причинам оказались в «квалификационной яме», впору задуматься о том, что скоро их знания и умения могут попросту не пригодиться. Как отметил один из инициаторов исследования, гендиректор Росатома Алексей Лихачев, «новые технологии, искусственный интеллект, роботы и «интернет вещей» – все это радикально меняет рынок труда, высвобождая миллионы человек и усугубляя разрыв».

Как уже отмечала газета ВЗГЛЯД, роботизация производства идет семимильными шагами. Эксперты указывают, что первыми отомрут (и уже, по сути, отмирают) профессии, требующие монотонной работы на производстве.

«Когда я работал на механическом заводе, то всегда удивлялся тому, как трудятся револьверщицы, изготовляя партию деталей по 10 тысяч штук. Представляете, какая это монотонная, изматывающая работа? На такой работе человек просто тупеет. Поэтому там, где можно заменить человека, выполняющего повторяющиеся операции, очень широко внедряются промышленные роботы. Не в России, к сожалению, но в мире в целом», – сказал газете ВЗГЛЯД главный аналитик Центра содействия модернизации и технологическому развитию экономики «Модернизация» Эдуард Пройдаков.

Еще один стимул для автоматизации, роботизации производства – нехватка «человеческого фактора» соответствующей квалификации, поясняет эксперт. «В свое время мне в Томске директор завода показывал программируемый станок, который завод купил за 100 тысяч долларов, просто потому, что не было слесарей соответствующей специальности», – привел пример собеседник.

Во-вторых, быстрыми темпами автоматизируется сфера обслуживания. «Например, технологии радиометок позволяют обходиться без кассиров», – привел пример Пройдаков. Технология подразумевает, что каждый товар оборудуется RFID-метками с датчиками, с которых считываются данные при помощи радиосигнала. «В некоторых больших магазинах действуют кассы самообслуживания, где просто проносишь товары мимо счетчиков». Таким образом,

    безналичные расчеты вкупе с новыми технологиями уменьшат необходимость в таких профессиях, как кассир, продавец или банковский клерк,

отмечает эксперт.

Ранее эксперты Высшей школы экономики (ВШЭ), основываясь на данных Росстата и Оксфордского университета по роботизации труда, сделали вывод – с развитием робототехники с рынка труда в первую очередь исчезнут такие профессии, как раздельщики мяса и рыбы, сборщики электромеханического оборудования, сельскохозяйственные инспекторы, технические специалисты по геологии. «Вымирающими» могут оказаться специалисты по розничным продажам, кредитные аналитики, страховщики-андеррайтеры, риелторы, офисные клерки, технические специалисты по медицинским картам и записям.

«Массовое вымирание» профессий из-за автоматизации производства – это лишь один из вызовов новой эпохи, с которыми придется иметь дело населению всей планеты. Даже если в какой-то специальности роботы пока не вытеснили человека, технические навыки работников в этой сфере могут устареть в течение двух–пяти лет. На это обратила внимание вице-премьер Татьяна Голикова в своей речи на конференции в рамках чемпионата мира WorldSkills. Массовая стандартизация по принципу «одно образование – одна профессия» – это уже устаревший подход, цитировало Голикову издание «Коммерсант». Мир требует от работника гибкости мышления, быстрых навыков, постоянного обучения и мобильности, подчеркнула замглавы правительства.

    «В Средние века сапожник, научившись шить сапоги, мог всю жизнь на этом знании прожить. Даже в XX веке человек получал образование один раз в жизни и на этом багаже выезжал. А сейчас есть необходимость постоянно переучиваться,

постоянно осваивать новое, поскольку цена изменений очень высока. Не только в России, но и в мире какого-то внятного ответа на эти вызовы сегодня нет. Это серьезная проблема, которая не имеет универсального действенного решения», – сказал газете ВЗГЛЯД глава экспертного совета конкурса управленцев «Лидеры России», управляющий партнер компании «ЭКОПСИ Консалтинг» Павел Безручко.

