Россия - Запад

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Россия - Запад » ЗАПАД О РОССИИ XX века » Ж.Нива Возвращение в Европу.- IV. Опыты русского либертена


Ж.Нива Возвращение в Европу.- IV. Опыты русского либертена

Сообщений 1 страница 5 из 5

1

Жорж Нива

IV. Опыты русского либертена

//Ж.Нива Возвращение в Европу. Статьи о русской литературе.
М.:  Издательство "Высшая школа". 1999


Русская пуританская строгость нравов? Может быть; однако... Современная нонконформистская литература неоднократно пробовала себя на поприще порнографии, брани, но ей не удалось достичь особенно впечатляющих результатов. Русской культуре не хватает некоей составной части, а именно - либертинажа. Гоголь - не Рабле. Автор "Гаргантюа и Пантагрюэля" издевался над ханжеством, условностями, над преувеличенной религиозностью, соединенной с табу на проявления сексуальности, смехом обезвреживая эти явления. Перевести Рабле на русский язык -задача немыслимо сложная. Николай Любимов посвятил этому много времени и сил, но если внимательно перечитать особенно игривые эпизоды (к примеру, знаменитую главу 28 "Третьей книги героических деяний и речений доброго Пантагрюэля" - "О том, как брат Жан убеждает Панурга, что рогоношение ему не опасно" с отменно длинным - числом 122 -перечнем эпитетов к слову "couillon", "блудодей"), трудно не признать, что здесь русский язык уступает французскому: в литературных рамках (за пределами матерной ругани) он менее гибок и выразителен. Ему недостает раскованной игривости. "Артиллерийский" финал 4-й книги (когда корабли проплывали мимо острова Ганабима, Панург наложил в штаны "под внезапным действием страха"), в высшей степени мощный "экскрементально", производит эффект катарсиса-хоть и грубого, конечно. "Уйдите, Бога ради, уйдите, - сказал ему Пантагрюэль. - Вымойтесь горячей водой, почиститесь, приведите себя в порядок, наденьте чистую сорочку и вообще переоденьтесь".

В классическом французском книжном собрании обязательно есть шкаф с сочинениями вольнодумцев и либертенов (Эмиль Анрио в замечательной книге о Брантоме назвал их "книгами со второй полки"): "Португальская монахиня", "Письма маркизы", романы Кребийона-сына, Ретифа де ла Бретона, Шодерло де Лакло, Талемана де Рео и другое в том же духе. Талеман писал о маркизах, без проволочек и затруднений переходивших от занятий любовью к подчеркнутой набожности.

Вся вольнодумная словесность описывает социальный либертинаж и в области ума, и в сфере чувственного, извращенность которого существует, как правило, лишь в воображении разозленных святош и недотрог. К тому же игривость идет рука об руку с шуткой, вольность речей -с мистификацией. Солености здесь настолько же языкового, насколько умственного свойства. "Вольнодумное измерение" французского мышления неотделимо от вольнодумного периода в развитии философии. Бодрый, разящий ум смеется над приличиями ханжей, духовных лиц, старых дев-недотрог. "Ах, Господи! мерзопакостность! Я не знаю, что это значит, но это прелестное слово"23, -говорит одна из молодых героинь в "Критике "Школы жен"" Мольера.

Большая часть XX века прошла в России под властью чопорной, строгой и заведомо подчиненной властям советской цензуры, и возникавший в начале столетия либертинаж (к нему я еще вернусь) был практически подавлен. Сделаю, однако, несколько необходимых замечаний общего характера.

Пушкин, написавший поэму "Гавриилиада", все же заслуживает прощения. Николай I заставил поэта отречься от нее, советское литературоведение традиционно рассматривало ее как политический памфлет. Никто не желал признавать это пушкинское сочинение тем, чем оно на самом деле было и остается до сих пор: вольнодумной поэмой, не непристойной, как непечатные стихи Баркова, а именно вольнодумной. Здесь, как и во многом другом, Пушкин был новатором.

0

2

В классическом русском романе либертинаж отсутствует. Толстой с этой точки зрения представляет особенный интерес, ибо цензурное вмешательство и общественная несвобода оставили весьма заметный след в его произведениях. Между неистовой чувственностью и проклятиями в адрес женщин и физиологии пола в творчестве Толстого есть несомненная связь: от "Дьявола" можно по подземному переходу дойти до "Крейцеровой сонаты". "Отец Сергий" сочетает обе эти стороны. Топор, которым отшельник отрубает себе палец (прозрачный субститут фаллоса), по функции ничем не отличается от ножниц внутренней цензуры. Герой Толстого, блестящий светский человек, не умеет считаться с обстоятельствами. Он постоянно остается объектом дьявольского искушения; он не знает, как, не калеча себя, устоять перед ним, не может заставить себя оторвать глаз от прыгающего крючка на двери, в которую ломится Эрос.