«Это действительно общемировая проблема, она существует в странах с большим населением, там, где до человека сложно «дотянуться» при помощи каких-то образовательных проектов, – сказала газете ВЗГЛЯД хедхантер, эксперт в области рекрутинга Алена Владимирская. – Но в первую очередь проблема касается людей за 40–45 лет, которые живут в небольших городах. Это то население, которое, как правило, плохо привыкает к новым технологиям. Их паттерн поведения таков: честно работай в какой-нибудь стабильной компании, не воруй, не обманывай, и все будет хорошо». Но даже при наличии стабильно работающей экономики есть такой фактор, как технологические перемены. «А людям сложно переучиваться, при этом возникают претензии к работодателю или государству: вы должны нас обеспечивать», – отмечает Владимирская. Применительно к России это психологический паттерн одного работающего поколения, чье мировоззрение сложилось еще в советские времена, полагает собеседница.

Добавим, что численность упомянутого поколения можно оценить условно в 40 млн человек – по данным Росстата, именно столько в России мужчин и женщин от 40 до 60 лет. При этом для многих работодателей 45 лет являются «возрастом отсечения»: к примеру, в 2015 году среди работников, нанятых через HeadHunter, лишь 3% составляли россияне категории «45+». При этом, по мнению Владимирской, уже следующее поколение 30-летних в большей степени открыто к инновациям, на «ты» с техникой, в большей степени адаптировано к получению новых профессиональных умений.

Впрочем, как отмечают другие специалисты, поколенческие свойства молодежи, вся ее адаптивность и «продвинутость» – отнюдь не гарантия того, что работодатель, привлекая молодого выпускника университета, получит действительно квалифицированного сотрудника. Здесь очень многое зависит и от самих покупателей рабочих рук, подчеркивает Фарида Мирзабалаева, доцент базовой кафедры Торгово-промышленной палаты РЭУ им. Плеханова. «Необходимо, чтобы работодатели теснее сотрудничали с образовательными учреждениями, в том числе с системой среднего образования, – сказала Мирзабалаева газете ВЗГЛЯД. – Необходимо сращивать образовательные структуры с производственными, если работодатель начнет вкладываться в навыки своих будущих специалистов, если начнет стимулировать стипендиями, привлекать к практике, тогда времени на адаптацию молодого специалиста потребуется меньше. Из практики, в том числе по опыту РЭУ им. Плеханова, могу сказать – сложно договариваться с работодателями, чтобы они взяли на практику студентов».

Что же касается уже сложившихся специалистов, то «процентов на 50 все эти программы повышения квалификации ничего не дают», отмечает Мирзабалаева. «Главный вопрос, который здесь должен задаваться, – те ли компетенции получает работник. С одной стороны – сам работодатель должен разумно вкладываться, инвестировать в человеческий капитал. С другой стороны – человек сам должен понимать, что именно он «в себя» вкладывает, зачем ему нужны новые здания и умения».

О том же говорит и управляющий партнер компании «ЭКОПСИ Консалтинг» Павел Безручко. «Мне кажется, что фокус внимания должен уйти с централизованной подготовки людей к индивидуализации, – заметил собеседник. – Ответственность за образование и развитие должна «мигрировать» к самому человеку.

    Если люди не будут хотеть учиться и уметь учиться сами, то никакая школа, университеты их не подготовят. Вот это главное, пожалуй».

«Я бы рекомендовала и самостоятельно искать образовательные программы, и выходить с запросом к работодателю – частично или полностью компенсировать это образование», – сказала газете ВЗГЛЯД руководитель проектов некоммерческого партнерства «Эксперты рынка труда» Ольга Глухова. По ее оценке, будет более продуктивным, если работник не будет кардинально менять сферу деятельности, а займется поиском работы на стыке своей специальности и смежных. «Освоение принципиально новой профессии подразумевает большие трудозатраты и возможность стать квалифицированным специалистом, признанным профессиональным сообществом», – поясняет эксперт.

Например, для продавца смежной профессией станет продавец-кассир (одна из самых востребованных специальностей, согласно августовскому отчету ВНИИ труда при Минтруда России), или, если смотреть чуть дальше в будущее – специалист по обслуживанию онлайн-касс. Показательно, что востребованными названы, например, такие междисциплинарные специальности на стыке различных «больших» профессий, как специалист по социальной работе (требующая сочетания медицинских знаний и собственно опыта работы с людьми) и педагог-дефектолог (педагогика плюс психология). «Вообще все профессии меняются, даже если взять традиционные специальности – учителей, медицинских работников. За последние 5–10 лет мы видим, как объединяют и как расширяют функционалы в этих профессиях, как сокращают младший персонал и т. д., – отмечает Глухова. – Появляются новые компетенции, новые требования, квалификации».