В статье под названием "Русский секс-о-клок" Дмитрий Савицкий превозносит мат: "Вся русская непристойная лексика произведена от четырех основных корней, но при помощи простого прибавления суффиксов и приставок может выражать тысячу и один смысл; таким образом, благодаря гибкости русского языка можно, не выходя за рамки этих четырех слов, пересказать и выступление генерального секретаря ЦК КПСС, и фильм о жизни артисток китайского балета"24. Возможно - однако этот язык все-таки обречен на бесконечные повторения.

Сам Савицкий, автор романа "Антигид", принадлежит к поколению "раскрепощенных" писателей, которые внезапно ввели секс и чудовищные политико-сексуальные фантазмы в русскую прозу. В произведениях Юрия Мамлеева и Юза Алешковского непристойная фантасмагория может заменять собой едва ли не все: от политических событий до людей. В романе "Рука: Повествование палача" образ Понятьева, превратившегося в огромный фаллос, решает уравнение политической и сексуальной непристойности.

Обратный пример -секта скопцов, описанная в "Шатунах" Мамлеева. И вездесущность, и полное отсутствие секса приводят к одному результату. Читатель попадает не в сферу либертинажа, вовсе нет - он оказывается в универсуме мата, тотального "онепристоивания" мира. Либертинаж - это игра с цензурой, хитрый обход запретов, интеллектуальное развлечение, которое свободно сочетается с другими: научными, философскими, общественными; это мостик между разными мирами. Полная непристойность мата-это разрыв связей, общее помешательство, шизофрения. Мы снова оказываемся в толстовской логике "саморуба"-буквального, телесного отсекания греха, манихейского поединка духа с телом.

Алексей Ремизов писал: "Русский человек должен владеть двумя языками; с одной стороны -русским, языком Пушкина, с другой - языком непристойного, матом".

Ремизов показывал В.В.Розанову полный текст сборника былин, исторических песен и скомороший, известных как "Древние русские стихотворения" Кирши Данилова. У Ремизова хранился список, в котором не было цензурных пропусков (отточий), появившихся в печатном варианте. Розанов был крайне заинтересован, но замечал: "Вот она, наша русская серость: х... да п... Как это противно. Один только этот вечный сюжет. Да еще: ... тебе в рот! Больше ничего".

Небезынтересно проследить, как в русском литературоведении работала фигура умолчания. О том, что Блок болел сифилисом, упоминать было нельзя, об аналогичной болезни Бодлера -пожалуйста, сколько угодно. Обстоятельства смерти Блока представляли из себя тайну за семью печатями. Tabes dorsalis, гниение спинного мозга (один из симптомов запущенного сифилиса) упомянуто лишь в фантасмагорическом "Петербурге" Андрея Белого - здесь эта болезнь пожирает Сенатора.

В высшей степени характерна в этом смысле судьба "Воспоминаний" Л.Д. Менделеевой-Блок. Страницы, посвященные ее интимным отношениям с Блоком, которые даже после свадьбы оставались платоническими ("астартовыми") вплоть до одной, пронизанной похотью ночи, когда Блок, вернувшись из публичного дома, смог наконец овладеть женой, находились под строжайшим запретом и не могли быть напечатаны. Дико даже не противопоставление светской дамы, одухотворенной и вознесенной на мистико-поэтический пьедестал, женщине продажной, на долю которой выпадает физическая близость, -дико упорство советской цензуры, ее обхождение с "Воспоминаниями" в издании блоковских "Писем к жене" (92-й том "Литературного наследства"): куски мемуаров рассеяны по примечаниям, существенные фрагменты опущены. Буржуазная цензура, увековеченная советским книгоизданием...

0

3

И все же начало XX в. в России было отмечено неким этапом либертинажа.