Впрочем, по данным ВНИИ труда, востребованными остаются такие традиционные и «простые» профессии, как повар или юрист. Добавим, что, судя по проведенному на прошлой неделе опросу HeadHunter, в наименьшей степени сокращений опасаются педагоги и научные работники, а наименее уверенно на рынке труда себя ощущают топ-менеджеры и работники банков.

https://vz.ru/society/2019/8/28/994596.html

0

7

FORBES

26.02.2021

«Учитесь тому, что машины делать не могут»: Дэниел Сасскинд о будущем без работы и опасности безусловного дохода

Олег Соколенко
Forbes Contributor

Экономист Дэниел Сасскинд уверен, что мы все окажемся в мире, где рабочих мест будет намного меньше, чем сейчас, — в частности, пострадают и представители креативных профессий. Почему мы недооцениваем риски автоматизации, а безусловный общий доход несет в себе опасность для общества?

Автор книги «Будущее без работы» Дэниел Сасскинд — экономист из Оксфордского университета и бывший советник при британском правительстве — размышляет о будущем работы в связи с прогрессом в области искусственного интеллекта и присвоением машинами все большего объема задач, ранее выполнявшихся людьми. Он объясняет, как технологическая безработица может развиваться в XXI веке и развенчивает заблуждения о «замене человека роботом». Forbes Life поговорил с Сасскиндом о будущем работы в связи с развитием новых технологий и о том, как пандемия влияет на мир труда.

— Вашу первую книгу «Будущее профессий» вы написали в соавторстве с вашим отцом, IT-советником Ричардом Сасскиндом. Как так получилось? Как ваш отец повлиял на вас?

— Мой отец защитил докторскую по ИИ и праву в Оксфордском университете в 80-х. Так что уже 40 лет назад он работал над созданием цифровых систем, которые могли бы решать юридические проблемы. И свою карьеру — во всяком случае, значительную ее часть — он посвятил размышлениям о технологиях в контексте профессии юриста. Но потом все больше людей разных профессий — врачи, учителя, бухгалтеры и так далее — стали говорить ему: это все очень интересно, то, о чем вы говорите в контексте юриспруденции, но на самом деле это настолько же хорошо применимо и в наших профессиях.

И мы начали думать об этом, примерно с 2010-го. В то время я работал на британское правительство, занимаясь политикой в разных областях: налоговой, образовательной, политикой в области здравоохранения. Тогда чувствовалось, что грядут большие перемены и перед людьми многих профессий вставали одни и те же вызовы. Так что мы с отцом решили объединить усилия и взглянуть на профессии в более общем контексте. Результатом и стала та книга. Так отец обратил мое внимание на интереснейший спектр проблем, связанных с технологиями и будущим.

— Ваша новая книга называется «Будущее без работы». Означает ли это, что мы перестанем работать вовсе? Или работы просто станет меньше?

— Главная идея этой книги не в том, что произойдет какой-то внезапный технологический «большой взрыв», после которого многие люди лишатся работы. Такое едва ли произойдет; работать мы еще некоторое время, похоже, не перестанем. Меня беспокоит другой, более постепенный процесс — а именно то, что в результате значительных изменений в технологиях, которые сейчас происходят, все больше людей на протяжении XXI века будут обнаруживать, что они уже не могут вносить в общество тот экономический вклад, на который они могли рассчитывать в XX веке.

Главное — это убедиться, что вы либо учитесь тому, что машины делать не могут, либо готовитесь эти машины создавать. Либо одно, либо другое

— Значит ли это, что людей некоторых профессий заменят роботы? Например, ваша книга была переведена на русский нейромашиной.

— Один из самых непродуктивных подходов в разговоре о будущем работы — это говорить об отдельных профессиях: адвокатах, учителях, бухгалтерах, архитекторах и так далее. Мы спрашиваем: заменят ли роботы этих профессионалов? Но дело в том, что технологический прогресс, очевидно, не разрушает профессии целиком. Он действует постепенно и тонко, забирая у людей отдельные задачи и отдельные части их работы.

Но в то же время внедрение технологий также может сделать более важными и ценными другие части работы, способность выполнять другие задачи. Тот факт, что мою книгу перевел на русский язык робот, — хороший пример. Да, электронная система смогла перевести текст. Но это только одна из задач в большом процессе публикации и дистрибуции книги. Чтобы сотрудники издательств стали не нужны, роботы должны взять на себя все эти задачи. Конечно, этого не произойдет — во всяком случае, в ближайшем будущем.

К тому же, я думаю, есть задачи и процессы, которые окажется очень трудно автоматизировать. Для начала те, в отношении которых это будет попросту неэффективно. Допустим, у вас есть очень продуктивная машина для выполнения какой-то задачи. Но при этом есть и работники-люди, которые могут делать то же самое, пусть менее продуктивно, но зато гораздо дешевле. Так что экономически выгоднее все же использовать их, а не машину.

Мы много говорим о том, способны ли машины делать то-то и то-то. Но думая о будущем работы, экономически правильно будет задать другой вопрос: «Целесообразно ли использовать машину, чтобы сделать это?» И ответ во многих случаях будет другим. Так что я не думаю, что роботы полностью нас заменят. Но я четко вижу тренд: электронные системы и машины неумолимо берут на себя все больше и больше задач, выполнение которых раньше считалось исключительной прерогативой человека. И я думаю, этот процесс будет продолжаться.

— Какие ключевые технологические факторы его определяют?

— Думаю, самым важным в XXI веке является искусственный интеллект. Именно он направляет процесс «ползучего присвоения задач» машинами, о котором я говорил выше. Роботы сегодня ставят медицинские диагнозы, водят машины, составляют контракты, проектируют здания, пишут музыку и новостные тексты. Еще недавно все это трудно было себе представить. А сейчас машины уже способны на такое — благодаря ИИ.

— А какие нетехнологические факторы влияют на будущее работы?

— Я бы сказал, что, помимо технологического прогресса, есть также культурные и регуляторные барьеры. Важно не только то, целесообразна ли данная технология экономически, но и то, насколько ей благоприятствует регуляторная среда. Поощряет ли она использование технологии или, напротив, подавляет? Кроме того, есть и культурный контекст. Люди могут по-разному смотреть на то, как использовать технологии в разных областях и стоит ли вообще это делать. Вместе культурный и регуляторный факторы очень важны при внедрении технологий, однако их часто недооценивают.

— Как пандемия COVID-19 повлияла на процессы автоматизации?

— На мой взгляд, пандемия заставляет отнестись к угрозе автоматизации более серьезно, чем мы это делали раньше. На это есть три причины. Первая заключается в том, что экономика многих стран свалилась в рецессию. А одно из интересных последствий рецессии зачастую заключается как раз в повышении уровня автоматизации в разных отраслях.

Вторая причина в том, что пандемия также создала новые стимулы для автоматизации всего, что люди делают. Машина, кроме всего прочего, не подхватит вирус и не заболеет; ее не нужно будет изолировать, чтобы защитить коллег и клиентов. Она также не уйдет на больничный. Так что причин заменить живого работника на машину во время пандемии стало больше.

Все больше людей будут обнаруживать, что они уже не могут вносить в общество тот экономический вклад, на который могли рассчитывать в XX веке

Наконец, в-третьих, посмотрите на грандиозный технологический эксперимент, в котором мы все были вынуждены принимать участие в последние 12 месяцев! Нам пришлось использовать технологии в таких ситуациях, в которых это до сих пор трудно было себе представить. Подумайте о телемедицине, онлайн-образовании, виртуальных судебных заседаниях. Думаю, что с учетом этого опыта любая новая инициатива по автоматизации в ближайшем будущем уже будет выглядеть менее радикально, чем раньше.

— Еще одна большая тема, которую вы затрагиваете в вашей книге, — это экономическое неравенство. Как оно связано с описанным вами будущим, в котором у людей станет меньше работы?

— Это интересный вопрос. Я думаю, не является простым совпадением то, что беспокойство по поводу растущего неравенства повышается сейчас — одновременно с беспокойством по поводу разворачивающейся автоматизации. Эти две проблемы, на мой взгляд, тесно связаны.