Литература символизма долгое время ходила вокруг да около табуированных тем пола и садо-мазохизма, словно примериваясь к ним: таковы эпизоды эротического "радения" в романе Д.С. Мережковского "Петр и Алексей", в "Серебряном голубе" Андрея Белого, гомосексуальные аллюзии в романе "Петербург", эротизм новелл Зинаиды Гиппиус и особенно прозы Федора Сологуба. "Передоновщина" - прикосновение ко всем запретным темам: извращения, садо-мазохизм, гомосексуальность! Эротическая пропитка пронизывает роман "Мелкий бес". Садизм, доносительство, рабское подслуживание начальству, грубость перемешаны в тексте. Передонов распускает слух о том, что лицеист Саша -девочка. В доме барышень Рутиловых Саша оказывается главным действующим лицом в далеко не невинных играх, травестийных сценах и становящихся все более откровенными ласках; в финале бала-маскарада он появляется в костюме гейши. Внутри достаточно незамысловатого провинциального либертинажа Сологуб создает утонченный эротизм или, по крайней мере, условия для его возникновения. Окружение Рутиловых - еще не круг знакомых президентши де Турвель или маркизы де Мертей25, но это уже зародыш сообщества либертенов в провинциальной грубой оболочке.

Константин Сомов стал художником, Сологуб-романистом, а Михаил Кузмин - поэтом этого "вольнодумного Ренессанса", шедшего рука об руку с "Ренессансом религиозным"; Розанов оказался между ними связующим звеном.

В статье "О порнографии" (газета "Возрождение", 11 февраля 1932 г.) Ходасевич замечал, что порнография -это прежде всего искажение смысла: американец -собиратель античных статуй, снабдивший экспонаты своей коллекции одеждой, стал, сам того не подозревая, порнографом. Либертен также извращает значения, играет со скабрезностью, но отдает себе в этом полный отчет.

"Что есть табак" (1906)-непристойная новелла Ремизова. Об истории ее создания он сам говорит в "Кукхе", "обезьяньей" книге, которая вместе с целым рядом других затейливых текстов является плодом деятельности Обезвелволпала (Обезьяньей Великой и Вольной Палаты). Новелла перепечатана с авторскими разъяснениями в некоммерческом издании "О происхождении моей книге о табаке", которое выпустил в 1983 г. в Париже Глеб Чижов-Холмский.

Книжечка "Что есть табак" с иллюстрациями Сомова, отпечатанная в двадцати пяти экземплярах без указания типографии - издание редчайшее. Надпись на последней странице гласит: "Повесть сию написал на святках А.Ремизов, рисунки делал К.Сомов, напечатал двадцать пять именных экземпляров С.Н.Тройницкий". Тем не менее очень быстро распространился слух о том, что за это предосудительное сочинение авторов едва ли не привлекли к ответственности по двум статьям: "за кощунство и порнографию".

В 1919 г. частное издательство "Алконост" подготовило несколько книг под обезьяньим грифом "Издобалвелволпала". Сомов выполнил новые иллюстрации к новелле Ремизова о табаке. Один из рисунков представлял собой изображение пениса Потемкина, знаменитого любовника Екатерины П. Кто-то из типографских рабочих показал иллюстрацию приятелям, пошли слухи; женская делегация выступила с протестом: "Как это так: нашим детям нет бумаги для учебников, а на пенисы находится!" .

В новелле Ремизова рассказ ведется от лица некоего старца по имени Гоносий. Имя, конечно же, выдуманное, но корень "гонос" (гр. "семя") различим легко (ср. "гоноррея", "гонококк"). Крайне скабрезное повествование опирается на архетипическии мотив монастыря, оказавшегося во власти бесов. Действие происходит в древней, весьма почитаемой обители, которую осаждают чудовища в разных обличьях, посещают шумные, беспокойные толпы богомольцев и странников. Мир и тишина восстанавливаются благодаря одному монаху, брату Саврасию: он выходит на огород и ложится "этими самыми своими частями прямо на припек". Мухи роями слетаются на них, а монах получает большое удовольствие. Весь монастырь следует его примеру. Когда приходит зима, мух сменяют "мравии"; ежедневно Саврасий снабжает каждого из монахов горшком с этими насекомыми. "Инсек-тофилийная" оргия на время приостанавливает натиск бесов, однако он возобновляется с еще большим ожесточением, когда монахи получают известие о том, что сама Матерь Божия собирается посетить обитель. Между нечестивым Саврасием и монахом праведного жития разгорается битва. Тела их оказываются разорванными в клочья, так что от обоих остаются только огромные "уды". Братия считает, что это останки добродетельного старца, и предает их земле (хотя ангел и заклинает иноков этого не делать). На могиле вырос табак; "и пошел с тех пор табак от востока до запада, смердя рты, одевая зубы смолой, разводя грех и соблазн, творя дело Диавола, как первый друг и пособник начинаний диавольских -всем грехам пастух". "Что есть табак" - гротескный фарс, пародия на русские апокрифы о хождении Богородицы по грешной, раздираемой усобицами земле, где нескромные намеки, цитаты из богослужебных текстов, игра с начальными звуками слов сочетаются с комическими поворотами сюжета (родинка на самом интересном месте у брата Саврасия). Новелла Ремизова основывается на русской загадке: "Двумя пальцами берется, в дырочку суется, щекочет и белье мочит" (отгадка - нюханье табака и чихание). Иными словами, автор только вышил прихотливые I узоры по двусмысленной и озорной канве фольклорного текста.