Дело в том, что сейчас рынок труда служит главным инструментом, с помощью которого распределяется общественный доход. Для большинства людей их работа — основной, если не главный источник доходов. Огромное неравенство, которое мы видим сейчас вокруг, показывает, что этот механизм уже дает сбои. Некоторые люди получают значительно больше, чем другие.

Технологическая безработица, на мой взгляд, — продолжение той же тенденции в более экстремальном виде. Все это кончится тем, что некоторые люди не будут получать вообще ничего. Так что эти две проблемы очень тесно связаны. Корни обоих кроются в перекосах рынка труда, во многом возникших как раз в результате технологических изменений.

— Каковы будут политические последствия этих процессов?

— Думаю, больше всего изменится «размер» и роль государства. Что я подразумеваю под этим? По-моему, фундаментальная проблема, с которой мы столкнемся в «будущем без работы», — это проблема распределения. Как мы будем распределять общественный доход, если на рынок труда в этом полагаться уже не получится? Думаю, ответ в том, что государство должно взять на себя большую роль в распределении общественного дохода.

То есть нам понадобится «большое» государство. Но не в том смысле, который под этим подразумевался в XX веке. Речь не о командах умников, сидящих в центральных правительственных офисах и пытающихся оттуда командовать и контролировать экономические процессы во всей стране. Это не «большое» государство-производитель, а «большое» государство-распределитель.

— Безусловный базовый доход — хороший способ решить проблему?

— Нет, и в своей книге я объясняю почему. Если мы хотим использовать базовый доход, то это должен быть условный базовый доход. Безусловный решает проблему распределения общественного «пирога», но игнорирует проблему неравномерного вклада, который разные люди вносят в жизнь общества, Как в этой ситуации поддержать чувство социальной солидарности? Поэтому я думаю, что мы должны привязать размер базового дохода к определенным условиям, чтобы учитывать вносимый членами общества вклад — даже если он носит неэкономический характер.

— Что бы вы посоветовали молодым людям, которые сейчас выбирают себе профессию?

— Думаю, главное — это убедиться, что вы либо учитесь тому, что машины делать не могут, либо готовитесь эти машины создавать. Либо одно, либо другое. Меньше всего вы захотите быть человеком, выполняющим рутинные задачи, с которыми и машины уже справляются с относительной легкостью. К сожалению, многие образовательные учреждения по всему миру учат выполнять именно такую работу — и в этом их проблема.

— Как тенденции, о которых мы говорим, изменят образование?

— Я много пишу в своей книге о вызовах, которые сейчас встают перед образованием. В среднесрочной перспективе наш лучший ответ на многие последствия технологических изменений — это сделать так, чтобы образования стало «больше». Под этим я подразумеваю три главных аспекта.

Во-первых, нам нужно переосмыслить то, ЧЕМУ мы учим людей — какие знания и навыки будут цениться в будущем? Во-вторых, в переосмыслении нуждается то, КАК мы учим: одна только традиционная классная комната не менялась уже много десятилетий. И наконец, мы также должны изменить подход к тому, КОГДА мы учим. До сих пор есть взгляд на обучение как на что-то, чем ты всерьез занимаешься только на старте жизни. Это ошибка. Вместо этого стоит думать об обучении и повышении квалификации как о чем-то, чем стоит всерьез заниматься на протяжении всей своей жизни.

Но у образования есть и свои ограничения. В книге я, кроме всего прочего, стараюсь объяснить, почему образование — это не панацея (которой его часто считают политики). Люди могут остаться без работы не потому, что у них просто нет нужных знаний и умений. Сделать их безработными могут и иные причины. Например, рабочие места для них могут быть — но не там, где они живут. Или бывают несовпадения, связанные с идентичностью, когда люди предпочтут отказаться выполнять какую-то работу, потому что она не соответствует их образу себя. Подумайте, например, о мужчинах, которые остались без работы на фабрике из-за автоматизации: некоторые из них предпочтут остаться безработными, чем переквалифицироваться в «розовые воротнички» (термин, применяющийся в англоязычных странах для описания традиционно «женских» профессий в сфере обслуживания. — Forbes Life). И непонятно, как образование, в его классическом понимании, могло бы решить такие проблемы.

— Вы говорите об угрозах, которые исходят от крупных корпораций, таких как Amazon или Facebook. Что это за угрозы?

— Дело в политической власти. В XX веке больших корпораций опасались главным образом по причине их экономического могущества — из-за того, что они могут завладеть слишком большой долей рынка и получать благодаря этому сверхприбыли. Но в XXI веке — о чем я и пишу в своей книге — нам стоит гораздо больше опасаться их политической власти, влияния, которое они могут оказывать на свободу, демократию и социальную справедливость. Находятся ли эти важные вещи под угрозой? Вот главный вопрос.

— Что с этим может сделать «большое» государство, о котором вы говорили выше?

— Один из распространенных ответов на этот вопрос заключается в том, что мы должны позволить государству национализировать такие технологии, чтобы государство управляло ими как национальным достоянием, на благо людей. Я думаю, это большая ошибка. Предлагающие такие идеи не учитывают, что государство само склонно злоупотреблять политической властью не меньше, чем эти компании. Посмотрите, например, на использование технологий наблюдения в Китае. Государство там злоупотребляет своими техническими возможностями точно так же, как, согласно опасениям многих людей, это могут делать крупные IT-компании.

Так что нельзя просто передать права на собственность и контроль за такими технологиями государству. Вместо этого я бы хотел видеть систему институтов, которые бы регулировали поведение этих больших технологических компаний. У нас уже есть антимонопольные органы, которые пытаются регулировать экономическую мощь крупных корпораций. Похоже, мы нуждаемся в аналогичном наборе институций для регулирования и политической власти тоже.

— Какие страны сейчас лучше других справляются с этими вызовами?

— Я написал книгу «Будущее без работы» потому, что  не думаю, что какое-либо государство в мире сейчас воспринимает всерьез эту угрозу — оказаться в мире, где хорошо оплачиваемой работы не хватает на всех, из-за происходящих технологических изменений.

— Но вы все же смотрите в наше будущее с оптимизмом?

— Причина этого проста: на протяжении большей части истории человечества большинство его представителей жили на грани бедности или за этой гранью. На рубеже первого века нашей эры, если бы вы взяли глобальный экономический «пирог» и разделили его на равные кусочки для всех жителей Земли, каждый человек получил бы всего несколько сотен долларов. И на протяжении многих столетий после этого ситуация оставалась той же. Но в последние несколько веков мировая экономика переживает взрывной рост, и глобальный «пирог» намного увеличился: подушевой ВВП сегодня составляет уже около $12 000. Мы подошли очень близко к решению традиционной проблемы: как сделать экономический «пирог» достаточно большим, чтобы хватало на жизнь всем?

В некотором смысле технологическая безработица — симптом этого успеха. И в XXI веке ключевой проблемой, похоже, будет уже другая: как убедиться, что каждому достается достаточный кусок «пирога», когда традиционный способ сделать это, платя людям за выполняемую ими работу, уже становится менее эффективным. Но, по-моему, — опять же, я оптимист! — это гораздо более приятная проблема для решения, чем та, над которой наши предки ломали голову веками, пытаясь накормить всех недостаточно большим «пирогом».

— Что вы думаете об экономике свободного времени? Расцветет ли она в мире, где мы станем меньше работать?

— Если мы принимаем всерьез угрозы мира, где работы может не хватать на всех, то на самом деле стоит меньше говорить о будущем работы и больше — о будущем досуга или как минимум свободного времени. Чем мы занимаем свое время, когда не работаем? Я думаю, по мере того, как мы будем все дальше углубляться в XXI век, этот вопрос будет становиться все более важным.

https://www.forbes.ru/forbeslife/421855-uchites-tomu-chto-mashiny-delat-ne-mogut-deniel-sasskind-o-budushchem-bez-raboty-i?utm_referrer=https://zen.yandex.com

0

Быстрый ответ

Напишите ваше сообщение и нажмите «Отправить»


☆ Гласные с ударением ☆


Вы здесь » Россия - Запад » #НОВЕЙШАЯ ИСТОРИЯ И КУЛЬТУРА РОССИИ » РОССИЯ: Искуственный интелект: Проблемы...