0

4

В подробном комментарии к своему сочинению ("О происхождении моей книги о табаке") Ремизов рассказывает о секретном собрании у Сомова, куда из Эрмитажа был на один вечер доставлен сверхтайный ларец Екатерины II, в котором императрица хранила "восковой розовый слепок" с "потемкинского фаллоса" (на нем тоже была родинка). Это собрание описано со скрупулезностью судебного протокола. Шкатулка была размером со скрипичный футляр!

На вечере у Сомова присутствовали художники Бенуа, Добужинский, Лансере, а также Дягилев, А.П.Нурок, В.Ф.Нувель, Кузмин (иллюстрации к его знаменитой "Книге маркизы" были выполнены хозяином) и Розанов. Как представляется, и Розанов, и Ремизов любили такие непристойные шутки, в которых мистификация срасталась со скабрезностью. "Что есть табак" восходит к жанру "заветных сказов". "Кукха" - книга со свободным сюжетом и весьма игривыми его поворотами, в основу которой легли подлинные письма Розанова к Ремизову. В ней содержится рассказ о биографических обстоятельствах, натолкнувших Ремизова на идею новеллы о табаке. Дело было у Розанова: "Летом, после обеда, я прилег на диван в халате, замечтался, и села сюда муха и стала ходить, не согнал -ходит и ходит" Л.Б. на это заметил: "Кажется, полагается (он говорит в нос) две мухи?" Это для моей повести о табаке".

"Розановы письма", приводимые Ремизовым и в цитатах, и в пересказах, изобилуют нескромными признаниями и откровениями. Размышления о Западе и Востоке возникают у Розанова по самым неожиданным - и даже неприличным поводам.

Однажды, за границей, "захотелось В.В. в одно место, а как спросить и не знает. <...> Да терпеть уже нет возможности, он под себя и сделал. Господи ты, мой Бог, в отеле брать белье отказались, хоть сам мой! А главное-то так стали смотреть все, что пришлось Розановым переехать. А когда то же самое случилось и в Петербурге: не удержался и обложился, - с каким сочувствием отнеслись дома, прислуга. Сколько сердечности и внимательности". и

В придуманной и основанной Ремизовым Обезьяньей Палате Розанов имел степень "старейшего кавалера и великого фаллофора". Когда Ремизову пришла в голову мысль написать "апокриф" о табаке, именно Розанов горячо одобрил эту идею и намерение заказать Сомову иллюстрации к "озорному рассказу". В "Кукхе" Ремизов передает (в числе других малопристойных историй, слышанных от Розанова) рассказ о том, как "он первый раз это сделал, ему было 12 лет, гимназистом", о том, что "когда он в ударе и исписанные листы так само собой непросохшие и отбрасываются, у него это торчит, как гвоздь", а также некоторые эпизоды, отмеченные животным эротизмом. "Я это и потом заметил, что Розанов подходит прямо к человеку - к тебе, прямо смотрит на тебя, и никогда не замечая глаз, а только или грудь, или "нижний этаж", или руку, принимает в тебе всего тебя до - - - - канатика".

Произведения Розанова изобилуют размышлениями о сексуальности, ее "сочности, влажности, непреодолимости"; в "Опавших листьях" он замечает, что в человеке "все очерчено и окончено, кроме половых органов", ибо только физическая близость действительно "завершает" людей.

Ремизов, Сомов, Кузмин создали русский либертинаж, до них не существовавший (за исключением, может быть, потаенных од и поэм Ивана Баркова). В случае Розанова можно говорить скорее о взгляде на мир с точки зрения "всепроникающего либидо", родственном в большей степени мистицизму, чем либертинажу.

Теперь в России напечатан роман Набокова "Лолита". Вопрос: преодолены ли табу? Но это тема отдельного исследования.

0

5

23 Пер. Н.В.Максимова.

24 Emois. Dec.-janvier 1989.

25 Героини романа П.Шодерло де Лакло "Опасные связи".

0

Быстрый ответ

Напишите ваше сообщение и нажмите «Отправить»


☆ Гласные с ударением ☆


Вы здесь » Россия - Запад » ЗАПАД О РОССИИ XX века » Ж.Нива Возвращение в Европу.- IV. Опыты русского либертена